Дженнифер Арментроут

ЖАРКИЙ ПОЦЕЛУЙ

Он не должен был находиться здесь.

Но он стоял передо мной. И я не могла отвести от него глаз. И мне вдруг стало так жаль, что я не умею рисовать: мои пальцы жаждали проследить каждую черточку его лица, попытаться отобразить линию нижней губы, чуть более полной, чем верхняя.

Демон улыбнулся и, наклонившись вперед, оперся ладонями о мою парту. Он пах чем-то сладковатым и мускусным.

— Я думал о тебе всю ночь…

Глава 1

В «Макдоналдсе» сидел демон.

Весь стол перед ним был завален биг-маками, и он жадно поглощал их один за другим.

Вообще-то мне нравилась работа, которую я выполняла после школы: ставить метки на бездушных и проклятых. Процесс превратился в особого рода удовольствие. Для пущего веселья я даже устанавливала лимит на меченых. Только сегодня мне было совсем не до этого.

Дома ждал тест по литературному анализу.

— Ты будешь есть картошку? — спросил Сэм, сграбастав с моего подноса целую пригоршню. На его очки упала прядь волнистых каштановых волос. — Спасибо.

— Только не покушайся на ее сладкий чай, — Стейси шлепнула Сэма по ладони, и несколько ломтиков жареного картофеля полетело на пол. — Останешься без руки.

Я перестала нервозно постукивать ногой по полу, но по-прежнему не сводила глаз с незваного гостя. Не знаю, чем так привлекают демонов «Золотые Арки»,[1] но им здесь всегда как медом намазано.

— Очень смешно.

— На кого ты так уставилась, Лейла? — Стейси завертелась, оглядывая переполненный зал закусочной. — На того красавчика? Если да, то лучше бы ты… О-о-о… Ничего себе! Кто же это выходит на люди в таком виде?

— Ты о ком? — Сэм тоже обернулся. — Ой, да ладно тебе, Стейси. Кому до это есть дело? Не все любители, как ты, носить копии известных брендов.

Вместо демона мои друзья видели женщину средних лет, ничем не примечательную и безвкусно одетую: тусклые темные волосы были сколоты старомодной «бабочкой», зеленые бархатные спортивные штаны совершенно не сочетались с розовыми кроссовками. Но это было что! Ее свитер с вышитым на груди бассетом — вот что потрясало воображение. На огромные печальные собачьи глаза пошла коричневая пряжа.

И все же эта невыразительной внешности женщина не была человеком.

Впрочем, кто бы говорил.

Это был демон Притворщик, и его с головой выдавал зверский аппетит. Притворщики могут за один присест умять рацион населения небольшой страны. Они выглядят и ведут себя как люди, но вот эта особь, к примеру, запросто оторвет голову тому парню, который сидит за соседним столиком. Реальную угрозу представляет даже не его нечеловеческая сила, а зубы и заразная слюна.

Притворщики любят кусаться.

Один укус, и человек подхватывает своего рода демонический вид бешенства, причем совершенно неизлечимый. Всего за три дня жевательная игрушка Притворщика превращается в нечто, вышедшее прямо из ужастиков Джорджа Ромеро[2] и мечтающее отведать человечинки.

В общем, если вы не поклонник зомби-апокалипсиса, то Притворщики вам скорее всего придутся не по душе. Единственное, что радует, встречаются они редко и с каждым укусом сами себе укорачивают жизнь. Обычно их хватает на семь укусов. Этим Притворщики напоминают пчел с их жалом, только у тех оно острое и одноразовое.

Притворщики могут принять любое обличье. Почему этот щеголял таким нарядом, было выше моего понимания.

Стейси скривилась, увидев, как Притворщик принимается за третий гамбургер. Тот не знал, что мы за ним наблюдаем, — сей вид демонов не отличается наблюдательностью, особенно если они увлечены поглощением ноу-хау-вкуснятины.

— Это отвратительно, — развернулась к нам Стейси.

— А по-моему, шикарный джемпер, — усмехнулся Сэм, пережевывая очередную порцию картошки, которую он снова стащил у меня. — Эй, Лейла, как думаешь, Зейн даст мне интервью для школьной газеты?

От удивления мои брови взлетели вверх.

— Для чего тебе его интервью?

Сэм многозначительно глянул на меня.

— Конечно же, для того, чтобы спросить, каково это — быть Стражем Округа Колумбия, выслеживать плохих парней, совершать правосудие над ними, и все в таком духе.

Стейси засмеялась.

— В твоем представлении Стражи — прямо какие-то супергерои.

— Так ведь так и есть, — пожал костлявыми плечами Сэм. — Я хочу сказать… да что говорить, ты сама их видела.

— Они не супергерои, — завела я старую песню.

Я повторяю одно и то же с тех самых пор, как о Стражах узнали люди. Это произошло десять лет назад, после того как в стране внезапно возросла преступность. Все думают, что причиной тому стал мировой экономический кризис, но на самом деле это было своеобразное предупреждение о том, что в Аду не хотят больше играть по правилам. И тогда Альфы приказали Стражам выйти из тени. Для людей же они словно сбросили свои каменные оболочки — в конце концов, горгульи, украшающие множество зданий и церквей, были вырезаны по образу и подобию Стражей в их истинном виде.

Слишком много демонов наводнили землю, и Стражи больше не могли действовать, не выдавая себя.

— Они люди. Такие же, как ты, только…

— Я знаю, — поднял руки Сэм. — Слушай, я же не один из тех фанатиков, которые считают, что Стражи — зло, или еще глупость какую. Я просто думаю, что о нем получилась бы классная статья. Так как думаешь, Зейн согласится?

Я заерзала на своем стуле. Близость к Стражам часто аукалась мне тем, что меня либо использовали в качестве нелегального способа получить к ним доступ, либо принимали за фрика — одно из двух. Потому что все, включая двух моих ближайших друзей, верили, что я такая же, как они. Человек.

— Не знаю, Сэм. Они не жалуют никакие средства массовой информации.

Приятель приуныл.

— Ты хотя бы спросишь его?

— Конечно. — Я помяла в пальцах соломинку. — Но не слишком рассчитывай.

Удовлетворенный моим ответом, Сэм откинулся на жесткую спинку стула.

— А вот вы знаете?..

— Что? — вздохнула Стейси, обменявшись со мной горестным взглядом. — Каким новым ненужным знанием ты собрался нас потрясти?

— Вы в курсе, что банан можно так сильно заморозить, что им можно будет гвозди забивать?

Я поставила чашку на стол.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто знаю, — ответил Сэм, доедая мою картошку.

— Он практически живет у компа. — Стейси смахнула с лица густую черную челку. Не знаю, почему она ее не отрежет — волосы все время лезут ей в глаза. — Вечно выискивает какую-то фигню и получает от этого удовольствие.

— Именно это я и делаю. — Сэм скатал свою салфетку. — Нахожу малоизвестные факты. Вот какой я крутой. — И он бросил бумажный комок Стейси в лицо.

— Порно ты выискиваешь, — без тени смущения отозвалась Стейси, — причем всю ночь напролет.

Впалые щеки Сэма густо покраснели. Он неловко поправил очки.

— Ну и что с того! Как вы, готовы? Пора и литературой заняться.

— Не могу поверить, что мистер Лето не позволил нам сделать литературный анализ по «Сумеркам», — простонала Стейси. — Они уже стали классикой.

Я расхохоталась, на мгновение забыв о работе, которую мне предстояло выполнить.

— «Сумерки» — не классика, Стейси.

— По мне, так Эдвард — типичный классический герой. — Она вытащила из кармана резинку и собрала длинные, до плеч, волосы в хвост. — И потом, «Сумерки» гораздо интереснее, чем «На западном фронте без перемен».[3]

Сэм покачал головой.

— Не могу поверить, что ты только что сравнила эти две книги.

Ничего не ответив, Стейси уставилась на мой поднос.

— Лейла, ты совсем ничего не съела.

Кажется, я подспудно осознавала, что мне понадобится повод здесь задержаться.

Я вздохнула.

— Идите без меня. Я догоню вас через пару минут.

— Точно? — спросил, поднимаясь из-за стола, Сэм.

— Ага. — Я взяла гамбургер. — Сейчас только съем его.

Стейси смерила меня недоверчивым взглядом.

— И ты не бросишь нас, как обычно?

Я почувствовала, как запылали мои щеки. Я уже сбилась со счета, сколько раз их кидала. И мне было стыдно.

— Нет. Клянусь. Расправлюсь с гамбургером и сразу же вас догоню.

— Идем. — Обняв Стейси за плечи, Сэм направил ее к мусорному баку. — Лейла сейчас бы уже доела, если бы ты все это время не мешала ей своей болтовней.

— О да, конечно же, виновата я. — Стейси выбросила мусор, помахала мне, и они с Сэмом вышли на улицу.

Опустив гамбургер снова на поднос, я с нетерпением воззрилась на Притворщицу. Вываливавшиеся из ее рта крошки хлеба и кусочки мяса разлетались по всему столу. Чувство голода мгновенно улетучилось. Но это неважно — пища лишь притупляет грызущую меня изнутри боль, которая никогда не уходит полностью.

Притворщица наконец закончила свой «пир живота» и направилась к двери. Она врезалась прямо в пожилого мужчину, который входил в закусочную, и сбила его с ног. Ну и экземплярчик!

Ее мерзкое хихиканье можно было расслышать даже в громком гуле, который стоял в зале. К счастью, какой-то парень помог мужчине подняться, и тот потряс кулаком в спину удаляющемуся демону.

Вздохнув, я подхватила рюкзак, выбросила еду в мусорный бак и вышла за Притворщицей на прохладный сентябрьский воздух.

Улицу расцвечивали различные оттенки аур, которые гудели вокруг человеческих тел, как электрическое поле. За державшейся за руки влюбленной парочкой стелился след бледно-розового и светло-голубого цвета. Их души невинны, но не чисты.

У каждого человека есть душа — некая эфирная сущность — хорошая или плохая. А вот демоны — бездушны. Поскольку демонов — большую их часть — от обычных людей с первого взгляда не отличить, отсутствие ауры значительно облегчало мне задачу вычислить их и поставить метку. Помимо того, что они бездушны, демоны отличаются от людей только одним: их глаза, как и глаза кошек, отражают свет.

Притворщица, еле передвигая ноги, тащилась по улице. В дневном ярком свете видок у нее был не очень. Наверное, куснула уже пару-тройку человек, что означает лишь одно — ее нужно пометить и убрать как можно скорее.

Мое внимание привлек флаер на зеленом фонарном столбе. И по мере того, как я читала его, меня все сильнее охватывали раздражение и гнев:

«Вы в опасности! Стражи — не дети Божьи. Покайтесь же, ибо конец близок!»

Мерзкое существо, изображенное там же, походило на помесь бешеного койота с чупакаброй.

«Церковь Детей Божьих», — дочитала я вслух и закатила глаза.

Ненавижу фанатиков.

Такими же листовками, провозглашавшими, что церковь отказывается служить Стражам, залепили все окна и вывеску расположенной рядом закусочной.

Злость росла и бушевала во мне словно разрушительной силы пламя. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, успокаиваясь. Вместо того чтобы мысленно топать ногами и кричать в бессильной ярости с воображаемой трибуны, мне нужно заняться Притворщицей.

Притворщица завернула за угол и, обернувшись, быстро оглядела улицу, не обратив на меня ни малейшего внимания. Демон внутри ее не учуял ничего необычного.

Демон внутри меня спешил разобраться с ней побыстрее.

Особенно когда в кармане завибрировал мобильный. Скорее всего, это была Стейси, которой требовалось узнать, куда я, черт возьми, провалилась. Мне очень хотелось сделать дело, вернуться к друзьям и провести оставшуюся часть вечера как обычный человек. Я неосознанно сжала висевшее на серебряной цепочке на шее старинное кольцо, ощутив его тепло и тяжесть в своей ладони.

Я прошла мимо компании своих сверстников. Они рассеянно скользнули по мне взглядом, отвернулись и… тут же снова уставились на меня во все глаза. Как и все те, кто видит меня впервые.

Мои длинные волосы не привлекали бы такого внимания, если бы не были настолько светлыми, практически белыми, отчего я ощущала себя своего рода альбиносом. Но чаще всего взгляды были прикованы к моим светло-серым, почти бесцветным глазам.

Зейн как-то сказал, что я похожа на давно пропавшую сестру эльфа из «Властелина колец». Вот уж утешил так утешил.

Я вздохнула.

Когда я обогнула Род-Айленд-авеню, на город уже начали опускаться сумерки. И вдруг я встала как вкопанная. Мир вокруг мгновенно перестал для меня существовать. Там, в мягком мерцании уличных фонарей, я увидела душу.

Она выглядела так, словно кто-то обмакнул кисть в красную краску, а потом мазнул ею по черному холсту. Темная душа. И не демон тому виной, а сам мужчина — порочный и злой. Ноющая боль в животе вспыхнула с новой силой. Прохожие толкали меня, сверлили злобными взглядами, ворчали, но мне было все равно. Меня не могли отвлечь даже нежно-розовые души, которые всегда радовали своей красотой.

Сосредоточившись, я наконец разглядела за темной душой тело — пожилого мужчину в заурядном деловом костюме с портфелем в руке. Для человека он не представлял собой никакой угрозы, но я-то видела его иначе.

Он сильно нагрешил.

Ноги понесли меня вперед, хотя мозг вопил, чтобы я остановилась, отвернулась или хотя бы позвонила Зейну. Его голос отрезвил бы меня. Не дал сделать то, о чем молила каждая клеточка тела, — то, что было почти естественным для меня.

Мужчина чуть развернулся и прошелся взглядом сначала по моему лицу, затем — по телу. Его душа взметнулась вихрем, сменив цвет с черного на бордовый. Он годился мне в отцы, и это было гадко и мерзко.

Он расплылся в такой улыбке, от которой я должна была бы помчаться без оглядки в противоположную сторону. Как раз в ту самую, куда мне и следовало направиться, потому что каким бы порочным он ни был и сколько бы девчонок ни вручило мне награду за то, чтобы его не стало, Эббот учил меня усмирять своего внутреннего демона. Он вырастил меня Стражем, и я должна была вести себя как Страж.

Но Эббота здесь не было.

Я встретилась с мужчиной взглядом и почувствовала, как и мои губы изгибаются в улыбке. Сердце бешено колотилось, тело зудело и пылало. Я хотела его душу, хотела так сильно, что готова была вылезти из собственной кожи. Такое, наверное, ощущаешь в последние секунды перед поцелуем, когда, затаив дыхание, предвкушаешь, что губы вот-вот встретятся и сольются. Но я еще ни разу не целовалась.

Мне было знакомо лишь то ощущение, которое испытывала сейчас.

Душа мужчины звала и манила меня как песнь сирены. Мне самой было противно из-за того, что я поддалась искушению его пороком и злом, но темные души столь же соблазнительны, как и чистые.

Он улыбался, разглядывая меня, и от напряжения костяшки его пальцев, вцепившихся в ручку портфеля, побелели. Что за жуткие вещи он вытворял, что аура вокруг него кружит бордовым вихрем?

В поясницу ткнули локтем. Мимолетная боль была ничем по сравнению с обуревающим меня сильнейшим искушением. Всего несколько шагов, и его душа окажется так близко — прямо рядом со мной. Первый же глоток опалит сладчайшим огнем, подарив наслаждение, равного которому нет. Оно не продлится долго, но краткие мгновения чистейшего экстаза обладают своим очарованием.

Мне даже не нужно касаться его губ. Достаточно находиться в паре сантиметров от них, и я попробую его душу на вкус. Попробую, но не выпью, поскольку забрать его душу — значит убить. Убийство — зло, а я не…

Это зло.

Я вздрогнула, разрывая зрительный контакт. Боль скрутила внутренности, разрывая меня на части. Отворачиваясь от мужчины, я чувствовала себя так, словно мне перекрыли кислород. Кожа горела, горло саднило. Я с трудом заставляла себя передвигать непослушные ноги. Я уходила, запрещая себе думать о мужчине, и, увидев Притворщицу, с облегчением выдохнула удерживаемый в легких воздух. Этот демон станет спасением.

Я последовала за ней в узкий переулок между магазином «Все за доллар» и пунктом по обналичиванию чеков. Мне нужно было лишь коснуться ее, что следовало сделать еще в «Макдоналдсе». Пройдя переулок до середины, я остановилась, огляделась и чертыхнулась.

Переулок был пуст.

В контейнерах горами лежал мусор. Не уместившиеся в нем черные мешки были выставлены рядком вдоль заплесневелых стен. По гравию сновала живность. Меня передернуло, и я с опаской присмотрелась к мешкам. По ним бегали крысы, но то, что скрывалось в тенях, было намного опаснее их.

И гораздо ужасней.

Я прошла дальше, вглядываясь в темнеющий проход и рассеянно крутя в пальцах кольцо на цепочке. Жаль, я не додумалась положить в школьный рюкзак фонарик. Куда там! Вместо него я взяла с собой блеск для губ и целый пакет печенья. Очень они мне сейчас помогут.

По позвоночнику вдруг поползли холодные мурашки. Выпущенное из пальцев кольцо подпрыгнуло на футболке. Я чувствовала что-то странное. Сунув руку в передний карман джинсов, я вытащила свой обшарпанный мобильный и развернулась.

В нескольких метрах от меня стояла Притворщица. Когда она улыбнулась, кожу на ее лице прорезали глубокие морщины. В желтых зубах застряли кусочки салата. Я судорожно вздохнула и тут же пожалела об этом: от Притворщицы несло гниющей плотью и серой.

Прищурившись, она склонила голову набок. Ни один демон не мог учуять меня, для этого в моих венах текло недостаточно демонической крови, но она смотрела на меня так, словно действительно видела то, что было скрыто внутри меня.

Ее взгляд упал на мою грудь и метнулся к глазам. Я испуганно ахнула. Ее бледно-голубые радужки водоворотами закружились вокруг уменьшившихся до крошечных точек зрачков.

Черт возьми! Да эта дамочка совсем не Притворщица.

Ее тело пошло рябью, потом в нем смешались все цвета, как в забарахлившем телевизоре. Исчезли седые волосы и старомодная заколка. Морщинистая кожа разгладилась и приобрела восковой цвет. Тело вытянулось и увеличилось в размерах. Спортивные штаны и жуткий свитер сменились кожаными брюками и голой мускулистой грудью. Глаза овальной формы, без зрачков, имели цвет вспенившегося бескрайнего моря. Нос был плоским — всего лишь две дырки-ноздри над жестким изгибом губ.

Это был демон Ищейка. Я всего лишь раз видела такого в одной из старых книг, которые Эббот держал у себя в кабинете. Ищейки в мире демонов были чем-то вроде Индианы Джонса[4] — они способны найти и доставить своему хозяину все, за чем бы тот их ни послал. Только в отличие от Индианы они злобны и агрессивны.

Ищейка улыбнулся, обнажая тошнотворно острые зубы.

— Попалась, — произнес он.

Попалась? Кто? Я?

Он прыгнул на меня, и я метнулась в сторону, дотронувшись до его руки. От прикосновения к нему меня обуял такой страх, что ладони тут же вспотели. Неоново-розовое мерцание ореолом окутало его тело. Ищейка никак не отреагировал на метку. Как и остальные демоны, он не видел и не чувствовал ее. Видеть ее могут лишь Стражи.

Ищейка схватил меня за волосы и, вывернув мне голову, сжал в кулаке ткань футболки. Сотовый выскользнул из моих рук и шлепнулся на землю. Шею и плечи пронзила боль.

Паника захлестнула меня, как прорвавший плотину поток воды, но инстинкт побуждал действовать. Недаром я столько вечеров тренировалась с Зейном. Пусть я и не владею виртуозными приемами ниндзя, но черта с два сдамся без борьбы.

Отклонившись назад, я резко заехала Ищейке коленом между ног. Слава богу, демоны анатомически сложены так же, как мы. Охнув, он отпрянул, вырвав клок моих волос. Кожу на голове обожгло болью.

В отличие от других Стражей, я не могла сменить обличье и надрать демону задницу, но то, что он оттаскал меня за волосы, не на шутку взбесило меня.

Я со всей силы врезала Ищейке кулаком в челюсть. По-мужски. Зейн бы мной гордился. Голова демона мотнулась в сторону, а я чуть не взвыла от боли в костяшках.

Ищейка медленно снова повернулся ко мне.

— А мне понравилось. Ну-ка, повтори.

У меня от изумления чуть глаза не выпали из орбит.

И тут же пришло понимание: я сейчас умру. Демон разорвет меня на части или, что еще хуже, утянет вниз через один из разбросанных по городу порталов. Если люди ни с того ни с сего растворяются в воздухе, то обычно это происходит потому, что у них появляется новое место жительства с почтовым индексом 666, и по сравнению с таким путешествием смерть — сущая благодать.

Я подобралась, готовая к удару.

— Хватит.

Мы оба застыли — столько властности было в незнакомом глубоком голосе. Ищейка опомнился первым и отступил. Я же развернулась и увидела его.

Новый участник разворачивающихся событий стоял метрах в трех от нас. Ростом он ничем не уступал Стражам. Его волосы цвета обсидиана отливали в тусклом свете синевой, падали на лоб и завивались под ушами. Брови красиво изгибались над золотистыми глазами, а скулы были широкими и высокими. Привлекательный. Очень привлекательный. На самом деле умопомрачительно красивый, но впечатление всеобщей неотразимости слегка портил насмешливый изгиб полных губ. Черная футболка обтягивала его грудь и плоский живот. Предплечье обвивала татуировка в виде змеи — ее хвост исчезал под рукавом, а ромбовидная голова лежала на тыльной стороне ладони. На вид мой ровесник. Потрясающий мужской образец, если, конечно, не считать того, что у него нет души.

Я отступила на подкашивающихся ногах. Что может быть хуже одного демона? Два демона. Коленки так сильно тряслись, что я боялась распластаться, шмякнувшись носом о землю. Никогда раньше нанесение меток не выходило мне боком. Я так облажалась, что это даже не смешно.

— Не лезь туда, куда не следует, — предупреждающе произнес Ищейка, сжав кулаки.

Незнакомец бесшумно шагнул вперед.

— А не пошел бы ты в задницу? — предложил он в ответ.

— Простите, что?

Ищейка застыл, было лишь слышно его тяжелое дыхание. Теперь нас в переулке было четверо: два демона, я да реально ощутимое напряжение. Я осторожно отступила назад, надеясь вовремя слинять. Эти двое явно расходились во мнениях, и я не хотела попасть им под горячую руку. Когда два демона не сходятся во взглядах, они, как известно, могут сметать целые здания. Дефекты фундамента или проржавела крыша? Ага, как же. Скорее место эпической схватки демонов.

Пара шагов вправо, и я могла бы…

Взгляд парня пригвоздил меня к асфальту. Он был настолько пронзительным, что я судорожно вздохнула. Лямка рюкзака выскользнула из безвольных пальцев. Парень опустил глаза, и густые ресницы отбросили длинные тени на его щеки. Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Когда он заговорил, его голос прозвучал мягко, но вместе с тем властно:

— Ну и влипла же ты.

Я не знала, к какому роду демонов он имел отношение, но его поза сразу вызывала ассоциацию со словом «власть». Я предположила, что он уж точно не из низших, как Ищейка или Притворщик.

О нет, скорее всего, он Верховный демон — Князь или Повелитель. Только Стражи имеют с такими дело, и обычно это заканчивается смертоубийством.

Мое сердце гулко билось о грудную клетку. Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее. Сражаться с Верховным демоном? Нет уж, спасибо. С моими жалкими умениями мне светит такой пинок под зад, что точно запомнится на всю жизнь. Да и Ищейка с каждой секундой злился все больше, сжимая и разжимая мясистые кулаки. Ох, сейчас что-то будет, и это что-то не сулит мне ничего хорошего.

Подхватив с земли рюкзак, я загородилась им, как самым дурацким щитом на свете. Все равно ничто и никто кроме Стражей не может остановить Верховного демона.

— Подожди, — произнес новый участник. — Не убегай пока.

— Не вздумай подходить ближе, — предупредила я.

— Даже и не предполагал сделать что-либо вопреки твоему желанию.

Не задумываясь над тем, что он может под этим подразумевать, я продолжала, пока Ищейка немного отвлекся, незаметно для него перемещаться поближе к выходу из переулка, до которого было еще так далеко.

— Убегаешь все-таки, — вздохнул Верховный. — Даже после того, как я попросил тебя не делать этого, и, кстати, по-моему, очень вежливо попросил. — Он взглянул на Ищейку и нахмурился. — Разве я не был вежлив?

— Без обид, но мне плевать, насколько ты был вежлив, — рыкнул Ищейка. — Ты мне мешаешь, говнюк.

Я даже рот открыла от подобного оскорбления. Мало того, что Ищейка нахамил Верховному демону, да еще сделал это так… по-человечески.

— Знаешь, хоть и говорят, что слово не обух — в лоб не бьет, — отозвался Верховный, — но я за это самое слово от тебя мокрого места не оставлю.

Пора брать ноги в руки. Если я доберусь до главной улицы, то смогу убежать от обоих. Они не станут нападать на глазах у людей — правила и все такое. Если эти двое вообще играют по правилам, что казалось сомнительным. Я резко развернулась и припустила по переулку.

Далеко убежать мне не дали.

Ищейка сбил меня, как чертов полузащитник НФЛ, шмякнув о мусорный контейнер. Взор затуманили темные пятна. На голову упало что-то пищащее и покрытое мехом. Вопя, словно банши,[5] я вцепилась в извивающееся тельце. Крохотные коготки запутались в моих волосах. Я выдернула крысу из своих волос и бросила на мусорные мешки. Пискнув, она метнулась в щель в стене.

Верховный демон с низким рыком очутился позади Ищейки и, схватив его за горло, оторвал от земли на несколько футов.

— А вот это было не очень вежливо, — зловещим голосом протянул он.

Развернувшись, он швырнул Ищейку словно мяч. Тот с грохотом ударился о стену напротив и рухнул на колени. Верховный поднял руку, и… татуировка в виде змеи черной пыльцой отделилась от кожи, на секунду повисла в воздухе между демоном и Ищейкой, затем упала вниз и, собравшись воедино, образовала густое черное облако.

Нет, не облако, а огромную змею с меня шириной и не меньше трех метров длиной. Я вскочила на ноги, не обращая внимания на головокружение и тошноту.

Змея повернулась ко мне, наполовину приподнявшись с земли. Ее глаза горели дьявольским красным огнем.

У меня в горле застрял крик.

— Не стоит бояться Бэмби, — успокоил меня Верховный демон. — Она всего лишь любопытна, ну и, может быть, немного голодна.

Это существо назвали Бэмби?

«Боже мой, она смотрит на меня так, будто готова сожрать».

Однако гигантская змея не пыталась пустить на «закуску» меня, и, когда она развернулась в сторону Ищейки, я чуть не упала от облегчения. Мгновение — змея взмыла в вверх и зависла над ним. Она раскрыла пасть, обнажив два клыка размером с мою руку, за которыми зияла чернота.

— Ну, может, я и ошибся, — ухмыляясь, промурлыкал демон. — Похоже, она сильно голодна.

Воспользовавшись тем, что все заняты, я выбежала из переулка.

— Подожди! — закричал демон мне вслед и громко выругался, когда вместо того чтобы остановиться, я понеслась во всю прыть.

Я перебежала улицу, ведущую к Дюпон Сёркл, промчалась мимо магазина, где должна была встретиться со Стейси и Сэмом, и остановилась перевести дыхание, только добравшись до места, где меня должен был подхватить наш шофер Морис, на плечи которого помимо обязанностей водителя было возложено еще с десяток других задач.

Вокруг тихо гудели души нежнейших оттенков, но мне было не до них. Я в изнеможении опустилась на скамейку у обочины дороги. Я чувствовала себя ужасно и еще не отошла от шока. Что это, черт возьми, только что было? Мои планы на этот вечер всего лишь ограничивались литературным анализом известного романа, а вместо этого я еле справилась с желанием поглотить чужую душу, чуть не погибла, встретила своего самого первого Верховного демона, увидела, как татуировка превращается в живую анаконду, и — я посмотрела на свою пустую ладонь — потеряла мобильный.

Вот черт.

Глава 2

Морис молчал всю дорогу домой до Данмор Лэйн, что совсем неудивительно, поскольку молчит он всегда. Может быть, он столько всего перевидал в нашем доме, что у него пропал дар речи? Кто знает.

Взвинченная после часового ожидания Мориса на скамейке, я всю дорогу домой нервно стучала ногой по приборной панели. Путь занимал всего шесть километров, но шесть километров по дорогам округа Колумбия можно приравнять к миллиарду километров в любом другом месте. Единственный участок дороги, который мы проехали быстро, находился в собственности Эббота и вел к его чудовищных размеров дому.

Четырехэтажный, с бессчетным числом гостевых спален и даже с крытым бассейном, он больше походил на отель, чем на дом. На самом деле это была защищенная огороженная территория — своеобразный командный центр, где обитали неженатые мужчины Стражи.

Мы подъехали ближе, и я выругалась себе под нос, заслужив неодобрительный взгляд Мориса: на крыше дома восседали шесть каменных горгулий, которых утром здесь не было. Визитеры. Просто отлично!

Я спустила ноги с панели и подхватила с пола рюкзак. Даже со сложенными крыльями и опущенными головами, сгорбленные фигуры пугающе смотрелись на фоне звездной ночи.

В своем каменном обличье, которое Стражи принимают во время отдыха, они практически неуязвимы. Их невозможно уничтожить ни огнем, ни резаком, ни молотком. Их оболочка непробиваема. С тех пор, как Стражи раскрыли себя, люди испробовали все виды оружия. Так же, как и демоны — у тех, правда, для этого была целая вечность. Однако в людском обличье Стражи уязвимы.

Я выпрыгнула из машины, стоило ей только затормозить перед широким крыльцом, и, взлетев по ступенькам, резко остановилась перед дверью. В мою сторону повернулась миниатюрная камера в верхнем левом углу крыльца. Мигнул красный свет. Где-то в огромных комнатах и тоннелях под особняком за пультом управления сидел Джефф. По-моему, он кайфует, заставляя меня ждать.

Я показала ему язык.

Секундой позже загорелся зеленый свет, и дверь разблокировалась.

Я закатила глаза. Открыв дверь и бросив рюкзак в коридоре, я устремилась к лестнице, но, затормозив, развернулась и побежала на кухню. К моей безмерной радости, та пустовала. Я вытащила из холодильника упаковку сладкого теста, оторвала от него кусок и направилась наверх. В доме стояла мертвая тишина. В это время дня большинство Стражей или находились в учебном центре под землей, или уже отправились на охоту.

Но только не Зейн. На моей памяти он никогда не уходил, не повидавшись со мной.

Дожевывая тесто, я перешагнула три ступеньки за раз. Вытерла липкие пальцы о джинсовую юбку, толкнула бедром дверь и замерла. Пора уж мне научиться стучать.

Сперва я увидела жемчужно-белое сияние — его чистую душу. Души Стражей, в отличие от людских, чисты, как небесный свет. Люди же пятнают свои души, пользуясь данной им свободой воли и зачастую делая выбор не в пользу добра. Моя душа из-за примеси во мне демонической крови тоже, увы, не чиста. И я вообще не уверена, что она у меня есть. Свою душу я видеть не могу.

Иногда… иногда я думаю о том, что мне нет места рядом со Стражами, рядом с Зейном.

Чувство стыда тяжестью опустилось куда-то в желудок, но не успело взорваться ядовитым облаком, когда сияние души Зейна померкло, и я уже не могла думать ни о чем другом…

Свежий после душа, Зейн надевал через голову простую черную футболку. Делал он это не спеша, и перед моим взором успел соблазнительно мелькнуть накачанный пресс. Суровые тренировки сделали его тело рельефным и мускулистым. Когда обнаженную кожу скрыла футболка, я подняла взгляд вверх. Влажные песочного цвета волосы липли к шее и резким скулам Зейна. Черты его лица были бы верхом совершенства, если бы не бледно-голубые, как у всех Стражей, глаза.

Я подошла к его кровати и присела на самый край. Мне нельзя видеть в Зейне мужчину. Он мне как брат. Меня вырастил его отец, Эббот, и Зейн относился ко мне как к младшей сестренке, которая свалилась вдруг ему на голову.

— Что такое, Букашка Лейла? — спросил он.

Часть меня любила, когда он называл меня моим детским прозвищем, но другая часть, та, что уже не была маленькой девочкой, ненавидела это.

Я украдкой посмотрела на него сквозь ресницы. Он полностью оделся. Какая жалость.

— Кто на крыше?

Зейн сел рядом со мной.

— Путешественники приехали в наш город. Остановились передохнуть. Эббот предложил им спальни, но они предпочли крышу. Они не…

Он замер и, подавшись вперед, вцепился в мою ногу.

— Почему у тебя ободраны колени?

Стоило ему коснуться моей обнаженной ноги, как меня перемкнуло. Горячий румянец залил щеки и начал спускаться вниз. Взгляд прилип к высоким скулам и губам Зейна — боже, эти губы идеальны! Голову заполонили тысячи фантазий, и все они включали его, меня и поцелуи, которые бы не высосали его душу.

— Так что ты натворила сегодня? — снова спросил Зейн, отпуская меня.

Я тряхнула головой, прогоняя безнадежные мечты.

— Эм… ничего.

Зейн придвинулся ближе, пристально глядя на меня, словно видел насквозь и знал, что я лгу. Он обладал поразительной способностью различать, когда я говорю правду, а когда — ложь. Но если я расскажу ему о Верховном демоне, мне запретят выходить из дома одной. А мне нравится моя свобода. Это единственное, что у меня есть.

Я вздохнула.

— Я шла за демоном. Думала, что это Притворщик.

— Ты ошиблась?

— Да. — Как же мне хотелось, чтобы он снова коснулся моей ноги. — Оказалось, что это Ищейка, который прикинулся Притворщиком.

Поразительно, как быстро Зейн из суперсексуального парня превратился в суперсерьезного Стража.

— Что это значит: «Ищейка прикинулся»?

Я с делано непринужденным видом пожала плечами:

— Сама не знаю, как. Я увидела его в «Макдоналдсе». Он ел в три горла и вел себя как Притворщик, я и пошла за ним. Оказалось, что это не Притворщик. Но я его пометила.

— Бессмыслица какая-то. — Зейн сдвинул брови — он делает так всегда, когда о чем-то размышляет. — Ищеек или посылают за чем-то, или их вызывает какой-нибудь идиот, чтобы те нашли ему совершенно дурацкий ингредиент типа жабьих глаз или крови белоголового орлана для заклинания, которое непременно выйдет ему боком. Ищейка, прикидывающийся Притворщиком, — это что-то странное.

«Попалась», — прорычал мне Ищейка. Как будто искал именно меня. Я знала, что должна сказать об этом Зейну, но его отец зациклен на том, где я и с кем, и Зейн обязан будет рассказать ему об этом, поскольку тот является главой клана Стражей Округа Колумбия. Кроме того, я, должно быть, ослышалась. Демоны редко ведут себя странно и обычно весьма предсказуемы. Это же демоны.

— Ты в порядке? — спросил Зейн.

— Да. Но потеряла мобильный.

Он рассмеялся. О боже, обожаю его смех. Глубокий. С хрипотцой.

— Господи, Лейла, какой по счету в этом году?

— Пятый. — Вздохнув, я уставилась на забитые книжные полки. — Эббот не купит мне другой. Он считает, что я теряю мобильные специально. Но это не так. Они просто… сбегают от меня.

Зейн снова засмеялся, толкнув меня затянутым в джинсы коленом.

— Скольких ты пометила сегодня?

Я вспомнила часы после школы, проведенные до встречи со Стейси и Сэмом.

— Девятерых. Двух Притворщиков, шестерых бесов и Ищейку.

Которого Зейн, вероятно, никогда не найдет, поскольку Бэмби запросто могла его съесть.

Зейн тихо присвистнул.

— Мне предстоит беспокойная ночка.

Этим и занимались Стражи. Поколение за поколением они держали демонов под контролем, еще задолго до того, как о них самих узнали люди. Когда это произошло, мне было всего семь лет, так что я не помню, как отреагировала общественность. Уверена, многих это ввергло в панику. Как ни странно, примерно в это же время я и поселилась у Стражей.

Альфы, ангельские парни, которые всем заправляют, поняли, что в мире должно быть и хорошее, и плохое — Закон Равновесия. Но десять лет назад что-то произошло. Невероятное количество Демонов повалило через порталы, создавая хаос и разрушая все, с чем они соприкасались. Основной проблемой стала одержимость людьми — тогда ситуация уже совсем вышла из-под контроля. Красавчики из ада больше не желали оставаться в тени, а Альфы не могли позволить человечеству узнать, что демоны реальны. Однажды Эббот сказал мне, что все дело в свободе воли и вере в Бога. Людям нужно верить в Бога, но лучше им не знать о том, что Ад действительно существует. Альфы были готовы на что угодно, лишь бы человечество по-прежнему не знало о демонах, поэтому позволили Стражам открыться людям. По мне, так это большой риск, и люди однажды сложат два и два, в результате чего узнают и о демонах тоже.

Только избранные знают правду о существовании демонов. Помимо Мориса есть такие по всему миру в полиции, правительстве и, конечно же, в армии. У них есть свои причины на то, чтобы держать в неведении все человечество, причины, не имеющие никакого отношения к вере. Мир обратился бы в хаос, если бы люди узнали, что демоны заказывают себе утренний кофе прямо у них под боком.

Так и повелось. Стражи помогают полиции ловить преступников, и те, кто окажется демоном, в тюрьму, конечно, не попадут, но все же отправятся прямиком в ад через Врата. Если же люди когда-нибудь узнают о демонах, то Альфы сотрут их всех с лица земли, включая и мою замечательную полу-демоническую задницу.

— Работы в последнее время невпроворот, — произнес Зейн, больше обращаясь к самому себе, чем ко мне. — Притворщиков столько повылазило. В некоторых округах Стражи даже столкнулись с Геллионами.

— С Геллионами? — вытаращилась я на него.

Зейн кивнул, и я представила себе огромных злобных существ. Геллионам, смахивавшим на помесь мутантов-обезьян и питбулей, не полагалось находиться на земле.

Зейн, нагнувшись, начал что-то искать под кроватью. На его лицо упали пряди волос.

Теперь я могла откровенно им любоваться. Я всего на четыре года младше Зейна, но он Страж и поэтому выглядит старше своих сверстников. Я знаю о нем все, кроме того, какой он в своем истинном обличье.

Оболочка, которую горгульи носят весь день, никак не отражает их подлинный вид. В миллионный раз я задумалась о том, какая же внешность у Зейна. Его человеческий облик очень красив, но, в отличие от остальных, Зейн никогда не позволяет мне увидеть свою истинную форму.

Поскольку я лишь наполовину Страж, то не могу изменяться, как другие. Я навсегда застряла в человеческой форме, необратимо ущербная. Обычно Стражи не слишком хорошо относятся к дефектным. Если бы не моя уникальная способность видеть души и ставить метки на тех, кто ею не обладает, я была бы совершенно бесполезна в общей картине мира.

Зейн выпрямился, держа в руке комок чего-то мехового.

— Посмотри, кого я нашел. Ты оставила его тут пару ночей назад.

— Мистер Снотти! — улыбаясь во весь рот, я схватила потрепанного плюшевого мишку. — А я все думала: куда он подевался?

Уголки губ Зейна поднялись вверх.

— Не могу поверить, что после стольких лет он все еще у тебя.

Я упала на спину, прижав мистера Снотти к груди.

— Мне его подарил ты.

— Да, но это было так давно.

— Это моя любимая плюшевая игрушка.

— Это твоя единственная плюшевая игрушка. — Растянувшись рядом со мной, Зейн уставился в потолок. — Я думал, ты позже вернешься. Ты же вроде должна была заниматься с друзьями.

Я неловко пожала плечами. Зейн постучал пальцами по животу.

— Странно. Ты постоянно жалуешься на то, что тебе нужно возвращаться рано, а сейчас еще даже нет девяти.

Я прикусила губу.

— Я же рассказала тебе, что случилось.

— Ты же рассказала мне не все. — Что-то в его тоне заставило меня повернуть к нему голову. — Зачем бы тебе обманывать меня?

Наши лица находились близко, но в то же время на достаточном расстоянии, чтобы это не представляло опасности. И Зейн доверял мне, верил, что я больше Страж, чем демон. Я подумала о змее… и парне, который на самом деле был не парнем, а Верховным демоном. По моему телу пробежала дрожь.

Зейн накрыл мою ладонь своею, и мое сердце пропустило удар.

— Скажи мне правду, Букашка Лейла.

Я прекрасно помнила тот раз, когда он впервые назвал меня так. В ту ночь Стражи забрали меня из приюта и привели в свой дом. Мне было семь, и крылатые существа с клыками и красными глазами повергли меня в дикий ужас. Стоило нам войти в особняк, как я стрелой метнулась к первому же шкафу и забилась в него, свернувшись в комок. Несколькими часами позже Зейн выманил меня из моего укрытия плюшевым мишкой и назвал Букашкой Лейлой. Ему тогда было одиннадцать, но он все равно казался мне неправдоподобно огромным, и с того момента я везде следовала за ним по пятам. Иногда старшим Стражам нравилось из-за этого ставить его в неловкое положение.

— Лейла? — тихо позвал Зейн, сжимая мою ладонь.

Слова вырвались сами собой:

— Как ты думаешь, я — зло?

Он сдвинул брови.

— С чего вдруг такой вопрос?

— Зейн, — я выразительно взглянула на него, — я — наполовину демон.

— Ты — Страж, Лейла.

— Ты всегда так говоришь, но это неправда. Я себе больше напоминаю… мула.

— Мула? — переспросил он, хмурясь.

— Да, мула. Ну, животное такое, полулошадь-полуосел…

— Я знаю, кто такой мул, Лейла. И надеюсь, ты не сравниваешь себя с ним.

Я промолчала, потому что сравнивала. Ведь я тоже странный гибрид — полудемон-полустраж, и из-за этого никогда не стану парой для другого Стража. Даже демоны, узнав, кто я, не захотят видеть во мне женщину. Так что, да, я считала сравнение верным.

Зейн вздохнул.

— Неважно, кем была твоя мать. Ты не зло и уж точно не мул.

Отвернувшись, я уставилась в потолок. Размеренно вращающийся вентилятор отбрасывал на него причудливые тени. Мои родители — демоническая мать, которую я никогда не видела, и отец, которого я не помнила. А Стейси считает, что это ее неполная семья — черт знает что такое. Я нервно крутила в пальцах кольцо.

— Ты ведь знаешь это? — В голосе Зейна звучала убежденность. — Знаешь, что ты — не злой человек, Лейла? Ты хорошая, умная и… — Он сел, нависнув надо мной, как защищающий от всех и вся ангел-хранитель. — Ты… ты не забрала сегодня душу, Лейла? Скажи мне правду. Если ты сделала это, то мы что-нибудь придумаем. Отцу я никогда об этом не расскажу, но ты должна сказать мне.

Если бы я сделала это, пусть и случайно, то Эббот ни в коем случае не должен был бы об этом узнать. Он бы выгнал меня, несмотря на то, что столько времени заботился обо мне. Забирать души запрещено по моральным соображениям.

— Я не забирала ничью душу, Зейн.

Он некоторое время пристально смотрел на меня, затем расслабился.

— Не пугай меня так, Букашка Лейла.

— Прости.

Я крепко-крепко прижала мистера Снотти к груди.

— Ты совершала ошибки и училась на них. — Зейн мягко убрал мою руку от плюшевого мишки, взяв ее в свою. — Ты — не зло. Запомни это. А прошлое пусть останется в прошлом.

Я покусывала нижнюю губу, думая о своих «ошибках». Их было больше, чем одна. Самая первая и привела Стражей за мной в приют. Я случайно забрала душу у одной из воспитательниц — не всю, но достаточно, чтобы женщина попала в больницу. Стражи узнали об этом по своим каналам связи и разыскали меня.

Я до сих пор не знаю, почему Эббот меня принял. Стражи видят мир в черно-белом свете, и демоны относятся к черной его части. Такого понятия, как хороший или невинный демон, просто не существует. Как они говорят: «Хороший демон — мертвый демон». Или полудемон, как я, — без разницы. Но ко мне почему-то относятся по-другому.

«Ты знаешь почему», — прошептал мерзкий голосок у меня в голове, и я закрыла глаза. Моя способность видеть души и тех, у кого их нет (дарованная демонической кровью), приносила огромную пользу в борьбе против зла. Стражи ощущали демонов, только подобравшись к ним достаточно близко. Они прекрасно справлялись и без меня, но я значительно облегчала им задачу.

Во всяком случае, так я убеждала себя.

Зейн перевернул мою ладонь и сплел наши пальцы.

— Ты снова ела сырое тесто. Мне-то хоть кусочек оставила?

Любить по-настоящему — значит разделять тягу к странной еде. Я в это верила. Я открыла глаза.

— Там еще пол-упаковки.

Он улыбнулся и опустился на свою сторону, не выпуская моей руки. Прядь волос упала ему на щеку. Мне так хотелось смахнуть ее с его лица, но я не осмелилась.

— Завтра я принесу тебе новый телефон, — наконец сказал он.

Я просияла, обрадовавшись так, словно обрела в его лице своего личного производителя сотовых.

— Пожалуйста, пусть он будет с сенсорным экраном! В школе у всех такие.

Зейн выгнул бровь.

— Ты разделаешься с ним в считаные секунды. Тебе бы, наверное, подошел один из тех громадных спутниковых телефонов.

— Да, с ним бы я была по-настоящему крута. — Я поморщилась, глянув на настенные часы. Скоро Зейну нужно будет уходить. — Кажется, мне пора пойти поучиться.

— Останься еще, — улыбнулся он, и у его глаз образовались маленькие морщинки.

Ничто на свете не могло остановить разрастающееся в моей груди тепло. Я еще раз взглянула на часы. До охоты на помеченных мной демонов у Зейна оставалось несколько часов. Как хорошо. Я легла на бок, положив мистера Снотти между нами.

Зейн разъединил наши пальцы и легонько дернул меня за волосы.

— У тебя вечно колтуны. Ты хоть знаешь, как пользоваться расческой?

Я отпихнула его руку, передернувшись от воспоминаний о крысе.

— Да, я знаю, как пользоваться расческой, засранец.

Он рассмеялся.

— Следи за язычком, Лейла.

Сосредоточенно сузив глаза, Зейн занялся моими волосами, и я притихла, ощущая, как он нежно распутывает прядки. Такие прикосновения мне были в новинку, и я не возражала.

— Мне нужно подстричься, — тихо сказала я.

— Нет. — Он убрал мои волосы назад. — Они… красивые, когда длинные. И тебе идет.

Сердце чуть не лопнуло в груди от обуревающих меня чувств.

— Рассказать тебе, как прошел день в школе?

У Зейна просветлел взгляд. Все Стражи, за исключением меня, обучались на дому, и большинство университетских занятий Зейна проходило онлайн. Я рассказала ему о своей четверке за письменную работу, о драке девчонок в кафетерии из-за парня и о том, как Стейси после занятий сама себя случайно заперла в кабинете школьного психолога.

— О, чуть не забыла. — Я широко зевнула. — Сэм хочет взять у тебя интервью для школьной газеты. Расспросить о твоей жизни Стража.

— Не получится, — поморщился Зейн. — Нам запрещено давать интервью. Альфы видят в этом проявление гордыни.

— Знаю. Я сказала ему, чтобы он особо не надеялся.

— Хорошо. Мне несдобровать, узнай отец, что я общался с прессой.

— Сэм — не пресса, — засмеялась я. — Но я тебя поняла.

Он продолжал задавать вопрос за вопросом, но спустя некоторое время мои глаза все же закрылись, и я задремала. Когда я проснулась, он уже ушел охотиться на демонов. Может быть, даже на Верховных. Может быть, и на того демонического парня со змеей по имени Бэмби.

* * *

Невыспавшаяся, я выудила из сумки учебник по биологии. Уже через три секунды на краю моего поля зрения замаячили души мягкого зеленого цвета. Глубоко вздохнув, я подняла голову. Я любила находиться в окружении невинных душ — ничем не примечательных и не таких соблазнительных, как…

— Ты так и не пришла к нам вчера заниматься, Лейла!

Восклицание шло в комплекте с неслабым ударом кулака по руке, от которого меня шатнуло в сторону. Я даже ухватилась за дверцу шкафчика, чтобы не упасть.

— Господи, Стейси, у меня теперь синяк будет.

— Ты нас кинула. Опять!

Я захлопнула дверцу шкафчика и встретилась взглядом с лучшей подругой, которая только что продемонстрировала недюжинную силу.

— Прости. Пришлось бежать домой. Кое-что случилось.

— С тобой всегда что-то случается, и это уже даже не смешно. — Она прожгла меня недовольным взглядом. — Из-за тебя Сэм целый час парил мне мозг тем, скольких людей он прикончил в Assassin’s Creed.[6]

— Ужас, — засмеялась я, засовывая учебники в рюкзак.

— Еще какой! — Стейси стянула с запястья резинку и собрала волосы в короткий хвостик. — Но я тебя прощаю.

Стейси всегда прощала меня, если я опаздывала или вообще не приходила, и я честно не понимала почему. Временами я бывала ужасным другом, а Стейси между тем пользовалась популярностью. У нее не было недостатка в друзьях, но, когда мы встретились с ней в старшей школе, ей почему-то нравилась именно я.

Мы шагнули в шумящую толпу учеников, и мне тут же стало дурно от смешения ароматов парфюма и запаха тел. У меня обостренные органы чувств. Ничего экстраординарного, как у полнокровного демона или Стража, но, к несчастью, обоняние позволяет мне ощущать то, чего не ощущает большинство людей.

— Мне очень жаль, что вчера так вышло. Не было времени даже подготовиться к контрольной по биологии.

Стейси, прищурившись, разглядывала меня своими миндалевидными глазами.

— Вид у тебя какой-то полусонный.

— Я так заскучала во время классного часа, что, задремав, чуть не свалилась со стула. — Я взглянула на членов спортивной команды, толпившихся возле пустого стенда для наград. Наши футболисты опять продули. Их души переливались разными оттенками голубого. — Мистер Браун накричал на меня.

Стейси фыркнула.

— Мистер Браун кричит на всех. Так ты вообще не готовилась к биологии?

Я отвлеклась на розовые души хихикающих десятиклассниц.

— Что?

Стейси картинно испустила длинный страдальческий вздох.

— Проснись. Мы идем на урок биологии. Это такая наука о жизни. У нас, между прочим, контрольная.

Я с трудом отвела взгляд от привлекательных душ и нахмурилась.

— А, да, я в курсе. Нет, я же сказала, что вообще ничего не учила.

Стейси переложила учебники в другую руку.

— Ненавижу тебя. Ты даже учебник не потрудилась открыть, а все равно, вероятно, получишь пятерку. — Она мотнула головой, убирая с глаз челку. — Несправедливо это.

— О чем ты! На последнем экзамене миссис Клео поставила мне четверку, а сейчас я вообще понятия не имею, что нужно было учить. — Я нахмурилась. — Боже, мне действительно нужно было вчера позаниматься.

— У тебя остались записи Сэма?

Она потянула меня в сторону, давая кому-то пройти. Краем глаза я уловила лишь след темно-розовой души с потеками красного.

— Ого, да он откровенно пялится на тебя.

— Что? — не поняла я. — Кто?

Глянув через плечо, она притянула меня к себе.

— Парень, которого ты чуть не сбила. Гарет Ричмонд. Он все еще глазеет на тебя. Нет! — зашипела она мне в ухо. — Не смотри туда.

Я подавила естественное желание обернуться.

— Вообще-то, — засмеялась Стейси, — он уставился на твою задницу. — Она выпрямилась, выпустив мою руку. — А задница у тебя и правда хороша.

— Спасибо, — пробормотала я, прилипнув взглядом к бирюзовому оттенку души стоящего перед нами парня.

— Это хорошо, что Гарет оценил ее, — продолжила Стейси. — У него офигенные вечеринки. И его отец владеет половиной деловой части города.

Я свернула в узкий коридор, ведущий к классу биологии.

— По-моему, ты просто навоображала себе невесть что.

Она покачала головой.

— Ничего подобного. Ты сама знаешь, что хорошенькая и намного привлекательней той шалавы, — махнула она рукой в сторону.

Я перевела взгляд в указанном направлении. Еву Хашер окружала слабая фиолетовая аура. Иными словами: еще парочка гадких действий с ее стороны — и статус ее души будет под вопросом. Горло конвульсивно сжалось.

Чем темнее или чище души, тем большим искушением они являются. И уж особенно сильно манят либо очень плохие, либо очень хорошие души. Однако поглотить душу самой популярной девушки в школе было бы с моей стороны просто некрасиво.

Еву, как всегда, сопровождала стайка подпевал — Стейси окрестила их сучьей сворой. Облокотившись о свой шкафчик, она показала Стейси средний, с идеальным маникюром, палец, а потом взглянула на меня.

— О, смотрите-ка, горгульская шлюха!

Ее безмозглые поклонницы захохотали, и я возвела глаза к потолку.

— Это что-то новенькое.

— Глупая сучка. — Стейси показала ей неприличный жест с двух рук.

— Да черт с ней, — пожала я плечами. Знать о том, что представляет собой душа Евы, и при этом злиться на нее — совсем глупо.

— Ты слышала, что они с Гаретом расстались?

— А они расстались? — Я не следила за этими двумя.

— Ага, — кивнула Стейси. — Он обрезал ее на всех своих фотографиях в фейсбуке. Дерьмовенько так обрезал, на половине из них можно увидеть ее руку или ногу. В любом случае, тебе стоит начать с ним встречаться, чтобы ее позлить.

— Парень только на задницу мою поглазел, а ты уже записываешь его мне в бойфренды. Да он даже имени моего не знает.

— Уверена, что знает. И не только имя… но и, вероятно, размер груди. — Обогнув меня, она толкнула дверь в класс биологии. — Да, вокруг полно девиц и повыше тебя, но таким парням как раз такие, как ты, и нравятся. Это вызывает у них желание засунуть тебя в свой карман и всячески беречь.

Я с усмешкой прошла мимо нее.

— Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорила.

Мы направились к нашим местам в самый конец классной комнаты.

— Ты похожа на куколку с огромными серыми глазищами и пухленькими губками.

Чаще всего я выглядела как жуткая героиня из аниме. Плюхнувшись на стул, я окинула подругу насмешливым взглядом.

— Заигрываешь со мной, что ли?

На губах Стейси заиграла лукавая улыбочка.

— Ради тебя я бы стала лесбиянкой.

Я фыркнула, вытаскивая тетрадь Сэма.

— А я бы ради тебя не стала. Вот ради Евы Хашер? Может быть.

Стейси ахнула и прижала руки к груди.

— Ты поразила меня в самое сердце. И кстати, прошлой ночью я отослала тебе не меньше десятка эсэмэсок, но ты так и не ответила.

— Прости, я потеряла свой мобильный.

Я открыла первую страницу. Ну и каракули. На каком языке Сэм это писал?

— Зейн принесет мне сегодня новый. Надеюсь, сенсорный, как у тебя.

Стейси вздохнула.

— Может, Эббот и меня удочерит, а? Я серьезно. Хочу, чтобы у меня был суперклассный сводный брат. Но нет, у меня плаксивый лживый родной братец. А я так хочу Зейна.

Я попыталась проигнорировать волну нахлынувшего собственнического чувства.

— Зейн мне не брат.

— Поблагодари за это Господа. В противном случае ты бы мучилась мыслями об инцесте и невыносимо страдала.

— Я не думаю о Зейне как о мужчине!

Подруга рассмеялась.

— Какая женщина, которую привлекают мужчины, не станет думать о Зейне как о мужчине? У меня при виде его дыхание спирает. Разве у кого-нибудь из наших парней есть такой пресс, как у него? Зейн — сама сексапильность и неотразимость.

Он — такой, да, и пресс у него что надо, но в этот момент я абстрагировалась от Стейси. Мне нужно было хоть немного подготовиться, и еще я не хотела, чтобы мозг сейчас занимали фантазии с участием Зейна. Особенно после того, как сегодня утром я проснулась, бережно укутанная одеялом. Кровать пахла им: сандаловым деревом и накрахмаленным постельным бельем.

— Боже мой, — выдохнула Стейси.

Я сжала зубы и зажала ладонями уши. И получила от подруги тычок локтем в бок. Такими темпами к обеду я вся покроюсь синяками.

— Наши уроки биологии с этого момента обещают быть в миллион раз интереснее. И жарче, намного-много жарче. Господи, я хочу от него детей! Не сию минуту, конечно, но позже — несомненно. И неплохо было бы поскорее начать в этом практиковаться.

«Клеточная стенка — это толстая, жесткая оболочка, расположенная снаружи плазматической чего-то там… Растительная клетка…»

Сидящая рядом Стейси окаменела.

— О боже, он идет сюда…

«В клетке присутствуют липиды (жиры), углеводы (сахара)»…

Что-то узкое и блестящее приземлилось прямо на записи Сэма. На меня смотрела выцветшая и ободранная наклейка с черепашками ниндзя, налепленная на заднюю сторону серебристого сотового телефона. Мне потребовалась пара секунд, чтобы осознать: это мой мобильный.

Сердце гулко ударилось о ребра. Схватившись за край тетради, я медленно подняла взгляд и встретилась со взглядом красивых глаз неестественно золотистого цвета.

— Ты забыла это прошлой ночью.

Глава 3

Как он мог оказаться здесь?

Но он стоял передо мной. И я не могла отвести от него глаз. И мне вдруг стало так жаль, что я не умею рисовать: мои пальцы жаждали проследить каждую черточку его лица, попытаться отобразить линию нижней губы, чуть более полной, чем верхняя. О чем я вообще думаю?

Демон улыбнулся.

— Ты убежала так быстро, что у меня не было возможности вернуть тебе телефон.

У меня замерло сердце. Мне все это чудится. Верховные демоны не возвращают пропавшие мобильные и уж точно не ходят в школу. Наверное, у меня галлюцинации.

— Ах ты скрытный эльфенок, — прошептала на ухо Стейси. — Так вот почему ты вчера не пришла с нами заниматься?

Взгляд демона обладал каким-то гипнотическим парализующим эффектом. Или он действовал так на меня, потому что я идиотка? Стейси рядом со мной чуть из кожи вон не лезла, чтобы он обратил на нее внимание.

Наклонившись вперед, демон уперся ладонями о мою парту. Он пах чем-то сладковатым и мускусным.

— Я думал о тебе всю ночь…

Стейси судорожно вздохнула.

В этот момент распахнулась дверь в класс и вошла миссис Клео, держа в пухлых руках кипу листков.

— Занимайте свои места, — велела она.

Все еще улыбаясь, демон выпрямился и развернулся. Он уселся за парту прямо перед нами. И секунды не прошло, как он с беспечным видом качнулся на стуле назад.

— Какого черта, Лейла? — Стейси схватила меня за руку. — Где ты вчера успела его подцепить? Где-то между биг-маком и картошкой фри? И почему ты мне не рассказала о нем?

Пальцы подруги больно впивались мне в кожу, но я была в таком шоке, что никак на это не реагировала.

— Тишина в классе. — Миссис Клео так бережно прижала листы к груди, словно это были не тестовые работы, а новорожденный ребенок. — Все сели лицом ко мне… О, у нас новый ученик. — Она взяла розовый бланк и внимательно взглянула на демонического парня. — Отметка за контрольную никак не повлияет на твой общий балл по предмету, — сказала она ему, — но позволит мне оценить твой уровень знаний.

— Лейла, не пугай меня, — прошептала Стейси. — У тебя такое лицо, что мне не по себе. Ты в порядке?

Миссис Клео бросила листы с тестами на нашу парту и щелкнула пальцами.

— Никаких разговоров, мисс Шоу и мисс Бойд. Приступайте к выполнению заданий.

Тестовые вопросы расплывались у меня перед глазами. Я не смогу этого сделать… спокойно сидеть здесь, делая контрольную, когда перед носом маячит чертов демон.

— Мне нехорошо, — прошептала я Стейси.

— Я вижу.

Не говоря больше ни слова, я собрала свои вещи, встала и поспешила к двери. Коленки тряслись, и мобильный скользил во вспотевшей ладони. Когда я поравнялась со столом миссис Клео, та удивленно уставилась на меня.

— Мисс Шоу, куда это вы собрались? — воскликнула она, поднимаясь. — Вы не можете просто взять и уйти из класса во время контрольной! Мисс Шоу…

Дверь захлопнулась, заглушив остальные ее слова. Я шла, сама не зная куда. Я знала лишь одно: мне нужно позвонить Зейну или, может быть, Эбботу. Перед глазами все расплывалось. Выстроившиеся вдоль коридора серые шкафчики сливались в одно большое длинное пятно. Я толкнула дверь в девчачий туалет, и на меня обрушился стойкий запах сигаретного дыма и дезинфицирующих средств. Рисунки и надписи на стенах виделись мутными и неразборчивыми.

Открыв телефон, я поймала в зеркале отражение своих глаз. Они расширились и, казалось, занимали все лицо. Внутри все переворачивалось от страха, пока я листала контакты.

Дверь в туалет приоткрылась.

Я развернулась, но никого не увидела. Дверь медленно, с тихим щелчком, закрылась. У меня по коже побежали мурашки. Дрожащим пальцем я ткнула в мобильном на номер Зейна. Существовал шанс, что он еще бодрствует и не успел надеть каменную оболочку. Небольшой шанс, маловероятный…

Внезапно материализовавшийся рядом демонический парень захлопнул крышку моего мобильного. Я испуганно вскрикнула.

Демон недовольно сжал губы.

— Кому это ты звонишь?

Мое сердце громко колотилось, в ушах стучал пульс.

— Как… как ты это сделал?

— Сделал что? Так просто вышел из класса? — Он наклонился вперед, словно собираясь поделиться секретом. — Я умею быть очень убедительным. Дар у меня такой.

Я знала, что Верховные демоны обладают силой убеждения. Некоторым достаточно прошептать человеку пару-тройку слов, и тот сделает все, что демону нужно. Но это считается нарушением правил: ограничивает свободу воли и все такое.

— Мне плевать на то, как ты ушел из класса. Ты, черт возьми, был невидим!

— Ах, ты об этом. Круто, да? — Демон с легкостью забрал телефон у меня из рук, так как я практически не ощущала своих пальцев. Приподняв брови, он оглядел туалет. — Это только один из моих талантов. — И, обернувшись ко мне, подмигнул: — А у меня их о-о-очень много.

— А мне начхать на все твои таланты. — Я медленно обходила раковину, намереваясь в подходящий момент выскочить за дверь.

— Стой на месте. — Не отводя от меня взгляда, он носком ботинка распахнул дверцу туалетной кабинки. — Нам с тобой нужно поговорить. Кстати, дверь в уборную все равно не откроется ни для кого.

— Стой! Что ты делаешь?! Не надо!..

Мой мобильный шлепнулся в унитаз. Демон повернулся ко мне.

— Прости, — пожал он плечами. — Я думал, телефон поможет нам сдружиться, но никак не мог позволить тебе позвонить твоим обожаемым Стражам.

— Это мой мобильный, сукин ты…

— Больше не твой, — хитро улыбнулся демон. — Теперь он принадлежит водопроводно-канализационному управлению.

Попятившись от него, я сама себя загнала в угол между раковиной и серой стеной, где под маленьким оконцем кто-то вырезал сердечко.

— Не подходи ко мне.

— А то что? Сколько времени ты вчера выстояла против Ищейки? Со мной тебе даже этого не светит.

Я открыла было рот, чтобы — ну не знаю — закричать, но он бросился вперед и зажал мне его рукой. Я инстинктивно ударила демона в живот кулаком. Схватив свободной рукой мое запястье, он приник ко мне всем телом, не давая пошевелить второй рукой, зажатой между нашими животами. Причем его живот был твердый как камень. Я попыталась вырваться, но куда там.

— Я не причиню тебе вреда. — От его дыхания волосы у моего виска всколыхнулись. — Я лишь хочу поговорить.

Я укусила его ладонь.

Низко зашипев, он сжал пальцы на моем горле, заставляя меня откинуть голову назад.

— Покусывания могут приносить радость и удовольствие, но только в подходящий момент.

Высвободив руку, я вцепилась в его ладонь на своей шее.

— Отпусти меня, или я не только укушу тебя, но и сделаю что похуже.

Демон моргнул, а потом рассмеялся.

— Мне, конечно, интересно, что еще ты можешь сделать — доставить мне удовольствие или причинить боль, что, собственно, одно и то же, — но в данный момент у нас нет на это времени.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Мой взгляд метнулся к двери. Ко мне вдруг пришло страшное осознание: вчера вечером я сбежала от Ищейки и этого демона только для того, чтобы умереть в школьном туалете. Жизнь жестока.

Я не могла пошевелиться. Любое мое движение сближало нас еще больше, а мы и так прижимались друг к другу.

— Пожалуйста… — вырвалось у меня.

— Ладно, не бойся меня, — к моему удивлению, тихо и успокаивающе сказал он, убирая руку от моего горла. — Я не хотел тебя пугать. Наверное, нужно было выбрать другой способ появления, но у тебя было просто непередаваемое выражение лица. Тебе станет легче, если я представлюсь?

— Вряд ли.

Он ухмыльнулся.

— Можешь звать меня Рот.[7]

Легче мне не стало ни капли.

— А я буду звать тебя Лейла. — Он кивнул, и на его лицо упало несколько прядей темных волос. — Я прекрасно знаю, на что ты способна, так что давай не будем ходить вокруг да около, Лейла. Ты знаешь, кто я такой, а я знаю, кто ты.

— Ты меня с кем-то спутал. — Я впилась ногтями в его руку. Ему должно было быть очень больно, но он и бровью не повел.

Рот, вздохнув, возвел глаза к потолку.

— Ты — полудемон, Лейла. Ты видишь души. Вот что привело тебя вчера вечером в тот переулок.

Я открыла рот, чтобы снова солгать, но какой в этом смысл?

— Что ты хочешь? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Он склонил голову набок.

— Прямо сейчас? Хочу понять: как ты позволила Стражам настолько промыть себе мозги, что теперь охотишься на свой собственный вид? Как ты можешь помогать им?

— Они не промывали мне мозги! — Я попробовала оттолкнуть демона от себя, уперев ладони в его живот, но он не шелохнулся. Какой же у него пресс! Невероятно твердый, накачанный. И я будто лапаю его. Я отдернула руки.

— Я не такая, как ты. Я — Страж.

— Ты полустраж и полудемон. То, что ты делаешь, кощунственно, — с отвращением выплюнул он.

— И это мне говорит демон? — фыркнула я. — Забавно.

— А кем ты себя считаешь? Ты предпочитаешь игнорировать тот факт, что в тебе течет демоническая кровь, но она от этого никуда не девается. — Он наклонился так близко, что его нос почти коснулся моего, и взял рукой мой подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. — Ты никогда не задавалась вопросом, почему Стражи не убили тебя? Ты — полудемон. Так почему же они сохранили тебе жизнь? Возможно, потому, что им необходима твоя способность видеть души? Или, может, ты нужна им для чего-то еще?

Мой страх сменился гневом.

— Они не используют меня, — процедила я, сузив глаза. — Они — моя семья.

— Семья? — теперь уже фыркнул он. — Ты не можешь оборачиваться горгульей, иначе сделала бы это вчера вечером.

Мое лицо вспыхнуло. Даже демон знает, что я дефектная.

— Сколько бы крови Стражей ни было в тебе, она не так сильна, как демоническая. Мы — твоя семья, мы — такие, как ты.

Демон озвучил мои собственные мысли. Словно мой персональный ад вдруг обрел голос и заговорил.

— Нет. — И я оттолкнула его руку.

— Да что ты? Мне кажется, ты обманываешь сама себя. Твои способности ведь не ограничиваются видением душ? Кто там у нас последний мог это делать? — тихо произнес он, снова поймав мой подбородок кончиками пальцев. — О, она была способна на гораздо большее. Ее терзал уникальный вид жажды.

Я задрожала.

— О ком ты говоришь?

Рот довольно улыбнулся, как объевшийся сметаной кот.

— Я знаю, чего ты желала до того, как зашла в переулок.

Мне показалось, что пол закачался у меня под ногами.

— Не понимаю, о чем ты.

— Не понимаешь? Я шел за тобой.

— А, так ты демон-сталкер? — Я сглотнула образовавшийся в горле комок. — Нашел чем гордиться.

Он мягко рассмеялся.

— Отвлечь меня у тебя не получится.

— Тогда мне, наверное, следует снова перейти к укусам.

В его золотистых глазах вспыхнули яркие искорки.

— Хочешь попробовать? — Наклонившись, он коснулся губами моей щеки. — Позволь мне предложить тебе для этого более подходящие места. У меня есть пирсинг…

— Замолчи! — Я дернула головой в сторону. — Ты не просто демон-сталкер, ты еще и извращенец.

— Я и не собираюсь это отрицать. — Он отстранился, и уголки его губ изогнулись в усмешке. — Ты ведь хотела душу того мужчины — того, что встретила на улице? Готов поставить весь круг ада на то, что иногда ты так сильно хочешь выпить чью-нибудь душу, что не в силах думать ни о чем другом.

Он прав. Иногда я представляла, как по моему горлу скользит чья-то душа, и тогда меня всю трясло от невероятной жажды. Даже сейчас, когда рядом нет ни одной души, я чувствовала тянущую необходимость поддаться желанию. Мышцы свело судорогой, как у наркомана, испытывающего ломку без дозы. Я ударила демона в грудь.

— Нет. Я этого не хочу.

— Твоя предшественница никогда не отрицала своей сути. — Его голос снова приобрел мягкость и поддразнивающие нотки. — Ты знаешь хоть что-нибудь о ней и о своем наследии, Лейла? — Обвив рукой мою талию, он снова прижал меня к себе. — Ты знаешь хоть что-нибудь о том, кто ты такая?

— А ты знаешь хоть что-нибудь о том, что такое личное пространство? — раздраженно парировала я.

— Нет, — ухмыльнулся он. Его глаза весело блестели. — Но я совершенно точно знаю, что ты не против того, чтобы я находился в твоем личном пространстве.

— Убеждай себя в этом и дальше. — Вздохнув, я заставила себя посмотреть ему в глаза. — У меня руки чешутся поскорее отмыться от твоих прикосновений.

Рот тихо рассмеялся. Он наклонил голову, и наши губы теперь разделяла всего пара сантиметров. Имей он душу, это грозило бы ему большими неприятностями.

— Мне не нужно себя ни в чем убеждать. Я — демон.

— Это для меня не новость, — пробормотала я, хотя мой взгляд был прикован к его губам.

— И тебе должно быть известно, что демоны могут по запаху определять эмоции людей.

Могут. К сожалению, я этой способности напрочь лишена. Зато у меня есть другая, довольно бесполезная — я за милю чувствую запах подгоревшей еды.

— У страха резкий и горький аромат, — продолжил демон с усмешкой. — Ты пахнешь им. Гнев как перец чили — горячий и обжигающий. Им ты тоже пахнешь. — Рот умолк, внезапно оказавшись еще ближе, так близко, что, заговорив, коснулся своими губами моих. — А еще есть запах… влечения. Сладкий, терпкий, насыщенный — мой самый любимый аромат из всех. И угадай что?

Я вжалась спиной в стену, отстраняясь от него.

— Черта с два от меня им пахнет, приятель.

— Отрицание — никудышное оружие. Им, как это ни прискорбно, не защитишься. Ты можешь сколько угодно утверждать, что тебя ко мне не влечет, и, может быть, ты и правда пока сама этого не осознаешь, но я-то не могу ошибиться.

— Тебе нужно проверить свое демоническое обоняние, — заметила я, — потому что оно явно тебя подводит.

Отстранившись, Рот назидательно коснулся своим длинным пальцем кончика моего носа.

— Никогда прежде оно меня не обманывало. — Но демон все-таки отступил назад. Самодовольная улыбка так и не сошла с его будто созданных для нее губ, но следующие слова он произнес с полной серьезностью в голосе: — Ты должна перестать ставить метки.

Я прерывисто вздохнула, благодарная за то, что он перестал довлеть надо мной, и вцепилась в край раковины. Теперь понятно, чем я так заинтересовала Верховного.

— Что? Я пометила слишком много твоих друзей?

Он изогнул темную бровь.

— Мне нет никакого дела до того, скольких демонов ты пометила и скольких из них Стражи отправили обратно в ад. Как видишь, твое прикосновение не оставляет на мне сияющего следа.

Я хмуро оглядела его. Вот черт, на нем и правда не осталось моей метки. А я даже не заметила этого. Ну и ну.

— С Верховными демонами этот номер не проходит. Мы слишком крутые. — Рот сложил мускулистые руки на груди. — Но вернемся к проставлению меток: ты должна перестать этим заниматься.

— Ха! С чего бы это?

На его красивом лице отразилась скука.

— Могу назвать тебе одну вескую причину. Тот Ищейка вчера вечером искал тебя.

Я открыла рот, готовая выдать еще один пренебрежительный смешок, но звук застрял в горле. Вернулся страх, что не удивительно. Я не ослышалась?

В глазах демона отразилось понимание.

— Ад ищет тебя, Лейла. И нашел. Не выходи ставить метки.

Я смотрела на него, и сердце болезненно колотилось в груди.

— Ты лжешь.

Он глухо рассмеялся.

— Позволь задать тебе вопрос. Тебе недавно исполнилось семнадцать? Скажем, вчера или позавчера?

Я ошеломленно молчала. Мой день рождения был три дня назад, в субботу. Я отмечала его за ужином со Стейси и Сэмом. К нам даже Зейн присоединился. Во время десерта Стейси пыталась заставить его завязать черенок вишни языком в узелок.[8]

На лицо Рота вернулась усмешка.

— А вчера ты в первый раз после дня рождения поставила метку? Хм-м… и тебя тут же нашел Ищейка. Интересно.

— Не вижу связи, — выдавила я. — Ты наверняка лжешь. Ты — демон! Ты ждешь, что я поверю твоим словам?

— И ты демон. Нет, Лейла, не нужно этого отрицать. Ты — демон.

— Наполовину, — тихо пробормотала я.

Он пристально смотрел на меня, сузив глаза.

— У тебя нет ни единого повода считать, что я обманываю тебя. У меня же есть тысяча причин тебе солгать, но только не в том, что касается меток. Я не шучу, это небезопасно для тебя.

Прозвенел звонок. Я уставилась на демона, всей душой желая, чтобы ад разверзся и принял его в свои распростертые объятия. Бросив на дверь хмурый взгляд, Рот повернулся ко мне со странной улыбкой на губах.

— Послушай меня: не ставь метки после школы.

Он направился к двери, но возле нее обернулся.

Наши взгляды встретились.

— Кстати, на твоем месте я бы не стал рассказывать обо мне твоей семье. Боюсь, тогда ты обнаружишь истинное отношение к себе.

* * *

Я никак не могла отключиться от случившегося и перестать думать о Роте. Мало того, что заявил, что меня к нему влечет, так еще и потребовал перестать ставить метки. Кем, черт побери, он себя возомнил? Во-первых, он демон — демон-красавчик, конечно, но все равно фу. У меня нет никаких оснований верить его словам. Во-вторых, он — не просто какой-то там заурядный демон, а Верховный демон. В два раза больше оснований ему не доверять.

Он, может, и прав — мне мало что известно о моем наследии, но я знаю, к какому виду демонов принадлежу. Сотни лет назад существовала раса демонов, способная забрать у человека душу одним лишь прикосновением. Их звали Лилин, и Стражи стерли их с лица земли. Конечно, все еще есть суккубы и инкубы, питающиеся энергией людей, но в наше время способность лишать человека души встречается крайне редко. Способности и склонности передаются в мире демонов так же, как и в мире людей, — по наследству.

Поселившееся внутри беспокойство возросло при мысли об упомянутой Ротом моей «предшественнице». Если он имел в виду мою маму и если она еще жива… Я не успеваю даже закончить эту мысль, как мое сердце болезненно сжимается. Мне неважно, что моя дорогая мамочка — демон, боль причиняет то, что я ей была не нужна. Что хорошего я могу узнать, выяснив, кто она? Только то, к какому виду демонов она принадлежит? Что-то я сомневаюсь, что это знание обрадует меня.

За обедом я убедила Стейси, что притворилась больной, решив в последнюю секунду удрать с контрольной по биологии. Она забросала меня вопросами о том, как я познакомилась с Ротом.

— Познакомилась с кем? — спросил Сэм, снимая с плеч рюкзак и подсаживаясь к нам.

— Ни с кем, — пробормотала я.

— Лейла кинула нас вчера вечером, чтобы пообжиматься с мегасексуальным новеньким. — Она указала на меня прямоугольным ломтиком пиццы. — Развратница! Я так завидую тебе.

— Лейла с кем-то замутила? — рассмеялся Сэм, открывая содовую. — Подцепила Стража? Уму непостижимо!

Я нахмурилась, вернувшись из своих мыслей.

— Нет. Это был не Страж. И что, черт возьми, твои слова должны означать?

Сэм пожал плечами.

— Не знаю. Просто не могу представить, чтобы ты с кем-то встречалась. — Он снял очки и протер их футболкой. — Вот я и предположил, что он был Стражем. Кто еще способен привести Стейси в такой дикий восторг?

Подруга откусила кусочек пиццы.

— Он был… обалденным.

— Подожди-ка. Почему ты не можешь представить, чтобы я с кем-то встречалась? — У меня возникло нелепое желание доказать обратное.

Сэм неловко поерзал.

— Не то чтобы парни не захотят встречаться с тобой, просто… ну, ты знаешь…

— Нет, не знаю. Будь добр, объясни, Сэмюель.

Стейси вздохнула и, сжалившись над ним, ответила за него:

— Сэм пытается сказать, что мы не можем представить тебя с кем-то, потому что ты вообще не обращаешь внимания на парней.

Я начала было спорить, потому что это неправда. Я обращаю внимание на парней, просто никогда не показываю этого, из-за чего, наверное, кажусь незаинтересованной. Но я не могу иметь отношений ни с кем, у кого есть душа, так что о свиданиях мне остается только мечтать.

— Ненавижу вас обоих, — проворчала я, вымещая недовольство на бедной пицце.

— Ладно. Обсуждение сексуальных парней меня не особенно вдохновляет, так что, может, сменим тему? — Сэм провел краем пиццы по ободку тарелки, наблюдая за Стейси из-под ресниц. — Угадайте, что я узнал вчера вечером?

— Что ты пробудешь девственником еще ровно столько лет, сколько часов в день тратишь на видеоигры? — спросила она.

— Очень смешно. Нет. Вы знали, что у Мэла Бланка, парня, который озвучивал Кролика Банни,[9] была аллергия на морковь?

Мы уставились на него. Щеки Сэма зарделись.

— Что? Это правда, и это очень забавно, ведь Кролик Банни все время бегал с морковью в лапе.

— Ты прямо кладезь разных знаний, — пораженно пробормотала Стейси. — Где ты их все хранишь?

Сэм провел рукой по волосам.

— В своих мозгах. У тебя они тоже вроде бы есть.

И мои друзья вновь занялись любимым делом — пикировками.

Остаток дня после обеда я провела в ожидании, что вот-вот появится Рот и свернет мне шею, но больше я его не видела и могла только надеяться на то, что его переехала машина. Или, быть может, с ним случилось что-то иное, но столь же плачевное.

После занятий я убрала учебники в шкафчик и поспешила на улицу. Не метить демонов? Ха! Да после такого заявления я буду с маниакальной активностью лепить метки направо и налево. Просто стану более осторожной.

Пристально наблюдая за встреченными демонами, я бродила по улицам Округа Колумбия, пока абсолютно не уверилась в том, что эти паразиты не собираются превращаться в разгневанных бездушных Ищеек. Другими словами, я все это время следила за низшими. За час я успела пометить Притворщика и трех бесов.

Бесы — наиболее распространенный вид демонов на земле. Они всегда выглядят молодыми. Не менее опасные, чем Притворщики или Ищейки, они, куда бы ни отправились, везде сеют хаос. Их способности весьма разнообразны, но бессистемны. Некоторые управляют огнем и способны щелчком пальца вызвать пожар. Другие имеют своеобразную склонность к механике: одним лишь прикосновением выводят из строя механические приборы. Обычно я нахожу их слоняющимися возле строительных площадок или электросетей.

Я «подсветила» всех, на кого наткнулась, прекрасно зная, что Стражи найдут их этой ночью. Иногда, но не часто, я задавалась вопросом: справедливо ли то, что демоны понятия не имеют, что после «случайного» столкновения со мной становятся мишенью? Но меня это не останавливало.

Демоны — зло, и не важно, насколько нормальными они выглядят.

Пометив еще трех бесов, я решила, что пора закругляться, и нашла платный телефон. Морис ответил привычным молчанием. Я попросила его забрать меня, и он дважды нажал на кнопки телефона — это был наш сигнал, означавший «да». Общая сумма меченых не была астрономической, но меня вполне устраивала. Я облегченно расслабилась, ожидая Мориса у скамейки. Ничего неординарного не случилось. Заурядное проставление меток. Никто не пытался оторвать мне голову, что доказывает: Рот мне лгал. Осталось выяснить, что делать с этим чертовым демоном.

Когда я еще только начинала ставить метки, мне наказали незамедлительно сообщать об обнаружении Верховного демона и запретили самой вступать с ним в контакт. Рот — первый встреченный мной Верховный. Но если я расскажу о нем Эбботу, тот заберет меня из школы, чего я не вынесу. Только в школе я чувствую себя нормальной, обычной девчонкой. Для многих она равносильна аду на земле, но только не для меня. Мне нравится ходить в школу, и я не могу позволить ни демону, ни самому Эбботу лишить меня этого.

Только бы мой мобильный не всплыл в какой-нибудь сточной канаве. Чертов Рот. Без телефона я даже не могла развлечься пасьянсом. Оставалось лишь разглядывать людей, чем я занималась все последние часы.

Вздохнув, я опустилась на скамейку и вытянула вперед ноги, не обращая внимания на то, как на меня поглядывает какая-то пожилая дама, сидящая на противоположном ее конце.

Сперва пробежавшее по затылку покалывание не встревожило меня, но когда ощущение усилилось, поднялось чувство беспокойства. Резко развернувшись, я внимательно всмотрелась в толпу спешивших по тротуару людей. На нем гудел красивый парад душ, но в центре этой красочной мешанины, в нише у входа в «секонд-хэнд», зияла пустота, лишенная цвета.

Я выпрямилась и так резко развернулась, что напугала пожилую женщину. Я успела заметить черный костюм, бледную кожу и волосы торчком. Это, без всяких сомнений, был демон, но не Рот. Мужчина был выше и крупнее, однако его глаза золотисто посверкивали. Верховный демон.

У меня подскочил пульс, а раздавшийся гудок заставил испуганно подпрыгнуть. Я отвернулась всего лишь на секунду, чтобы убедиться, что приехал Морис, но когда снова повернулась в сторону Верховного демона, он уже исчез.

* * *

Я подождала, когда Морис припаркуется, затем вылезла из машины. Войдя в кухню через гараж, я сразу же услышала детский смех и визг и удивленно повернулась к Морису:

— Я что-то пропустила и у нас открылись ясли?

Морис прошел мимо меня, улыбаясь.

— Подожди. Это Жасмин с близнецами?

Он кивнул — самый лучший ответ, на который я могла рассчитывать.

На моих губах расплылась широкая улыбка. Я сразу же забыла о сегодняшних проблемах. Жасмин жила со своей парой в Нью-Йорке. Родив, она редко куда-либо выезжала. Женщины-горгульи — редкость. Большинство из них умирает при родах, как мать Зейна. Да и демоны обожают их истреблять. Поэтому женщины-горгульи находятся под постоянной охраной и заботой. Их словно держат в золотой клетке, хотя сами они так не считают.

С другой стороны, я понимаю мужчин-горгулий. Без женщин нашей расе не выжить. Что случится, если не останется Стражей, не дающих демонам распоясаться? Демоны захватят власть в свои руки, вот и все. Или Альфы уничтожат весь мир. В любом случае, настанут «веселенькие» времена.

К счастью, на меня охрана не распространялась. Поэтому я могла свободно посещать школу, в то время как горгульям это было запрещено. Я — Страж лишь наполовину, а значит, не подхожу для продолжения расы. Да и если бы даже смогла стать парой Стражу — при этом нечаянно не забрав его душу, — то все равно передала бы своему ребенку демоническую ДНК. А кто захочет иметь в своей крови такую гремучую смесь?

Я была счастлива уже только потому, что могла уходить и возвращаться по своему желанию. Я помогала, чем могла, но мне было… нелегко. Я никогда не стану истинным Стражем. И неважно, насколько я этого хочу, никогда не стану их настоящей семьей.

Именно об этом и говорил Рот.

Грудь щемило от этих мыслей. Я положила рюкзак на кухонный стол и отправилась на звук смеха. Стоило мне войти в комнату, как мимо промелькнуло маленькое беловато-серое пятно. Я отскочила назад — и вовремя: за крохотным существом вбежала молодая черноволосая женщина. За ней стелился сияющий след души.

— Изабель! — крикнула Жасмин. — Слезай оттуда немедленно!

Душа малышки поблекла достаточно, чтобы я смогла разглядеть ее реальное тело. Изабель ухватилась за крутившийся на потолке вентилятор. Одно крыло хлопало, а другое лежало расправленным. Вьющиеся рыжие волосы странно смотрелись на пухленьком сером личике. Так же, как клыки и рога.

— Эм…

Жасмин остановилась, пытаясь отдышаться, и повернулась ко мне:

— О, Лейла! Как ты?

— Хорошо. — Я выключила вентилятор. — А ты?

Вентилятор замедлил вращение, а Изабель захихикала, продолжая хлопать одним крылом. Жасмин встала под ней.

— Понимаешь, близнецы только учатся изменяться. И это их веселит. — Она схватила короткую ножку Изабель. — Отцепись, Изи, отцепись немедленно!

М-да. Даже двухлетние могут изменяться, а я не могу. Неприятно.

— Вы приехали вчера? — спросила я, думая о горгульях на крыше.

Сделав строгий выговор Изабель, Жасмин опустила девочку на пол.

— Нет, только что. Дезу пришлось уехать из города, и он договорился с Эбботом, чтобы мы пожили здесь, пока клан не вернется в Нью-Йорк.

— Понятно.

Заглянув за диван, я обнаружила там второго близнеца: сначала увидела маленькую, кристально-чистую, совершенную душу, затем — его тельце. Он спал в человеческой форме, свернувшись клубочком на теплом одеяле и посасывая свой палец.

— Хотя бы этот уже спит.

Жасмин тихо засмеялась.

— Дрейк только и делает что спит. Она же… — Жасмин подняла Изабель и усадила ее на диван, — почти никогда не спит. Да, Изи?

Изабель наполовину спрыгнула, наполовину упала с дивана и кинулась ко мне. Не успела я пошевелиться, как она опустилась на четвереньки и погрузила острые зубки в палец на моей ноге. Я вскрикнула, поборов желание пинком отправить маленькую негодницу в другой конец комнаты.

— Изи! — бросилась к нам Жасмин. Она схватила озорницу, но та крепко вцепилась в мой палец. — Не кусайся! Что я тебе говорила?

Я поморщилась, когда Жасмин насильно разжала зубы дочки. Но как только она опустила ее на пол, Изабель вырвалась и снова припустила ко мне.

— Изи! Не смей! — закричала Жасмин.

Я поймала пытавшуюся улететь Изабель — удивительно тяжелую для ребенка двух лет — и удерживала на расстоянии вытянутой руки от себя.

— Все хорошо. Она меня не беспокоит.

Пока.

— Я знаю. — Жасмин подошла ко мне, заламывая тоненькие руки. — Просто я…

Жасмин боится, что я заберу душу ее ребенка! — внезапно поняла я, и мне захотелось забиться куда-нибудь и не вылезать. Жасмин доверяла мне, но не настолько, чтобы не переживать за детей. Конечно, ее нельзя винить в этом, но все же…

Вздохнув, я отдала Изабель Жасмин и отошла. Вымученно улыбнулась.

— Как долго вы здесь пробудете?

Жасмин бережно прижала вырывающуюся малышку к груди. Изабель продолжала тянуться ко мне.

— Пару недель, самое большее — месяц. Потом поедем домой.

И тут меня осенило: если Жасмин здесь, то значит, ее младшая и не имеющая пары сестренка тоже здесь. И пробудет тут несколько недель. Сердце ухнуло вниз.

Я без слов развернулась и вышла из комнаты, готовая начать охоту на женщину-горгулью. Даника отличалась от любой человеческой девушки, с которыми Зейн время от времени ходил на «свидания». Даника — горгулья. Она другая.

Из библиотеки, где я обычно провожу все свое свободное время, донесся тихий хрипловатый смех. Во мне поднялось иррациональное желание защищать свою территорию. Сжав руки в кулаки, я прошагала через скудно обставленную гостиную, которая практически не использовалась по назначению… Ревность горькой кислотой текла по венам, когда я остановилась перед закрытыми дверями. Я не имела права врываться и мешать им, но уже не контролировала себя.

Снова раздался грудной смех Даники, а за ним — глубокий смех Зейна. Я представила, как она откидывает за плечи свои длинные темные волосы, ласково улыбаясь Зейну, как любая другая девчонка, и открыла дверь.

Они находились так близко друг от друга, что их души соприкасались.

Глава 4

Зейн стоял, прислонившись к запыленному столу и скрестив на груди мускулистые руки. Он смотрел на Данику с легкой, нежной улыбкой на губах, и лицо Даники, положившей руку ему на плечо, светилось таким счастьем, что меня затошнило. Они были одного роста, одного возраста. Из них выйдет прекрасная пара, которая подарит Стражам кучу чудесных детишек без подпорченной крови, обладающих способностью изменяться.

Я ненавидела Данику.

Зейн поднял глаза и, встретившись со мной взглядом, напрягся.

— Лейла? Это ты? — Даника с улыбкой отстранилась от Зейна, скользнув рукой по его груди. На его щеках вспыхнул легкий румянец. — У тебя так отросли волосы!

Не так уж и сильно, учитывая то, что в последний раз мы виделись всего три месяца назад.

— Привет, — сипло ответила я. Горло саднило, словно я проглотила горсть гвоздей.

Даника двинулась навстречу ко мне, но остановилась чуть поодаль, зная, что я не жажду с ней обниматься.

— Как ты? Как школа?

Я на самом деле нравилась ей. Ее участие было искренним, отчего мне вдвойне невыносимо было находиться с ней рядом.

— Все замечательно.

Зейн оттолкнулся от стола.

— Ты что-то хотела, Букашка Лейла?

Я почувствовала себя полной дурой.

— Я… только хотела поздороваться. — С пылающим лицом я повернулась к Данике: — Привет.

Даника взглянула на Зейна, и ее улыбка слегка поблекла.

— Мы только что говорили о тебе. Зейн сказал, что ты подумываешь о поступлении в Колумбийский университет.

Я вспомнила о заявлении, которое так и не заполнила до конца.

— Это была глупая идея.

Зейн нахмурился.

— Ты же сказала мне, что отправишь туда документы.

— А какой в этом смысл? — пожала я плечами. — У меня уже есть работа.

— Смысл есть, Лейла. Ты не…

— Тут не о чем говорить. Простите, что помешала вам, — перебила я Зейна. — Увидимся позже.

Я поспешила уйти, прежде чем выставила себя еще большей дурой. Я шла и сглатывала горячие слезы унижения. Пока я дошла до кухни, кожа покрылась мурашками. Зачем я решила их найти, я же знала, что я увижу?! Я вытащила из холодильника пакет апельсинового сока и упаковку теста. Первый глоток сока всегда самый лучший. Мне нравится, как обжигает горло сладкая с кислинкой жидкость. Сахар помогает притупить слишком сильное желание забрать душу и смахивает на унизительную наркотическую зависимость.

— Лейла.

Закрыв глаза, я поставила пакет на столешницу.

— Зейн?

— Она пробудет здесь только пару недель. Может, ты хотя бы попытаешься быть с ней полюбезнее?

Я не хотела смотреть ему в лицо, поэтому, развернувшись, уставилась в плечо.

— Я была с ней любезной.

Он рассмеялся.

— Ты сказала это таким тоном, словно хотела оторвать ей голову.

Или забрать ее душу.

Я отщипнула кусочек теста и сунула себе в рот.

— Иди, не заставляй Данику тебя ждать.

— Она приехала помочь Жасмин с близнецами, — сказал Зейн, забрав упаковку теста из моих рук.

— А. — Я отвернулась, достала из буфета стакан и доверху наполнила его соком.

— Букашка Лейла, — дыхание Зейна шевельнуло мои волосы. — Пожалуйста, не веди себя так.

Я судорожно вздохнула, желая прижаться к нему спиной, но зная, что ни в коем случае не должна этого делать.

— Я нормально себя веду. Иди развлекайся с Даникой.

Вздохнув, Зейн положил руку мне на плечо и развернул к себе. Его взгляд упал на стакан в моей руке.

— Трудный день в школе?

Я попятилась и ударилась о столешницу. Тут же вспомнилось, как Рот зажал меня в углу туалета.

— Т… такой же, как и все остальные.

Зейн шагнул ко мне, бросив пачку на стойку.

— Может, что интересное случилось?

Он знает? Нет. Невозможно. Он всегда спрашивает о школе.

— Эм… Меня обозвали горгульской шлюхой.

— Что?

Я пожала плечами.

— Ерунда. Это далеко не в первый раз.

Взгляд Зейна стал жестким.

— Кто тебя так обозвал?

— Неважно…

Зейн взял у меня из руки стакан и поднес к своим губам. Я молчала, наблюдая за движением мышц его горла. Осушив стакан наполовину, он вернул его мне.

— Болтают всякую чушь.

— Ты права. Все, что они говорят, не важно до тех пор, пока ты не принимаешь их слова близко к сердцу.

— Знаю, — ответила я, безнадежно утонув в его светлых глазах. По телу пробежала дрожь.

— Холодно? — спросил он. — Кто-то включил кондиционер, пока мы спали.

— Сейчас сентябрь. Уже не так жарко, чтобы включать кондиционер.

Тихо рассмеявшись, Зейн собрал мои лежащие на плече волосы и уложил их назад.

— Лейла, у нас другая температура тела. При двадцати градусах нам жарко и душно.

— М-м-м. Вот почему ты мне нравишься. Ты теплый.

Он снова взял из моих рук стакан, но на этот раз поставил его на столешницу. Потом, схватив мою руку, притянул меня к себе.

— Я тебе нравлюсь только потому, что теплый?

— Угу.

— А я думал, что не только поэтому, — поддразнил меня он.

Раздражение сразу куда-то подевалось, и я обнаружила, что улыбаюсь Зейну. Он всегда так на меня действовал.

— Ну, еще ты помогаешь мне с домашними заданиями.

Он вскинул брови.

— И это все?

— Хм-м. — Я сделала вид, что задумалась. — На тебя приятно смотреть. Теперь доволен?

Зейн пораженно открыл рот.

— На меня приятно смотреть?

— Ага, — захихикала я. — Стейси сказала, что ты сама сексапильность и неотразимость.

— Правда? — Он притянул меня к себе, закинув руку мне на плечи и согнув ее в локте. Так в борьбе берут шею в захват, только сейчас от этого жеста мое тело почему-то затрепетало. — Ты тоже считаешь, что я — сама неотразимость?

— Да, — выдохнула я.

— А как насчет сексапильности?

Мои щеки залились краской. Как и остальные части тела.

— Наверное… да.

— Наверное? — Он чуть отклонился назад, пристально глядя на меня. — А я думаю, что точно «да».

Я коснулась своей щеки. К моему облегчению, лицо не горело. Зейн мягко рассмеялся, взяв мою руку в свою.

— На сегодня ты уже закончила ставить метки?

Я моргнула. О чем это он?

За нашими спинами открылась дверь в кухню. Посмотрев через плечо, Зейн опустил свою руку, все еще сжимая в ней мою ладонь.

— Привет, старик, — ухмыльнулся он.

Я резко развернулась. На пороге, с нежностью глядя на сына, стоял Эббот. Он всегда напоминал мне льва. Волосы у него чуть светлее, чем у Зейна, но такой же длины. И если бы не густая борода, скрывающая часть лица, думаю, было бы видно, что отец с сыном очень похожи.

Эббота можно описать одним словом — устрашающий. Будучи главой клана, он должен быть жестоким, суровым и, порой, беспощадным. Он представляет клан, встречается с чиновниками от людей и отвечает за ошибки Стражей. На его плечах лежит большой груз, однако спина никогда не сгибается под давлением.

Эббот перевел взгляд на меня. Его глаза, которые всегда с теплотой смотрели на меня, походили сейчас на осколки светло-голубого льда.

— Лейла, сегодня звонили из школы.

Я нервно сжала зубы.

— Я успел связаться с миссис Клео до конца ее рабочего дня. — Эббот скрестил на груди мощные руки. — Она сказала, что ты выбежала из класса во время контрольной. Не потрудишься объяснить, почему?

Все мысли моментально вылетели у меня из головы, мозг завис.

Зейн вскинул голову.

— Почему ты убежала из класса?

Даже не глядя на него, я знала, что он нахмурился.

— Мне… мне стало нехорошо. — Я ухватилась за край кухонного островка. — Не поела утром, и на уроке совсем расклеилась.

— Но сейчас тебе лучше? — настойчиво спросил Зейн.

Я посмотрела в его обеспокоенное лицо.

— Да, намного лучше.

Зейн бросил взгляд на стакан апельсинового сока, и на его лице промелькнуло странное выражение. Не говоря ни слова, он выпустил мою руку из своей и обошел кухонный островок.

— Я заверил миссис Клео, что ты не могла покинуть класс без веской на то причины, — продолжил Эббот. — Она согласилась, что подобное поведение не свойственно тебе, и решила дать тебе выполнить эту контрольную в пятницу, после уроков.

При других обстоятельствах я бы заныла, досадуя на то, что придется задержаться в школе, но сейчас благоразумно промолчала.

— Мне очень жаль, что так вышло, — извинилась я.

Взгляд Эббота смягчился.

— В следующий раз обязательно дай учителю знать, что заболела. И позвони Морису, чтобы он приехал за тобой и ты смогла вернуться домой и отдохнуть.

Теперь я чувствовала себя виноватой. Я переступила с ноги на ногу.

— Хорошо.

Зейн вернулся с апельсиновым соком в руке. Он напряженно размышлял о чем-то, сдвинув брови, и, протянув мне стакан, внимательно наблюдал за мной, пока я не выпила его до конца. Я почувствовала себя вдвойне виноватой.

Эббот оперся ладонями о стойку.

— Ты провел время с Даникой, Зейн?

— Что? — Зейн все еще пристально смотрел на меня.

— Забыл девушку, которая чуть не оседлала тебя в библиотеке? — съязвила я, поставив стакан на стол.

Зейн поджал свои полные губы.

Эббот рассмеялся.

— Рад, что вы ладите. Ты же знаешь, Зейн, она в брачном возрасте, и тебе пора остепениться.

Я постаралась сохранить на лице нейтральное выражение, уставившись на стакан. Меня затошнило.

— Отец, мне только что исполнилось двадцать один, — прорычал Зейн. — Сколько можно об этом говорить!

Эббот выгнул бровь.

— Мы с твоей матерью стали парой, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас. И я буду говорить об этом, пока не достучусь до тебя.

Я скривилась.

— Почему нельзя сказать «поженились»? «Стали парой» — звучит ужасно.

— Это не твой мир, Лейла. Я и не жду от тебя понимания.

Я вздрогнула, как от пощечины.

— Это ее мир, отец, — раздраженно отозвался Зейн. — Она тоже Страж.

Откинув волосы назад, Эббот отошел от кухонной стойки.

— Если бы она понимала, то ей не резало бы слух выражение «стать парой». Брачные узы расторгаются. Пары создаются на всю жизнь. И тебе уже пора, — он многозначительно посмотрел на Зейна, — всерьез задуматься над этим. Численность нашего клана сокращается.

Зейн вздохнул.

— Что ты предлагаешь? Чтобы я сию секунду пошел к Данике и заявил ей, что мы теперь — пара? У нее самой есть право голоса?

— Сомневаюсь, что Даника будет недовольна, — со знающим видом улыбнулся Эббот. — И, да, я предлагаю тебе образовать с ней пару как можно скорее. Время идет, и ни ты, ни я не становимся моложе. Может, ты и не любишь ее сейчас, но полюбишь со временем.

— Что? — У Зейна вырвался смешок.

— Когда мы с твоей матерью стали парой, я испытывал к ней… нежность. — Эббот задумчиво почесал бородатый подбородок. — Но потом я ее по-настоящему полюбил. Если бы только у нас было больше времени вместе…

Его слова, казалось, не тронули Зейна, но я готова была расплакаться. Пробормотав что-то о том, что мне нужно сделать домашнюю работу, я покинула кухню, не дожидаясь окончания разговора.

Неважно, о чем думал и чего хотел Зейн. Это не имело значения для его матери и отца. И уж точно всем было наплевать на то, чего хочу я.

* * *

Я смотрела на заявление для поступления в Колумбийский университет. Оно лежало на полу среди разбросанных заявлений в другие колледжи.

Деньги на оплату обучения — не проблема. Успеваемость у меня на высоте. И, раз уж я не могу послужить клану, рожая новых Стражей, мое будущее находится в моих собственных руках. Эти заявления должны бы вызывать во мне радостное предвкушение, однако мысль о том, чтобы уехать отсюда и стать кем-то совершенно другим, была не только захватывающей, но и пугающей.

Сейчас у меня появился шанс уехать, а я этого не хотела.

Я убрала волосы назад и встала. Домашние задания, брошенные на постели, были забыты. Если бы я была честна сама с собой хотя бы пару секунд, то призналась бы себе, что просто не хочу покидать этот дом. Потому что здесь Зейн. И это ужасно глупо. Эббот прав. Неважно, сколько во мне крови Стражей, это не мой мир. Я в нем словно вечный гость.

Я оглядела свою комнату. В ней было все, о чем только может пожелать девушка: компьютерный стол и ноутбук, телевизор и стереосистема, одежды столько, что мне ее всю никогда не сносить, и достаточно книг, чтобы потеряться в воображаемом мире. Но все это только вещи… пустое.

Не в состоянии больше в ней находиться, я выскочила наружу, даже еще не зная, куда собираюсь направиться. Мне просто нужно было убраться из комнаты… из дома. Внизу из кухни доносились голоса Жасмин и Даники, они готовили ужин. Воздух наполнял аромат жареного картофеля, слышался смех. Интересно, Зейн тоже с ними? Помогает Данике готовить?

Как мило.

Я прошла мимо сидящего на крыльце Мориса. Он вопросительно посмотрел на меня, оторвав взгляд от газеты. Сунув руки в карманы джинсов, я вдохнула полной грудью запах опавшей осенней листвы с легкой примесью городского смога.

Я пересекла ухоженный двор и двинулась вдоль каменной стены, отделяющей особняк Эббота от леса. Мы с Зейном в детстве так много раз ходили этим путем, что протоптали на каменистой почве и траве тропинку. Мы сбегали сюда вместе, я — от одиночества, а Зейн — от безжалостных тренировок и ожиданий, которые на него возлагались. Тогда нам казалось, что после пятнадцатиминутной прогулки мы попадали в совершенно другой мир, полный густых вишневых деревьев и кленов. Это было наше тайное место. И я представить не могла своей жизни без Зейна.

Я остановилась под домом на дереве, который Эббот построил Зейну задолго до моего появления. В нем нет ничего особенного: обычный шалаш, но с чудесной смотровой площадкой.

Ребенком забираться на дерево было гораздо проще. Сейчас мне потребовалось несколько попыток, чтобы добраться до основной части домика. Оттуда я пролезла в дверку из грубо обработанного дерева и осторожно пошла по платформе, надеясь, что та не обрушится. Убиться, рухнув с дерева, — не самый захватывающий способ умереть.

Я улеглась, спрашивая себя: зачем пришла сюда? Было ли это каким-то извращенным желанием стать ближе к Зейну или я просто хотела вернуться в детство? В то время, когда я еще не знала, что другие Стражи, в отличие от меня, не видят разноцветное мерцание вокруг людских тел… В то время, когда я еще не знала, что у меня испорченная кровь. Тогда все было проще. Я не видела в Зейне мужчину и не бродила вечерами по городу, касаясь разных незнакомцев. И со мной не учился Верховный демон.

Холодный ветерок бросил несколько прядей волос мне в лицо. Задрожав, я натянула свитер пониже. Мне вспомнилось, как Рот сказал, что Эббот использует меня…

Это неправда.

Я вытащила из-под свитера старинную и толстую цепочку. Я знала наизусть последовательность ее крепких звеньев, чье бесчисленное множество соединений спаял кто-то, не пожалевший на это ни сил, ни времени. В тусклом свете трудно было разобрать гравировку на висящем на ней серебряном кольце. Я перевернула его. Никогда не видела драгоценного камня, подобного тому, что расположен в центре. Насыщенно-красный, почти как рубин, только цвет не везде равномерный: местами он светлее, а местами — темнее. Иногда, в зависимости от того, как я держала кольцо, казалось, что овальный камень заполнен жидкостью.

Предположительно, это кольцо моей мамы. Но я практически ничего не помню до той ночи, когда меня нашел Эббот. Это кольцо — единственное, что связывает меня с моей родной семьей.

«Семья» для меня странное и непривычное слово. Я даже не уверена, что у меня вообще была настоящая семья. Может быть, до приюта, из которого меня забрал Эббот, я жила со своим отцом? Кто знает. Если Эббот и знает, он не говорит. Моя жизнь началась, когда он меня нашел.

Закрыв глаза, я дышала медленно и глубоко. Сейчас не время заниматься самокопанием и упиваться жалостью к себе. Я убрала кольцо под свитер. Нужно понять, что делать с Ротом. Никто о нем не знал, и мне нужно было самой решить, как себя с ним вести. Игнорировать его? Хорошая идея, но, сомневаюсь, что с ним это сработает. В душе я надеялась, что он исчезнет, после того как предупредил меня не ставить метки.

Должно быть, я задремала, раздумывая над этим, потому что, открыв глаза, обнаружила, что небо потемнело, нос замерз и кто-то лежит рядом со мной.

Сердце подскочило к горлу и замерло, когда я повернула голову и щеки коснулись мягкие волосы.

— Зейн?

Он открыл один глаз.

— Какое странное место для сна, когда у тебя есть замечательная штука под названием кровать.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась я.

— Ты не спустилась на ужин. — Зейн поднял руку и убрал прядь моих волос за ухо. — Я пошел посмотреть, как ты. Тебя не было в твоей комнате, и когда я спросил Мориса, не видел ли он тебя, он указал в сторону леса.

Я потерла глаза, прогоняя остатки дремоты.

— Который час?

— Почти половина десятого. — Он помедлил несколько секунд, затем сказал: — Я волновался о тебе.

— Почему?

Зейн наклонил ко мне голову.

— Почему ты сегодня ушла с урока?

Мгновение я непонимающе смотрела на него, а потом вспомнила то странное выражение на его лице, когда он подал мне стакан с соком.

— Если ты подумал о том, что я чуть не высосала чью-то душу, то это не так.

Он нахмурился.

— Каждый раз, когда тебе хочется чего-то сладкого…

— Не продолжай. — Я перевела взгляд на небо. Из-за густых ветвей выглянули звезды. — Сегодня в школе ничего не случилось, клянусь.

Немного помолчав, Зейн признался:

— Это не единственная причина, по которой я волновался.

Я вздохнула.

— Я не собираюсь придушить Данику во сне.

— Надеюсь, что нет, — рассмеялся Зейн. — Отец придет в бешенство, если ты убьешь мою пару.

Нет, наверное, я ее все-таки придушу.

— Так что, теперь ты повязан по рукам и ногам? Обретешь пару и примешься строгать маленьких деток-горгулий? Это должно быть забавно.

Он снова рассмеялся, что меня разозлило.

— Что ты знаешь, Букашка Лейла, о том, как делают детей?

Садясь, я ударила его кулаком в живот, и его смех перешел в стон.

— Я не ребенок, засранец. Я знаю, что такое секс.

Зейн протянул руку и ущипнул меня за щеку.

— Ты как маленький…

Я еще раз ударила его. Поймав мою руку, он притянул меня к своей груди.

— Прекрати беситься, — лениво пробормотал он.

— Не буду, если ты не будешь таким засранцем. — Я прикусила нижнюю губу.

— Я знаю, что ты уже не ребенок.

Мое тело опалил жар, абсолютно неестественный для столь прохладного вечера.

— Что-то не верится. Ты обращаешься со мной, словно мне десять.

Я почувствовала, как напряглась рука Зейна.

— А как я должен с тобой обращаться?

Мне бы хотелось выдать что-нибудь сексуальное и кокетливое, но вместо этого я пробормотала:

— Не знаю.

Уголок его губ приподнялся в улыбке.

— Кстати, Даника мне не пара. Я пошутил.

Я постаралась принять безразличный вид.

— Твой отец хочет, чтобы вы стали парой.

Зейн, вздохнув, отвернулся.

— Давай не будем об этом. О чем мы там говорили? Ах да, я волновался о тебе, потому что здесь Илья.

Я окаменела, позабыв о Данике.

— Что?

Он закрыл глаза.

— Да, он прибыл со вчерашними визитерами. Я думал, что сегодня они уедут, но они останутся на некоторое время.

Илья Фаустин принадлежал к клану, который следил за активностью демонов на южном побережье. Он и его сын считали меня чуть ли не антихристом.

— Петр с ним?

— Да.

Я сникла. Хуже парня я не встречала.

— Почему они здесь?

— Его вместе с сыном и еще четырьмя Стражами перенаправили на северо-восток.

— Значит, он пробудет здесь до возвращения Деза?

Зейн встретил мой взгляд. Его лицо стало жестким.

— Петр и близко к тебе не подойдет. Обещаю.

Мой желудок завязался узлом. Высвободившись из объятия Зейна, я перекатилась на спину и судорожно вздохнула.

— Я думала, Эббот сказал им, что никто их здесь не ждет.

— Он и сказал. Отец не рад их присутствию, но не может прогнать их. — Зейн лег на бок, лицом ко мне. — Помнишь, когда-то мы воображали, что это смотровая площадка НАСА?

— Я помню, как пару раз из-за тебя висела на краю.

Зейн ткнул меня в бок локтем.

— Тебе это нравилось. Ты всегда завидовала, что я могу летать, а ты нет.

— А кто бы не позавидовал? — улыбнулась я.

Усмехнувшись, он бросил взгляд через плечо.

— Боже, мы так давно здесь не были.

— Да уж. — Вытянув ноги, я пошевелила пальцами в кроссовках. — Я скучаю по тем временам.

— Я тоже. — Зейн потянул за рукав моего свитера. — В субботу у нас все в силе?

Уже многие годы мы по субботам завтракали, выбирая каждый раз новое кафе. Ради этого Зейн бодрствовал после ночной охоты, не принимая свою истинную форму, позволяющую ему спать. Горгульи могут по-настоящему отдохнуть, только превращаясь в камень.

— Конечно.

— А, чуть не забыл. — Он сёл и достал из кармана джинсов изящный прямоугольный предмет. — Сегодня купил его тебе.

Восторженно взвизгнув, я выхватила мобильный из его рук.

— Он с сенсорным экраном! О боже, обещаю, я не сломаю и не потеряю его. Спасибо!

Зейн поднялся на ноги.

— Я зарядил его. Все, что тебе нужно сделать, — внести номера. — Он усмехнулся мне сверху вниз. — Я взял на себя смелость вбить первым контактом свой номер.

Я встала и обняла его.

— Спасибо. Ты неотразим.

Он рассмеялся, приобняв меня.

— Ах вот как. Значит, ты любишь меня за подарки.

— Нет! Совсем нет. Я… — Я умолкла до того, как произнесла слова, которые не смогла бы забрать обратно, и подняла взгляд. Половину лица Зейна скрывали тени, но я видела, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением. — Я хочу сказать, что ты всегда классный, и мобильный тут ни при чем.

Зейн убрал прядь волос мне за ухо, задержав пальцы на моей щеке. Нагнувшись, он прижался лбом к моему лбу. Я почувствовала, как он сделал глубокий вдох, положив руку на мою поясницу.

— Убедись, что дверь у тебя на балконе закрыта, — хрипло сказал он. — И не броди вокруг дома посреди ночи. Ладно?

— Ладно.

Он не сдвинулся с места. Кожу начало жечь, и это была не обычная реакция моего тела на него. Я заставила себя сделать вдох, сконцентрироваться на Зейне, но глаза закрылись сами собой. Я попыталась остановить то, что происходит, но воображение разыгралось и овладело мной. Я представила, как его душа согревает холодную пустоту внутри меня. Это было бы прекрасней поцелуя, прекрасней чего-либо. Я покачнулась и потянулась к нему, раздираемая двумя очень разными желаниями.

Зейн опустил руки и отступил.

— Ты в порядке?

Меня окатило обжигающим чувством стыда. Шагнув назад, я подняла руку, держа телефон между нами.

— Да, в порядке. Нам… нам нужно возвращаться.

Мгновение он изучающе смотрел на меня, затем кивнул, повернулся и нырнул обратно в домик. Я задержала дыхание, ожидая, когда он спустится на землю.

Я не могу так больше жить.

Но какой у меня есть выбор? Отдаться с головой своим демоническим порывам? Это не вариант.

— Лейла? — позвал Зейн.

— Иду. — Я подняла голову и только шагнула вперед, как что-то привлекло мое внимание. Нахмурившись, я взглянула на ветку дерева прямо над смотровой площадкой. Какая-то она была странная. Слишком широкая и блестящая.

Потом я увидела ее.

Ветку обвивала невероятно длинная и толстая змея. Ее ромбовидная голова повернулась вниз, и я увидела мерцание красных глаз.

Я отпрыгнула, охнув.

— Ты чего там? — спросил Зейн.

Я всего на секунду посмотрела вниз, но когда подняла взгляд вверх, змея уже исчезла.

Глава 5

К началу урока биологии мне уже хотелось прихлопнуть Стейси. Она без умолку болтала о Роте. Я и без ее упоминаний только и думала о том, появится ли он в школе. И всю ночь глаз не сомкнула из-за проклятой змеи на дереве. Неужели она все время там была, пока я спала, а потом разговаривала с Зейном? Жуть.

Еще хуже мне становилось при воспоминании о том, как Рот прижимался ко мне в туалете. Потому что, думая о нем, я думала об ощущениях, которые он во мне вызывал. В такой близости, как с ним, я не находилась даже с Зейном. Мне хотелось залезть к себе в голову, хирургическим путем удалить память, а потом вычистить мозг «Клороксом».[10]

— Только бы он пришел, — сказала Стейси, плюхаясь на свое место. — Не зря же я вырядилась так, что пришлось тайком смываться из дома.

— Да уж. — Я окинула взглядом ее мини-юбку и глубокое декольте. — Твою выставленную напоказ грудь сейчас только слепой не заметит.

Она кокетливо улыбнулась.

— Я хочу, чтобы теперь он думал всю ночь обо мне.

Я вытащила учебник и бросила его на стол.

— Нет, не хочешь.

— Ну, это мне решать. — Она поерзала, натягивая юбку пониже. — Как ты можешь не считать его сексуальным? У тебя что-то не так с головой.

— У меня с головой все в порядке. — Я посмотрела на нее, но взгляд ее голубых глаз приклеился к двери. Я вздохнула. — Стейси, послушай меня: он — плохой парень.

— М-м-м. Еще лучше.

— Я серьезно. Он… он опасен. Так что не тешь себя никакими извращенными мыслишками.

— Слишком поздно. — Она нахмурилась. — Он что-нибудь тебе сделал?

— Нет. Просто у меня такое чувство.

— Он вызывает во мне много разных чувств. — Стейси наклонилась вперед, положив локти на стол и опустив подбородок в ладони. — Очень много.

Я закатила глаза.

— А как же Сэм? Он влюблен в тебя. Почему бы тебе не выбрать его?

— Что? — Подруга сморщила нос. — Ничего он в меня не влюблен.

— Да говорю тебе: влюблен! — Я начала чертить на учебнике закорючки, стараясь не смотреть на дверь. — Он всегда пялится на тебя.

Стейси рассмеялась.

— Он даже глазом не моргнул, увидев мою юбку.

— Или ее отсутствие.

— Точно. Вот если бы у меня на ногах был бинарный код, тогда бы он меня заметил.

Прервав наш разговор, в класс вошла миссис Клео. На меня волной накатило чувство невероятного облегчения. Я даже не обратила внимания на то, что учительница одарила меня пристальным взглядом. Рот не пришел, радовалась я, рисуя гигантские смайлики на диаграмме. Может быть, им перекусила его дурацкая змея?

— Чувствую, день предстоит отстойный, — Стейси стукнула рукой по парте.

— Прости, — прощебетала я, вертя ручку между пальцев. — Хочешь схо…

Дверь распахнулась, как только миссис Клео настроила проектор. Рот вошел в класс с учебником биологии в руке и нахальной улыбочкой на лице.

Ручка выскользнула из моих пальцев и упала на голову девчонки, сидящей впереди через парту от меня. Она обернулась, вскинув руки к голове, и наградила меня убийственным взглядом.

Стейси подскочила на стуле, тихо взвизгнув.

Подмигнув миссис Клео, Рот прошествовал мимо нее. Покачав головой, та стала перебирать свои бумаги. Демон прогулочным шагом шел по центральному проходу, приковывая к себе взгляды всех без исключения. Девчонки и даже некоторые парни таращились на него, раскрыв рот.

— Привет, — промурлыкал он Стейси.

— Привет, — заскользила она локтями по столу, тая от его внимания.

Рот перевел взгляд золотистых глаз на меня.

— Доброе утро.

— Мой день только что засиял новыми красками, — прошептала Стейси, улыбаясь Роту.

Он снова сел за парту перед нами и положил учебник на стол.

— Рада за тебя, — резко ответила я, выкопав из сумки еще одну ручку.

Миссис Клео выключила свет.

— Я не стала проверять ваши контрольные, поскольку некоторые из вас будут выполнять их в пятницу. Оценки за нее и задания для получения дополнительных баллов ждите в понедельник.

Кто-то застонал, я же представила, как втыкаю острую ручку в затылок Рота. Что я там планировала прошлой ночью? Ни черта не запланировала, потому что заснула на смотровой площадке, обдумывая, что же мне с ним делать.

Примерно через десять минут скучной лекции миссис Клео о клеточном дыхании Стейси перестала восторженно подпрыгивать на месте. Я не отводила взгляда от Рота. Он даже не потрудился притвориться, что делает записи. Я хотя бы держала ручку в руке. Он сидел, накренив стул так, что его спинка упиралась в нашу парту, и для сохранения равновесия положив локти на мой учебник. Он снова пах чем-то сладковатым, как красное вино или темный шоколад.

Может, спихнуть с моих книг его локти? Но тогда мне придется прикоснуться к нему. Еще можно ткнуть его ручкой — сильно. Его рукава были закатаны, обнажая очень привлекательные руки с гладкой кожей и красиво очерченными бицепсами. Вокруг одного предплечья свернулась Бэмби.

Я наклонилась вперед, очарованная деталями татуировки. Каждая чешуйка на змеиной коже была растушевана и смотрелась трехмерной. Серый низ живота змеи казался мягким, но я сомневалась, что кожа Рота мягка на ощупь. Она выглядела такой же твердой, как кожа Стражей. Татуировка была как живая.

Потому что она живая, идиотка.

В этот момент хвост змеи дрогнул и скользнул по локтю Рота. Ахнув, я дернулась назад. Стейси удивленно взглянула на меня.

Рот повернул ко мне голову.

— Что ты там делаешь?

Я сузила глаза.

— Меня разглядываешь?

— Нет! — прошипела я сквозь зубы.

Опустив стул, Рот скользнул взглядом по миссис Клео, затем развернулся ко мне.

— А я думаю, что разглядываешь.

Стейси, усмехаясь, наклонилась вперед.

— Разглядывает, разглядывает.

— Ничего подобного, — прожгла я ее взглядом.

Рот обратил свое внимание на Стейси.

— И что же ее так заинтересовало?

— Не знаю, — прошептала подруга в ответ. — Я увлеклась рассматриванием твоего лица.

На его губах появилась довольная улыбка.

— Тебя ведь зовут Стейси?

— Совершенно верно, — прильнула она ко мне.

Закатив глаза, я оттолкнула ее в сторону.

— Развернись, — велела я Роту.

Наши взгляды встретились.

— Отвернусь, когда скажешь, что ты так увлеченно разглядывала.

— Не тебя. — Я взглянула вперед. Миссис Клео листала свои записи. — Развернись, пока не доставил нам неприятности.

Рот наклонил голову.

— О, я могу доставить вам только «приятности». И они бы вам очень понравились.

Стейси вздохнула… или простонала.

— Не сомневаюсь.

Я сжала ручку.

— Нет. Нам бы они. Не. Понравились.

— Говори за себя, сестренка. — Стейси прикусила зубами кончик своей ручки.

Рот послал ей очаровательную улыбку.

— Мне нравится твоя подруга.

Ручка треснула у меня в руке.

— Ну а мне не нравишься ты.

Тихо рассмеявшись, Рот наконец отвернулся. Остаток урока прошел в том же духе. Время от времени Рот оглядывался на нас и усмехался или шептал что-то до крайней степени раздражающее. Когда миссис Клео включила свет, я была готова закричать.

Стейси лишь моргнула. У нее был такой вид, будто она только что вышла из глубокого транса. Я накарябала на ее записях: «шлюшка». Расхохотавшись, она изобразила на моих: «невинная Снегурочка».

К звонку я уже собрала вещи, чтобы по-быстрому слинять из класса. Мне нужен был воздух, которым, желательно, не дышал Рот. Удивительно, но к тому моменту, как я поднялась со стула, он уже вышел за дверь, да так быстро, словно спешил по каким-то делам. Может, его позвал Ад? Я могла только надеяться на это.

— Что с тобой такое? — спросила меня Стейси.

Я прошла мимо нее, вытаскивая из-под лямки рюкзака пряди длинных волос.

— Со мной-то ничего, это же не у меня течка.

— Фу. Ну и противная ты, — поморщилась она.

— Это ты противная, — бросила я через плечо.

Стейси догнала меня.

— Слушай, скажи честно, чем он тебе так не нравится? Я не понимаю. Он просил тебя нарожать ему детей?

— Что? — скривилась я. — Я уже говорила тебе: он плохой парень.

— Такие как раз в моем вкусе, — ответила Стейси, когда мы друг за другом вышли из класса.

Коридор переполняли розовые и голубые души, и я крепче вцепилась в свой рюкзак. Свисающий сверху баннер частично закрывал эту разноцветную радугу.

— С каких это пор ты предпочитаешь плохих парней? Всех твоих бывших дружков можно назвать святыми.

— Со вчерашнего дня, — усмехнулась она.

— Ты неподражаема… — Морща нос, я остановилась перед рядом шкафчиков. — Ты это чувствуешь?

Стейси вдохнула носом воздух и тут же простонала.

— Боже, несет канализацией. Наверное, чертовы толчки забились.

Другие ученики тоже начали прислушиваться к запашку тухлых яиц и испорченного мяса. Послышались шутки, кто-то захихикал. Мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Запах был слишком отвратительный. Как я с моим обонянием учуяла его только сейчас? Во всем Рот виноват.

— Думаешь, они отменят занятия из-за такой вонищи? — Стейси начала натягивать на лицо блузку как щит, но тут же осознала, что для этого ей не хватит ткани. Она зажала нос и рот ладонью и приглушенно добавила: — Это может быть небезопасно.

Стоящий у двери класса учитель, махал перед лицом рукой, пытаясь отогнать неприятный запах. Отвернувшись от него, я последовала за Стейси. Глаза жгло. На лестнице пахло еще хуже.

— Увидимся на обеде? — взглянула на меня Стейси.

— Да, — ответила я, пропуская вперед нескольких высоких и здоровых старшеклассников. Рядом с ними я выглядела какой-то малолеткой.

Свободной рукой Стейси снова попыталась натянуть юбку пониже.

— Надеюсь, к тому времени они разберутся с этим амбре. Если нет, я буду голодать в знак протеста.

Не дожидаясь моего ответа, она побежала вверх по лестнице. Я же направилась на первый этаж, стараясь подавить рвотные позывы.

— Чем так воняет? — спросила изящная девушка с короткими светлыми волосами и лиловой душой.

— Не знаю, — рассеянно пробормотала я. — Нашим обедом?

Она рассмеялась.

— Меня бы это не удивило. — Девчонка взглянула на меня, прищурившись. — Эй, а это не ты живешь со Стражами?

Я вздохнула. Ну почему эта толпа на ступеньках не может двигаться быстрее?

— Я.

Ее карие глаза расширились.

— Ева Хашер сказала, что ты и тот пожилой мужик, который всегда забирает тебя из школы, — их человеческие слуги.

У меня отпала челюсть.

— Что?

Она энергично закивала.

— Так мне сказала Ева на уроке истории.

— Мы с Морисом не слуги, — воскликнула я. — Меня удочерили. А Морис — член семьи.

— Как скажешь, — пожала плечами она, проталкиваясь в толпе дальше.

Слуга? Размечталась. В поле моего зрения попала темно-розовая душа со всполохами красного — Гарет Ричмонд. Парень, который, возможно, пялился на мою задницу.

— Тут так воняет. — Он прикрыл рот тетрадью. — Знаешь, в спортзале будет пахнуть еще хуже. Как думаешь, Лейла, они отменят уроки?

Надо же, а он и правда знает мое имя.

Гарет опустил тетрадь и растянул губы в мегаваттной улыбке. Наверное, с ее помощью он закадрил немало девчонок.

— Они же не заставят нас бегать и дышать этим дерьмом? Кстати, ты отлично бегаешь. Почему никогда не выходишь на дорожку?

— Ты… видел, как я бегаю? — Мне захотелось ударить себя по лбу. Мои слова прозвучали обвиняюще, как будто он какой-то противный сталкер. — Я не хотела сказать, что ты следил за мной. То есть, ты и не следил, конечно. В общем, просто я не знала, что ты в курсе, что я неплохо бегаю.

Гарет, смеясь, глянул на ступеньки перед собой.

Боже, лучше бы я молчала.

— Да, я видел, как ты бегаешь. — Он поймал дверь до того, как она ударила нас, и придержал ее открытой. — И на то, как ты ходишь, я тоже обратил внимание.

Я не знала, дразнит он меня или флиртует со мной. Или просто думает, что я идиотка. Если честно, мне было все равно. Мне вспомнилось, как Стейси предложила, чтобы я назло Еве завязала с Гаретом отношения. Какие только дурацкие мысли не приходят в голову.

— Что делаешь после школы? — спросил Гарет, подстраиваясь под мой шаг.

Ставлю метки на демонов.

— Выполняю кое-какие поручения.

— А. — Он постучал тетрадью по бедру. — После уроков у меня тренировка по футболу. Никогда не видел тебя на игре.

Я бросила взгляд на пустой шкафчик для призов возле дверей, ведущих в спортивный зал.

— Не люблю футбол.

— Жаль. После игры я всегда устраиваю вечеринки. Ты бы знала это, если бы…

Между нами материализовался кто-то высокий, во всем черном.

— Если бы ей было интересно, она бы знала, но сомневаюсь, что ей это интересно.

Я быстро отошла назад, испуганная внезапным появлением Рота.

У Гарета демон вызвал точно такую же реакцию. Он был высоким здоровяком, но Рот излучал просто убийственную ауру. Человеческий парень благоразумно промолчал. Не произнеся больше ни слова, он медленно обошел нас и поспешил к спортзалу. Двери, раскачиваясь, закрылись за его спиной. Я потрясенно стояла столбом, и в чувство меня привел прозвеневший звонок.

— Я что-то не то сказал? — делано удивился Рот. — Просто указал на очевидное.

Я медленно подняла на него глаза.

— Что? — он проказливо улыбнулся. — Я же ничего не испортил? Ты не похожа на девчонок, которые смотрят футбол, тусуются с крутыми парнями и лишаются невинности с одним из них на заднем сиденье «бимера».[11]

— Лишаются невинности?

— Ну да. Теряют ту раздражающую вещь, которая называется «девственность».

Я мгновенно вспыхнула от стыда. Резко развернулась и направилась к дверям в спортзал. Разумеется, я знала, что значит «лишиться невинности», просто не могла поверить, что он использовал такие слова в двадцать первом веке. И что я вообще говорю с ним о девственности.

Рот схватил меня за руку.

— Эй. Это был комплимент. Поверь мне. Он все равно на всех парах спешит в ад. Как и его отец.

— Рада это слышать, — сумела спокойно ответить я. — Но не мог бы ты отпустить мою руку? Я должна идти на урок.

— У меня есть идея получше. — Рот наклонился ко мне, и на его золотистые глаза упала темная челка. — Мы с тобой немного повеселимся.

Я так сильно стиснула зубы, что десна заныли.

— Не в этой жизни, приятель.

— Что, по-твоему, я тебе предлагаю? — обиженно спросил он. — В отличие от Гарета я не собирался напоить тебя и облапать на заднем сиденье «бимера». Хотя, может, он планировал сделать это на заднем сиденье «Киа» — что гораздо хуже.

Я моргнула.

— Что?

Пожав плечами, Рот отпустил мою руку.

— Одна девушка по имени Ева убедила его, что ты позволишь пообжиматься с тобой после одной бутылки пива.

— ЧТО?! — Мой голос чуть не сорвался на визг.

— Лично я этому не верю, — беззаботно продолжил он. — К тому же у меня «Порше». В нем не так много места для ног, как в «бимере», но он намного круче.

«Порше» — это действительно классно, но не в этом дело.

— Эта сука сказала ему, что я даю себя полапать после одной бутылки пива?

— Мяууу. — Рот по-кошачьи поскреб пальцами в воздухе. И что все это значило? — В любом случае, это не то веселье, которое имел в виду я.

Но меня словно переклинило на его словах.

— Другой девчонке Ева сказала, что я долбаная служанка. Получается, я служанка, которая позволяет себя лапать. К тому же неразборчивая и непривередливая. Я убью…

Рот щелкнул пальцами у моего лица.

— Соберись. Забудь о Еве и мальчике-на-минуту. У нас есть срочное дело.

— Не щелкай передо мной пальцами! — рявкнула я. — Я не собака.

— Не собака, — улыбнулся он. — Ты полудемон, живущий с кучкой каменных уродов, убивающих других демонов.

— Это ты — урод, а я опаздываю на урок. — Но, отвернувшись от него, я вспомнила о том, что увидела вчера в домике на дереве. — И держи свою дурацкую змею на поводке.

— Бэмби приходит и уходит, когда ей захочется. И если ей нравится торчать у твоего шалаша, я тут бессилен.

Мои руки сжались в кулаки.

— Не приближайся к моему дому. Стражи убьют тебя.

Рот расхохотался, откинув голову назад. У него был приятный смех, глубокий и хриплый, что еще больше раздражало.

— О, убийство произойдет, но не я буду тем, кто умрет.

Я сглотнула.

— Ты угрожаешь моей семье?

— Нет. — Он взял мою руку, распрямил сжатые в кулак пальцы и сплел их со своими. — Скажи, ты разве не чувствуешь, что вся школа чем-то провоняла?

Я некоторое время молчала, сердито сверля его взглядом.

— Чувствую. И что? Это канализация или…

Он смотрел на меня так, словно я законченная идиотка, что подтверждало мои первоначальные подозрения относительно этой вони.

— Не может быть… — ужаснулась я.

— Еще как может. В школе зомби. — Он изогнул бровь. — Звучит как начало плохого ужастика.

Я проигнорировала его последние слова.

— Это не может быть зомби. Как он мог пробраться сюда незамеченным?

Рот пожал плечами:

— Кто знает? В наши дни все возможно. Демоническое чутье подсказывает мне, что он в одной из бойлерных внизу. А поскольку твои дружки Стражи, скорее всего, еще спят, я и решил, что нам стоит заняться им, пока он не вылез оттуда и не принялся пожирать учеников.

Он устремился вперед, потянув меня за собой, и я уперлась пятками в пол, тормозя.

— Я ничем с тобой заниматься не собираюсь.

— Но в школе зомби, — медленно, как слабоумной, повторил Рот. — И, наверняка, голодный.

— Я это поняла. Но ты и я — вместе — ничем заниматься не будем.

Его улыбка увяла.

— Тебе совсем не интересно, почему в твоей школе зомби, и абсолютно наплевать на то, что подумают люди, увидев нечто из «Ночи живых мертвецов»?[12]

— Это не моя проблема, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Не твоя. — Согласился Рот, склонив голову набок. Его глаза сузились. — Но когда он выберется наверх и начнет капать на всех кровью, поедать тела, разрывая их на части, это станет проблемой главы клана Стражей. Ты же знаешь, что Стражи должны скрывать подобное от людских глаз. Альфы будут недовольны.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, и тут же закрыла его. Он прав, черт его побери. У Эббота будут крупные неприятности, если это существо натворит дел здесь, наверху. И все-таки я упрямилась.

— Откуда мне знать, что ты не бросишь меня ему в пасть?

Рот снова выгнул бровь.

— Я ведь не оставил тебя Ищейке?

— Это не говорит о том, что ты не оставишь меня зомби.

Вздохнув, он закатил глаза.

— Тогда тебе придется просто довериться мне.

Я громко рассмеялась.

— Довериться тебе? Демону? Ты под крэком, что ли?

Рот дернул головой. В его слегка расширившихся глазах светилось… что? Раздражение или веселье?

— Крэк — это крах.[13]

Я плотно сжала губы, сдерживая улыбку, — я не хотела, чтобы он понял меня неправильно.

— Не могу поверить, что ты только что это сказал.

— Но это правда. Никаких наркотиков на работе. Это правило действует даже в Аду.

— В чем заключается твоя работа? — спросила я.

— В том, чтобы лишить тебя невинности на заднем сиденье самой дорогой из существующих машин.

Я попыталась выдернуть руку, но он ее удержал.

— Отпусти.

— Да шучу я, недотрога, — хрипло рассмеялся он.

Я залилась краской, потому что и правда чувствовала себя недотрогой. Неудивительно, ведь я даже никогда не целовалась с парнем.

— Отпусти мою руку.

Рот тяжко вздохнул.

— Ладно. Из… Изв… — Он снова вздохнул и попробовал еще раз: — Изви…

Я выжидающе уставилась на него.

— Ты хочешь извиниться?

Он выглядел раздосадованным, губы его были плотно сжаты.

— Изв… вин…

— Господи! Ты что, не можешь выговорить «извини»?

— Не могу. — Он серьезно посмотрел на меня. — Это слово не входит в демонический лексикон.

— Скажешь тоже, — я закатила глаза. — Не трудись извиняться, если не хочешь сделать это искренне.

Рот пару секунд обдумывал мои слова и наконец выдал:

— Договорились.

Открылась дверь в спортзал, и в коридор вышел завуч Маккензи. Коричневый пиджак не сходился на его огромном животе. Заметив нас, он нахмурился и выпятил двойной подбородок.

— Что вы делаете в коридоре, мисс Шоу? Разве вы не должны быть в спортивном зале? — спросил он, оттопыривая пальцами впивающийся в его телеса ремень. — То, что вы спутались с теми существами, не наделяет вас особыми привилегиями.

«Спуталась с теми существами»? Они не существа. Они — Стражи, и они охраняют жизнь таких неблагодарных задниц, как ты. Меня захлестнули гнев и печаль, и я непроизвольно сжала пальцы Рота.

Эти люди ничего не знают.

Рот взглянул на меня, потом на завуча. Опустив голову, он улыбнулся с притворной скромностью. Я поняла, что он собрался вытворить что-то нехорошее, прямо здесь и сейчас…

Что-то по-демонски нехорошее.

И все, что я могла сделать, — морально подготовиться к этому.

Глава 6

— А ты, — продолжил завуч Маккензи, вразвалочку подходя к нам и окидывая Рота сверху донизу неприязненным взглядом. — На каком бы уроке тебе ни полагалось быть, отправляйся туда. Немедленно.

Рот отпустил мою ладонь и сложил руки на груди. Он поднял глаза, и я увидела, что его зрачки излучают странный свет.

— Завуч Маккензи? Уилли Маккензи, который родился и вырос в Винчестере, штат Вирджиния? Окончил Университет Содружества и женился на милой девчушке с юга?

Завуч оторопел.

— Я не понимаю… — начал он.

— Тот самый Уилли Маккензи, который не спал со своей милой девчушкой с тех пор, как изобрели DVD, и который хранит дома внушительный запас порнухи? И не просто какой-то там порнухи. — Рот сделал шаг вперед, понизив голос до шепота: — Ты знаешь, о чем я говорю.

Мне стало нехорошо. Статус души Маккензи всегда казался мне сомнительным. Пусть цвет его ауры и не выдавал такую же извращенность натуры, как у мужчины, встреченного мной в переулке, но завуч никогда не вызывал у меня доверия.

На лице Маккензи проступили ярко-красные пятна, на щеках заходили желваки.

— Д…да как ты смеешь! Кто ты? Ты…

Рот поднял палец — средний палец, — затыкая его на полуслове.

— Знаешь, я ведь могу заставить тебя пойти домой и покончить с твоей жалкой жизнью. Или, что проще: заставить прямо сейчас выйти на улицу и броситься под мусоровоз. Он для того и есть, чтобы собирать разный мусор. В конце концов, ты уже довольно давно на примете у Ада.

В эту минуту меня терзал нравственный конфликт. Я не знала, что делать: позволить демону подтолкнуть педофила к самоубийству или остановить его, потому что, извращенец тот или нет, Рот лишал его свободы воли.

Вот черт. Какое трудное решение.

— Я не сделаю ни того, ни другого, — продолжил Рот, удивляя меня, — но превращу твою жизнь в кошмар. Один бесконечный кошмар.

Мое облегчение было преждевременным.

— Я лишу тебя того, что ты больше всего любишь в этом мире — еды. — Рот очаровательно улыбнулся. Сейчас он больше походил на ангела, чем на демона: умопомрачительная красота, которой нельзя доверять. — Каждый увиденный тобой пончик будет выглядеть так, словно щедро посыпан опарышами. В каждом куске пиццы ты будешь видеть лицо своего умершего отца. Гамбургеры? Забудь о них. На вкус они как гнилое мясо. Молочные коктейли? Кислятина. О! А те порции шоколадного торта с глазурью, что ты прячешь от жены… кишат тараканами.

Тонкая струйка слюны потекла из раззявленного рта Маккензи по подбородку.

— А теперь уходи, пока я не передумал. — Рот махнул рукой, отпуская мужчину.

Маккензи неуклюже повернулся и пошел обратно в свой кабинет. На его брючине расплывалось странное мокрое пятно.

— Он хоть что-нибудь из этого будет помнить? — Я опасливо шагнула в сторону от Рота, прижимая к себе рюкзак. Господи, возможности у этого демона просто астрономические. Не знаю даже: я больше напугана или впечатлена.

— Только то, что еда теперь худший из его кошмаров. Как думаешь, подходящее наказание для него?

Я подняла бровь.

— Откуда ты все о нем знаешь?

Рот пожал плечами, свет в его глазах бледнел.

— Мы настроены на любое зло.

— Объяснение так себе.

— А я и не собирался тебе ничего объяснять. — Он снова взял меня за руку. — Теперь давай вернемся к делам. Нам надо разобраться с зомби.

Я прикусила губу, раздумывая. На урок я уже опоздала — это раз. В школе находится зомби, с которым лучше бы разобраться ради Эббота, — это два. И тем не менее Рот — демон, причем преследующий меня демон.

Рот рядом со мной вздохнул.

— Послушай. Ты ведь понимаешь, что я не могу заставить тебя делать что-то, чего ты делать не хочешь?

— Что ты имеешь в виду?

Он недоверчиво уставился на меня.

— Ты знаешь хоть что-нибудь о том, кем являешься? — Рот пристально смотрел на меня, пытаясь найти в моем лице ответ на свой вопрос. — Ты не восприимчива к убеждению демонов. Я не могу тебя заставить делать что-то, чего ты не хочешь, как не могу заставить демона или Стража.

— Ого. — Откуда мне было это знать? Увы, у нас нет руководства по эксплуатации демонов. — Так почему ты хочешь, чтобы я разобралась с зомби? Тебе же должна импонировать мысль о разгуливающем по школе мертвяке.

— Мне скучно, — пожал плечами Рот.

Выйдя из себя, я попыталась высвободить свою руку.

— Ты можешь хоть когда-нибудь дать прямой ответ?

В его глазах вспыхнули яркие искорки.

— Ладно. Ты хочешь правду? Я здесь из-за тебя. Да, ты правильно расслышала. И не спрашивай меня почему, потому что у нас нет сейчас времени на объяснения, и ты мне все равно не поверишь. Ты только полустраж и, если тебя укусит зомби, заразишься. Может, и не станешь совсем безумной, как люди, но сдвинешься достаточно, чтобы усложнить мне работу.

Мое сердцебиение увеличилось раза в четыре.

— Почему ты здесь из-за меня?

— Ради всех нечистых сил, ну почему с тобой так тяжело?! Я извинился за то, что назвал тебя недотрогой. Я даже извинюсь за вчерашний день. За то, что напугал тебя и выбросил твой телефон в туалет. Понимаешь, я вырос в Аду. Можно сказать, я социально неуклюж.

«Неуклюжесть» не то определение, которое приходило на ум при виде него. Рот обладал текучей грацией, потусторонней и хищной.

— Все это очень странно даже для меня, — призналась я.

— Но ведь лучше заняться зомби, чем физкультурой?

Много чем можно заняться, что будет лучше физкультуры.

— Я хочу знать: почему ты здесь из-за меня?

— Я же сказал, ты мне не поверишь.

Я упрямо ждала ответа на свой вопрос. Тогда он буркнул себе под нос что-то непонятное. Я даже не уверена, что он сказал это по-английски, но прозвучало сказанное как ругательство.

— Я здесь не для того, чтобы навредить тебе, ясно? Я — последний, кого тебе нужно бояться.

Я ошеломленно смотрела на него, пораженная пришедшей в голову мыслью: по какой-то причине — не знаю, по какой — я ему верю. Возможно, потому, что если бы он хотел навредить мне, то мог сделать это прямо сейчас. Или, может, потому, что я самая настоящая идиотка, которой жить надоело. Да и идти в спортзал совершенно не хотелось.

Я вздохнула, сдаваясь.

— Ладно. Но когда мы покончим с зомби, ты расскажешь мне, что тебя сюда привело.

Рот кивнул.

Мой взгляд упал на наши переплетенные пальцы. Вверх по руке прошла теплая волна, и это чувство меня не порадовало.

— И незачем держать меня за руку.

— Но что, если мне будет страшно?

— Шутишь?

Он помедлил, а потом нехотя выпустил мою руку.

— Ну ладно, — пожал он плечами, потирая подбородок. — Как пожелаешь. Но если сама захочешь взять меня за руку, я тебе не дам.

— Не думаю, что сильно расстроюсь.

Рот сунул руки в карманы черных джинсов и качнулся на пятках назад.

— Теперь довольна? Мы можем идти?

— Можем, — сказала я. — Идем.

Он широко улыбнулся, сверкнув двумя очаровательными ямочками, которые я прежде не видела. Рот выглядел почти нормальным, когда так улыбался, но красота совершенного лица все равно казалось нереальной.

Я отвела от него взгляд, пройдя вперед.

— Где он там, говоришь?

— В бойлерной, в подвале. И внизу будет вонять намного сильнее.

И как я позабыла о запахе?

— Так вы, парни, приглядываете за другими демонами и тому подобным?

— Да, — кивнул Рот, плечом открыв двойные двери.

Я поймала дверь прежде, чем она захлопнулась, и тихо прикрыла за собой.

— И позволяете им заражать людей, хотя это против правил?

Спускаясь по ступенькам. Рот оглянулся. Он напевал себе под нос какую-то очень знакомую песенку.

— Да.

Я последовала за ним, вцепившись в поручень вспотевшими пальцами. Меня вдруг замутило.

— Альфы запрещают подобные вещи. Вам позволено только…

— Знаю. Нам позволено только подталкивать людей, но ни в коем случае не управлять ими, не заражать и не убивать их и бла, бла, бла. Свобода воли — чушь собачья. — Рот рассмеялся и спрыгнул со ступеньки. — Мы — демоны. Мы следуем правилам только тогда, когда сами того хотим.

— Свобода воли — не чушь, Рот.

Он остановился прямо передо мной и посмотрел мне в глаза.

— Повтори.

Я нахмурилась.

— Повторить что?

— Мое имя.

— Рот?..

На его щеках снова заиграли ямочки.

— Ты в первый раз назвала меня по имени. Мне понравилось, как оно прозвучало. Но вернемся к нашему разговору. Свобода воли — брехня. На самом деле, ей никто не обладает.

Я не могла отвести взгляда от его глаз.

— Это неправда. Мы все ей обладаем.

Рот поднялся на ступеньку, возвысившись надо мной. Я хотела отступить, но заставила себя стоять на месте.

— Ты ничего не знаешь, — произнес он, и его глаза заискрились, как драгоценные камни в лучах солнца. — Ни у кого из нас нет свободы воли. Особенно у Стражей и демонов. Мы все должны подчиняться приказам. Но в конечном итоге мы всегда делаем то, что нам говорят. Идея свободы воли — это шутка.

Он действительно в это верит? Мне стало жаль его.

— Я каждый день делаю выбор — мой выбор. Если у тебя нет свободы воли, то зачем вообще жить? С какой целью?

— Какая же у демона может быть цель? Хм-м… — Он постучал по подбородку кончиком пальца. — Может, принудить политика запятнать свою репутацию? Или разыграть сегодня из себя благодетеля и снять с дерева котенка? Подожди, я же — демон! Лучше я…

— Не ехидничай.

— Я просто приводил пример, показывая тебе, кто мы, кем являемся и кем были рождены. Наши пути лежат прямо перед нами. Их направление ничто не изменит. Никакой свободы воли.

— Это твое мнение.

Еще несколько секунд он смотрел мне в глаза, затем улыбнулся.

— Идем. — Он развернулся и быстро спустился еще на один лестничный пролет.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы заставить непослушные ноги двигаться.

— Я не такая, как ты.

Рот снова рассмеялся своим хрипловатым, грудным смехом.

У меня в голове мелькнул короткий, заманчивый образ того, как я сталкиваю его с лестницы. Он снова напевал, а я была слишком раздражена, чтобы спросить его, что это за песня.

Школа была старой, высотой в несколько этажей, но несколько лет назад ее перестроили. Однако лестничные клетки выдавали ее истинный возраст. Старые кирпичные стены осыпались, и ступеньки покрывала красно-белая пыль.

* * *

Мы остановились перед ржавой серой дверью с табличкой: «Только для сотрудников». Тут стояла такая вонь, что я теперь, наверное, не захочу есть до завтрашнего дня. Рот взглянул на меня. Смрадный запах, видимо, его совсем не беспокоил.

— Так… вы действительно можете сказать, взглянув на человека, отправится ли он в Ад? — спросила я. Если он откроет дверь, меня может стошнить.

— Почти всегда, — ответил Рот. — Как говорится, это в крови. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Ты говоришь избитыми фразами. — Я сморщила нос от усилившегося мерзкого запаха.

— Большинство из них верны. — Рот покрутил дверную ручку. — Заперто.

— Черт. — Я вытащила цепочку и нервно повертела в пальцах висящее на ней кольцо. — Придется нам… — Я умолкла, услышав лязганье замка, и пораженно взглянула на руку Рота, поворачивающую ручку двери. — Ух ты!

— Говорил же, что у меня много талантов, — заметил Рот, бросив взгляд на мое кольцо. — Интересное у тебя украшение.

Я поспешно спрятала цепочку и провела ладонями по джинсам.

— Какое есть.

Он снова повернулся к двери и медленно ее распахнул.

— О да! Он совершенно точно здесь.

Нас встретил мигающий свет и адское зловоние. Смесь запаха разложения и серы вызвали у меня рвотный рефлекс, и я зажала рот и нос руками. Я бы предпочла принять душ в заплесневелой школьной душевой кабинке, чем войти в эту дверь.

Рот зашел в бойлерную первым и придержал ногой дверь.

— Не трусь.

В этот раз я дала двери шумно захлопнуться: мне была противна даже мысль о том, чтобы до чего-нибудь тут дотронуться.

— Как, по-твоему, он пробрался внутрь?

— Не знаю.

— Что, по-твоему, он тут делает?

— Не знаю.

— Ты очень помог, — пробормотала я.

Широкие металлические шкафы, заваленные бог знает чем, теснились в коридоре, по которому мы шли, от жары на лбу выступили капли пота. Лампы над головой покачивались в неподвижном воздухе, отбрасывая тени на пустые верстаки и рассыпанные на полу инструменты. Мы протиснулись мимо груды выцветших школьных досок, больше белых, чем зеленых.

— Думаю, идея спуститься сюда была неудачной, — прошептала я, борясь с желанием повиснуть от страха на Роте.

— И что ты предлагаешь? — Рот толкнул еще одну дверь, ведущую в темную комнату с гудящим оборудованием. Она ударилась о кучу картонных коробок.

Из темноты, взмахнув костлявыми конечностями во влажном, затхлом воздухе, вывалился скелет. Его глазницы были пусты, челюсть отвисла в беззвучном крике. Взвизгнув, я отпрыгнула назад.

— Он ненастоящий. — Рот поднял и осмотрел скелет. — Вы такие изучаете на биологии. — Он помахал мне белой костяной рукой. — Подделка…

Мое сердце не соглашалось с ним, но я видела металлические болты, соединяющие кости рук.

— Господи ты боже мой…

Рот с усмешкой швырнул скелет в сторону. Я вздрогнула, когда тот отскочил от чего-то, гремя костями.

И тут раздалось рычание.

Я в ужасе застыла.

Рот включил верхний свет.

— Упс, — пробормотал он.

Мертвяк стоял перед бойлером, держа в кулаке фальшивую кость руки скелета, который упал к его ногам. Рваная кожа на его лице от дуновения ветерка шевелилась, словно в ней копошились черви. Кое-где не было плоти. Часть одной щеки колыхалась над бордовыми губами, а то, что осталось на костях, сильно сморщилось и походило на вяленую говядину. На зомби был костюм, видавший лучшие дни — дни, когда носивший его не сочился кровью и гноем.

Единственное окно в комнате, позади бойлера, было разбито. Это объясняло, как зомби пробрался в школу. Но что он здесь делает?

Рот тихо присвистнул.

Глаза зомби остановились на Роте и двинулись дальше. По крайней мере, один из них. Он выпал из глазницы, пролетел по воздуху и плюхнулся в мусор на полу.

— О нет! Я на это не подписывалась! — Я прижала руки ко рту, останавливая рвотные позывы. — Я и близко не подойду к этой хрени.

Рот как зачарованный шагнул вперед, рассматривая выпавший глаз.

— Довольно отвратное зрелище.

Стоя в дверях, я чувствовала себя беззащитной. Я медленно пошла к Роту, не спуская глаз с зомби. Первый раз вижу мертвяка в таком плохом состоянии. Бог знает, сколько людей он уже сожрал к этому моменту. Но почему тогда об этом не уведомили Стражей? Он не мог остаться незамеченным.

Мое движение привлекло внимание зомби, и он уставился на меня оставшимся глазом.

— Ты, — пробулькал он.

Я замерла. Они могут говорить? Кажется, Джордж Ромеро упустил это из виду.

— Я?

— Эй, не смотри на нее. Смотри на меня, — приказал Рот властным голосом.

— Тебе… надо… — пытался что-то сказать зомби.

— Э… чего он пялится на меня?

Я так вцепилась в лямку рюкзака, что заболели костяшки пальцев.

— Может, считает тебя привлекательной, — съязвил Рот. Перед ним пробежала крыса, и он сделал шаг назад.

Я наградила его полным ненависти взглядом. Зомби наклонился, выставив вперед левую ногу. Я отступила и наткнулась на какие-то коробки.

— Рот?..

Медленным, целенаправленным движением зомби метнул руку скелета в голову Роту. Послышался треск костей мертвяка. Из дыр на его пиджаке вытек гной.

Рот поймал руку в воздухе, на его лице было написано изумление.

— Ты только что бросил это мне в голову? Мне в голову? Ты спятил?

Зомби, гремя костями, заковылял ко мне. Из его горла вырывались бессвязные звуки-слова.

— Рот! — завизжала я, уклоняясь от вонючей руки. — Это была ужасная идея!

— Сколько можно это повторять?

Я протянула руку за спину, схватила коробку и швырнула ее в зомби. Та ударила его сбоку по голове. Его ухо, отвалившись, упало на плечо.

— Да! Сделай же что-нибудь!

Рот крался к нему сзади, размахивая конечностью скелета, как бейсбольной битой.

— Я пытаюсь.

— Что ты делаешь? — Я метнулась в сторону, когда зомби протянул ко мне руку. — У тебя что, нет никаких сверхъестественных темных сил?

— Ни одной, которую бы я мог использовать здесь и не обрушить на нас всю школу.

Бред какой-то.

— Придумай же что-нибудь!

— Что, например? — фыркнул Рот.

— Ну не знаю. Скорми его Бэмби.

— Что? — Рот ошарашенно опустил руку. — Бэмби заработает несварение желудка, если съест такую тухлятину.

— Рот! Богом клянусь, я… — Я поскользнулась на чем-то гадком и склизком и с громким криком упала, ударившись о грязный, мокрый бетон. Распластавшись на полу, я подняла липкие руки.

— Меня сейчас вырвет. Правда.

— Прочь с дороги! — выкрикнул Рот.

Вскинув голову, я увидела, как он взмахнул импровизированным оружием. Отпрянув, я пригнулась. Рука скелета ударила зомби по голове, а потом прошла сквозь нее. Сгустки крови и частицы плоти, пролетев по воздуху, шмякнулись на пол… и на мои джинсы.

Кожа, мышцы, кости мертвяка стекли на пол, превратившись в мерзкое месиво.

— Достал меня. — Рот отбросил руку скелета с каменным от злости лицом. Затем развернулся ко мне, и в его янтарных глазах зажглись веселые огоньки. — О, ну и видок у тебя.

Я уставилась на склизкую субстанцию, покрывавшую мои джинсы и руки, затем перевела злой взгляд на Рота.

— Я тебя ненавижу.

— Ненависть — сильное слово. — Он нагнулся ко мне. — Позволь тебе помочь.

Я пнула его по голени.

— Не прикасайся ко мне.

Он заковылял обратно, ругаясь и отряхивая штанину.

— Из-за тебя теперь на моих новых джинсах мозги. Спасибо.

Тихо чертыхаясь себе под нос, я поднялась на ноги и подхватила рюкзак. К счастью, на нем не было никакой гадости. На себя я даже смотреть не хотела.

— Вот уж повеселились.

— Эй! Не расстраивайся. Мы же решили проблему с зомби.

— Посмотри на меня, — показала я на свою одежду. Сейчас мне было не до того, чтобы приставать к нему с расспросами, почему он меня преследует. — Благодаря тебе я вся в ошметках зомби. А мне еще идти на уроки.

На его губах заиграла легкая улыбка.

— Я могу отвезти тебя к себе. У меня есть душ, которым ты можешь воспользоваться, а потом мы можем выпить и осмотреть мой «Порше».

Руки прямо чесались надавать ему по физиономии.

— Ты отвратительный тип.

Рот, смеясь, повернулся к мертвецу.

— Какого черта ты тут делал? — спросил он, обращаясь больше к самому себе. — И что?.. — Он оглянулся и, скользнув по мне взглядом, уставился на мою грудь. — Здорово, — пробормотал он.

— Ну ты и мерзавец! — разозлилась я.

Рот выгнул бровь.

— Меня и похуже обзывали. Иди приведи себя в порядок. Я позабочусь о нем.

Сделав глубокий вдох, я развернулась и поспешила к двери, чтобы он не успел меня остановить. Он пробурчал себе под нос что-то, похожее на «невинная овечка». Покачав головой, я оставила его в бойлерной, пропахшей гниющим зомби.

* * *

Остаток дня в школе пришлось провести в спортивной одежде, да еще и с мокрыми волосами.

Ненавижу Рота.

Морис удивился, когда я села в машину и попросила отвезти меня домой. Обычно после занятий я ставила метки, но сегодня настроение было неподходящим.

В отличие от вчерашнего дня в доме меня встретила тишина. Я бросила рюкзак на пол и прошла через холл, собирая влажные волосы в небрежный пучок. Мне нужно было рассказать Эбботу о зомби в школе, опустив при этом часть, связанную с Ротом. Зомби в школе — это не шутки. Но Эббот, скорее всего, все еще спал.

В последний раз, когда я его будила, мне было восемь и моей единственной компанией был мистер Снотти. Я хотела, чтобы кто-нибудь со мной поиграл, так что постучала в каменную оболочку Эббота во время его сна. И очень пожалела об этом.

Сейчас повод разбудить его был серьезным. Он должен это понять. Ну и можно снизить градус его раздражения чашечкой кофе. Пару минут я отыскивала чертов кофе и фильтры, а потом целых пять минут не могла разобраться, как же эта кофе-машина работает. Чтобы понять, как эта штука действует, требуется инженерное образование! Нахмурившись, я потянула за рычаг из нержавеющей стали. Что, черт возьми, он должен делать?

— На самом деле это совсем не сложно.

Каждый мускул в моем теле напрягся. Я выронила из пальцев металлическую мерную ложку, и та звякнула о выложенный плиткой пол. Пытаясь унять нервозность, я наклонилась и подобрала ложку. Когда я выпрямилась, ноги еле держали меня.

В дверном проеме, скрестив массивные руки на широкой груди, стоял Петр.

— Вижу, ты осталась такой же неуклюжей.

Скажи это кто другой, замечание могло бы меня задеть. Я положила ложку на кухонную стойку — какой черт дернул меня сварить кофе? — и пошла к двери.

— Пропусти, — остановилась я в метре от Петра.

Он не шелохнулся.

— И все так же груба и вечно всем недовольна.

Подняв голову, я посмотрела на него. Я была младше его всего на год или два, но Петр казался гораздо старше из-за темной щетины, покрывающей его подбородок и скулы.

— Пожалуйста, дай мне пройти.

Петр шагнул в сторону, оставляя между собой и дверным косяком совсем немного свободного пространства.

— Довольна?

Меня ничуть не радовала мысль, что придется пройти в такой близости от него. Я протиснулась мимо, поморщившись оттого, что задела своим бедром его ногу.

— Ты же вроде хотела сделать кофе? — Он направился следом за мной. — Я мог бы тебе помочь.

Игнорируя его, я ускорила шаг. Я больше не попадусь на его лживо приветливый тон. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Петр обогнал меня и преградил путь наверх — в безопасность. Он вздохнул.

— Так для кого ты делала кофе?

Вокруг сердца клубком свернулся страх.

— Дай мне пройти. Мне нужно наверх.

— Не можешь поговорить со мной и пяти минут?

Я по привычке нащупала кольцо на цепочке под футболкой и крепко сжала его в руке через ткань. Попыталась пройти мимо Петра, но он двигался параллельно со мной.

— Петр, пожалуйста, дай мне пройти.

Слабый солнечный свет из ближайшего окна поблескивал в небольшом гвоздике в его ястребином носу.

— Я помню то время, когда тебе нравилось со мной разговаривать. Когда ты с нетерпением ждала приезда моего клана.

Мои щеки залил румянец, и я еще крепче вцепилась в футболку. Кольцо больно впилось в ладонь. Раньше я была влюблена в этого идиота.

— Это было до того, как я поняла, какое ты дерьмо.

Петр сжал зубы.

— Я не сделал ничего плохого.

— Ты не сделал ничего плохого? Я просила тебя остановиться, а ты не…

— Ты дразнилась. — Он понизил голос. — И с каких это пор демоны имеют право голоса?

Я возмущенно втянула носом воздух.

— Я — Страж.

Рассмеявшись, он возвел глаза к потолку.

— Ах, извини. Ты только полудемон. Как будто есть какая-то разница. Знаешь, что мы обычно делаем с отродьями демонов и людей?

— Нежите и лелеете? — Я попробовала проскользнуть мимо, но он уперся ладонью в стену, перекрыв мне путь рукой.

— Мы их убиваем, Лейла. Что и должен был сделать с тобой Эббот, но ты же у нас такая чертовски особенная.

Я прикусила губу. Он стоял слишком близко. Если бы я сделала глубокий вдох, то могла бы попробовать на вкус его душу.

— Мне нужно увидеться с Зейном.

— Зейн все еще отдыхает. — Петр секунду помолчал. — Заболтался с Даникой перед сном.

Меня захлестнула иррациональная ревность, что было очень глупо, учитывая ситуацию, в которой я находилась.

— Тогда мне нужно увидеться с…

— Жасмин и близнецами? — спросил он. — Они дремлют. Наверху никого нет, Лейла. Тут только мы с тобой.

Я сглотнула.

— Здесь Морис. Наверху Джефф.

Петр рассмеялся.

— Ты такая глупая.

Под кожей начало распространяться слабое жжение. Я задержала дыхание. Если в этом мире и существовал кто-то, у кого бы мне хотелось высосать душу, то это был Петр. Он заслуживал этого больше всех.

Положив тяжелую руку мне на плечо, Петр улыбнулся.

— У тебя большие неприятности, маленькая полудемоническая сучка.

Меня захлестнула злость, и я дернула плечом, пытаясь стряхнуть его руку. Выпустив из пальцев кольцо, я приготовилась нарушить правило: не сражаться со Стражами.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Совсем нет. — Он переместил руку мне на горло, обхватив его пальцами гораздо крепче, чем Рот. Какая ирония — руки демона казались мне более нежными, чем руки Стража. — Ты хочешь со мной бороться? Борись. Так будет легче нам обоим.

У меня все внутри перевернулось. Я действительно вляпалась в большие неприятности. В светлых глазах Петра отчетливо читалась жестокость. И хуже всего то, что он не видел ничего плохого в том, что делал. Его действия никогда не запятнают его душу: что бы он ни совершил, она останется девственно чистой. Зачем же ему сдерживать себя? Петр наклонился, обдав мою щеку теплым дыханием.

— Ты пожалеешь, что Эббот не забрал твою жалкую жизнь, когда ты была ребенком.

Плевать на правила.

Подняв колено, я ударила его между ног — туда, где больнее всего. Застонав, Петр схватился за причинное место. Я развернулась и, не оглядываясь, взлетела по лестнице вверх. В коридоре столкнулась лицом к лицу с отцом Петра и не смогла не задержать взгляда на рваном шраме, прорезавшем его губы. Однажды Эббот сказал мне, что этот шрам Илье оставил на память демон Повелитель.

Илья с отвращением взглянул на меня, но ничего не сказал. Я промчалась мимо него в свою спальню и заперла за собой дверь. Хотя, конечно же, никого из них это не остановит, пожелай они через нее пройти.

Глава 7

Эббот сидел за письменным столом, положив ногу на ногу.

— Ты почти не поела за обедом. Все еще плохо себя чувствуешь?

Я рухнула в кресло. Ужин был таким напряженным, что я смогла впихнуть в себя только пару кусочков. На меня все время пялился Петр.

— Я хочу, чтобы их здесь не было.

Эббот поскреб бородатый подбородок. Его песочного цвета волосы были как всегда стянуты сзади в хвост.

— Лейла, я понимаю, что тебе не по себе, но Илья заверил меня, что Петр не доставит тебе проблем.

— Правда? Забавно, потому что чуть раньше он уже пытался зажать меня в угол.

Пальцы Эббота замерли, взгляд светлых глаз стал жестким.

— Он что-нибудь тебе сделал?

— Не то, что… в прошлый раз. — Я неловко поерзала, чувствуя, как вспыхнуло лицо.

Эббот глубоко вздохнул.

— Ты можешь просто держаться подальше от него ближайшие недели?

— Я и держусь от него подальше! — потрясенно воскликнула я. — Это он не будет держаться подальше от меня! Если он еще раз приблизится ко мне, богом клянусь, я заберу его…

Эббот ударил ладонью по столу, и я испуганно подпрыгнула в кресле.

— Ничего подобного ты не сделаешь, Лейла!

У меня екнуло сердце.

— Я это несерьезно сказала. Мне жаль.

— Это не шутки, Лейла. — Он покачал головой и продолжил говорить со мной как с дурно воспитанным ребенком: — Я очень расстроен, что тебе вообще пришло в голову сказать подобную вещь. Если бы тебя услышал кто-то из наших гостей, включая отца Петра, это привело бы к ужасным последствиям.

На душе было неприятно и мерзко. Я всегда очень переживала, если случалось расстраивать Эббота. Слишком многим я была обязана ему: домом, безопасностью, жизнью. Я опустила глаза, крутя в пальцах кольцо.

— Мне жаль, правда жаль.

Эббот вздохнул, и я услышала, как он откинулся на спинку стула. Я украдкой взглянула на него, не желая увеличивать список своих прегрешений еще больше. Прикрыв глаза, он провел пальцами по лбу.

— О чем ты хотела поговорить со мной, Лейла?

Все связанное с зомби неожиданно перестало мне казаться таким уж важным. Как и появление в моей жизни Рота. Мне просто хотелось спрятаться в своей спальне.

— Лейла? — позвал Эббот, доставая из деревянной коробки на столе толстую сигару. Он никогда их не курил, но любил вертеть в пальцах.

— Ни о чем, — наконец сказала я. — Просто кое-что произошло сегодня в школе.

Его светлые брови приподнялись.

— Ты хотела поговорить со мной о школе? Я знаю, что Зейн занят Даникой и тренировками, но у меня сейчас дел невпроворот. Возможно, с тобой с большим удовольствием поговорит об этом Жасмин?

Лицо так горело, что на нем, наверное, можно было жарить яичницу.

— Я собиралась говорить не о парнях и оценках.

Эббот покрутил сигару между пальцев.

— Как твоя успеваемость? Учительница разрешила тебе написать контрольную?

Я выпустила из пальцев кольцо, с досады сжав подлокотники кресла.

— С оценками у меня все хорошо. Но я должна…

— Что вы оба здесь делаете?

Я развернулась. В дверном проеме стоял растрепанный Зейн.

— Я пытаюсь рассказать Эбботу о том, что произошло сегодня в школе.

Безмятежность в его глазах сменилась удивлением. Он взглянул на своего отца, и на его лице медленно расплылась улыбка.

— И как успехи?

Эббот тяжело вздохнул, возвращая сигару в коробку.

— Лейла, мне скоро нужно уходить на встречу с комиссаром полиции и мэром города.

— Сегодня в школе был зомби, — выпалила я.

— Что? — Остановившись за моим креслом, Зейн легонько дернул меня за ухо, и я отбросила его руку. — О чем ты говоришь?

Эббот весь подобрался, настороженно глядя на меня.

— Он был в бойлерной и…

— Откуда ты узнала, что он там? — перебил меня Эббот, наклонившись вперед.

О Роте они не должны знать. Ни в коем случае.

— Я… я почувствовала его запах.

Зейн опустился в кресло рядом со мной.

— Его кто-нибудь видел?

Меня передернуло.

— Если бы увидел, то об этом бы уже растрезвонили в вечерних новостях. Видок у него был тот еще.

— Он сейчас в школьной бойлерной? — Эббот встал и опустил закатанные рукава рубашки.

— А… да, но он не доставит никаких проблем. От него осталась лишь куча тряпья да мерзкая жижа.

— Подожди-ка, — нахмурился Зейн, глядя на меня. — Ты почувствовала запах зомби и, зная, какими опасными они могут быть, решила спуститься в бойлерную и разобраться с ним?

Я непонимающе глядела на него. Куда он клонит?

— Ну да.

— И разобралась с ним? То есть убила?

Ну…

— Да.

Зейн бросил на отца многозначительный взгляд.

— Отец…

— Что? — переводила я взгляд с одного на другого.

Эббот обошел стол.

— Каковы правила, Лейла?

У меня тревожно засосало под ложечкой.

— Я не лезу ни во что опасное, но…

— Зейн рассказал мне, что ты недавно пошла за Притворщиком в переулок, — прервал меня Эббот привычным отцовским тоном. Разочарованным отцовским тоном. — И тот оказался Ищейкой.

— Я… — Закрыв рот, я красноречиво посмотрела на Зейна. Избегая моего взгляда, он смотрел на отца. — Это ерунда.

— Идти за каким бы то ни было демоном в переулок — не ерунда, Лейла. — Сложив руки на груди, Эббот смерил меня недовольным взглядом. — Ты прекрасно знаешь: никто, кроме нас, не видит твоих меток. Не было никакой необходимости идти за демоном туда, где поблизости никого не было. И вместо того чтобы преследовать сегодня зомби, ты должна была позвонить Морису. Он бы нас разбудил, и мы бы сами разобрались с проблемой.

Боже. Я вжалась в кресло.

— Но…

— Никаких «но», Лейла. Что могло бы случиться, если бы зомби кто-нибудь увидел? На нас возложена большая ответственность: охранять людей, скрывая от них правду. Человечество должно верить в существование Ада и Рая, но без доказательства в виде демонов.

— Может, ей следует на время прекратить проставление меток? — предложил Зейн. — Нам не нужно, чтобы она это делала. Если честно, мы порядком обленились: вместо того, чтобы выискивать демонов самим, полагаемся лишь на ее метки.

Прямо у меня на глазах моя свобода утекала сквозь пальцы благодаря его самым лучшим намерениям.

— О зомби сегодня никто не узнал!

— Не в этом дело! — рявкнул Эббот. — Ты прекрасно знаешь, к каким серьезным последствиям могло привести твое молчание, не говоря уже о том, что ты рисковала собственной жизнью.

В его голосе отчетливо слышалось разочарование. Я смущенно заерзала в кресле, чувствуя себя лилипутом.

— Этой ночью нужно проверить школу, — сказал Зейн. — Пусть уполномоченный свяжется с директором, скажет, что это обычная проверка, чтобы не возникло никаких подозрений.

— Верное решение. — Эббот одарил сына улыбкой, полной гордости.

Я разозлилась.

— Мне больше нельзя ставить метки?

— Мне нужно подумать об этом, — ответил Эббот.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Мне была невыносима мысль о том, что я не смогу ставить метки. Только эта способность искупала присутствие в моей крови демонической крови, ну или по крайней мере помогала чувствовать себя более уверенно. Отобрать у меня это было все равно, что дать мне пощечину. Кроме того, когда я ставила метки, то могла находиться вне дома, что было особенно важно сейчас, когда здесь находится Петр. Я еще раз извинилась и вышла из кабинета. Я готова была разреветься, или закричать, или кого-нибудь ударить.

Зейн вышел за мной в коридор.

— Эй.

Я остановилась возле лестницы, бурля от злости, и подождала, пока он подойдет ко мне.

— Так уж было нужно рассказывать ему об Ищейке? Спасибо, ты мне очень удружил.

Зейн нахмурился.

— Он должен был знать об этом, Лейла. Ты подвергла себя опасности и могла пострадать.

— Тогда почему вместо того, чтобы обсудить это со мной, ты побежал к своему папочке?

— Я ни к кому не побежал. — На его скулах заходили желваки.

Я скрестила руки на груди.

— Да? А по мне именно это ты и сделал.

Зейн одарил меня знакомым взглядом, в котором читалось: ты снова ведешь себя по-детски, и мое терпение уже на исходе.

Я проигнорировала это.

— Зачем ты вообще предложил, чтобы я перестала ставить метки? Ты же знаешь, как это важно для меня.

— Твоя безопасность важнее. Я всегда был против того, чтобы ты в одиночку носилась по Округу, гоняясь за демонами. Это опасно.

— Я ставлю метки с тринадцати лет, Зейн. И у меня никогда не было проблем…

— Пока ты не встретилась с Ищейкой, — перебил он меня, и его лицо порозовело от гнева. Зейн редко терял хладнокровие, когда дело касалось меня, но иногда я его все же доводила. — И дело не только в демонах. Ты юная и хорошенькая. Кто знает, кого и как ты можешь вдруг заинтересовать?

В любое другое время я бы заволновалась, услышав, что он назвал меня хорошенькой, но сейчас мне хотелось швырнуть все вышесказанное обратно ему в лицо.

— Я могу о себе позаботиться.

Зейн внимательно посмотрел на меня:

— То, чему я тебя научил, не поможет при серьезных обстоятельствах.

Вне себя от раздражения и желая доказать, что я вполне способна постоять за себя, не подумав, я брякнула:

— И я знаю, как кого-нибудь прикончить.

Зейн понял, о чем я говорю.

— Это так ты собираешься себя защищать? — Выражение его лица говорило о том, что он не может поверить в то, что услышал. — Забрав чью-то душу? Очаровательно.

Осознав свою ошибку, я сразу постаралась взять обратно свои слова.

— Я это не серьезно, ты же знаешь, Зейн.

Мои слова явно не убедили его.

— Как скажешь. Я должен идти, у меня есть дела.

— Даника, например? — Слова сорвались прежде, чем я успела себя остановить.

Зейн прикрыл глаза, а когда открыл, они были холодными, льдисто-голубыми.

— Очень по-взрослому. Спокойной ночи, Лейла.

Я смотрела, как он уходит, и горячие слезы застилали глаза. Я все порчу, даже особо не стараясь. У меня к этому явный талант. Развернувшись, я увидела стоящего в гостиной Петра. Ухмылка на его лице сказала мне, что он слышал всю нашу перепалку и наслаждался ей.

* * *

Я проснулась. Сердце колотилось, горло горело. Запутавшиеся вокруг ног простыни раздражали кожу. Перевернувшись на живот, я посмотрела на горящий неоново-зеленым светом будильник.

2:52 ночи.

Мне нужно что-нибудь сладкое.

Сбросив простыни, я встала. Ночная рубашка прилипла к влажной коже. В коридоре не горело ни единой лампочки, но я и так знала дорогу. Было так много ночей, когда внезапно нахлынувшее острое желание влекло меня по темному коридору на кухню.

Я торопливо спустилась по лестнице и прошла через погруженные в темноту комнаты. Ноги слабели, сердцебиение ускорилось. Так жить невозможно.

Рука подрагивала, когда я потянула дверцу холодильника. Мои ноги и пол залил желтый свет. Я наклонилась, нетерпеливо выглядывая среди воды и молока пакет апельсинового сока. Раздосадованная и уже готовая что-нибудь пнуть, я отыскала сок за яйцами.

Пакет выскользнул из моих дрожащих пальцев, плюхнулся на пол и обрызгал соком ноги. По моим щекам потекли слезы. Черт подери! Я плакала над пролитым апельсиновым соком. Это, наверное, один из самых дурацких моментов в моей жизни.

Я сидела возле липкой лужи, не обращая внимания на холодный воздух, шедший из холодильника. Бог знает, как долго я так сидела, прежде чем захлопнуть дверцу. Кухня сразу же погрузилась в темноту. И это хорошо. Тут была только до нелепости тупая я и еще темнота. И никаких свидетелей моей истерики.

Затем я услышала тихий трепет крыльев, который становился все громче по мере приближения к кухне. Я напряженно ждала, затаив дыхание. Воздух около меня колыхнулся. Подняв взгляд, я увидела желтые глаза и клыки, окруженные кожей цвета гранита, плоский нос с прорезями ноздрей и каскад темных волос, разделенных двумя загнутыми рогами.

В своей истинной форме Даника была такой же неотразимой, как и в человеческой.

Постукивая когтями по кафельному полу, она обошла кухонный островок, взяла рулон бумажных полотенец и остановилась рядом со мной.

— Нужна помощь?

Довольно странно видеть высоченную горгулью, предлагающую тебе бумажные полотенца.

Даника смотрела на меня сверху вниз, изогнув темно-серые губы в нерешительной улыбке. Я поспешно вытерла слезы и взяла у нее рулон.

— Спасибо.

Присев, Даника сложила крылья и вытерла полотенцами большую часть лужи.

— Тебе нехорошо?

— Я в порядке. — Я подняла пакет из-под сока. Он был пуст. Просто отлично.

Даника скомкала бумажные полотенца длинными и изящными пальцами, когти на которых могли пропороть кожу, мышцы и даже металл.

— Не похоже, что ты в порядке, — осторожно подбирая слова, проговорила она. — Зейн говорил, что иногда тебе… нехорошо.

Меня пронзило такое острое ощущение предательства, что я даже ответить была не в состоянии. На лице Даники отразилось расстройство.

— Он просто беспокоится о тебе, Лейла. Он очень волнуется за тебя.

Схватив мокрые полотенца и пустой пакет, я поднялась на трясущиеся ноги.

— Неужели? — Я хрипло рассмеялась. — Беспокоится? Потому и рассказал тебе о моем недомогании?

Она медленно выпрямилась.

— Он только сказал, что я могла бы помочь, если тебе что-нибудь понадобится. — Увидев выражение моего лица, она попятилась. — Я не осуждаю тебя, Лейла. Наоборот, считаю тебя невероятно сильной.

Горло жгли невыплаканные слезы. Ни для кого не секрет, почему мне всегда нужно есть что-то сладкое, но до сих пор только Зейн знал, как это тяжело — выдерживать постоянные сражения с собой. Я не могла поверить, что он рассказал об этом Данике. И попросил ее приглядывать за мной. Сказать, что я чувствовала себя сейчас униженной, значит, ничего не сказать.

— Лейла, тебе нужно что-нибудь еще? Я могу сходить в магазин за соком.

Застыв от напряжения, я выбросила промокшую бумагу в мусорную корзину.

— Я не собираюсь бросаться на тебя и высасывать душу, если ты беспокоишься об этом.

Даника ахнула.

— Я не это имела в виду… совсем не это. Просто я вижу, что тебе что-то нужно, и хочу помочь.

Я повернулась к ней. Она все еще стояла у холодильника, развернув мощные, метровые крылья.

— Со мной все в порядке. Тебе не нужно за мной приглядывать. — Я отвернулась и направилась из кухни, но остановилась у двери. — Передай от меня Зейну спасибо.

Прежде чем Даника успела ответить, я вышла и вернулась в свою спальню. Заползла в кровать и натянула на голову одеяло.

Время от времени мои мышцы скручивал спазм, заставляя ноги судорожно дергаться. В голове снова и снова проносились слова: так жить невозможно.

Глава 8

— Ты как себя чувствуешь? — спросила Стейси, сев рядом со мной на биологии. — Выглядишь хреново.

— Спасибо, подружка, — буркнула я, не поднимая глаз.

— Ну, извини, но это правда. Ты будто плакала всю ночь.

— Аллергия. — Я наклонилась вперед, чтобы волосы закрыли большую часть моего лица. — А ты, наоборот, сегодня бодрячком.

— Заметно, да? — Стейси блаженно вздохнула. — Мама не испортила мой кофе, как обычно. Ты знаешь, как она достает меня этим почти каждое чертово утро, но сегодня — нет. Сегодня день прекрасен, и мир мой светел и лучист. Так что там натворил Зейн?

— Что? — Нахмурившись, я подняла голову.

Подруга смотрела на меня с сочувствием.

— До слез тебя мог довести только он.

— Я не плакала.

Стейси смахнула с глаз челку.

— Не хочешь, не рассказывай, но, по-моему, тебе нужно выбросить Зейна из головы и сойтись с каким-нибудь красавчиком. — Она кивнула в сторону двери. — С ним, например. Тогда ты плакала бы по совершенно другой причине.

— Я не плакала… — Я умолкла, увидев, что она указывает на Рота. — Не поняла. Почему бы я из-за него плакала?

— Ты серьезно? — выпучила глаза Стейси. — Мне что, нужно тебе это на пальцах объяснять?

Я снова взглянула на Рота. Все мои одноклассники, как и Стейси, отвлеклись от своих занятий, чтобы понаблюдать за ним. Он двигался с невероятной природной грацией, и я неожиданно поняла, что имела в виду Стейси. Покраснев, я опустила глаза к учебнику. Подруга захихикала.

Сегодня была лабораторная. К великой радости Стейси, нашим напарником стал Рот. Удивительно, но большую часть урока он болтал со Стейси и не обращал внимания на меня. Она растрепала ему о себе все, что могла, умолчав разве только о размере своего лифчика, и я больше чем уверена, что от этого ее удержал только прозвеневший звонок.

Всю оставшуюся часть учебного дня у меня было паршивое настроение. За обедом я гоняла еду по тарелке, пока Стейси играла в феерические гляделки с Евой.

Сэм ткнул меня пластиковой вилкой.

— Эй.

— М-м?

— Ты знала, что в каждом северном штате есть город Спрингфилд?[14]

Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

— Не знала. Иногда я жалею о том, что не обладаю хотя бы вполовину такой хорошей памятью, как у тебя.

Его глаза за очками весело заблестели.

— Как думаешь, сколько еще Стейси будет сверлить Еву уничижительными взглядами?

— Я тебя слышу, — отреагировала Стейси. — Ева распространяет мерзкие слухи. Вот думаю: может, пробраться к ней ночью домой и отрезать волосы? А потом приклеить их прямо ей на лицо?

Сэм усмехнулся.

— Странная форма возмездия.

— Действительно странная, — согласилась я и сделала глоток воды.

Стейси закатила глаза.

— Если бы вы слышали тот бред, что она несет, вы бы поддержали меня.

— Ты о том, что я даю после одной бутылки пива и прислуживаю в собственном доме? — Я закрутила обратно крышку на бутылке с водой, задумавшись на мгновение: а не швырнуть ли ее прямо в физиономию Еве?

Сэм снял очки.

— Этого я не слышал.

— Потому, что ты ничего не слышишь, Сэм. Ева распространяет о Лейле гадостные слухи. Я это так не оставлю.

По моей спине пробежала дрожь, и я забыла, что собиралась ответить. Посмотрев налево, я в шоке обнаружила стоящего там Рота. В школьном кафетерии он появился впервые. Я почему-то думала, что он не ест.

Стейси даже не пыталась скрыть своей радости:

— Рот! Ты пришел!

— Что? — Я была сбита с толку, и, судя по виду Сэма, тот тоже был озадачен.

Рот с насмешливой улыбкой на лице опустился на пустое сиденье рядом со мной.

— На биологии Стейси пригласила меня пообедать с вами. Ты не слышала?

Я бросила на подругу недоверчивый взгляд. Она только улыбнулась.

— Как мило с твоей стороны, — медленно проговорила я.

Сэм перевел взгляд со Стейси на меня, потом — на Рота. Он неуклюже протянул демону руку, и мне захотелось отбросить ее назад.

— Сэм. Приятно познакомиться.

Рот пожал ему руку.

— Можешь звать меня Рот.

— Рот? — переспросил Сэм. — Тебя назвали в честь пенсионного счета?

Рот приподнял темную бровь.

— Извини, — вздохнула Стейси. — У Сэма нет никаких навыков общения. Я должна была тебя предупредить.

Прищурившись, Сэм взглянул на нее.

— Так называются пенсионные счета — Рот ИПС. Как ты можешь этого не знать?

— Я школьница. Почему я сейчас должна заботиться о пенсии? И потом, кто еще кроме тебя это знает? — парировала Стейси, схватив пластиковую вилку и помахав ею перед его лицом. — В следующий раз ты поразишь нас своими познаниями о пластиковой посуде и о том, как она была изобретена?

— Мне жаль, что ты испытываешь дискомфорт от недостатка собственных знаний. — Сэм с усмешкой отбил вилку. — Наверное, тяжело жить с таким крохотным мозгом, как у тебя.

Рот толкнул меня локтем, и я чуть не подскочила на стуле.

— Они всегда такие?

Я сначала решила не отвечать на его вопрос, но, посмотрев ему в лицо, не смогла отвести взгляда. Его появление в школьном кафетерии основательно выбило меня из колеи. Я думала, что после биологии он сразу же ушел. Неужели он и правда будет учиться весь день?

— Всегда, — пробормотала я.

Он улыбнулся, опустив взгляд на стол.

— Так о чем вы разговаривали до пенсионных счетов и изобретения посуды?

— Ни о чем, — быстро сказала я.

— О той суке Еве Хашер, — Стейси махнула рукой. — Она поливает Лейлу грязью.

Я с отчаянием взглянула на дверь.

— Я слышал, — признался Рот. — Так вы планировали какую-то месть?

— Именно, — ответила она.

— Что ж, вы всегда можете…

— Нет, — оборвала его я. — Мстить никто не собирается.

Я была вполне уверена, что его идеи станут моим билетом прямиком в Ад — в один конец.

Он смахнул с лица прядь волос. Сегодня он не поставил волосы торчком, и мне это нравилось. Такая прическа смягчала черты его лица. Впрочем, меня не интересовали ни его волосы, ни его лицо, ни что-либо другое в нем.

— Значит, веселье отменяется.

Сэм взглянул на Рота, надевая очки.

— Ты просто не знаешь Стейси. Последний раз, когда она планировала месть, предполагалось стащить баллон со слезоточивым газом и угнать машину.

Глаза Рота расширились.

— Ого. Жестко.

Стейси растянулась на стуле, сверкая широкой улыбкой.

— Ну что сказать? Если уж делать что-то плохое, то плохое по максимуму.

Демону идея явно понравилась, что, впрочем, было совсем не удивительно. Я поспешно влезла в разговор, пока Рот не успел ничего сказать:

— Итак… кто что делает в выходные?

Сэм пожал плечами:

— Есть идея посмотреть спектакль в старом оперном театре. Поскольку кое-кто не выбил для меня интервью века, придется делать статью о народном творчестве. И да поможет мне бог.

Я устало потерла лоб.

— Извини. Я предупреждала, чтобы ты особо не надеялся. Возможно ты помнишь: Стражи не любят камер.

— Рот, а ты знал, что Стражи удочерили Лейлу? — Стейси толкнула меня под столом. — Тебя это не пугает?

Мне захотелось треснуть ее.

— Пугает? — усмехнулся Рот. — Нет. Я думаю, это… потрясающе.

Я искоса взглянула на него.

— Да?

Его ухмылка сменилась почти ангельской улыбочкой.

— О да! Я восторгаюсь Стражами. Где бы мы все без них были?

Я чуть не рассмеялась: так забавно это прозвучало из уст демона. Смех я сдержала, а вот улыбку — не смогла. Его глаза снова встретились с моими, и на этот раз кафетерий исчез. Я знала, что мир вокруг нас продолжает существовать, и слышала, как Стейси и Сэм снова ссорятся, но было такое ощущение, словно мы совсем одни. Тело охватывал странный трепет.

Я даже не заметила, как Рот подвинулся ко мне. Теперь его теплое дыхание касалось моих щек и губ. У меня перехватило дух, губы Рота приоткрылись, и я подумала: каково это будет — пробежаться по ним пальцами, почувствовать их на ощупь.

— О чем ты думаешь? — прошептал он, опустив глаза. Его красивые ресницы подрагивали.

Я резко пришла в себя, вспомнив, на что и на кого уставилась. Я думала о нем так, как ни в коем случае не следовало бы. Мне полагалось злиться на него за вчерашнее и еще за множество вещей, что он успел совершить за время нашего короткого знакомства.

Чувствуя легкое головокружение, я прикусила губу и сосредоточилась на том, о чем спорили мои друзья — о чем-то, связанном с ананасами и вишней, — но несколькими секундами позже снова украдкой взглянула на Рота. На его губах играла самодовольная и даже вызывающая улыбка.

И у меня появилось чувство, что я по уши вляпалась в неприятности.

* * *

Написав контрольную по биологии, я свалила все учебники в шкафчик. Эббот, наверное, против того, чтобы я сегодня ставила метки, но именно этим я и планировала заняться. Лучше разгневать его, чем запереться в спальне или быть вынужденной находиться рядом с Петром. Я захлопнула дверцу и почувствовала неестественное движение воздуха. Подняла глаза и обмерла. Рядом со мной стоял Рот, расслабленно прислонившись к шкафчику и засунув руки в карманы джинсов.

— Что делаешь?

— Господи, — попятилась я, — меня из-за тебя чуть удар не хватил.

— Упс. — Уголок его рта чуть приподнялся в улыбке.

Я закинула рюкзак на плечо и прошла мимо него, но он с легкостью нагнал меня. Я толкнула тяжелые металлические двери, радостно вдыхая прохладный вечерний воздух.

— Что тебе нужно?

— Хотел сказать тебе, что вчера подчистил в бойлерной беспорядок.

Я уже успела догадаться, иначе Эббот и Зейн, устроившие прошлой ночью проверку в школе, выдернули бы меня из постели и наорали по поводу трупа.

— Молодец.

— А ты идешь ставить метки, да? Несмотря на то, что я попросил тебя этого не делать. Не могу позволить тебе заниматься этим одной.

— Почему?

— Я уже сказал тебе, почему: это опасно для тебя.

Я подавила желание заорать:

— И почему это опасно для меня?

Он ничего не ответил.

В крайнем раздражении я устремилась вперед. Улицы были переполнены людьми, спешившими в метро. Возможно, я смогу затеряться в толпе. Мы миновали целый квартал, а Рот все еще не отставал.

— Ты злишься на меня, — наконец проронил он.

— Можно сказать и так. Ты мне очень не нравишься.

Демон хмыкнул.

— Меня радует, что ты пытаешься быть честной.

Я бросила на него настороженный взгляд.

— Я не пытаюсь. Я просто говорю правду.

Рот широко улыбнулся, сверкнув удивительно острыми на вид зубами.

— Это ложь. Какая-то часть тебя считает меня привлекательным.

Окончательно рассердившись, я сошла с тротуара.

— Не только я сейчас лгу.

Рот протянул руку, поймал меня за предплечье и притянул к себе как раз в тот момент, когда рядом пронеслась машина и так близко, что от движения воздуха мои волосы взметнулись вверх. Таксист нажал на клаксон, закричав мне что-то непристойное.

— Аккуратно, — пробормотал Рот. — Сомневаюсь, что твои внутренности столь же очаровательны, как внешность.

Я отчетливо ощущала, как моя грудь прижимается к его груди. Мне неожиданно стало так тепло, как будто я греюсь в лучах летнего солнца. Наши взгляды встретились. И я смогла разглядеть в золотистых глазах Рота янтарные крапинки. Они неистово вращались, затягивая меня в золотую глубину. А еще меня дурманил его запах.

Я вдруг обнаружила свою руку у него на груди. Когда она успела там оказаться? Я не знала, и мне было все равно. Мой взгляд упал на его губы. Они… совсем рядом. Совсем… Уголок губ Рота дрогнул в кривоватой улыбке.

Придя в себя, я вывернулась из его объятий. От тихого смеха демона у меня поднялись волоски на шее.

Я умудрилась перейти улицу, не будучи при этом сбитой машиной. Тело все еще трепетало от короткого соприкосновения с Ротом. И это было неправильно. К счастью, я обнаружила то, что сумело меня отвлечь. На противоположном углу стоял Бес.

Он слонялся перед строящимся отелем, рядом с красными строительными лесами, которые опоясывали фасад здания. Бес выглядел как один из подростков панк-рокеров, каких полным-полно на улицах округа Колумбия.

— Знаешь, ты могла бы сказать спасибо за то, что я спас тебе жизнь, — Рот неожиданно оказался рядом.

— Ты не спасал мне жизнь, — глухо ответила я, не спуская глаз с Беса.

— Тебя чуть такси не расплющило. И если ты хочешь именно этого, то я с радостью предложу свои услуги. Обещаю, я буду намного…

— Даже не заканчивай эту фразу.

— Это было всего лишь предложение.

— Замнем эту тему. — Я не сводила глаз с Беса — тот следил взглядом за строителем, который спускался вниз по лесам. — Если я скажу тебе спасибо, ты уйдешь?

— Да.

— Спасибо, — от всей души сказала я.

— Я солгал.

— Что? — Нахмурившись, я посмотрела на него снизу вверх. — Ты издеваешься?

Рот нагнулся так, что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Боже, как же изумительно он пахнет! Я на мгновение закрыла глаза и, клянусь, почувствовала его усмешку.

— Я демон. Время от времени я склонен лгать.

Мои губы дернулись в улыбке, и я отвернулась, чтобы это скрыть.

— У меня есть дела, Рот. Иди доставай кого-нибудь другого.

— Ты хочешь пометить того Беса? — спросил он. Мы остановились перед магазинчиком игровых приставок — за несколько домов от строительной площадки.

Я промолчала.

Рот прислонился к стене из красного кирпича.

— Прежде, чем ты пометишь этого парнишку и вынесешь ему смертный приговор, почему бы тебе не посмотреть, что он собирается сделать?

Я раздраженно сузила глаза.

— Зачем мне позволять ему делать то, что совершенно точно причинит кому-нибудь вред?

— Почему ты так уверена, что кто-то пострадает? — Рот склонил голову набок, и иссиня-черные волосы волнами упали на его гладкий лоб. — Ты ведь никогда не оставалась посмотреть, что хотя бы один из них собирается сделать?

Я открыла рот, чтобы солгать, но отвернулась и уставилась на Беса. Демон со стоящими торчком зелеными волосами потер рукой челюсть, наблюдая за тем, как строитель спрыгнул вниз и направился к другой секции, перекрытой сеткой из оранжевых веревок. Подняв инструмент, похожий на пилу, мужчина принялся размахивать им, смеясь над шуткой своего приятеля.

— Просто, прежде чем осудить его, подожди и посмотри, что он сделает. — Рот пожал плечами. — Ничего страшного из-за этого не случится.

— Я его не сужу, — косо глянула я на него.

Рот наклонил голову набок.

— Хочешь, чтобы я сделал вид, что понятия не имею, какую подлость ты творишь после школы?

— Подлость? — обалдела я. — Я просто ставлю метки.

— Которые подсвечивают демонов, чтобы Стражи позже разобрались с ними, — закончил он. — И ты при этом считаешь, что не играешь в судью и присяжных?

— Это глупо. Ты хочешь, чтобы я позволила ему сделать что-то ужасное? Ни за что.

Он на некоторое время задумался, после чего спросил:

— Знаешь, в чем твоя проблема?

— Нет, но я уверена, что ты собираешься меня просветить.

— Ну да, собираюсь! Ты не хочешь видеть, что сделает Бес, потому что боишься, что это не будет чем-то скверным, и тогда тебе придется принять тот факт, что твои Стражи — убийцы, а не спасители.

Его слова шокировали меня. Сердце болезненно сжалось. Если то, что он сказал, окажется правдой, мой мир перевернется с ног на голову. Но это не может быть правдой. Демоны — зло.

— Хорошо, — резко ответила я. — Я подожду.

— Вот и ладненько, — нахально усмехнулся Рот.

Поворчав, я сосредоточила внимание на Бесе.

Мне придется объясняться, если из-за него пострадает куча народу. А так и будет — другого варианта развития ситуации просто не существует. Вся моя жизнь строится на вере в то, что демоны без сомнения заслуживают наказания.

Бес отлепился от стены и, протянув руку, небрежно провел пальцами по нижней части строительных лесов. Затем спокойно пошел дальше. Секундой позже шум дорожного движения пронзил громкий гул, и леса начали содрогаться. Рабочие завертели головами по сторонам. Мужчина бросил пилу и закричал. Еще несколько строителей выбежали из боковой части здания, нахлобучивая на головы желтые каски. Строительные леса обрушились за оранжевой веревкой как гармошка.

Когда столб пыли осел и рабочие разразились проклятиями, на тротуаре столпились пешеходы. Некоторые из них даже фотографировали разруху на телефоны. Ну и натворил дел этот Бес! Кто знает, сколько времени ушло у строителей, чтобы возвести леса и установить оборудование, которое, скорее всего, уничтожено.

Я молча взирала на все это.

— Хм-м, — протянул Рот. — Кто-то на этом, безусловно, потерял время и деньги, но можно ли назвать это самым настоящим, жутчайшим злом? Я так не думаю.

— Он, наверное, хотел, чтобы леса упали на тротуар.

— Ну да, продолжай и дальше себя в этом уверять.

Никто не пострадал. Бес словно специально подождал, пока последний рабочий сойдет с лесов, и только потом их коснулся. Мне трудно было переварить увиденное.

Рот обнял меня рукой за плечи.

— Идем, найдем еще одного.

Мы двинулись дальше по тротуару, и я дернула плечом, стряхивая с себя его руку. Рот как ни в чем не бывало затянул ту самую песенку, что напевал на лестнице в школе.

— Что это?

— Что именно?

— Песня, которую ты все время напеваешь.

— А, — усмехнулся он. — «Райский город».

— Группа «Guns N’ Roses», — дошло до меня через пару секунд.

— Клевая песня, — ответил он.

Мы нашли еще одного Беса у столба со светофорами. Из-за этого пакостника зеленый зажегся на перекрестке для всех четырех сторон разом. Несколько машин «поцеловались», но снова никто не пострадал. Бес мог напортачить что-то с сигналом для пешеходов, что привело бы к ужасным последствиям, но он этого не сделал.

Он набезобразничал, но ничего губительного не совершил.

— Бог любит троицу? Идем за следующим?

— Нет, — прошептала я, расстроенная и сбитая с толку. Это всего два Беса. Это же ровным счетом ничего не значит?

Рот изогнул темную бровь.

— Хочешь ставить метки? Нет? Вот и хорошо. Как насчет того, чтобы заняться чем-нибудь другим?

Остановившись у пешеходного перехода, я бросила на него короткий взгляд.

— Ты поэтому велел мне перестать ставить метки? Потому что считаешь, что Бесы безобидны?

— Я знаю, что Бесы безобидны. В отличие от некоторых других демонов. Среди нас есть очень злобные и жестокие демоны, однако ты не их приговариваешь к смерти. — Он сделал паузу, а мое сердце ухнуло вниз. — Но нет, мое требование не было связано с этим.

— Тогда с чем?

Он не ответил, пока мы не перешли через дорогу и ступили на бордюр.

— Ты голодна?

В ответ мой живот заурчал. Я всегда голодна.

— Рот…

— Я предложу тебе хорошую сделку: ты со мной поешь, а я расскажу тебе о той, кто обладал твоими способностями. Ты же хочешь о ней узнать? — Он обаятельно улыбнулся. — Побудь со мной, и я поделюсь с тобою всем, что знаю… в конце нашего маленького приключения. Не раньше.

Я обошла столпившихся на тротуаре туристов. Любопытство съедало меня изнутри. Лучше я буду думать о своей предшественнице, чем о том, что приговаривала безобидных демонов к смерти. Но сделка с демоном — это в прямом смысле сделка с дьяволом.

— В чем подвох?

Рот сделал совершенно невинное лицо.

— Ни в чем. Ты просто позволишь мне побыть с тобой. И все. Я обещаю.

— Ты меня уже один раз обманул. — Я скрестила руки на груди. — Откуда мне знать, что не обманешь и сейчас?

— Думаю, тебе придется рискнуть.

Мимо, улыбаясь нам, прошла пожилая пара, и Рот в ответ одарил мужчину и женщину одной из своих самых обворожительных улыбок. Вряд ли этим вечером Эббот ожидал от меня меток, размышляла я. Я вообще не была уверена, что мне все еще разрешено этим заниматься. Медленно вздохнув, я коротко кивнула.

— Ладно.

Улыбка Рота сменилась довольной усмешкой.

— Отлично. Я знаю одно подходящее местечко.

— Это-то меня и беспокоит, — заметила я.

— Ты меня воодушевляешь.

Я покраснела, теребя лямку рюкзака. Рот потянулся и коснулся моей руки, освобождая мои пальцы от лямки рюкзака. Сердце пропустило удар, а щеки раскраснелись.

— Ты всегда такая? — спросил он, разворачивая мою ладонь тыльной стороной вверх.

— Какая?

— Все время смущаешься, краснеешь и отводишь взгляд. — Он провел по моей ладони подушечками пальцев. Ласка отозвалась дрожью в теле. — Как сейчас. Ты опять покраснела.

Я высвободила руку.

— А ты все время меня нервируешь и бесишь.

Он искренне рассмеялся. Мои нападки его, видимо, развлекали. Извращенец.

— Рядом с Верайзон-центром есть маленькое кафе, где делают лучшие в мире маффины.

— Ты ешь маффины? — поразилась я. — А я-то думала, что ты питаешься говяжьими сердцами и запиваешь их кровью девственниц.

— Что? — Рот снова рассмеялся приятным грудным смехом. — Чему Стражи тебя учили? Я люблю маффины. Хочешь поехать на метро или прогуляемся пешком?

— Прогуляемся, — выбрала я. — Метро мне не нравится.

Мы направились к Ф-стрит. Нам предстоял неблизкий путь пешком. Я следила взглядом за мерцающими душами перед собой, ощущая каждой клеточкой своего тела идущего рядом Рота. Самым странным было то, что когда я на него смотрела и не видела души, вместо ужаса чувствовала облегчение. Находиться постоянно среди душ довольно мучительно. Так что я, можно сказать, отдыхала.

И даже больше.

Я чувствовала своего рода освобождение. Если не считать Зейна и Стражей, он единственный знал, кем я являюсь. Даже лучшие друзья не имели понятия о том, кто я такая. Рот знал, и его это ничуть не волновало. Зейна и Стражей, напротив, это немало беспокоило. Пусть Рот и полнокровный демон бог знает чего, но с ним мне не нужно притворяться.

— Я тоже не люблю спускаться под землю, — помолчав немного, признался Рот.

— Почему? Для тебя это должно быть похоже на возвращение домой.

— Вот именно.

Я посмотрела на него снизу вверх. С засунутыми в карманы руками и открытым выражением лица он выглядел удивительно уязвимым. Но его глаза, когда он взглянул на меня, выдавали в нем хищника. Вздрогнув, я прищурилась от яркого солнца.

— Ну и как там, внизу?

— Жарко.

Я закатила глаза.

— Об этом я и сама могла догадаться.

Мы проходили мимо скамейки, на спинке которой был приклеен флайер, призывающий не верить Стражам. Рот оторвал его и передал мне.

— Там почти как здесь, но темнее. Мне кажется, Ад пытается отразить все, что находится наверху, но искаженно. Там не очень живописно. Много утесов, бесконечных рек и пустошей на месте разрушенных городов. Думаю, тебе бы там не понравилось.

На флайере была все та же оскорбительная картинка. Я бросила его в ближайший мусорный бак.

— Тебе там нравится?

— А у меня есть выбор? — холодно спросил он.

Я почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Я бы сказала, что да. И либо тебе нравится там, либо нет.

Он поджал губы.

— Мне больше нравится здесь.

Мы остановились на еще одном оживленном перекрестке.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила я, стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение.

— Чаще, чем следовало бы.

— Что это значит? — Я откинула голову и встретилась с его пронзительным взглядом.

— Здесь наверху все такое… настоящее. — Он положил руку мне на поясницу и пока вел меня через улицу, я чувствовала через тонкий свитер ее восхитительный жар. — Так когда ты начала ставить метки?

Я нервно жевала губу, не зная, как много можно ему сказать.

— В тринадцать лет.

Он нахмурился.

— Им потребовалось так много времени, чтобы понять, что ты это можешь?

— Нет. Они поняли, что я вижу души, как только нашли меня. Наверное, я сама сболтнула об этом. А вот то, что я могу метить демонов, узнали по чистой случайности.

— Как это произошло? — спросил он, опуская руку с моей поясницы.

— Мне было около десяти, — ответила я. — Мы с одним из Стражей покупали еду. Я увидела в очереди женщину без ауры и задела ее. Вспыхнул свет, но никто, кроме Стража, этого не заметил.

— Дальше можно не продолжать. Стражи находят полудемона, который видит души и ставит метки на демонов. Очень удобно.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Я тоже Страж, ты это знаешь.

Он посмотрел на меня.

— Не говори мне, что никогда всерьез не задумывалась о том, что они держат тебя рядом только из-за твоей полезной способности.

— Можно подумать, ты интересуешься мной не из-за нее, — ввернула я, чувствуя себя храброй и гордой.

— Конечно, и из-за нее тоже, — не стал возражать он. — Я никогда не притворялся, что это не так.

Я обошла компанию своих сверстников. Девушки в коротких юбках и гольфах без стеснения таращились на демона.

— Они не знали о моих способностях до того, как нашли меня, Рот. Так что прекрати делать из них плохих парней.

— Меня забавляет, как люди делят все на плохое и хорошее, как будто все так просто.

— Все действительно просто. Демоны — плохие. Стражи — хорошие, — твердо стояла я на своем. — Они хорошие.

Рот провел рукой по волосам, из-за чего челка упала ему на лоб.

— А почему ты думаешь, что Стражи такие хорошие?

— Их души чисты, Рот. И они защищают людей от таких созданий, как ты.

— Люди с самыми чистыми душами способны на величайшее зло. Никто не идеален, кем бы он ни являлся и на какой бы стороне ни сражался. — Рот поймал мою руку и, потянув меня за собой, обошел кучку туристов с поясными сумками. — Когда-нибудь я куплю себе такую же.

— Ты будешь выглядеть с ней очень сексуально, — я не смогла сдержаться и расхохоталась.

Проявившаяся на губах Рота улыбка согрела его лицо и согрела меня.

— Я буду выглядеть сексуальным в чем угодно и с чем угодно.

Я снова рассмеялась, покачав головой.

— Ты — сама скромность.

— Скромность — удел неудачников. Я не такой, — подмигнул мне Рот.

— Я бы сказала, что это обеспечит тебе билетик в Ад, — заметила я с усмешкой, — но как ты сам понимаешь…

— Да, да, — посмеиваясь, перебил меня Рот. Он наклонился ко мне. — Знаешь, сколько раз люди посылали меня к черту?

— Могу только представить!

Впереди показалось здание Верайзон-центра.

— Но мне это никогда не надоедает, — озорно улыбнулся Рот.

Глава 9

Мы свернули на Ф-стрит, и я, подойдя поближе к Роту, показала ему на другую сторону дороги:

— В детстве я любила сидеть напротив Центра сценического искусства и смотреть в окна на танцовщиц. Мне так хотелось обладать хотя бы толикой их таланта и грации. Видел бы ты, как я танцую.

— М-м-м, — пробормотал Рот, и его золотые глаза вспыхнули. — С удовольствием бы на это посмотрел.

Неужели у демонов так принято — переворачивать каждую фразу, внося в нее сексуальный подтекст? Возле Центра толпились люди: верный признак того, что вечером будет концерт.

Мой взгляд остановился на парочке, прислонившейся к стене на углу здания. Девушка с парнем смотрели друг на друга, не замечая никого вокруг. Сейчас в их мире существовали только он и она, а их души так красиво сливались, что почти невозможно было определить, где кончается одна и начинается другая. Нахлынувшая волна зависти заставила меня отвести от них взгляд.

Внимательно следивший за мной Рот по-волчьи оскалился.

— Как выглядит метка? — спросил он.

— Если ты сам этого не видишь, — улыбнулась я, — то и я тебе не скажу.

— Ладно, — рассмеялся Рот. — Тогда могу я спросить тебя кое о чем другом?

Я искоса взглянула на него. Рот смотрел прямо перед собой, напряженно сжав губы.

— Конечно.

— Тебе нравится это делать? Метить демонов?

— Да. Я делаю что-то хорошее. Много ли людей могут похвастаться таким? — И быстро добавила: — Мне это нравится.

— И тебе кажется нормальным, что твоя семья охотно подвергает тебя опасности ради достижения своих целей?

Раздражение вспыхнуло, как внезапный отблеск зимнего солнца.

— Они больше не хотят, чтобы я ставила метки, так что опасности они меня подвергают неохотно. Я сама рада им помочь. Можешь ли ты сказать то же самое о том, чем занимаешься сам? Ты — зло. Ты разрушаешь жизни людей.

— Мы говорим не обо мне, — нейтральным тоном заметил он. — Они больше не хотят, чтобы ты ставила метки? Пожалуй, у Стражей и у меня все же есть что-то общее.

Я стиснула в кулаке лямку рюкзака на плече, мысленно дав себе в лоб.

— Ничего общего нет. Я устала от разговоров обо мне.

Мы остановились перед кафе, о котором говорил Рот. Свежее печенье и маффины на витрине призывно манили своим видом.

— Хочешь есть? — прошептал Рот мне на ухо.

От близости этого демона становилось трудно дышать. Из-под его воротника вынырнул змеиный хвост. Сглотнув, я подняла голову.

— Твоя татуировка шевелится.

— Бэмби заскучала. — Его дыхание всколыхнуло волосы у моего уха.

— А-а-а, — выдохнула я. — Она живет на тебе или как?

— Или как. Так хочешь есть или нет?

Именно тогда я заметила надпись: «Мы не обслуживаем Стражей». Меня затопило отвращение.

— Кажется, я поняла, чем тебе нравится это место.

Смех Рота подтвердил мои подозрения.

— Поразительно, — повернулась я к нему. — Они не обслуживают Стражей, но обслуживают таких, как ты.

— Это называется иронией. И мне это нравится.

Покачав головой, я вошла в кафе. Печенья на витрине выглядели слишком заманчиво, чтобы отказаться от них. В кафе, полном посетителей, было теплее, чем на улице. Воздух благоухал ароматами свежей выпечки, отовсюду доносились звуки негромкой болтовни сидящих за столиками людей.

Я заказала сэндвич с мясным ассорти и два сахарных печенья. Рот взял себе кофе и черничный маффин — его пристрастие к маффинам все еще вызывало мое удивление. Мы нашли столик в самом дальнем углу кафе, и я постаралась не забивать голову мыслями о том, что ем в компании демона.

Жуя сэндвич, я размышляла, какой же задать вопрос понейтральнее.

— Сколько тебе лет?

Рот поднял взгляд от своего маффина, который сосредоточенно разламывал на маленькие кусочки.

— Если я скажу, ты не поверишь.

— Наверное, нет, — усмехнулась я. — Давай проверим?

Он сунул в рот кусочек маффина и начал не спеша его пережевывать.

— Восемнадцать.

Я доела свой сэндвич.

— Восемнадцать… Что?! — Я быстро проглотила свой сэндвич. Рот уставился на меня, недоуменно подняв брови. — Подожди. Ты хочешь сказать, что тебе всего восемнадцать?

— Да.

Я открыла рот.

— Это по собачьему летоисчислению, что ли?[15]

Рот рассмеялся.

— Нет. Я родился восемнадцать лет назад. По сути я — демон-ребенок.

— Демон-ребенок, — медленно повторила я. При мысли о детях представлялось что-то очаровательно-нежное. В Роте не было ничего детского. — Ты это серьезно?

Он кивнул, стряхивая с пальцев крошки.

— Ты выглядишь шокированной.

— Не понимаю. — Я взяла одно из печений.

— Ну, технически мы не совсем живы. У меня нет души.

Я нахмурилась.

— Ты что, родился из серы?

Рот расхохотался, откинув голову назад.

— Нет. Я был зачат так же, как и ты, но мы совершенно по-разному взрослели.

Я ничего не могла поделать с обуревающим меня любопытством:

— По-разному — это как?

Он с усмешкой наклонился вперед. Его глаза весело поблескивали.

— Мы рождаемся как младенцы, но взрослеем всего за пару часов. Это… — он указал на свое тело, — всего лишь человеческая форма, которую я выбрал для себя. Если говорить начистоту, мы, демоны, не слишком отличаемся друг от друга.

— Как и Стражи. И еще вы, подобно им, принимаете человеческое обличье. А как ты на самом деле выглядишь?

— Так же бесподобно, как и сейчас, но с другим оттенком кожи.

Я вздохнула.

— Каким?

Подняв свою чашку, Рот взглянул на меня сквозь густые ресницы.

— У парня должны быть свои секреты, чтобы он мог оставаться таинственным.

— Ну и ладно, — закатила я глаза.

— Может быть, однажды я тебе покажу.

— Тогда мне уже будет неинтересно. Извини. — Я потянулась за вторым печеньем. — Вернемся к восемнадцати годам? Ты выглядишь намного старше людей в этом возрасте. Это что-то демоническое?

— Это из-за того, что мы страшно мудры.

— Что за чушь? — рассмеялась я. — Ты хочешь сказать, что родился премудрым?

Рот хитро улыбнулся.

— Почти. Я вырос из вот такого, — он показал руками расстояние примерно в метр, — до такого, какой я сейчас, где-то за сутки. Мозг увеличивался вместе со мной.

— Чудно это как-то.

Он поднял чашку с кофе и сделал глоток.

— Что ты знаешь о своей демонической половине?

Мы снова вернулись к обсуждению моей персоны.

— Не так много, — вздохнула я. — Мне только сказали, что моя мать была демоном.

— Что? — Рот откинулся назад. — Ты действительно ничего не знаешь о своем наследии? Прелестно, но почему-то бесит.

Я откусила печенье.

— Они считают, так лучше.

— И ты думаешь, это нормально — если от тебя скрывают все, что касается второй части тебя?

Откусив еще кусочек, я пожала плечами:

— Ну, я же не требую от них ответов.

Он закатил глаза.

— Знаешь, то, как Стражи с тобой обращаются, напоминает мне диктатуру.

— Чем?

— Когда держишь людей в неведении, скрываешь от них правду, легче их контролировать. — Он глотнул кофе, наблюдая за мной поверх чашки. — То же самое происходит и с тобой, но почему-то, — Рот пожал плечами, — тебя это не беспокоит.

— Они меня не контролируют. — Я со злостью разломала печенье, на секунду задумавшись, не бросить ли его в лицо демону. Однако жаль было переводить на него вкуснятину. — К тому же ты и сам, наверное, общаешься с некоторыми наиболее печально известными в мире диктаторами.

— Я бы не сказал, что общаюсь с ними. — Он задумчиво поджал губы. — Скорее, насаживаю их на горячую кочергу, когда мне становится скучно.

— Шутишь? — скривилась я.

— Ад не очень приятен для тех, кто его заслужил.

Мгновение я размышляла об этом:

— Что ж, они заслуживают вечные муки.

Я повернулась лицом к залу: мерцающие души и картины в рамах на стенах — портреты бывших, пожилых и седовласых, владельцев. А потом я увидела ее.

Точнее, сначала я увидела ее душу.

Грешница с большой буквы, с грязнейшей аурой разных темных оттенков. Что же такое она совершила? Когда ее душа поблекла, я увидела, что она выглядит как нормальная тридцатилетняя женщина. Красиво одетая, в туфельках на изящных каблучках и с умопомрачительной сумочкой. Немного растрепанные светлые волосы модно пострижены. Она выглядела обыкновенной. Ничего в ее внешности не могло напугать или заставить бежать без оглядки, но я-то видела ее по-другому. За обычной наружностью плескалось зло.

— Что с тобой? — словно издалека донеслись слова Рота.

Я сглотнула.

— У нее… плохая душа.

Казалось, он понял. Интересно, что видел он? Женщину в красивой одежде или грешницу с запятнанной душой?

— Что ты видишь? — спросил он, будто думая о том же, о чем и я.

— Она темная. Коричневая. Словно кто-то взял кисть, окунул в бурую краску и мазнул по ней. — Я наклонилась вперед, горло сжалось от жажды. — Она красивая. Плохая, но красивая.

— Лейла?

Мои пальцы впились в стол.

— Да?

— Расскажи мне о цепочке с кольцом.

Голос Рота вернул меня в реальность. С трудом оторвав взгляд от женщины, я глубоко вздохнула и посмотрела на свое печенье. Желудок жгло, словно там кипела лава.

— Что… что ты хочешь знать?

Рот улыбнулся.

— Ты же все время носишь его?

Я нащупала под рубашкой гладкий металл цепочки.

— Да. Я вообще-то равнодушна к украшениям. — Меня как магнитом тянуло к женщине, и я обернулась снова посмотреть на нее. Она заказывала у стойки еду. — Но его ношу все время.

— Лейла, посмотри на меня. Ты не хочешь идти по этой дорожке.

Я с усилием сосредоточила свое внимание на нем.

— Прости. Просто это так тяжело.

Он нахмурился.

— Тебе не нужно извиняться за то, что естественно для тебя, но если ты заберешь человеческую душу… назад пути не будет.

Меня захлестнули разные эмоции. Первым было удивление. Почему Рот, будучи демоном, не хочет, чтобы я вскочила со стула и высосала чью-нибудь душу? Затем нахлынула грусть.

— Почему тебя это волнует?

Он не ответил.

Я вздохнула.

— То, чего я хочу от нее или от кого-либо еще, — неестественно. Я даже близко к парню не могу подойти, Рот. Так вот и живу. — Я подняла печенье и помахала им перед своим лицом. — Сахар — все, что у меня есть. Я ходячая реклама диабета.

На его красивом лице отразилось недовольство.

— Почему ты думаешь только о том, чего не можешь сделать? Как насчет всего того, что ты можешь?

Я рассмеялась, покачав головой.

— Ты меня даже не знаешь.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Вообще-то все это довольно мрачно. И ты — демон — проповедуешь мне о жизни? Противоестественная ситуация.

— Я не проповедовал.

Я взглянула в сторону стойки. Женщина ушла. Я расслабилась, почувствовав сладостное облегчение.

— Насчет кольца: оно принадлежало моей матери и было у меня, сколько я себя помню. Даже не знаю откуда. По-моему, это странно, поскольку она была демоном и не хотела меня. И вот теперь я брожу туда-сюда и таскаю ее кольцо. Все это выглядит довольно жалко.

— Ты не жалкая.

Я выдавила улыбку. Не знаю, почему призналась ему в этом. Я даже Зейну об этом не говорила. Отщипнув еще кусочек печенья, я уронила его на салфетку.

Двигаясь так же быстро, как Бэмби, Рот протянул руку, поймал мою ладонь и поднес мои пальцы ко рту. Прежде чем я успела хотя бы среагировать, он слизал с них крошечные крупинки сахара, оставшиеся от печенья.

Я вздохнула, но воздух застрял у меня в горле. Вверх по руке пробежала горячая волна и хлынула вниз. Тело затрепетало, грудь наполнило непонятное напряжение, даже тяжесть, но эти ощущения не были неприятными.

— Ты… ты меня смущаешь.

Рот посмотрел на меня сквозь густые ресницы.

— Потому что тебе это нравится.

Нравится, еще как. Но я высвободила руку и оглядела небольшое кафе. Все тело горело.

— Не делай так больше.

Он усмехнулся.

— Но ты такая сладкая.

Я вытерла пальцы о салфетку.

— Думаю, мы закончили.

Он снова поймал мою руку.

— Нет. Не убегай пока. Мы только начали.

Мы встретились взглядом, и я почувствовала… почувствовала себя так, словно падаю.

— Начали что?

Его пальцы скользнули между моими.

— Становиться друзьями.

Я зажмурилась, потом распахнула глаза.

— Мы не можем быть друзьями.

— Почему? — Рот сплел наши пальцы. — Есть какое-то правило, о котором я не знаю?

Рот встал, чтобы оплатить наш заказ, я же пыталась понять, что между нами происходит. Он пробил в моей непоколебимой уверенности брешь. Могу ли я быть его другом? Хочу ли хотя бы попытаться? Наверное, я должна была убежать, пока он стоял в очереди, но не сделала этого.

К нашему столику приблизилась немолодая официантка. Ее нежно-розовый цвет души резко контрастировал с изможденным лицом и усталостью в глазах. Собрав салфетки и пустые тарелки, она оглянулась на Рота.

— С таким парнем, наверное, хлопот не оберешься.

Я покраснела, сразу заинтересовавшись подолом футболки.

— Что есть, то есть.

Официантка понимающе хмыкнула и перешла к другому столику.

— Ты чего красная такая? — спросил вернувшийся Рот.

— Ничего. — Я встала и схватила рюкзак. — Ты обещал рассказать мне о той, что обладала моими способностями. Думаю, сейчас самое время.

— Хорошо. — Он придержал для меня открытую дверь.

В затухающем солнечном свете все здания в этом районе выглядели старыми и неприветливыми. Мы остановились возле небольшого ухоженного городского парка. Я в ожидании смотрела на Рота.

— Я знаю, что ты хочешь узнать, но сначала позволь задать тебе вопрос…

Подавляя нетерпение, я согласно кивнула.

Он опустил подбородок и снова состроил невероятно невинное лицо.

— Ты ведь никогда раньше не целовалась?

— Ты суешь нос куда не следует, но, по-моему, это и так очевидно. — Я сложила руки на груди. — Я не могу никого поцеловать. Мне, знаешь ли, очень мешает то, что я при этом могу выпить чью-нибудь душу.

— Но только в том случае, если ты целуешься с кем-то, у кого есть душа.

Я скорчила рожицу.

— А зачем бы мне целоваться с тем, у кого нет…

Он переместился невероятно быстро, не дав мне даже шанса сообразить, что происходит. В одну секунду он стоял в метре от меня, а уже в следующую его ладони нежно сжимали мои щеки.

На секунду мелькнула мысль: как кто-то столь сильный и смертоносный может держать что-либо так бережно; но потом он наклонил мою голову назад и опустил свою. Мое сердце понеслось вскачь. Он же не собирается меня целовать? Нельзя…

Рот меня поцеловал.

Сначала поцелуй был осторожным — лишь неторопливое соприкосновение его губ с моими. Каждый мускул в моем теле напрягся, но я не отстранилась, как должна была бы, и тогда Рот издал низкий гортанный звук, от которого по моей спине побежали мурашки.

Его губы ласкали мои, пока те со вздохом не приоткрылись. И тогда он углубил поцелуй, толкнувшись языком в мой рот. Меня всю обожгло огнем, чувства обострились. Поцелуй оказался таким, каким я его себе и представляла, даже лучше. Потрясающим. Жгучим. Мое сердце дико трепетало. Меня охватило такое сильное желание, что по венам пронесся страх.

— Видишь, — тихо сказал он, проводя пальцами по моим щекам. — Твоя жизнь заключается не в том, чего ты не можешь сделать. А в том, что ты можешь.

— У тебя проколот язык, — совсем не к месту констатировала я.

Его глаза озорно блеснули.

— И не только он.

Его слова не сразу дошли до меня. Я внезапно так разозлилась, что, казалось, сейчас взорвется голова. Он посмел поцеловать меня! И мне действительно это понравилось? Я не знала, на кого больше злиться — на него или свое предательское тело. Погодите-ка, где еще у него пирсинг? Направление моих мыслей сменилось на абсолютно непристойное, что разозлило меня еще больше.

Рот склонил голову набок.

— Теперь ты целовалась. Минус один пункт из списка желаний.

Я ударила его.

Отвела согнутую руку назад и врезала ему в живот, как боксер-тяжеловес. Он издал сдавленный смешок.

— Оу. Это было больно.

— Никогда больше этого не делай!

Несмотря на то что я ударила его, он все еще выглядел самодовольным.

— Знаешь, что говорят о первых поцелуях?

— О них жалеют?

Его улыбка растаяла.

— Нет. Я собирался сказать: «о них никогда не забывают».

Борясь с желанием врезать ему еще раз или не засмеяться, я глубоко вздохнула.

— Расскажи мне о той, что обладала моими способностями, или я прямо сейчас ухожу.

— Не злись. — Рот сунул руки в карманы. — Уверена, что хочешь о ней узнать?

Я была уверена в трех вещах: я никогда не забуду этот поцелуй, мне нужно узнать о своей предшественнице и меня уже достало его умничанье.

— Да, уверена.

— Та, что обладала твоими способностями… старательно развивала их, — произнес Рот, облокачиваясь о спинку лавочки.

Я сжала губы. Дальнейших объяснений не требовалось. Кем бы она ни была, она наслаждалась, забирая у людей души.

— Она была хороша в своих умениях настолько, что являлась одним из сильнейших демонов здесь, на земле. И ее возможности не ограничивались способностью выпивать людские души.

Я занервничала.

— Что еще она могла?

Рот пожал плечами, его взгляд остановился где-то над моей головой.

— То, о чем ты, вероятно, не захочешь узнать.

У меня перехватило дыхание. Беспокойство разрасталось во мне удушающим сорняком.

— Кем она была, Рот?

Он посмотрел мне в глаза, и в глубине души я уже знала, каким будет ответ.

— Твоей матерью, — ответил он, не отводя своего взгляда от моего.

— Ладно. — Я сглотнула. С трудом. И сделала шаг назад. — Это объясняет то, что я умею делать. В этом есть смысл, верно? Большинство людей наследуют от матери глаза. Я же получила ее демоническую способность высасывать души. И ее кольцо. Как ее звали?

Я не была уверена, что мне нужно знать ее имя, потому что так она станет еще более реальной для меня, но я не могла взять свой вопрос обратно.

Рот вздохнул.

— У твоей матери было много имен, но большинство знало ее как Лилит. И из-за этого ты у Ада в списке «Особо разыскиваемых».

* * *

Я сидела на скамейке в ожидании Мориса, уставившись в пространство, не видя и не слыша ничего вокруг себя. Моя мама была демоном, который высасывал души. Понять это — не нужно быть семи пядей во лбу, однако я не ожидала, что ею была… Лилит? Та самая чертова Лилит? Покровительница всей нечисти, что является по ночам? Это невозможно. Должно быть, это какая-то другая Лилит, потому как та самая не появлялась на земле уже тысячу лет.

Согласно преданиям, Лилит — первая жена Адама, сотворенная Богом подобно ему. Она отказывалась повиноваться мужу, что приводило к грандиозным битвам между ними, в результате чего Бог изгнал ее из Рая и создал Адаму Еву. Стоит ли говорить, что Лилит была этим недовольна. Пытаясь вернуться к Адаму и к Богу, она совратила архангела Самаэля, что привело к печальным последствиям.

До этого момента предания не врут, но вот большая часть всего остального, что я нашла о Лилит в старых религиозных текстах Эббота, по большей части является чушью. Миф о поедании младенцев — полнейший вздор. Лилит никогда не спала с Сатаной. Она никогда не спала с демонами. Она спала только с одним архангелом и с людьми. Но Альфы, чье недовольство она вызвала с самого начала, после ее связи с Самаэлем наложили на нее наказание: каждый ребенок, рожденный Лилит, был монстром — суккубом, инкубом или любым другим демоническим существом. Самое ужасное, что она породила Лилин, расу демонов, способных украсть душу одним своим прикосновением. Лилин были ее первыми детьми, обладавшими самыми могущественными способностями. Для борьбы с ними Альфы создали Стражей. Те сумели истребить Лилин и пленить Лилит. Тексты гласят, что Лилит навсегда заперли в Аду.

Мне это совершенно непонятно, как и большая часть поступков Альф. Родив стольких демонов, Лилит сама стала демоном, и, наказав ее, Альфы сами случайно создали Лилин — легион страшных и мощных демонов, способных закрыть путь во Врата Рая всему человечеству.

Люди, лишенные души, независимо от того, насколько хорошими они были при жизни, после смерти оказываются между Адом и Раем, застряв посередине навечно. Столкнувшись с бесконечной жаждой и голодом, они превращаются в жестоких, мстительных призраков, которых опасаются даже сами демоны. Призраки могут взаимодействовать с миром живых, и когда они это делают, то обычно все заканчивается кровавым месивом.

Убрав волосы назад, я рассматривала мерцающую голубую душу, стелившуюся за мужчиной в рваных джинсах. Моя мать не могла быть той самой Лилит. Иначе что это говорит обо мне? Как я смогу побороть в себе такое наследие? И если Лилит — действительно моя мама, то Эббот не может этого не знать, а ребенку Лилит ни за что на свете не позволили бы свободно разгуливать по земле. И потом, Лилит закована в Аду. Ее что, выпустили немного поразмяться и родить?

Список «Особо разыскиваемых» Ада? Я содрогнулась. Это поэтому Ищейка и зомби?.. Нет, оборвала я саму себя, ничто из сказанного Ротом не может быть правдой. Зачем я вообще думаю об этом? Доверять ему — значит, оскорблять Стражей. Демоны лгут. Даже я лгу. Ну, я лгу не потому, что я демон, но все же.

Рот просто морочит мне голову, пытаясь заставить меня прекратить ставить метки. А если Ад охотится за мной, это могло бы быть единственной правдивой причиной.

Я еле сдержала стон, сжав в пальцах кольцо. Я целовала демона. Или он целовал меня. Впрочем, без разницы: и в том, и в другом случае мои губы касались губ демона. Мой первый поцелуй. Боже мой…

Я чуть не взвизгнула от радости, когда заметила черный «Юкон». Мне нужно было немедленно отвлечься от тревожных мыслей. Я встала и закинула рюкзак на плечо.

Странная дрожь пронеслась вниз по шее, подняв дыбом крохотные волоски. В прошлый раз, когда я ждала Мориса, у меня было другое ощущение. Совсем другое.

Обернувшись, я внимательно осмотрела пешеходов на тротуаре: светло розовые и голубые души, несколько аур потемнее, но ни единого человека без души. Выгнув шею, я встала на цыпочки и попыталась заглянуть за угол, мимо выстроившихся в линию такси. Я не чувствовала ничего демонического, и все же ощущение было знакомым.

Морис нажал на клаксон, привлекая мое внимание. Тряхнув головой, я прошмыгнула между двумя такси и рывком открыла пассажирскую дверь. И снова это ощущение… будто по шее скользит холодная рука.

Я залезла на переднее сиденье и захлопнула дверцу, дрожа и не отрывая взгляда от вереницы такси. Что-то… что-то было неправильно.

— Ты это чувствуешь? — спросила я, разворачиваясь к Морису.

Он вопросительно поднял брови и, как обычно, ничего не сказал. Иногда я воображаю, что мы с ним ведем разговор. Пару раз я даже разыгрывала для Мориса наши с ним диалоги. Хочется верить, они его развлекли.

— А я вот чувствую что-то странное. — Я наклонилась вперед, когда он вывел внедорожник на запруженную машинами улицу. Вместе с нами тронулись в путь еще три такси, закрывая мне большую часть витрин и тротуар. — Как будто рядом демон, но я его не вижу.

Тремя кварталами дальше чувство не только не ослабело, но усилилось, окутав меня жутким облаком. Зло и порок, заполнившие улицу, просачивались в салон автомобиля, вызывая приступ удушья. На сморщенном лбу Мориса выступили капельки пота.

— Теперь ты тоже чувствуешь это? — Я вцепилась в края своего сиденья. — Морис?

Он кивнул, внимательно глядя на дорогу, резко обогнал медленно движущийся грузовик и съехал с шоссе. За нами теперь следовали два такси, да еще целая куча автомобилей въезжала на окружную дорогу.

В воздухе висело густое и плотное зло. Такое мощное, что, казалось, его источник находится прямо на заднем сиденье автомобиля и дышит нам в спины. Такое ощущение чистейшего зла я никогда не улавливала рядом с Бесами.

— Морис, думаю, нам нужно поторопиться домой.

Он уже и сам это понял, давая по газам и виляя на перегруженном шоссе между машинами. Развернувшись, я посмотрела в заднее окно, и мое сердце замерло.

Ехавшее за нами такси находилось так близко, что я видела свисающее с зеркала заднего вида серебряное распятие. То, что следующий за нами автомобиль почти уткнулся в задний бампер нашей машины, меня не беспокоило — водители в городе частенько ведут себя на дорогах как безумные. Ужас вызывал шофер за рулем того самого автомобиля.

Воздух вокруг водителя был чернее любой тени и густым, как масло. Тонкие серебристые прожилки — крупинки человечности — едва проглядывали сквозь тьму его души. Его душа растекалась по передней части такси, скользила по приборной панели и просачивалась через окно.

— О боже, — прошептала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Водитель одержим.

Стоило словам сорваться с губ, как Морис крутанул руль вправо. Взревел клаксон. Взвизгнули шины. Морис дал по тормозам, едва не врезавшись в грузовик службы доставки. Еще несколько быстрых маневров, и между нами и одержимым водителем оказалось несколько машин.

— Черт возьми, — уставилась я на Мориса, — ты классно водишь!

Морис сидел, напряженно вцепившись в руль, но все равно благодарно улыбнулся.

Секундой позже мы, не снижая скорости, съехали на наше шоссе. «Юкон» занесло, когда Морис резко повернул руль вправо, и я, вскрикнув, схватилась за ручку над дверью. Морис вдавил педаль газа до самого пола, и внедорожник рванул вперед. Мы на бешеной скорости достигли узкой двухполосной частной дороги.

Но мы были не одни.

Такси мчалось за нами, затем внезапно перестроилось на полосу встречного движения, медленно догоняя нас. Сердце подскочило к горлу, когда я снова взглянула на таксиста.

Чернота его души поблекла, и теперь я могла разглядеть бледное пустое лицо. Мужчина находился целиком в подчинении овладевшего им демона. Овладение, как и убийство, являлось одним из худших преступлений, и, согласно Закону Равновесия, было запрещено. Когда демон наполнял человека своей сущностью, тот полностью терял свободу воли. И способны на это только Верховные демоны.

Это Рот? Весьма возможно, учитывая то, что он единственный виденный мною Верховный, не считая того другого. Однако тот двигался слишком быстро, так что я вообще не была уверена, что видела его. Меня сковал ужас. Рот овладел тем человеком, потому что я продолжала метить демонов? Если так, то я только что подвергла жизнь Мориса опасности. Меня терзали злость и чувство вины, и я так сильно сжала пальцы, что ногти врезались в ладони.

Неожиданно такси пронеслось мимо нас. Морис сосредоточенно смотрел на дорогу, но у меня в горле рос крик. Мышцы напряглись, словно тело уже знало, чего ожидать.

Морис свернул в сторону. Два колеса съехали с дороги в грязь. Но — о боже! — слишком поздно. Я крепко зажмурилась, окаменев от ужаса.

В нас со всего маху врезалось такси.

Глава 10

Удар был оглушительным.

Заскрежетал металл, перед глазами вспыхнуло что-то белое, меня бросило в сторону, а затем дернуло назад. За секунду до удара подушки безопасности я мельком увидела, что мы несемся прямо на деревья.

Слава богу Морис, несмотря на мешавшийся у лица пузырь подушки, умудрился вывернуть руль и развернуть машину так, что в толстый ствол старого дерева мы врезались багажником, а не капотом. Однако столкновение было столь сокрушительным, что машину швырнуло вперед.

Когда внедорожник наконец остановился, мне казалось, у меня вот-вот случится инфаркт.

— Морис! Морис! — Я выпустила из подушки безопасности воздух, кашляя от поднявшегося вверх белого порошка. — Ты цел?

Он откинулся назад и кивнул, несколько раз моргнув. Если не считать того, что его щеки покрывал порошок, а из носа стекала тонкая струйка крови, в остальном он был в порядке.

Переведя взгляд на вторую машину, я дрожащими пальцами отстегнула ремень безопасности. Весь перед такси представлял собой груду искореженного металла, лобовое стекло «украшала» огромная дыра. Кровавые сгустки покрывали края разбитого стекла и капот.

— О боже, — простонала я, убирая ремень. — Наверное, водителя выбросило наружу.

Пытаясь дотянуться до рюкзака с мобильным, я уперлась в проклятую подушку. Мне нужно было позвать кого-нибудь на помощь. Одержимый таксист не отвечал за свои действия, он был невинным человеческим существом, и я должна была что-то сделать. По этой дороге редко кто проезжает…

Окровавленное искалеченное лицо появилось в проеме пассажирского окна с моей стороны. Я дернулась назад, подавив крик. Меня резко затошнило. Лицо, о боже, лицо было искромсано. Осколки стекла впились в щеки. Куски плоти были содраны. Ручейки крови стекали по лицу, словно капли дождя. Один глаз почти вытек. Нижняя губа едва висела на остатках кожи, а голова клонилась под неестественным углом. Мужчина должен быть мертв, или, по крайней мере, находиться в коме.

Но он все еще ходил.

Ничего хорошего это не сулило.

Шофер схватил ручку и дернул, срывая дверь «Юкона» с петель. Откинул ее в сторону и потянулся своими окровавленными руками ко мне. Морис обхватил меня за плечи рукой, и я с трудом выбралась из-под подушки, но проклятый одержимый приближался. Оперевшись о Мориса, я согнула ноги и ударила обеими ступнями по груди в изодранной рубашке.

Одержимый упал, но тут же снова вскочил, полный решимости и нацеленный только на одно — добраться до меня. Он ухватил меня за щиколотку и дернул, вытаскивая из машины. Кровь пузырилась у него во рту и вытекала из дыры в горле.

Закричав, я вцепилась в ручку коробки передач. На секунду мое тело повисло в воздухе: наполовину в машине, наполовину — снаружи. Одержимый тянул меня, словно собираясь разорвать пополам.

Морис бросился вперед и рванул на себя крышку бардачка. Блеснул черный металл, а потом внутри машины раздался взрыв. Одержимый дернулся и отпустил мою ногу. Я упала, ударившись о сиденье и о центральную консоль. Тело пронзила тупая боль. Глаза жег едкий дым.

Одержимый застыл, его глаза остекленели — посреди лба у него зияла дырка от пули. Затем его голова откинулась назад, рот открылся, и он издал нечеловеческий вопль, походивший и на детский плач, и на собачий вой одновременно.

Из распахнутого рта повалил красный дым, наполняя воздух зловонием и скверной. С последним выскользнувшим изо рта мужчины дымным завитком образовалось подрагивающее туманное облако. Одержимый упал, но облако продолжало расти. Внутри него формировалось какое-то существо. В облачной массе выдавливались пальцы и руки, как будто существо пыталось выбраться наружу, а затем сформировался длинный овал, пугающе похожий на голову. Эта голова развернулась к нам, и меня захлестнула паника.

Это существо так просто не умрет.

Вершины деревьев позади необычной туманной субстанции начали сотрясаться, будто сквозь лес продиралась Годзилла. В этот момент мне казалось возможным все. Ветви качались вперед-назад, стряхивая последние, еще не опавшие листья, которые слетали дождем, заволакивая небо приглушенным коричнево-зеленым цветом. Надвигалось что-то большое.

Потом у края леса, окаймляющего проезжую часть, угасающее солнце выхватило и отразило толстый блестящий хвост, скользивший по засыпавшей землю листве.

У меня перехватило дыхание. Бэмби.

Облачная масса запульсировала и завертелась, но змея была быстрее. Взмыв с земли, она дугой пролетела по воздуху и в мгновение ока проглотила злобную сущность.

А потом не было ничего — ни сущности, ни гигантской змеи. Ужасный запах серы все еще витал в воздухе, но более слабый, и ощущение зла исчезло. Я слышала лишь тяжелое дыхание Мориса и громкий стук своего сердца.

— Ты это видел? — взглянула я на Мориса.

«Видел что?» — читалось у него на лице.

Не знаю, видел ли он Бэмби, она двигалась очень быстро.

— Боже, — простонала я.

Морис улыбнулся.

* * *

В особняке царил хаос.

Как только мы с Морисом рассказали, что произошло, гнев и напряжение наполнили каждую комнату дома. Одержимый человек, который охотится за кем-либо, — уже плохо, а известие о том, что он подошел так близко к дому Стражей, вызвало у всех настоящую тревогу. У всех, кроме Зейна, потому что я понятия не имела, где он находится.

Даже при всей охранной системе и заклинаниях, наложенных на земли, на которых располагался особняк, защититься полностью от проникновения извне Стражи не могли. Из-за… меня. Стражи должны были быть аккуратны с защитными заклинаниями. Я, конечно, не чистокровный демон или одержимый, но на меня заклинания тоже действовали, а Стражи не хотели случайно меня убить.

Так день, который начался вполне нормально (по крайней мере, нормально для меня), закончился тем, что мои прежние убеждения более не казались мне как и прежде незыблемыми, мой первый поцелуй случился с демоном, я узнала, что моей мамой, возможно, была сама Лилит, а еще меня преследовал одержимый.

Какого черта все пошло наперекосяк?

Страж Николай, лет двадцати пяти, потерявший в прошлом году жену и ребенка во время родов — как случалось со многими из них, — подошел ко мне.

— Ты в порядке, Лейла? — спросил он, положив руку мне на плечо.

Николай теперь редко улыбался и держался еще более отчужденно, чем остальные, но он всегда был добр ко мне, в то время как некоторые Стражи, даже из нашего же клана, из-за моей демонической крови обращались со мной так, словно я не более чем грязь у них под ногами.

Я кивнула, несмотря на то что была невероятно напугана, вся дрожала и мое тело покрывали синяки.

— В порядке.

Он сжал мое плечо и отправился на место происшествия избавляться от тела и искореженных машин. Оставшись в комнате, полной раздраженных мужчин, я устало опустилась на диван.

Эббот стоял в окружении шести Стражей: ноги широко расставлены, прямая спина, руки скрещены на груди. Нет нужды говорить, что всем своим видом он выражал недовольство. Я не слышала, о чем они говорили, но Илья с Петром обменивались мрачными взглядами, время от времени награждая ими мою персону. Без сомнения, виноватой в происшедшем они считали меня.

Меня уже опросили. Со мной не поговорили, меня не утешили, а просто выслушали мой рассказ о случившемся, уточнили детали. Я не расстроилась. Одержимый человек — показатель того, что ситуация с демонами достигла кризисной точки. Мое душевное состояние никого сейчас не заботило.

После того, как я поведала Эбботу и клану все, что смогла вспомнить — от возникновения первого неприятного ощущения до осознания того, что бедный водитель одержим, — его внимание полностью переключилось на мужчин.

— Проверьте, не появлялись ли в городе Верховные демоны, — велел он, и несколько голов согласно кивнуло. — Допросите каждого встреченного демона. Если демоны овладевают людьми, значит, что-то назревает. Даже Бесы могут быть в курсе происходящего. Заставьте их говорить.

Один из Стражей неприятно усмехнулся, другие обменялись взглядами, дающими понять, что они ждут не дождутся ночной работы. Меня затошнило. Если демонов будут ловить для допроса, то смерть покажется им манной небесной. В городе есть складское помещение, где Стражи держат демонов. Я никогда там не была, но слышала разговоры Стражей о том, чем они там занимаются и как развязывают демонам языки.

Я не рассказала клану о Бэмби, поскольку Морис, кажется, ее не видел. Чувство вины грызло меня изнутри, но ведь Бэмби пришла нам на помощь. Не хочу даже думать о том, что бы эта злая сущность сделала с нами, если бы змея ее не проглотила.

Обняв себя руками и прикусив нижнюю губу, я нервозно постукивала ногой по полу.

Не рассказывать Эбботу о Роте и Бэмби — неправильно. Стражам может угрожать опасность. Людям может угрожать опасность. Но я так долго скрывала знакомство с Ротом, что даже не знала, с чего начать. И если Эббот узнает о нем, он заберет меня из школы.

Я ненавидела ту демоническую часть себя, которую больше заботило то, что я получу и что потеряю, чем то, как происходящее отразится на других. Но в том-то и был подвох: иногда демоническая кровь побеждала. Я осознавала, что это неправильно. Прекрасно это понимала, но ничего не могла поделать.

— Мы знали, что когда-нибудь это случится, — прорычал Илья. — Что этот день…

Эббот бросил на него красноречивый взгляд, словно говоря: «заткнись». Интересно, а что обо всем этом думают другие Стражи? Ясно, что Илья видит источник всех бед в моей демонической крови.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, и в то же мгновение в голове всплыло искалеченное лицо несчастного одержимого мужчины. До конца жизни не забуду, как он выглядел. Вздрогнув, я заставила себя открыть глаза и поискала взглядом того, кто был мне необходим.

— Где Зейн? — откашлявшись, спросила я.

Ко мне повернулся Джефф, которого я видела крайне редко, так как он практически жил в комнате управления. Он стянул свои каштановые волосы в хвост, открыв лицо с широкими чертами. Когда он улыбался, на его подбородке появлялась ямочка. Но сейчас он был серьезен.

— Он ушел с Даникой и Жасмин в парк, погулять с близнецами.

Меня обожгло горькой ненавистью. Нехорошее чувство, и все же именно оно распространялось под кожей. Джефф, конечно же, заметил мою реакцию — его проницательный взгляд ничего не упускал.

— Мы им позвонили, и они уже возвращаются, — добавил он.

Уставившись на ковер, лежавший на полу, я могла лишь со страхом думать о том, что Джефф видел через свои камеры. Если кто-то в этом доме и знал все, то только он.

— Лейла? — Голос Эббота отвлек меня от моих размышлений.

Подняв глаза вверх, я обнаружила, что он стоит передо мной.

— Ты точно помнишь, что одержимый ничего тебе не сказал?

Я покачала головой, наблюдая за мужчинами, отправлявшимися «допрашивать» демонов.

Какое-то время Петр, прищурившись, изучающе смотрел на меня, а затем вышел следом за отцом. Остался только Джефф. Скрестив руки, он стоял возле двери.

— Нет. Он был неспособен говорить. У него… — Меня передернуло при воспоминании о рваной дыре у него в горле. — Он не мог говорить.

Эббот присел на корточки, пристально глядя на меня.

— А тот Ищейка, который притворялся Притворщиком, он тебе что-нибудь сказал?

Я вскинула голову.

— Нет. То есть, он, кажется, сказал «попалась», но я не могу быть уверена. А что?

Эббот взглянул на Джеффа, пробормотавшего себе что-то под нос.

— Что? — спросила я, сжимая ладони коленями. — Что происходит?

Эббот ущипнул себя за переносицу и поднялся.

— Думаю, тебе больше нельзя ставить метки.

Я начала протестовать, но тут заговорил Джефф:

— Совершенно очевидно, что это представляет опасность и для тебя, и для клана, Лейла.

Чувство дежавю было настолько сильным, что мое сердце пропустило удар.

— Я не пострадала, Морис — тоже, во всяком случае, не сильно. Он может меня больше не забирать. Я могу…

— Всего за несколько дней за тобой пришли Ищейка, зомби и одержимый. Когда имеешь дело с демонами, совпадений не бывает. Один из них практически оказался на нашей территории, Лейла.

В голове всплыл образ Рота.

— Почему… почему вы думаете, что демоны пришли за мной?

Повисло молчание, которое нарушил Эббот:

— Похоже, они узнали о твоих способностях. — Он замолчал, отводя взгляд. На его скулах выступили желваки. — Другой причины быть не может.

Возможно, это просто паранойя, но мне не верилось, что Эббот рассказал мне все, что знал. Наверняка было то, о чем он не хотел говорить.

— Сейчас ставить метки опасно. — Джефф подошел ближе и встал рядом с Эбботом. — Если демоны прознали о том, на что ты способна, тебе нельзя больше этим заниматься.

— Я смогу защититься. Зейн меня научил.

Эббот фыркнул.

— Чему бы ни научил тебя мой сын, этого недостаточно, чтобы встретиться лицом к лицу с демоном, посланным Адом тебя убить. У тебя больше нет фактора внезапности, а это все, что у тебя было. И ты это знаешь.

Я хотела возразить, но, как это ни прискорбно, он был прав. Я знала предел своих возможностей. Черт, как же это отстойно. Я расстроенно откинулась на гладкую кожаную спинку дивана.

— Мы обязательно во всем разберемся, Лейла. — Голос Эббота чуть смягчился. — Я знаю, как для тебя важно помогать нам в этой войне, но в данный момент я не могу переживать еще и о том, в безопасности ты или нет. По правде говоря, мне следовало бы и из школы тебя забрать.

Я вскочила, охваченная страхом, готовая просить и умолять.

— Пожалуйста, Эббот, не делай этого. В школе все в порядке. Там я в безопасности и…

— Я не сказал, что заберу тебя. По крайней мере, не сейчас, но я больше не хочу, чтобы тебя возил Морис. Теперь этим займется кто-нибудь из клана.

Понятно. Меня практически сажали под замок. Я могла пользоваться свободой только дома и в присутствии одного из Стражей. Однако мои занятия по биологии посещал Верховный демон, что лишало смысла весь их замысел. Но теперь я не сомневалась: если поделюсь этими соображениями с Эбботом, школы мне не видать как своих ушей.

Умом я понимала необходимость принятых мер предосторожности, но свободой рисковать не хотела. Я отправилась наверх, оставив Джеффа и Эббота продолжать обсуждение возникшей ситуации. Пинком открыв дверь в свою спальню, услышала возбужденные крики близнецов в прихожей. Развернувшись, я ждала звука бегущих шагов, ждала, что Зейн бросится ко мне, проверять, не ранена ли я. Ждала, что он притянет меня в одно из тех медвежьих объятий, от которых мне всегда сразу становится легче.

Снизу доносились мужские голоса. Голоса Эббота и Зейна звучали одинаково глухо от еле сдерживаемой ярости — они спорили. Потом их разговор прервал мягкий голос Даники, и голоса стали тише.

А я все ждала.

Наверх никто не поднимался. Голоса удалялись — скорее всего, все направились под землю.

Я вздохнула. Я все стояла и ждала, когда же придет Зейн.

Но он так и не пришел.

* * *

На следующее утро я встала рано, как и в любую субботу. Конечно, я все еще была расстроена из-за того, что Зейн ко мне не поднялся, но на это, наверное, были причины. Скорее всего, Эббот сразу же отправил его из особняка помогать другим Стражам.

У нас планы на сегодня, как и на любое субботнее утро. Даже если меня ищут демоны, с Зейном со мной точно ничего не случится. Я всегда могу спрятаться за его широкой спиной.

И я хотела спросить Зейна о маме. У него это не вызовет никаких подозрений, и он не станет мне лгать. За всю мою жизнь Зейн ни разу не обманывал меня. Я верю ему и знаю, что он скажет: волноваться не о чем, моя мама не та самая Лилит.

Дождавшись восьми, я, как и всегда, заторопилась к его спальне. К этому времени он уже принимал человеческое обличье и распахивал дверь. Но в восемь дверь не открылась. Прошло десять минут. Потом двадцать. Через полчаса я присела у двери. Когда часы пробили девять, мне стало нехорошо. А если с ним что-то случилось? А если его ранили или и того хуже?

Не в силах ждать дольше, я вскочила и вихрем слетела на первый этаж. Эббот еще не спал. С ним был Илья и несколько мужчин из клана. Я затормозила перед его кабинетом, пытаясь отдышаться.

Подняв голову, Эббот заметил меня. На его лице отразилось легкое изумление.

— Лейла?

Ко мне обернулись все Стражи. Покраснев, я сложила руки на груди.

— Зейн вернулся? — Я не могла спросить, не ранен ли он. Эти слова не шли у меня изо рта.

Эббот озадаченно погладил бороду.

— А, сегодня же суббота? — вспомнил он.

Я кивнула.

— Пожалуй, Зейн мог забыть, — спокойно заметил Николай.

Прислонившись к двери, Илья громко зевнул.

— Зейн с Даникой. Она встретилась с нами перед рассветом. Они вроде бы договорились вместе позавтракать.

Я стрельнула взглядом в сторону Эббота. Его явно обрадовало развитие их отношений. Естественно, он же хотел, чтобы они стали парой, так что, вероятно, торжествовал, уже представляя себе скачущих малышей. Я же не могла дышать.

Николай вышел из-за кресла и остановил на мне взгляд. Его лицо выражало такое сочувствие, что я совсем пала духом.

— Хочешь позавтракать? Или выпить кофе?

Раздались смешки, но Николай не обратил на это внимания.

— В этом нет необходимости, — ответил за меня Эббот. — Тебе нужно отдохнуть, Николай, а Лейле после вчерашнего не следует выходить из дома.

— Ничего страшного не случится, если я уделю девушке пару часов. — Лицо Николая ожесточилось. — С нами все будет в порядке.

— Какое великодушие, — с сарказмом произнес Илья.

От унижения на глаза навернулись жгучие слезы. Попятившись, я покачала головой.

— Нет. Все… все хорошо.

— Но…

Я резко развернулась, поспешив убраться прежде, чем Николай закончит фразу. Зейн забыл меня. Я не могла в это поверить. Он никогда не забывал о наших субботах. А может, и не забыл. Может, он просто заменил меня гораздо более подходящей компанией — Даникой. И все равно я ничего не понимала. Никогда раньше он не уделял ей так много внимания. Теперь же он проводил с ней все свое время.

Я направилась к входной двери, но остановилась в прихожей. В окна лился солнечный свет. Куда мне идти? Снова торчать в шалаше на дереве? Я застряла в этом доме.

Вернувшись в спальню, я снова надела пижаму и забралась в постель. Я пыталась быть сильной и не расплакаться — глупо рыдать из-за чего-то подобного, — но в груди щемило, и щеки все равно стали мокрыми от слез.

Я лежала, свернувшись калачиком и сжимая в пальцах кольцо, пока не задремала.

* * *

Позже меня разбудил стук в дверь. С трудом разлепив глаза, я увидела, что солнце за окном моей спальни уже садится. Я проспала весь день. В дверь снова постучали. Я натянула на голову толстое одеяло.

Дверь приоткрылась.

— Букашка Лейла?

Я затаилась, надеясь, что Зейн просто уйдет.

Пара мгновений и кровать прогнулась под его весом. Пошарив по одеялу ладонью, он нащупал мою голову.

— Где ты там спряталась? — Зейн провел по одеялу рукой, словно кого-то искал. — Я не могу тебя найти.

Он еще и шутил.

— Ты злишься на меня, — немного помолчав, сказал Зейн.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами все побелело.

— Ты забыл меня.

Он ответил не сразу:

— Я не специально, Лейла. После вчерашнего происшествия с одержимым мы все вернулись очень поздно. Так получилось.

В груди словно разверзлась пустота.

— За все годы нашего знакомства ты никогда обо мне не забывал. — Горло сжалось. — Я ведь ждала тебя под дверью, Зейн. Потом как идиотка решила, что с тобой что-то случилось, и опозорилась перед всем кланом.

— Я слышал, Николай предложил позавтракать с тобой.

Они еще и пересказывают это друг другу? Просто замечательно.

— Уходи.

Зейн дернул одеяло, лишая меня убежища. Я отчаянно вцепилась в него, пытаясь снова спрятаться, но Зейн мне этого не позволил. Сдавшись, я упала на спину.

— Ты отвратителен.

— Прости. — Он выглядел измученным. Под глазами пролегли тени, волосы растрепались и вились больше обычного, рубашка помялась. — Мне правда жаль, Лейла. Я собирался вернуться сюда вовремя. И я хотел увидеть тебя… я беспокоился за тебя. Просто потерял счет времени.

— Выглядишь ужасно, — заметила я. — Видно, засиделся вчера дольше обычного?

Зейн сузил глаза.

— Не дольше, чем обычно засиживаюсь с тобой.

Но он был не со мной.

— Зачем ты попросил Данику приглядывать за мной?

Он моргнул.

— Так вот из-за чего… — он жестом указал на меня, — все это? Ты злишься, потому что я попросил ее помочь тебе, если тебе что-нибудь понадобится?

— Я злюсь, потому что ты так поступил со мной этим утром, и, да, я злюсь, потому что ты рассказал ей о моей проблеме.

— Лейла, здесь все знают о том, на что ты способна. Это не секрет.

Я села, смахнув с лица спутанные пряди волос.

— Но не каждый знает, как сильно я с этим борюсь! Тебе это прекрасно известно, однако ты все равно рассказал Данике об этом.

Зейн в замешательстве смотрел на меня.

— Не понимаю, чего ты так разошлась? Мы не обсуждали тебя и не говорили о тебе ничего плохого.

— Ах ты не понимаешь? — Я вылезла из кровати, не обращая внимания на то, что одеяло свалилось на пол. Меня трясло. Наружу рвались все обуревающие меня чувства: гнев, разочарование, смятение и невыносимая горечь от понимания, что я теряю Зейна. — Ты знаешь, как неловко, как унизительно то, что люди считают меня дефектной? Господи! Жасмин уже решила, что я хочу высосать души ее детей, а Даника таскается за мной по ночам! Когда не таскается за тобой!

— Ничего подобного Жасмин не думает, Лейла. — Повернувшись ко мне, он сокрушенно провел рукой по волосам. — Просто в последние дни ты все время на взводе. Я и подумал, что неплохо бы Данике приглядеть за тобой, на случай…

Я неприятно поморщилась.

— На какой случай, Зейн?

— Лейла, я не имел в виду ничего плохого. — Он встал и беспомощно поднял руки.

Мой взгляд почему-то упал на кукольный домик в углу спальни. За все годы у меня так и не хватило духу убрать его на чердак. Воспоминания о том, как я заставляла Зейна играть со мной в куклы, казались такими далекими. Почему я продолжаю держаться за них, за него, когда все это так бессмысленно?

— Думаю, что ты ведешь себя так не из-за сегодняшнего утра или из-за того, что я попросил Данику тебе помочь, — удрученно произнес Зейн.

— Из-за чего же тогда? — Нахмурившись, я развернулась к нему.

— Ты бесишься из-за присутствия Даники. Ты становишься такой раздражительной каждый раз, как она приезжает. Только на этот раз это уже очевидно абсолютно всем.

Я пораженно открыла рот. В груди начала разрастаться противная пустота.

— Ты правда думаешь, что дело в этом? Это нелепо. Благодаря тебе я четырежды почувствовала себя дерьмово.

— Четырежды? О чем ты, черт возьми, говоришь?

Я подняла руку, отсчитывая на пальцах.

— Ты подложил мне свинью своим предложением перестать ставить метки. Можешь радоваться — с послепрошлой ночи я больше этим не занимаюсь. Ты попросил Данику приглядывать за мной на случай, если я слечу с катушек и буду бросаться на окружающих. — Я понимала, как безумно все это звучит, но не могла остановиться. — Ты не пришел узнать, все ли со мной в порядке, прошлой ночью. И ты забыл обо мне сегодня утром, чтобы провести время с кем-то другим!

Зейн подошел ко мне и стал напротив.

— Я предложил, чтобы ты перестала ставить метки, потому что это опасно для тебя. И был прав, разве нет? Я попросил Данику приглядывать за тобой, потому что беспокоюсь о тебе. Такой вывод тебе в голову не приходил?

Его светлые глаза горели, не отпуская моего взгляда.

— Я не проведал тебя вчера вечером, потому что полагал, что ты отдыхаешь, и сразу ушел на охоту. А за сегодняшнее утро я прошу у тебя прощения. Я не заменил тебя, Лейла. Просто так вышло.

— Нет, ты заменяешь меня! — Осознав, что сказала, я зажала рот руками и отступила. Глаза застилали слезы.

Смягчившись, Зейн потянулся ко мне, но я сделала шаг назад. На его лице промелькнула тень боли.

— Это не так.

Я опустила руки.

— Но ты проводишь с ней все свое время. Я почти не вижу тебя с ее приезда. Она делает все, что я… — Я остановилась, до крови прикусив внутреннюю сторону щеки. Глупая, глупая девчонка.

— Она здесь всего лишь несколько дней, Лейла. И уезжает через пару недель. — Зейн снова провел рукой по волосам. — Пожалуйста, не веди себя так.

Наши глаза встретились. Я знала: он ждет, что я скажу, что все в порядке. Что теперь меня все устраивает, и я не буду огорчаться из-за Даники. Однако я ничего не сказала, потому что меня это не устраивало, и ревность пополам с горечью мучительно жгли меня изнутри. Зейн был не просто моей безответной любовью. Он был моим другом — единственным другом, который знал меня как никто другой, и я его теряла.

Покачав головой, Зейн пожал плечами. Подошел к двери, и остановившись, обернулся ко мне.

— Прости.

— Одного «прости» недостаточно, — сухо ответила я просто потому, что хотела быть сукой.

На щеках Зейна заходили желваки. Прошло несколько секунд прежде, чем он заговорил:

— Ты все время жалуешься на то, что все обращаются с тобой, как с ребенком. Но тебя невозможно воспринимать как взрослую, когда ты так себя ведешь.

Лучше бы он меня ударил.

Мгновение Зейн выглядел так, словно жалеет о сказанном, но это выражение исчезло, когда он потер лицо рукой. Он открыл дверь.

— Кстати, прошлой ночью отец разговаривал с Альфами.

У меня екнуло сердце.

— С Альфами? — переспросила я.

Зейн коротко кивнул.

— Они прибывают сюда завтра.

Все остальное было тут же забыто — и Лилит, и даже острая боль, причиненная его словами.

— Ты встретишься с ними?

— Нет. Они хотят поговорить только с отцом.

Я медленно кивнула.

— Значит, меня здесь быть не должно.

— Да. Тебя здесь быть не должно.

Глава 11

Для тех, в ком есть хоть капля демонической крови, Альфы — это все равно что чудовища для людей. Даже Стражи рядом с ними чувствуют себя неуютно. Я не сводила взгляда с циферблата часов, зная, что Альфы явятся до заката. Я уже должна была покинуть дом, но мне некуда было идти… и я хотела увидеть их снова.

Я слонялась по кухне, пока Жасмин пыталась накормить детей перед сном. Изи с Дрейком сидели за столом в обличье горгулий. Они хихикали, их маленькие черные рожки подпрыгивали. Стоявшая между ними Жасмин вдруг напряглась, и мое сердце взволнованно трепыхнулось. Я поставила стакан с соком на стол.

— Они здесь?

— Пока нет. — Она нервно разгладила ладонями свою блузку. — Но мужчины готовятся к их прибытию.

Меня все еще удивляло то, как все Стражи связаны между собой. Через несколько секунд я услышала движение наверху. Я не видела Зейна весь день. Он определенно меня избегал. Мне же необходимо было увидеться с ним, потому что, протаращившись всю ночь в потолок, я поняла, что должна извиниться. Я хотела от него слишком много, ожидая того, чего не следовало ожидать. Он заботится обо мне, я же порчу наши отношения, испытывая к нему чувства, которые не должна испытывать.

— Куда пойдешь? — спросила Жасмин, поспешно убирая пакеты из-под яблочного сока и крекеры в виде животных.

— Не знаю. — Я убрала волосы назад. — Надеюсь, что смогу найти Зейна до того, как они появятся здесь. Если нет, наверное, буду сидеть в домике на дереве. — Как распоследний лузер…

Жасмин нахмурилась.

— Как ты узнаешь, что можно вернуться?

— Не знаю. Если не свяжусь с Зейном, наверное, меня позовет кто-нибудь другой. — По крайней мере, я на это надеялась. — Как долго ты…

Мои слова оборвал громкий гул. Звякнули в буфете стаканы. Звонко ударились друг о дружку кастрюли из нержавеющей стали. Я попятилась от кухонной стойки, с замиранием сердца сжав руки. Воздух в комнате дрожал от напряжения. Я не смела даже пошевелиться. Близнецы и то почувствовали прибытие Альф, уставившись округлившимися глазами на свою маму.

Уверена, Альфы обожали появляться во всем величии.

От всплеска энергии крохотные волоски у меня на теле встали дыбом. Гул прекратился, и в воздухе запахло чем-то сладковатым и мускусным — но это для меня. Все чувствовали разные ароматы. Рай пах так, как вам того хотелось, тем, чего вы в данный момент желали: розами, оладушками с кленовым сиропом, жженой резиной. Чем угодно. В последнее прибытие Альф я ощущала аромат мяты.

Жасмин бросила на меня взгляд, но я уже выходила из кухни. Инстинкт говорил мне, что Альфы в библиотеке, и, прокравшись по коридору, я остановилась примерно в метре от нее.

Сияющий свет просачивался из-под двери, скользил по кленовым полам и поднимался по сливочного цвета стенам. Он словно живое существо пульсировал и шевелился, разливался по полу и вытекал на ковер, образовывая блестящие лужицы.

Именно этот свет люди видят, умирая. Он бесподобен. Божественно прекрасен. Некоторым не стоит бояться смерти. Не тогда, когда их ждет такой свет.

Альфы уже почувствовали, что я где-то здесь, в доме, и я должна была уйти, только не в силах была этого сделать. Горло жгло, кожу покалывало. Было настоящей пыткой находиться рядом с чем-то столь чистым и не хотеть это… поглотить.

Я не удержалась: потянулась и коснулась кончиками пальцев света. Ахнув, тут же отдернула руку. Свет обжег меня. Кожа на пальцах побагровела и вздулась. От них поднимались тонкие струйки дыма.

Я отступила, прижав обожженную и ноющую руку к груди. Сердце же ныло совершенно по другой причине. Я смотрела на свет, постепенно заливающий весь дом, согревающий его своим теплом.

Я не могла войти в него. И никогда не смогу.

Глаза жгли злые слезы. Я отвернулась, схватила рюкзак в теперь уже пустой кухне и вышла из дома прежде, чем Альфам надоест мое присутствие и они воспользуются случаем избавиться от меня.

* * *

Я сидела на дурацкой смотровой площадке, пялясь в экран мобильного и разражаясь такими смачными ругательствами, от которых уши Альф свернулись бы в трубочку. В опустившихся сумерках уже проглядывали крохотные звездочки.

Я два раза звонила Зейну полчаса назад, но он не ответил.

Взглянув на свою руку, я нахмурилась: кожа на пальцах была пунцовой. Только я могла быть такой тупой, чтобы попробовать прикоснуться к небесному свету.

Я вытащила из-под одежды цепочку и взяла ее так, чтобы кольцо покачивалось на моих пальцах. Погладила необычный камень, одновременно содрогнувшись от отвращения. Мне захотелось сорвать кольцо с цепочки и швырнуть в кусты. Я уже сжала на нем пальцы, чтобы так и сделать, но… не смогла. Даже если моя мама — та самая Лилит, даже если я ей была не нужна, я не могла выбросить единственную оставшуюся от нее вещь.

Отпихнув в сторону рюкзак, я выползла через дверцу в шалаше и спустилась по прибитым к стволу деревянным дощечкам на землю.

Я позвонила Стейси. Трубку она не взяла, но прислала в ответ короткое сообщение о том, что она в кино. Завидуя, я пнула торчащий из земли толстый корень и еще раз набрала номер Зейна.

В трубке раздалось несколько гудков, однако Зейн так и не ответил. Включилась голосовая почта, и я нажала на отбой. Сердце колотилось в груди как ненормальное, как и каждый раз, когда Зейн не отвечал на мои звонки. Может быть, моя навязчивость и походит на преследование какой-то ненормальной, но как сильно бы он на меня ни злился, он должен понимать, что я буду торчать в домике на дереве, пока кто-нибудь не вспомнит обо мне и не позвонит.

Через пять минут я позвонила ему снова, ненавидя себя за это, так как понимала, что пополнила собой полчища тех девчонок, выставляющих себя полными дурами из-за парней, которым они не нужны. Желудок крутило — так же было вчера, прямо перед тем, как я наговорила Зейну все те глупости.

После второго гудка вызов перешел прямо на голосовую почту.

Что за?..

Я замерла.

В полной тишине я слушала автоматический голос, предлагающий оставить сообщение. Я оцепенело нажала на кнопку завершения вызова и опустила руку. Он перенаправил звонки от меня на голосовую почту.

Я не знаю, сколько времени так простояла. И простояла бы еще дольше, если бы не услышала треск ветки у себя за спиной.

Я развернулась, и сердце ушло в пятки. Передо мной, засунув руки в карманы джинсов, стоял Петр. Несмотря на вечернюю прохладу, на нем была лишь тонкая футболка.

Петр довольно рассмеялся.

— А это оказалось раз плюнуть.

— Что? — Я сделала шаг назад, не отводя от него взгляда.

Он гадко осклабился.

— Найти тебя. Маешься в домике на дереве? Паршиво тебе, наверное.

Беспокойство быстро сменилось раздражением.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь? — Петр многозначительно огляделся. Мы с ним были совершенно одни. — Хочу насладиться последними минутами твоего жалкого существования.

Я заледенела.

— Тебе сказали оставить меня в покое.

— Да. Но, видишь ли, мне много чего говорили. — Он медленно обошел меня, опустив голову, очень напоминая этим хищника, кем и является Страж. — Тебя выставили на улицу как шелудивого пса? Ну и каково это — быть ненужной? Даже Зейн, кажется, устал от тебя.

Его слова глубоко ранили, потому что, в каком-то смысле, были правдой, если не считать того, что я больше походила на ненужного мула, чем на шелудивого пса. Но я ни за что не покажу ему свою боль.

— А каково быть жалким подобием мужчины?

Сузив глаза до щелочек, Петр сделал еще один широкий круг вокруг меня.

— Знаешь, что самое забавное во всем этом?

— Нет. Но тебе, видно, не терпится мне это объяснить.

Он ухмыльнулся.

— Ты даже не знаешь, почему Альфы здесь. Почему тебя на самом деле вынюхивают демоны.

Я сжала в ладони мобильный, чувствуя, как участился пульс.

— Поделишься со мной своим знанием?

Он так быстро бросился ко мне, что я даже не увидела его движения. Подцепив длинным пальцем цепочку, он так дернул за нее, что она врезалась мне в кожу. Его взгляд упал на кольцо.

— Ты даже не знаешь, что это такое.

Выхватив из его пальцев цепочку, я сделала шаг назад. Его слова задели меня за живое. Неужели он знает о Лилит? Хотя сейчас это неважно. Будь прокляты Альфы, из-за которых я оказалась здесь с ним в одиночестве.

Я стала обходить его, но он схватил меня за руку.

— Куда это ты собралась?

Я взглянула на его ладонь, пригвожденная к месту внезапным приливом ужаса. Нельзя, никогда нельзя показывать страх.

— Отпусти меня.

Петр глумливо ухмыльнулся. От него исходила явная угроза, а я была слишком далеко от особняка, чтобы меня услышали, если я закричу. Я также знала, что все сейчас заняты и на помощь мне прийти некому.

Я расправила плечи.

— Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Петр неосознанно дотронулся до едва заметного шрама на подбородке. Его оставил ему Зейн.

— Не отпустишь меня, и я не только челюсть тебе сломаю, но и сделаю что похуже.

Издевательский смех Петра был подобен удару в живот. Страх грозил накрыть меня с головой.

— Это нужно было сделать давным-давно, но я рад, что подождал. Теперь я хорошенько повеселюсь.

Наступило ошеломляющее прозрение: Петр пришел сюда не просто для того, чтобы наговорить мне гадостей. Он пришел, чтобы меня убить. Я судорожно вздохнула, запаниковав.

— Тебе это так просто с рук не сойдет.

— А, ничего со мной не будет.

Сработал инстинкт. Я резко дернулась в сторону, и не ожидавший этого Петр ослабил хватку на моей руке. Я чудом вспомнила, что сжимаю в ладони мобильный. Вслепую нажала на экран, молясь, чтобы попала пальцем в чей-нибудь номер и пошел набор. Затем согнутым коленом ударила Петра в живот.

Освободившись, я развернулась, чтобы бежать, но он схватил меня за волосы и дернул к себе. Петр выкручивал мне запястье, пока я не уронила мобильный, после чего отшвырнул его в ближайшие кусты.

На меня волной накатили ужас и ярость. Я вцепилась ногтями Петру в щеку, и он, вскрикнув, отпустил меня. Изо всех сил я пнула его по ноге. Метнувшись мне за спину, Петр ударом кулака сбил меня с ног. Несмотря на пронзившую меня боль, я поползла вперед. Схватив меня за плечо, он перевернул меня на спину.

Кусты слева от нас неожиданно громко затрещали, что отвлекло Петра. По-прежнему удерживая меня, он развернулся в ту сторону, как раз когда что-то — блестящее и с большими клыками — вылетело из листвы. Бэмби? Мне было сейчас не до вопросов о том, что здесь делает змея, я лишь молила о том, чтобы она съела Петра.

Бэмби летела к нам с открытой пастью и сверкающими клыками. Низко зарычав, Петр выбросил вверх руку и поймал змею чуть пониже головы. Она зашипела и щелкнула зубами, и он, ругнувшись, отшвырнул ее в рядом стоящее дерево. Бэмби с тошнотворно-противным звуком ударилась о ствол и рухнула на землю. Она не шевелилась.

Неподдельный ужас ядом распространился по моим венам. Я замахнулась, желая хоть куда-нибудь ударить Петра.

— Тупая демоническая сучка, — прошипел Петр, схватив мою руку. — Фамильяр — у тебя есть фамильяр?[16] Даже Эббот поблагодарит меня за это.

Я коленом заехала ему по животу. Охнув, он дал мне кулаком по лицу. Звон в ушах заглушил все остальные звуки. Захлебнувшись воздухом и кровью, я рвалась из-под тяжести его тела как дикий зверь.

— Прекрати. — Петр прижимал мою голову к земле. — Все пройдет намного проще, если ты не будешь сопротивляться.

Инстинкт выживания вдруг уступил место совершенно иному чувству, более мощному, чем то, что досталось мне от Стража. Петр думает, что под ним я беззащитна? Пусть поверит в это. Все, что мне нужно от него, — чтобы он пониже наклонил голову. Демон внутри меня с одобрением взревел.

— Вот так. Правильно. — Из царапин на щеках Петра сочилась кровь. — С этим нужно покончить. Для всего мира будет лучше, если ты умрешь.

Я задыхалась от резкого запаха его одеколона. Кожа горела, словно ее растянули до предела: демон внутри меня терзал когтями плоть, пытаясь выбраться наружу.

— Ты будешь умолять! — Светлые глаза Петра горели. — Они все умоляют. Умоляют прямо перед тем, как мы отправляем их обратно в ад. — Его рука, больно сдавливая, скользнула по телу. — Никакой гордости. И так и должно быть. Посмотри сейчас на себя.

Слезы отчаяния и страха текли по щекам, смешиваясь с грязью и кровью, но на Петра это не действовало. Я не могу… не могу просто лежать здесь и ждать. Я ухватилась за короткие волосы на его затылке и дернула его к себе.

Петр мгновенно зажал мои губы своей ладонью и оттолкнул мою голову назад.

— О нет, даже не думай.

Его ладонь больно давила на разбитую губу и не пропускала кислород. Я не могла дышать. Паника затопила меня, и я замолотила кулаками по его рукам и груди. Тонкая ткань моей кофты разорвалась, а затем его пальцы сжались на моем горле. Я чувствовала каждый впивающийся в спину камешек и в водовороте мыслей вдруг вспомнила, что мне говорил Рот: «Люди с самыми чистыми душами способны на величайшее зло. Никто не идеален, кем бы он ни являлся и на какой бы стороне ни сражался». Святая правда.

Овладевшее мной отчаяние заглушило другие чувства. Я впилась ногтями в руку Петра, но по-прежнему не могла дышать. Я давилась собственными слезами, руки и ноги отяжелели. Его пальцы сильнее сжали мне горло, когда он попытался раздвинуть мне ноги. Я уставилась вверх: потемневшее небо, бледная луна, тень вдалеке.

Я не сдамся.

Я изогнула шею так, что рука Петра соскользнула с горла, и впилась в его ладонь зубами. Кожа лопнула, мне в рот потекла теплая кровь. Взревев, Петр отпрянул и снова ударил меня кулаком. Голова дернулась, из глаз посыпались искры.

Только не отключайся. Только не отключайся.

Я с трудом разлепила веки, глаза обожгло болью. Внутри что-то надломилось. Может быть, демон наконец вырвался наружу. Неважно, что это было. Приподнявшись, я обхватила лицо Петра руками. Застигнутый врасплох, он не успел отреагировать, и я прижалась к его рту губами. Я глубоко вдохнула и выпила первый глоток его души.

Я сделала еще один глоток, и он, обезумев, замолотил кулаками по моим рукам и груди, но я крепко держала его, понемногу высасывая душу. Петр застонал. Его душа на вкус была совсем не такой, какой я себе представляла чистую душу. Она была густой и терпкой от жажды убийства и ненависти.

Петр извивался, царапая мою шею, хватаясь за цепочку. То, что осталось от его души, боролось со мной, но я терпеливо поглощала ее. Петр дернулся в сторону, наши губы разомкнулись, и у меня вырвался рваный вздох.

Кожа Петра приобрела землистый оттенок, он сгорбился, вытянув руки. Вены на шее взбухли и потемнели, словно в его кровь впрыснули чернила. На щеках и руках проступили потемневшие сосуды. По его телу прошла сильная дрожь, и он резко поднялся на кончиках пальцев, словно был марионеткой, которую кто-то потянул за ниточки.

Мне было невыносимо жарко и душно, я пыталась встать, испытывая невероятную слабость. Ноги не слушались, хотя все притупившиеся ранее инстинкты хором кричали: убегай! Что бы ни творилось сейчас с Петром — это было ненормально. Но его душа — о-о-о, вкусить его душу было все равно что принять чистейший наркотик. Бурлящее тепло текло по моим венам, приглушая боль и прогоняя страх. Я уже пробовала душу, но никогда не выпивала ее полностью.

Люди, лишившись души, всего за минуты превращаются в призрачную дымку. Очевидно, со Стражами происходит что-то другое.

Усилием воли заставив мышцы работать, я кое-как села. Голова кружилась, тело бросало то в холод, то в жар, напряжение покинуло меня. Мир кружился перед глазами, но Петр…

Его тело изогнулось, голова запрокинулась назад, рот широко раскрылся в безмолвном вопле. Из-под бледно-серых губ показались клыки. Начала рваться одежда. Петр менял форму! Может, я не забрала его душу? Может, у меня галлюцинации?

Его кости ломались, кожа трещала. За спиной Петра раскрылись и раскинулись в стороны огромные крылья, каждое не меньше полутора метра длиной. Его тело прошло последнюю стадию трансформации. На секунду он застыл, а затем резко опустил голову.

Его глаза были кроваво-красными.

И это… это было неправильно.

Мои ладони заскользили по траве, и я упала на спину. С губ сорвался смешок. Когда я попыталась сесть, в висках застучала кровь. Я знала, что должна бояться, но сейчас ничто не могло причинить мне вреда. При желании я могла бы поцеловать небо.

Земля задрожала, когда Петр сделал шаг вперед, из его глотки вырвался низкий громкий рев. Он выбросил мощную мускулистую руку вперед, и на его пальцах вместо ногтей вылезли смертоносные когти. Петр оскалился и припал к земле.

Из тени вырвалось что-то еще большее и невероятно быстрое. Еще один Страж, пришедший помочь Петру закончить начатое?

Выпрямившись, Петр развернулся, но опоздал. Размытая, летящая со скоростью стрелы тень обрела форму. Черты лица оказались знакомыми, но более заостренными. Зрачки вытянулись вертикально, и ярко-желтые радужки светились.

Тело Петра конвульсивно дернулось, и он издал хриплый крик. Теплая влага брызнула во все стороны, заляпав мои джинсы и живот. Воздух наполнил металлический запах.

— Это за то, что ты ублюдок, — проговорил Рот и выдернул руку из тела Петра. В его кулаке была зажата длинная шипастая конструкция — позвоночник. — А это за Бэмби.

Глава 12

Все еще под эйфорией от выпитой души, я потрясенно смотрела на Рота. Он бросил позвоночник на землю, скривив от отвращения губы, перешагнул тело Петра и опустился на колени рядом со мной.

— Ты как? — спросил он, и когда я не ответила, потянулся ко мне рукой. Она была вся в крови, и, пробормотав себе что-то под нос, Рот вытер ладонь о джинсы. — Лейла?

Черты его лица больше не казались заостренными, но глаза все еще ярко светились золотым. Эйфория достигла пика и постепенно начала стихать, как разбушевавшийся ветер сменяется легким бризом. По всему телу пошли острые вспышки боли. Я открыла рот, пытаясь что-нибудь сказать, но лишь выдохнула, не в силах издать ни звука.

Мой взгляд остановился на теле Петра.

— Не смотри, — попросил Рот, положив ладонь на мою ногу.

Я дернулась от его прикосновения, учащенно задышав.

— Ладно. — Рот посмотрел на зашевелившуюся Бэмби и, тихо свистнув ей, снова повернулся ко мне. Змея послушно поползла к нему, на полпути обернувшись темным облаком. Оно скользнуло вверх по руке Рота и осело на коже. Змеиный хвост обернулся вокруг локтя.

— Лейла, скажи что-нибудь, — не сводил с меня взгляда Рот.

Я медленно моргнула.

— Спасибо… тебе.

На его скулах проступили желваки. Он еще несколько секунд смотрел на меня, затем повернулся к телу Петра.

— Мне нужно позаботиться об этом, а потом я… позабочусь о тебе.

Подняв тело и позвоночник. Рот скрылся в густых зарослях леса. Повернувшись на бок, я заставила себя сесть и прислонилась к стволу дерева. В голове крутились бессвязные мысли.

Я забрала душу — чистую душу.

Живот скрутило. Окружавшее меня мягкое свечение, дарившее тепло, исчезло, и меня неудержимо затрясло.

Я забрала душу.

Рот материализовался из ниоткуда с влажными спереди джинсами и чистыми руками. Должно быть, он отмыл их от крови в ближайшем ручье. Не говоря ни слова, он медленно подошел ко мне, словно не желая пугать, и, взяв на руки, поднял. Мне, наверное, следовало спросить, куда он меня забирает, но я хотела лишь одного — убраться как можно дальше отсюда.

Тело Рота менялось, затвердевая, как это происходит со Стражами, когда они оборачиваются горгульями. Исходящая жаром кожа с характерным звуком лопнула, и в воздухе, красиво изогнувшись, распахнулись огромные крылья — такие темные, что почти слились с окружающей ночью. Их кончики венчали загнутые и острые когти. Размер крыльев был не меньше трех метров. Таких больших я не видела еще никогда.

Чуть отстранившись от него, я судорожно вздохнула. У его кожи был цвет отполированного оникса, лицо опять сильно заострилось. В отличие от Стражей череп был гладкий и черный, без рогов. Сердце пронзил ледяной страх. Истинная форма Рота напомнила мне о том, кем он является — демоном.

Но я тоже полудемон, а Петр… Петр был Стражем, и он хотел меня убить. Больше мир не казался мне черно-белым.

Я подняла взгляд к лицу Рота. Его золотистые глаза встретились с моими.

— Забавно, насколько схожи Стражи и демоны, правда?

Он словно прочитал мои мысли.

Я ничего не ответила, и один уголок его губ изогнулся в привычной усмешке.

— Закрой глаза, Лейла. Мы взлетим слишком быстро.

Возможности возразить он мне не дал. Прижал свободной рукой мою голову к своей груди и припал к земле. Его тело мощно содрогнулось и взмыло ввысь.

Сердце заходилось от страха, и я зажмурилась, уткнувшись в грудь Рота. Только Зейн брал меня в небо, и я всецело доверяла ему. Если Рот решит выпустить меня из рук, я разобьюсь в лепешку. У меня же нет крыльев. И хотя я сомневалась, что подобное входит в его гениальный план, мое беспокойство зашкаливало, заставляя и так неспокойное сердце пускаться вскачь.

Рот крепко сжал меня, пробормотав что-то, не расслышанное мной в шуме ветра. Я не видела, куда мы направляемся, — полет прошел для меня как в тумане, зато убил последние крупицы эйфории. Когда мы наконец приземлились, все мое тело ныло от боли. Меня так сильно трясло, что я уже ничего не соображала. Я заметила, что Рот принял человеческое обличье, только когда он наклонился ко мне и я увидела его лицо.

— Держишься? — спросил он. Зрачки в его медовых глазах еще стояли вертикально.

Я кивнула — во всяком случае, хотела кивнуть. Поверх его плеча виднелись жилые дома, напоминающие шахматные доски: в одних окнах горел свет, а в других — нет.

— Где… мы? — Я поморщилась от боли, прострелившей мою челюсть.

— У меня дома.

У него дома? Рот понес меня дальше, не уточняя, где именно находится его дом. Я не сразу поняла, что мы уже находимся в узком переулке за довольно большим зданием.

Перед нами распахнулась дверь, из темноты вышел парень лет двадцати с небольшим. Его светлые, стянутые в хвост волосы контрастировали с темными бровями. Медового цвета глаза указывали на то, что он демон. Он придержал для нас дверь открытой.

— Вот это сюрприз, — обронил он.

— Заткнись, Кайман.

Тот и бровью не повел, двинувшись за нами к лестнице.

— Мне уже начинать волноваться? Потому что если это та, о ком я думаю, и в такое состояние ее привел ты, мне нужно это знать до того, как мой дом по камушкам разнесет флот Стражей.

Неужели я настолько ужасно выгляжу? И как этот парень понял, кто я?

— Это не он со мной сделал.

— Какое облегчение. Однако…

Рот миновал очередной лестничный пролет.

— Сейчас надо беспокоиться не о Стражах.

Парень сделал удивленное лицо.

— Это ты так считаешь и ошибаешься при этом. Стражи…

— Я же попросил тебя заткнуться.

Усмехнувшись, Кайман проскользнул мимо нас и открыл дверь на пятнадцатый этаж.

— А с каких это пор я стал тебя слушаться?

— Действительно, — проворчал Рот.

Кайман отошел в сторону, придерживая ладонью дверь.

— Вам что-нибудь нужно?

— Не сейчас. — Рот повернулся к другому демону лицом. — Я позже спущусь к тебе. Не волнуйся. Я все тебе расскажу.

Глаза Каймана весело блеснули.

— Отлично. Жуть как охота посплетничать.

С этими словами он исчез. Был, а потом — пуф! — и его уже нет.

Рот устремился вперед по коридору.

— Я… я могу… идти сама.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты сейчас ходила, к тому же мы уже пришли.

Мы стояли еще у одной — черной — двери. Она открылась сама по себе, и, стоило нам зайти внутрь, как включилось верхнее освещение и комнату залил яркий свет. Я заморгала, давая глазам привыкнуть.

Дом Рота, находящийся не в Аду, был довольно мил. Шикарные просторные апартаменты, достойные королевской особы. Почти пустые, окрашенные в белый цвет стены украшали лишь несколько жутковатых абстрактных картин. Стоявшая в центре кровать была застелена красно-черными покрывалами. На стене — телевизор, а под ним — полки с книгами и дисками. В углу у закрытой двери стояло фортепиано.

В любое другое время я бы тут же устремилась к книгам и дискам, но когда Рот бережно опустил меня на постель, я осталась сидеть на месте, опустошенная и оцепеневшая.

— Почему он это сделал? — Голос Рота был пугающе тих и спокоен.

— Бэмби… не пострадала? — ответила я вопросом на вопрос.

Рот нахмурился.

— С ней все в порядке.

Я с облегчением вздохнула. Довольно странно переживать из-за демонической змеи.

— Она дважды помогла мне. — Я подняла взгляд на Рота. — И ты тоже.

— Ты нравишься Бэмби. Она за тобой приглядывает…

«Когда я не могу», — осталось недосказанным. Я опустила взгляд, совершенно сбитая с толку всем происходящим. Значит, не все демоны — зло? Иначе почему один из них спас меня от того, кто создан, чтобы всех защищать?

— Ответь на мой вопрос, Лейла.

Я медлила. Потому что… не знала, смогу ли сказать, почему Петр сделал то, что сделал. Я не готова была произнести эти слова вслух, поскольку тогда придется осознать и принять случившееся, а это больно. Боюсь, я не выдержу этого сейчас.

Рот долгое мгновение смотрел на меня, затем подошел к низенькому креслу и стянул со спинки толстое покрывало.

— Укройся. — Он осторожно опустил мне его на плечи. — Ты, кажется, замерзла.

Я медленно разжала вцепившиеся в разорванную кофту пальцы, погрузила их в роскошную мягкость и закуталась в нее. Что это за материал? Кашемир? Густой и пушистый, но черный — цвет, который так идет Роту.

Рот снова замолчал, потом развернулся, стянул через голову грязную футболку и бросил ее на пол. Я наблюдала за игрой мышц на его красивых руках, но когда его торс обнажился, мое внимание привлекло нечто другое. Один его бок украшала огромная татуировка из четырех строк, написанных на незнакомом мне языке.

Даже изможденная и потерянная, я не могла не любоваться Ротом. Он снова повернулся ко мне лицом, чтобы достать чистую футболку из стопки аккуратно сложенной одежды. Мускулистый, точеный, поджарый. Грациозный. Джинсы с заниженной талией открывали его узкие бедра, и казалось, что кто-то надавил на кожу, отчего на ней остались ямочки. Накачанный пресс был нереально хорош.

Его бицепсы обвивала Бэмби, а на правой груди выделялась необычная круглая татуировка. Еще одну тату я обнаружила у него на животе: дракон с откинутой головой и раскрытой пастью, сложенными на спине крыльями и хвостом, исчезающим под поясом джинсов Рота.

Я должна была отвести взгляд, но он словно приклеился к тому месту, куда уходил драконий хвост.

Рот натянул чистую футболку, и я тихо выдохнула. Он прошел в кухонную зону и достал из шкафчика бутылку. Ко мне он вернулся, отвинчивая пробку.

— Тебе нужно выпить немного горячительного. Это поможет.

Взяв у него бутылку, я сделала большой глоток. Жидкость обожгла губы и слизистую рта, но приятным теплом обволокла живот. Рот куда-то ушел — наверное, в ванную, так как мгновением позже включилась вода. Когда он вновь появился, я уставилась на полотенце в его руке.

— Что ты собрался делать?

— Вытереть тебе лицо. — Рот сел на корточки, внимательно разглядывая меня. — Тебе больно говорить?

Больно не говорить.

— Немного. — Я сделала еще один глоток из бутылки, охнув от боли, когда жгучая влага потекла по разбитой губе.

Рот забрал у меня бутылку и поставил вне досягаемости. Я вздохнула.

— Как у тебя проходит исцеление? — спросил он.

— Быстрее, чем у людей, но не так, как у Стражей или… тебя, — ответила я. К счастью, большая часть синяков сойдет за несколько дней. Но ушибы и ссадины — не то, о чем стоит беспокоиться сейчас. У меня есть проблемы посерьезнее.

Рот с удивительной нежностью коснулся полотенцем моего подбородка.

— Я хочу знать, почему он сделал это, Лейла. Мне нужно это знать.

Отвернувшись, я крепко зажмурилась. Грудь разрывала такая боль, словно в нее воткнули нож. Я знала — знала, что не только Петр хотел моей смерти. Все случившееся походило на подготовленную для меня западню: прибытие Альф, отсутствие поблизости Стражей из клана, не отвечающий на мои звонки Зейн. Предательство ранило так сильно, что сердце истекало кровью.

Рот мягко обхватил пальцами мой подбородок и развернул мою голову к себе.

— Поговори со мной, Лейла.

Я открыла глаза и сморгнула слезы.

— Он хотел… он хотел меня убить. Он сказал, что всему миру будет лучше, если я умру.

Рот так сильно сжал челюсти, что на его скулах вздулись желваки. Глаза вспыхнули темным золотом, но прикосновение осталось мягким, словно это не он держал меня за подбородок.

— Он сказал, почему?

— Он сказал, что меня следовало убить сразу же, как только они меня нашли. Петр всегда ненавидел меня, но это… это было чем-то большим.

Я рассказала Роту обо всем, что произошло, время от времени замолкая и давая отдохнуть ноющей челюсти.

— У меня не было выбора.

— Какого выбора, Лейла? Это не ты его убила. Его убил я. И с удовольствием бы это повторил.

Покачав головой, я поморщилась — шея тоже болела.

— Я забрала его душу, Рот. И не понимаю, что после этого случилось. Он не истаял, как случилось бы с человеком. Он поменял форму, и его глаза стали красными.

Рот замер, глядя на меня.

— Ты забрала его душу?

Глаза защипало от слез.

— Лейла, — мягко позвал Рот. — Ты забрала его душу целиком?

— Мне так кажется. — Мой голос надломился. — Да. Да, я полностью ее выпила.

Его глаза потемнели.

— Ты сделала то, что должна была. Ты не виновата в случившемся. Ты меня поняла? Он… причинил тебе боль. Этот ублюдок заслужил смерть.

На это я ничего не ответила, и Рот осторожно провел полотенцем по моему лбу. Он вытирал меня бережно и тщательно. Напряжение оставило его, он перестал сжимать зубы, играя желваками, и его зрачки медленно, но верно становились нормальными.

Рот снова ушел в ванную и вернулся с чистым полотенцем.

— Насколько все плохо? — спросила я, прерывая невыносимую тишину.

Рот улыбнулся, впервые с тех пор, как нашел меня у домика на дереве.

— Не так плохо, как могло бы быть. У тебя разбита губа, на скуле и здесь… — он провел подушечками пальцев по моей брови, — будут те еще синяки. Ты крепче, чем кажешься.

Я должна была бы чувствовать облегчение, но нет, я все еще ощущала руки Петра на себе и видела его тем, каким он стал после того, как я выпила его душу. Рот мягко потянул за края моего пледа, и я напряглась.

— Что ты делаешь?

— Хочу тебя осмотреть.

— Нет. — Я уклонилась. Возникло ощущение, что стены смыкаются вокруг меня. — Я в порядке.

— Я не причиню тебе боли. — Рот осторожно положил ладонь мне на плечо, но я все равно вздрогнула — руку прострелило. В его глазах появилась жесткость. — Ты позволишь мне себя осмотреть. Я не причиню тебе боли. Обещаю.

Казалось, я целую вечность смотрела на него, затем кивнула и выпустила из пальцев покрывало. Рот не ждал, пока я передумаю. Стянув покрывало с моих плеч, он резко вздохнул. Мне захотелось снова укрыться пледом. Рот сдвинул разодранную кофту, обнажая мою шею.

— Он поцарапал тебя, — спустя несколько секунд проговорил Рот. — Он сделал это в своей истинной форме?

— Нет. — Я открыла глаза. — Он обратился после того, как я вытянула из него душу.

Прежде чем Рот успел ответить, я почувствовала, как моей лодыжки коснулось что-то мягкое и теплое, и с удивлением глянула вниз. Маленький белый котенок таращился на меня синими как небо глазищами.

— Котенок?

— Да, котенок.

Потрясенная наличием у Рота столь очаровательного существа и не обращая внимания на легкое головокружение, я потянулась к крохотному пушистому комочку. Он тихо заурчал, как будто кто-то завел моторчик. Из-под кровати выскочил еще один котенок. Черный, мохнатый, такого же размера, как первый, он пригнулся, подполз поближе и прыгнул на спину белого. Они сцепились, катаясь, шипя и лупя друг друга лапками.

Я взглянула на Рота.

— У тебя их два?

Помотав головой, он указал в изголовье кровати.

— Три.

Из-за угла подушки выглянул третий — черно-белый — котенок. Он подбежал ко мне и махнул лапкой, зацепив мои пальцы удивительно острыми коготками.

— Не могу поверить, что у тебя есть котята. — Я пошевелила пальцами, и черно-белый малыш вытянулся, чтобы до них достать. — Как их зовут?

— Этого — Фьюри.[17] Белого — Нитро,[18] черного — Тор.[19]

— Ты шутишь? Громадную змею назвал Бэмби, а этих пушистиков наградил такими именами?

Рот наклонился и чмокнул меня в плечо, да так быстро, что я и глазом не успела моргнуть.

— В зле есть своя прелесть, — сказал он. — И, не забывай, внешность бывает обманчива.

Я погладила котенка по пушистой головке.

— Я бы не сделала этого, если бы…

Фьюри впился в мою ладонь зубами и когтями. Вскрикнув, я отдернула руку, но мелкий вампиреныш повис на ней извивающимся клубком.

Рот осторожно отцепил пушистый комок от моей ладони.

— Плохая киса, — побранил он его и сунул к братьям.

Я некоторое время оторопело глазела на демонического пушистика, преспокойно слизывающего мою кровь со своих когтей, затем перевела взгляд на Рота.

— Не понимаю.

— Они не всегда на вид такие лапочки. Если их спровоцировать, то они сильно вырастут, но дьявольские порождения боятся их даже в этой форме, — объяснил Рот.

Белый котенок запрыгнул на постель, потянулся и зевнул. Он глядел на меня так, словно не понимал, что я вообще здесь делаю.

Взяв мою руку, Рот поднес пораненный палец к своим губам и поцеловал его, вновь удивив меня этим.

— У тебя все будет хорошо.

На глаза навернулись слезы.

— Что… что мне теперь делать? Я забрала душу — чистую душу.

— Все будет хорошо, — повторил Рот, сев рядом.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Ты не понимаешь. Мне нельзя… поглощать души. В какой бы ситуации я ни находилась.

— Не беспокойся об этом, — спокойно сказал Рот. — Я все улажу.

Мне очень хотелось верить ему, но я не видела ни единой возможности все это как-либо уладить. Сделанного не воротишь.

Подняв руку, Рот коснулся ладонью моей неповрежденной щеки — другая словно горела в огне.

— Все образуется. Обязательно. — Он на секунду умолк. — Смотри, к тебе кое-кто пришел под бочок.

Я опустила взгляд. Глядя на меня синими глазищами, о мое бедро потерся белый котенок. Мне хотелось взять его и прижать к себе, но я дорожила своими пальцами.

Малыш снова потерся о меня, словно проверял, осмелюсь ли я его погладить. От нахлынувших эмоций сжало горло, и я вдруг осознала, что даже должным образом не поблагодарила Рота.

— Почему ты мне помогаешь? То есть, спасибо тебе… я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты так вовремя пришел мне на помощь… просто… — Просто у меня не укладывалось в голове: как такое возможно, чтобы демон спас меня от Стража?

Опустив руку, Рот пожал плечами:

— Я на многое способен, Лейла. Но даже я не перейду определенные границы.

Повисла тишина, и Рот снова занялся обработкой моих ссадин и ушибов. У него здорово это получалось — заботиться о ком-то. Сомневаюсь, что он научился этому в Аду.

Закончив, он дал мне свои спортивные штаны и футболку. Направляясь в его ванную, я чувствовала боль и неловкость. Там я уставилась на свое отражение в зеркале. Казавшиеся больше обычного глаза приняли интенсивно-серый, почти темный, оттенок. На правой скуле образовался фиолетовый синяк, еще один под стать ему наметился у самой линии волос. Кожа там была рассечена, но швы вряд ли понадобятся. Губа выглядела так, словно мне неудачно вкололи ботокс.

Я разделась, морщась больше от вида покрывающих плечи и грудь синих и светло-фиолетовых пятен, чем от боли. Три глубоких разреза, каждый длиной сантиметров в десять, шли по горлу до самой груди — отметины, оставленные когтями Петра.

Я быстро переоделась, не в силах дольше на себя смотреть.

Когда я вернулась в комнату, Рот стоял у окна. Развернувшись, он попытался выдать свою фирменную усмешку.

— Всегда знал, что ты будешь замечательно смотреться в моих штанах.

Я слабо рассмеялась, сама этому удивившись. Не думала, что снова смогу смеяться.

— Очень оригинально.

Он оттолкнулся от стены и указал на закрытую дверь, которую я успела заметить раньше.

— Я хочу тебе кое-что показать. Не откажешься?

Поневоле заинтригованная, я кивнула. Рот открыл дверь и жестом пригласил войти. Я стала подниматься вслед за ним по узкой лестнице.

Остановившись у еще одной двери, он оглянулся.

— Обещай, что не свалишься с крыши.

Я бы закатила глаза, если бы это не причиняло боли.

— Обещаю.

Судя по его лицу, он мне не поверил, но дверь открыл. Порыв холодного воздуха подтолкнул меня вперед, и я медленно пошла на его зов.

— Прошу тебя, только не свались, — Рот следовал за мной. — Не испытываю ни малейшего желания соскребать тебя с тротуара.

На благоухающем ветерке куполообразно вздымались тонкие белоснежные навесы. Под ними располагались столики и кресла-шезлонги. Но мое внимание привлек аккуратный, ухоженный декоративный сад. По периметру крыши выстроились вазы всевозможных форм и размеров. Большинство цветов мне были незнакомы, но розы и лилии были повсюду.

— Этот сад — твой? — спросила я.

— Здесь все мое.

Я остановилась возле огромного горшка и провела пальцами по тяжелым лепесткам. В темноте трудно было определить, красного они цвета или пурпурного. От цветка исходил сладкий, терпкий аромат.

— Ты разводишь цветы?

— От скуки. — Его дыхание коснулось моей щеки. — Мне кажется это достойным времяпровождением.

Он теперь стоял у меня за спиной, и я развернулась к нему.

— Демон, который разводит цветы?

Уголок его губ приподнялся в улыбке.

— Я и не такое видел.

— Правда?

Рот склонил голову набок.

— Ты удивишься. Я знаю нескольких демонов, подобных мне, которые живут на земле и даже платят налоги — они работают учителями физкультуры. Мы, демоны, обожаем поиграть в вышибалы.

Я осторожно засмеялась.

— Так и знала, что с нашим учителем физкультуры было что-то не то.

— Если бы я совершенно точно не знал, что миссис Клео — не демон, то принял бы ее за замаскированное порождение тьмы.

Отойдя от него, я обвела взглядом сотни освещенных окон в окружавших нас зданиях. В отдалении виднелась башенка Центра Нэнси Хэнкс.[20] Поежившись от прохладного воздуха, я повернулась к Роту. Он стоял совсем рядом, но я не слышала, как он подошел.

— Тебе лучше присесть.

Выбора он мне не предоставил, сразу направив к одному из кресел-шезлонгов. Не успела я оглянуться, как оказалась лежащей на спине в куче мягких подушек. Эйфория прошла. Адреналин схлынул, и все, что осталось, — выматывающая боль и множество вопросов.

Рот присел рядом со мной, касаясь бедром моей ноги.

— Как ты себя чувствуешь?

Этот вопрос мог касаться всего. Как я чувствую себя душой или телом?

— Все так… запутано.

— Так и есть.

Посмотрев на него, я чуть снова не рассмеялась. Он, как всегда, невозможно прямолинеен. Проникая под белый полог, на его красивое лицо падал лунный свет. Наши взгляды встретились.

— Я теперь не знаю, что делать.

— А разве ты когда-нибудь знала, что тебе делать? — не отрывая от меня глаз, спросил Рот.

Хороший вопрос. Я отвела взгляд.

— Странный ты демон.

— Приму это как комплимент.

Я слабо улыбнулась.

— Вообще-то, ты отличаешься от всех виденных мной демонов.

— Да? — Он провел подушечками пальцев вверх по моей руке, скользнул ими по ключице и остановился у пореза на шее. — Мне трудно это представить. Мы, демоны, все друг на друга похожи. Мы заримся на прекрасное, развращаем чистые и невинные души, забираем то, чего никогда не сможем иметь сами. У тебя мог бы быть свой собственный фан-клуб из одних только демонов.

Его прикосновения успокаивали и убаюкивали. Я зевнула.

— Ты бы стал членом моего демонического фан-клуба?

Рот тихо засмеялся.

— О, я бы его возглавил. — Он устроился на боку рядом со мной. — Тебе бы это понравилось?

Я понимала, что он меня отвлекает. И с большим успехом.

— Могу я побыть немного серьезной?

Его ладонь переместилась на другое плечо.

— Ты можешь быть какой пожелаешь.

— Знаешь, а ты совсем даже неплох… для демона.

— Позволь не согласиться. — Он вытянулся, приподнявшись на одном локте. — Другие демоны не хуже меня.

— Ну и ладно, — пробормотала я. Прошло несколько мгновений в тишине. — Я…

— Я знаю. Правда. У меня, скорее всего, есть ответы на все твои вопросы. И нам, действительно, нужно поговорить. Все, что тебе известно, — капля в бушующем море. А то, что ты узнаешь, перевернет весь твой мир. — Он умолк, и у меня сжалось сердце. — Но нет нужды говорить об этом прямо сейчас. Тебе нужно поспать. Я буду рядом, когда ты проснешься.

Глядя на него сквозь полуприкрытые ресницы, я вдруг осознала, что ничего не знаю. Не знаю, смогу ли вернуться домой — если этот дом вообще когда-то был моим. Не знаю, кто меня предал и есть ли среди них те, на глазах у которых я взрослела. Я не знаю даже, что принесет мне завтрашний день. Но что я знаю совершенно точно — как бы невероятно это ни было, — что нахожусь сейчас в безопасности и что доверяю демону — Роту.

Поэтому я кивнула и опустила веки. Рот снова начал напевать «Райский город», и меня это странным образом успокаивало. За мгновение до того, как соскользнуть в сон, я почувствовала прикосновение его пальцев к моей щеке.

Глава 13

Проснулась я почти на рассвете, когда небеса за мягко колышущимися на ветру навесами все еще не хотели светлеть, цепляясь за ночь. В голове с поразительной ясностью вспыли вчерашние события. Сердце заколотилось в груди, но я не шелохнулась.

Меня испугала не телесная боль — она притупилась, и даже поврежденная скула ныла гораздо меньше, чем несколько часов назад, — а мысль, что Стражи уже обнаружили, что я пропала, и, наверное, начали искать меня и Петра. Зейн… Сейчас я даже думать о нем не могла.

Ничто уже не будет как прежде.

Жар прижатого ко мне стройного, крепкого тела напоминал об этом как ничто другое, грудь Рота поднималась и опускалась от ровного дыхания. Наши ноги переплелись. Рот обнимал меня одной рукой за талию. Невероятная близость наших тел, как бы дико это ни звучало, отогнала прочь все остальные мысли. Я никогда еще не просыпалась в объятиях парня. В детстве мы с Зейном, бывало, спали вместе, но это… это было совершенно другое. Слабое тепло с ошеломляющей скоростью устремилось от кончиков пальцев ног вверх, охватывая все мое тело, обжигая в тех местах, где мы с Ротом соприкасались.

Мне вспомнился наш поцелуй — мой первый поцелуй. Дыхание сразу участилось, словно я тренировалась, разучивая новый прием. В сложившихся обстоятельствах я должна была бы думать о поцелуе в самую последнюю очередь, но я никак не могла переключиться на что-то другое. Сомневаюсь, что Рот хоть раз вспомнил о нашем поцелуе, у меня же каждый раз при мысли о нем начинало покалывать губы.

Я чуть повернула голову, и у меня вырвался тихий вздох.

Рот лежал на боку. Его лицо было расслабленным, губы приоткрыты. Мои пальцы подрагивали от желания погладить его подбородок, проследовать линию скулы, изгиб бровей. Я дивилась самой себе. В таком состоянии покоя в лице Рота совсем не было жесткости. Так, наверное, выглядят ангелы.

— Ты не должна смотреть на меня так, — вдруг тихо сказал он.

Лицо вспыхнуло от смущения, и я прокашлялась, прежде чем ответить:

— Я никак на тебя не смотрю.

На его губах появилась привычная кривоватая усмешка.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Ну конечно.

Рот приоткрыл один глаз. Зрачок стоял вертикально, и у меня по телу прошла дрожь. Не от страха, а совершенно по другой причине. Рот протянул руку и убрал пряди волос с моего лица. Его ладонь задержалась на моей щеке, удивительно нежная в сравнении с произнесенными словами:

— Хочу тебя предупредить: со мной ты рискуешь потерять свою добродетель. Поэтому когда ты смотришь на меня так, будто хочешь, чтобы я обласкал каждый миллиметр твоих губ, не сомневайся — я именно так и сделаю. Однако, думаю, потом ты об этом пожалеешь.

— Откуда тебе знать, о чем я буду жалеть?

Стоило словам сорваться с губ, как я поняла, что должна была оставить их при себе. Рот распахнул глаза и впился в меня цепким взглядом. Через мгновение он уже нависал надо мной, пристально глядя на меня переливающимися всеми оттенками золотого глазами.

— Я много чего знаю.

— Но не меня.

— Я долгое время наблюдал за тобой, держась неподалеку. Я уже говорил тебе об этом и совсем не для того, чтобы напугать. — Он провел пальцем по вороту одолженной футболки, коснувшись костяшками моей груди. — Знаешь, что я видел?

Я зачарованно моргнула.

— Что?

Рот переместил руку с моей шеи на талию и опустил голову. Когда он заговорил, его губы касались моего уха:

— Я видел то, что ты так отчаянно пыталась от всех скрыть. То, что напомнило мне меня самого.

Я хрипло вздохнула, во рту пересохло.

Рот прижался губами к моему виску и скользнул ладонью под край футболки. Я вздрогнула от прикосновения его пальцев к моему животу.

— Ты всегда казалась мне одинокой. Даже в компании своих друзей.

Сердце болезненно сжалось.

— А ты… ты одинок?

— А ты как думаешь? — Он поменял позу так, что его нога оказалась между моих. — Но, на самом деле, это неважно. Теперь мне не одиноко. Как и тебе.

Я не хотела заканчивать на этом разговор, но его ладонь скользнула по моему животу вверх и остановилась у лифчика. Мое тело выгнулось под рукой Рота, мечтая о продолжении. Наши глаза встретились.

Полный желания, обжигающий взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как резко поднялась грудь Рота. Порыв легкого ветра прошелся по навесам, и они бесшумно всколыхнулись, открывая небо. Рот напряженно и жадно смотрел на меня, наклонив голову и приоткрыв губы. Я знала, что он сейчас меня поцелует. Потянувшись, я положила ладонь на его щеку. У него была теплая кожа — гораздо горячее моей.

Рот прижался ко мне, и мое сердце забилось как ненормальное. Наши тела словно слились в единое целое, и меня окутал его дикий мускусный аромат. Бедра Рота качнулись вперед, вжимаясь в мои, и все мое тело затрепетало, откликнувшись на это движение, но уже через секунду, сокрушенно простонав, он скатился с меня.

Поднявшись с кушетки, Рот провел руками по волосам, дразня мой взгляд своим накачанным прессом и татуировкой дракона.

— Я принесу нам кофе. Нужно поговорить.

Не дожидаясь моего ответа, он — пуф! — и исчез. Как Кайман прошлым вечером в коридоре. Какого черта? Сев, я провела ладонью по лбу. Нужно, пока его нет, привести мысли в порядок и унять бешено стучащее сердце.

Пять минут спустя он вернулся с двумя бумажными стаканчиками с кофе.

Я удивленно моргнула.

— Быстро ты.

— У демонов есть свои преимущества. Пробки на дорогах? Для нас их не существует. — Он приоткрыл отверстие на крышке и протянул мне один стакан. — Осторожно, кофе горячий.

— Спасибо, — пробормотала я. — Сколько сейчас времени?

— Начало шестого, — ответил он. — Наверное, занятия в школе сегодня пропущу. И тебе советую.

Я устало улыбнулась.

— Да, какая уж сегодня школа.

— Прогульщица, — поддразнил он меня.

Ничего не ответив на это, я пригубила кофе. Французская ваниль? Мой любимый. Как же близко Рот находился, наблюдая за мной?

Он сел рядом и вытянул свои длинные ноги.

— А теперь о серьезном. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Лицо уже не так сильно болит. — Я искоса глянула на него. Он хоть что-нибудь испытывал ко мне до того, как скатился с меня и испарился в воздухе, или же просто дурачился? — Как я выгляжу?

Рот пристально оглядел мое лицо, и у меня возникло ощущение, что на мои синяки он не обратил ни малейшего внимания.

— Лучше.

Последовало долгое молчание, и я по привычке потянулась к цепочке с кольцом.

И не нашла ее.

— Моя цепочка? — ахнула я. — Петр сорвал ее. Я должна…

— Совсем забыл. — Рот полез в свой карман. — Цепочка порвалась. Я нашел кольцо на земле.

Взяв у него украшение, я сжала его в ладони и чуть не разревелась, как маленький ребенок.

— Спасибо, — прошептала я. — Это кольцо…

— Много для тебя значит.

Я посмотрела на него.

— Да.

Рот покачал головой.

— Ты даже не знаешь, насколько важна эта вещь.

Кольцо жгло ладонь, и, опустив взгляд, я медленно раскрыла ее. В лучах рассвета казалось, что камень в кольце наполнен черной жидкостью. Я подумала о словах Рота, а потом вспомнила, что сказал мне о кольце Петр.

Подняв взгляд, я увидела, что Рот наблюдает за мной. Прошла целая минута, прежде чем он заговорил:

— Должно быть, ты очень одинока.

— Ты опять об этом?

Он нахмурился.

— Ты жила с созданиями, которые были обязаны убить тебя, как только увидели, на месте. Один из них пытался это сделать, и кто знает, сколько еще из них желает тебе той же участи. Ты, наверное, всей душой желала стать одной из них, прекрасно осознавая, что это невозможно. И единственная вещь, оставшаяся тебе от твоей настоящей семьи, лишь напоминает о той части тебя, которую ты отказываешься признавать. Больше ничего у тебя нет, так ведь? Никаких воспоминаний. Ты не помнишь даже о том, каково это — ощущать объятия отца, не помнишь даже звука его голоса.

Я откинулась на спинку. В горле стоял сухой ком. Тихий гул уличного движения приглушил вырвавшийся из крепко сжатых губ вздох.

Рот кивнул, не глядя на меня.

— Я пытался представить себя на твоем месте, почувствовать то, что чувствовала ты, отчаянно желая стать одной из них, при этом зная, что это невозможно.

— Да, — выдохнула я, отвернувшись в сторону. — Спасибо за то, что напомнил мне о реальности. Ты, случаем, не подрабатываешь психотерапевтом для впавших в депрессию демонов?

— Что ты делала вчера вечером в лесу? — спросил он, не отреагировав на мой выпад.

Смена темы застала меня врасплох.

— В дом прибыли Альфы. И в этот момент мне лучше находиться подальше от них.

— А, Серафимы — борцы за справедливость и так далее и в таком же духе. Чушь собачья, — печально улыбнувшись. Рот покачал головой. — По мне так кучка гнусных ублюдков.

— Уверена, о таких, как ты, они сказали бы то же самое.

— Естественно. — Он сделал глоток кофе, молча наблюдая за тем, как покачивается на ветру травянистое растение, похожее на венерину мухоловку. — Ищейка, зомби и одержимый… звучит как начало плохого анекдота.

Согласна.

— И всех кое-что объединяло. Ты.

— Это я поняла, но не поняла — почему. Причина в моем кольце или в моей маме?

— Тебя ищет Ад, — бесстрастно ответил Рот.

— Ты это уже говорил, и я…

— Не поверила мне.

Когда я кивнула, он прикрыл глаза.

— А я ведь не лгал. Ад ищет кого-то только в том случае, если от этого существа что-то нужно. Мы, и правда, заримся на чужое. Это я тебе тоже уже говорил.

— Но у меня нет ничего, что могло быть нужно демонам.

— Есть.

Я поерзала, подавив желание вскочить и убежать.

— А ты? Ты по этой же причине начал меня искать?

— Да.

— Зачем? — Я поставила полупустой стакан кофе на крышу и прижала кольцо к груди.

Рот усмехнулся.

— Я же сказал тебе. Я наблюдал за тобой месяцами, а если по правде — годами.

Годами? Мозг отказывался это принимать.

Рот снова уставился на растение.

— Я нашел тебя давным-давно, задолго до твоего последнего дня рождения, задолго до того, как о тебе узнали демоны. Мне кажется, самый важный вопрос звучит так: что же делает тебя такой особенной для Ада? Ты — полудемон, но что в этом такого?

По-моему, я еще никогда не ощущала себя такой тупой.

— Продолжай.

— Однако… — он поднял руку, — полудемоны не обладают демонической силой. Это обычные люди с некоторыми странностями. Ты же слышала о детках, которые ради развлечения отрывают крылья бабочкам и поджигают свои дома? Обычно оставаясь при этом в доме. Явно не самые умные ребятишки, но, да, и такие бывают. Не всем ведь даны мозги.

— Я не считаю себя особенной, — напряглась я.

Рот перевел взгляд на меня.

— Но ты особенная. Ты не только полудемон, ты еще и полустраж. Ты хоть знаешь, какие они на самом деле?

— Люди зовут их горгульями…

— Я не о том, как их зовут, я о том, как их создали.

Я провела пальцами по ободку бумажного стакана.

— Их создали для борьбы с Лилин.

Он разразился смехом — очень веселым, и я вспыхнула от смущения.

— Тогда зачем их создали, умник?

— Никогда не позволяй Стражам ставить себя выше тебя. Они ничем не лучше. — Все еще улыбаясь, Рот покачал головой. — Они ничем не лучше всех нас. — Он снова рассмеялся, но уже невесело. — Они Его самая большая ошибка, и чтобы исправить ее, Он наделил их чистой душой.

— Ничего не понимаю.

— Не мне тебе это объяснять. Мы скованы множеством правил. Ты знаешь это. Спроси у своего приемного папаши. Хотя очень сомневаюсь, что он скажет тебе правду, или, если уж на то пошло, что он вообще хоть когда-нибудь был с тобой честен?

— Можно подумать, ты выкладываешь мне всю правду на тарелочке с голубой каемочкой.

— Это не в моей природе. — Рот тоже опустил стакан на крышу, откинулся на локти и взглянул на меня из-под темных ресниц. — Хочешь верь, хочешь нет, но существуют правила, которым следует даже сам Босс. Конечно, не все дети преисподней послушны и играют по правилам, но есть вещи, которые я не смогу и не буду делать.

— Подожди. Под Боссом ты подразумеваешь?..

— Шишку, что в самом низу.

— Ты… ты работаешь на него?

— А что? — с делано скромным видом улыбнулся он. — Да, работаю.

Боже мой! О чем я думала, желая, чтобы он меня поцеловал?

Рот вздохнул, словно прочитав мои мысли.

— Даже если у тебя есть что-то, чего я хочу, я не могу просто взять и забрать это у тебя.

— Почему нет? — растерялась я. — Суккубы же питаются энергией, забирая ее без ведома человека.

— Это другое. Суккуб не убивает человека, а лишь пригубляет его сущность, и чаще всего люди совсем не против. — Он подмигнул. — Но мы с Боссом старомодны. Люди должны иметь свободу воли и подобную чушь.

— Ты же вроде не веришь в свободу воли.

— Я — нет, но это не значит, что и Босс не верит. — Он покачал головой. — Слушай, мы отошли от темы. Ты знаешь, что я работаю на Босса, то есть должна понимать, что я тут по работе.

Хотя я и знала, что Рот не просто так явился вдруг из ниоткуда и принялся ходить за мной по пятам, но все равно испытала горечь разочарования. А я что себе вообразила? Что он увидел меня в «Макдоналдсе», поедающей биг-мак, и решил познакомиться?

— Твоя работа — быть рядом со мной?

Он серьезно посмотрел мне в глаза.

— Да.

Медленно кивнув, я тихо выдохнула:

— Зачем?

— Чтобы защитить тебя от тех, кто тебя ищет. И я говорю не об обычных демонах, с которыми ты имела дело, а о гораздо более могущественных и жутких.

Я таращилась на него так долго и так напряженно, что даже глаза заболели, а потом расхохоталась, да так сильно, что из глаз брызнули слезы. Зрение затуманилось.

— Почему ты смеешься? — нахмурился Рот. — Надеюсь, не потому, что сомневаешься в моей способности защитить твою очаровательную задницу. Мне кажется, я уже доказал, что мне это по силам.

— Дело не в этом. Просто… ты же — демон.

— Вообще-то, я в курсе, — невозмутимо заметил он. — Но это не объясняет твоего веселья.

— Демоны не защищают никого и ничего, — взмахнула я рукой, все еще хихикая.

— А по-моему, очевидно обратное, потому что я спасал тебя множество раз.

Успокоившись, я вытерла с щек выступившие от хохота слезы.

— Я знаю. И очень благодарна тебе за это. Спасибо. Но все как-то… наперекосяк.

Его глаза от раздражения так потемнели, что коричневатые крапинки в радужке стали незаметны.

— Демоны будут защищать все, что угодно, если это в их интересах. А именно, в интересах Ада.

— И почему же защищать меня — в интересах Ада?

Рот сузил глаза.

— Я собирался донести все это до тебя помягче, но черт с ним. Я рассказал тебе, на что была способна твоя мать. Я даже назвал тебе ее имя.

Веселье разом слетело с меня. Я уставилась на лицо Рота, на котором отразилось легкое самодовольство.

— И готов поспорить: ты успела убедить себя в том, что это невозможно. Но Лилит — действительно твоя мать.

— Ты имеешь в виду, что мою маму-демона звали Лилит. — Я все еще отказывалась верить в то, что пытался втолковать мне Рот. Моя мама — обычный демон, просто ей не повезло с именем.

— Нет, я имею в виду, что твоя мать — та самая Лилит, — поправил меня он.

— Такого не может быть, — покачала я головой. — Она закована в Аду!

Теперь Рот захохотал как сумасшедший.

— А кто распустил эти слухи? Стражи? Лилит была в Аду, но сбежала семнадцать лет и девять месяцев назад, плюс-минус одна-две недели. И это, между прочим, совпадает с чем?

Я быстренько подсчитала. Если она, сбежав, сразу забеременела, то дата рождения ее ребенка примерно та же, что и у меня. Мне поплохело.

— Она поднялась на землю, позанималась кое-чем пикантным, забеременела и произвела на свет очаровательную малышку, похожую на нее.

— Я похожа на нее? — Моя голова была занята совсем не тем, чем нужно.

Рот поймал прядь моих светлых волос и намотал их на свои длинные пальцы.

— Насколько я помню, у нее такой же цвет волос. Я видел ее только раз до того, как о ней позаботились.

— Позаботились? — прошептала я, уже зная ответ.

— Когда она сбежала, Босс понял, что она задумала. Теперь она там, откуда ей не выбраться.

Виски тупо заныли, и я их потерла. Никогда в жизни я еще не была так растеряна. Должна ли я радоваться тому, что моя мама жива? Но она же у самого Дьявола в Аду, и она… Лилит. Я не знала, что должна чувствовать, но понимала, что это еще не все и худшее впереди.

— Ты когда-нибудь слышала о «Малом ключе Соломона»?[21] — спросил Рот.

Подняв на него глаза, я покачала головой:

— Нет.

— Эта книга содержит сведения обо всех демонах. В ней описывается их внешний облик и перечисляются заклинания вызова, подчинения и всякой подобной забавной ерунды. Лилит вызвать нельзя. — Он умолк, внимательно глядя на меня. — Как и ее первых детей.

Казалось, моя голова вот-вот взорвется.

— Лилин?

Рот кивнул, и у меня упало сердце.

— Но всегда можно найти лазейку, и такая, причем немаленькая, есть и для Лилин. В оригинальном тексте «Малого ключа» описывается, как можно создать Лилин. А точнее, дается заклинание.

— О боже…

Рот чрезвычайно серьезно продолжал:

— Это заклинание, как и большинство из них, творится в три этапа. Мы знаем, что для его создания нужна пролитая кровь ребенка Лилит и мертвая кровь… самой Лилит. Необходимо еще что-то — мы не знаем точно, — но что бы это ни было, если все компоненты собрать воедино, то на Земле возродятся Лилин.

Я уронила руки на колени. Мы оба молчали.

— А ребенок Лилит? Это я? Другого нет?

Рот снова кивнул.

— Не хочу показаться пессимистом, но Босс не знает, что включает в себя понятие «пролитие крови»: капля твоей крови или вся кровь, что будет означать твою смерть. В любом случае рисковать он не хочет.

— Да уж. Передай ему спасибо.

Губы Рота изогнулись в усмешке.

— Мертвая кровь… — Он наклонился и провел пальцами по моему запястью, вызвав дрожь в теле. Затем разжал мой кулак, открывая кольцо необычного рубинового цвета. — Это не драгоценный камень. Это сосуд с мертвой кровью Лилит.

— Что? Фу! Откуда ты знаешь?

— Оттуда, что раньше это кольцо носила Лилит, и только ее дитя может носить ее кровь, не испытывая серьезных побочных эффектов. — Рот мягко сомкнул мои пальцы вокруг кольца. — Таким образом, мы знаем, где находятся два из необходимых составляющих заклинания, но другие… о них написано в «Ключе».

— А где он?

— Хороший вопрос. — Рот откинулся назад и прикрыл глаза. — Понятия не имею. И Босс тоже не знает, что это за третье и четвертое составляющие. Но он обеспокоен тем, что другие демоны — Герцоги и Принцы — могут это знать, так как с некоторыми из них Лилит дружила. Лилит не просто так сбежала из Ада и родила тебя. В твоем лице она оставила Раю и Аду прощальный подарок, говорящий: «Выкусите все!»

Ого. Это чудесным образом поднимает самооценку.

— Не понимаю, — сказала я, так сильно сжимая пальцы, что ногти впились в ладонь. — Эти Лилин… они, конечно, безумные и жутко страшные, но разве твоему Боссу не нужно, чтобы на Земле настал Ад?

Рот сдавленно фыркнул.

— Никто от этого не выиграет. Лишенные души люди чахнут и превращаются в призраков. Они не попадают ни в Рай, ни в Ад. К тому же Босс знает, что не может контролировать Лилин. Он и с Лилит-то еле-еле справляется. — Красивые губы Рота изогнулись в кривоватой усмешке. — Поверь мне, ты не узнаешь, что такое самая настоящая драчка, пока не увидишь, как Босс с Лилит сходятся один на один.

— И? — Мой мозг все еще не мог переварить обилие вылитой на меня информации.

— Последнее, что нужно Аду, — чтобы по Земле шныряли бешеные Лилин. — Нахмурившись, Рот постучал пальцами по колену. — Собственно, поэтому я и здесь — делаю все, чтобы не пролилась ни твоя кровь, ни кровь из кольца, пытаясь одновременно выяснить, что еще необходимо для заклинания. О, и еще заморачиваюсь выяснением того, кто же так жаждет возрождения Лилин. Я чрезвычайно занятой демон.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла издать ни звука. Мы несколько минут сидели молча, и тишину прерывало лишь тихое постукивание пальцев Рота и доносившийся снизу шум машин. Это просто какой-то грандиозный вынос мозга. Моя мама — та самая Лилит. Я слишком устала, чтобы продолжать отрицать очевидное. Моя милая мамочка зачала меня, чтобы показать всем фигу. И меня совсем не прельщала вероятность пролития моей крови.

— Почему сейчас? — спросила я наконец.

— Потому что тебе исполнилось семнадцать. Предположительно заклинание сработает только после семнадцатилетия ребенка Лилит. — Он на секунду умолк. — Босс не был уверен, что Лилит добилась желаемого, в том смысле что…

Я в ужасе уставилась на него, догадавшись, куда он клонит:

— Что меня могли убить, когда… — я сглотнула, вспомнив слова Петра, — когда Стражи меня нашли.

Рот кивнул.

— Никто не знал, куда исчезла Лилит или где она тебя родила. Мир огромен. Я нашел тебя, но до семнадцатилетия было еще далеко. Когда до этой даты осталось несколько месяцев, Босс снова послал меня к тебе, проверить… ну… эээ…

— Жива ли я еще, — прошептала я.

— Когда я сообщил, что с тобой все в порядке, — продолжал Рот, — Босс приказал приглядывать за тобой. Понимаешь, Босс и демоны-дружки Лилит — не единственные, кто наслышан о заклинании. Есть и другие, и они знают, что Альфы сотрут всех демонов с лица земли, если Лилин возродится. Они хотели убрать тебя — Ищейка, зомби и одержимый.

— Итак, одни демоны хотят с помощью меня возродить Лилин, а другие из-за этого хотят меня убить. — И тут меня как обухом по голове ударило. От осознания, что меня предали, кровь в жилах заледенела, а тело бросило в жар. — Эббот должен был это знать.

Рот ничего не ответил. Я тяжело сглотнула, но ком в горле никуда не делся.

— Он, должно быть, знал об этом все время. По-другому и быть не может. Альфы… Поэтому Петр и пытался меня убить. Наверное, поэтому они с отцом так ненавидели меня. Они знали, что из-за меня может случиться.

Слезы жгли мне глаза. Я так сильно сжала кулаки, что заныли костяшки. Эббот считал, что я не заслуживаю знать правды о том, кем являюсь и частью чего могу стать. Если Зейн тоже обо всем знал, боюсь, я этого не вынесу.

— Лейла…

Рот так мягко произнес мое имя, что я не смогла не посмотреть на него. Наши глаза встретились. Что он видел во мне, глядя на меня так, словно не понимал, кто я и что он здесь делает? Наверное, ему тоже непросто и происходящее приводит его в замешательство. В конце концов, он же демон. И еще, не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы он сейчас видел во мне девушку, готовую разреветься. А я такой и была.

Шумно вздохнув, я разжала пальцы, и кольцо качнулось на ладони. Мне некуда было его положить, и я надела его на безымянный палец правой руки. Я ожидала, что за этим действием что-нибудь последует, но Армагеддон не наступил, и я даже не ощутила ничего необычного.

Сплошное разочарование.

Медленно, но верно мозг начал переваривать услышанное. Пусть мне и не сразу удалось взять себя в руки, но я была горда, что глаза остались сухими, хотя в горле першило от слез.

— Нам нужно найти «Ключ».

— Да. Нам нужно узнать, что еще требуется для заклинания — это даст нам шанс на победу в борьбе. У меня есть пара зацепок. — Рот замолчал, и я почувствовала на себе его взгляд. — Ты ни в коем случае не должна рассказывать об этом Стражам.

Я издала короткий, грустный смешок.

— Я даже не знаю, как возвращаться домой. Как только они узнают, что я сделала с Петром…

— Они никогда об этом не узнают. — Рот прикоснулся к моему подбородку и заставил посмотреть на него. Его глаза цвета янтаря яростно поблескивали. — Потому что ты не расскажешь им о том, что произошло на самом деле.

— Но…

— Ты расскажешь лишь часть правды, — внушал мне он. — Петр набросился на тебя. Ты себя защищала, но убил его — я. Не вздумай признаваться в том, что забрала его душу.

Я потрясенно смотрела на него.

— Но они придут убить тебя.

— Пусть попробуют, — хрипловато рассмеялся Рот.

Я отстранилась и поднялась, не в силах дольше оставаться на месте. Проведя рукой по спутанным волосам, я принялась ходить туда-сюда между высаженной в горшок яблоней и чем-то, напоминающим куст нераспустившейся сирени.

— Я не стану говорить Стражам, что Петра убил ты.

Уголки его губ разочарованно поползли вниз.

— Со мной ничего не случится. Меня довольно трудно найти, когда я того не хочу, и еще труднее убить.

— Я понимаю, но все равно нет. Я скажу им, что это был демон, но не ты. Я не назову твоего имени. — Как только слова слетели с языка, моя уверенность стала непробиваема.

Рот озадаченно смотрел на меня.

— Я прошу тебя солгать о выпитой душе Петра, потому что в ином случае Стражи тебя убьют. Но ты хочешь солгать и обо мне. Ты понимаешь, что это значит?

— Естественно, — буркнула я, откидывая волосы назад. Если я умолчу о Роте — это будет предательством по отношению к Стражам. Тем самым я как будто примыкаю к вражеской стороне. И если Стражи когда-нибудь обнаружат, что я знала, кто убил Петра, и скрыла правду, мне конец.

— Мне кажется, я тебе нравлюсь, — внезапно заявил Рот.

Я перестала метаться между цветочными горшками, и мое сердце подпрыгнуло в груди.

— Что? Нет.

Он покачал головой, и его губы расплылись в поддразнивающей улыбке.

— Ты очень мило обманываешь саму себя.

— Ничего подобного.

— Хм-м… — Рот сел, его глаза озорно поблескивали. — Совсем недавно ты хотела, чтобы я тебя поцеловал.

Мои щеки вспыхнули.

— Нет, не хотела.

— Ах да, ты хотела гораздо, гораздо большего.

Теперь уже жар охватил меня всю.

— Ты спятил. Я не хотела… тебя. — Мои слова прозвучали неубедительно даже для меня самой. — Ты спас мне жизнь. Отправить Стражей охотиться на тебя — не самый лучший способ отплатить за это. — Вот. Уже лучше.

— Ну ладно, — усмехнулся Рот.

— Давай без этих твоих «ладно».

— Ладно.

Я злобно зыркнула на него.

— Что? — с невинным видом поинтересовался он. Затем снова стал серьезным. — Что ты собираешься делать?

Взглянув на пасмурное небо, я покачала головой. Поскольку и так понятно, что я собираюсь искать «Ключ» и держаться подальше от демонов, желающих использовать меня как часть странного заклинания, думаю, он имел в виду, что я буду делать дома.

— Не знаю, — призналась я почти шепотом. — Я не могу прятаться от них вечно. К тому же, пока никто не узнает, что я забрала душу Петра, меня не тронут. А Зейн…

— Зейн? — Рот снова нахмурился. — Тот светловолосый здоровяк-простофиля?

— Вряд ли его можно назвать простофилей, — сухо заметила я. — Как ты?.. А, поняла. Ты же за мной следил.

— Им нельзя доверять. Может быть, ты и близка с Каменным и его шайкой, но они знают, кто ты такая. Тебе там находиться небезопасно.

Он провел кончиками пальцев по лежащей рядом подушке, и мой взгляд неотрывно следил за этим движением. Он ведь точно так же касался вчера вечером меня. Я отвела взгляд.

— Если ты вернешься домой, Лейла, то должна будешь притвориться, что по-прежнему совершенно ничего не знаешь.

— Не могу поверить, — вырвалось у меня, и когда Рот поднял на меня глаза, я покачала головой. — Зейн… он не мог знать. Он…

— Он Страж, Лейла. Его преданность…

— Нет. Ты не понимаешь. Я не наивна и не глупа, но я знаю, что Зейн не утаил бы от меня такого.

— Почему? Потому что он тебе нравится?

Уже собираясь спросить, откуда он и это знает, я вспомнила о Бэмби, прохлаждавшейся у домика на дереве.

— Естественно, Зейн мне нравится. Он единственный, кто действительно знает меня. С ним я могу быть сама собой… — Я умолкла, осознав, что сказанное мной — это ложь. С Зейном я тоже не могу быть самой собой. — В любом случае, он бы сказал мне правду.

— Потому что ты ему тоже нравишься? — изогнул бровь Рот.

— Да, но не в том смысле, на который ты намекаешь.

— Вообще-то ты на самом деле нравишься ему.

Я нахмурилась, и Рот рассмеялся.

— В том самом смысле. Нравишься.

— Откуда тебе знать? — фыркнула я. — Ты…

— Не знаю Каменных? Ты права, но забываешь о том, что я некоторое время наблюдал за тобой. Я видел вас вместе и видел, как он смотрит на тебя. Конечно же, отношения между вами невозможны, учитывая…

— Боже, да знаю я, знаю, — вздохнула я.

— Но это не мешает никому желать того, с кем они никогда не смогут быть. — Рот впился в меня взглядом. — Даже если Каменный не знает правды и ты ему готова доверить свою жизнь и все такое прочее, все равно не вздумай ни о чем рассказывать ему.

Грудь сдавило от страха.

— Лейла?

Я кивнула.

— Я никому ни о чем не скажу.

— Хорошо.

Рот поднялся. Он улыбнулся мне, но я не смогла ответить ему тем же. Меня не покидало ощущение, что я только что решила свою судьбу.

Глава 14

Уйти из квартиры Рота было непросто. На какой-то момент мне даже показалось, что он меня не отпустит. Он не высказал никаких возражений, однако я видела, что он недоволен. Но если я останусь с ним, то рано или поздно Стражи меня найдут.

Они убьют Рота, чего мне совсем не хотелось, хотя я еще и не разобралась в своих чувствах к нему.

Рот хотел проводить меня, причем до самого дома, а я не собиралась сразу возвращаться в особняк. Я понятия не имела, куда пойду, но мне нужно было побыть одной. Рот вывел меня на улицу, и я обнаружила, что его квартира находится на Пали-сайд — в одном из самых богатых районов Вашингтона у реки Потомак.

Похоже, демонам неплохо платят.

Я пошла вперед, не останавливаясь и не оглядываясь, чтобы посмотреть, следует ли за мной Рот. Я знала, что не увижу его, но чувствовала, что он рядом. На ходу я снова и снова прокручивала случившееся у себя в голове, пока меня не замутило. Наверное, кофе был лишним.

Через два часа я опустилась на скамейку у Смитсоновского института.[22] Несмотря на ранний час, на газоне отдыхало множество бегунов и туристов. Прохожие бросали на меня встревоженные взгляды. Покрытая синяками, в одежде не по размеру, я, наверное, являла хрестоматийный пример того, что случается со сбежавшими из дома подростками.

Я опустила голову, занавесив лицо волосами, и ко мне никто не подошел. Отлично. Утро было прохладным, и я куталась в футболку Рота, несчастная и разбитая. Вся моя жизнь перевернулась за какие-то несколько часов. Казалось, мир рухнул. Мысли разбегались. Рот, должно быть, немало удивился, когда я довольно спокойно восприняла все, что он рассказал, но сейчас я готова была впасть в истерику.

Как нам искать древнюю книгу, если никому не известно ее местонахождение? Как мне держаться подальше от охотившегося на меня демона, если неизвестно, что это за демон? И, самое главное: как мне все же вернуться домой?

Именно в этом и заключался мой план. Поэтому я ушла из квартиры Рота. Ну, не только поэтому — мне нужно было оказаться от него подальше, потому что между нами все изменилось. Мы словно заключили сделку. Я все еще не пришла в себя после того, что произошло между нами сегодня утром. При воспоминании об этом тело бросало в дрожь. Рот был прав. Я желала, чтобы он меня поцеловал.

Господи, нельзя же думать об этом и сейчас.

Моим единственным желанием было позволить гневу охватить себя. Запулить чем-нибудь, пнуть кого-нибудь (а именно — Эббота), разбить что-нибудь ценное. И хорошо бы побольше. Хотелось забраться на скамейку и кричать до потери голоса. Гнев клокотал во мне, рычал как бешеный пес, и мне хотелось спустить его с поводка, однако под всей этой яростью таилось что-то горькое и неприятное. Меня мутило не просто так. И я знала, чем это грозит. Мне срочно нужно что-то сладкое — например, сок, но на это требуются деньги.

Пара часов, и боль угнездится во мне. Под ледяной кожей будет бушевать огонь. И как бы извращенно это ни звучало, я радовалась этому ощущению, воспринимая его как жестокое, но заслуженное наказание за выпитую душу.

Я вдохнула свежий утренний воздух и закрыла глаза. Нельзя расклеиваться. То, что может произойти, гораздо важнее моих собственных чувств — горечи от предательства и злости. Если демон, желающий возродить Лилин, добьется успеха, то апокалипсис по сравнению с этим покажется славной детской вечеринкой. Мне нужно быть сильной — и этой силы не набрать тяжелыми тренировками.

Я распахнула глаза, услышав тихое урчание хорошо отлаженного мотора. В нашем шумном городе, в гуле человеческих голосов, проезжающих мимо машин, в реве клаксонов — где бы угодно я различила бы звук двигателя автомобиля Зейна — «Шевроле Импала» 1969 года.

Я украдкой глянула сквозь пелену своих почти белых волос. Зейн вылезал из машины, и его чистая душа окутывала тело сияющим ореолом. Он захлопнул дверцу и, повернувшись, тут же наткнулся взглядом на скамейку, на которой сидела я.

Я словно получила удар под дых. Тысячи мыслей пронеслись в голове, пока Зейн обходил «Импалу». Увидев меня, он застыл изваянием, а потом бросился ко мне со всех ног.

В мгновение ока он оказался рядом и, не обращая внимания на прохожих, схватил меня в объятия и сжал так, что я еле сдержала крик боли.

— О боже, — хрипло выдохнул он мне в ухо. — Не могу… — По его сильному телу пробежала легкая дрожь. Прижатая к спине ладонь скользнула вверх и зарылась в моих волосах.

Поверх плеча Зейна я наконец увидела Рота. Он стоял под вишневым деревом, засунув руки в карманы джинсов. Наши взгляды на мгновение встретились, затем он развернулся, прошагал через газон и двинулся по тротуару прочь от нас. То, что Зейн не почувствовал присутствия демона, говорило о том, в каком сильном нервном напряжении он находился.

Меня вдруг охватило странное желание — побежать за Ротом. И это было глупо. Я прекрасно знала, что он будет и дальше приглядывать за мной, но…

Зейн все еще обнимал меня, крепко-крепко прижимая к себе, и я медленно подняла руки и обхватила его, сжав в пальцах рубашку на спине. Его тело снова сотрясла дрожь. Я не знаю, сколько мы так просидели — может быть, несколько секунд, а может, минут, — но тепло тела Зейна немного согрело меня, и на миг я представила, что ничего не было, что сейчас все так же, как неделю назад, и что это Зейн — мой Зейн — и все будет хорошо.

Но затем он отстранился и провел ладонями по моим рукам.

— Где ты была? Что случилось?

Не зная, с чего начать, я опустила голову.

— Лейла, — позвал он, сжав мое лицо ладонями.

Я поморщилась от прикосновения его пальцев к моему виску, но не отодвинулась. Зейн поднял мою голову, и его глаза в шоке расширились. На лице отразилась смесь разных эмоций. Наиболее сильной был гнев, от которого глаза приняли голубовато-синий оттенок. Зейн напряженно сжал челюсти, и на его скулах проступили желваки. Убрав мои волосы с лица, он спросил:

— Это сделал Петр?

Сердце сжалось от тревоги и страха.

— Как… как ты узнал?

Его грудь поднялась от резкого вздоха.

— Его не видели со вчерашнего вечера. Морис сказал, что видел, как он пошел в лес. Я нашел твой рюкзак в домике на дереве, а мобильный валялся на земле. На нем была… на нем была кровь — твоя кровь. Мы весь город обшарили в поисках тебя. Боже, что мне только в голову не пришло. Я думал… — Он тяжело сглотнул. — Господи, Лейла…

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Зейн смотрел на меня так, что становилось страшно.

— Ты в порядке? — спросил он и тут же обругал сам себя: — Идиотский вопрос. Конечно же, нет. Как сильно тебе досталось? Тебе нужно в больницу? Ты просидела на улице всю ночь? Мне нужно…

Я вцепилась в его запястье.

— Я в порядке, — мой голос надломился. Я еще никогда не видела Зейна таким. — В порядке.

Он смотрел на меня, и я внезапно поняла, что за чувство плещется в его глазах. Ужас.

— Боже, Лейла, он… он бил тебя?

Не было смысла отрицать очевидное, когда у тебя такое лицо, будто впечаталась им в стену.

— Со мной все нормально.

— Ничего не нормально. Он бил тебя. — Зейн опустил взгляд и увидел на моей шее три воспаленных пореза. По его телу прошел спазм, и из груди вырвалось низкое рычание. — В каком он был обличье?

— Зейн. — Я опустила ладонь на его подрагивающую руку. — Ты начал менять форму.

— Ответь мне! — закричал он, и я вздрогнула. На нас покосились несколько человек. Зейн чертыхнулся и понизил голос: — Прости. Он…

— Нет, — поспешно ответила я. — Он пытался убить меня, но он… Зейн, ты оборачиваешься.

Зейн был на грани потери самоконтроля, готовый полностью сменить обличье. Его кожа уже посерела. Люди привыкли видеть горгулий ночью, но я сомневалась, что они придут в восторг от встречи с одной из них в утро понедельника перед Смитсоновским институтом.

— Как ты меня нашел? — спросила я, надеясь, что смогу переключить его внимание.

— Что? — Он посмотрел на меня совершенно диким взглядом.

Я сжала его руку так сильно, как только смогла. Его кожа затвердевала.

— Как ты узнал, что я здесь?

Прошло несколько секунд.

— Это была последняя попытка. Я уже отчаялся найти тебя. Прочесал весь город, а потом вспомнил, как тебе нравилось это место. — Он моргнул, и его глаза стали нормальными, кожа за секунду сменила цвет с серого на телесный. — Черт, Букашка Лейла, я чуть не спятил.

— Прости. — Я сплела наши пальцы. — Я не могла вернуться домой и потеряла мобильный. Я просто…

— Не извиняйся. — Зейн провел пальцами по уголку моих губ, а затем — едва касаясь кожи — по синяку на скуле. — Я убью этого сукина сына.

Я уронила руки на колени.

— В этом нет нужды.

— Черта с два! — От ярости его голос стал резким. — За то, что он сотворил с тобой, недостаточно сломать челюсть. Его отец…

— Он мертв, Зейн. — Я нервно сцепила пальцы. — Петр мертв.

Наступила тишина. Такая оглушительная тишина, что я вынуждена была поднять на Зейна глаза. Сердце сжалось. У него снова был тот самый дикий взгляд.

— Я не убивала его! — выпалила я. — Он пришел за мной, когда в дом прибыли Альфы. Такое ощущение, словно его послали меня убить, Зейн. Он не просто издевался надо мной. — Я поспешно, едва переводя дыхание, рассказала Зейну все, что говорил мне Петр. — И я бы умерла, если бы не…

Зейн взял меня за руку — ту, что с кольцом, — и я поморщилась.

— Если бы не что, Лейла?

— Я не убивала его. — Хоть это было правдой. — Вдруг откуда-то появился демон и убил Петра.

Зейн молчал, застыв как каменный.

Мне было противно лгать ему. В груди заныло.

— Я не знаю, почему. Не знаю, кто это был. Я даже не знаю, что он сделал с телом Петра.

Страх обжигал меня подобно дуновению морозного воздуха. Нетрудно догадаться, что Стражи сделают с Ротом и со мной, если узнают, что я поглотила душу Петра.

— Я была в шоке от случившегося и прекрасно понимала, что подумают Стражи… что подумает Эббот. Меня обвинят, потому что Петр — Страж. Поэтому я просто…

— Не продолжай, — Зейн мягко сжал мою ладонь. — Тебя никто не обвинит в том, что сам на себя навлек Петр. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты должна была сразу прийти ко мне. Не нужно было сидеть на улице, переживая все это в одиночестве. Я бы… — он тихо простонал, так и не закончив.

— Прости, — извинилась я, не зная, что еще можно сказать.

— Боже, Лейла, не извиняйся.

Я успела заметить появившийся в его глазах затравленный взгляд до того, как он отвернулся. Откинувшись на спинку скамейки, Зейн провел руками по волосам. Они торчали в разные стороны — похоже, он уже не раз это делал.

— Ты пыталась до меня дозвониться после этого?

Я сразу же поняла, к чему он клонит, и мое сердце болезненно сжалось за него.

— Нет. Я звонила тебе до… до того, как все это произошло.

Зейн чертыхнулся.

— Если бы я ответил…

— Не нужно, — взмолилась я.

Он покачал головой. Его лицо кривилось, словно его мучила боль.

— Если бы я ответил, то ничего бы не случилось. Я знал, что тебе некуда пойти, но все еще злился на тебя. Черт! Неудивительно, что ты не пошла домой. Ты, наверное, была так сильно напугана. Лейла, я…

— Ты бы не смог ничего сделать. — Я подвинулась ближе к нему. Кто знал, как бы все обернулось, если бы Зейн ответил на мой звонок. Петр тогда не застал бы меня одну. Но в таком случае он попытался бы меня убить в другой раз. — Рано или поздно это все равно бы случилось. Петр хотел меня убить. Ему нужно было меня убить. Не вини себя.

Зейн ответил не сразу, а когда заговорил, его голос был мрачен:

— Я расскажу отцу то, что ты рассказала мне, чтобы тебе не пришлось переживать все это вновь, но он все равно захочет с тобой поговорить. Он захочет услышать дословно, что тебе сказал Петр, и узнать, как выглядел убивший его демон.

Легкое беспокойство сменилось дурным предчувствием.

— Я знаю.

Вздохнув, Зейн посмотрел на меня. У него под глазами пролегли тени.

— Все так волновались. Отец был вне себя, как и весь клан. Позволь мне отвезти тебя домой. — Он поднялся и протянул мне руку. — Лейла?

Я встала. Ноги подкашивались, и я прильнула к Зейну в поисках поддержки. Прижимая меня к себе, Зейн довел меня до своей машины. Когда я посмотрела на него, он улыбнулся, но вид у него был несчастный — я знала: он не простит себя, сколько бы я ни уверяла его, что предотвратить произошедшее он бы не смог. И место, в котором я прожила последние десять лет, никогда уже больше не будет для меня «домом».

* * *

К нашему приезду большинство Стражей находились в доме, и мне нелегко было смотреть на них, задаваясь вопросом, кто из них разочарован тем, что я все еще жива.

Само собой разумеется, Илья с членами своего клана испарился из особняка, как только Зейн позвонил отцу и рассказал о произошедшем. Двое Стражей из нашего клана искали их, но вряд ли Илью найдут или как-то накажут. За попытку убить полудемона, пусть и без разрешения, ему, наверное, светит лишь дружеское похлопывание по плечу.

После Мориса, на радостях крепко стиснувшего меня в своих медвежьих объятиях, стоило мне выбраться из машины, первым ко мне бросился Николай. Он обнял меня с искренней улыбкой облегчения на губах.

— Я рад, что ты к нам вернулась.

И я поверила ему. Даже на лице Джеффа отражалось облегчение, как и на лице Эббота. Остальные же… такой же радости не продемонстрировали. Хотя я и не была ни с кем из них близка. Мы словно корабли двигались параллельными курсами.

Зейн оказался прав: Эббот захотел расспросить меня сам. Большую часть произошедшего рассказал ему Зейн, но Эббот желал услышать подобности о вмешательстве демона из моих собственных уст. Обманывая Зейна, я чувствовала себя виноватой, тело мое зудело, но в разговоре с Эбботом моя паранойя достигла новых высот. К счастью, мы сидели втроем, и я не ощущала себя как на допросе у инквизиции.

— И ты никогда не видела этого демона раньше? — спросил Эббот. Он сидел рядом со мной на диване, поглаживая бороду, — похоже, мой рассказ не убедил его.

Я решила подкинуть им немного правды. Той, что не навредит.

— Этот демон выглядел очень необычно.

— Что значит, «необычно»? — нахмурился Зейн.

— Он чем-то походил на Стражей. — Я очень надеялась, что в холодильнике есть хоть капля апельсинового сока.

— Верховный демон, — заметил Зейн, глядя на отца.

— Так что, может, я и видела его раньше, но в другом обличье.

Эббот пристально смотрел на меня несколько долгих мгновений.

— Поднимайся к себе и отдохни. Я пришлю к тебе Жасмин. Пусть приглядит за тобой и убедится, что все хорошо.

На меня нахлынуло невероятное облегчение, хоть я и знала, что это далеко не конец разговора. Но пока я была свободна.

— Простите за все беспокойство, что я…

— Перестань извиняться, — оборвал меня Зейн, его глаза снова пылали синевой. — Ты ни в чем не виновата.

Эббот мягко сжал мое плечо ладонью. Он не из тех, кто любит обниматься, так что в его случае этот жест можно посчитать за объятие. От накативших эмоций в горле встал ком. Я чувствовала вину, злость и предательство. Я лгала, но и Эббот тоже лгал. Я скользила взглядом по его уставшему красивому лицу, спрашивая себя: а был ли он хоть когда-нибудь честен со мной?

И какой выгоды добивался, оставляя в живых дитя Лилит?

— Прости, что мы впустили Петра в наш дом, — произнес Эббот, когда я встала. Его взгляд ожесточился. — Этот дом был надежным убежищем, а он проделал брешь в его безопасности.

— И его клан, — добавил Зейн хриплым от ярости голосом. — Как удачно они сбежали — сразу же, как узнали, что Лейла жива.

— Да. — Эббот тоже поднялся. — Мы обязательно во всем разберемся.

Я кивнула и уже повернулась, чтобы уйти. Сомневаюсь, что Илья или кто-то из его клана пострадает из-за того, что пытался избавиться от меня. А я совершенно уверена, что, как бы сильно Петр меня ни презирал, он не пошел бы на мое убийство без поддержки отца.

— Лейла, — позвал Эббот, и я остановилась у двери. — Еще один вопрос.

У меня все внутри опустилось.

— Да?

Эббот натянуто улыбнулся.

— Где ты взяла одежду, которая на тебе сейчас?

* * *

Несколько часов спустя желудок все еще скручивало. Меня мутило и от недомогания, которое наступало после поглощения души, и от осознания того, как я лоханулась. Я старалась не отходить далеко от ванной.

Одежда, чтоб ей пусто было, — как я могла о ней забыть? Как Рот мог упустить такое? Огромные спортивные штаны и футболка с какими-то хэйр-металлистами 1980-х годов явно не могли принадлежать мне.

И что же я выдала Эбботу? Что это моя бывшая спортивная одежда, которую я таскаю в своем рюкзаке! Что за чушь я сморозила? Что мужской одежде делать в моем школьном рюкзаке и почему я тогда переоделась, а сам рюкзак оставила в домике на дереве?

Мне хотелось дать себе хорошего пинка.

Эббот сделал вид, что принял весь этот бред, списав его на эмоциональное потрясение, но я совершенно точно знала, что он мне не поверил, — об этом говорили его улыбка и многозначительный взгляд. И потом он далеко не глуп. Так почему он тогда меня отпустил? Ждать, когда он выведет меня на чистую воду, еще страшнее.

Через десять минут, вцепившись в край унитаза, я снова опустошала желудок, избавляясь от всего, что Жасмин удалось в меня впихнуть после того, как она меня осмотрела.

— Боже, — выдохнула я после еще одного спазма. От рвотных позывов на глаза выступили слезы.

Затем к горлу поднялась душа.

Раздирая его, вцепившись невидимыми крючьями, она отказывалась выходить наружу. Желудок сжался, и я согнулась пополам. Наконец изо рта вышел белый дымок. Когда последний клочок души Петра оставил меня, тело сотрясла крупная дрожь, и я рухнула на пол.

Душа Петра — печальная и искореженная — парила в воздухе надо мной. Она вихрилась, как потемневшее облако перед штормом. Я видела сквозь нее сложенные аккуратной стопочкой желтые полотенца и маленькие полочки, на которых я держала свою косметику. От одного лишь присутствия души стены покрылись темным налетом.

— Прости, — сипло прошептала я, подтянув колени к груди. Как бы сильно я ни ненавидела Петра, такой участи я ему не желала. То, во что я превратила его, поглотив душу, было кошмаром: без души у него нет ни единого шанса найти покой на Небесах. Люди, лишенные души, становятся призраками. Что становится со Стражами, я не знаю.

Вся в поту, я спустила воду в туалете и поднялась на слабых ногах. Согнувшись, включила душ. Пар, заполнивший ванную, развеял черное облако души. Она испарилась, словно ее никогда и не было. Я разделась и приняла второй душ за день. Опустив взгляд, я уставилась на кольцо. Я все еще хотела избавиться от него — выбросить или спрятать.

Я попыталась стащить кольцо мокрыми пальцами. Оно даже не сдвинулось. Мне не удалось снять его, ни покрутив, ни подержав под горячей струей воды. Ничто не помогло стянуть кольцо с пальца. Это было ужасно странно, так как оно не врезалось в палец. Я могла вертеть его, но снять не могла.

Зашибись… Наверное, надев это чертово кольцо себе на палец, я каким-то образом активировала наложенное на него заклинание, и теперь его можно снять только, отрубив мне палец.

Я стояла в душе, пока кожа от воды не сморщилась, но мне все еще было нехорошо.

Скоро меня начнет бить озноб.

В комнату постучали в том момент, когда я надела пижаму. Вытащив влажные волосы из-под рубашки, я села на кровать.

— Входите.

Это был Зейн. Сначала, как всегда, его тело скрывала сияющая белая аура, затем она поблекла, и я увидела его лицо, на которое упали пряди светлых волос. Зейн закрыл за собой дверь. Он был в обтягивающем свитере светло-голубого цвета, почти такого же, как его глаза.

Взглянув на меня, он замер.

— Отвратительно выглядишь.

— Ну спасибо, — хрипло рассмеялась я.

— Вот твой мобильный. Он работает, и я… отмыл его.

Положив телефон на прикроватную тумбочку, Зейн опустился на кровать рядом со мной. Я отодвинулась, чтобы мы не прикасались друг к другу. Заметив это, он напрягся.

— Лейла, — умоляюще вырвалось у него.

— Я просто вымоталась после всего, что случилось. — Говоря это, я поспешно засовывала ноги под одеяло. — Может, подцепила грипп, или…

Зейн схватил меня за руку.

— Лейла, скажи мне, что ты не сделала этого. Пожалуйста, скажи мне, что это не так.

Я высвободила руку.

— Нет! Нет. Я просто заболела и жутко устала. Выдался тяжелый день.

Он подался вперед, зажав меня между собой и передней спинкой кровати.

— Ты должна рассказать мне, если сделала это, Лейла. Мне нужно знать, если ты забрала вчера у кого-то душу, пусть даже у Петра.

— Нет, — прошептала я, вцепившись в одеяло.

Некоторое время Зейн напряженно всматривался в мои глаза, затем опустил голову. Из его крепко сжатых губ вырвался тихий вздох.

— Ты же сказала бы мне правду, да?

Меня затрясло.

— Да.

Зейн поднял голову и снова посмотрел мне прямо в глаза.

— И ты доверяешь мне? Ты знаешь, что я никогда не выдам тебя Альфам, что я никогда не поступлю с тобой таким образом. Так что, пожалуйста, не обманывай меня сейчас. Пожалуйста, скажи, что говоришь мне правду.

— Я говорю тебе правду. — Во рту горчило от лжи. Я отвела взгляд, не в силах смотреть Зейну в глаза. Возможно, Зейн знал, что я сделала, так же, как знал и в прошлый раз.

Он вздохнул, опустив взгляд на свой кулак, в котором было зажато одеяло.

— Тебе что-нибудь нужно?

Покачав головой, я улеглась под одеялом на спину. Меня колотило.

— Со мной все будет хорошо.

Зейн несколько минут молчал. Когда он заговорил, я ощущала на себе его взгляд:

— Я говорил с Жасмин.

Я поморщилась.

Он сглотнул.

— Она сказал, что тебя сильно избили.

Жасмин помогала мне раздеваться. Она ахнула и что-то невнятно пробормотала, увидев покрывающие мое тело ссадины и синяки.

— Она сказала, что порезы от когтей не должны оставить шрамы. — В голосе Зейна сквозила злость. — Я рад, что Петр мертв, и жалею лишь о том, что не я его убил.

Я вскинула на него глаза.

— Ты же это не серьезно?

— Еще как серьезно. — Его глаза опять пугающе посинели. — Но еще больше я жалею о том, что тебе пришлось через все это пройти.

Не зная, как лучше всего ответить, я ничего не сказала, в то время как всей душой желала рассказать ему всё.

Молчание затянулось, и прервал его снова Зейн:

— Прости меня за утро субботы.

— Зейн, ты не…

— Нет, дай мне закончить. Я ужасно с тобой поступил. Я мог позвонить тебе утром… я должен был ответить вчера вечером на твой звонок. И мне не следовало лезть к отцу с советом, чтобы ты перестала ставить метки.

— Я больше не буду этим заниматься. — После одержимого мне расхотелось это делать.

— Это неважно. Я знаю, как много это для тебя значило.

Повернувшись на бок, я мягко толкнула его закутанным в одеяло локтем.

— Да, ты прав. Но я тоже вела себя как последняя стерва. Ты просто волновался, что со мной может что-то случиться.

Зейн провел рукой по волосам и задержал ладонь сзади на шее. Рукав свитера обрисовал вздувшиеся мускулы. А потом он опустил руку и убрал с моей щеки влажную прядь волос.

— Уверена, что тебе ничего не нужно? Может быть, принести сока или фруктов?

— Нет, спасибо. — С этим мы уже опоздали. Я свернулась клубочком, холод пробирал до самых костей. Не помню, сколько времени я приходила себя в последний раз. Два дня? Больше? Я зажмурилась, молясь о том, чтобы это не затянулось надолго. Мне хотелось поговорить с Зейном об Аде и Лилит, но я не знала, как это сделать. Мне казалось, что завести об этом разговор все равно что броситься под поезд.

— Тебе… надо уходить? — спросила я, хотя не собиралась открываться ему.

Он улыбнулся — впервые, как зашел в мою комнату.

— Подвинься.

Я поерзала, отодвигаясь и освобождая ему место. Зейн лег, оставив между нами достаточно свободного пространства, но я все равно натянула на лицо одеяло, закрывая свой рот. Зейн кривовато усмехнулся, и я вспомнила, что сказал мне Рот. Что я нравлюсь Зейну. На секунду я даже позабыла о том, что мерзну и в то же время сгораю изнутри.

— Так что хотели Альфы?

Зейн вытянулся, подперев голову рукой.

— Оказалось, в Вашингтоне и близлежащих городах засекли Верховных демонов. — Поморщившись, он потер переносицу. — Причем столько, сколько Альфы уже не видели на протяжении нескольких веков.

Я замерла, перестав теребить одеяло. И, наверное, даже перестала дышать.

— Тебе не о чем беспокоиться, — поспешно заверил меня Зейн, неверно истолковав мою реакцию. — Эти демоны — наша проблема, и мы с ней разберемся.

— Но… зачем они вышли наверх? И почему в таком количестве? — Теперь кровь леденела в моих жилах по совершенно другой причине.

Зейн лег на бок, лицом ко мне.

— Альфы считают, они что-то задумали. Возможно, очередной мятеж, но никто ничего не знает точно. Мы все должны быть начеку. После того, как на тебя и на Мориса напал одержимый, отец и так уже велел допрашивать всех демонов, прежде чем отправлять их в Ад.

У меня пересохло в горле. Что, если они поймают Рота? Вытащив руку из-под одеяла, я провела пальцами по лбу. На нем выступила испарина. Эббот рассказал мне о последнем мятеже, когда я была маленькой. Демоны восстали во время эпидемии «испанки».[23] Никто не знает, сколько на самом деле людей погибло от гриппа, а сколько — от одержимости. Быть может, именно этого и жаждут некоторые демоны? Чтобы возродились Лилин и начался новый мятеж?

— Эй, — позвал Зейн, подвинувшись ко мне. — Не бойся. Тебе не о чем беспокоиться.

— Что?

— Ты побледнела, — ответил он, натягивая одеяло повыше мне на плечи.

— А. Я же говорила, что страшно устала. — Я перевернулась на спину и вытянула внезапно сведенные судорогой ноги.

— Может быть, не пойдешь завтра в школу? — предложил Зейн.

Звучит неплохо.

— Может быть.

Он некоторое время помолчал.

— Лейла?

Повернув голову, я встретила его внимательный взгляд. Попыталась улыбнуться, но у меня вышла гримаса.

— Да, сэр? — пошутила я.

— Я знаю, что ты в таком состоянии не только из-за усталости и того, что сделал с тобой Петр.

Мне показалось, что из легких вышибло весь воздух.

Опершись на локоть, Зейн положил ладонь мне на щеку.

— Я знаю: то, что ты сделала, ты, скорее всего, сделала, защищаясь. Или ты сделала это потом, в ответ на то, что сотворил с тобой Петр. И я даже представить себе не могу, как тяжело тебе пришлось, но я знаю, что ты сильнее этого. Ты не демон, Лейла. Ты Страж. Ты выше всего этого.

У меня задрожала нижняя губа. Не плачь. Не плачь. Голос прозвучал надломлено и слабо:

— Мне так жаль. Я не хотела этого. Я просто хотела остановить его и…

— Тш-ш… — Зейн закрыл глаза и сжал зубы, на его щеках проступили желваки. — Я знаю. Все хорошо.

От слез щипало глаза.

— Я больше этого не сделаю. Обещаю. Мне так жаль.

Зейн коснулся губами моего лба.

— Я знаю. — Он отодвинулся, выключил лампу у кровати и снова устроился рядом. — Отдохни. Я побуду с тобой, пока мне не придется уйти.

Свернувшись клубочком, я слепо потянулась к его руке. Зейн сплел мои пальцы со своими.

— Прости, — прошептала я.

Я просила прощения за то, что накричала на него вчера утром, за то, что забрала душу Петра, и больше всего — за всю свою ложь.

Глава 15

Во вторник я осталась дома и почти весь день провела в постели. К среде самые красочные синяки поблекли и самую тяжелую часть недомогания, вызванного поглощением души, я уже пережила.

Стейси ждала меня в школе у моего шкафчика с учебниками. Увидев меня, она разинула рот.

— Ничего себе. Ты, конечно, сказала, что попала в пятницу в аварию, но вид у тебя такой, словно тебе срочно надо к врачу.

Очевидно, выглядела я все еще хреново.

Я захлопнула дверцу шкафчика и пошла за подругой в класс биологии. Рот урок прогулял и ко времени обеда по-прежнему где-то пропадал. Под кожей все зудело так, что хотелось ее содрать, вдобавок я мучилась вопросом: где же Рот? Поскорее бы вернуться домой и спрятаться от всех в своей постели.

Стражам приказали отлавливать появлявшихся в городе Верховных демонов. Неужели они поймали Рота? При мысли об этом каждый раз перехватывало дыхание.

Я убеждала себя в том, что беспокоюсь только из-за того, что он — единственный, кому известно, что меня ищет Ад и зачем я вдруг понадобилась демонам. Только поэтому мне нужно, чтобы с Ротом ничего не случилось. Только поэтому я беспокоюсь за него. Ага. Как же.

За обедом Стейси озвучила мои мысли:

— Интересно, куда пропал Рот? Он тоже не появлялся в школе с пятницы.

Я промолчала.

— Сначала я решила, что, обуреваемая дикой страстью, ты тайком сбежала с ним.

Я чуть не подавилась пиццей.

— Спятила?

— А что? — пожала плечами Стейси. — Разве ты не переспала бы с Ротом, оставшись с ним наедине?

— Я оставалась с ним наедине и ничего подобного не сделала. — Осознав, что я только что брякнула, я ошарашенно выпучила глаза. — Черт, — пробормотала я.

Стейси тут же впилась пальцами в мою руку.

— О боже! Мне нужны подробности. Выкладывай сейчас же, как все было.

Теперь отвлечь подругу смог бы, наверное, только вцепившийся в ее голову зомби, и то я не уверена, что она отстала бы от меня. Я поспешно выдумала оправдание:

— Я наткнулась на него в выходные, и мы немного пообщались.

— На людях или у него дома?

— У него дома, но между нами ничего не было. — Я поморщилась. Ни за что на свете не скажу ей, что он меня поцеловал. А то она от меня не отцепится. — Ты вечером идешь в «Зажигай!»? — спросила я, надеясь сменить тему.

Севший рядом Сэм закатил глаза.

— Да кто в своем уме туда сегодня пойдет? У них вечером поэтический конкурс, так что туда явятся все рифмоплеты, считающие, что способны сочинить четверостишие.

— Не злобствуй из-за того, что я тебя не пригласила, — парировала Стейси. — Но вернемся к Лейле.

— А что с ней? — Сэм уставился на мою пиццу, и я подвинула ему тарелку.

— Ничего.

— Ничего?! — ахнула Стейси. — Она общалась с Ротом наедине в его доме. А ты была в его спальне? Видела его кровать? Погоди. Давай начнем с более насущного вопроса: ты наконец-то рассталась со своей девственностью?

— Господи, Стейси, чего ты так зациклилась на ее девственности? — спросил Сэм.

— Вот-вот, меня тоже интересует этот вопрос. — Я откинула волосы назад. — Но я отвечу: нет, я не переспала с ним. Ничего подобного между нами не было.

— Послушай, ты — моя лучшая подруга. Я должна интересоваться твоей сексуальной жизнью. — Стейси на секунду замолчала, усмехнувшись. — Или ее отсутствием.

Я возвела глаза к потолку.

— Меня это, знаешь ли, несколько беспокоит. — Сэм задел Стейси локтем, подцепив у нее из упаковки целую горсть картофельных наггетсов.

— Отстань. Мы говорим о самом сексуальном красавчике, расхаживающем по школьным коридорам. — Стейси откинулась на спинку стула. — Ты невероятна! — всплеснула она руками, и на ее лице промелькнуло странное выражение. — Так ты видела его кровать? Ты — Святая Мария! — была в его кровати?

Я густо покраснела.

— Стейси…

— Твое выражение лица говорит мне, что кровать ты видела и даже сидела на ней. Какая она? — Подруга подалась вперед, впившись в меня взглядом. — Она пахнет им? Сексом? На ней шелковые простыни? Я уверена, у него или шелковое белье, или атласное.

— Я не верю своим ушам. — Сэм поставил свой напиток на стол, хмуро глядя на Стейси. — Ты только что спросила Лейлу, пахнет ли его постель сексом? Кому интересно, чем там пахнет его постель?

— Мне! — воскликнула подруга. Ее глаза расширились.

— Она не пахнет сексом, — пробормотала я, потерев щеку.

— Да ты даже не знаешь, как пахнет секс, — усмехнулась подруга.

Мне захотелось ее придушить.

— Мы можем…

— Знаешь что? Ты ведешь себя, как и все остальные собравшиеся здесь тупые девчонки. — Сэм подхватил свой рюкзак и закинул его себе на плечо. — Он — красавчик. Здорово. Но неужели обязательно пускать по нему слюни и выведывать пошлые подробности?

У Стейси отпала челюсть.

Я взглянула на Сэма — мне было очень жаль его.

— Сэм…

Его щеки вспыхнули. Он помотал головой.

— Встретимся на английском. Пока.

Он выбросил остатки своего обеда и вышел за двери. Покусывая губу, я повернулась к подруге. Она смотрела на дверь с таким выражением на лице, словно ждала, что он вернется, закричит: «Я пошутил!» и рассмеется. Когда этого не произошло, она откинулась на спинку стула и запустила пальцы в волосы.

— Что это, черт возьми, было?

— Стейси, Сэм влюблен в тебя с девятого класса. Это же очевидно.

Она фыркнула.

— Как такое может быть очевидно тебе, а не мне? До встречи с Ротом ты даже не знала, что у парней есть пульс.

— Речь не обо мне, дурында.

— Ты, должно быть, ошибаешься. — Покачав головой, Стейси бросила упаковку с картофелем на поднос. — Сэм не видит во мне девушку. Быть такого не может. Мы с ним столько лет дружим.

Я подумала о Зейне.

— То, что ты дружишь с кем-то, не значит, что ты не можешь испытывать к нему других чувств. Сэм милый. И умный.

— Угу. Но это же Сэм.

— Ну как знаешь.

Она выгнула бровь.

— Забудем на время о Сэме. Тебе нравится Рот? Ты ведь из парней общаешься только с Сэмом и Зейном. Так что, можно сказать, произошло что-то несусветное.

— Ничего несусветного не произошло. — Я допила свой напиток, но все еще чувствовала жажду.

— Так он нравится тебе?

Я уставилась на ее бутылку с водой.

— Нет… Не знаю. Ты будешь это пить?

Стейси передала мне бутылку.

— Что значит — «не знаешь»?

— Это трудно объяснить. — Я вытерла губы тыльной стороной ладони. — Рот не такой, как другие парни.

— Вот уж удивила!

Я коротко рассмеялась. Мне хотелось рассказать Стейси о Роте — обо всем. Кто он на самом деле. Кто я. После того, как Стражи открылись людям, ей будет не так уж сложно в это поверить. Люди, вероятно, давно подозревают правду. Меня раздирало желание поделиться этим с подругой, хотя бы раз быть с ней откровенной.

— Лейла? Ты как себя чувствуешь? — Она обеспокоенно нахмурилась. — Я понимаю, это всего лишь небольшая авария, но ты выглядишь неважно.

— Да, мне кажется, я подцепила какую-то болячку. — Я выдавила улыбку. — Переживу.

Прозвеневший звонок завершил наш разговор и подавил мое желание рассказать подруге все как есть. Мы собрали со стола мусор. Но когда мы вышли из столовой, Стейси вдруг остановила меня. Я с трудом сглотнула. Души — везде были души.

Затем я заметила румянец на лице Стейси, а она никогда не краснеет. Никогда.

— Ты чего? — спросила я.

Теребя лямку рюкзака, она медленно выдохнула, отчего ее челка на секунду подпрыгнула вверх.

— Ты правда думаешь, что я нравлюсь Сэму?

Несмотря на плохое самочувствие, я не смогла не улыбнуться.

— Правда.

Стейси кивнула, сосредоточенно изучая проходивших мимо ребят.

— Он симпатичный.

— Да.

— И не придурок. Не такой, как Гарет или любой другой парень, которому только и нужно, что залезть девчонке в трусы.

— Он намного лучше Гарета, — согласилась я.

— Да. — Подруга ненадолго замолчала. Ее лицо исказилось от волнения. — Лейла, как думаешь, я ранила его чувства? Я этого не хотела.

Я взяла ее за руку и сжала ладонь.

— Я знаю. И, думаю, Сэм тоже это знает.

Стейси сжала мою ладонь в ответ и высвободила руку. Развернулась и, улыбаясь, двинулась дальше по коридору.

— А это интересный поворот.

— Да уж, — усмехнулась я. — И что ты теперь будешь делать?

Стейси пожала плечами, но ее глаза светились.

— Кто знает? Позвоню тебе позже, ладно?

После этого мы разошлись в разных направлениях. Оставшуюся часть учебного дня я то и дело оглядывалась, ожидая появления Рота. Он не пришел, и гнетущее чувство в животе усилилось до такой степени, что я не могла сосредоточиться ни в классе, ни позже, за ужином дома. Стражи не упоминали ни об одном схваченном демоне, но они обычно никогда и не посвящают меня в свои дела.

Эббот больше не поднимал вопрос об одежде и даже не заговаривал о нападении на меня Петра и о последующем вмешательстве демона. Меня сводило с ума ожидание того, что он обвинит меня во лжи. Я чувствовала себя чужаком в своем собственном доме, где у каждого были свои секреты. Мне было ужасно не по себе.

К тому же я изо всех сил пыталась не вдаваться в панику. Зная, что одни демоны хотят меня убить, а другие — использовать в каком-то жутком заклинании, я психовала по каждому поводу. К тому же Илью так и не нашли. И когда я оставалась в одиночестве, мое воображение разыгрывалось с особой силой, рисуя всевозможные ужасы.

* * *

Утром в четверг я решила, что самое невероятное из случившихся за последние пару недель событий не имеет никого отношения к тому, что я — ребенок Лилит или что при помощи меня можно возродить полчище демонов, пожирающих души людей. И оно даже никак не связано с тем, что меня хочет видеть мертвой чертова прорва демонов. Нет. Самым невероятным событием была новая Стейси.

Она вела себя крайне странно и удивительно сдержанно. Не начинала в первые же пять секунд разговора болтать о сексе и парнях, а в среду на английском, после той ссоры с Сэмом, она смеялась над всем, что бы он ни сказал, что выглядело довольно нелепо. Я старательно игнорировала бросаемые на меня Сэмом вопросительные взгляды. Похоже, чудное поведение Стейси крылось в ее новоприобретенном знании о том, что Сэм давно уже сохнет по ней.

Хотя она этого, разумеется, вслух не признала.

Достав учебник биологии, Стейси захлопнула дверцу шкафчика.

— Ты все еще плохо выглядишь. Сходила бы к доктору, Лейла.

Я закатила глаза.

— Не меняй тему. Ты со вчерашнего обеда сама на себя не похожа. Ведешь себя очень странно.

Стейси повернулась, прислонилась к шкафчику и взглянула на меня, приподняв брови.

— Ты каждый день ведешь себя странно. Исчезаешь, когда обещала встретиться с нами. Зависаешь с самым сексуальным парнем планеты и твердишь: «Между нами ничего нет». Очнись. Это ты у нас чудачка, подруга.

Я поморщилась. Все это было правдой.

— Ну как знаешь.

Оттолкнувшись от шкафчика, Стейси взяла меня под руку.

— Просто я не хочу, чтобы Сэм продолжал думать, что я одна… из тех девчонок.

— Но ты и есть одна из них, — возразила я. Меня отвлекал нескончаемый поток мерцающих душ, но я постаралась сосредоточиться на Стейси. — И Сэму ты нравишься такой, какая есть.

— Ясно же, что это не так.

Я толкнула ее бедром.

— Ты кретинка.

Она открыла рот, но так ничего и не сказала: нам преградил дорогу кто-то высокий. Даже не взглянув на него, я знала, что это Рот. Сладковатый и мускусный аромат — ни от кого другого так не пахло.

— Приветик, — пришла в себя Стейси. — А мы уж решили, что ты пропал или что-то случилось.

Я подняла голову и, встретившись с Ротом взглядом, замерла. Он внимательно меня оглядел. Я выглядела непривлекательно в свободных джинсах и поношенной толстовке. Уголки полных губ Рота слегка изогнулись вниз.

— Вы так по мне соскучились? — поддразнил он, все еще не сводя с меня глаз.

— Где ты был? — Слова вырвались прежде, чем я смогла остановиться. Боже, я идиотка.

Рот пожал плечами:

— Нужно было кое о чем позаботиться. Кстати… — он повернулся к Стейси, — не будешь возражать, если я у тебя ее украду?

— Я вот все твержу маме, что у меня есть дела помимо школы, но мне ни разу не позволили ее прогулять. — Стейси, поджав губы, высвободила свою руку. — Хотелось бы мне иметь таких родителей, как у тебя, — чтобы можно было ходить в школу по желанию. Я так понимаю, на биологию вы не пойдете?

— Не-а, — подмигнул ей Рот и, понизив голос, добавил: — Буду прогуливать дальше.

— О-о-о, — протянула Стейси. — И вздумал развратить мою чистую и невинную подружку?

Я вздохнула.

В золотистых глазах Рота вспыхнул огонь.

— Разврат — мое второе имя.

— Что ж, ты можешь украсть и развратить мою подругу, но только если она сама того желает.

Ну хватит. С меня достаточно.

— Эй. Я, между прочим, здесь стою, не забыли? Может, моим мнением поинтересуетесь?

Рот выгнул бровь, глядя на меня.

— Ты желаешь быть украденной и развращенной?

У меня было ощущение, что он развращает меня уже одним своим присутствием.

— Почему бы и нет?

— Здорово! — воскликнула Стейси и, попятившись, отчаянно зажестикулировала за спиной Рота, изображая кое-что рукой и ртом. Рот пришел бы восторг, увидев это. Я же сделала вид, что ничего не вижу. — Но обещай, что вернешь ее, ладно?

— Не могу такого обещать. — Рот встал рядом со мной и обнял меня за плечи. — Может, я ее украду навсегда.

Я не смогла сдержать прошедшей по телу дрожи. То, как рука Рота напряглась на моих плечах, ясно дало понять, что от него это не укрылось.

— Ну, развлекайтесь. — Стейси коротко махнула нам на прощание и побежала на биологию.

Рот убрал руку с моего плеча и сжал мою ладонь.

— Ты ужасно выглядишь.

Мои щеки горели, все тело заливал жар по совершенно неприличной причине.

— Спасибо. Мне все это повторяют.

Рот мягко дернул свободной рукой за мой растрепанный хвостик.

— Ты хоть принимала душ этим утром?

— Да. Господи! Где ты был?

— Почему тебе нездоровится? — вместо ответа спросил он. — Выглядишь так, словно не спала с тех самых пор, как мы в последний раз виделись. Так сильно скучала по мне?

— Ну и самомнение! Дело не в тебе. Я такая после…

— После чего? — он наклонился ко мне, ожидая ответа.

Я отвела взгляд и тихо сказала:

— Мне становится плохо после того, как я попробую душу. Я чувствую себя больной день или два. Сейчас мне гораздо хуже из-за того, что я выпила всю душу целиком.

Рот выпустил мою руку.

— Почему?

— Это как похмелье или ломка.

Рот молча и задумчиво смотрел на меня.

— Что?

Он моргнул.

— Ничего. Я и правда не собираюсь идти на биологию.

— Я так и поняла. — Глубоко вздохнув, я спросила: — Куда ты пойдешь?

Рот сверкнул такой усмешкой, что я подумала: сейчас скажет что-нибудь пошлое, но он меня удивил.

— Идем со мной, и узнаешь. Все, что я делал последние несколько дней, связано с тобой.

— Мило.

Рот взял меня за руку. Его кожа приятно согревала мою, и я не стала вырываться. Зачем? Мы прошли с ним к ближайшей лестнице, затем спустились вниз в старую часть школы с пустовавшими кабинетами и древним, пахнущим плесенью спортзалом. Слава богу, бойлерные находились в другой части школы. Здесь внизу, в укромных закутках зависали наркоманы.

Меня ничуть не удивило, что Рот знает, как незаметно выйти из школы.

Он остановился у основания лестницы. С двойных дверей спортзала свисала порванная оранжевая заградительная лента. Одно из окон из-за толстого слоя грязи походило на тонированное. Стены выглядели не лучше. Везде отслаивалась краска, обнажая бетонные стены.

Рот взял обе моих руки в свои.

— Я скучал по тебе.

Мое сердце кувыркнулось в груди. Глупое.

Прошедшие три дня я практически провела в постели, так что у меня было время подумать о том, что поведал мне демон.

— Рот, мы должны поговорить о том, что ты мне рассказал.

— Мы уже говорим. — Опустив голову, он нежно потерся своей щекой о мою.

— Это нельзя назвать разговором. — Хоть я этим и наслаждаюсь. — У меня скопились вопросы.

— Так задавай их. Я могу делать несколько дел одновременно. — Рот притянул меня к себе, обвив рукой за талию. Уткнувшись носом в углубление между моим плечом и шеей, сделал глубокий вдох. — А ты не можешь?

Я дрожала в руках Рота, сжав в пальцах перед его рубашки. Боюсь, не смогу, но попробую.

— Где ты был?

— Где была ты? — Его ладони соскользнули на мои бедра и сжали их, заставив меня почти застонать от удовольствия. — Тебя не было в школе во вторник.

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю.

Я вздохнула.

— Я осталась дома. Решила, что из-за синяков и… болезни лучше еще день отдохнуть.

— И правильно сделала. — Он поднял руку и, слегка нахмурившись, провел пальцем по моему виску. — Этот синяк почти сошел. — Его взгляд опустился на мой рот, и я невольно приоткрыла губы. — А твоя губа…

— Что?

Уголки его губ изогнулись в обольстительной улыбке.

— Она выглядит достаточно аппетитно, чтобы ее легонько прикусить.

У меня вырвался вздох, и я попыталась успокоить разошедшееся сердце.

— Перестань, Рот.

— Что? — Он изобразил невинное лицо. — Я просто говорю, что могу делать всякие разные…

— Я тебя поняла. Вернемся к моему вопросу?

— Хм-м… — Рот снова обхватил меня руками за талию. От прикосновения его пальцев по коже под толстовкой распространялось тепло. — Скажи мне, как все прошло, когда ты вернулась домой?

Он опять меня отвлек, и я послушно ответила:

— Неплохо. Но, уйдя от тебя, я забыла переодеться. — Он вопросительно поднял брови, и я напомнила ему, что ушла в его футболке и штанах, и объяснила, что Эббот об этом меня спросил. — Вряд ли он поверил моим словам, но давить на меня не стал.

Рота это, видимо, совсем не обеспокоило.

— Я уверен, что он знает правду… обо всем. Вот только он не может этого сказать, потому что в таком случае ему придется признаться во всей лжи, которой он кормил тебя все эти годы. — Он слегка сжал ладонями мою талию. — К тому же он не хочет тебя убивать.

— Надеюсь, что нет, — сморщила я нос.

Рот тихо рассмеялся.

— Не думаю, что твой бесстрашный лидер сделает хоть что-то, что огорчит Каменного. И, кстати, Каменный испытал огромное облегчение, увидев тебя в понедельник.

— Он был… — Я покачала головой. — Я говорила тебе: я знаю Зейна много лет. Мы с ним близки.

— Он на самом деле испытал огромное облегчение, увидев тебя. — Рот большими пальцами не спеша выписывал на моей талии круги, отчего было очень трудно сосредоточиться. — Он помчался к тебе с такой скоростью, с какой Стражи только за демонами гоняются.

Я почувствовала, что щеки заливает краской, и обхватила запястья Рота.

— Я не хочу говорить о Зейне, Рот.

— Почему ты не хочешь говорить о Каменном?

Во мне вспыхнуло раздражение.

— Потому что есть более важные вещи, о которых нам следует поговорить.

Рот снова опустил голову, и когда заговорил, его теплое дыхание касалось моих ушей:

— Но я хочу говорить о Каменном. Помнишь, я сказал тебе, что ты нравишься ему, Лейла?

Я непроизвольно сжала пальцы на запястьях Рота.

— Да. И я тебе ответила…

— Что знаешь его всю свою жизнь. Я это понял. — Губы Рота скользнули по коже у меня под ухом, и у меня перехватило дыхание. — Но у тебя с ним когда-нибудь было… так?

До того, как я успела спросить: «как?», губы Рота скользнули по моей щеке, и по моей крови искорками понеслось возбуждение. Затем Рот провел губами по уголку моих губ, и мое сердце неистово затрепетало. В его руках я полностью теряла власть над собой, и это пугало.

— Вот так, Лейла?

Вот так? А… он о прикосновениях… о почти поцелуе.

— Нет. — Я не узнала свой собственный голос. — Я не могу…

— Не можешь чего? — Он прошелся краешком зубов по моей нижней губе. Чуть прикусил ее и провел по ней языком. Все мое тело выгнулось в его руках. — Не можешь чего, Лейла?

— Не могу быть с ним так близка, — признала я, еле дыша.

Губы Рота изогнулись в улыбке рядом с моими.

— Какая жалость.

Судя по голосу, он ни капли об этом не жалел.

— Ты сама искренность, Рот.

Он рассмеялся. Отстранившись, он опустил голову и прижался губами к бьющейся жилке у меня на шее. Это черт знает что такое. Нам нужно поговорить. О важных вещах. Я прогуляла урок не для того, чтобы… ну, чтобы заниматься этим… Но для меня все это так свежо и ново!

И мне было так невероятно хорошо… от этого растущего внутри дикого предвкушения, обещания того, что за этим последует дальше. Жгучее желание опаляло меня изнутри, поднимая в такую высь, что упади я сейчас — разбилась бы вдребезги. Потому что сейчас все было иначе, чем всегда — это не были безнадежные фантазии. Осознание этого и возбуждало, и пугало.

Найдя в себе последние крупицы сил, я отстранилась. Рот изогнул бровь и опустил руки. Его золотистые глаза потемнели и обжигали сквозившим в них желанием. Казалось, я способна утонуть в них, забыв обо всем на свете, в том числе — о всякой чертовски важной фигне.

Я отвела взгляд и прочистила горло.

— Ладно. Вернемся к моему вопросу.

— Что ты хочешь знать? — В его голосе слышалась легкая насмешка. — Прости, я забыл.

— Ну конечно. — Я вздохнула. Интересно, мне когда-нибудь удастся вытянуть из Рота то, что мне нужно? — Где ты был?

Он прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Пришлось побывать дома.

— Дома?.. — Я понизила голос, хотя нас и так никто не мог услышать: — То есть в Аду?

Рот кинул.

— Нужно было отчитаться. К тому же я решил, что неплохо бы поспрашивать, не знает ли кто, что за демон «дергает за ниточки».

Я перевесила рюкзак на другое плечо.

— Что-нибудь узнал?

— Все помалкивают. Никто не хочет называть его имя, что наводит на мысль — это демон влиятельный, с хорошими связями.

— И, конечно же, Верховный, как ты?

— Но не такой потрясный, как я. — Он подмигнул мне, и — боже! — как же сексуально он это сделал! — Но я вернулся не с пустыми руками. Я был прав насчет «Малого ключа». Заклинание для возрождения Лилин находится в этом гримуаре, и множество демонов ищут его и в Аду, и на земле.

Недостающие кусочки пазла в голове встали на место.

— Так вот почему тут появилось так много Верховных?

— Неужели?

Я кивнула.

— Так я слышала.

— И где же ты это слышала? — Когда я ничего не ответила, Рот отклеился от стены и двинулся ко мне. Его хищные, неторопливые шаги заставили меня попятиться. Я впечаталась спиной в стену, и в воздух поднялись крохотные частички краски. — Ну же, поделись, не таись, Лейла.

Было нелегко решиться рассказать Роту о том, что знают Стражи. Чувство вины давило на душу цементными плитами. Но я верила ему. Он уже столько спасал меня, но никогда не просил ему доверять. Ни разу. Может быть, именно поэтому я и доверяла ему.

— Мы же с тобой заодно? — спросила я, подняв на него глаза. — Мы же собираемся узнать, что за демон стоит за всем этим, и остановить его?

Рот посмотрел мне прямо в глаза.

— Мы с тобой все равно что сэндвич с арахисовым маслом и фруктовым джемом. Идем в комплекте.

Уголки моих губ дернулись в улыбке.

— Ладно. Просто я чувствую себя предательницей, рассказывая тебе все это, но… я тебе доверяю. — Умолкнув, я набрала в рот побольше воздуха и поспешно выпалила: — Альфы сказали, что в городе появилось много Верховных демонов. Стражи пытаются схватить хоть кого-нибудь и выведать, что происходит. Я боялась… Ну, в общем. Альфы за всем этим пристально следят.

Рот повернул голову, на его губах играла кривоватая улыбка.

— Ты думала, они поймали меня? Меня? — Он громко расхохотался. — Мне приятно, что ты беспокоилась за меня, но именно из-за этого тебе не стоит волноваться.

Я была уверена, что покраснела как помидор, поэтому уставилась на изображение листка марихуаны, нацарапанное кем-то на стене за спиной Рота.

— Я не волновалась за тебя, придурок.

— У-ху. Так я тебе и поверил.

Я начинала терять терпение.

— Итак, ясно одно — демоны ищут «Ключ»?

Рот снова вторгся в мое личное пространство. Почему он всегда чуть ли не прижимается ко мне? С другой стороны, почему я должна на это жаловаться?

— Верно, — тихо сказал он. Его ладонь легла на мое плечо, и я судорожно вздохнула. Прошло несколько секунд, и я напряглась. — Но я не только это узнал.

— Правда?

Рот кивнул.

— Нам необходимо отыскать «Ключ» раньше всех. Как ты понимаешь, найти древнюю книгу будет непросто. Но у меня есть серьезная зацепка.

— И что же это?

Рот поймал выбившуюся прядь моих волос и намотал ее себе на палец. Ее белизна резко контрастировала с его кожей.

— Я нашел провидца.

Я вытащила свою прядь у него из пальцев.

— Медиума?

Рот фыркнул.

— Нет, он не проводит спиритические сеансы. У провидца односторонняя связь с «верхом» и «низом». Если кто и знает, что за демон тебя ищет или где лежит «Ключ», так это он.

Мне все это казалось сомнительным.

— Провидцы находятся под защитой Альф. Как может демон знать места их нахождения?

— Я сказал, что у меня есть зацепка, но не говорил, что это будет легко. — Рот отошел от меня, сунув руки в карманы. Я открыла рот, но он меня опередил: — И, прежде чем ты спросишь: ты не хочешь знать, каким образом я нашел эту зацепку.

Черт. Это я и хотела спросить.

— Так, где этот провидец?

— Живет в пригороде Манассаса,[24] — ответил он.

— Недалеко отсюда. — Меня охватило нервное возбуждение. — Мы можем поехать туда прямо сейчас.

— Притормози! — поднял руки Рот. — Я, конечно, за то, чтобы ты прогуляла школу и занялась какими-нибудь грязными делишками — как-никак я все-таки демон, но «мы» ничего делать не будем.

— Не будем? — не поверила я своим ушам. — Почему?

У него было такое выражение лица, словно он еле сдерживается, чтобы не погладить меня по-отечески по головке.

— Потому что я, скорее всего, не единственный демон, сделавший то, чего лучше не произносить вслух, чтобы узнать о местонахождении провидца. Это может быть опасно.

Я упрямо сложила руки на груди, готовясь стоять на своем.

— Сейчас все может быть опасно. Уроки в школе? Здесь снова может объявиться зомби и попробовать утащить меня к своему злобному хозяину. Учитель может стать одержимым. Меня может похитить демон по дороге домой.

— Какие приятные перспективы ты описала, — нахмурился Рот.

Я закатила глаза.

— Слушай, я не буду стоять в стороне, пока остальные рискуют жизнью. Не буду я сидеть на уроке, пока ты делаешь за меня всю грязную работу.

— Ну, не хочешь сидеть в школе, всегда можешь пойти ко мне домой и согреть к моему возвращению мне постельку.

Сейчас не выдержу и стукну его.

— Все это имеет отношение ко мне. От этого зависит моя жизнь. Мы с тобой заодно, а это значит, что пойдем к провидцу вместе.

— Лейла…

— Прости, но ответа «нет» я не приму. Я иду с тобой. Смирись.

Рот ошеломленно уставился на меня.

— Не знал, что в тебе это есть.

— Что?

Он коснулся пальцем кончика моего носа.

— Оказывается, ты не только белая и пушистая, но еще и боевая.

— Мне стоит обидеться на это или нет? — проворчала я.

— Или нет. — Он добавил что-то себе под нос на другом языке и протянул мне руку. — Тогда идем. Давай сделаем это. Вместе.

Глава 16

Прогулять уроки ради встречи с провидцем — это было чревато крупными неприятностями. Как и стиль вождения Рота, который управлял своим «Порше» так, будто считал, что он единственный имеет право находиться на дороге. Естественно, из колонок вовсю гремел «Райский город».

— Ты, может, и бессмертный демон, — сказала я, вцепившись в стягивающий грудь ремень безопасности, — но я-то — нет.

Он блеснул такой диковатой улыбкой, что в голову полезли дурацкие мысли.

— С тобой ничего не случится.

Мне светило угробиться в крупнейшей автомобильной аварии, но это все равно было лучше, чем сидеть сиднем, делая вид, что вокруг ничего страшного не происходит. Я действовала. В какой-то степени с помощью Рота я сама разбиралась в том, что творилось вокруг меня, и это подавило растущее во мне беспокойство, которое уже граничило с паникой.

Когда мы въехали в Манассас, Рот неожиданно припарковался на стоянке первого попавшегося продовольственного магазина и выключил двигатель. Я непонимающе уставилась на него.

— Тебе нужно сходить за покупками? Прямо сейчас?

Рот покосился на меня, но промолчал. Вздохнув, я выбралась из машины и последовала за ним в супермаркет, почти ожидая, что кто-нибудь набросится на нас и потребует ответа, почему мы не в школе. Войдя же в магазин, я увидела еще шестерых подростков и поняла, что мы не одиноки и легко сольемся с общей массой.

Рот, нахмурившись, остановился возле отдела с мясом птицы.

— Что ты ищешь? — с любопытством поинтересовалась я.

— Цыпленка, — ответил он, разглядывая полки. — Желательно живого, но тут мне вряд ли повезет.

Я придвинулась к нему.

— Нужно ли мне знать, зачем тебе прямо сейчас нужен живой цыпленок?

— Да вот решил, что из него выйдет хороший попутчик в нашем маленьком путешествии. — Я сузила глаза, и Рот ухмыльнулся. — К провидцу нельзя приходить с пустыми руками. Ему нужно приносить что-то в знак благодарности, и я слышал, что цыплята — самое то. — Он взял целого цыпленка. Надпись на упаковке гласила, что он выращен на ферме. — Все ведь любят «Пердью»?[25]

— Это так странно.

На губах Рота снова заиграла кривоватая усмешка.

— Ты еще не видела странностей. Так что у тебя все впереди.

Десять минут спустя мы ехали в компании с нашим цыпленком от «Пердью» в сторону Манассас-Батлфилд. Я не знала, чего ожидать, но когда мы проехали мимо древнего деревянного забора и каменных стен, а потом припарковались на дорожке возле дома, который выглядел так, будто он пережил Гражданскую войну,[26] я приготовилась к самому невероятному.

Рот пошел впереди меня, так пристально вглядываясь в аккуратно подстриженные кусты у входа в дом, словно из них в любую секунду мог выскочить садовый гном и броситься на нас. Мы остановились на крыльце. Слева на легком ветерке покачивались качели. На двери перед нами висела тыква с восседающим на ней деревянным пугалом.

Дверь открылась прежде, чем Рот успел поднять руку, чтобы постучать.

На пороге появилась женщина. Я смогла разглядеть ее, как только поблекла окутывающая ее бледно-голубая душа. Светлые волосы собраны в элегантный пучок. В уголках цепких серых глаз морщинки. Ни единой складки на светло-розовом кардигане и льняных брюках. На шее — жемчужная нить.

Я ожидала совершенно другого.

Она смерила нас обоих холодным взглядом, затем посмотрела на Рота, и ее губы вытянулись в тонкую линию.

— Я отнюдь не рада вашему визиту.

Рот выгнул темную бровь.

— Я бы сказал, что нам жаль, но это не так.

Я открыла рот, чтобы извиниться, потому что с таким поведением мы далеко не уйдем, но женщина вдруг отступила, пропуская нас в дом.

— В гостиную. — Она махнула рукой вправо.

Рот с цыпленком в руке первым направился по узкому коридору. В доме приятно пахло печеными яблоками. Из гостиной доносились звуки какой-то видеоигры, и, ступив в большую комнату, я тут же уставилась в телевизор.

Assassin’s Creed. Сэм бы тут поселился.

— Спасибо за цыпленка, но это не совсем то, что принято приносить провидцу.

Моя челюсть с грохотом упала на пол.

Сначала я увидела лишь расплывчатую жемчужно-белую, чистейшую душу. Встретить человека с кристально-чистой душой все равно что выиграть в лотерею — то есть это огромная редкость. В горле пересохло, и оно конвульсивно сжалось.

Невыносимая жажда охватила меня и не отпустила, даже когда душа побледнела, открывая ее обладателя. Рот положил ладонь мне на поясницу, и лишь тогда я осознала, что невольно шагнула вперед. На его лице ясно читалось: «даже не думай выпить душу провидца», но, если честно, жажду притупило не это, а шок при виде того, кем являлся провидец. Перед телевизором, с джойстиком в руке, сидел по-турецки мальчик лет девяти-десяти. Он же не может быть…

Рот переступил с ноги на ногу.

— Прости, но живого цыпленка, когда времени в обрез, раздобыть очень сложно.

Мальчик поставил игру на паузу и развернулся к нам. Золотистые завитки его вьющихся волос обрамляли его лоб. У него было лицо херувима. Ямочки на щеках и все такое.

— Тогда вам повезло, что я люблю жареных цыплят.

— Ты — провидец? — ошеломленно спросила я. — Почему ты не в школе?

— Я — провидец. По-твоему, мне так уж нужно туда ходить?

— Нет, — пробормотала я. — Наверное, нет.

— Кажется, ты потрясена. — На моем лице остановился взгляд ярко-голубых глаз, и, отступив, я ударилась о подлокотник клетчатой тахты. Его зрачки были белыми. — А не должна бы, дитя Лилит. Если что-то и есть шокирующее в этой комнате, так это твое присутствие. На пару с демоном.

Я стояла, открыв рот, как выброшенная из воды рыба, и не знала, что сказать. Провидец — ребенок!

Сзади подошла его мама, кашлянула, привлекая наше внимание, и забрала у Рота цыпленка.

— Мне нечем вас угостить, но не думаю, что вы тут задержитесь. — Она сделала паузу. — Тони, я говорила тебе не садиться так близко к экрану. Ты испортишь себе глаза.

Я медленно развернулась к Роту, уголки его губ дернулись в улыбке.

— С моими глазами ничего не случится, — скривился Тони. — Я это вижу.

Тем самым он положил конец данному разговору. Его мама оставила нас с ним наедине, и когда провидец поднялся с пола, оказалось, что ростом он едва доставал моему спутнику до пояса. Это было так странно.

— Я знаю, что привело вас сюда, — произнес он, скрестив пухлые ручки. — Вы хотите знать, кто жаждет возродить Лилин. Я этого не знаю. А если бы знал, то вам бы не сказал. Мне что-то совсем не хочется умирать в столь юном возрасте.

Рот прищурился.

— Как провидец может не знать, кто хочет возродить Лилин?

— А как такое может не знать Верховный? Если ты сам этого не знаешь, то почему ожидаешь, что это знаю я? Я заглядываю туда, куда хочу заглянуть, и вижу то, что касается меня. К примеру, я знал, что сегодня придете вы с цыпленком, поэтому сказал маме не торопиться с обедом. Также я знаю, что если увижу демона, стоящего за всем этим, то мои глаза окажутся у этого демона в банке на каминной полке. Как трофей. А я не горю желанием с ними расставаться.

Мне было не по себе слышать такое от ребенка.

Склонив голову набок. Тони посмотрел на меня.

— А тебе следует быть очень осторожной.

Волоски на моем теле встали дыбом.

— Почему?

— Помимо очевидного? — спросил он. — Ты постоянно борешься со своей настоящей сущностью. Должно быть, это тебя сильно выматывает. Так сильно, что когда тебе придется действительно сражаться, у тебя не хватит на это сил.

У меня перехватило горло.

— Я…

— Разве вы пришли не за советом? Я знаю, вы хотите знать, где находится «Малый ключ Соломона». — Тони так тяжко вздохнул, словно успел много чего повидать в этой жизни, что для ребенка было весьма необычно. — Вы знали, что «Ключ» спрятал демон вместе со Стражем? Это был один-единственный раз, когда две расы объединились для общего дела. И в будущем это снова произойдет.

Рот с трудом сдерживал нетерпение, в его голосе послышались стальные нотки:

— Ты знаешь, где спрятан «Ключ», провидец?

Зрачки Тони ярко сверкнули.

— Позволь задать тебе вопрос. Как ты думаешь, чего добиваются возрождением Лилин?

Бросив взгляд на Рота, я ответила:

— Я не понимаю, кому это выгодно. Лилин же невозможно контролировать.

— Это не совсем так, — отозвался провидец. — Лилин может контролировать сама Лилит, но это не имеет значения. Если Лилин разбегутся по земле, их никто уже не сможет остановить. И ты права. Спущенные с поводка, они будут неуправляемы.

— И? — скрестил руки на груди Рот. — Зачем спрашивать об этом, если уже знаешь ответ на свой вопрос?

Мальчик улыбнулся, сверкнув мелкими ровными зубами.

— Затем, чтобы вы задумались, но, видимо, я слишком многого ждал от демона.

Рот сузил глаза и шагнул к нему. Я знала, что с него станется швырнуть крошечного провидца через всю комнату, поэтому поспешно вмешалась:

— Так чего, по-твоему, добивается демон?

Провидец не сводил взгляда с Рота.

— Возрождение Лилин может привести только к одному — к Апокалипсису. — Он произнес это с таким видом, словно обсуждал сюжет мультфильма. Подумаешь, фигня какая. — Если Лилин снова будут ходить по земле, вмешаются Альфы. Они попытаются истребить всех демонов по эту сторону, что положит начало войне. Войне между Альфами и демонами. Ничего не напоминает? Армагеддона не ждали еще пару веков, но Лилин ускорят его наступление вместе с четырьмя всадниками Апокалипсиса.

У меня упало сердце.

— Этот демон хочет устроить Апокалипсис?

— Разве я не ясно выразился? — Мальчишка отвернулся и взял в руку джойстик. — Простите, ребятки, но демоны не рулят здесь, на земле, и единственный способ это изменить — устроить Апокалипсис в надежде победить. Рискованная игра, но… — Он глянул на Рота через плечо. — Ты знаешь, как отвратно в Аду. Демоны хотят подняться наверх. И некоторые ради этого готовы разрушить весь мир. Только не говори, что не думал о том, как здорово было бы выходить на землю, когда бы тебе того хотелось, не опасаясь того, что за тобой охотятся Стражи. Свобода… Ее жаждут все живые создания.

Рот ни разу не возразил, и мой желудок просто скрутило. Неужели он, и правда, рискнул бы всем миром? Да кого я обманываю? Конечно, рискнул бы, он же демон, а демоны действуют только исходя из того, что выгодно им самим. Но в Аду на самом деле дерьмовенько, так что кто я такая, чтобы его осуждать?

— В общем, если этот демон добьется своего, то человечеству следует молиться о том, чтобы Бог придерживался Нового Завета, а не Старого, так как всем придется хреново.

— Тони! — раздался откуда-то крик матери провидца. — Следи за своим языком!

Рот ухмыльнулся.

— Да, не выражайся, малыш.

Щеки провидца вспыхнули. Сейчас он вышвырнет нас из дома, и мы останемся ни с чем.

— Ты можешь сказать нам, где находится «Ключ»?

Тони сделал глубокий вдох и громко выдохнул через нос.

— А с чего мне хоть что-то вам рассказывать? Он не очень-то любезен.

— Я ни с кем не любезен, — спокойно отозвался Рот.

— Кроме нее, — заметил мальчик.

Рот понизил голос:

— Это потому что она красивая. Однажды ты вырастешь и все поймешь.

— Однажды ты окажешься в огненной пучине Ада, а я буду смеяться, — парировал Тони.

Вместо того чтобы расхохотаться или ответить чем-то ехидным, Рот побледнел и напрягся. На его лице промелькнуло что-то похожее на ужас, и я совсем запаниковала. На одно короткое мгновение он показался мне уязвимым.

Тони сдержанно улыбнулся.

— Ищите монолит, отображающийся во время полнолуния, и найдете вход туда, где лежит подлинный «Малый ключ». А теперь, как видите, мне нужно надрать пару задниц…

— Подожди. Что ты имеешь в виду? — перебила его я. Что это за монолит такой? Понятия не имею, а столько времени проторчала в библиотеке.

— Я все сказал понятно. — Он помахал рукой с джойстиком. — И я занят.

И как нам расшифровывать его непонятную фразу?

— Почему бы просто не сказать нам, где лежит «Ключ»?

— Может, еще и карту нарисовать?

— Это бы очень нам помогло, — сухо ответила я.

Тони раздраженно фыркнул, сжав в руке джойстик.

— Я не могу вам сказать, где точно находится «Ключ».

— Потому что это было бы слишком легко, — проворчал себе под нос Рот.

— Нет, потому что таковы правила, — возразил провидец. — Если я раскрою вам, где спрятан «Ключ», то вынужден буду рассказать это любому пришедшему ко мне демону. Я не могу принять чью-то сторону и говорить о том, что знаю, прямо. Я сказал вам достаточно, чтобы вы нашли то, что ищете. — Он указал нам на дверь. — Так идите же и ищите. Прямо сейчас.

— Но есть вероятность, что другой демон уже знает, что нужно сделать для возрождения Лилин, — запротестовала я.

— Тогда вам стоит поторопиться. — Тони снова запустил игру. Пролетевшая через экран стрела вонзилась в щель между рыцарскими доспехами. — В общем, проваливайте.

* * *

— Это было более чем странно, — проговорила я, глядя в окно машины. Серые стены, отделявшие кольцевую автостраду от ближайших жилых районов, на скорости сливались в одно сплошное пятно. — Ты что-то понял из сказанного? Что за монолит такой? — Я бросила взгляд на мобильный — на результаты поиска этого самого монолита в Интернете. — Монолит — цельная каменная глыба. Не знаешь, где может стоять цельная каменная глыба?

— Нет.

Я посмотрела на Рота. После того, как мы покинули дом провидца, он был немногословен.

— Ты в порядке?

Он глянул в зеркало заднего вида.

— Настолько, насколько могу быть.

Прикусив губу, я откинулась на спинку сиденья.

— Ты ему поверил?

— Чему именно?

— Тому, что окажешься в огненной пучине? — Даже от того, как звучали эти слова, у меня по коже побежали мурашки.

— Нет, — рассмеялся Рот, но от его смеха мне стало еще больше не по себе. — Итак, нам нужно выяснить, что это за монолит такой и как он открывает проход. Нам нужен «Ключ».

Кивнув, я переключила внимание на дорогу — Рот только что подрезал такси — и потом взглянула на часы на приборной панели. Если мы едем в школу, то успеем как раз к обеду. И я снова отправлюсь на урок, как будто не повстречалась только что с провидцем десяти лет от роду и не получила от него загадку, расшифровать которую нет ни малейшей надежды. И мы ничегошеньки не узнали о стоящем за всем этим демоном.

— Ты хочешь вернуться в школу? — спросил Рот.

— Слушай, а ты уверен, что не умеешь читать мысли? — Рот обогнал ехавшую перед нами машину, и мои глаза чуть не выскочили из орбит, когда мы чудом избежали столкновения. — И водить, — проворчала я.

— Уверен, — заулыбался Рот. — Хотя было бы интересно узнать, что творится в твоей голове.

А мне вот интересно узнать, доберемся ли мы до города живыми.

— Нет, я не хочу возвращаться в школу, — призналась я.

— Как низко мы пали, — поддразнил меня Рот, понизив голос. — А я вот собирался пойти на математику.

— Ну да, конечно.

Мы на бешеной скорости добрались до выезда из городка, и Рот тихо рассмеялся.

— Мы можем поехать ко мне.

Сердце в груди кувырнулось, и совсем не потому, что он резко дал по тормозам.

— Даже не знаю.

Рот искоса глянул на меня.

— Боишься, что я затащу тебя в свою берлогу и сделаю с тобой все, что захочу?

Щеки залил жар.

— Нет.

— Черт. А ведь это и был мой гениальный план. — Он повернул направо. — Учитывая то, что за тобой охотится демон, блуждать по городу не очень разумно. Так что: едем в школу или ко мне.

Чувствуя себя глупой малолеткой, я напряженно пожала плечами:

— Тогда к тебе.

— Там мы можем спокойно поразмыслить о том, что сказал нам провидец.

Хороший план, но пронесшееся по телу нервозное предвкушение вызвал совсем не он.

Рот загнал порше в темный парковочный гараж.

— Это не твой дом, — удивилась я.

— Я знаю. Мой — в нескольких кварталах отсюда. — Он выключил зажигание. — Эту детку нельзя оставлять на улице. Не люблю, когда к ней прикасаются.

Его нежное отношение к машине показалось мне настолько человечным, что я еле сдержала улыбку. Рот вылез из автомобиля, и не успела я и глазом моргнуть, как он уже открыл для меня дверцу и, низко склонившись, подал руку.

— Позвольте вас сопроводить?

Тут уже я рассмеялась и, положив свою руку в его, позволила ему помочь мне выйти из машины.

— А как же ты оставляешь машину, отправляясь, эм… вниз?

— Помнишь Каймана? Он хороший друг. Приглядывает за ней.

Посмотрев на наши соединенные руки, я чуть не навернулась, угодив ногой в трещину на тротуаре.

— У тебя есть друзья?

— Хм.

— Что? — усмехнулась я. — Мне, правда, интересно знать.

— В моем доме живет еще несколько таких же, как я. Я им доверяю.

— В самом деле?

Он кивнул, утягивая меня к спуску, ведущему на нижние уровни парковочного гаража. Лампы над головой, расположенные примерно в метре друг от друга, освещали проходы и отражались в капотах машин.

— Так что да, Кайман, заботится о моей детке, когда я внизу.

— Кайман…[27] Странное имя для демона.

Рот расхохотался.

— Кайман — адский Правитель, оставшийся на земле. Он, как и большинство из них, управляет здесь демонами. Контролирует их и докладывает об их действиях еженедельно и ежемесячно. Для меня он что-то вроде помощника.

Значит, и в Аду есть руководство среднего звена.

Я пораженно покачала головой. Мы прошли через второй уровень парковки и вдруг как по команде оба остановились. Меня обуял невыносимый ужас. Ноги приклеились к полу. Рот отпустил мою руку и шагнул вперед, сузив глаза.

Не успела я спросить, что случилось, как лампы над головой замерцали и внезапно начали взрываться одна за другой, осыпая нас искрами, как дождем. Каждый взрыв походил на звук выстрела. Только одна лампа уцелела и раскачивалась, как ненормальная.

По стенам поползли просочившиеся из-за машин густые тени. Они поглотили горящее красным табло с надписью «Выход» и затянули собой половину потолка. Повсюду раздавались щелчки. Тени на потолке пошли рябью, запульсировали, за пару секунд раздулись как переспелые ягоды и застыли.

Рот выругался.

Как будто кто-то перерезал поддерживающую их нить, все тени одновременно рухнули вниз, покрыв пол перед нами густой бурлящей нефтяной пленкой. Из этой жижи в воздух выстрелили столбы и тут же обрели телесную форму. Скрюченные тела демонов покрывали уродливые бугры. Изогнутые пальцы заострились, и на них выросли когти. Остроконечные уши прижались к голове, и на безволосых черепах выросли рога. Их кожа была светло-серой и сильно сморщенной, нависая складками над похожими на бусины красными глазами. Толстые и длинные, как у крыс, хвосты лупили по полу.

Чудовища поднялись из самых недр Ада, это были демоны Истязатели, те самые, что веками пытают души.

Мы были полностью окружены.

Глава 17

Этих демонов не без причины никогда не выпускают на землю, и виной тому совсем не их отталкивающая внешность. Истязатели питаются болью других, и если им некого мучить, они не будут просто сидеть и ждать.

— Ладно, — вздохнул Рот. — Ну и кого из вас покормили после полуночи? Вы похуже могваев[28] будете.

— Могваи — лапочки, — возразила я. — По сравнению с этими.

— Да, но они превращаются в гремлинов с ирокезом, так что…

Бросив на него взгляд, я сделала осторожный шаг назад — меня тошнило от исходившего от демонов зловонного запаха серы.

— Эм… как ты думаешь, они хотят меня поймать или убить?

— По-моему, это почти одно и то же, — мрачно ответил Рот.

Один из Истязателей, раскрыв пасть, обнажил зазубренные, треугольные, как у акулы, зубы и пощелкал ими, сказав что-то другим на непонятном мне языке. Рот удивленно вскинул брови.

— Кажется, они хотят тебя куда-то забрать. Неужели в уединенное местечко для медового месяца? Сомневаюсь. — Он встряхнул руками. — Так что надо с этим кончать.

Для демонов его слова прозвучали как приглашение на обед, и они кинулись на него сворой оголодавших собак.

Я сделала шаг к нему, но резкий крик моего спутника остановил меня:

— Не вмешивайся, Лейла!

Он припал к полу и сшиб первого Истязателя с ног. Демон с трудом поднялся, угрожающе щелкая челюстями, и, молниеносно выпрямившись, Рот прижал свою ладонь к его лбу. Из нее вырвался столб красного света. Не знаю, от прикосновения или от света, но голова демона вспыхнула, словно ее облили бензином и подожгли. Всего за секунду Истязатель стал горсткой пепла.

— Боже, — выдохнула я.

Быстро обернувшись и подмигнув мне, Рот бросился вперед и одним ударом сбил сразу трех демонов. Огонь испепелил их вмиг. Еще три Истязателя приближались к нему, низко пригнувшись и шипя. Рот просто стоял, склонив голову набок, а потом поднял правую руку. Из рукава его свитера, извиваясь, в воздух вытекла темная дымка. Она распалась на множество черных пылинок, которые, упав на пол, за долю секунды собрались воедино.

— Бэмби, — прошептала я.

Всего через мгновение между Истязателями и Ротом свернулась кольцами огромная змея. Она вытягивалась вверх, пока ее ромбовидная голова не оказалась выше голов демонов. Те замерли на месте.

— Кушать подано, — осклабился Рот. — Папочка устроил тебе целый шведский стол. Угощайся.

Бэмби стрелой метнулась к первому Истязателю. Тот заорал, когда ее клыки впились в его тело, раздирая кожу и мясо. Я сглотнула, не желая смотреть на неприятную сцену, но была не в силах отвернуться. Желудок подвело, когда чернильно-черная жидкость брызнула в воздух и на бетонный пол.

Шагнув к оставшимся демонам, Рот засмеялся так, что у меня по коже побежали мурашки. Играясь с ними и наслаждаясь этим, он поджег еще двоих.

Громадное тело Бэмби, скользнув по неровному бетону, кинулось на Истязателя, рискнувшего вылезти вперед. Но Рот — боже мой! — Рот теперь был окружен. Нет ни единого шанса на то, что он справится с шестью демонами сразу, каким бы потрясающим, несущим смерть, огненным прикосновением он ни обладал.

Глубоко вздохнув, я решила проигнорировать предупреждение Рота и задвинула страх подальше. Ни за что не буду стоять в стороне, сложив руки.

— Эй, — позвала я. — А про меня забыли?

Три Истязателя развернулись ко мне и раззявили пасти в беззвучном крике.

— Нет! — крикнул Рот.

Троица метнулась ко мне.

— Вот черт, — пробормотала я, сердце в груди сделало кульбит.

Подобравшись и напрягая мышцы живота и ног, я пыталась вспомнить скучные уроки Зейна по самозащите. Он все наставлял меня, что нужно уметь поймать кураж или что-то вроде того и с предвкушением ожидать следующего действия противника. Которое, и я в этом уверена, будет заключаться в пожирании демонами моей ноги.

Когда рядом оказался первый Истязатель, инстинкты, наконец, возобладали. Отпрыгнув, я полуразвернулась и заехала ногой демону в живот. Тот упал на одно колено, но праздновать победу было еще рано. Крутанувшись, я выбросила руку вперед и врезала другому Истязателю по шее. Хрупкая кость треснула. Демон отступил назад, а затем кинулся на меня. Я со всего маху дала ублюдку кулаком по жуткой морде.

Истязатель рухнул и отрубился.

Посмотрев вверх, я встретила ошеломленный взгляд Рота.

— Что? Я умею двинуть хорошенько.

В потемневших золотистых глазах отразилась гордость за меня и что-то похожее на вожделение. Как будто я не демона только что вырубила, а прогулялась перед ним в крошечном бикини. Что было весьма странно. Но затем эти чувства в глазах Рота вытеснил страх, от которого сильно расширились зрачки.

— Лейла!

Щеки коснулось горячее, мерзкое дыхание.

Резко развернувшись, я оказалась лицом к лицу с Истязателем. Оглушительно щелкнув зубами, он выбросил вперед когтистую руку.

Обломайся!

Я пригнулась, как учил меня Зейн, и демон хватанул рукой пустой воздух. Поднырнув под его руку, я подняла колено, но Истязатель сместился в сторону. Я не успела даже подумать «о черт!», когда спину иголками прошила боль.

Я упала на холодный пол на четвереньки и охнула: ладони обожгло болью, джинсы на коленях порвались. Демон ударил меня еще раз, и я лишь успела откинуть голову, чтобы не размозжить лицо о бетон.

Безудержная паника сковала горло, когда Истязатель схватил меня за волосы и за руку с кольцом Лилит. Но он так быстро отпустил меня, что голова дернулась вперед. Демон пролетел по воздуху и шмякнулся обо что-то за моей спиной — может, о машину? Повернувшись, я увидела, как Бэмби скользнула по бетонному полу и налетела на демона, не давая ему подняться. Я оглядела гараж: кучки пепла, мерзкая слизь и никаких демонов.

Рот опустился передо мной на колени и схватил меня за руки.

— О чем ты, черт возьми, думала, Лейла?

— Ну чего тебе? — Я попыталась высвободить запястья, но он задрал их вверх и внимательно осмотрел ободранные ладони. — Я не собиралась стоять в стороне. Я умею сражаться.

Он перевел взгляд сузившихся глаз с моих ссадин на мое лицо.

— Кто тебя этому обучил? Каменный?

Я скривила лицо.

— Его зовут Зейн. И, да, он.

Рот покачал головой, нежно погладив большим пальцем мою ладонь.

— То, как ты надрала им задницы, было невероятно, обалдеть как сексуально, но если ты вытворишь такое еще раз, я перекину тебя через плечо и отшлепаю по твоей…

— Попробуй только закончить это предложение, и мое колено повстречается с очень важной для тебя частью твоего тела.

Рот опустил взгляд и поморщился.

— Ладно. Ты выиграла. Я видел, как ты дерешься, так что лучше уж промолчу.

Я открыла рот, чтобы ответить, и удивленно замерла. Подползшая ко мне Бэмби положила свою лошадиную голову мне на плечо. Каждый мускул в моем теле напрягся, и я крепко зажмурилась. От выдоха змеи у виска шевельнулись волосы. Бэмби высунула раздвоенный язык и пощекотала им мою шею.

— Смотри-ка, ты нравишься Бэмби.

Я рискнула приоткрыть один глаз.

— А если нет?

— О, она бы дала тебе об этом знать, уже наполовину сожрав.

* * *

Ладони саднили, но это ерунда по сравнению с тем, как все могло окончиться. Мы оба остались живы, Бэмби вернулась на свое законное место — на кожу Рота. Выпустив Истязателей на землю, кто-то явно решил поторопить события, так что с этого момента ситуация будет только ухудшаться.

— Думаешь, у тебя безопасно?

— Ни один демон не посмеет приблизиться к моему дому. И прежде чем ты обвинишь меня в излишней самоуверенности, скажу, что на земле слишком много Верховных, которые сильно разозлятся, если кто-либо вторгнется на их территорию.

Надеюсь, что так и есть. Второй раунд с Истязателями — это уж слишком. По крови все еще растекался адреналин, отчего неистово билось сердце. Если бы я ставила метки и наткнулась на Истязателей… Не хочу даже представлять такое. Обычно демоны вели ночной образ жизни, потому что после захода солнца им легче затеряться среди людей. И чтобы на землю выбрались Истязатели, да еще и среди бела дня? Это не сулило ничего хорошего.

Я открыто глазела по сторонам, когда мы вошли в ярко освещенный холл жилого здания, где располагалась квартира Рота. В прошлый раз мы вошли в него с черного хода, так что ничего этого я не видела.

В центре покрытого росписью потолка висела огромная золотая люстра. Роспись была… занимательной. На большей части потолка изображались сцены жестоких битв с участием ангелов. Они сражались друг с другом огненными мечами. Некоторые падали вниз сквозь белые пенистые облака. Особенно хорошо художники выписали выражения их лиц. Искаженные от боли лица и горящие праведным гневом глаза были невероятно реалистичны.

Надо же.

В холле стояли старомодные диваны и кресла. В воздухе слабо и даже приятно пахло кофе и табаком. Похоже, за темными дверями в другом конце холла находилась кофейня.

Ощущение было такое, словно я попала в старый голливудский отель. Так и казалось, что сейчас из воздуха материализуется призрак Мэрилин Монро. Холл не пустовал, но мне было ясно как день, что ни один из присутствующих здесь не может похвастаться человеческим ДНК.

Повсюду были демоны — развалившиеся на диванах, болтавшие по телефону, уютно устроившиеся в креслах, читавшие книги, собравшиеся небольшими группками.

Положив ладонь мне на поясницу. Рот направил меня к лестнице.

— А лифта нет? — спросила я.

— Есть, но вряд ли ты захочешь на них прокатиться. — Он улыбнулся, видя мое немое изумление. — Лифты здесь ходят только вниз.

Ничего себе.

Я, конечно, знала, что по всему нашему городу, да и вообще по всему миру есть… проходы, ведущие вниз. Их не могло не быть, раз демоны спокойненько шастали туда-сюда. Но никто, в особенности Стражи, не знал об их местонахождении, и уж тем более не видел. И я дивилась тому, что Рот мало того, что привел меня сюда, так еще и рассказал о портале. Это же чрезвычайно глупо.

На лестнице он кинул на меня понимающий взгляд.

— Я тебе доверяю. Ты ведь не расскажешь Каменному о наших лифтах?

И не собиралась даже. Я никак не могла отключиться от мыслей о Бесах и других демонах в холле. Они все выглядели такими… нормальными.

— Лейла? — спросил Рот.

— Не расскажу. — И это не ложь. — Я, кстати, сейчас должна быть в школе, так что обо всем остальном я тоже буду помалкивать.

Он кивнул, и мы зашагали вверх по ступеням. В его квартире — с его кроватью — я почувствовала себя неловко. Рот направился к фортепиано, а я, пробормотав, что мне нужно в ванную, скрылась с его глаз. Лицо пылало, сердце билось как сумасшедшее.

Ванная Рота была аккуратной, удивительно чистой и просторной. В прошлое свое посещение мне было не до того, чтобы рассматривать ее. Черные полотенца из одного комплекта висели рядом с ванной и душевой. Смесители были вызолочены, — скорее всего, настоящим золотом. Я не спешила, пытаясь унять разошедшееся сердце.

«Я здесь для того, чтобы поговорить о том, где может находиться „Малый ключ“. Только для этого. То, что я хочу, чтобы он меня поцеловал, никак не связано с моим приходом сюда. Никак. Да и вообще, не очень-то я и хочу, чтобы он меня целовал».

Боже, я совсем спятила, раз разговариваю сама с собой.

Когда я вышла из ванной, Рот сидел у фортепиано, лениво поддразнивая одной рукой черного котенка, а в другой держа — что? — бокал вина? Светившее в окна солнце окутывало его легким золотистым сиянием. Никто не должен выглядеть так бесподобно, как он. Особенно демон. Смутившись, я поспешно отвела от него взгляд и заняла себя изучением комнаты. Я чувствовала какую-то интимность в том, что снова оказалась в квартире Рота.

Он посмотрел на меня поверх бокала.

— Для тебя тоже найдется бокальчик вина, если пожелаешь.

— Нет, спасибо. У тебя здесь… мило. Не помню, говорила ли тебе это в прошлый раз.

Тихо рассмеявшись, он поднялся.

— Полагаю, тебе было не до этого. — Подойдя ко мне, он отнял мою руку от волос, в которые я нервно запустила пальцы. — Расслабься. Я не собираюсь насиловать тебя.

Я, наверное, вспыхнула всеми оттенками красного и поспешила отойти к полкам с книгами. Секундой позже Рот уже стоял позади меня. В этот раз я лишь слегка вздрогнула. Губы Рота изогнулись в легкой озорной усмешке. Тихо что-то напевая, он так томно провел пальцем по корешкам книг, что мне захотелось, чтобы он так же коснулся и меня. Я медленно выдохнула, радуясь тому, что он смотрит в другую сторону. Рот вытащил тонкую книгу и, проходя мимо, подмигнул мне.

— Что это? — спросила я, садясь в кресло за его столом.

Рот, не глядя на меня, улегся на бок на постель, держа перед собой небольшой томик.

— Платный экземпляр «Малого ключа Соломона». Хочешь взглянуть?

Я подъехала на кресле к изножью его кровати.

— Платный экземпляр?

— Ага, — кивнул Рот. — Его продают здесь поклонникам сатанизма. Естественно, он — не полный. Но все ключевые фигуры в наличии. Я его уже десяток раз просматривал. Может, что-нибудь упустил?

— Дай посмотреть, — протянула я руку.

— Иди ко мне сюда.

Я уставилась на него, затем закатила глаза. Встала и не спеша приблизилась к нему.

— Я подошла.

— He-а, так не пойдет. — Он убрал от меня руку с книгой. — Садись рядом.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Затем, что мне одиноко.

— Это смешно. Я и так рядом с тобой.

Он опустил ресницы.

— Нет, ты все еще слишком далеко от меня, Лейла.

На его губах появилась поддразнивающая улыбка, и мои руки сжались в кулаки. Черта с два он отступит. Ругнувшись себе под нос, я села рядом с ним.

— Спасибо.

— Проехали. Теперь мне можно посмотреть книгу?

Рот отдал ее мне. Книга была совсем тоненькой, в ней было страниц сто — не больше. На обложке красовались круг и звезда.

— На настоящей книге символ выгравирован, и обложка выглядит как старое вяленое мясо, — объяснил Рот. — Переплет сделан из человеческой кожи.

Я чуть не выронила копию из рук.

— Фу.

— Ага. В то время только так и делали.

Я открыла книгу и присвистнула.

— Миленько.

На листе была изображена нарисованная от руки картинка получеловека-полуптицы. Подпись под ней именовала его Каймом — губернатором Ада, властелином тридцати легионов.

— «Искусен в логике и каламбурах», — прочитала я. — По мне так уродец.

— Видела бы ты его воочию.

На странице рядом давалось неполное заклинание для вызова этого демона и последующего его изгнания обратно в Ад. Я притихла. Рот переворачивал страницы одну за другой, комментируя прочитанное.

Я остановилась на демоне с именем Паймон.

— «Великий Король Ада, правит Западом. Под его командованием находится две сотни легионов духов». Ничего себе.

— Он такой. Но он — Старший… во всяком случае, был им. По существу, помощник Босса. Самый преданный Боссу демон.

— Был? — переспросила я, уставившись на рисунок мужчины с темной короной на голове, восседающем на верблюде. Ну, или на лошади, у которой проблема со спиной.

— Они с Боссом поссорились несколько веков назад.

Я сразу же навострила уши.

— Достаточно сильно поссорились, чтобы он мог быть тем демоном, который все это затеял?

— Да тех, кто успел раз или два поконфликтовать с Боссом, большая половина. — Рот одним плавным движением сел, прислонившись своим плечом к моему. — Видишь изгоняющее брехо-заклинание на противоположной странице? Зуб даю, его стырили из какой-нибудь серии «Сверхъестественного»![29]

Я усмехнулась.

— В настоящей книге есть настоящее заклинание, включающее в себя — угадай что? — настоящую ловушку для демона. Поэтому-то владелец этой книги будет обладать невероятной властью. Если твоя Каменная шайка — Стражи, то есть, — ей завладеют, то они действительно могут уничтожить всех демонов.

У меня вырвался вздох.

— А как насчет…

— Меня? — Рот пожал одним плечом. — Пусть попытаются.

Я откинула назад волосы.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А меня сложно поймать, — хрипло рассмеялся он.

Я несколько секунд смотрела на него, потом вернулась к книге и сменила тему. Мысли об изгнании Рота выбили меня из колеи.

— Знаешь, меня все еще удивляет, что в Аду следуют правилам. Мне это кажется парадоксальным.

— Мы следуем соглашению, заключенному Боссом, и Им больше двух тысяч лет. Если мы играем по правилам, Альфы не пытаются стереть нас с лица земли. — Рот перевернул страницу, остановившись на списке демонов, которых можно призвать в услужение. — В мире должно быть добро и зло. Должен быть выбор. Ты, к примеру, тоже полудемон. Хочешь верь, хочешь нет, но Босс не одобряет битв между демонами. Считает, что это пустая трата времени и сил не на то, что нужно. И если кто-то из нас нарушает правила, он проявляет недовольство.

Я хихикнула.

— Ну да, потому что время и силы нужно тратить на развращение человеческих душ.

— Ты права, — ответил Рот, продолжая листать страницы. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит после испробованных на демонах мастерских приемов кунг-фу?

— Нет, — покачала я головой. — Я почти исцелилась после… ну, сам знаешь чего. И с руками ничего страшного.

Рот кивнул, перевернув очередную страницу, но я уже не смотрела на книгу. Я внимательно смотрела на него.

— Я должна перед тобой извиниться.

Рот поднял на меня глаза, рука зависла над книгой.

— Мне не нужны извинения. Правда. Когда их приносят слишком часто, они теряют свое значение.

— Прости, — все равно извинилась я. — За то, что вначале так ужасно относилась к тебе.

Рот, не двигаясь, молчал, и я начала перелистывать страницы вместо него. Демоны, еще демоны. Один из них привлек мое внимание.

— Эй! — воскликнула я, когда Рот ухватился за книгу. — Нет! Не трогай! — Я обеими ладонями прижала ее к постели.

Рот потянул за угол книги.

— Лейла…

— Будешь продолжать в том же духе, и мы ее порвем. — Я усилила нажим. — Дай посмотреть.

Он, казалось, целую вечность глядел на меня горящими глазами.

— Ладно. — Рот выпустил книгу и сел.

Состроив ему рожицу, я перевернула книгу. На странице был изображен молодой человек с серебряной короной на голове. Его огромные крылья были практически с тело длиной. Такие же поразительные крылья я видела у Рота. На его руке свернулась змея, а у ног сидел цербер.

Он был полностью обнажен и прорисован с анатомическими подробностями.

У меня зарделись щеки.

— Астарот… Кронпринц Ада?

Рот ничего не сказал.

— «Астарот — необыкновенно могущественный демон Первого Порядка, искушающий ленью, тщеславием и рационализмом». — Я фыркнула. — Очень похоже на тебя. «Способен делать смертных невидимыми и наделять их властью над змеями».

Рот вздохнул.

— Закончила?

— Нет, — засмеялась я, читая часть заклинания вызова. Для него требовалась кровь девственницы и обнажение. И тут не удивили. Заклинание изгнания отсутствовало. Зато имелся знак, похожий на какой-то странный компас. — И как же от тебя избавляться?

— Неизвестно ни одного заклинания, которое бы изгоняло демонов Первого Порядка. Для этого нужно использовать в полнолуние демоническую ловушку, о чем и говорится в «Малом ключе». Но ловушка не только изгоняет демона, она загоняет его в огненную пучину Ада. Для нас это подобно смерти.

Я взглянула на него, и мое веселье начало медленно угасать. Рот смотрел в окно на противоположной стене, и на его скулах играли желваки.

— Что? — Я издала короткий смешок. — Тут же не ты изображен? Не может такого быть.

Он, нахмурившись, повернул голову ко мне.

— Как, по-твоему, звучит мое полное имя?

— Да пофиг как. Тебе всего восемнадцать и… — Умолкнув, я вернулась взглядом к рисунку. Сидящий рядом со мной Рот не мог быть Кронпринцем Ада. Затем меня как током ударило. Мне захотелось швырнуть книжку Роту в лицо. — Ты мне лгал.

— Нет. Я родился восемнадцать лет назад. — Рот покачал головой. — Ты не понимаешь.

— Ты прав. Я не понимаю. Может, это, — я указала на книгу, — и подделка, но настоящему «Малому ключу» не одна тысяча лет. Как ты можешь в нем быть?

— Я лишь один из многих, — холодно и ровно отозвался он. — Мои предшественники или встретили преждевременный конец, или более не могут послужить цели. — Он улыбнулся, но в его улыбке не было ничего человеческого. — Я самый «свежий» Кронпринц Ада.

Я села.

— Так, значит, ты… вроде как клон?

— Абсолютно идентичный клон. — Рот невесело рассмеялся. — Каждый предшествующий мне Рот выглядел точно так же, как я, говорил, как я, и, наверное, был так же обаятелен, как я. Так что, да, я вроде как клон.

— И так со всеми демонами?

Рот провел пальцами по волосам.

— Нет. Демоны не могут умереть, но попасть в огненную пучину для нас все равно что умереть. Все бывшие Кронпринцы там и переносят такие страдания, которых ты даже не можешь себе представить. Я слышу их крики. Неплохое напоминание, чтобы я не забывался. — Он непринужденно пожал плечами, но я знала, что его это все очень беспокоит. — Как видишь, я все же не сказал всей правды. Меня и настоящим-то назвать нельзя.

Я закрыла книгу, подавив желание спихнуть ее с постели. Рот сидел рядом, напряженный и каменный. Он был клоном, созданным потому, что его предшественник что-то сделал не так или пал жертвой демонической ловушки. Не могу даже вообразить, что он чувствует. Он сам по себе личность или совокупность десятков, а то и сотен личностей его предшественников?

Мне было ужасно жаль его. В отличие от меня, узнавшей лишь малую толику о своем наследии, Роту о своем было известно слишком много.

Молчание затянулось. Я слышала барахтавшихся под кроватью котят, урчащих, как маленькие заводные моторчики. Отважившись взглянуть на Рота, я обнаружила, что он пристально наблюдает за мной. Наши взгляды встретились.

Глубоко вздохнув, он спросил:

— Что?

— Мне… мне очень жаль.

Он открыл рот и снова его закрыл. Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:

— Не нужно меня жалеть. Мне себя не жалко.

Я ему не поверила. Так много вещей вдруг обрело смысл.

— Все это чушь собачья.

Рот вытаращился на меня.

— Ты поэтому так любишь находиться на земле и не хочешь быть внизу. Тебе нравится быть здесь, где все настоящее. — Не отводя от него глаз, я наклонилась к нему. — Потому что ты здесь настоящий, а не какой-то там очередной Рот.

Он моргнул и рассмеялся.

— Может быть, так бы оно и было, если бы меня это волновало. Но я такой, какой есть. Я…

— Демон. Знаю. — Я села лицом к нему, поджав под себя ноги. — Ты все время это повторяешь, словно пытаешься убедить в этом самого себя. Но я знаю, что это не так, ты больше, чем демон, больше чем просто еще один Рот.

— А, понимаю, к чему ты ведешь. — Рот плюхнулся на спину и, улыбаясь, уставился в потолок. — Дальше ты скажешь, что у меня есть совесть.

Я закатила глаза.

— Так бы далеко я не зашла, но…

Меня прервал его тихий смех.

— Ты не поняла. Я люблю находиться на земле только потому, что здесь не пахнет протухшими яйцами и не парит, как в жаровне.

— Ты такой врун.

Приподнявшись на локтях, Рот ухмыльнулся.

— А ты такая наивная. Как тебе может быть жаль меня? У меня даже нет сердца.

Я толкнула его в плечо, и он снова упал на спину — не потому, что я приложила силу, а больше от удивления, которое отразилось и на его лице.

— Засранец. Я ухожу.

Рот молниеносно вскочил и, поймав меня за руки, прижал к матрацу.

— Почему ты злишься, когда я говорю тебе правду? — навис он надо мной.

— Это не правда! — Я попыталась встать, но он с легкостью удерживал меня на месте. — Не понимаю, зачем ты лжешь. Ты не плохой.

— У меня есть причины делать то, что я делаю. — Его взгляд скользнул по моему лицу и опустился на тело. — И ни одна из них не продиктована добротой. Они все корыстные.

— Нет, — прошептала я. Я знала, что это не так. — Ты больше, чем просто следующий Кронпринц.

Рот наклонился, прижавшись ко мне грудью. Его лицо оказалось всего лишь в паре сантиметрах от моего. У меня перехватило дыхание.

— Я всего лишь следующий Кронпринц. И все. Ни больше, ни меньше.

— Это не так.

Рот не ответил. Ослабив хватку, он провел пальцами вниз по моей руке. Его ладонь скользнула мне на талию, потом на бедро. Его прикосновения обжигали, пуская по телу волны возбуждения и даже страха. Он поднял взгляд на мое лицо. Его глаза притягивали, как магнит. Нас снова связывало опьяняющее, дурманящее чувство. Я устала игнорировать его, устала уговаривать себя, что ощущать его — неправильно. Я хотела Рота. Нуждалась в нем. Потому что он — больше чем обычный демон, а я — больше чем обычная девчонка, потерявшая себя меж двух рас.

Я медленно подняла руку и прижала ее к щеке Рота. Он застыл. Только грудь поднималась и опускалась от его неровного дыхания. И тогда я осознала, что он охвачен тем же чувством, что и я. Происходившее между нами не было для него ни работой, ни игрой. И так же не было поддразниванием или флиртом.

— Ты больше, чем просто еще один Рот. Больше, чем просто демон. Ты…

Губы Рота коснулись моих. Я судорожно вздохнула, замерев под ним, но он не целовал меня, а робко ласкал, удивительно мягко и нежно. Он не торопился, не раскрывал моих губ и не углублял поцелуй, он просто трепетно касался моих губ своими. И я горела от этого еле ощутимого прикосновения. И хотела большего, гораздо большего.

Глава 18

Рот поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде был не столько вопрос, сколько неистовое обещание всего того, чего сейчас я не могу даже понять.

Я положила ладони на его грудь. Чтобы оттолкнуть его или притянуть к себе — не знаю. Мысли путались в голове. Я хотела этого, но мне неведомо было, что это такое. В тот день в парке с Ротом я поцеловалась в первый раз в жизни, и я даже не знала, можно ли считать этот поцелуй настоящим. О, он был приятным — необыкновенно приятным, но что его вызвало? Страсть? Я так не думаю. Рот поцеловал меня тогда просто для того, чтобы доказать, что он может это сделать.

Сейчас же он целует меня по-настоящему. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Я сдвинула дрожащие руки на его плечи и оттолкнула его. Не сильно, но Рот сразу меня отпустил. Он рвано выдохнул, и мышцы на его руках напряглись.

— Почему? — Голос у него был глубоким и хриплым.

Я сложила руки на груди. Сердце колотилось. Рубашка сбилась и поднялась, наши с Ротом ноги переплелись. Его глаза… светились золотым.

— Я… я ничего об этом не знаю.

Рот на мгновение напрягся, потом кивнул и лег рядом на бок. Я прикусила губу. Я ожидала, что он встанет или разозлится, что я дала по тормозам еще до того, как что-то вообще началось. Черт, да я сама на себя злилась. Зачем я остановила его?

— Прости, — прошептала я, садясь и опуская рубашку. — Просто я никогда…

— Все хорошо. — Рот обхватил меня руками и притянул к себе на постель. Вытянулся и прижал к себе еще крепче. — Правда, все хорошо.

На край постели запрыгнул черно-белый котенок и, привлекая наше внимание, потерся сначала о ногу Рота, а потом о мою. Это было как нельзя кстати, потому что в душе у меня бушевала целая буря эмоций.

Котенок замер, глядя на меня ярко-синими глазищами. Я все ждала, что он цапнет меня за ногу или запустит в мою кожу когти, но ему, кажется, просто было скучно. Он свернулся крохотным комочком в изножье кровати, и к нему тут же присоединились два других котенка.

Несколько мгновений стояла тишина. Я пыталась успокоить вышедшее из-под контроля сердце и разобраться в себе: что я больше всего ощущаю — разочарование или облегчение? Затем Рот начал болтать о всяких обычных, будничных вещах. Например, о том, что, пока был внизу, пропустил несколько выпусков разных телевизионных передач.

— У нас там нет кабельного телевидения, — объяснил он, — только спутниковое, и оно отрубается, когда кто-нибудь швыряет вверх огненный шар — а это, черт его дери, происходит постоянно.

Он рассказал мне, как подружился с Кайманом. Оказывается, Кайман курировал портал в этом здании. Как-то раз он приударил за Ротом, и тот, объяснив ему, что ему нравятся девушки, обустроился в апартаментах, расположенных над баром. Не знаю уж, как так у них все разрешилось, но вопросов я задавать не стала.

А затем он рассказал мне о своей маме.

— У тебя есть мама? — спросила я, захихикав. Меня это жуть как развеселило. Так и представлялось, как он, уже совсем взрослый, вылупляется из яйца.

— Да, у меня есть и мать, и отец. Ты хоть знаешь, как делаются дети?

Мне хотелось показать ему, что я совершенно точно знаю, как делаются дети.

— Как ее зовут?

— О, у нее множество имен, и она живет уже очень-очень давно.

Я нахмурилась. Почему это прозвучало так знакомо?

— Но я зову ее Люси, — добавил он.

— Не мамой?

— Ну уж нет. Если ты когда-нибудь встретишь эту женщину — а поверь мне, ты с ней точно не захочешь встречаться, — ты поймешь почему. Она очень… старомодна. И любит контролировать всех и вся.

— Как Эббот? — Я так расслабилась, что мне лениво было убрать упавшие на глаза волосы, которые ужасно мешали. Я попыталась их сдуть — безуспешно.

— Да, как Эббот. — Рот убрал мои волосы с лица, задержавшись пальцами на щеке. — Но, мне кажется, Эббот на самом деле беспокоится о тебе.

Я нахмурилась.

— Если бы он любил меня, то не лгал бы мне.

— Он лжет, чтобы тебя защитить. — Он тихо вздохнул. — А это совсем другое дело.

Мне хотелось спросить, чего это он вдруг встал на сторону Эббота, но я не стала.

— Как она выглядит?

Рот наклонил мою голову и провел большим пальцем по нижней губе.

— Она… это нечто.

Мы снова оба затихли.

— Мне нужно вернуться в школу.

— Тебя заберет оттуда Каменный?

— Для Мориса теперь небезопасно меня забирать. — Не знаю почему, но я чувствовала, что должна назвать ему действительно вескую причину. — Так что, да, меня заберет Зейн.

Рука Рота на моей талии напряглась.

— Может, мне стоит представиться ему?

— Идея так себе, — проворчала я.

— А по-моему, отличная идея, — усмехнулся он.

Я, высвободившись, села и расправила рубашку.

Секунду спустя ладонь Рота снова касалась моей щеки. Я даже не видела его движения.

— Ты сейчас очень красивая — щеки порозовели, глаза просто огромные.

Глупое сердце затанцевало в груди.

— И не думай сладкими речами уговорить меня на ваше с Зейном знакомство.

Рот уронил руку и отстранился.

— Черт. Мне нужен новый план.

Я встала с постели.

— Нам, правда, пора возвращаться в школу.

Громко и тяжко вздохнув. Рот поднялся и потянулся, подняв руки над головой. Его штаны приспустились, открывая чуть больше тату драконьего хвоста и симпатичные ямочки на бедрах.

Он поймал мой взгляд.

— Нравится?

Я спокойно подняла взгляд на его лицо, и мы некоторое время неловко смотрели друг на друга. Все изменилось между нами, хоть я и не могу сказать, в какой именно момент. Так же, как не могу понять, что это на самом деле значит. Но позже, выйдя из школы и направляясь к «Импале» Зейна, я осознала две вещи.

Первая: каждый раз при мысли о Роте мое сердце сжимается в груди, и от этого мне никуда не деться. И вторая: я забыла о том, зачем пришла в квартиру Рота, стоило его губам нежно коснуться моих. Если так будет продолжаться и дальше, ни к чему хорошему это не приведет.

* * *

Следующая неделя прошла относительно нормально, если можно назвать нормальным то, что со мной учился демон и что все свободное время я пыталась выяснить, где же лежит демоническая книга. Или мы с Ротом проглядели что-то очевидное, или не блистали умом, потому как не добились никакого результата.

Но во всей этой демонической проблеме были и свои плюсы: в школу меня возил Зейн. Илью с его кланом так и не нашли. Они не вернулись к себе, и Зейн подозревал, что они все еще где-то поблизости. В глубине души я знала, что мы еще с Ильей повстречаемся, но он меня сейчас не особо волновал. Было такое ощущение, что с каждым проходившим днем мы теряем драгоценное время. Уверенная, что скоро за мной придут другие демоны, я постоянно озиралась.

На обеде в четверг Сэм развернул передо мной газету. Заголовок гласил:

«СТРАЖИ? СЛЕДУЕТ ЛИ ИМ ОСТАТЬСЯ ИЛИ УЙТИ?

Мнение Церкви „Детей Божьих“»

Вздохнув, я с отвращением взяла газету и просмотрела страницу. Церковь «Детей Божьих» время от времени проводила митинги против Стражей, а потом публиковала заявления в газетах. Они делали это с того самого времени, как о Стражах узнали люди.

Рот практически лучился радостью, заглянув в статью через мое плечо. Он обедал с нами, когда мы не прогуливали занятия, чтобы докопаться до смысла в том, что сказал нам провидец, или узнать, что за демон желает устроить Апокалипсис.

— Пора бы им начать давать интервью, — сказал Сэм. — Или идиоты, подобные этим, сожгут их на кресте.

— А что плохого в хорошем костре? — спросил Рот, толкнув меня под столом коленом.

Я лягнула его в ногу.

Протянув через стол руку, Сэм сграбастал у меня горсть чипсов.

— Прочитала, какую чушь они написали?

— Пару абзацев. Меня не интересует их писанина. — Я положила газету на стол.

Стейси наклонилась, всматриваясь в лежавшую между нами газету.

— Какого черта? Здесь написано, цитирую: «Стражи подобны тем самым созданиям, которых изгнали из Рая и отправили в Ад. Они — грешники, прикидывающиеся святыми». Какой травкой они обкурились и где мне ее достать?

— Смотри. — Рот указал на третий абзац, обвив рукой мою талию. Из-за того, что он постоянно прикасался ко мне, пол школы считало нас парой. Я же не знала, кто мы друг другу, потому что, на мой взгляд, ни один из людских ярлыков нам не подходил. — «Церковь заявляет, что Стражи — верный знак наступившего Апокалипсиса». Как припечатали.

Сэм фыркнул.

— Что это за Апокалипсис такой без единого зомби?

Рот открыл рот, убрав руку с моей талии, но я его опередила:

— Все фанатики — психи.

Сэм глянул на Стейси.

— Ты будешь доедать чипсы?

— С каких это пор ты спрашиваешь перед тем, как взять? — Я перехватила ладонь Рота, скользнувшую вверх по моей ноге. — С моей тарелки ты брал чипсы без спросу.

Щеки Сэма залила краска.

— Вы знаете, что во время получасового секса сгорает до двухсот калорий? — Теперь его щеки стали пунцовыми, а глаза за очками расширились. — Не знаю, с чего я это ляпнул.

Я попыталась приглушить смех, прикрыв рот рукой, но не смогла.

У Стейси отвалилась челюсть.

Рот выгнул бровь.

— На уме один секс, дружище?

Пробормотав что-то, Сэм неловко откашлялся.

— Забудем. А вы в курсе, что бананы радиоактивны?

— Вау, — покачала головой Стейси с улыбкой на губах. — Чем только твоя голова не забита.

— Да уж, твои познания о бананах… — Я резко выпрямилась. Рот бросил на меня вопросительный взгляд, но я его проигнорировала. Сэм на самом деле кладезь всяких знаний. Как я не подумала об этом раньше? Меня словно молнией ударило. — Слушай, я как-то утром услышала по радио одну загадку, и теперь она не дает мне покоя.

Глаза Сэма заинтересованно заблестели.

— Выкладывай.

— Короче, где-то в городе есть монолит, который в полнолуние отображается. — Я чуть ли не подпрыгивала на стуле от возбуждения. — Не знаешь, где такой может быть?

Сэм долгое мгновение молча глазел на меня, затем расхохотался, хлопая по столу ладонями.

— Ты это серьезно?

— Ну да. — Я не понимала, что тут смешного.

Рот взял пластиковую вилку.

— Я так понимаю, что ты знаешь, где это место?

— Естественно! Как вы можете этого не знать? Это же очевидно. Только… — Он оборвал себя, заметив, что Рот готов запустить в него вилкой. — Ну ладно, может, это и не так уж очевидно.

— Сэм… — Я уже теряла терпение.

Он вернул на место съехавшие от смеха очки.

— Слушайте, разгадка кроется в самой загадке. Просто нужно немного поиграть словами. Как по-другому можно назвать «монолит»? «Монумент». А какой синоним есть у слова «отображать»? «Отражать». Так что вам просто нужно найти место, где отражается этот монумент. И всем нам оно прекрасно известно.

— Не всем, — прожгла его недовольным взглядом Стейси.

Сэм вздохнул.

— Мне что, вечно вам все разжевывать? Это Монумент Вашингтона. И отражается он в… Зеркальном пруду.[30] Ну все очевидно же, разве нет?

— Очевидно, что нет, — едко проворчал Рот.

Мне захотелось стиснуть Сэма в объятиях.

— Ты потрясающий! Огромное тебе спасибо!

— Я такой, — расплылся в улыбке Сэм.

Покосившись на Рота, я схватила свой поднос.

— Увидимся на английском?

— Конечно, — пробормотала Стейси, не сводя с Сэма глаз.

Готова спорить на двадцать баксов, что она думает о подсказанном способе, как сжечь разом две сотни калорий. Мы с Ротом выбросили остатки еды и выскользнули на лестницу, ведущую в старый спортзал. На ржавых перилах облупилась вся краска.

— Я так надеюсь, что ты хочешь проверить, прав ли Сэм насчет сжигания калорий, — проговорил Рот.

— Не хочу, — взглянула я на него с насмешкой. — Но попытка хорошая.

— Оу. Но демон ведь имеет право на надежду?

— Мы теперь знаем, где находится «Малый ключ». — Я отбросила назад волосы. Господи, ну как же мы сами до этого не додумались. — Эй, это замечательная новость.

— Я знаю. — Рот поймал прядь моих волос и накрутил ее на свой палец. — Но меня заклинило на идее избавления от двухсот калорий.

— Рот! — я шлепнула его по руке.

— Ладно, ладно. — Он снова поймал непослушную прядь. — Кто знал, что хоть что-то из той бесполезной информации, которой забита голова Сэма, может оказаться… полезным.

— Да уж, — засмеялась я. — Нам осталось лишь дождаться полнолуния.

— Нам повезло. Оно как раз наступит в эту субботу.

Уголки моих губ опустились.

— Как ты так сразу это определил?

Рот притянул меня к себе.

— Демоны и полнолуния неотделимы друг от друга, как сладкая парочка «Твикс».

Я уперлась ладонями в его грудь, чтобы хоть немного отодвинуться.

— Не слышала ничего глупее.

Рот усмехнулся.

— А хочешь услышать кое-что хорошее?

Только одному богу известно, что он сейчас выдаст.

— Что?

— Хм-м… — Он придвинулся, и я отстранилась. — Помнишь, в чем ты пыталась убедить меня тогда дома?

Я оказалась прижатой спиной к старой бетонной стене.

— В том, что ты не просто очередной Рот?

Рот выпустил прядь моих волос, чтобы мягко сжать пальцами мой подбородок. По телу пробежала дрожь. Наклонив мою голову. Рот смотрел на меня с лукавой улыбкой на губах.

— Помнишь, я тогда сказал, что я ненастоящий?

— Да.

Усмехнувшись, он подался вперед, и я попыталась сжать ноги, но поздно — он уже раздвинул их своим бедром.

— Так вот, мне кажется, что я действительно становлюсь настоящим.

О боже…

Прозвенел звонок, возвещая о том, что перерыв на обед подошел к концу. Казалось, звуки доносятся откуда-то издалека.

— Рот…

— Что? — Он наклонил голову и потерся своим носом о мой. Наши губы разделяли лишь пара сантиметров. Мое тело пылало, чувства обострились. Рот провел губами по моей щеке, коснулся ими мочки уха и слегка прикусил чувствительную кожу. Я ахнула, вцепившись в перед его рубашки.

И вдруг Рот выпустил меня.

— Перестань меня отвлекать.

— Что? — поразилась я. — Я ничего такого не делаю. Это ты…

— Ты слишком соблазнительна и искушаешь меня. — Он ухмыльнулся. — Но вернемся к важным делам.

Меня так и подмывало врезать ему. Я скрестила руки на груди.

— Да, сделай милость.

— В субботу я пойду за «Ключом».

— Я с тобой.

Рот вздохнул.

— Я знал, что ты так и скажешь, но тут есть одна небольшая проблема. Как ты собираешься посреди ночи выбраться из цитадели Стражей?

— Тайком. — Встретив его красноречивый взгляд, я простонала. — Ну ладно. Выбраться тайком, наверное, не получится, но я могу попробовать упросить их разрешить мне переночевать у Стейси.

— И они тебе позволят?

— Не знаю. — Я поправила лямку рюкзака. — Но можно же попытаться.

Рот громко вздохнул.

— Хорошо. Попытайся. Дашь мне знать эсэмэской. — Он открыл дверь. — Дойдешь до класса или ослабели коленки?

Сузив глаза, я проскочила мимо него.

— С моими коленками все нормально. А у тебя слишком большое эго!

— У меня не только эго…

— Заткнись, Рот! Не хочу этого слышать! — Я взмахнула рукой. — Я спишусь с тобой.

Рот влился в толпу учеников, я же пошла в класс. Я солгала. Ноги у меня действительно подкашивались.

Глава 19

Я уже в десятый раз проходила мимо закрытой двери кабинета Эббота. Уговорить его позволить мне переночевать в субботу у Стейси равносильно маленькому чуду. Хотя после нападения на нас Истязателей никакие демоны больше не объявлялись, а Стражи о них-то и не знали, я все равно сомневалась, что Эббот согласится на мою ночевку в чужом доме.

Но я должна была попытаться.

Из-за угла вышел Зейн и, увидев меня, остановился. Он вернулся из тренажерного зала, и влажная футболка облепила его накачанный торс. Зейн широко улыбнулся мне.

— Что ты тут делаешь, Букашка Лейла?

— Жду, когда Эббот закончит разговор с Николаем и Джеффом. — Я бросила взгляд на дубовую дверь. Откройся же! Она оставалась закрытой, и я плюхнулась на верхнюю ступеньку. — Они уже вечность там торчат.

— Как давно они пришли?

— Как закончился обед. — Я подвинулась, освобождая место Зейну рядом с собой. — Твой отец в последнее время частенько проводит встречи за закрытыми дверями.

Зейн сел рядом, поставив локти на согнутые колени.

— Да.

— Ничего об этом не знаешь? — посмотрела я на него.

— Нет. — Он тихо рассмеялся. — Отец что-то задумал, но что именно — я не знаю.

По моему телу забегали мурашки. Что бы ни задумал его отец, надеюсь, это не имеет никакого отношения ко мне.

— У тебя все хорошо? — спросил Зейн, мягко толкнув мою ногу своей.

— Все замечательно, — улыбнулась я. Убрала волосы от лица и перекинула их через плечо. — А у тебя?

— Нормально, — нахмурился он.

На секунду встретившись с ним взглядом, я кивнула и переключила внимание на дверь в кабинет. После нападения Петра между мной и Зейном многое изменилось. Он постоянно наблюдал за мной, словно ожидая, что у меня неминуемо случится нервный срыв… или что я слечу с катушек и начну высасывать души у кого ни попадя. А может, я зря на него наговариваю, и он просто беспокоится за меня.

— Ты изменилась.

У меня нервно засосало под ложечкой.

— Что?

Зейн склонил голову набок.

— Ты кажешься мне… другой.

Грудь сдавило словно тисками.

— О чем ты?

— Это трудно объяснить. — Он снова рассмеялся, но как-то неуверенно. — И я сам не могу этого понять. — Он коснулся пальцами спутанных волос на моем плече. Не потянул и не накрутил их себе на пальцы, как делал обычно, а с нежностью пропустил прядь между пальцев. Я окаменела. — А может быть, изменился я.

В голове замелькали образы Рота — наш с ним поцелуй в парке и последовавшие за ним нежные прикосновения его губ к моим. Потому что, если не считать хранимых мной секретов, изменилось только то, что я целовалась. Но Зейн этого знать не может. Это же не написано у меня на лбу.

О Господи, вдруг он как-то об этом узнал? Зейн каким-то образом всегда обо всем узнает.

Я покачала головой, отчего его рука соскользнула с моего плеча.

— Я все та же дефектная…

— Ты не дефектная. — Он положил ладонь мне на плечо. — И никогда ей не была.

Я ухмыльнулась, пытаясь разрядить атмосферу.

— Ну, вообще-то я…

— Не надо, — замотал головой Зейн. — Ненавижу, когда ты говоришь подобные вещи. И больше всего ненавижу то, что ты на самом деле в это веришь.

Я открыла рот, но возражения увяли, как засохший цветок. Мы с Зейном слишком многим отличались. Иногда мне казалось, что мы — полные противоположности. На поверхность всплыли прежние комплексы — старые друзья, которых не хочется видеть. Я не такая, как Зейн. И никогда не стану такой, как он, как бы сильно ни старалась. Изи с Дрейком уже в два года могут менять форму, а я на это не способна в семнадцать. Я отвела от Зейна взгляд. Мысленный список всех моих изъянов длиннее Эйфелевой башни.

Странно, но когда я находилась рядом с Ротом, мои изъяны меня совсем не волновали.

Пробормотав что-то, Зейн обвил рукой мои ссутулившиеся плечи, притянул меня к себе и опустил подбородок на мою макушку. Я закрыла глаза и вдохнула его запах — аромат свежей мяты. Так мы и сидели, пока не услышали тяжелые шаги за закрытой дверью.

Я отстранилась от Зейна и, не обращая внимания на охватывающее меня напряжение, поднялась. Первыми вышли Николай и Джефф. Подмигнув мне, они направились к дверям, выходившим на лестницу, которая вела в подземные этажи.

Эббот посмотрел на нас с Зейном.

— Я так понимаю, кто-то из вас ждал меня?

— Я. — Я шагнула вперед, нервно сжимая за спиной пальцы. — Хотела попросить об одолжении.

Он сложил руки на груди.

— Ну… это даже скорее не одолжение, а просьба. — Щеки залило тепло. Было что-то такое в этом мужчине, что рядом с ним я превращалась в мямлящую идиотку. Бросив взгляд через плечо, я увидела, что Зейн, который по-прежнему сидит на ступеньке, с интересом слушает наш разговор. — В понедельник будет важный экзамен по биологии. — Ложь. — И так как в последнее время демоны не нападали… — Ложь. — Я надеялась, что смогу позаниматься со Стейси в субботу и остаться у нее переночевать.

Ложь. Ложь. Ложь.

До того, как Эббот успел ответить, встрял Зейн:

— Демоны не нападали, потому что им негде было на тебя напасть.

Ну…

Я послала Зейну взгляд: «заткнись-или-умри».

— Если меня отвезет к ней и заберет Зейн, то он сам сможет убедиться, что в ее районе не опасно.

— Погоди-ка. — Зейн вскочил на ноги. — Не надо впутывать меня в это безумие. После того, что случилось, ты ни за что на свете не останешься у кого-то на ночь.

Я нахмурилась.

— По-моему, разрешения я спрашивала не у тебя.

Мы прожгли друг друга недовольными взглядами.

— В такое время ты и думать не должна просить о чем-то подобном.

Глубоко вздохнув, я повернулась к Эбботу:

— Пожалуйста. Мне действительно нужно позаниматься и…

— Я могу тебе с этим помочь, — снова влез Зейн, уперев руки в бока.

— Не можешь. Ты не учишься в моем классе.

У Зейна имелся наготове новый довод:

— Но я учил биологию и, скорее всего, проходил гораздо более сложный курс, чем ваш школьный.

Я тоже встала в ту же позу.

— Что ж, спасибо за твое предложение, но мне нужно готовиться по скудной программе общественной школы. Со Стейси. — Я приготовилась умолять, сделав несчастные щенячьи глаза. — Обещаю, что если мне покажется что-то подозрительным или странным, я тут же поставлю на ноги весь клан. Я не…

— Ты совсем не боишься подвергнуть опасности свою подругу? — спросил Зейн, и, черт его дери, мне захотелось по-обезьяньи запрыгнуть ему на спину и поколотить. — Лейла, будь благоразумна.

— Сам будь благоразумен! Я не могу торчать в этом доме вечно, выходя только в школу! — Да, это было низко, но я уже отчаялась. — Если я не подготовлюсь, то провалюсь на экзамене.

— Никто не хочет, чтобы ты провалила экзамен, — вздохнув, произнес Эббот и ущипнул себя за переносицу — он всегда так делал, когда мы с Зейном затевали перед ним отвратительный спор, — но его взгляд оставался проницательным. — Я не вижу ничего плохого в том, что ты переночуешь в субботу у подруги.

— Правда?! — взвизгнула я, и одновременно со мной Зейн воскликнул:

— Что?!

Эббот хмуро посмотрел на сына, потом перевел взгляд на меня.

— Да, я думаю, что ничего страшного не произойдет. Тебе нужно позаниматься и провести время со своей подругой. — Он впился в меня цепким взглядом. — Особенно после того, что случилось.

Я была поражена. У Эббота, кажется, покопались в мозгах пришельцы? Как-то легко он согласился, но лучше я не буду смотреть дареному коню в зубы.

— Спасибо, — поспешно поблагодарила я, еле удержавшись от того, чтобы не побежать к нему и не обнять.

— Я считаю, это плохая идея. — От потрясения Зейн с трудом владел собой.

— Наверное, хорошая идея будет заключаться в том, что ты отвезешь Лейлу к Стейси и заберешь ее обратно, раз уж ты так обеспокоен ее безопасностью. — Эббот смахнул с брюк пылинку. — Если что-то случится, Лейла немедленно даст нам знать.

Я с готовностью закивала, одновременно чувствуя себя ужасно виноватой. Расстроенный Зейн оперся спиной о стену, на его лице отчетливо читалось беспокойство. Меня успокаивало только то, что я солгала ради всеобщего блага. Оно того стоило.

Эббот оставил нас в коридоре одних, и я тоже развернулась, чтобы уйти, но Зейн поймал меня за руку до того, как я сделала первый шаг.

— Я все еще считаю это очень плохой идеей, — сказал он.

— Со мной ничего не случится. Обещаю.

— Мне это не нравится.

— Но ты же сам отвезешь меня к Стейси и заберешь от нее. — Я высвободила руку из его хватки. — И убедишься, что мне ничего не угрожает.

Зейн подозрительно сузил глаза.

— Ты что-то задумала.

У меня екнуло сердце. Я поднялась на одну ступеньку вверх.

— Хотела бы я что-то задумать. Увы, моя жизнь однообразна и скучна.

— Разве? — Встав на нижнюю ступеньку, Зейн навис надо мной. — Скажи, Стейси хоть когда-нибудь готовилась к экзамену?

Черт. Вот зачем я все время рассказывала ему о Стейси и о школе? Однако я упрямо стояла на своем:

— Ну, поэтому-то мы и собираемся позаниматься вместе. Помогая ей, я помогу и себе.

— Что за бред, — фыркнул Зейн.

— Ничего не бред! — Я толкнула его в грудь. — Чем еще мне заниматься со Стейси, если не учебой? На вечеринки меня не приглашают. — Ох и мерзко так играть на хорошем отношении Зейна ко мне. — И совершенно очевидно, что я не собираюсь к ней, чтобы тайно встретиться с каким-нибудь парнем.

— Лейла…

— Я просто буду готовиться к экзамену. И все.

— Несносная девчонка, — со смесью досады и сожаления на лице отозвался Зейн.

Усмехнувшись, я взбежала по ступенькам, торопясь отписаться Роту, что в субботу вечером иду с ним.

* * *

Стейси была невероятно рада послужить отмазкой для моего «свидания с Ротом», и я опять почувствовала себя виноватой. Не потому, что прикрывалась ею, а потому что она была вне себя от радости, узнав, что я собираюсь провести с Ротом всю ночь. Хотя мы с Ротом шли не на свидание, но мысль о том, чтобы остаться с ним так надолго, вызывала у меня глупый смех и мурашки. Иногда мне казалось, что Стейси больше чем я сама жаждет, чтобы я обзавелась парнем.

Привезя меня к Стейси около семи вечера в субботу, Зейн несколько раз прошелся под окнами ее гостиной. Когда он сделал это уже в пятый раз, я закатила глаза.

— Он точно не знает, что ты задумала? — спросила Стейси, держа на руках младшего брата. Ее мама очень удачно ушла на всю ночь на свидание со своим бойфрендом. — Или он подхалтуривает сталкером?

— Зейн просто чересчур опекает меня. — И очень, очень этим раздражает. — Но, по-моему, он наконец успокоился.

Выгнув бровь, Стейси опустила брата на заваленный игрушками диван.

— Так… почему ты в таком виде?

Я отвернулась от окна и обвела себя взглядом.

— А что не так с джинсами и свитером?

— Шутишь? — Вздохнув, она подняла игрушечного слоника. — На твоем месте я бы постаралась одеться так, чтобы и снимать-то практически было нечего.

— И так сойдет. — По мне, идти черт знает куда в поисках «Ключа» в мини-юбке и с вываливающейся из глубокого декольте грудью — мысль не самая удачная, хотя Роту она бы пришлась по вкусу. — Вполне себе миленько.

— Это тоскливо. — Стейси замахала игрушкой перед лицом братика, и он радостно захихикал. — Невероятно.

Да? Я вытянула перед собой край своего свитера. А, собственно, какая разница? Тоскливая так тоскливая. Я подошла к своему рюкзаку и, достав мобильный, обнаружила, что, завладев им без моего разрешения, Рот сменил имя Зейна на «Каменный», а свой номер занес под названием «Сексуальный зверь». Одним словом — придурок.

Губы растянулись в улыбке.

Я коротко написала ему, что готова, и повернулась к Стейси. Она дразнила малыша, не давая ему дотянуться до игрушки, а потом все-таки отдала слоника ему в ручки.

— Я тобой горжусь. Ты наконец-то ведешь себя как обычная девчонка — тайком сбегаешь на свидание со своим парнем.

Я сделала гримасу.

— Только ты можешь гордиться подобным.

Подойдя ко мне, Стейси пригладила мои волосы. Сегодня они вились и отказывались укладываться.

— Для тебя это прямо как обряд инициации. Обещай, что позвонишь мне утром и все расскажешь. В подробностях! И желательно — самых неприличных.

— Я вернусь ночью, — отбросила я ее руку.

— Ну конечно, — усмехнулась подруга. На улице раздался автомобильный гудок, и глаза Стейси возбужденно расширились. Она приподняла низ моего свитера так, чтобы обнажилась тонкая полоска живота, а затем подтолкнула меня к двери. Рюкзак я оставляла у нее дома — учебники мне ни к чему. — Но я тебя ждать не буду.

Опустив свитер на место, я красноречиво взглянула на нее:

— Попробуй только не впустить меня ночью.

Подмигнув мне, Стейси открыла дверь. У тротуара тихо урчал серебристый «Порше» Рота. Рот опустил тонированное стекло, и Стейси приветливо помахала ему.

— А теперь иди. Сделай все, чтобы мамочка гордилась тобой.

— Сделать что?

Стейси вскинула бровь.

— А воображение тебе на что? Не забывай: юность на то и существует, чтобы совершать всякие глупости. А с таким прекрасным мужским экземпляром, как Рот, можно вообще пуститься во все тяжкие.

— Извращенка, — буркнула я. Обняла ее и поспешила слинять, пока она не повторила то же напутствие и Роту.

Спустившись по ступенькам, я остановилась и прислушалась к своим ощущениям: нет ли поблизости какого-нибудь Стража? Никого не почувствовав, я вздохнула с облегчением. Только еще не хватало, чтобы за мной следил Зейн.

Рот улыбнулся, когда я скользнула на пассажирское сиденье.

— Ты чего такая красная?

Ненавижу Стейси.

— Ничего, — пробормотала я. — Куда едем?

Для того чтобы наша с Ротом встреча действительно походила на свидание, нам пришлось встретиться пораньше и провести где-то несколько часов до полнолуния.

— Как насчет того, чтобы перекусить где-нибудь и поехать ко мне?

Я кивнула, впившись пальцами в край кожаного сиденья. Мы заехали в корейский ресторанчик «Мистер Чан», находившийся в паре кварталов от квартиры Рота. Я заметила несколько Бесов и даже Притворщика. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не поставить на Притворщика метку. Это привлекло бы внимание и демонов, и Стражей.

В своей квартире Рот засунул коробочки с остатками еды в холодильник и скинул обувь. Не зная, что делать, я присела на край его постели. Котята свернулись в один пушистый комок на крышке фортепиано.

Рот с легкой улыбкой на лице прислонился к стене.

— Ты нервничаешь.

— Ничего подобного.

Он рассмеялся.

— Я чувствую идущий от тебя запах нервозности, Лейла. Меня невозможно обмануть.

М-да. Я подтянула колени к груди и обхватила ноги руками.

— А ты совсем не волнуешься? Что, если «Ключа» там нет? Что, если он там есть, но его охраняют? Очень сомневаюсь, что мы запросто возьмем да и заберем его оттуда.

— Я говорил не об этом, Лейла. — Рот отлепился от стены и медленно подошел ко мне. Сев рядом со мной на корточки, он положил ладони по обе стороны от моих босых ног. — Но я отвечу на твой вопрос. Нет, я совершенно не волнуюсь. Что бы нам ни грозило, я со всем справлюсь.

— Ну да, ты же у нас такой особенный. Не слишком ли ты самоуверен?

— Да, я особенный, и ты это прекрасно знаешь. — Наклонившись, он опустил подбородок на мое колено. — Ты нервничаешь, потому что осталась наедине со мной.

В такой близости от него было сложновато сочинить правдоподобную ложь.

— Да, я нервничаю рядом с тобой.

Улыбнувшись, он выпрямился, и его губы оказалась почти рядом с моими.

— И правильно делаешь.

— Вот уж успокоил так успокоил. — Мне хотелось отклониться назад, но я удержала себя.

Тихо засмеявшись, Рот поднялся, подошел к полкам и достал диск.

— Посмотрим кино? — глянул он на меня через плечо.

Я смущенно кивнула.

Поставив фильм. Рот устроился рядом со мной, растянувшись на кровати, как ленивый, нежащийся на солнце котяра.

Только фильм начался, как я сразу же узнала его.

— «Адвокат дьявола»?

Рот усмехнулся.

— Кто бы сомневался, — вздохнула я, покачав головой.

— Просто смотри и наслаждайся.

Как бы я ни старалась, сосредоточиться на фильме не получалось. Я постоянно бросала взгляды на часы и вовсю пыталась игнорировать Рота — бесполезно. Мыслями я все время возвращалась к тому, что сказала мне Стейси. Мне это ничуть не помогало снять напряжение, но в чем-то подруга была права. Юность на то и есть, чтобы совершать всякие глупости.

К тому же, эти самые глупости я практически ни с кем совершить и не могу.

Я украдкой посмотрела на Рота и так и зацепилась взглядом за его невероятно длинные ресницы. Его веки были полуприкрыты, и приподнимающиеся и опускающиеся ресницы веером касались кожи под глазами. Гладкие широкие скулы так и манили прикоснуться к ним подушечками пальцев. Губы Рота слегка приоткрылись, и на языке поблескивал крохотный гвоздик. Я зажмурилась, вспомнив, какой он гладкий и прохладный.

И Рот действительно прекрасный мужской экземпляр.

Нервы натянулись как струны, и заколотилось сердце в груди. Сама не понимая, о чем думаю и что собираюсь делать, я глубоко вздохнула и, осторожно поерзав, легла рядом с Ротом. Между нами оставалось свободное пространство, но все мое тело трепетало так, словно мы прикасались друг к другу.

Открыв глаза, я сконцентрировала свое внимание на фильме. Киану Ривз только что купил себе новые апартаменты в Нью-Йорке. Скоро все у него полетит кувырком. Я смогла сосредоточиться на просмотре фильма ровно на одну минуту, а дальше внимание отвлекло растущее внутри острое желание.

Я подвинулась к Роту так, что наши бедра соприкоснулись. До этого момента Рот дышал ровно и спокойно, но в эту секунду, кажется, перестал дышать вообще, и его темные брови поползли вверх.

Я все еще не знала, что делаю и зачем. Хотела ли я хотя бы раз почувствовать себя обычной девчонкой? Побыть юной и глупой? Или мне просто хотелось позабыть о своем неопределенном будущем и том, что нам с Ротом предстояло сделать?

Или я просто-напросто хотела Рота?

Стоило последнему вопросу сформироваться у меня в голове, как я поняла: так и есть, и нет смысла отрицать правду. По коже побежали мурашки. И дело не только в наших с ним поцелуях, нет. Рот так относился ко мне, так говорил со мной, как никто другой. Я никогда и ни с кем не чувствовала того, что испытывала рядом с ним.

Моя рука сама собой легла на его живот, прямо под грудью. И я замерла. Рот тоже замер. Мы оба смотрели на экран телевизора, но я знала, что его, как и меня, совершенно не интересует кино.

— Лейла…

От его низкого, грудного голоса у меня снова побежали по телу мурашки. Я хотела убрать руку, но Рот удержал ее на месте — настойчиво, но нежно.

— Что ты делаешь? — спросил он.

У меня перехватило горло, и я не могла ответить, не могла облечь в слова свои действия, не могла объяснить, чего я хочу. Низко рыкнув, Рот опрокинул меня на спину и навис сверху. Мышцы на его руках напряглись.

Он впился в меня взглядом, и его глаза походили на два золотистых топаза. Должно быть, он прочитал что-то в моих глазах, потому что по его телу прошла крупная дрожь.

— Я демон, Лейла. Я не могу отказаться от того, что говорят мне твои глаза и тело. Поэтому не делай ошибки. Я дам тебе только один шанс. Закрой глаза, и я забуду о том, что только что произошло.

Я ослабела под его пожирающим взглядом, но глаза не закрыла.

— Лейла… — с мукой в голосе произнес он.

А затем поцеловал меня. Не так, как в парке. Не так, как совсем недавно, в этой же постели. Он целовал меня долго и нежно, трепетно лаская мои губы, и я стонала, ощущая его сладковатый, шоколадный вкус. По телу прошла дрожь наслаждения, когда он углубил поцелуй и я почувствовала прохладу гвоздика в его языке. Тело пробудилось, сердце переполнилось чувствами и громко колотилось в груди. Нахлынувшие ощущения сводили с ума, потрясающие и пугающие одновременно.

Я зарылась пальцами в волосы Рота, ничуть не удивившись их мягкости. Рот прижался ко мне, закинув мою ногу себе на пояс, и я ахнула ему в губы. Его ладонь нырнула под мой свитер и скользнула по обнаженной коже, еще больше воспламеняя меня.

Мне тоже хотелось ласкать его, и Рот застонал, когда я, просунув руки под его футболку, с удовольствием погладила плоский живот и рельефные мышцы. Отстранившись, он стянул футболку через голову и на мгновение завис надо мной — мощный и сильный. Я не в первый раз видела его обнаженным по пояс, но все равно залюбовалась его красотой. Даже обвивающая его руку Бэмби и дракон на животе казались мне прекрасными. А какой он видит меня? — подумалось мне, но уже через секунду мы опять целовались. Рот покрывал легкими поцелуями мое лицо, а я пыталась утихомирить разошедшееся сердце.

Сжав мои щеки ладонями, Рот снова и снова касался моих губ в нежной ласке. Потом он стянул с меня свитер и бросил его к своей футболке. Я пробежалась кончиками пальцев по его груди и животу и остановилась у пуговицы на джинсах. Он думал о том же, потому что уже расположился между моих ног. Я потерялась в нахлынувших эмоциях. Удовольствие смешалось с неуверенностью, ведь ничего подобного я раньше не ощущала.

Рот вдруг застыл на мне, его руки напряглись. Он крепко зажмурился, откинув голову назад, и я поняла, что он пытается совладать со своими чувствами. Не справившись с собой, он стиснул меня в объятиях и вжался в мои бедра своими. Мы переплелись телами, касаясь друг друга обнаженной кожей, и когда один из нас делал выдох, другой его вдыхал. Наши груди неровно вздымались, сердца бились как сумасшедшие. Кожа Рота была гладкой и крепкой под моими сжатыми пальцами. Он обхватил мои ягодицы, приподнял, прижимая к себе, и вновь меня поцеловал — так страстно и жарко, что я готова была безрассудно ринуться в водоворот обуревающих меня чувств, окончательно и бесповоротно. Я забыла обо всем на свете, ощущая сейчас то, чего, думала, буду лишена всю свою жизнь.

Я впилась пальцами в бицепсы Рота, когда его ладонь скользнула по моему животу, пальцы нежно описали круг вокруг пупка и спустились вниз, под пояс моих джинсов. Каждый мускул в моем теле напрягся. Не оттого, что это было неприятно, а оттого, что это было… ошеломляюще. Это было слишком для меня, но в то же время этого было недостаточно.

— Рот, я… я не знаю…

— Все хорошо, — прошептал он мне в губы. — Все это только для тебя. Для тебя одной. — Казалось, слова Рота удивили его самого, и когда он снова заговорил, прислонившись своим лбом к моему, его голос был хриплым: — Я теряю голову из-за тебя. Ты даже не представляешь, как на меня действуешь.

До того, как я успела осознать значение его слов, Рот начал ласкать меня пальцами. Каждая частичка моего тела почти болезненно напряглась. Я уже не контролировала себя. Мое тело двигалось само по себе, выгибалось дугой, пока я не оказалась на грани, а мгновением позже — сорвалась в невероятное наслаждение. Рот поцеловал меня в этот самый момент, приглушая губами звуки, при воспоминании о которых я бы потом жутко смущалась, и все время крепко обнимал, прижимая к себе.

Я медленно приходила в себя. Казалось, прошли часы. Может быть, минуты. Это не имело значения. Сердце гулко билось в груди. Я ощущала блаженство. Чувствовала себя живой. Мне не было так хорошо, даже когда я выпила душу.

Наши с Ротом глаза встретились, и я улыбнулась ему. Он провел подушечками пальцев по моей щеке, и в его взгляде что-то надломилось.

— Я бы отдал…

Он не закончил свою мысль, а мой мозг еще был затуманен наслаждением, чтобы задумываться об этом. Рот коснулся губами моего пылающего лба и перевернулся на спину. Я приняла такую же позу, правда, не так изящно, как он, и моя нога оказалась закинутой поверх его бедра.

Грудь Рота неистово вздымалась. Он поднял руку.

— Мне нужна минута.

Я открыла рот и тут же его закрыла. Зардевшись, я начала отодвигаться от него, но он обвил меня рукой за талию и удержал на месте.

— Ладно. Может, минуты мне и не хватит. — У него был напряженный, натянутый голос.

Я, конечно, неопытная, но уж никак не наивная.

— Почему… почему ты сдержался?

— Не знаю. — Он коротко рассмеялся. — Правда, не знаю. Но это хорошо. Да, это хорошо.

Я на мгновение зажмурилась, а затем расслабилась, уютно устроившись у его размеренно вздымающейся и опускающейся груди. Его пальцы, скользнув по моей щеке, убрали за ухо прядь моих волос. У меня перехватило дыхание, и я открыла глаза. Рот смотрел на меня с непонятным выражением на лице.

Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, я опустила глаза к его обнаженной груди и животу. Дракон был вытатуирован так же потрясающе и в таких же деталях, как и Бэмби. Его радужная голубовато-зеленая чешуя переливалась в льющемся из окна свете, тело словно шевелилось на плоском накачанном животе. Когда Рот дышал, казалось, дракон дышит вместе с ним. У дракона были такие же потрясающе красивые глаза, как и у Рота — золотистые, светящиеся изнутри.

— Если ты так и будешь смотреть мне туда, боюсь, сдержаться я уже не смогу.

Я вспыхнула и поспешно отвела взгляд, но практически сразу вернулась назад к дракону. Я изо всех сил подавляла в себе желание прикоснуться к нему.

— Эта татуировка… она не оживает, как Бэмби?

— Только когда я очень, очень зол. — Рот поднял руки над головой и потянулся, прогнув спину, отчего вытатуированный дракон вытянулся вместе с ним. — И даже тогда я отпускаю его, если только других вариантов не остается.

— Ты дал ему имя?

Рот выгнул бровь.

— Тампер.[31]

Я громко расхохоталась.

— Что у тебя за любовь такая к диснеевским именам?

— Ну, мне нравится это имя.

Он резко сел, чмокнул меня в плечо и снова улегся, обняв меня рукой за талию. Его ладонь с удивительной естественностью легла на мое бедро.

— Можешь потрогать его, если хочешь.

Еще как хочу!

Я обвела пальцам очертание крыла, ожидая, что почувствую шершавую поверхность чешуек, но нет, кожа была гладкой. Я нежно прошлась пальцем по животу дракона и скользнула им дальше, по длинному хвосту, исчезающему под поясом джинсов.

Рот судорожно втянул носом воздух.

— Похоже, предложение потрогать меня было не очень разумным.

Отдернув руку, я взглянула на него. Рот смотрел в потолок, напряженно сжав челюсти.

— Прости.

Уголок его губ изогнулся в усмешке.

— Ты… ты удивила меня. Я думал, ты будешь в белом.

— Что? — Затем до меня дошло: у меня красный лифчик. — Какого черта! — Я шлепнула его по груди. — Я же не невинная принцесса!

— Нет. Уж точно нет. — Рот лег на бок, лицом ко мне. На его губах играла озорная улыбка. Он выглядел таким юным и… расслабленным. — Ты страстная дикарка.

— Это вряд ли, — покачала я головой.

— Ты просто ничего не понимаешь, — хрипло ответил он и притянул меня к себе.

Обхватив пальцами мой подбородок, он снова накрыл мои губы своими. Он подтверждал свои слова обжигающим поцелуем, от которого замирало сердце. Рот переместил свою ладонь с моего подбородка на затылок, прижав меня к себе еще крепче и целуя так, что кружилась голова и захватывало дыхание.

А потом он поднялся, и чувственная леность сошла с его красивого лица. Сердце мое сильно забилось, и по спине побежали мурашки.

Рот глубоко вздохнул.

— Пора.

Глава 20

Мы вышли чуть раньше полуночи и припарковались в нескольких кварталах от Монумента. Такой «Порше», как у Рота, привлечет слишком много внимания, а я и так все время боялась, как бы мы не наткнулись на Стража. Они как раз вышли на охоту за демонами… Верховными демонами, каким был Рот.

От Конститьюшн-авеню мы пошли пешком, и меня ничуть не удивило чересчур оживленное движение для такого часа. По большей части это были люди, зависающие то в одном баре, то в другом, но среди них затесались и те, у кого нет души. Одна Бесовка со стянутыми в хвост темно-красными волосами ловила такси, что меня немало поразило. С ней был мужчина. Знал ли он, кто стоит рядом с ним?

Когда мы приблизились к Нэшнл Молл,[32] полная луна уже стояла высоко в небе. Рот взял меня за руку, и я лукаво посмотрела на него.

— Что? Снова боишься?

— Ха! Вообще-то, я делаю нас невидимыми.

— Что? — Я оглядела себя, ожидая, что буду видеть сквозь собственные ноги. — Я не ощущаю себя невидимой.

— А как это должно ощущаться, Лейла? — В его голосе слышалось веселье.

Я скорчила ему рожицу, и он усмехнулся.

— Нэшнл Молл закрылся полчаса назад. Мы же не хотим, чтобы нас засек смотритель парка.

Он прав.

— Мы сейчас невидимы?

Ухмыльнувшись, Рот потянул меня к двум бесцельно слонявшимся по улице парням. Они курили, и в уличном освещении кончики их сигарет вспыхивали красным. Мы прошли прямо рядом с ними, так близко, что я разглядела крохотный гвоздик в носу одного из парней, но они и глазом не моргнули, когда Рот показал им средний палец. Они абсолютно никак не отреагировали на неприличный жест! Для них нас не существовало.

Мы прошли дальше.

— Это так классно! — наконец обретя голос, воскликнула я.

— Да.

Мы пересекли широкую улицу. На фоне ночного звездного неба вырисовывались крыши каменных музеев.

— Ты часто пользуешься невидимостью?

— А ты бы часто ей пользовалась, если бы обладала такой способностью? — вместо ответа спросил Рот.

— Наверное, — признала я, пытаясь не думать о том, какая теплая у него ладонь.

Показался Монумент Вашингтона, и я сразу занервничала. Не имея ни малейшего понятия о том, что может произойти, я почти ожидала нарваться на какие-нибудь ловушки-сюрпризы в стиле Индианы Джонса.

Мы подошли к Мемориалу Линкольна, и перед нами простерся Зеркальный пруд — широкий, темный и, как всегда, неподвижный. По периметру были высажены деревья. Ноздри щекотал влажный, затхлый воздух реки Потомак. Луна спряталась за густым облаком.

Мимо прошел смотритель парка.

— Что теперь? — спросила я.

Рот устремил взгляд вверх.

— Подождем, когда выйдет луна.

Прошла минута, показавшаяся мне сотней лет, и облако медленно отплыло, сантиметр за сантиметром открывая серебристый свет луны. С трудом сглотнув, я всмотрелась в воду. Это действительно то место, которое нам нужно?

В бледном свете луны Монумент Вашингтона отразился в самом центре пруда, довольно далеко от нас, стоящих у Мемориала Линкольна. Потом отражение колонны начало расти, пересекая пруд, пока ее заостренный конец не оказался практически у наших ног.

Я задержала дыхание.

Но ничего не произошло. Не образовалось никакого прохода. Не затрубили рога. Не появился из ниоткуда Индиана Джонс. Ничего.

— Какое разочарование, — посмотрела я на Рота.

Он, нахмурившись, внимательно осматривался.

— Должно быть, мы что-то упустили.

— Может быть, Сэм ошибся? Или провидец над нами посмеялся. — Моему разочарованию не было предела. — Потому что тут ничего не изменилось… Погоди-ка. — Я шагнула вперед, все еще держа Рота за руку, и встала на колени у кромки пруда. — Мне так кажется, или вода, в которой отражается Монумент, мерцает?

— Мерцает?

— Да. — Почти незаметно, но если приглядеться, то складывается ощущение, что кто-то высыпал в воду блестки. — Ты этого не видишь? — взглянула я на Рота снизу вверх.

Он прищурился.

— Вижу, но, может, здесь просто такая вода.

Свободной рукой я окунула пальцы в воду и тут же отдернула руку.

— Какого черта?

— Что? — Рот молниеносно присел, его глаза засветились в темноте. — Что?

Это было трудно объяснить. Вода… совсем не была водой. Мои пальцы прошли сквозь нее, но совсем не намокли.

— Окуни пальцы.

Судя по выражению лица Рота, у него уже наготове было какое-то язвительное замечание, но он мудро оставил его при себе и послушно опустил руку в воду.

И рассмеялся.

— Черт возьми, вода…

— Проход здесь! — Я потрясенно покачала головой. — Как думаешь, это какая-то оптическая иллюзия?

— Может быть. Сюда же постоянно прыгают купаться разные идиоты. Так что наверняка это что-то магическое, что отреагировало на нас. — Он провел рукой по фальшивой воде, а потом, видно, коснулся настоящей, вызвав на поверхности пруда легкую рябь. — Проход здесь. — Рот устремил взгляд в центр реки. — Идет по всему отражению Монумента.

Очень на это надеюсь, потому что пруд был глубоким, и перспектива утонуть в нем меня не радовала.

— Готова?

Нет. Но я кивнула и встала. Рот пошел первым, проверяя нашу теорию, что вода здесь совсем не вода. Его нога погрузилась в отражение, но это движение никак не сказалось на поверхности и не вызвало ни малейшей ряби.

Рот улыбнулся.

— Здесь ступенька, сухая. — Он спустился ниже, пока темнота не поглотила его до бедер и наши сцепленные руки не вытянулись во всю длину. — Не бойся. Что бы это ни было, воды здесь нет.

Глубоко вздохнув, я сделала первый шаг. Джинсы не промокли. Я шагнула дальше, пока не оказалась рядом с Ротом.

— Это так офигенно странно.

— Я видел вещи и постраннее.

Мне бы хотелось услышать, что же такого он видел, но тем самым я бы затянула с неизбежным погружением в нечто, во что вот-вот придется окунуться с головой. Когда тьма достигла плеч, я невольно задрожала. Ощущение было такое, словно я спускаюсь в густой туман — чувствую его, а ухватиться за него не могу. Посмотрев вверх, я встретилась взглядом с Ротом, и он ободряюще улыбнулся мне. По привычке, как будто окунаюсь в воду, я задержала дыхание и сошла на ступеньку ниже.

На меня не обрушились тысячи галлонов воды. Волосы остались сухими и вьющейся волной лежали на плечах и спине. Я вдохнула носом и не подавилась водой. В горле запершило от какого-то влажного, отдающего плесенью запаха.

— Открой глаза, Лейла, — рядом с моим ухом произнес Рот.

Я приоткрыла один глаз, и у меня отвалилась челюсть.

— Опупеть!

Рот тихо засмеялся, выпустив мою руку.

— Это еще мягко сказано.

Мы были внутри Зеркального пруда, во всяком случае, так я считала, но словно оказались совершенно в другом мире.

Маленькие факелы, расположенные примерно в метре друг от друга, освещали по обе стороны бетонный тоннель, отбрасывая на влажную дорожку колеблющиеся тени. Как таковой крыши над головой не было — на ее месте находился низ той субстанции, через которую мы только что прошли.

— Осмелюсь предположить, что мы на правильном пути, — сказала я, вытирая потные ладони о джинсы. — Или мы утонули и у нас галлюцинации.

Смешок Рота был таким же мрачным, как тоннель перед нами.

— Идем. Давай покончим с этим.

Мы пошли вперед, и наши шаги эхом отдавались от бетонных стен. Рот напевал свою любимую песенку. Мы шли очень долго — казалось, целую вечность, — и, наверное, находились уже где-то под музеями, когда тоннель перед нами разветвился в две стороны и нам пришлось остановиться.

— Жаль, на такой случай у нас нет под рукой карты, — пошутил Рот, повернув направо. Метра через два он развернулся и двинулся обратно. — Эта дверь зацементирована. Так что, надеюсь, нам нужна не она.

Нам оставалось лишь свернуть в другую сторону. Я обхватила себя руками, дрожа от холода и влаги. Чуть дальше коридор свернул вправо, и перед нами выросла еще одна дверь, на сей раз старая деревянная, сколоченная из простых, грубых досок и усиленная железными вставками. Мы словно оказались в Средневековье.

— Сейчас как вынесется отсюда тамплиер на коне, — сказала я.

Уголок губ Рота дрогнул в улыбке.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Да? А если он скажет нам выбирать…

По тоннелю пронесся резкий порыв ветра, растрепав мои волосы. Огни факелов пустились в неистовый пляс. Волоски на моем теле встали дыбом, и я обернулась.

— Рот…

Послышались щелчки, которые становились все громче и быстрее, словно тоннель заполонили сумасшедшие чечеточники. Я отступила, душа ушла в пятки. Щелчки приближались и заглушали даже звук моего громко стучащего сердца.

— КУДы. — Рот сжал руки в кулаки.

— Что?

— Карликовые уродливые демоны, — объяснил он. — Видела «Принцессу-невесту»?[33]

— Эм… да.

Рот поморщился.

— Помнишь тех огромных крыс в темном лесу?

— О господи, — вытаращилась я.

— Да уж. Так что попытайся открыть эту дверь. И как можно скорее.

Развернувшись, я помчалась к двери и возле нее хрипло чертыхнулась. Ее перекрывал железный засов. Я попыталась поднять его из петель, обхватив снизу, но не смогла сдвинуть даже на миллиметр, несмотря на то, что слабой себя не считала.

— Рот… он не… — Я умолкла, почувствовав колебания воздуха, и, обернувшись, увидела несущиеся на нас из глубины тоннеля тени.

Крик застрял у меня в горле. Рот выругался.

Ростом не больше метра, КУДы походили на мохнатых крыс, передвигающихся на двух задних лапах. У них были вытянутые морды. Из распахнутых пастей торчали острые зубы. Круглые красные глаза поблескивали в темноте. Демоны тянули к нам когтистые лапы и щелкали хвостами по земле.

— Боже мой! — прошептала я, пятясь.

— Сейчас что-то будет, — проговорил Рот. Сам Капитан Очевидность.

Подпрыгнув, один из КУДов кинулся на него. Рот ушел вправо, и мохнатая тварь врезалась в стену. Шмякнувшись на пол, она задергала в воздухе лапами, пытаясь неуклюже подняться.

Ладно. Эти твари явно не из самых умных. Но почему они напали на нас? Это создания Ада, а разве Ад не хочет найти «Малый ключ»? И если их контролирует демон, желающий устроить апокалипсис, то зачем ему сейчас нас останавливать? Он сам не знает двух необходимых для заклинания составляющих, а значит, ему нужен «Ключ». Нелепица какая-то, но, увы, я не могу нажать на паузу и задать свои вопросы.

Еще один КУД с тошнотворным хрустом ударился о стену. Другой грохнулся на спину. Нагнувшись, Рот подхватил его и швырнул в скопище КУДов. Их были десятки, и они пытались ухватить его когтистыми лапами за ноги и за руки, а он вертелся волчком, отбиваясь. Одному демону удалось разорвать когтями его джинсы.

Он никак не сможет отбиться от них всех. А позади тупик в виде двери с тяжелейшим засовом в мире. Мы в ловушке.

Мой взгляд метнулся к факелам.

Я побежала к стене и, потянувшись, ухватилась за липкую деревяшку. В меня вцепился мелкий КУД и попытался забраться вверх по ноге. Пронзительно вскрикнув, я трясла ногой, пока чертов уродец не отцепился. Он шлепнулся на живот, поднялся и, развернувшись ко мне, зашипел, как кобра. Я взмахнула факелом и поморщилась — мохнатое тело вспыхнуло, будто облитое бензином. Завоняло паленой шерстью.

КУД завизжал как недорезанный поросенок и принялся кружить. Он врезался в стену, грохнулся на пол и рассыпался красноватым пеплом.

Рот поймал пытавшегося вцепиться ему в шею КУДа и швырнул его в другого, подпрыгнувшего в этот момент в воздух. Они кишели вокруг него, кусались, цеплялись за его одежду когтями. Двое запрыгнули ему на спину.

Я поспешила к нему, держа факел позади себя. Ухватила одного мохнатого уродца за шкирку и отодрала от спины Рота. Он извивался, молотя лапами по воздуху. Я отбросила его в сторону и поймала второго до того, как тот успел добраться до головы Рота. Швырнув его на пол, я передернулась всем телом. Мне срочно необходимы антибактериальный крем и помощь психотерапевта.

Благодарно улыбнувшись мне. Рот взял из моей руки факел.

— Спасибо.

Он нагнулся и махнул факелом в сторону атакующих. На ближайшего уродца полетели искры, и его шерсть тотчас вспыхнула. Завизжав, тот закружил на месте и врезался в другого демона, на которого тут же перекинулось пламя. Дальше пошла цепная реакция. КУДы вопили и натыкались друг на друга, распространяя кругом огонь точно вирус.

Рот повернулся к двери.

— Держи факел и не давай им приблизиться. Я попробую открыть дверь.

— Хорошо.

Я пошла за ним, пристально следя за вопящей кучей мохнатых тел, которые одно за другим обращались в пепел. Потом повернулась к Роту и бегло осмотрела его, проверяя, насколько он пострадал. Всю его футболку покрывали кровавые разводы. У меня нервно свело живот.

— Ты ранен.

— Ничего страшного. — Он ухватился за железный засов и поднял его — от напряжения мышцы на его спине и руках вздулись. — Просто не давай этим мелким ублюдкам приблизиться.

Обернувшись, я скривилась.

— Думаю, они не доставят нам больше проблем. Они все мертвы.

— Это пока их дружки не подоспели. — Он, кряхтя, поднял засов из петель. — Господи, из чего сделана эта штуковина?

Я отступила, освобождая ему место, и он бросил засов на бетонный пол. Тот треснул, и весь тоннель вздрогнул от грохота. Мгновением позже снова раздались уже знакомые мне щелчки.

— Тьфу, — плюнула я.

— Идем. — Рот взял меня за свободную руку и толкнул дверь.

Мы ступили внутрь, и нас обдало холодом. Отпустив мою руку. Рот захлопнул дверь секундой раньше, чем в нее врезались тела с другой стороны.

— Боже мой, им просто нет конца.

Сглотнув, я повернулась и увидела еще один чертов тоннель. И в конце еще одну чертову дверь. Мы побежали к ней, и я все время оглядывалась, ожидая, что КУДы снесут дверь за нашими спинами. Рот поднял еще один массивный засов и бросил на пол. Я вздрогнула от звука, прорезавшего тишину тоннеля. Рот распахнул дверь, и из нее хлынули тени. Нет, не тени.

В воздухе захлопали крылья. Рот схватил меня за руку, и я от неожиданности выронила факел. Он затолкал меня в небольшую нишу в стене и, прижавшись ко мне, заслонил своим телом.

— Летучие мыши, — прошептала я ему в грудь, ухватившись за его пояс.

— И причем очень много, — кивнул он.

Они пищали и шумно хлопали крыльями, отчего по моей спине бежали мурашки. Кажется, это продолжалось целую вечность, но в какой-то момент меня отвлекло кое-что другое. Я вдруг осознала, как тесно прижимается ко мне Рот: мы практически сливались с ним в одно целое, и я уже не различала, где заканчивается он и начинаюсь я. Его ладони опустились мне на бедра, а потом скользнули под край джемпера. Рот принялся неспешно выписывать по моей коже пальцем круги, и мое сердце затрепетало, как крылья летучих мышей.

— Ну его, этот «Ключ», — низким голосом выдохнул Рот. — Давай останемся здесь.

— Развратник.

Он хрипловато рассмеялся.

— Развратничать я еще даже и не начинал.

Я подняла голову, и Рот приник своими губами к моим. Я не была готова к столь пламенному поцелую, но ответила на него с не меньшей страстью. Губы раскрылись сами собой, когда язык с прохладным гвоздиком прошелся по ним и нырнул внутрь. Тишину нарушил сдавленный, полный желания стон.

Тишину! Это значит…

Рот оторвался от меня, тяжело дыша. Вокруг действительно было тихо. Он шагнул назад, и, приказав своему сердцу успокоиться, я вышла за ним из ниши. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и обрести способность говорить.

— Куда делись летучие мыши?

Рот показал подбородком наверх.

— Наверное, выпорхнули через щель в потолке.

Подняв позабытый факел, он двинулся к раскрытой двери.

Я последовала за ним. Мы вошли в маленькую круглую комнату, тускло освещенную факелами. В ее противоположном конце виднелся арочный проход, ведущий в другой тоннель. Рот поднес наш факел к стене, осветив странные, вырезанные в камне письмена.

— Что это? — спросила я.

— Надписи на древнем языке, — ответил он, проводя факелом вдоль стены.

— На латыни? — Письмена покрывали все стены комнатушки, от пола до потолка.

— Нет, — фыркнул Рот. — Этот язык древнее. «Ключ» должен быть здесь. — Он вышел в центр комнаты и опустился на колени. — Ну-ка, что тут у нас?

Я смотрела поверх его плеча. На полу был вырезан большой квадрат. В его центре — два отпечатка ладони примерно одного размера, и что-то в этих отпечатках напомнило мне руки Стражей: длинные и узкие пальцы, широкие ладони.

Такие же руки у Рота, когда он принимает свое истинное обличье.

Рот положил факел на пол и взглянул на меня.

— Положи свою ладонь на один из отпечатков.

Я опустилась на колени рядом с ним, наблюдая за тем, как он вытянул руку и поместил свою ладонь на левый отпечаток. Я вспомнила слова провидца: для того чтобы спрятать «Ключ», впервые объединились две расы — Страж и Демон. Я прижала ладонь к правому отпечатку. Моя рука была намного меньше.

Пол комнатушки слегка содрогнулся, и я попыталась отодвинуться назад, но Рот остановил меня:

— Не надо. Сработало.

На пол посыпались камешки. По потолку пошла трещина. Поднявшаяся пыль, попадая в горящие факелы, трещала и искрила. Надеюсь, эта комната не обрушится на нас.

Квадрат задрожал и начал расти вверх. Я отдернула руку, как и Рот. Мы встали и синхронно сделали шаг назад, как раз когда бетонная глыба с грохотом выскочила из пола.

В середине цементного блока находилось углубление, и там мог лежать только настоящий «Малый ключ Соломона».

Рот подхватил факел и поднес к книге. Ее обложка была такая, какой он мне ее и описывал: похожий на вяленое мясо переплет из кожи — старой человеческой кожи.

Меня затошнило.

На обложке был выгравирован тот же символ, что и на копии Рота: золотой контур круга с четырехконечной звездой в середине. Звезда слегка изгибалась вправо, отклоняясь от центра. У четырех остроконечных вершин были вырезаны крошечные цифры и буквы.

Рот протянул мне факел, в который я радостно вцепилась. Ни за что не прикоснусь к этой книге. Рот осторожно взял гримуар обеими руками. Паршивенько будет, если он рассыплется в пыль. Представив себе это, я чуть не рассмеялась, но сдержалась, понимая, что в реальности мне совсем не будет смешно.

Рот отступил от блока, держа в руке «Малый ключ». И тут весь потолок пошел трещинами и на пол обрушились куски крыши. Рот прыгнул вперед, схватив меня за руку и вовремя дернув в сторону. На то место, где я только что стояла, рухнула огромная глыба. Еще одна загородила нам проход, в который мы недавно вошли. Меня затопил ужас, такой же густой и плотный, как поднявшаяся в комнате пыль.

— Рот!

Он потащил меня вокруг бетонного квадрата к арке с другой стороны комнаты. Мы нырнули в нее.

— Ты знаешь, куда ведет этот тоннель? — закричала я.

В ответ раздался дикий хохот:

— Нет! Но он же должен куда-нибудь нас вывести.

Куда-нибудь — это лучше, чем оставаться там, где мы были. Мы припустили по тоннелю так, словно за нами гналась сама смерть. Комната обрушилась за нашими спинами, отчего по всем стенам поползли трещины. Может быть, так и было задумано? Чтобы при извлечении «Малого ключа» все строение рухнуло, погребая под собой и «Ключ», и того, кто его забрал?

С громко стучащими сердцами мы пронеслись по коридору и, наткнувшись на перекресток, повернули вправо. Мы петляли по лабиринту тоннелей, и стены с потолком складывались позади, поднимая тучи пыли и плюясь камнями. Споткнувшись, я чуть не рухнула плашмя на пол, но Рот поймал меня в последний момент и вздернул на ноги.

Когда мы наконец нырнули в еще одну арку — побольше, — то оказалось, что дорога за ней обрывалась у невысокого выступа. Мы резко затормозили, споткнувшись о какие-то рельсы. С трудом снова удержавшись на ногах, я повернулась как раз в тот момент, чтобы увидеть, как обрушился весь тоннель, отрезав нам путь назад.

Я хрипло выдохнула.

— Что ж, вернуть книгу не получится, да?

— Это точно. — Рот положил книгу на край выступа, потом обхватил меня за талию и поднял. — Залезай.

Забравшись на выступ, я поднялась и обнаружила, что мы оказались в тоннеле метро. В отдалении мерцал свет.

— Вот это да! До Монумента, наверное, несколько километров.

Рот практически сразу оказался рядом со мной, в руках он держал «Малый ключ». Я посмотрела на него. Его глаза возбужденно блестели.

— Это было забавно, да? — спросил он. — Даже дух захватывало.

— Это не было забавно! Там были крысы, которые ходили на задних лапах. Летучие мыши! А потом все взяло и…

Он двигался так быстро, что у меня не было никакой возможности подготовиться, В одну секунду он был там, а в другую уже обхватил ладонью мой затылок.

— Ты кое в чем срочно нуждаешься, — сказал он, и когда я непонимающе уставилась на него, добавил: — Точнее, твое лицо.

— Мое лицо?

— Оно нуждается в моих поцелуях.

Я начала смеяться, но Рот нашел своими губами мои и целовал их так, как будто только для этого они и были созданы. Я раскрыла губы, и у меня перехватило дыхание — такими глубокими и страстными были его поцелуи. Его пальцы крепко держали меня за шею. Время сначала замедлилось, а потом поползло. Губы Рота не оставляли моих губ, впитывая мои ответные ласки, как будто он страдал от жажды, а они были водой. Поцелуй был хорош — очень хорош — и всколыхнул воспоминания о том, чем мы занимались в квартире Рота.

Но от реальности никуда не деться. Чуть отстранившись, Рот прислонился своим лбом к моему. Его красивые глаза были закрыты.

— Нам нужно выбраться отсюда и прочесть книгу.

— У-у-у, — протянула я, но отодвинулась от него и пошла вперед, давая и сердцу, и телу медленно успокоиться. Нам нужно сосредоточиться на гораздо более важных вещах. Неудивительно, Рот с легкостью меня догнал. — Не могу поверить, что мы на самом деле нашли «Ключ».

— А я ни секунды в этом не сомневался. — Мы дошли до узкого тоннеля, выходившего к станции, и Рот прибавил шаг, обгоняя меня. — Из нас вышла отличная команда.

Глупое сердце затрепетало. Команда — словно мы вместе. Девчачья часть меня счастливо танцевала, что было довольно нелепо: наше совместное будущее грозило одними проблемами. Основная заключалась в том, что я — Страж и «мой вид должен истреблять его вид», но дело не только в этом. Рот не мог остаться здесь навсегда. Он просто выполнял свою работу.

И мы приближали тот миг, когда его работа будет завершена.

Когда мы вышли из метро, я обнаружила, что мы находимся всего лишь в паре кварталов от Юнион-Стейшн.[34] Казалось, кожа впитала в себя затхлый запах тоннеля, и, глубоко вдохнув свежий воздух, я устремила взгляд на выглядывающие из-за облаков звезды.

Пригляделась.

Одна из звезд падала.

Страх маленькой бомбой осел в животе, а секундой позже взорвался. Это была не падающая звезда.

Это был Страж.

Глава 21

Он упал с неба и приземлился прямо перед нами.

От его соприкосновения с землей сотряслись ближайшие машины, а на асфальте образовалась вмятина. Несколько запоздалых прохожих разбежались в поисках укрытия. Крылья Стража были развернуты и в размахе достигали около двух с половиной метров. Широкая грудь цвета гранита была вся в жутких рубцах, но лицо оставалось красивым и гладким.

Николай.

Он перевел взгляд желтых глаз с вытянутыми, как у кота, зрачками на Рота и взревел так, что я содрогнулась.

— Демон!

— Поздравляю, — натянуто произнес Рот. — Угадал. Хочешь печеньку?

Глаза Стража сузились, и он проговорил таким тоном, какого я никогда не слышала у Николая:

— Как смеешь ты обращаться ко мне, alandlik[35] демон? — проревел Николай. Мне никогда не доводилось видеть и слышать его таким.

Все происходящее и даже то, что Николай вдруг перешел на свой родной — эстонский — язык, выбило меня из колеи. Мой мозг так медленно переваривал увиденное, что не успел толком разобраться с этим, как рядом приземлилась еще одна тень.

— Лейла, — произнес другой Страж, поднимаясь с земли и нависая надо мной подобно искаженной копии ангела. Крылья беззвучно разрезали воздух. Все, что он сказал, — мое имя, но то, как он произнес его, говорило только обо одном: он знает. Все.

Меня обуял страх, но не за себя.

Николай развернулся к Роту и обнажил зубы. На секунду, всего лишь на одно короткое мгновение мы встретились с Ротом глазами, и у меня словно вышибли ударом весь воздух из груди. Рот смотрел на меня так, словно не мог поверить в то, что я его предала. И этот взгляд резал мне душу.

— Нет, — хрипло выдохнула я.

Обернувшись в последний миг, Рот одним взмахом руки отразил атаку Николая.

— Вряд ли ты действительно хочешь этого, — ощерился он. Его зрачки увеличились. — Поверь мне.

— Ты понятия не имеешь, с кем связался, — прорычал Николай.

Рот холодно рассмеялся.

— Ох, мне жаль тебя огорчать, но ты, нарциссик, ничем не отличаешься от остальных.

Только он мог вести себя столь нахально в абсолютно катастрофической ситуации.

Они одновременно бросились друг на друга. Понятия не имею, как Рот удерживал «Ключ», сражаясь с Николаем. Битва была жестокой. Удары кулаков сыпались один за другим. Когти рвали одежду и плоть. Кровь — того же оттенка, что и кожа — текла из ран обоих.

Я не могла позволить, чтобы это продолжалось.

— Перестаньте! Пожалуйста! — Я бросилась вперед, но меня схватил сзади внезапно появившийся Эббот. Должно быть, я не заметила, как он прилетел. — Остановите это! Он не…

— Демон? — глухо произнес в мое ухо Эббот. — Ты позабыла о том, какая кровь течет в твоих жилах?

Я впилась пальцами в руку Эббота — безрезультатно. Его кожа была как камень. Тогда я со всей силы прыгнула ему на ногу. Громко чертыхнувшись, он ослабил хватку на моей руке, и, вырвавшись, я понеслась к дерущимся демону и Стражу.

Добежать до них я не успела.

Эббот в мгновение ока оказался рядом, схватил меня за руку и дернул в сторону от тех двоих. Не ожидав этого, я грохнулась на тротуар и охнула от боли, прострелившей колени.

Рот с рыком развернулся. Его золотистые глаза переливались и светились. Но это стоило ему потери «Ключа» — упавший рядом с неба еще один Страж выхватил книгу из его рук. Рот не обратил на это никакого внимания. Бросившись вперед, он обрушился на находившегося в человеческом обличье Эббота, щелкая челюстями и хлопая крыльями.

Я с упавшим сердцем поднялась на ноги. Рота окружили. Каким бы сильным он ни был, он не сможет победить стольких Стражей. Если только не спустит с поводка Бэмби и дракона. Но мне также была невыносима мысль о том, что кто-то из моей семьи пострадает.

Воздух вокруг меня задрожал, и спину обожгло горячим. Даже не оборачиваясь, я знала, что прибыл Зейн.

— Забери ее отсюда, — приказал Эббот, не сводя глаз с Рота.

Рот вскочил на ноги и, тяжело дыша, отступил. Из его носа и рта текла кровь. На него наступали три Стража.

«Уходи», — одними губами произнесла я, когда Зейн обхватил рукой мою талию. Я молча молила его послушать меня. Зейн за моей спиной напрягся и взмыл в воздух. Прямо перед тем, как ночь поглотила все под моими ногами, я увидела, как исчез Рот.

* * *

Зейн не разговаривал со мной. Ни разу с того момента, как мы приземлились на балконе моей спальни. Он не сказал мне ни слова, даже когда уходил из моей комнаты и запирал ее снаружи на замок.

Сунув дрожащие ладони под мышки, я мерила шагами комнату. Как Стражи узнали о том, где мы? Как-то слишком уж странно, что они явились все сразу, и в особенности Эббот. Они не могли за нами следить, я бы почувствовала их.

Боже, как же я облажалась. Облегчение приносило только то, что Рот вовремя исчез, но как же он на меня смотрел… Он решил, что я его предала. И этот вывод напрашивался сам собой.

Где-то в доме хлопнула дверь, и я крепко зажмурилась. Мне не о нем сейчас нужно волноваться. Я могу рассказать им, как Рот помогал мне — помогал нам. Могу убедить их.

Но что же будет со мной? Нет, даром мне это не пройдет. Я солгала им. Защищала демона. Их злости не будет предела. И Зейн… Грудь сдавило при мысли о нем, о том, каким напряженным он был, неся меня сюда и отпустив на балконе, о его неестественно прямой спине, когда он выходил из комнаты.

Сев на край постели, я уронила голову в ладони. Я никогда не хотела причинить Зейну боль и никогда не хотела его разочаровать. Даже если я все расскажу, это мало что изменит. Я никогда не имела секретов от него.

А вот имел ли он секреты от меня?

Сердце ныло при мысли о том, что он знал, кто моя мать и что это значит. Где скрывается правда за сплетением окутавшей нас всех лжи?

Когда раздался стук в дверь, у меня подпрыгнуло сердце. Я поднялась и на ослабевших ногах подошла к двери. С другой ее стороны меня ждал Николай в своем человеческом обличье. На его скуле алел свежий синяк. Левый глаз заплыл так, что на него было больно смотреть.

— Николай…

Он поднял руку.

— Тебе нечего сейчас сказать мне, девочка.

Я потрясенно закрыла рот, чувствуя стыд, хотя ни в чем не была виновата. Я не сговаривалась против них. Дело было совсем не в этом.

Николай в молчании проводил меня в кабинет Эббота. Мне невыносимо было то, как он глядел на меня — как на чужого человека. Нет, хуже — как на врага, которого нужно остерегаться. Эббот пришел через несколько минут, и не один. С ним был Зейн, и по его бледному, убитому лицу я поняла: в чем бы Эббот ни подозревал меня, он вылил все свои подозрения на сына.

Зейн даже не смотрел на меня. Ни разу не взглянул на меня после того, как Эббот захлопнул дверь, прошел через кабинет и остановился передо мной. Зейн даже не моргнул, когда я подпрыгнула в кресле. Он стоял за столом, приклеившись взглядом к стене за моей спиной.

Из всего, что произошло сегодня ночью, это было для меня ужасней всего.

— Все, что я могу с уверенностью сказать прямо сейчас: нам очень повезло вовремя забрать «Малый ключ Соломона». — Эббот возвышался надо мной, давя на психику одним своим присутствием. Ему тоже досталось от Рота, не так сильно, как Николаю, но все же и у него под бровью наливался синяк. — Если бы мы этого не сделали, то невозможно было бы остановить вмешательство Альф.

Я дрожащими пальцами убрала волосы назад.

— Вы не понимаете.

— Ты права. Не понимаю. Я не могу постичь: как ты додумалась помогать демону в извлечении «Малого ключа Соломона»?

— Это он помогал мне. Он не такой, как…

— Даже не заканчивай этого предложения. — Его голос пылал яростью. — Потому что если ты скажешь, что он не такой, как остальные демоны, я могу потерять над собой контроль.

— Но он действительно не такой. Вы не понимаете. Дайте мне объяснить…

Эббот резко нагнулся, вцепившись в подлокотники кресла, на котором я сидела. Его лицо от гнева пошло пятнами. Я дернулась назад и поверх его плеча заметила, что оба — Николай и Зейн — шагнули вперед. Не знаю, для чего: спасать меня от Эббота или помогать ему меня придушить.

— Мне тошно от того, что я так разочаровался в тебе! — прорычал Эббот. — Как ты могла, Лейла? Я растил тебя Стражем, так, словно ты была моим собственным, кровным ребенком. И ты так мне отплатила?

Я вздрогнула.

— Пожалуйста, позволь мне объясниться, Эббот. Все не так, как ты думаешь. — Я посмотрела на Зейна, но он отвел взгляд. — Пожалуйста.

Эббот мгновение пристально глядел на меня, затем выпрямился и скрестил руки на груди. Я приняла его молчание за неохотное согласие.

— Я объединилась с демоном не для того, чтобы выступить против вас. Я полудемон, так ведь? Но я не такая, как остальные демоны.

— Это то, во что я всегда верил, — холодно отозвался Эббот.

Я судорожно вздохнула. Его слова ранили меня.

— Он помог мне, спас меня от Ищейки, на которого я тогда наткнулась. — Сделав глубокий вздох, я выложила все начистоту, не коснувшись только очень личных, интимных вещей, которые бы привели Стражей в неистовство. — Его прислал Ад, чтобы он убедился, что демоны не возродят…

— Лилин? — закончил за меня Эббот. — И он сказал тебе, кто ты? Как важно заклинание, написанное в «Малом ключе»? А он рассказал тебе о том, что «Ключ» как раз и был спрятан для того, чтобы никто не смог возродить Лилин на Земле?

— Да. Он все мне рассказал. Нам нужен был «Ключ», чтобы узнать, какие составляющие требуются для заклинания. Он не использовал бы его для возрождения Лилин.

— И ты поверила ему? — Эббот опустился передо мной на колени, цепко глядя прямо в глаза. — Почему ты доверилась демону, Лейла?

Я сглотнула образовавшийся в горле комок.

— Потому что он не лгал мне и спасал меня не раз.

— Это он убил Петра?

В комнате стало так тихо, что, чихни кузнечик, и это бы все услышали.

— Да.

— Петр напал на тебя или ты солгала нам?

Я задохнулась от ярости.

— Да! Петр напал на меня! Зачем мне лгать вам об этом?

Глаза Эббота вспыхнули, их цвет сменился на сияющую синеву.

— С момента встречи с этим демоном ты только и делаешь, что лжешь нам! Почему я должен поверить сейчас, что во всей твоей лжи есть хоть доля правды?

Не знаю, что подействовало на меня — то ли его слова, то ли смесь страха и отчаяния из-за невозможности облечь свои мысли в слова, но я потеряла над собой контроль. Я так резко вскочила на ноги, что Эббот встал и отшатнулся — он отшатнулся от меня. Казалось, кожа моя искрилась от обуревающей меня ярости.

— Вы сами в этом виноваты, вы обманывали меня с самого начала!

Ноздри Эббота затрепетали.

— Что? Нечего мне на это ответить? — Во власти гнева я сделала шаг вперед. Во мне бушевало столько неистовства, что я практически ощущала его как вторую душу. — Вы с самого начала знали, кто моя мать и что может случиться! Вы лгали мне ничуть не меньше, чем я вам! — Я обвела кабинет злым взглядом, и когда он остановился на Зейне, боль стала нестерпимой. — Вы все лгали мне!

— Мы пытались тебя защитить, — произнес Николай.

— Как можно защитить меня, держа в неведении? За мной охотятся демоны! И совсем не тот демон, на которого вы сегодня напали! Если бы не он, то я, возможно, уже была бы мертва, а по земле разгуливали Лилин.

— Я считал, что лучше скрывать от тебя правду, чем рассказать о том, какая позорная кровь в тебе течет, — сказал Эббот.

Я вздрогнула.

— Позорная кровь?

— Ты дочь Лилит.

— Я еще и Страж!

В глазах Эббота тоже вспыхнула ярость.

— Страж никогда бы не стал работать с демоном!

— Отец, — прорычал Зейн.

Я была охвачена такой злобой, что даже не поняла, что Зейн заговорил.

— Однако однажды Страж не просто поработал с демоном! Иначе бы откуда взялась я?

— Ты спала с демоном? — требовательно спросил Эббот.

Меня так поразил этот вопрос, что даже схлынула большая часть злости.

— Что?

— Ты еще девственница?

Ничего себе! Уровень неловкости в воздухе мог посоперничать с повисшими в нем яростью и напряжением.

— При чем здесь это?

— Ответь мне! — взревел Эббот.

Я побледнела, а потом покраснела.

— Я не спала ни с ним, ни с кем-либо еще.

Плечи Эббота обмякли от облегчения, что зародило во мне нехорошие подозрения.

— А что? Какая разница?

Зейн напрягся всем телом.

— Да, мне бы тоже хотелось это знать.

Его отец фыркнул.

— А с чего бы, по-твоему, Лейлу обхаживал демон-ровесник? Ее невинность или потеря таковой — часть заклинания.

— Что?! — пронзительно взвизгнула я. — Я должна оставаться отстойной девственницей? — Однако в моей голове сразу же сформировался другой вопрос, посущественнее: — Так вы знаете, в чем состоит заклинание?

Вся троица в комнате избегала моего взгляда.

— Да, — заговорил Эббот. — Мы должны были это знать, чтобы предотвратить его сотворение.

Каким образом, интересно, они собирались это делать, не ставя в известность меня?

— Что говорится в заклинании?

— Твой демон тебе не рассказал? — выгнул бровь Эббот.

Во мне поднялось раздражение.

— Мой демон не знал, в чем состоит заклинание. Мы для того и достали книгу, чтобы узнать, как не дать его осуществить. — Я была уверена: знай Рот об этом, он бы обязательно сказал мне.

Последовало непродолжительное молчание.

— Для осуществления заклинания требуется мертвая кровь Лилит и потеря твоей невинности. Не только в физическом плане, но и в отношении твоей демонической способности. Эту невинность ты потеряешь, поглотив чью-нибудь душу.

У меня пересохло во рту.

— Душу?

Эббот кивнул.

— Вот почему так важно, чтобы ты никогда не опозорила себя. Дело не только в моральной стороне вопроса.

Я не знала, говорит ли он о сексе или о поглощении души. Я оцепенело упала в кресло. О. Мой. Бог. Я забрала душу, и это означает, что три составляющих заклинания уже приведены в действие.

— Думаю, нам надо разобраться во всем этом, — сказал Зейн, сосредоточенно глядя на отца. — Лейла никогда бы ничего подобного не совершила, если бы не этот демон. Она Страж, но она молода и…

— Наивна? — рявкнул Эббот, сжав руки в кулаки. — Она позволила демону использовать себя. Она не безвинна.

— Но и не виновата во всем, — возразил Зейн.

Мне хотелось сказать, что я совсем даже не наивна, но я держала рот на замке.

— На нее никогда… — Зейн не смотрел на меня, но я видела, как он сглотнул. — На нее никогда…

До меня, наконец, дошло, что он пытается сказать.

— Никогда и никто до этого не обращал внимания?

Зейн не ответил, но я знала, что именно это он и пытался сказать. Сердце сжалось в груди. Черт, не желая этого, он унизил меня и причинил боль.

— Так или иначе, она должна была быть осмотрительной. — Эббот презрительно фыркнул. — Ты должна была сразу прийти к нам.

Я взглянула на него.

— Вы должны были рассказать мне правду.

Мы стояли на мертвой точке. Мы оба лгали. Оба должны были прийти друг к другу. И таких «должны бы» и «могли бы» еще целая куча. Молчание затягивалось, но я не знала, что еще сказать. Я рассказала Эбботу все — ну, почти все, — и он мне не поверил. Моя ранняя убежденность в том, что я смогу его в чем-то убедить, рассеялась как дым.

— Как вы узнали? — тихо спросила я.

Эббот нахмурился.

— Я понял, что ты затеяла что-то, в тот самый момент, когда ты вернулась домой в чужой одежде. Я не знал, что именно, но знал, что лишь дело времени, когда это случится, — сказал он. — Поэтому я и разрешил тебе переночевать у Стейси.

Черт его побери. Чувствовала же, что Эббот не купился тогда на мою ложь.

— Если ты знал, что я планирую это, то почему позволил этому случиться?

— Позволил этому случиться? — Эббот грубо рассмеялся. — Мы заполучили «Малый ключ», и теперь он в безопасности. Демон бы тоже не помешал, но мы его найдем.

Я бросила взгляд на Зейна, стоически застывшего в углу. Может, он и пытался меня защищать, но по-прежнему на меня не смотрел.

— Как его зовут, Лейла? — спросил Эббот.

Я перевела взгляд на него и с трудом сглотнула.

— Зачем? Вы мне не верите. Думаете, он здесь для того…

— Он — демон! Он использовал тебя, Лейла, как поступил бы любой демон на его месте. Ты так и не поняла? Только работающие в паре демон и Страж могли достать «Малый ключ». Ему нужен был Страж, и ты была больше чем счастлива ему услужить. — Все крупное тело Эббота сотряслось от сделанного им мощного вздоха. — Крови Стража в тебе для этого оказалось достаточно.

— Я знаю, — подавленно согласилась я. — Но он…

— Не можешь же ты быть настолько наивна, Лейла? Откуда тебе знать, что он не работает против нас? Что он не тот самый демон? Может быть, ему и нужно было достать «Ключ», чтобы узнать, в чем состоит заклинание. И для этого он использовал тебя.

Мне хотелось остановить его слова, потому что, будучи озвученными, они сокрушили меня. Я ведь на самом деле никогда не видела того, другого демона. Я лишь раз заметила другого Верховного, — я тогда ждала Мориса на скамейке, — и то мельком.

— Он использовал тебя. Еще немного, и он бы вынудил тебя забрать душу и расстаться с невинностью.

— Вы не можете этого знать. — Я закрыла глаза. — У него было… — Я покачала головой. У Рота было предостаточно возможностей склонить меня к сексу. Черт, да стоит только вспомнить то, что произошло прямо перед тем, как мы отправились за «Ключом». Я так потрясающе чувствовала себя в тот момент, что, скорее всего, запросто дала бы ему дойти до самого конца.

— У него было «что»? — спросил Эббот.

— Ничего. — Я распрямила плечи. Знающий имя имеет власть. С черными свечами и плохими намерениями можно вызвать демона по его имени. Ни за что не рискну. — Я не назову вам его имени.

Заявление вызвало вполне ожидаемую реакцию.

Голоса повысились. Эббот смотрел на меня так, словно собирался придушить собственными руками. Но я стояла на своем. Я не предам Рота, хотя этим, судя по всему, предаю Стражей.

— Все это неважно, — устало произнесла я. Было около четырех утра, а нашему разговору не видно ни конца ни края. — Единственное, что сейчас имеет значение, — это демон, желающий возродить Лилин. Что мы будем делать с ним?

— Мы? — усмехнулся Эббот. — Никаких «мы» здесь нет. И не о чем беспокоиться. «Малый ключ» в наших руках, и только твоя невероятная наивность не позволяет тебе увидеть, что ты уже находилась рядом с демоном, который все и подстроил.

Я ошарашенно уставилась на него.

— Это не он. Господи! Почему никто из вас не слушает меня? Это не он, а настоящий виновник уже может знать, что ему нужно для заклинания.

Эббот покачал головой, его глаза сузились.

— Ты скажешь мне его имя. Может быть, не сегодня, но все равно скажешь. — Схватив меня за запястья, он выдернул меня из кресла.

Зейн бросился к нам.

— Отец, ты делаешь ей больно.

Да, мне было больно. Эббот опустил взгляд на свои руки, его брови сошлись на переносице, а затем он меня отпустил. Глубоко вздохнув, он отступил.

— Само собой разумеется, что ты теперь будешь сидеть дома.

Мне почему-то захотелось рассмеяться. Хорошо, что я удержалась, потому что вряд ли Эббот найдет в своих словах что-то смешное.

— Вечно, — добавил он.

Ох.

Зейн мягко обхватил рукой мое предплечье. После хватки Эббота на моих запястьях останутся синяки.

— Отведи Лейлу в ее комнату, — велел Эббот, кинув на меня на прощанье мрачный взгляд. — А ты молись о том, чтобы я не передумал и не заточил тебя в одной из городских тюремных камер.

Меня передернуло. Эббот был очень зол, но я все же надеялась, что это не более чем угроза.

Переданная в руки Зейна, я позволила ему отвести себя в мою спальню. В коридоре я осмелилась украдкой посмотреть на него. Все складывалось из рук вон плохо.

— Он что, действительно может засунуть меня в тюремную камеру?

Зейн ответил, лишь когда мы дошли до середины лестницы, застеленной бордовым ковром.

— Не знаю.

Как-то это не утешительно. Я замедлила шаг. Я устала, но не жаждала позволить запереть себя до самой старости.

— Зейн…

— Я знаю, о чем ты думаешь, — отозвался он. На его скулах выступили желваки. — Что я знал все о чертовой Лилит. Я понятия об этом не имел. Иначе бы рассказал тебе все, как только бы ты смогла осознать, что это значит.

Я споткнулась о собственную ногу, частично из-за нахлынувшего на меня облегчения, а частично из-за чувства вины, словно пуля пронзившего меня в самое сердце. В этот момент я верила, что Зейн действительно бы обо всем мне рассказал. Он доверял мне и поставил бы меня выше своего отца.

Я же поставила Рота выше его.

Зейн остановился у моей двери. Закрыл на мгновение глаза, а потом повернулся ко мне:

— Я понимаю, почему ты не пошла к моему отцу, но почему ты не пошла ко мне? Я бы…

— Ты бы что? — тихо спросила я. — Поверил бы мне? Или рассказал обо всем Эбботу?

Наши взгляды встретились.

— Я не знаю. И теперь уже мы этого никогда не узнаем.

Я сжала губы. Меня душило растущее внутри сожаление. Зейн никогда не подводил меня в прошлом. Да, временами он вмешивался в мою жизнь, что мне совсем не нравилось, и еще была Даника, но он никогда не совершал ничего такого, чтобы я могла усомниться в том, что ему можно доверять.

Глаза жгли слезы, и, крепко зажмурившись, я прерывисто вздохнула.

— Я облажалась, Зейн. Я так ужасно поступила с тобой. Прости.

— Да, — ответил он низко и хрипло. — Так и есть.

Глава 22

Еду мне принесли в воскресенье прямо в комнату. Зейн забрал у Стейси мой школьный рюкзак. Мобильный у меня конфисковали, но я успела удалить из списка контактов номер Рота. Лишили меня и ноутбука с телевизором. Я ожидала, что Николай и книги мои заберет, но он их оставил — должно быть, из жалости.

Я пыталась поговорить с ним, но он молчал.

Кроме него ко мне в комнату заходила только Даника, принося еду. Она тоже не разговаривала со мной. Может, ей запретили это делать? Разок явился Эббот для еще одного раунда «как его зовут?». Когда я не ответила на его вопрос, он так сильно хлопнул дверью, что стекла в моей комнате задрожали.

Зейна я увидела только утром в понедельник. Постучавшись, он сразу открыл дверь. Так я узнала, что пришел он.

— Собирайся в школу, — сказал Зейн, глядя в пол.

— Эббот отпускает меня в школу? — пораженно уставилась я на него.

— Уверен, он подумывает о том, чтобы перевести тебя на домашнее обучение, но пока считает, что ты достаточно наказана.

Слава богу, я не сказала им о том, что Рот учится со мной! Вскочив с кровати, я за рекордно короткое время приняла душ и оделась. Воодушевленная надеждой, я пыталась по возможности не показывать своего возбуждения. По дороге в школу Зейн со мной не говорил и лишь предупредил на прощание:

— Даже не думай о том, чтобы сбежать с уроков. Эббот будет проверять, в школе ты или нет.

И уехал, не дав мне и слова сказать в ответ.

Вздохнув, я развернулась и поспешила в школу.

Стейси ждала меня у моего шкафчика.

— Ты должна мне все рассказать. И начни с того, почему за твоим рюкзаком приехал Зейн и почему ты мне вчера не позвонила.

— Меня поймали, — сказала я, вытаскивая учебник биологии, — и пожизненно посадили под замок.

— Как? — ахнула подруга.

— Нас увидел один из Стражей. — Я захлопнула дверцу шкафчика. Мне ненавистно было снова лгать после того, что произошло в выходные. — Ну а дальше даже рассказывать не стоит — все и так понятно.

— Это так несправедливо! Ты всегда ведешь себя паинькой, и только решаешь пошалить, как тебя тут же ловят. — Она покачала головой. — Бог тебя не любит.

— И не говори.

Стейси подхватила меня под руку и надула губки:

— Давай теперь о хорошем. Ты хоть немного потусила с Ротом?

— Немного, но у нас ничего… ничего не было. Нас почти сразу поймали. — И я тут же сменила тему разговора, слишком нервничая, чтобы говорить о Роте, когда вот-вот должна встретиться с ним.

Я заняла свое место в классе, прозвенел звонок на урок, а Рот не пришел. Чувство тревоги окутало меня с головы до ног как вторая кожа и усилилось к обеду, потому что Рот так и не появился.

— Надеюсь, Эббот не прибил его и не спрятал где-нибудь его тело, — прокомментировала Стейси отсутствие Рота. — Стражи, знаешь ли, могут быть жутковатыми.

Этим она напрочь убила мой аппетит.

— А что случилось? — спросил Сэм, поправляя очки.

Стейси бросилась с жаром пересказывать ему, как я попалась в выходные. Я же постоянно возвращалась взглядом к открывающимся двойным дверям столовой. Ладони вспотели, желудок завязался узлом. Я ждала.

Я ждала Рота, но он так и не появился.

* * *

Дни тянулись за днями, прошла неделя, но Рота не было, как не происходило никаких изменений и дома. Я уже не знала, во что верить. Меня постоянно преследовали слова Рота: «Я демон. Я склонен лгать».

Мог ли он лгать мне с самого начала? Использовать для того, чтобы достать «Ключ» и возродить Лилин? Поэтому я больше не вижу его и ничего не слышу о нем?

Нет. Это невозможно. Рот не манипулировал мной. Не могло это все быть уловкой. Я не могу в это поверить. Или не могу позволить себе в это поверить. Мне больно даже предположить подобное. Но в особенно тяжелые минуты эти вопросы изводили меня, не давая покоя.

Несколько раз мне показалось, что я чувствовала его неповторимый, чувственный аромат. В коридорах на переменах или на улице, когда шла из школы к машине Зейна. Я озиралась по сторонам, но его не видела. Не слышала его голоса, напевающего «Райский город».

Отношения с Зейном по-прежнему отдавали прохладцей. Он не горел желанием разговаривать со мной и отвечал мне, если уже не мог не ответить. Меня все еще держали взаперти в моей спальне, а когда выпускали, Зейн всегда был или с Даникой, или с другими Стражами.

Ночью меня терзала острая жажда — наверное, сказывались постоянная тревога и общий стресс, — но моя дверь была заперта. Как и балкон, и заколоченные снаружи окна. Стражи будто боялись, что я могу выпрыгнуть из окна. Без сока или каких-либо сладостей ночи проходили ужасно.

Странно, но рядом с Ротом меня практически не беспокоили порывы поддаться своей демонической стороне. Жажда никуда не девалась, но она была слабой и терпимой. Словно одно присутствие Рота помогало мне ее контролировать. Или, может, дело было в чем-то другом. Я не знала.

После особенно изнурительной ночи, в которую я довела себя до изнеможения метаниями по комнате, Зейн утром нарушил наше молчание по дороге в школу.

— Выглядишь ужасно.

Пожав плечами, я потянула нитку на джинсах.

— Тяжелая ночь.

Он долгое время молчал, но я ощутила на себе его взгляд, когда мы подъехали к огромному кирпичному зданию школы.

— И много у тебя было таких ночей? — Я не ответила, и Зейн глубоко вздохнул. — Насколько все плохо, Лейла?

— Все нормально. — Я открыла дверцу и вылезла из машины, щурясь на резком ноябрьском солнце. — Увидимся.

Так как моему «везению» не было границ, первым человеком, на которого я наткнулась, была Ева со своими идеально уложенными волосами. Ее душа, кажется, стала темнее, больше в красных всполохах, чем в розовых. Если учесть, что я утром даже не озаботилась тем, чтобы помыть голову, меньше всего мне хотелось бы встретиться именно с ней.

— Уйди с дороги, уродка.

Мои ноги приросли к полу. Все, что я могла видеть, — ее душу и тьму. Горло и желудок горели, будто обожженные кислотой.

Ева огляделась, затем щелкнула пальцами у меня перед лицом.

— Иди давай. Чего тут встала?

Глубоко внутри меня росла порочная жажда, густая и опасная. Развернувшись, я считала свои вдохи, пока мне не стало чуть легче, а затем заставила себя переставлять ноги одну за другой. День тянулся, я волочилась вслед за ним. Восьмой день без Рота.

Позже той ночью жажда пробудила меня ото сна, и, не открывая глаз, я легла на бок. Только не это. Пожалуйста, только не это снова. Внутренности завязывались узлом. Кожа пылала. Меня колотило от озноба.

Я открыла глаза и сморгнула слезы. Прыжок из окна казался заманчивей с каждым днем.

Сев, я осмотрела комнату. Взгляд скользнул по странной тени на моем столе и моментально вернулся к ней. Я нахмурилась, не понимая, что там стоит. Отбросив одеяло, встала и, шатаясь, подошла к столу.

Распознав, наконец, что это, я прижала руку ко рту.

На столе стоял кувшин с апельсиновым соком, стакан и закрытая упаковка с тестом.

Пока я спала, приходил Зейн. Это единственное объяснение.

Я не смогла сдержать слезы. Они градом текли по щекам, скатываясь на футболку. Я рыдала взахлеб, сама не зная почему. Может, потому, что этот крохотный жест доброты со стороны Зейна дал мне понять, что он не ненавидит меня. Во всяком случае, не сильно. А может, я рыдала не только поэтому. Еще я плакала из-за Эббота, единственного отца, которого когда-либо знала. Сейчас я была уверена, что он сожалел о том, что в тот день, много лет назад, привел меня к себе в дом. И плакала из-за Рота, потому что чем дольше он не появлялся, тем больше меня мучили слова Эббота. Если бы был другой демон, желающий возродить Лилин, то разве Рот не держался бы поблизости, дабы убедиться, что я не окажусь висящей вверх тормашками на каком-нибудь перевернутом кресте?

Но его не было рядом.

Он ушел.

* * *

Во вторник у меня было ощущение, что в моей голове обосновался чокнутый барабанщик. После марафона ночных рыданий опухло все лицо. Я краем уха слушала болтовню Стейси на биологии, не в состоянии сосредоточиться на ней. Мне еще повезло, что сегодня она пока не спрашивала про Рота.

Может, Стейси и помешалась на парнях, но она не дурочка. Она понимала: странно, что Рот пропал после того, как нас с ним поймали. Могу поклясться, теперь ее шутка о том, что Рота укокошили Стражи, уже не казалась ей смешной.

Я никак не могла сконцентрироваться на том, что показывал нам проектор, и вместо этого рисовала на полях тетради снежного человека. Где-то на середине урока я опять почувствовала этот запах — запах Рота — сладковатый и чувственный аромат, напоминающий о его поцелуях.

Опустив ручку, я огляделась. Рота в классе не было, но я продолжала ощущать его запах. Ну здорово. Вдобавок ко всему прочему, я еще и начала сходить с ума.

Миссис Клео переключила кадр на проекторе и засеменила к своему стулу. До самого звонка я тупо пялилась на классную доску.

На перемене я отправилась в туалет. Я сидела в кабинке, пока все не разошлись и не прозвенел звонок на урок. Не знаю почему. Я просто не высидела бы еще один урок. Уверившись, что в туалете никого кроме меня нет, я пинком открыла дверь.

Я скинула рюкзак на пол и, вцепившись в край раковины, уставилась в зеркало на свое отражение: расширившиеся глаза, чересчур бледные щеки, белые завитки волос. Наверное, я похожа на ненормальную, стоя здесь, как идиотка.

Включив воду, я подставила ладони под холодную струю. Я вымыла лицо, надеясь охладить пожирающий меня огонь. Немного полегчало.

Когда я схватила несколько бумажных полотенец из грубой коричневой бумаги, дверь в туалет приоткрылась. Я резко развернулась, но никого не увидела возле тихо затворяющейся двери. У меня возникло чувство дежавю. Нахмурившись, я перевела взгляд от двери к пустым кабинкам.

В горле застрял потрясенный вздох.

На двери второй кабинки сидела птица — очень большая и очень черная. Ее желтый клюв был размером с половину моей ладони.

В школе никогда не возникало особых проблем, так что меры безопасности оставляли желать лучшего. Но я все равно не представляла, как такая огромная птица могла залететь в здание… или как она могла открыть дверь туалета.

— Какого?.. — Сделав шаг назад, я ударилась о край раковины.

Птица громко каркнула — и этот звук был и тревожным, и завораживающим. Вспорхнув с двери и расправив черные крылья, птица пролетела разделяющее нас пространство. У меня округлились глаза, когда она на секунду зависла передо мной, а потом… начала увеличиваться в размере.

Становиться все больше и больше.

Темное тело вытянулось вниз, крылья приняли форму, похожую на руки. Клюв втянулся, и острые на вид когти сменились пальцами. Рот? Окрыленная надеждой, я шагнула вперед, готовая броситься ему на шею, и встала как вкопанная. Появившийся передо мной мужчина был одет в кожаные штаны и свободную белую рубашку. В черных, по плечи, волосах виднелись перья.

Я медленно моргнула. Это был не Рот.

Мужчина улыбнулся.

— Меня зовут Кайм. Я командую тридцатью легионами, всецело предан Аду.

— О черт, — выдохнула я.

Кажется, девчачий туалет — излюбленное место встречи у демонов?

Кайм пристально смотрел на меня своими темными глазами.

— Не бойся. Будет больно всего несколько мгновений.

И он потянулся ко мне. Я инстинктивно вскинула руку и ударила его прямо в горло. Демон издал сдавленный звук, но я не теряла время на то, чтобы убедиться, причинила ли ему хоть какой-то вред. Выругавшись в миллионный раз из-за своей неспособности менять обличье, я рванула к двери.

Демон схватил меня за волосы, намотал их на свой большой кулак и дернул. К горлу поднялся вопль — такой мощный, что точно уж должен будет привлечь внимание. Я открыла рот, чтобы издать его, но Кайм не дал мне закричать, сдавив пальцами горло.

— Не борись, — проговорил он, отпуская мои волосы. — Так тебе будет легче.

Я вцепилась в руку на своем горле, погрузив ногти в ее кожу. Кайм вздернул меня вверх, так что ноги заболтались в воздухе. Его рука душила меня, и я обхватила ее, пытаясь ослабить хватку на шее. Мне нужен воздух! Я не могла дышать, не могла разжать пальцы на своем горле.

— А теперь, — сказал он, подняв свободную руку к моему лбу. В голове зазвенел тревожный сигнал. — Просто расслабься и…

Я брыкнулась, заехав демону ногой в живот достаточно сильно, чтобы он от неожиданности выпустил меня. Я упала, ударившись бедром и головой о край раковины. Меня прострелила жгучая боль, выбив из легких драгоценные остатки воздуха. Судорожно хватая ртом воздух, я приподнялась на локте и подняла руку к пульсирующему виску. На пальцах осталась кровь.

Красная? Продравшись сквозь боль и смятение, я забилась под раковину, прежде чем Кайм мог снова меня схватить. Не лучшее убежище, но другого не было.

— Не стоило этого делать, — с яростью в голосе прорычал он, опустившись на колени и ухватив меня за торчащую ногу. — Теперь ты меня разозлила.

— Ты не был так зол, когда пытался меня задушить? — Я вцепилась в железку под раковиной.

Дверь в туалет распахнулась до того, как Кайм успел что-то ответить, и я тут же уловила знакомый сладковато-мускусный аромат. Сердце кувыркнулось в груди. Во мне всколыхнулась надежда, смешанная с каким-то более мощным чувством.

В дверном проеме стоял Рот. Он медленно перевел взгляд своих золотистых глаз с меня на демона.

— Кайм. Вот уж не ожидал найти тебя в женском туалете.

Глава 23

Я не могла поверить, что наконец вижу его.

— Экстренный случай требует экстренных мер, — со странной улыбкой ответил Кайм, снова дернув меня за ногу и вытянув из-под раковины на пару-тройку сантиметров.

Я брыкнула свободной ногой, заехав ему по колену. Отпрянув, Кайм выпрямился и выпустил меня. От него жаркими волнами исходила ярость.

— Похоже, твои методы не работают, — прокомментировал Рот, подняв брови.

Кайм вздохнул.

— Такие времена настали, братец. Вздохнуть некогда.

— Рот, — позвала я, голос вышел каким-то каркающим.

Он не отводил глаз от другого демона. Слишком занят был болтовней с ним. Оставшаяся в моей душе надежда лопнула как мыльный пузырь.

— Вижу. — Рот наконец опустил взгляд, и его длинные густые ресницы бросили тень на щеки. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, и, когда он заговорил, голос был тихим, но глубоким и властным: — Ты ведь знаешь, что я не могу позволить тебе ее забрать.

— Что? — вскинулся Кайм. — Ты знаешь, чем мы рискуем! С ней нужно разобраться! Если Лилин возродят, нам всем придет конец. Ты не можешь меня остановить.

— Почему же нет? Могу, — пожал плечами Рот.

Кайм нахмурившись смотрел на него, и на его лице медленно проступало понимание. Воздух вокруг него замерцал, но было слишком поздно. Рот бросился вперед. Он двигался невероятно быстро: мгновение — и он обхватил шею демона руками и резко дернул ее.

Хруст был таким оглушающим, что даже заглушил крик Кайма.

Демон взорвался густым черным туманом, от которого защипало глаза. И он вонял… сильно вонял. Я зажала рот рукой, борясь с рвотными позывами, вызванными исходящим от демона — или от того, что от него осталось — дымом. Этот дым выбил стекло в окне туалета, и оно посыпалось на пол. Сработала пожарная сигнализация, разразившись режущим ухо звуком.

Дым заполнил туалет, окрасив его черным и погрузив во тьму. Я почувствовала на своих щеках теплые ладони. Испуганно дернулась, ничего не видя слезящимися глазами.

— Не бойся. Это я, — сказал Рот, опустив руки на мои плечи. — Ты как?

Я закашлялась.

— Ничего… не вижу.

Рот нагнулся, поднял что-то с пола и обвил рукой мою талию.

— У тебя идет кровь.

— Я ударилась головой.

Он поднял меня на ноги.

— О раковину, под которой пряталась?

— Да. У меня здесь без тебя дела шли не ахти. — Я позволила ему вывести меня из тяжелого смога в коридор. Там я глубоко вздохнула, впитывая в себя свежий воздух, но дым уже клубился и тут. Я с трудом различала что-либо перед собой.

— Где ты был, Рот? Я так волновалась.

— Поблизости.

Это все, что он сказал. Ученики чуть ли не в истерике выбегали из классов. Кажется, кто-то в этом неконтролируемом хаосе крикнул: «Бомба!»

Рот выпустил меня, и я слепо потянулась к нему руками.

— Рот?.. Я ничего не вижу.

— Я здесь. — Он снова обнял меня за талию, почти неся на себе по коридору.

Я спотыкалась, ошеломленная его внезапным появлением и все еще не пришедшая в себя после встречи с демоном. Боль в висках уменьшилась, но глаза так щипало, что я не могла ничего разглядеть.

Державшая меня рука Рота напряглась.

— Держись. Мы уже почти на улице.

Двойные двери открылись, и я поморщилась от яркой вспышки света. Учителя давали указания ученикам перейти дорогу и оставаться в парке. Свежий воздух ласкал мои щеки и унимал боль.

Рот опустил меня на землю.

— Как ты себя чувствуешь?

Вокруг кашляли дети, кто-то звал родителей, кто-то плакал. Наверное, я чувствовала себя лучше, чем они.

— Глаза жжет. Как ты можешь хоть что-то видеть?

— Я закрыл глаза.

— Боже, — пробормотала я, потирая веки ладонями. — Похоже, ты умнее меня.

— He-а. Я просто знал, чего ожидать. А ты — нет. Проморгайся, — мягко велел Рот, убрав мои ладони от глаз и держа запястья одной рукой. — Зрение прояснится через несколько минут, если ты не будешь трогать глаза пальцами.

Глаза заслезились еще больше.

— Рот…

— Не хочу говорить об этом прямо сейчас, — ответил он.

Я с трудом сглотнула.

— Я не предавала тебя. Клянусь. Я понятия не имела, что они будут там.

Он некоторое время молчал.

— Ты полустраж. Я другого от тебя и не ожидал.

На грудь легла тяжесть.

— Я еще и полудемон.

— И что? Это часть тебя стала так же важна, как часть Стража?

Я не ответила, потому что не была в этом уверена.

— Ты назвала им мое имя? — спросил он удивительно мягко. — Мне нужно хотя бы немного подготовиться, прежде чем меня затянет заклинание вызова.

— Нет, я не назвала им твоего имени. — Опустив голову, чтобы избежать ярких лучей солнца, я глубоко вздохнула, превозмогая боль от его слов. — Если бы назвала, ты бы уже об этом узнал.

— Верно. — Рот сел так, чтобы я чувствовала его своей спиной. Он все еще держал мои запястья, словно опасаясь, что стоит ему их отпустить, как я тут же примусь тереть глаза. — Жаль, ты не видишь, что тут творится. Все перепуганы. Внутри полиция и пожарные.

Действительно, жаль.

— Кто-нибудь пострадал? Внутри были Стейси и Сэм.

Рот вздохнул.

— Со всеми все в порядке. Правда. Это просто дым. Он никого не убьет. И еще: я забрал из туалета твой рюкзак. Он рядом с тобой.

Зрение начало проясняться. Повернувшись, я взглянула на Рота и вместо размытого пятна увидела медовые глаза и темные ресницы. И вдруг осознала: то, что я чувствовала его аромат, не было плодом моего воображения.

— Ты все это время был рядом со мной.

Рот не ответил.

— Ты просто был невидим. — Я понизила голос: — Но ты был рядом.

Он лукаво улыбнулся. Я открыла рот, чтобы продолжить эту тему, потому что мне хотелось, чтобы он признался — мне нужно было, чтобы он признался в этом, — но он погладил пальцами мою щеку. От его прикосновения все тело восхитительно затрепетало. Наши взгляды встретились, и я обнаружила, что мне трудно дышать и что я забыла, о чем мы говорили.

Рот отвел от меня взгляд и вздохнул.

— А вот и подмога. Не прошло и года, — сказал он.

Поглощенная присутствием Рота, я не почувствовала появление Стража, пока он не оказался прямо перед нами.

— Отпусти ее, — раздался голос Зейна.

Я не удивилась тому, что это он, так как рука Рота на моих запястьях напряглась.

— Или что? — спросил он. — Бросишься на меня весь из себя каменный и вынудишь меня обернуться демоном и надрать тебе задницу? И куда это нас приведет? Уверен, Альфы тебя не похвалят за открытую разборку перед впечатлительной молодежью.

— Я готов рискнуть, — прорычал Зейн.

— Ничуть не удивлен.

Рот выпустил мои запястья, и сильные руки, схватив меня, вздернули на ноги. Я вскрикнула от удивления и боли — пальцы Зейна впились в мои предплечья. Зейн развернул меня к себе, и я почувствовала аромат мяты. Он выглядел разъяренным, а когда заметил выросшую на моей голове шишку размером с яйцо, его совсем перекосило.

Рот наблюдал за нами, сидя под тенью деревьев. Его губы изогнулись в усмешке при виде того, как Зейн пригладил мои волосы назад и осмотрел шишку под ними.

— С ее головой все будет в порядке, — сказал Рот. — А вот насчет руки, которую ты чуть не вывернул, я не столь уверен.

Зейн тут же ослабил хватку на моей руке.

— Заткнись.

Рот плавно поднялся на ноги.

— Мне не нравится твой тон.

— А мне не нравится твое лицо, — парировал Зейн.

— И с головой, и с рукой у меня все нормально. Со мной все в порядке. — Я высвободилась из рук Зейна, не обращая внимания на навалившуюся слабость. — Глаза все еще щиплет, но я, по крайней мере, могу видеть.

Зейн схватил меня за плечи.

— Что случилось? Почему ты не могла видеть?

— Сера, — ответил Рот, подходя ближе и понижая голос. Он совершенно не боялся Зейна. Ни капли. И я не знала, гордиться им по этой причине или злиться. — В школе был демон. Нет, не я. Он хотел убить ее, так что приглядывай-ка ты за ней получше. Тогда мне не придется вмешиваться.

Зарычав, Зейн шагнул к нему.

Губы Рота растянулись в широкой улыбке. Они стояли друг напротив друга, готовые драться. Рот был на несколько сантиметров выше Зейна, но Зейн был здоровее. Оглядевшись, я поняла, что на нас начали пялиться дети.

Количество выбрасываемого ими тестостерона зашкаливало, что было нелепо. Я втиснулась между ними.

— Вразрез с общепринятым мнением, вы двое тут не враги друг другу.

Рот тихо рассмеялся.

— И, насколько я вижу, он не может уберечь тебя от опасности.

Существовала большая вероятность того, что Зейн его сейчас придушит.

— Я с наслаждением вырву у тебя горло.

— Ну да, да. — Рот отступил, переведя взгляд на меня. — Ты должен защитить ее, иначе у тебя даже не останется горла, которое можно вырвать. Ты меня понял?

Я открыла рот, чтобы сказать им обоим, что не нужно меня защищать, но Рот развернулся и скрылся в толпе учеников. Я смотрела на место, где он только что стоял, пока Зейн не притянул меня к себе. Я приглушенно вскрикнула.

— Черт. С тобой точно все в порядке?

— Да. — Я попыталась оттолкнуть его, чтобы иметь возможность нормально дышать, но куда там — он не сдвинулся ни на миллиметр. Разумно посчитав, что долго Зейн сдавливать меня в объятиях не будет, я уронила руки и ждала, когда он меня отпустит.

Сделав это наконец, он подхватил с земли мой рюкзак и взял меня за руку. Он смотрел куда-то вперед, и на его щеках выступали желваки.

— Я забираю тебя домой.

— Он не причинил мне вреда, Зейн. Это был не он. — Ответа не последовало, и я сжала его ладонь. — Зейн…

— Сейчас это не имеет значения, — сказал он. — Однако имеет значение то, что этот ублюдок прав. Мы не защитили тебя, и если за нас это сделал он, то это черт знает что такое.

* * *

Жасмин держала ткань, пропахшую антисептиком, в паре сантиметров от моего лица.

— Может немного щипать.

После того, как сильно щипало глаза, меня уже этим не напугать. Даже сейчас их все еще немного резало, пока я со своего места на террасе наблюдала за вышагивающим по кухне Эбботом. Жасмин приложила ткань к моему виску, и я поморщилась.

— Прости, — прошептала она, сочувственно улыбнувшись.

Кивнув, я заставила себя сидеть не дергаясь, пока она занималась моей шишкой. Все могло сложиться гораздо хуже, учитывая то, что Кайм хотел меня убить.

Зейн стоял рядом со сложенными на груди руками.

— Отец, я знаю, что это противоречит всему, что нам известно, но мы должны обдумать сказанное нам ранее Лейлой. Этот демон…

— Я знаю, — рявкнул Эббот.

Моя попытка скрыть улыбку провалилась. Жасмин сузила глаза, глядя на меня. Мое удовлетворение было коротким.

— До того, как мы разберемся со всем этим, она должна везде ходить в сопровождении Стража. В школу она тоже пока не вернется. — Повернувшись ко мне, Эббот потер бороду. — И даже не думай спорить со мной по этому поводу.

Я поникла под его взглядом.

— Но что вы скажете в школе?

— Что у тебя мононуклеоз или другая человеческая болезнь. Это совершенно не важно. Домашние задания тебе будут высылаться по Интернету. — Он развернулся к Джеффу: — С тобой связывался комиссар полиции?

Джефф кивнул.

— Никто не знает, что на самом деле произошло в школе. В отчете напишут, что это был неудачный розыгрыш с дымовой бомбой. Но Лейла была на волосок от смерти. Если бы демону удалось…

— Или если бы вовремя не появился мой друг, — вставила я, просто чтобы увидеть их реакцию.

Эббот пригвоздил меня взглядом.

— Даже если этот демон все-таки не связан с теми, кто хочет возродить Лилин, он никогда не станет тебе другом.

— В общем, — сухо подытожил Джефф, — это привело бы к необратимым и губительным последствиям.

Жасмин убрала мои волосы назад и, продолжив заниматься моей шишкой, бросила взгляд на дверь. Вошла Даника, неся в руках Изи, чья головка лежала на ее плече.

— Дрейк? — спросила Жасмин.

— Все еще спит. — Даника приподняла Изи повыше. — Эта же засыпает только на руках, а я не хотела пропустить разговор.

Я изо всех сил сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Даника встала рядом с Зейном, и я не могла не подумать о том, что они уже похожи на семью, особенно с малышкой на руках. Жаль, что мне сейчас не застилает глаза тот черный дым.

— Не понимаю только одного: почему нам не удалось поймать ни одного Верховного? — Она провела ладонью по кудряшкам Изи.

— Демоны знают, когда нужно прятаться, — проворчал Эббот.

— В этом есть смысл. — Зейн посмотрел на меня и сразу же отвел взгляд. — Я говорю об активности Верховных в городе. Демон, желающий возродить Лилин, должен привлечь наверх силы остальных.

— Верно, но очень глупо. Им безопасней находиться внизу, где их не могут достать Стражи. — Джефф сел в одно из кресел и вытянул свои длинные ноги.

Обсуждение ситуации в моем присутствии немало удивило меня, но я решила включиться в разговор:

— Они хотят начать Апокалипсис.

Эббот пробормотал себе под нос:

— Дитя, Апокалипсис…

— Не должен произойти сейчас или бог знает, когда должен произойти. Да, я знаю. Но в том-то и дело. Ведь никому не выгодно возрождение Лилин, так?

Все теперь смотрели на меня, и я чувствовала себя открытой и беззащитной, сидя перед всеми, в то время как Жасмин обрабатывает мне шишку, как будто я инвалид. Вывернувшись из ее рук, я поднялась и встала за спинкой плетеного кресла, на котором сидела.

— Когда Лилин забирает душу, человек становится призраком. Его душа не достается ни Аду, ни Раю. Поэтому даже Ад не хочет возрождения Лилин. — Я пыталась объяснить это и раньше, но все так злились на меня, что никто не слушал. — Но некоторые демоны хотят выбраться из Ада. Хотят ходить по земле, не следуя правилам и не страшась Стражей. Они знают, что если возродятся Лилин, Альфы вмешаются и будут охотиться за каждым демоном, но они не собираются сдаваться без борьбы. Человечество узнает о демонах, и наступит война, которая, вероятно, ускорит наступление Апокалипсиса.

Некоторое время все молчали, затем Джефф нарушил тишину:

— Это рискованно, но демоны никогда не чурались рискованных авантюр.

Даника передала спящего ребенка Жасмин.

— Они ведут себя как спятивший бойфренд: если Земля не будет моей, она не будет ничьей.

Услышав такое сравнение, я еле сдержала усмешку.

— Когда можно завершить заклинание? — спросил Зейн.

— В любое время. — Эббот щипнул лепесток цветка у одного из стоявших рядком растений в горшках. — После того, как Лейле исполнится семнадцать. Во всяком случае, таков перевод текста.

— Я не могу вечно сидеть в заточении. Я сойду с ума!

— У тебя нет выбора, — ответил Эббот.

Во мне вспыхнуло раздражение, и я сорвалась:

— Теперь вы верите мне?

— Я пока не разобрался, во что верить. — Эббот оторвал сухой лист и сжал его в кулаке. — Все это — просто теории. Ни одна из них не подтверждается ни доказательствами, ни правдой.

— Это правда, — вскинула я руки. — Я вам с самого начала это твержу.

— Есть еще один путь, — произнес Зейн раньше, чем его отец напустился на меня с вербальной поркой, с какой мне еще сталкиваться не приходилось. — Мы найдем спланировавшего все это демона и отправим его обратно в Ад.

— Мне нравится эта идея. — Я скрестила руки на груди, чтобы что-нибудь не разгромить.

— Это хорошая идея, но проблема в том, что здесь уже орудуют орды демонов. — Джефф сжал пальцами переносицу. — Мы можем начать вызывать их, используя «Малый ключ», но это займет годы.

— Этот демон… — Зейн глубоко вздохнул. — Твой друг не знает, кто этот демон?

Я знала, чего ему стоило назвать Рота моим другом, и была благодарна ему за это.

— Нет. Он пытался это узнать, но все молчат. Или слишком много демонов поддерживают затею с возрождением Лилин, или они боятся того, кто за всем этим стоит.

— Звучит неутешительно, — сказала Даника.

Зейн поднял брови, явно выражая этим свое согласие.

— Можно узнать, удалось ли ему что-нибудь разведать с тех пор…

— Категорически нет! — взревел Эббот. — Мы не будем сотрудничать с демоном.

— Отец…

— Нет, Зейн. — Эббот зашагал было к двери, но остановился. Его щеки пошли пятнами от гнева. — По этому пути я не пойду, что бы ни случилось. История доказала, что подобное всегда заканчивается предательством.

Я знала: неважно, чем бы мог помочь Рот, или, если уж на то пошло, любой другой демон, Эббот никогда не изменит своих взглядов. Слишком глубоко они укоренились в нем, уже балансируя на грани слепого фанатизма. Его убеждения сможет изменить только чудо. Таково большинство Стражей, особенно те, что постарше.

Мой взгляд упал на Зейна. Он не был готов уступить.

— Жизнь Лейлы в опасности. Как и жизни тысяч, миллионов людей.

— Как будто я этого не знаю! — Эббот мгновенно пронесся через комнату, встав перед сыном. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер? Мы уже проходили это раньше, когда мир практически разваливался на части. Ничего нового. А доверие к демону лишь приведет к большему краху.

— Этого не случится. — Джефф встал, уперев руки в бедра. — Мы не понаслышке знаем, чем грозит доверие к демону.

— Что есть, то есть. — Эббот оглянулся на меня со странным выражением на лице. — В конце концов, Илья уже однажды сглупил, доверившись демону.

— Что? — Я рассмеялась. — Да Илья скорее убил бы себя.

Эббот полностью повернулся ко мне:

— Сейчас — да. И на то у него есть веская причина. Чуть больше семнадцати лет назад он совершил ошибку, поверив демонице, заявившей, что она лучше бы умерла, чем была бы той, кто она есть. Только Илье известна полная история, но одно обстоятельство знают все. Он возлег с ней, и демоница получила то, что хотела.

Я открыла рот, затем закрыла его. Я хотела закричать, но ни одно слово так и не сорвалось с моих губ.

— Демон, которому он доверился, была Лилит, — продолжал Эббот. — И, доверившись ей, Илья помог сотворить то, что может разрушить весь мир. Тебя.

Глава 24

Я никогда еще не была в предобморочном состоянии, но после этого заявления, произведшего эффект разорвавшейся бомбы, я чуть не поцеловала пол. Но сумела плюхнуться в кресло.

— Илья — ее отец? — воскликнул Зейн, словно не веря своим ушам. — Ты шутишь, что ли?

— Не шучу. — Эббот устало вздохнул. — Он не знал, что демоном была Лилит, пока мы годы спустя не нашли в приюте Лейлу.

Я медленно моргнула, но комната никак не хотела принимать четкие очертания.

— Он знал, что я его дочь?

— Да.

— Но он… он ненавидит меня. — Я обмякла в цветочных подушках. — Всегда ненавидел. — И как только слова сошли с губ, я наконец поняла почему. — Боже, должно быть, я напоминаю ему…

— О том, как он ошибся? — Эббот подошел ко мне, его голос был тих. — Он никогда не мог примириться с тем, что в тебе есть часть его крови.

Голова шла кругом.

— Он же не хотел убить меня, когда вы все меня нашли?

Эббот отвел взгляд.

У меня вырвался судорожный вздох.

— Хотел. Понятно. Я даже не… — Я искала ответ в лице Эббота. — Вы не дали ему меня убить, и вы знали, что он мой отец?

Эббот снова промолчал. За него ответил Джефф:

— Шрам Илье оставил не демон, а Эббот. Это он остановил Илью в ту ночь и взял тебя к себе. В конце концов, в тебе течет кровь Стража.

— О боже. — Я покачала головой. — Это…

Слишком.

Все смотрели на меня со смесью удивления и жалости. Это было слишком — узнать о таком и не иметь возможности пережить услышанное наедине, без лишних глаз.

Я встала и, обойдя Эббота, направилась к двери. Кто-то позвал меня по имени, но я не остановилась, пока не вернулась в свою спальню.

Сев на постель, я уставилась в стену. Ничто в этот момент не имело значения, кроме того, что мой отец — Илья. Страж, который ненавидит меня всеми фибрами своей души, тот самый Страж, который хочет моей смерти. Вероятно, это именно он приказал Петру меня убить.

О господи…

Меня резко затошнило. Петр был моим сводным братом. Этот отвратительный сукин…

Я забрала душу своего собственного брата.

Я легла на бок, свернулась калачиком и крепко зажмурилась — глаза щипало, и совсем не из-за того, что случилось в школе. По ногам прошла дрожь и поднялась выше, к рукам. Я прижала их к груди.

Как все это пережить? Сомневаюсь, что остались еще какие-то умения бороться со стрессом, которыми я пока не овладела. Я не знала, что было самым отвратительным: то, что меня хотел убить собственный отец, или то, что я забрала душу брата.

* * *

За следующие несколько дней я так и не смогла осознать и принять то, что мне открылось. Это было выше моего понимания. Единственное, что я могла делать — не думать об этом. Но получалось не очень. Это было все равно что пытаться не дышать. В самые неподходящие моменты я снова погружалась в свои мысли и ничего поделать не могла.

Мой собственный отец хотел моей смерти.

Знание этого затмевало все остальное и доводило меня до исступления. Конечно, я понимала, что Илья ненавидит меня из-за той, которую я ему напоминаю. Но я же все равно его дочь. Все эти годы я столько раз представляла, кем бы мог быть мой отец, убеждая себя в том, что он любил бы меня, несмотря на то что я полудемон. Просто что-то с ним случилось, и я при трагичных обстоятельствах потерялась.

Теперь эти фантазии разбились вдребезги.

Особой тяжестью давило случившееся с Петром. Тот факт, что он оказался моим братом, не изменил моего мнения о нем. Я по-прежнему считала его чудовищем, но не могла теперь не задаваться вопросом: если бы я знала, кем он приходится мне, то поступила бы так же или нет?

Я не была уверена.

На следующий день после того, что случилось на террасе, Зейн тайком принес мне мой ноутбук. Меня все еще держали под замком, но он меня пожалел. Быстро написав Стейси, что я заболела и не знаю, когда вернусь в школу, я потеряла к Интернету всякий интерес.

Мне хотелось быть сильнее всего этого, но никогда в жизни я еще не жалела так горько, что не могу быть кем-то или чем-то другим.

Не знаю, что нашло на меня вечером в пятницу. Я стояла перед чертовым кукольным домом и ненавидела его.

Ухватившись пальцами за верхний этаж, я рванула его, отрывая от дома. Этого оказалось недостаточно. Шею покалывало, когда я вцепилась в крышу и разорвала ее пополам. Держа кусок от крыши в руке, я подумывала, не разодрать ли еще и стены.

— Что ты делаешь?

Вскрикнув, я обернулась. В дверях, удивленно подняв брови, стоял Зейн. Его волосы были влажными после душа. Я залилась краской.

— Ничего не делаю. — Я взглянула на крышу в своей руке. — Ну…

Зейн перевел взгляд мне за спину.

— Если тебе надоел в спальне игрушечный дом, я мог у тебя его забрать.

Я осторожно опустила кусок крыши на пол.

— Я не знаю.

Зейн склонил голову набок.

Я вздохнула.

— Не знаю, что делаю.

Зейн, казалось, целую вечность смотрел на меня.

— Хорошо.

— Хорошо? — Сдается мне, нет ничего хорошего в том, что он застукал меня в безумстве крушащей кукольный домик.

— Мне есть чем тебя занять. Мороженым.

— Мороженым? — уставилась на него я.

На губах Зейна появилась легкая улыбка.

— Да, я подумал, что мы могли бы выбраться куда-нибудь за ним.

Возбуждение нахлынуло, как летняя гроза. Для меня словно наступило Рождество. Я могла выбраться из дома и полакомиться мороженым. Но радость быстро угасла.

— Эббот никогда не выпустит меня.

— Со мной — выпустит.

— Думаешь, нам это ничем не грозит? — спросила я, уже опасаясь преждевременно радоваться. — Вдруг что-нибудь случится?

— Демон не придет за тобой, пока я рядом. — Уверенность в его голосе рассеяла мои сомнения. Зейн прав. Связаться с ним для демона равносильно самоубийству. — Мороженое так и просится, чтобы его сегодня поели. Ты готова? — спросил он.

Я всегда готова, когда речь идет о мороженом.

* * *

Я любила ездить в старомодной «Импале» Зейна. Мне нравился ее вид, тихое урчание мотора. Ничто так не выделялось в море «Мерседесов» и «БМВ», как темно-красная «Импала» 1969 года. Зейн дал мне однажды порулить ею в мое шестнадцатилетие. Тогда я поняла, что вождение не для меня: все время отвлекали мерцающие души. Закончилось это приключение поездкой на патрульной машине.

С тех пор я за руль не садилась.

Мы остановились у мини-маркета, чтобы купить жевательные конфеты Twizzlers. Зейн притащил их с собой в кафе, чтобы съесть вместе с мороженым.

— Гадость какая, — пробормотала я — меня затошнило от одного их вида.

Зейн сделал невинное лицо.

— Сначала попробуй, а уж потом говори.

— Ни за что не засуну лакричную конфету в шоколадное мороженое.

Зейн игриво оттолкнул меня, заняв мое место в очереди. Я попыталась отпихнуть его назад, но он ни на сантиметр не сдвинулся. Души вокруг нас, слава богу, мерцали нежными пастельными оттенками, так что совсем меня не привлекали. И ни одного демона не видно. Красота. Зейн заказал шоколадное мороженое, а я себе взяла банановый сплит, как и всегда.

Приятная для ноября погода привела в кафе-мороженое целые толпы народу. Зейн такое время года называет «бабьим летом». Нам повезло найти маленькую кабинку, в которую мы и забились. Это семейное кафе, каким-то чудом возникшее в самом центре современного города, — одно из моих самых любимых местечек. Здесь очень приятная атмосфера. Клетчатый черно-белый пол, красные кабинки и столики, стены украшены семейными фотографиями. Как такое место не полюбить?

Я чувствовала себя здесь как дома.

Зейн с довольным видом погрузил вязкую конфету в свой шоколад. Поймав мой взгляд, подмигнул мне.

— Уверена, что не хочешь попробовать?

— Нет, спасибо, — скривилась я.

Он протянул мне конфету, с конца которой на столик капало мороженое.

— Тебе может понравиться.

Вместо этого я набрала в ложку своего бананового сплита. Пожав плечами, Зейн засунул конфету себе в рот и вздохнул. Я внимательно посмотрела на него.

— Неужели я так и буду сидеть дома под замком, пока мне не исполнится восемнадцать?

— К сожалению, да, — ответил он. — Переубедить отца не получится.

— Этого я и боялась.

Он ткнул меня другой конфетой, которую еще не успел обмакнуть в мороженое.

— Я буду забирать тебя из дома так часто, как только смогу.

— Спасибо, — выдавила я улыбку. — Так… как у тебя дела с Даникой?

Он сдвинул брови, так сосредоточенно уставившись на пиалу с мороженым, как будто в ней находились жизненно важные ответы на все его вопросы.

— Хорошо. Она… замечательная девушка.

— Она обалденная. Убила бы за такое тело, как у нее. — Я опустила взгляд на свое мороженое. — Любопытно, сколько в нем калорий?

Зейн поднял на меня взгляд. Его глаза казались ярче обычного.

— Ты… идеальна такая, какая есть.

Я закатила глаза.

— Ты что, смотрел «Дневник Бриджет Джонс?»

Он некоторое время пристально глядел на меня, затем вернулся к поеданию десерта. В его плечах чувствовалось напряжение, которого не было раньше, словно на них вдруг легла невидимая глазу тяжесть. Я же, как идиотка, продолжала болтать:

— Я нечаянно услышала разговор Даники и Жасмин. Даника сказала, что вы еще не говорили о вашем… совместном будущем.

Плечи Зейна напряглись еще больше.

— Не говорили.

Я начала гонять по мороженому вишенку.

— Значит, ты и дальше собираешься идти против установленных правил?

Зейн, поморщившись, провел ладонью по волосам.

— Я воспринимаю это немного иначе. Если я соберусь создать пар… если я соберусь жениться, то хочу сделать это по-своему.

— И что на это говорит Эббот? — Я протянула ему вишенку, и он ее взял. — Или ты пока тянешь с разговором с ним?

Зейн пожал плечами, глядя на черенок вишни.

— Я просто избегаю его.

— Но ты не избегаешь Даники, — заметила я. — Тебе она нравится. Так в чем же дело?

— Дело не в том, нравится она мне или нет. — Он откинулся на спинку стула, беспокойно постукивая руками по столу и снова уставившись на мороженое. — Она замечательная девушка. Мне с ней весело, но я не о ней хочу сейчас говорить.

— О. — Кажется, я знаю, к чему он ведет.

Зейн бросил на меня многозначительный взгляд.

— Я бы спросил, как ты держишься, но, похоже, кукольный дом говорит сам за себя.

Я вздохнула.

— Я пытаюсь не думать об этом. Не помогает.

— Тяжело такое принять?

Я натянуто улыбнулась.

— Да, тяжеловато. — Я покачала головой, гоняя кусочек банана в мороженом. — Зейн, я…

— Что? — сразу откликнулся он.

Боясь, что струшу и так ничего и не скажу, я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я была не до конца честна с тобой.

— Правда? — сухо удивился Зейн. — Могла бы дурачить меня и дальше.

Я вспыхнула.

— Прости, Зейн. Не за то, что меня поймали, а за то, что причинила тебе боль. Это было неправильно. Я должна была тебе доверять.

— Я знаю. — Он накрыл своей ладонью мою и мягко сжал. — Я был зол — я и сейчас еще не успокоился, — но что сделано, то сделано.

Надеясь, что он все еще хочет дышать со мной одним воздухом, несмотря на то, что я совершила, я высвободила руку из-под его ладони и тоже уткнулась взглядом в свое теперь уже растаявшее мороженое. Чтобы избежать мучительной боли, пластырь рывком срывают с кожи. Решив тоже дальше не тянуть, я выпалила:

— Я забрала душу Петра.

Зейн наклонился вперед и свел вместе брови, как будто не совсем понял, что я сказала, затем снова откинулся назад. Его руки соскользнули со стола, на горле заходил кадык. Его оглушительное молчание убивало.

— Я знаю, ты догадывался об этом, когда я вернулась домой и заболела. — Я вертела в пальцах ложку. — Я защищалась. Он собирался меня убить. Я не хотела этого делать. Боже, это последнее, чего мне хотелось, но он домогался меня, а я могла сделать только это. Но потом с ним что-то случилось. Он не превратился в призрачную дымку, как человек. Он трансформировался, но его глаза стали красными. Мне так жаль. Пожалуйста, не…

— Лейла, — тихо прервал меня Зейн. Он нежно разжал мои пальцы, которые почти намертво вцепились в ложку, и взял мою руку в свою. — Я знаю, что ты не собиралась этого делать и сделала только для того, чтобы защититься.

— Но у тебя было такое лицо… — прошептала я.

Он улыбнулся, но его улыбка была натянутой.

— Я был шокирован. Как ты и сказала, я подозревал, но думал, что, может быть, ты просто попробовала его душу. Я не знал, что ты… забрала ее целиком.

Стыд ржавыми гвоздями встал посреди горла. Я ощущала его, хоть и знала, что, не выпей я душу Петра, скорее всего, была бы уже мертва — этим я выиграла время до появления Рота.

— Ты разочаровался во мне, да?

— Ох, Лейла, о каком разочаровании ты говоришь. Ты защищалась, и мне очень жаль, что тебе пришлось это сделать. Не потому, что ты та, кто ты есть. — Он понизил голос. — А потому, что тебе самой из-за этого плохо. Мне невыносимо было видеть, каково тебе было после этого. Мне невыносимо видеть, как тяжело тебе сейчас.

Я провела свободной рукой под глазами. Боже, я плачу.

— Видишь? Ты винишь себя в том, что совершила. И мне невыносимо видеть, как ты себя мучаешь.

— Но ты сказал, что я лучше всего этого.

Он поморщился.

— Боже, как бы мне хотелось, чтобы я никогда не произносил этих слов. Знаешь, в том, какой ты видишь себя, частично виноваты мы.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Сев поудобнее, он поднял руки.

— Мы растили тебя, приучая ненавидеть часть самой себя. Я теперь не уверен, что это было правильно. Я уже ни в чем не уверен. — Он запустил пальцы в свои волосы. — Но я совершенно точно не разочарован в тебе. Я не ненавижу тебя. Никогда не смогу тебя ненавидеть. Даже если тебе и не дано понять истинное наслаждение поедания жевательных конфет, покрытых шоколадом.

Я выдала сдавленный смешок, с трудом сдерживая слезы.

— Очень смешно.

Зейн улыбнулся, в этот раз более искренно.

— Готова идти?

Шмыгнув носом, я кивнула. На улице, по дороге к машине, Зейн положил руку мне на плечи. Как же здорово — снова быть с ним и ощущать связь между нами. Это чувство творило со мной чудеса, согревая ледяную пустоту в груди.

Зейн проводил меня до пассажирской двери и пристегнул, и только потом сел за руль. Это вызвало у меня улыбку.

По пути домой мы слушали музыку, и я смеялась тому, как Зейн подпевал звучащей по радио попсовой песенке. Он много чего умел, но певец из него был никудышный. Когда мы достигли поворота на частную дорогу, ведущую к нашему особняку, Зейн повернулся ко мне. Что-то незнакомое отражалось в его глазах — я замечала это раньше, но никогда не понимала до… до того, как в моей жизни появился Рот. И это знание вызывало во мне какое-то странное чувство.

Зейн перевел взгляд на дорогу.

— Господи! — закричал он, дав по тормозам.

Что-то приземлилось на капот «Импалы» и разбило лобовое стекло.

Сначала я решила, что из зоопарка сбежала и выскочила к нам из-за деревьев горилла-переросток, а затем увидела заостренные зубы и почувствовала запах серы. Я заорала… реально заорала.

Это был Геллион.

Здоровенный, волосатый, вонючий Геллион, только что изуродовавший «Импалу» Зейна и разбивший стекло своими огромными бараньими рогами. Все его массивное тело покрывала спутанная грубая шерсть. Нет, это не более чем бред. Геллионов не выпускают на землю по совершенно очевидным причинам.

Зейн вытянул руку, прижав меня к сиденью, когда Геллион попытался залезть внутрь. Его рога застряли, а он был слишком глуп, чтобы догадаться: достаточно опустить голову, и все получится.

Геллион взревел. Ощущение было, словно в лицо орет сам тираннозавр.

— Зейн! — взвизгнула я, когда толстые когтистые лапы оказались в нескольких сантиметрах от моего лица. — Зейн!

— Лейла, послушай меня. — Одной рукой он возился с моим ремнем безопасности. — Мне нужно, чтобы ты успокоилась.

Когти Геллиона разодрали предплечье Зейна, потекла кровь. Зейн даже не вздрогнул.

— О боже, — выдохнула я, глядя на красную струйку, стекающую с его руки на мои колени. — Зейн, твоя рука.

— Лейла, приготовься бежать со всех ног, как только я тебе скажу. Поняла? — настойчиво спросил Зейн. Он нажал на кнопку, отстегивая меня. — Когда я скажу тебе бежать, ты побежишь и не будешь оглядываться или пытаться сражаться. Ты не сможешь биться с этой тварью.

Я не хотела его оставлять, только не с этим, готовым к новой атаке существом. Геллионы были убийцами. Со своей силой они могли разорвать Стража на части.

— Но я могу пом…

Меня чуть не задел очередной удар когтистой лапы. Зейн притянул меня к себе и опустил вниз, прижав щекой к своему бедру.

— Не высовывайся, — велел он. — Просто слушай меня. Ты знаешь этот лес. Беги домой за отцом. Не останавливайся. Только так ты можешь мне помочь.

Сердце гулко билось о ребра. Я, как могла, кивнула.

Рука Зейна скользнула по моей щеке и волосам. Геллион снова взвыл, и я крепко зажмурилась. Затем Зейн открыл дверцу, и я упала на его сиденье. Машина качнулась, когда Геллион переключился на вылезшего из «Импалы» Зейна.

Он гортанно захохотал.

Я знала, что должна сидеть пригнувшись, но выпрямилась, как только Геллион спрыгнул с капота. Я думала, Зейн замешкается, зная, что я рядом, но он тут же начал менять обличье.

Сначала развернулись крылья, высокой аркой поднявшись в небо за его спиной. Мне виден был лишь его профиль, но и это было невероятно впечатляющим. Его кожа приобрела темно-серый оттенок, подбородок расширился, нос стал плоским. Выросли два рога, похожие на рога Геллиона, только у Зейна они были черными как ночь и странным образом красивыми. Они круто загибались назад. Словно напоминая, что передо мной именно Зейн, легкий ветерок играл его светлыми волосами, которые развевались вокруг рогов.

Я вздохнула, так тихо, что этого не должно было быть слышно, но Зейн немного развернулся ко мне. Его лицо исказилось от боли, когда наши взгляды на секунду встретились. Краем глаза я уловила движение Геллиона.

— Зейн! — закричала я, вцепившись в приборную панель.

Резко развернувшись к Геллиону, Зейн успел перехватить его мясистую лапу. Удерживая чудовище, он отклонился и заехал ногой в его брюхо. Геллион, хрюкнув, отлетел на метр назад, но сразу же вскочил и понесся на Зейна. Они столкнулись с такой силой, что сотряслись земля и машина.

Согнув колени, Зейн взмыл в воздух, прихватив Геллиона с собой. Поднявшись над верхушками массивных дубов, он описал дугу в небе и ринулся вниз. Они рухнули на дорогу, проделав в асфальте огромную дыру. Зейн встал, зажав мускулистой рукой шею чудовища.

— Беги! — закричал он мне своим измененным голосом. — Вперед! Беги!

Распахнув дверцу, я почти вывалилась из машины. Обернувшись, посмотрела на Зейна. Из его носа текло что-то темное — кровь? На серой щеке темнело пятно. Геллион пытался вырваться, щелкая челюстями.

— Беги, — приказал Зейн. — Пожалуйста.

Геллион вцепился в его руку. Последнее, что я видела, — как Зейн снова взвился в небо. С застрявшем в горле криком я развернулась и помчалась в лес. Я уговаривала себя, что это не трусливый побег, что я спешу за помощью, но каждый шаг, отдаляющий меня от Зейна, болью отдавался в груди. А если он серьезно пострадает?

А если он погибнет?

Мне нельзя думать об этом. Я неслась вперед, зная, что самое лучшее, что я могу сейчас сделать, — предупредить клан. Ветви деревьев лупили по лицу, цеплялись за одежду. Несколько раз я спотыкалась о камни и торчащие из земли корни, падала, выставляя руки вперед, поднималась и бежала дальше. Я словно попала в дурацкий фильм ужасов, вот только за моей спиной маячил не какой-то там мертвец в хоккейной маске.[36] Хотя я бы предпочла Геллиону его, с мачете, высоченным ростом и всем прочим в придачу.

Я бежала не останавливаясь, горло сжималось, мышцы горели. Сейчас я жалела, что не приняла предложение Зейна выходить с ним на пробежку. Я была в отвратительной форме.

Порыв жаркого ветра взметнул в воздух листву, и она опала вниз красно-коричневым дождем. Ночную тишину разорвал щелчок, за которым последовал еще один, и еще, и еще.

Я почувствовала, как что-то пролетело по воздуху за секунду до того, как оно обернулось вокруг моей ноги и дернуло вниз. Я упала на жесткую землю на локти. Поморщившись, перевернулась на спину. Толстые корни поднимались по моим ногам, обвивая их и сжимая так сильно, что, казалось, раздробят кости. Я исступленно схватила шероховатый конец корня и принялась дрожащими руками раскручивать его. Он дернул меня вперед, опрокинув навзничь, и потащил по земле. Мелкие камни впивались в спину. Я цеплялась раскинутыми в стороны руками за кусты. Когда меня наконец перестало куда-то тащить, ноздри заполнил удушающий запах серы.

Секундой позже я увидела его. Он возвышался надо мной, появившись из ниоткуда. Вокруг него не было души — вообще ничего, — и я поняла, что это Верховный демон. На вид ему было лет двадцать пять. На голове — ирокез: кончики торчащих вверх темных волос окрашены в кроваво-красный. Его костюм в тонкую полоску мало того, что нелепо смотрелся в лесу, еще и напоминал то, в чем были одеты мафиози в старых фильмах. На нем даже был красный шелковый галстук и носовой платок в тон. У меня вырвался короткий истерический смешок.

Я осознала, что уже видела его раньше, хотя и мельком. В тот день, когда я ждала на скамейке Мориса. Это он за мной наблюдал.

— Меня зовут Паймон. Я великий и могущественный Король, властелин двух сотен легионов, — произнес он с явным южным акцентом.

В голову почему-то лезли престраннейшие вещи. В Аду есть север и юг? Потому что этот чувак точно с Юга.

Демон прогнулся в поясе, изобразив элегантную пародию на поклон.

— А ты Лейла, дитя Стража Ильи и демона Лилит. Наконец-то после стольких лет я имею удовольствие познакомиться с тобой.

Паймон — я видела его изображение в «Малом ключе», это он сидел на лошади-верблюде. Не оставалось никаких сомнений: передо мной был именно тот, кто хотел возродить Лилин.

— Черт! — дернулась я, отчаянно пытаясь распутать ноги.

Паймон поднял руку, и меня пришпилило к земле. Взгляд уперся в безоблачное ночное небо.

— Давай не будем все усложнять, дорогая.

Глотая ртом воздух, я шарила руками по земле. Схватила камень и сжала его так, что края впились в ладонь.

— Я сейчас довольно благосклонно настроен, поэтому предлагаю тебе то, чего не предлагал еще никому. Ты пойдешь со мной по доброй воле, не доставляя неудобств, — он сверкнул идеально белыми зубами, — и я не сделаю себе корону из костей твоих любимых. Я обещаю тебе несметные богатства, свободу быть кем пожелаешь и жизнь, которой будут завидовать все.

Ощущая тяжесть камня в ладони, я снова чуть не рассмеялась.

— Ты хочешь возродить Лилин?

— О, я рад, что мне не нужно объяснять тебе того, чего я желаю. Хоть я и заготовил для этого целую речь. — Он подмигнул мне темно-красным глазом. — На это всегда найдется время потом, дорогая.

От страха тряслись поджилки, но я заставила себя как можно смелее сказать:

— Используя меня и возродив Лилин, ты действительно оставишь меня потом в живых?

— Вполне возможно, — ответил он. — Это зависит от того, насколько счастливым ты меня сделаешь.

— Ну да, конечно. Можешь идти к черту.

Паймон посмотрел в сторону, потом снова повернулся ко мне лицом. Его кожа истаяла, обнажив красный череп и полыхающие огнем глазницы. Раскрылся рот — длинный и перекошенный. От изданного им воющего звука у меня заледенела душа. Я в ужасе закричала, не имея возможности отползти назад, пока голос не оставил меня.

Затем передо мной снова предстал красивый улыбающийся мужчина.

— Дорогая, ты — средство, ведущее к достижению замысла — замысла, чудесным образом идущего на пользу мне. — Паймон присел рядом со мной, склонив голову набок. — А теперь ты пойдешь со мной или по-хорошему, или очень, очень по-плохому.

Я глубоко вздохнула, но мне все равно не хватало воздуха. А как же Зейн? Если Паймон схватит меня, то я не смогу привести ему помощь.

— Ладно. Ты… ты можешь убрать от моих ног эти мерзкие корни?

Коротко улыбнувшись, Паймон взмахнул рукой. Корни задрожали, иссохли и за секунды превратились в пыль.

— Я рад, что ты сдел…

Я со всей силы ударила его зажатым в руке камнем по виску. Его голова дернулась в противоположную сторону, но уже через секунду он смотрел на меня и смеялся. Смеялся.

Из раны на виске текла не кровь. Ее лизали языки пламени.

Паймон схватил меня за руку, жестко стиснув мои пальцы.

— А вот это было не очень любезно, дорогая.

— Боже, — выдохнула я, уставившись на его горящую голову.

— Не угадала. — Он вздернул меня на ноги. — Скажи «пока-пока».

Я открыла рот, но не успела издать ни звука — мой мир погрузился во тьму.

Глава 25

Я медленно приходила в себя. Вернувшееся чувство осязания первым дало понять, что ничего хорошего меня не ждет. Я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Они были привязаны к холодному полу, и когда я потянула руки, веревки врезались в запястья.

О черт.

Потом вернулось обоняние. В ноздри ударил плесневелый запах — знакомый, однако я не могла выудить из памяти воспоминание, где уже его ощущала. С усилием приоткрыв глаза, я уперлась взглядом в металлические балки наверху.

Свечи давали мало света, но в тенях, создаваемых их мерцающим танцем, я разглядела баскетбольное кольцо без щита. Опустив глаза, прошлась взглядом по глубоким царапинам на полу, пока те не исчезли за нарисованной белым мелом линией — кругом. Сам круг тоже пересекали линии, только прямые. Я повернула голову, поморщившись от тупой боли в висках. И там линии.

Слегка искривленная пентаграмма. Дело дрянь.

Я находилась в старом спортзале на нижнем этаже нашей школы, связанная в самом центре пентаграммы и… что это лязгает? Выгнув шею, я попыталась рассмотреть что-либо за сотней белых свечей, поставленных вдоль всей линии круга.

В тенях двигались какие-то существа. От тихого лязганья их зубов и поросячьего повизгивания у меня кровь стыла в жилах. Истязатели.

— Очнулась? Хорошо, — раздался из теней протяжный голос с сильным южным акцентом. — Ну что ж, приступим.

Я резко опустила подбородок, устремив взгляд себе в ноги. Паймон снял пиджак, вытащил из-за пояса красную рубашку. Он подошел к краю круга, остановился и, глянув вниз, шагнул назад. У меня возникло нехорошее подозрение.

— Не будешь входить? — спросила я.

Паймон, откинув голову, рассмеялся.

— Эта прелестная, немного искривленная пентаграмма может с легкостью превратиться в демоническую ловушку, так что мои лоферы[37] ни на сантиметр не пересекут этой линии.

Мои руки сжались в кулаки, и кольцо впилось в кожу.

— Разве это не затруднит сотворение заклинания?

— Ничуть, моя дорогая, — ответил он, опустившись на колени. Ирокез у него на голове был длиннющим. — Для этого я и привел своих лакеев. Ко мне, лакей!

Из теней слева от меня вышел еще один демон. Я его раньше не видела, но улыбка у него была просто жуткая. С трудом сглотнув, я переводила взгляд с одного демона на другого. Никто не придет и не спасет. Не знаю, выжил ли Зейн в битве с Геллионом. Рот, наверное, даже понятия не имеет, что меня схватили. И я сама не смогу защитить себя, если только с помощью какого-то фокуса не сниму с себя веревки. В этот момент я осознавала три вещи. Мы все попали: я, человечество и вселенная.

— Признаюсь, Набериус меня разочаровал. Он должен был доставить тебя без моего вмешательства. Покажи ей, как я был тобой недоволен.

Лакей помахал левой рукой, на которой не хватало четырех пальцев. Остался только один — средний.

— Они отрастут. Медленно.

— И болезненно, — добавил Паймон с радостной улыбкой. Он плавно поднялся. — Ладно, Набериус, пролей кровь Лилит. Не буду же я торчать здесь всю ночь.

Исполнительный слуга осторожно перешагнул линию круга и тоже встал на колени. У меня упало сердце.

— Подожди!

Набериус схватил мою руку одним пальцем. В другой его руке блеснуло что-то металлическое.

— Подожди, я сказала!

Паймон вздохнул.

— Теперь будешь меня умолять? Захочешь перейти на темную сторону? У тебя уже была такая возможность, моя дорогая. Я убью тебя, когда закончу со всем этим. Ну, наверное, поразвлекусь с тобой сначала, но потом все равно убью.

К горлу подкатила паника, но я знала, что если поддамся ей, это будет конец. С гулко бьющимся сердцем я попыталась подтянуть к себе ближайшую к Набериусу руку, но веревка держала крепко.

— Почему?

— Почему? — передразнил Паймон меня.

— Почему ты это делаешь? — У меня пересохло во рту. — Ты на самом деле хочешь начать Апокалипсис? Ты на самом деле думаешь, что это сработает?

Паймон откинул голову назад.

— Апокалипсис? — Он рассмеялся, и его грудной смех эхом пронесся по спортзалу. — О, дорогая моя, так думают Стражи?

— Ад тоже так думает.

— Так думает Босс? Потрясающе! Апокалипсис, конечно, сулит веселые времена, но мне нет до него ни малейшего дела.

Я была поражена до глубины души.

— Ты… ты не хочешь выбраться из Ада?

— Ох, ну какой же демон не хочет выбраться из Ада? Возьмем меня, к примеру. Я служу Боссу больше двух тысяч лет. И мне ничего не хочется так сильно, как сказать этой жизни «оревуар»,[38] но я здесь не потому, что так хочу, а потому, что так нужно. Как и ты, я лишь еще одно средство достижения замысла.

— Я… я не понимаю. — И я действительно не понимала.

Губы Паймона, широкие и выразительные, искривились в усмешке.

— Что ж, в этом есть своеобразная ирония. И это печально.

— Правда? — Набериус теребил мою руку, пытаясь повернуть кольцо. — Тогда объясни мне. Если я умру, то хотелось бы знать, по какой причине.

Паймон оглянулся, затем снова взглянул на меня.

— Ты когда-нибудь любила?

— Что? — Вот уж не ожидала подобного вопроса.

— Я спросил: ты когда-нибудь любила?

— Я… — Я не знала. Я любила Зейна, но как мужчину или как брата? Я не была уверена. А Рот… Наверное, я бы полюбила его со временем. Или уже была немного влюблена. — Я не знаю.

— Интересно, — отозвался демон. — Когда любишь, рискнешь всем ради счастья любимого. Даже концом мира. — Он пожал плечами. — Когда тебя разлучили с любимым, ты сделаешь всё что угодно, чтобы воссоединиться с ним. Абсолютно всё. Что? Ты выглядишь такой шокированной. Думала, демоны не могут любить? Могут. Наша любовь мрачноватая и, возможно, извращенная. Мы любим до самой смерти. Большинство бы не захотело оказаться объектом нашей любви, но то, что мы чувствуем, изменить невозможно.

Я не понимала, какое отношение его любовь имеет к возрождению Лилин. Может, он считает, что его любимая перевоплотится в одну из них?

Паймон закатил глаза.

— Вижу, ты так ничего и не поняла… Я говорил о твоей маме. Вот почему в этом есть своеобразная ирония.

— О Лилит? — пискнула я.

— Ты не можешь назвать ее мамой? Уверен, это согрело бы ее холодное сердце.

— Нет, не могу.

Он прошел вдоль линии круга.

— Твою маму держат в огненной пучине Ада — там, куда отправляет демона демоническая ловушка. Пока Босс в Аду, никто не может приблизиться к огненной пучине или выбраться оттуда. Единственный способ вытащить Лилит — выманить Босса на землю. Сейчас наступит Апокалипсис или потом — не важно. Босс выйдет на поверхность, если возродятся Лилин. Всего одна минута с любимой стоит риска потом вечность провести без нее.

— Ведь огненную пучину некому будет охранять, — заканчиваю я.

Паймон одобрительно хлопает, я же переживаю легкое потрясение. Все это он делает для того, чтобы освободить Лилит, потому что любит ее? Это так странно и…

— Набериус?

— Подожди! — Паника начала переходить в ужас, а это было намного хуже. — Почему ты так уверен, что заклинание сработает? У тебя даже нет «Малого ключа»?

Паймон нахмурился.

— Зачем мне «Ключ»? У меня была Лилит. Я помог ей сбежать, чтобы она родила тебя.

— Ты любишь ее, поэтому помог ей переспать с другим?

— Только так мы могли воссоединиться, — пожал плечами он. — И ты готова. Я вижу твою запятнанную душу.

Не знаю, что больше всего меня удивило: то, что демон может видеть душу, то, что у меня есть душа, или то, что он считает ее запятнанной. Я просто смотрела на него, крутя левым запястьем в надежде освободиться.

— Когда я узнал, что Босс послал на землю Астарота, я понял, что для меня это просто подарок. Он, похоже, решил, что мне нужен «Малый ключ», и отправил за ним Кронпринца. — Паймон громко расхохотался, откинув голову. — Надо же так облегчить мне задачу! Мне оставалось только подождать, когда Рот залезет тебе в трусы. Это было лишь делом времени. В конце концов, он демон. Я чувствую запах твоего плотского греха, Лейла.

Я не знала, как пахнет плотский грех, но от меня им уж точно не пахло. Я уже было хотела указать на огромную промашку в его плане, но вдруг поняла: если Паймон узнает о том, что я еще девственница, то примется сам устранять эту досадную оплошность.

Если же Паймон останется в неведении относительно этого, то пусть для меня все и окончится плохо, но человечеству и Земле ничего угрожать не будет. Заклинание не сработает. Лилин не возродятся, и Паймон не сможет освободить Лилит. Я оцепенело смотрела на демона. Я, скорее всего, умру, но есть вещи поважнее моей собственной жизни. Может быть, принять свою судьбу мне помогла кровь Стража, потому что я не была готова умирать. Я еще столько всего не испытала в этой жизни. Это нечестно.

Или, может быть, это была человечность, которой я научилась у Стейси и Сэма.

Опустив голову на холодный пол, я уставилась на темные потолочные балки. Набериус наконец выкрутил кольцо на моем пальце так, чтобы сосуд с кровью смотрел в нужную сторону. Он ударил по нему тупым концом кинжала, разбивая поверхность.

Я прикусила губу от боли в руке, по пальцам потекла прохладная липкая жидкость. Как только она закапала на пол, пламя свечей задрожало.

Щелканье и лязганье вокруг оборвались.

— Мертвая кровь Лилит, — произнес Паймон. — Живая кровь ребенка Лилит.

Быстрый взмах руки Набериуса, и запястье защипало от пореза. Он был неглубоким, практически царапиной, на которой взбухали крошечные бордовые капли. К локтю скатилась тоненькая струйка крови.

— А теперь, — сказал Паймон, — тебе осталось только забрать душу.

Он не знает, что это уже случилось? Охваченная тревогой, я распахнула глаза. Паймон низко и грубо выкрикнул что-то на незнакомом языке. Послышалось движение, и я вытянула шею, чтобы увидеть, что там позади меня.

Вперед выступили тени и, когда они приблизились к свечам, у меня вырвался стон. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Я неистово задергалась, пытаясь вырваться из пут.

Волоча обмякшие тела, к пентаграмме приблизились четыре Истязателя. Двое несли Зейна, двое — Рота. Оба выглядели так, словно побывали в мясорубке. Одежда была изодрана. Шея и грудь — все в крови.

Паймон улыбнулся, как довольный родитель.

— Тебе интересно, как я заставил Истязателей мне повиноваться?

— Нет, — хрипло ответила я.

— Представь, какими страданиями они будут питаться, как только Лилин превратят Землю в свою игровую площадку, — все равно объяснил он. — Набериус?

Демон поднялся и осторожно, чтобы не задеть прочерченной линии и свечей, вышел из круга. В его руке этот кинжал…

Пламя свечей снова дрогнуло, и я глянула на свою руку. Капля крови скатилась на пол и прожгла его, словно кислота. Удивляться этому не было времени.

— Вернемся к моему вопросу относительно любви, — сказал Паймон, встав позади Истязателей, которые держали Рота и Зейна. — Ты любишь их? Что, если я захочу, чтобы ты забрала душу Стража?

В ушах у меня поднялся гул, когда я посмотрела в глаза Паймона — в них ясно читалась жестокость.

— Нет.

— Я и не думал, что ты так легко согласишься. — Паймон понаблюдал, как Набериус обошел Рота. Темноволосая голова принца была безжизненно опущена, грудь едва поднималась и опускалась — только так я могла понять, что он все-таки дышит. Набериус приставил к его шее нож, а он даже не шелохнулся. — Его поймали, когда он пришел на помощь этому Стражу. Ужасная глупость, не правда ли? Демон, помогающий Стражу? Хотя, с другой стороны, он наверняка пришел спасать тебя.

Я так дернулась в веревках, что обожгло кожу и мышцы.

— Отпусти их.

— У меня другой план, — улыбнулся Паймон. — Если ты не заберешь душу Стража, Набериус с радостью отрежет Кронпринцу голову.

— А мне страсть как хочется это сделать, — добавил Набериус.

К гулу в ушах добавился громкий стук колотящегося сердца. Меня затопил ужас.

— Нет. Вы не можете… не можете этого сделать.

— Могу и сделаю, — рассмеялся Паймон. — Или ты заберешь душу Стража, или я убью Рота. Я знаю, как невероятно глупы и наивны девочки-подростки, но ты же не хочешь, чтобы твоего первого мужчину обезглавили прямо у тебя на глазах?

Рот не был моим первым мужчиной… никто им не был, но какая разница? Я не могла позволить этому случиться. Мощная, бессильная ярость кипела во мне, до предела растягивая кожу.

— И он не просто умрет, — продолжил Паймон. — О нет, он будет умирать вечно. — Молниеносно двигаясь, он схватил Рота за волосы и резко дернул его голову назад. — Так ведь, Ваше Высочество?

По телу Рота пробежала крупная дрожь, глаза открылись.

— Пошел ты, — выплюнул он.

— Как невыносимо скучно.

Паймон разжал пальцы на его волосах, но Рот не опустил головы, и наши взгляды встретились. Для того, кто находился в столь плачевном физическом состоянии, его глаза были полны жизни и… предупреждения. Паймон взглянул на Зейна.

— Рот окажется в огненной пучине, что гораздо хуже смерти.

Меня сковал ужас. Я не могла лишить Зейна души и наблюдать за тем, как он обернется монстром, подобным тому, каким стал Петр. И я не могла позволить им убить Рота.

— Так каков твой ответ, Лейла?

Низкий, жуткий звук вышел из груди Рота:

— Лейла…

Мой взгляд метнулся к нему. Его расширившиеся глаза светились.

— Я не могу.

— Не надо, — прорычал он. — Не надо делать… — Кинжал сдвинулся, и лезвие впилось в его шею, а из раны хлынула кровь.

— Стойте! — закричала я. Руки не слушались, и я даже не могла сжать их в кулаки. — Перестаньте!

Паймон поднял руку, и Набериус отступил.

— Да?

— Лейла, ничего не говори! Ты…

Набериус заставил его замолчать ударом кулака.

— Мне не нужно забирать его душу, — хрипло выговорила я. — Я уже забрала другую — тоже чистую.

Паймон мгновение смотрел на меня, а потом лающе расхохотался.

— Так, так, так. Какой интересный поворот.

— Да. Да! Это был Страж. Я забрала у него душу. — Я дышала как-то слишком быстро и странно. Один вдох. Два выдоха.

— Хм… Я этого не ожидал.

Судя по всему. Демон был сбит с толку. Может, этот грех он почувствовал и принял за плотский? Впрочем, какая теперь разница. Он щелкнул пальцами.

Истязатели бросили Зейна на пол, и он так и остался там лежать бездвижной грудой плоти и костей. Секундой позже Набериус очутился позади него, схватил его за волосы и дернул голову на себя, открывая шею.

— Несмотря на все сказанное и свершенное, знаешь, как мы говорим о Стражах? — губы Паймона медленно растянулись в усмешке. — Хороший Страж…

Набериус приставил свой отвратный кинжал убийственно острым краем к горлу Зейна.

— …мертвый Страж, — закончил он.

— Нет! — закричала я, и моя спина выгнулась дугой.

Опухшие веки Зейна чуть приоткрылись.

Я откинула голову назад, и меня оглушил мой собственный крик. В голове, как в фотоальбоме, замелькали образы, сливающиеся в одно целое, и обрушились на меня такой дикой болью, которой я еще не ведала.

Ярость выпустила на волю сидевшего во мне демона.

Я дернулась вперед. Веревки на руках натянулись, узлы на концах разошлись и полопались, освобождая меня. Теперь ноги. Через пару секунд я стояла. Воздух не проходил через горло. Вместо него шел огонь, опаляя внутренности, растекаясь по венам. Я сгорала изнутри. Мускулы напряглись. На пальцах выросли когти. Зрение обострилась, окрасив мир красным. Кости с болью ломались и снова срастались. Кожа натянулась и истончилась, вокруг нее дрожал от напряжения воздух. Одежда рвалась, пока мое тело менялось, обрастая мускулами и увеличиваясь. Кроссовки распались надвое. Всю голову покрывали тонкие пряди волос. Спина взорвалась болью, но это была приятная боль, приносящая сладостное облегчение — мои крылья развернулись и выгнулись высоко над головой.

Я подняла руки, и сердце потрясенно затрепетало. Моя кожа была черно-серой, мраморной, отражающей единение двух рас. Великолепное смешение Стража и демона, которого я так долго держала внутри взаперти.

— Взять ее! — закричал Паймон.

Истязатели, принесшие Зейна, бросились ко мне как раз в тот момент, когда Рот рванулся назад и освободился от державших его демонов.

Я машинально, даже не задумываясь, подчиняясь каким-то врожденным инстинктам, подняла голову, обнажила зубы и зашипела.

Я схватила первого Истязателя за горло, глубоко погрузив в него когти, и тут же бросила, услышав приятный слуху хруст. Со вторым Истязателем я поиграла — сцапала за шею и подняла в воздух. Хриплый поросячий визг вызвал у меня довольный оскал. Развернувшись, я швырнула демона в стену над трибунами.

Переступив свечи, я расправила крылья.

Окровавленный и страшно избитый Рот усмехнулся мне, отбрасывая в сторону одного из Истязателей.

— Ты и в дурацком каменном обличье сексуальна. — Его взгляд опустился ниже. — А может, даже еще сексуальнее. Черт.

— Взять их! — взревел Паймон. — Убить! Сделайте что-нибудь!

Он стоял рядом с Зейном. Я повернула голову к нему, стремительно оттолкнулась от пола и, приземлившись рядом, ударила его со всего маху рукой. Он отлетел назад, кувыркнувшись в воздухе.

Я опустилась перед Зейном на колени и осторожно перевернула его на спину.

— Зейн?

Его глаза были открыты, и он отчаянно моргал.

— Я в порядке. Порез совсем неглубокий. — Он сжал мою руку своей — человеческой. Контраст был ошеломителен еще и потому, что мы поменялись ролями. Его взгляд скользнул вверх по моей руке, к месту, где по швам разошелся рукав кофты. Губы Зейна приоткрылись, когда он увидел меня всю.

— Ты…

— Лейла! — закричал Рот.

Развернувшись, я ударом сшибла бросившегося на меня Истязателя. С ним я разделалась, но их тут были десятки, если не сотни. Ими был забит весь спортзал. А за ними ревели существа побольше и поволосатее.

Геллионы.

— Я в норме. — Зейн с трудом встал на ноги. — Я могу сражаться.

— Очень на это надеюсь. — Рот поднял руку, и на полу между нами кольцами свернулась сошедшая с его кожи Бэмби. — Потому что если ты собираешься просто валяться тут и истекать кровью, то фиговый ты Страж.

Затем Рот сменил обличье. Его кожа приняла цвет обсидиана — гладкого и блестящего. Он был больше нас обоих — меня и Зейна, тоже обернувшегося горгульей. Его кожа была другого оттенка, и у него не было рогов, но сходство между нами поражало.

Мы трое разом развернулись, как один.

За Паймоном и Набериусом ждала целая орда демонов.

Они бросились вперед хаотичной массой, и не было времени думать, когда наши тела столкнулись с ними. Вырубив Истязателя, я пригнулась, уходя с пути Бэмби — стрелой пролетев по воздуху, она вонзила зубы в шею Геллиона. Змея свернулась кольцами вокруг чудовища, сжимая его, пока тот не выгнул спину и не взревел. Из раззявленного рта стал валить черный дым, а потом Геллион взорвался.

Рот решил разобраться с Паймоном, а Зейн — поквитаться с Набериусом за неприятный инцидент с ножом у горла. Я бы тоже предпочла прикончить ублюдка вместо того, чтобы выводить из строя одного Истязателя за другим.

— Как же ты меня за все это время достал, — сказал Рот, кружа вокруг Паймона. — Босс немало повеселится, засовывая тебе в задницу горячую кочергу.

— И это говорит самый безобидный щеночек семьи, — яростно прошипел Паймон. — Любимый Принц и домашний питомец Босса.

— Не капай ядом. — Рот припал к полу, и тот затрясся от его веса. — Ты просто завидуешь мне, потому что тебе со времен Инквизиции не разрешали подниматься на землю. Ты всегда все портишь.

— А ты всегда ведешь себя паинькой. — Паймон повел плечами. Рубашка порвалась, и из его спины выросли темные шишковатые крылья. По коже Паймона побежало пламя, пока он не превратился в горящий факел в костюме от Армани. — Я буду с наслаждением ломать ее. Сжигать ее изнутри. Ты услышишь ее крики из самых недр Ада.

Взревев, Рот бросился на него. Паймон встретил его на полпути, и они столкнулись, брызнув во все стороны пламенем, а затем погрузившись во тьму. Паймон бросил Рота прямо в гущу Геллионов, а Рот, пулей метнувшись обратно, обхватил пылающего Паймона, развернулся и швырнул Короля в скопище Истязателей.

Двери в спортзал распахнулись.

Ворвавшиеся в зал Стражи раздирали Истязателей с такой легкостью, словно те были бумажными. Я узнала Эббота и Николая, которые вели Стражей в атаку. Они сразу направились туда, где Бэмби загнала в угол Геллиона. Огромный монстр бросился вперед и схватил Бэмби до того, как она успела обвиться вокруг чудовища. От мощного броска Бэмби отлетела назад и обрушилась на трибуны.

Тревожась за змею, я шмякнула Истязателя о баскетбольный щит и двинулась вперед.

— Лейла? — раздался громкий голос Эббота.

Я остановилась и повернулась к нему. Прозвучавший в его голосе шок также читался и в выражении его лица, и в любое другое время меня бы это рассмешило.

— Похоже, я все-таки не мул.

Может быть, он бы мне и ответил, но вокруг была тьма демонов, которых нужно было убить, и впервые в жизни я бросилась сама в гущу битвы. Бушующая во мне сила Стража пьянила и дурманила не меньше, чем вкус души. И дарила ощущение власти и мощи. Когти Истязателей даже не рвали мне кожу. Я была сильнее, быстрее, чем когда-либо могла себе представить.

Оказавшись рядом с Зейном, я схватила Набериуса сзади. Демон неистово вырывался, но я крепко держала его, и Зейн оторвал ему голову.

Праздновать победу времени не было. Рот боролся с Паймоном, который, увидев, что его мечты рухнули, пытался сбежать. Я направилась к ним, но Зейн меня остановил:

— Нет. Он мне задолжал.

Это шло вразрез с моими инстинктами, но я удержала себя. Зейн поднырнул под руку Паймона и обхватил его со спины. Все трое попятились назад, и я вдруг поняла, что Рот с Зейном тащат Паймона в пентаграмму.

— Отец! — закричал Зейн, и Эббот резко развернулся.

Они собираются загнать Паймона в ловушку!

В то время, как Стражи приканчивали оставшихся демонов, Зейн с Ротом пригвоздили Паймона к пентаграмме, вжав его лицом в пол. Вместе они привязали его, как недавно была привязана я.

— Передавай Боссу привет, — сказал Рот, вдавив колено в спину Паймона и затягивая последнюю веревку. — О, постой-ка. Тебе же там некогда будет говорить. Ты слишком много будешь кричать.

Рот встал, и они с Зейном повернулись, чтобы выйти из круга. Эббот подошел к пентаграмме. Все кончено, подумала я. Наконец-то все кончено. Я переводила взгляд с Зейна на Рота. Оба были в их истинном обличье, пугающие и невероятно красивые.

Рот в своей демонической форме подмигнул мне.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я облегченно выдохнула и словно сбросила кожу. Мышцы расслабились и уменьшились. Несколько секунд спустя я снова была сама собой и стояла босая в изорванной и растянутой одежде.

А потом все полетело к чертям.

Паймон издал нечеловеческий вопль, его тело конвульсивно дернулось. Веревки лопнули, освобождая его. Демон поднялся и, схватив ближайшую к себе цель, затащил Зейна в круг. Сердце ухнуло вниз, крик застрял в горле.

— Давай! — закричал Зейн, расширившимися глазами глядя на отца. — Сделай это! Сейчас!

Кровь в венах заледенела. Все находящиеся в пределах демонической ловушки — человек ли это, Страж или демон, — попадают в нее. Зейн упадет в огненную пучину вместе с Паймоном.

Я оцепенела от ужаса.

— Нет!

Рот развернулся, неожиданно вцепился в Зейна и вырвал его из хватки Паймона. Вытолкнув его из круга, он обхватил руками Паймона.

До меня медленно доходило: Паймон не будет покорно сидеть в ловушке. Веревки его не удержат. Кто-то должен его там держать, и Рот сделал свой выбор.

— Прикрой ее! — закричал Рот, не давая Паймону вырваться из ловушки. — Прикрой ее, Зейн!

— Нет! Нет! — Я понеслась к нему, скользя босыми ногами по крови и слизи, как раз когда Эббот кинул в ловушку черную соль. — Рот! Нет!

В это крохотное мгновение, всего лишь долю секунды, золотистые глаза Рота встретились с моими.

— Свобода воли, да? Черт. Хреновая это штука. — А затем он улыбнулся — он улыбнулся — мне настоящей, искренней улыбкой, от которой на щеках появились ямочки. — Я потерял себя в тот момент, когда нашел тебя.

У меня надломился голос. И разбилось сердце.

Зейн обхватил меня руками и развернул к себе, заставив опуститься на колени. Его крылья раскрылись и обернулись вокруг меня, и сам он наклонился, прикрыв меня своим телом.

Вспыхнул красный свет, такой яркий и интенсивный, что ослепил меня, несмотря на защиту Зейна. По спортзалу пролетел воющий ветер. Я закричала. Я кричала, потому что знала, что Рот не издаст ни звука, падая в распростертые объятия огненной пучины. И не переставала кричать, даже задыхаясь от запаха серы. Даже когда от невыносимой жары вся кожа покрылась потом. Я кричала, пока ветер, жар и запах не исчезли.

А потом наступила тишина.

— Мне очень жаль, — прошептал Зейн.

Я высвободилась из его рук, сделала несколько шагов к опаленному кругу, и мои ноги подкосились. Я упала на колени. Место, где стояли Рот и Паймон, было выжжено, пол обуглился.

Кто-то мне что-то говорил. Может быть, Эббот или Николай. Какая разница? Что они могут мне сейчас сказать? Рот пожертвовал собой ради меня… ради Зейна. Демон выбрал вечные муки ради кого-то другого.

Это было невыносимо.

Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью и сажей. Я опускала голову, пока не коснулась лбом пола, и тогда сделала то, что не делала никогда.

Я взмолилась.

Я молилась за Рота. Молилась, чтобы вмешались Альфы. То, что сделал Рот, заслуживает божественного вмешательства. Я молилась, чтобы ангелы снизошли в Ад и забрали его. Я молилась, пока мне не захотелось снова кричать.

Однако молитвы, подобные этим, всегда остаются без ответа.

Что-то прохладное и скользкое коснулось руки, и я медленно подняла голову. Моргнула раз, два и только потом поверила собственным глазам.

— Бэмби?

Огромная змея обвила мою руку и, поднявшись по ней, положила голову мне на плечо. Глаза опять наполнились слезами, но я успела заметить идущего к нам Стража, который уставился на Бэмби убийственным взглядом.

— Сделай это, и это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, — предупредила я, еле узнавая свой собственный голос.

Страж остановился, затем отступил. Больше к нам никто не приближался.

Мой взгляд вернулся к кругу. Справа на полу была прожжена небольшая дыра — ее выжег Ад. Вот только ничего подобного не было в том месте, где в самом центре стоял Астарот, Кронпринц Ада, который повел себя совсем не как демон.

«Я потерял себя в тот момент, когда нашел тебя».

Я уставилась на это место.

Рота больше не было.

Глава 26

Затянув светлые волосы в небрежный пучок, я взяла в руки майку. Материал в пальцах казался невесомым. Иногда я сама себе казалась невесомой.

Через несколько дней я вернусь в школу, чудом излечившись от мононуклеоза, к большому восторгу Стейси и Сэма. Уроки были отменены на три дня, после того как в школу заглянул сам Ад. Эббот с комиссаром полиции убедили школьные власти, что было предотвращено террористическое покушение.

Люди так и остались в неведении относительно того, что среди них ходят демоны и в чем истинное назначение Стражей. С угрозой Лилин было покончено… вроде как. Во всяком случае, пока не появится кто-то еще, влюбленный в Лилит или просто мечтающий ускорить наступление конца света. Все возвращалось на круги своя. Как будто октября и ноября не было и в помине. Все было просто прекрасно — по крайней мере, для Альф и Стражей.

Я больше не меняла обличье с той самой, недавней ночи.

Может быть, я уже никогда и не смогу этого сделать. Эббот не поднимает этого вопроса. Я больше не мул, но и не Страж. Теперь, зная, как я выгляжу в другой форме, я гораздо сильнее ощущаю, как отличаюсь от других.

Еще я пытаюсь не думать об отце и о Петре, понимая, что Илья где-то рядом и, скорее всего, планирует мою преждевременную кончину. Но все это сейчас не важно. Я с этим разберусь, когда настанет время.

А пока есть вещи поважнее.

Мой взгляд вернулся к зеркалу, и, как и каждый день после разборки в старом спортзале, я с удивлением уставилась на свое отражение. Наверное, пройдут годы, прежде чем я привыкну к тому, что вижу.

Я вертелась перед зеркалом, ощущая странное облегчение и успокоение от того, что в нем вижу — новую и нечаянную татуировку, ставшую для меня горьковато-сладким напоминанием.

Я опустила взгляд и прерывисто вздохнула, глаза защипало от слез. Бэмби слилась с единственным оставшимся демоном. Мной. Она слишком огромна для моего тела, но мы пытаемся как-то приспособиться. Прямо сейчас ее нижняя часть тела обвивает мой торс, а широкий, блестящий, цвета оникса верх располагается у меня между грудей и вьется вокруг моей шеи. Ромбовидная голова лежит на моем плече сзади. Меня все еще не перестает поражать детализированность тату. Каждая чешуйка передана идеально, центр тела оттеняет темная линия, низ живота светлее и, на вид, мягче.

Я провожу ладонью по своему животу, и Бэмби дергает хвостом. Я вздрагиваю от этого движения, и еще мне щекотно.

— Ты прекращай так делать, — говорю я ей.

Бэмби двигает головой и вибрирует телом. По моей коже пробегают мурашки. У змеи схожий с Ротом характер. За короткий период времени, что она со мной, я уже уверилась, что Бэмби живет только для того, чтобы придумать, как бы меня еще помучить. Например, посреди ночи ей вдруг взбредает в голову сойти с моего тела и пойти поохотиться. На что она охотится, я даже представить боюсь. Надеюсь только, что не на животных или… детей.

Или, например, она любит в присутствии Зейна сменить положение так, чтобы он ее видел. Так бы сделал Рот, если бы он…

Я натягиваю майку, не давая себе закончить эту мысль, но горло начинает жечь от слез. Я закрываю глаза и несколько раз глубоко вздыхаю, снова возвращаясь мыслями к Бэмби.

Вчера, когда мы вместе с Зейном смотрели кино, она вылезла мне на лицо и, что бы я ни делала, не желала уползать.

Зейн пытался не обращать на нее внимания, но лишь спровоцировал на то, что Бэмби сошла с моей кожи и положила свою голову прямо на его бедро.

Так что, да, змея очень напоминала мне Рота.

Меня отвлек стук в дверь.

— Да?

Вошел Зейн. Его волосы были собраны в хвост. Я ожидала его сегодня, и не только потому, что мы с ним проводим вместе много времени. Мы не говорим о произошедшем и о том, что Рот сделал ради него… ради нас, но я понимаю: Зейна мучает то, что он не знает, что сказать.

Я тоже этого не знаю.

Так что с того самого дня мы практически неразлучны, и нет таких слов в этом мире, которые передали бы Зейну, как сильно я ему благодарна за это. Рот знал, что мне поможет присутствие Зейна. Оно не дает дикой, острой боли вгрызться в мое сердце. Наша связь, которая родилась еще в детстве, все равно что буфер, закрывающий меня от жестокой реальности: я потеряла Рота до того, как успела осознать, что он стал частью меня.

— Ты уверен, что хочешь пойти со мной? — спросила я.

— Да. — Взгляд Зейна скользнул по вороту моей майки. — Черт, ненавижу, как эта штука движется по всему твоему…

— Телу?

Легкий румянец покрыл его впалые щеки.

— Да, по нему.

Я тихо рассмеялась.

— Бэмби — девочка.

— От этого ничуть не легче, — проворчал он, беря в руки и протягивая мне мою толстовку.

— Мне кажется, ты ей нравишься. — Я взяла у него толстовку, надела и застегнула ее. — Наверное, поэтому она и дразнит тебя.

— Мне кажется, она меня ненавидит и поэтому дразнит. — Он протянул руку и поправил завязки, чтобы они висели ровно. — Эта змея…

Хвост Бэмби внезапно прошелся по моей груди, и я дернулась в сторону, хихикая.

— Что? — Зейн опустил руки.

— Бэмби, — выдохнула я. — Она двигается… щекотно.

Его глаза сузились, уголки губ опустились.

— Не делай такое лицо, это только спровоцирует ее. — Зейн закатил глаза, и я улыбнулась, но улыбка быстро растаяла при мысли о том, что предстояло сделать. — Готов?

— А ты?

— Нет, — прошептала я, потом покачала головой. — Да.

Зейн подождал.

— Все хорошо. Не спеши. Собирайся с силами столько времени, сколько тебе нужно. Я здесь, с тобой.

И Рот прекрасно знал, что он будет со мной.

Мы припарковались в нескольких кварталах от квартиры Рота, и Зейн остался ждать меня в маленьком парке неподалеку. Вряд ли демоны пришли бы в восторг, появись в их доме Зейн, пусть даже и не пытающийся что-то сделать против них. Я не знаю даже, как они примут меня с моей кровью Стража, но меня это не остановит.

Глубоко вздохнув, я толкнула двери и вошла в шикарный холл. Огляделась. Демонов было не много. На диване с чашкой кофе в руках сидел Бес, копаясь в своем мобильном. Он поднял взгляд, увидел меня и снова уставился в экран. Ладно. Я направилась к двери, ведущей на лестницу. Когда я без всяких помех дошла до нее, мой взгляд метнулся к ближайшему лифту — порталу в Ад.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Я резко развернулась.

— Кайман.

Адский Правитель приветственно качнул головой.

— Тебе ни за что не удастся спуститься вниз и найти Рота.

Я открыла рот, но он продолжал говорить:

— Если тебя не сожрет первая дюжина или около того демонов, на которых ты наткнешься по пути, и у тебя все-таки получится добраться до огненной пучины, тебя не пустит туда Босс.

Судорожно выдохнув, я зло уставилась на двери лифта.

— Я не настолько глупа, чтобы даже пытаться это сделать.

— Нет. Конечно, нет. Но в момент отчаяния можно принять далеко не умное решение. Рот бы этого не хотел.

Я крепко зажмурилась.

— Не говори о нем так, будто он умер. Мне это ненавистно.

— Но разве ты не так думаешь о нем?

Опалившая грудь мучительная боль ответила за меня: «да».

— Я хочу подняться к нему. Вот и все. У него жили котята…

— О, три маленьких чудовища? — спросил Кайман. — Это были татуировки.

У меня округлились глаза.

— Татуировки? Я никогда не видела их на нем.

Кайман обошел меня и открыл дверь на лестницу.

— Он редко брал их себе на кожу. Не знаю, сделал ли он это той ночью. Мне не пришло в голову посмотреть в его квартире.

— Ты позволишь мне войти к нему?

Он приглашающе указал на лестницу.

— После тебя.

Мы молча поднялись на верхний этаж. От подъема заболели мышцы ног. Кайман открыл дверь, я вошла, а он остался снаружи. Не знаю, чего я ожидала, придя сюда, но ничто не могло подготовить меня к болезненной пустоте, разверзнувшейся в моем сердце, когда я почувствовала знакомый мускусный аромат.

Похоже, в квартире все осталось так же, как перед уходом Рота. На столе лежала перевернутая книга. Я подняла ее и увидела, что это рассказы Эдгара По. Улыбнувшись, я вернула книгу в то же положение. Не знаю почему, но мне не хотелось передвигать его вещи.

Я села на постель и принялась ждать, что вот-вот материализуются пушистики и начнут драться, выдергивая друг у друга клочки шерсти. Они так и не появились, а я все сидела, скользя взглядом по стенам, книгам, телевизору, всем тем вещам, которые делали Рота настоящим… делали его гораздо большим, чем просто очередным Кронпринцем.

Тяжело сглотнув, я опустилась на колени и подняла покрывало. Никаких котят. Я заглянула за фортепиано. И там нет. То же самое в ванной. В шкафу оказалось удивительно пусто. Куда Рот дел свою одежду? Я проверила в квартире все укромные уголки и щели. Котят нигде не было.

Кайман ждал меня у двери.

— Наверное, он их пустил на кожу.

Я кивнула, не зная, чувствовать облегчение или нет. Во всяком случае, их не оставили тут голодать. Хотя, с другой стороны, я понятия не имела, чем они питались. Может быть, кровью.

— Мне нужна еще одна секунда, — сказала я.

Кайман слегка улыбнулся, и я, повернувшись, открыла дверь на крышу. Я поднялась наверх, в последний раз. Сад пышно цвел, и в моем горле встал ком. Демон, разводящий цветы? Рот…

Рот был полон сюрпризов.

Обведя взглядом кресла-шезлонги и мягко колыхающиеся навесы, я вздохнула и подошла к краю крыши. Боль внутри меня была невыносимой, и я не представляла, что она когда-нибудь уйдет. Разум подсказывал, что однажды она утихнет, но…

Из ниоткуда вдруг повеяло сладковатым мускусным ароматом, перебивающим запах окружающих цветов. Крошечные волоски на моем теле встали дыбом, по коже побежали мурашки.

Я развернулась. Сердце бешено колотилось о ребра.

— Рот?

Рядом никого не было, но аромат еще витал в воздухе, и мой взгляд задержался на одном кресле-шезлонге. Рядом с ним блеснуло что-то металлическое. Я подошла ближе и увидела на стоящем у кресла маленьком столике цепочку. Несколько секунд назад ее здесь не было. Я подняла цепочку, и у меня перехватило дыхание.

Эта была моя цепочка, та, которую порвал Петр. Звенья соединили, металл вычистили так, что украшение сияло как новенькое. Я знала, что это моя цепочка, потому что никогда еще не видела подобных — с такими же затейливыми звеньями, как узелки на кольце. Наверное, так и было задумано.

К горлу подступили слезы. Я медленно обернулась. Этого не могло быть… но откуда тогда взялась цепочка?

— Рот? — прошептала я надломившимся голосом. — Ты здесь?

Не знаю, чего я ожидала. Что он появится из воздуха, как когда-то? Он не появился. Я опустила взгляд на цепочку. Ее не было здесь.

Теплый ветерок, больше похожий на еле ощутимое дыхание, ласково коснулся щеки, отчего подпрыгнуло сердце, а затем… затем мускусный аромат пропал, как будто его здесь и не было.

Я обхватила пальцами цепочку, прижала ее к груди и крепко зажмурилась. Все нарастающая боль, казалось, должна придавить меня к полу.

Боже, я ненавидела плакать, но сейчас радовалась слезам, выскальзывающим из-под крепко зажмуренных век. Они что-то значили. Они значили все. Только ими я могла отплатить Роту за то, чем он пожертвовал.

Когда я вернулась. Кайман все еще ждал меня в коридоре.

— Я позабочусь о саде.

Я медленно моргнула.

— Спасибо.

Мы опять молчали, спускаясь по ступенькам. Я пошла к двери с невероятно тяжелыми сердцем и мыслями. Я не знала, что на самом деле значит эта цепочка. Может быть, я просто не заметила ее сразу? И аромат Рота — плод моего разгоряченного надеждой воображения? Я ни в чем не была уверена, но рука, сжимающая цепочку, дрожала.

— Лейла?

Я повернулась к Кайману:

— Да?

Он слабо улыбнулся. Его улыбка больше походила на гримасу, но это же демон.

— Знаешь, демоны не умирают, попадая в огненную пучину. Рот выполнил свою работу, Лейла. Он пришел, чтобы помешать возрождению Лилин. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Из огненной пучины нет пути назад, это верно, но Босс у нас старомоден, а Рог пока был его самым любимым Кронпринцем.

Я затаила дыхание, боясь дать разгореться крохотной искорке надежды.

— Что ты имеешь в виду? — Я протянула к нему в дрожащей руке цепочку. — Я нашла ее на крыше. Сначала ее не было, а потом она появилась.

Улыбка Каймана стала шире, затем он пожал плечами, засунул руки в карманы, развернулся и направился прочь от меня через холл. Где-то на полпути он обернулся и подмигнул мне. После чего испарился в воздухе.

Во мне боролись надежда и недоверие. Я хотела… мне нужно было поверить в то, что Рот не заперт в огненной пучине. Что с ним все в порядке, что это он оставил мне цепочку. Так мне будет немного легче смотреть в будущее, с мыслями о том, что, возможно, я однажды увижу его снова. Когда-нибудь.

Не знаю, как долго я так стояла, но наконец заставила двигаться свои ноги. Зейн там, должно быть, начинает нервничать.

Выйдя из здания, я вдохнула полной грудью свежий воздух. Зейн ждал меня там же, где я оставила его, как он и обещал. Почувствовав меня, он поднял свою светловолосую голову, но не улыбнулся. Хоть Зейн и не высказывал вслух свои подозрения насчет моих чувств к Роту и не говорил, имеет он что-то против них или нет, он все равно знал, что я чувствую.

Под влиянием момента я дотронулась до кольца. Оно легко соскользнуло с пальца, блеснув на свету треснутой поверхностью сосуда. Без крови Лилит кольцо выглядело как обычный камень. Мне не было особой нужды хранить кольцо, но и выкинуть его я не могла. Во всяком случае, пока.

Когда я протянула цепочку и кольцо Зейну, он сразу же понял, что делать. Место на руке, где на коже устроилась Бэмби, нестерпимо зудело, и я крепилась, чтобы его не расчесать, пока Зейн надевал кольцо на цепочку.

— Ты… сделала все, что хотела? — спросил он, откидывая назад выбившуюся из хвоста прядь волос.

Я прочистила горло, но в нем все еще стоял ком.

— Кажется, да.

Зейн жестом показал, чтобы я повернулась к нему спиной. Я развернулась, заставляя себе сделать еще один глубокий вдох. Зейн застегивал цепочку, а мой взгляд устремился к квартире Рота. Окна были слишком темными, чтобы видеть, что там внутри. Вряд ли там кто-то есть, но все может быть.

— Готова? — спросил Зейн.

Боль в груди чуть утихла, когда я взглянула в его голубые глаза. Я попыталась улыбнуться, и, кажется, эта моя маленькая попытка принесла ему облегчение. Он знал, что я не свернусь калачиком и не зачахну от потери Рота, но были моменты, когда мне только того и хотелось.

Я убрала цепочку под джемпер и дотронулась до того места, где оно легло в ложбинку на моей груди.

Зейн подал мне руку.

Я взяла ее и переплела наши пальцы. Мы медленно пошли по улице. Мое сердцебиение усиливалось с каждым шагом, удаляющим меня от всего того, что напоминало мне Рота. Мне нельзя было останавливаться, несмотря на то что хотелось повернуться и бегом бежать в его квартиру, забиться в нее и не выходить, пока… пока не пройдет вечность. Время от времени я оглядывалась, мечтая увидеть копну темных волос и улыбку, раздражающую и возбуждающую меня одновременно. Я прислушивалась, в надежде услышать голос, напевающий «Райский город». Среди заполонивших улицу лиц не было того одного, которое я искала.

Но я вернулась мыслями к цепочке, к тому, как Кайман мне подмигнул, и подумала, что, может быть, однажды я все-таки его найду.

Бонусная Глава

Адвокат дьявола

Присутствие Лейлы в месте, которое я зову своим домом, выводило меня из равновесия. Каждая клеточка моего тела откликалась на малейший ее вздох, каждое ее движение. Кожу покалывало от желания сменить форму.

И это было совершенно неправильно.

Лейла села на край моей постели, а я убрал остатки еды из китайского ресторана в холодильник. Скинув обувь, я украдкой глянул на Лейлу. Она теребила рукава своего джемпера, затем подняла руки и начала наматывать на пальцы светлые пряди.

Я пошел к ней, сам того не осознавая, склонив голову набок. Хищник во мне втянул носом воздух и почувствовал цитрусовый аромат нервозности. Часть меня хотела кинуться на Лейлу и подмять под себя, а другая — какой-то незнакомец, пролезший и поселившийся внутри — сдерживать себя изо всех сил.

Лейла взглянула на меня и тут же отвела взгляд, как новорожденный пугливый жеребенок. Такие демоны, как я, наслаждаются человеческими эмоциями, особенно теми, которые выдают ту или иную слабость. Моя демоническая природа требовала воспользоваться ими — воспользоваться ею. Во мне не было ничего человеческого, и моя истинная суть не подлежала укрощению, но рядом с Лейлой… я становился другим.

Я прислонился к стене и слегка улыбнулся, увидев, как Лейла напряглась.

— Ты нервничаешь.

Она вздернула маленький округлый подбородок.

— Ничего подобного.

Дракон на моем животе зашевелился в ответ на ее отрицание очевидного, и я рассмеялся.

— Я чувствую от тебя запах нервозности, Лейла. Меня невозможно обмануть.

Она сморщила носик и, подтянув колени к груди, обхватила их руками.

— А ты совсем не волнуешься? Что, если «Ключа» там нет? Что, если он там есть, но его охраняют? Очень сомневаюсь, что мы запросто возьмем да и заберем его оттуда.

Мне, и волноваться из-за этого?

— Я говорил не об этом, Лейла. — Я оттолкнулся от стены и направился к ней. Апельсиновый аромат усилился, поэтому я замедлил шаг. Сев рядом с ней на корточки, я положил ладони по обе стороны от ее босых ног. Какие у нее крошечные ступни и крошечные пальчики. Ноготки покрыты розовым лаком. Черт, у нее все такое маленькое. Все, кроме ее сильного характера и храбрости. — Но я отвечу на твой вопрос. Нет, я совершенно не волнуюсь. Что бы нам ни грозило, я со всем справлюсь.

Уголки ее губ дернулись в усмешке.

— Ну да, ты же у нас такой особенный. Не слишком ли ты самоуверен?

— Да, я особенный, и ты это прекрасно знаешь. — Наклонившись — потому что не мог бороться с собой, да и не хотел, — я опустил подбородок на ее колено. Цитрусовый аромат резко усилился и тут же ослабел. Интересно. — Ты нервничаешь, потому что осталась наедине со мной.

Нежно-розовые губы раскрылись, и, черт возьми, я прекрасно помнил, какие они на вкус и на ощупь. Эти чудесные губы чересчур много времени не давали мне покоя.

— Да, я нервничаю рядом с тобой, — согласилась Лейла.

Я улыбнулся и выпрямился, оказавшись рядом с объектом своей страсти — почти касаясь ее губ своими.

— И правильно делаешь.

— Вот уж успокоил так успокоил.

Она сидела, замерев. Я тихо рассмеялся и поднялся. Подойдя к полкам, я провел пальцем по коробкам с дисками. Отыскав то, что нужно, я повернулся к Лейле. Ее лицо залилось прелестным румянцем.

— Посмотрим кино? — спросил я.

Она кивнула.

Поставив фильм, я растянулся на кровати рядом с Лейлой и начал ждать ее реакции. Та последовала всего через минуту.

— «Адвокат дьявола»? — спросила Лейла.

Я усмехнулся.

— Кто бы сомневался. — Она покачала головой, и меня окутал ее собственный запах — смесь ванили и персиков. Мне он нравился. Очень нравился. Потому что в Аду все пропахло серой и кровью.

Дом, славный, мать его, дом.

— Просто смотри и наслаждайся, — сказал я.

Лейла сосредоточенно воззрилась на экран телевизора, но я знал, что фильм она не смотрит. Ей абсолютно не до него. Она так разнервничалась, что, казалось, скоро из кожи вон вылезет, но через некоторое время ее нервозность улеглась и сменилась кое-чем другим…

Я сделал глубокий вдох, и сердце гулко ударилось о ребра. Мои ноздри заполнил сладкий, терпкий аромат.

Ух ты!

Мое сердцебиение участилось. Взгляд скользнул к Лейле и прошелся по слегка порозовевшим щекам. Я практически читал ее мысли. Черт возьми, я совершенно точно знал, о чем она думает.

Каждый мускул в моем теле напрягся, когда Лейла, глубоко вздохнув, легла рядом со мной. Я даже дышать перестал. Боялся. Неужели она?..

Лейла подвинулась ближе, прижалась своим бедром к моему и положила свою маленькую ладошку на мою грудь. Клянусь всеми нечистыми силами, меня словно током прошило. Желание разгорелось так быстро и мощно, как подхваченный ветром адский огонь.

Лейла замерла. Я все еще не дышал и знал — точно знал, — что она чиста и невинна и понятия не имеет, что затеяла и куда ведет дверь, которую она открывает.

— Лейла…

Она испуганно потянула руку назад, но я молниеносно схватил ее за запястье и удержал на месте.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Ее грудь возбужденно вздымалась. Лейла молчала, но ей и не нужно было ничего говорить. Мне все за нее сказал тягучий, пряный аромат. Я опрокинул ее на спину, прижав к матрасу.

Наши взгляды встретились. Ее светло-серые глаза расширились, и в них можно было прочитать все чувства, которые она сейчас испытывала. По моему телу прошла крупная дрожь. Я жаждал вкусить ее.

И не только языком.

— Я демон, Лейла. Я не могу отказаться от того, что говорят мне твои глаза и тело. Поэтому не делай ошибки. Я дам тебе только один шанс. Закрой глаза, и я забуду о том, что только что произошло.

Она не закрыла глаз.

По позвоночнику еще раз прошла дрожь. Не знаю, что это было, но крохотный голос на краю сознания предупреждал, чтобы я не спешил, чтобы я подавил обуревающие меня примитивные желания. Странно. Никогда в жизни меня не заботили чьи-то страхи, печали, тревоги или недостаток опыта. Никогда.

Но с Лейлой?..

— Лейла… — почти с болью произнес я.

Но хватит этих мыслей.

Я наклонил голову и поцеловал ее. Не так, как в первый раз, — то было ничто по сравнению с этим нашим поцелуем. Я ласкал ее губы, и когда она застонала, чуть не сорвался. Лавина ее эмоций обрушилась на меня, стоило ей почувствовать гвоздик на моем языке.

Лейла подняла руки и зарылась пальцами в мои волосы. Она потянула за пряди, и от легкой боли из моего горла вырвалось низкое рычание. Я скользнул ладонью вниз по ее руке, талии, обхватил ее ногу и закинул ее себе на пояс. Она ахнула мне в губы, и в ее сознании не было сомнения, что я чувствую все ее эмоции. Действительно чувствую.

Но мне хотелось большего. Черт, мне всегда хотелось большего.

Я забрался ладонью под ее джемпер. Впервые прикоснувшись к ее обнаженной коже ладонью, я ощущал себя так, словно никогда до этого не дотрагивался до девчонок. Я не понимал сам себя, но все, о чем мог сейчас думать, — о том, как нежна ее кожа.

А затем она взяла реванш. Бах! Для меня это было как гром среди ясного неба.

Лейла притянула меня к себе и скользнула руками под мою футболку. Я резко выдохнул, ощутив ее ладошки на своем животе. Ее прикосновения поначалу были осторожны и неуверенны, что почему-то возбуждало меня больше самых опытных ласк.

Отстранившись, я стянул через голову футболку и бросил ее в сторону. Лейла медленно скользила по мне взглядом, почти касаясь им моей кожи, задерживаясь в некоторых местах — дольше всего там, где находился дракон.

Когда она посмотрела мне в глаза, что-то сжалось в моей груди. Я не понимал этого. И не хотел задумываться над этим. Снова впился в ее губы своими, а потом покрыл красивое лицо легкими поцелуями.

Не знаю, как долго я ее целовал, — я потерял время, наслаждаясь ее потрясающим ротиком, а затем дрожащими руками стянул с нее джемпер и бросил к своей футболке. Лейла пробежалась кончиками пальцев по моей груди и животу и остановилась у пуговицы на джинсах. О да, там, куда она так стремилась, все замерло и жаждало внимания.

Но затем я сделал самую, черт меня дери, странную вещь на свете.

Я схватил ее руки, убрал их и начал сам ласкать ее. Но звуки, которые она издавала, то, как она двигалась, срывали мне башню. Черт, моя кожа становилась твердой, и время от времени тело сотрясала дрожь.

Я не выдержал, прижался к ней всем телом. Мои бедра двигались взад-вперед, красноречиво показывая, чего я хочу. Ощущение обнаженной кожи Лейлы сводило с ума. Я дрожал от желания. Никто… никто еще не обладал надо мной такой властью, но когда я поцеловал ее снова, когда наши губы страстно слились в глубоком, обжигающем поцелуе, я впервые в жизни ощутил себя в раю.

Пальцы Лейлы впились в мои руки, потому что я скользнул ладонью по ее животу, нежно обвел пальцами пупочек и спустился ниже, под пояс джинсов. Я не отрываясь смотрел на ее лицо, не в силах отвести от нее глаз. Она напряглась, и ее зрачки расширились.

— Рот, я… я не знаю…

— Все хорошо, — прошептал я, касаясь ее губ своими. И, черт возьми, так оно и было. Я этого не понимал. Мое тело не соглашалось с этим, оно хотело большего, но я… я хотел подарить наслаждение ей. — Все это только для тебя. Для тебя одной. — Это была правда, и она ошеломила меня самого. — Я теряю голову из-за тебя. Ты даже не представляешь, как на меня действуешь.

Лейла судорожно вздохнула, а я сделал все, чтобы доказать свои слова. Все, что я делал сейчас, было только ради ее удовольствия, и я упивался им сам. Прикасаться к ней так? Держать ее в своих объятиях, когда ее тело сдается мне во власть? Слышать ее тихие стоны? Я наслаждался, даря наслаждение ей.

Но потом она закричала, и — черт возьми — я узнал, какие звуки, должно быть, слышны в Раю. Я был потрясен. Оглушен. Повержен новыми эмоциями. Я уже не понимал, кто я и где я. Я только мог держать ее в своих руках, и часть меня — та новая и непривычная часть меня — дорожила следующими мгновениями, которые ощущались как вечность, но все равно недостаточно долго. Наконец я чуть отстранился.

Наши глаза встретились, и уголки ее красивых губ приподнялись в легкой улыбке. И что-то сломалось во мне. А может, и не сломалось. Может быть, просто перестроилось, словно меня переделали в кого-то другого. В кого-то, кого я еще и сам пока не знаю.

Я провел пальцами по ее теплой щеке.

— Я бы отдал…

Я не мог закончить эту мысль. Только не вслух. Я много чего не понимал в этот момент, но я знал, что я отдал бы за нее свою жизнь.

И это было охренеть как невероятно.

Демоны никогда ничем не пожертвуют ради кого-то другого.

Я поцеловал Лейлу в лоб и лег на спину. Она снова устроилась рядом, и я прижал ее себе так крепко, что невозможно было сказать, где заканчивалась она и начинался я.

Лейла прильнула ко мне всем телом, и я, подняв руку, сделал несколько глубоких вдохов.

— Мне нужна минута.

Лейла отпрянула, но я снова прижал ее к себе, не давая сдвинуться с места.

— Ладно. Может, минуты мне и не хватит.

Успокаивая дыхание, я думал о том, что между нами происходит. О нашем влечении. О нашем желании. Нет, это нечто большее. И, наверное, это плохо, очень плохо. Демоны не любят. Они становятся одержимыми. Помешанными. Я уже начинал это ощущать. Испытывать острое желание держать ее рядом с собой, заполнять собой все ее время.

И все-таки я немного не так себе все это представлял. Для начала, я не хочу подавить ее. Не хочу подчинить ее себе. И это опять же идет вразрез с моей природой.

— Почему… почему ты сдержался? — спросила Лейла.

— Не знаю, — рассмеялся я. — Правда, не знаю. Но это хорошо. Да, это хорошо.

И впервые в жизни я пожалел, что не могу помолиться. Не могу помолиться о том, чтобы все было хорошо. С ней. С нами. Но даже если бы я мог это сделать, я слишком хорошо знал, что есть кое-что, чего никак не могут принять смертные и Стражи.

Молитвы… или остаются безответными…

Или на них отвечают так, как мы того совсем не желаем.

Примечания

1

«Золотые Арки» — эмблема компании «Макдоналдс».

2

Ромеро, Джордж — американский режиссер, работает в направлении «хоррора».

3

«На западном фронте без перемен» — известный роман немецкого писателя Э.-М. Ремарка.

4

Индиана Джонс — персонаж из американских приключенческих фильмов, а также книг, комиксов, компьютерных игр. Профессор археологии и охотник за приключениями.

5

Банши — персонаж ирландского фольклора. Появляется в образе женщины у дома обреченного на смерть человека и громкими воплями и стенаниями оповещает всех о его скорой кончине.

6

Assassin's Creed («Кредо наемного убийцы») — серия мультиплатформенных видеоигр в жанре приключенческого боевика.

7

Имя героя на английском языке звучит как Roth.

8

Считается, что умеющий завязывать черенок вишни языком в узелок замечательно целуется.

9

Багз Банни (англ. Bugs Bunny) — кролик, герой мультфильмов и комиксов. Актер Мэл Бланк разработал для него манеру речи и «подарил» свой голос.

10

«Клорокс» — чистящее средство.

11

Сленговое название для автомобиля «BMV».

12

«Ночь живых мертвецов» (англ. Night of the Living Dead, 1968, переведен в цвет в 2003 г.) — кинофильм, снятый независимым режиссером Дж. Ромеро. Фильм стал родоначальником своеобразного поджанра фильмов ужасов — фильмов о зомби.

13

Рот цитирует телеинтервью американской певицы Уитни Хьюстон каналу ЛВС (2002).

14

Спрингфилд — в пер. с англ. Springfield дословно означает «Весеннее поле».

15

Один год собачьей жизни равен семи годам человеческой. Лейла предположила, что на самом деле Роту 126 лет.

16

Фамильяр — сверхъестественное существо, которое служит своему хозяину. Большую часть жизни проводит в облике животного.

17

Fury — англ. «ярость».

18

Скорее всего Рот имел в виду сокращенное от «нитроглицерин» — химическое соединение, ставшее основой для изготовления взрывчатых средств (и препаратов для лечения сердечных заболеваний, что демону вряд ли было интересно).

19

Тор — в германо-скандинавской мифологии верховный бог грома.

20

Хэнкс, Нэнси (Nancy Hanks Lincoln. 1784–1818) — мать президента США Авраама Линкольна. Ее имя носит торговый центр в Вашингтоне, открытый в здании исторического почтамта (1899).

21

«Лемегетон, или Малый ключ Соломона» (Lesser Key of Solomon), считается одним из известнейших гримуаров (книг, описывающих магические процедуры для вызова духов и демонов), в котором содержатся основные сведения о демонологии и гоетии (колдовстве) в христианской религии.

22

Смитсоновский институт (англ. Smithsonian Institution, основан в 1846 г.) — образовательный и научно-исследовательский институт и связанный с ним музейный комплекс, самое крупное в мире хранилище экспонатов, музейных ценностей и артефактов.

23

Испанский грипп («испанка») — эпидемия гриппа началась во время Первой мировой войны в 1918–1919 гг., было заражено почти 30 % населения Земли. Количество летальных исходов — по разным подсчетам 50–100 млн человек — соответствовало 2,7–5,3 % человечества.

24

Manassas (штат Вирджиния) — городок в 70 км от Вашингтона.

25

Компания Perdue Farms — один из крупнейших производителей курятины в США. Сам Фрэнк Пердью считается провидцем, так как инициированная им реклама при продвижении семейной торговой марки привела к тому, что Perdue Farms стал первым хорошо узнаваемым брендом среди производителей курятины в Америке.

26

Гражданская война (иначе война Севера и Юга; англ. American Civil War) — война 1861–1865 гг. между соединением 20 нерабовладельческих штатов и 4 рабовладельческих штатов Севера с 13 рабовладельческими штатами Юга, образовавшими Конфедеративные Штаты Америки. Штат Вирджиния входил в состав Конфедерации.

27

Кайман — в переводе с исп. «крокодил».

28

В кинофильме «Гремлины» (1984, США) могваи — китайские волшебные существа, которых нельзя кормить после полуночи, иначе они превращаются в злобных гремлинов. — Примеч. ред.

29

«Сверхъестественное» (англ. Supernatural) — популярный телесериал (США, начало показа 2005 г.), рассказывающий о двух братьях, Дине и Сэме Винчестерах, которые борются с нечистью и путешествуют по США на «Шевроле Импала» 1967 года.

30

Монумент Вашингтона (англ. Washington Monument, 1848–1884) — гранитный обелиск, выполненный по образу и подобию классического египетского обелиска и посвященный первому президенту США Дж. Вашингтону. Рядом с ним находится искусственный Зеркальный пруд, размещенный так, чтобы обелиск отражался в нем полностью.

31

Тампер (англ. Thumper (Топотун)) — заяц из мультипликационного фильма «Бэмби» студи Уолта Диснея.

32

Нэшнл Молл (англ. National Mall — национальный парк. Комплекс разнообразных памятников и музеев в историческом центре Вашингтона.

33

«Принцесса-невеста» (англ. The Princess Bride, 1987, США) — кинофильм, снятый по мотивам одноименного романа американского писателя У. Голдмана. Действие одной из сцен происходит на Огненном болоте, где героям встречаются гигантские грызуны.

34

Юнион-Стейшн (англ. Union Station) — центральный железнодорожный вокзал Вашингтона, первое здание было построено в 1908 г., перестроено в 1981–1989 гг.

35

Alandlik — в переводе с эстонского «презренный», «занимающий скромное/низкое положение».

36

Имеется в виду киносериал «Пятница 13-е» (англ. Friday. The 13th), где главный герой — мертвец-убийца в хоккейной маске.

37

Лоферы — модель туфель без шнурков, по форме напоминают мокасины, но отличаются наличием подошвы и низкого широкого каблука.

38

Оревуар (франц. Au revoir) — до свидания.

Content

Дженнифер Арментроут
ЖАРКИЙ ПОЦЕЛУЙ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Бонусная Глава Адвокат дьявола

Примечания