Мария Жукова-Гладкова

Хрупкая женщина с веслом

© Жукова-Гладкова М., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями – случайно.

Глава 1

Зазвонил мобильный. Лизка тут же прекратила есть кашу. Для нее любой повод хорош – только бы не есть то, что надо и полезно. И, конечно, ей было любопытно.

– Бабушка… – открыла рот Лизка.

Я тем временем взглянула на дисплей. Альбина. Дочь моего зятя от первого брака.

Семейка у нас весьма специфическая. Дочь я родила в девятнадцать лет. Все было хорошо, пока она в десятом классе не решила стать моделью. Ростом она пошла в меня (метр восемьдесят у нее, метр восемьдесят два – у меня), худобой – в папочку, с которым мы давным-давно в разводе. С моим пышным телом ее бы, конечно, на подиум не пустили – чтобы не провалился. А у нее фигура оказалась как раз такой, какая нужна, чтобы шляться по «языкам». Пока она там прогуливалась, ее присмотрел ее будущий муж и мой зятек. Зятек оказался старше меня на десять лет. Но лучше он, чем первая Наташкина любовь, на тот момент (да и сейчас вроде бы) мотавшая очередной срок. У зятька от первого брака четверо детей – три сына и дочка. Моя Наташка в восемнадцать лет родила Лизку, которую быстренько сплавили мне. Дочь вернулась на подиум, зятьку детей и так хватает. И вообще он хотел молодую жену, а не орущего младенца.

Я же была как раз готова к ребенку. Материнство в девятнадцать – это совсем не то, что в тридцать семь. Правда, в тридцать семь я уже стала бабушкой… И вот уже четыре года Лизка живет у меня, чему я безмерно радуюсь, как, впрочем, и все остальные члены нашей семьи. Подобное положение вещей устраивает всех.

Альбина же полгода назад вышла замуж за англичанина и отбыла на постоянное место жительства в Туманный Альбион. Я не знаю, зачем она сейчас приехала в Питер, но, как она заявила мне, приехала «инкогнито» – что бы это ни значило. Альбина позвонила мне часа три назад и попросила разрешения приехать. Также просила ни в коем случае не сообщать о ее приезде никому из наших родственников.

– Я-то не сообщу, – сказала я, – а вот один кадр…

– Что-нибудь придумаем, – заявила Альбина.

– Ну, думай-думай, – ответила я. – Пока едешь.

Что-то она на самом деле долго…

– Ну и где ты застряла? – спросила я вместо приветствия.

На другом конце откашлялся мужчина.

– Альбина? – робко уточнила я.

Вместо Альбины со мной разговаривал некий капитан Смирнов Валерий Павлович, он попросил меня, в свою очередь, представиться.

– Зайцева Любовь Александровна, – сказала я и спросила, где Альбина, а то я ее уже давно жду.

Капитан Смирнов снова откашлялся.

– Бабушка! – завопила Лизка. – А что, тетя Аля приехала? Почему ты мне не сказала? Она к нам едет, да?

Лизка очень любит Альбину, Альбина любит Лизку и меня.

Вообще, к моему великому удивлению, у меня сложились прекрасные отношения с новыми родственниками, чего я, признаться, никак не ожидала. Но у моей Наташки не сложились…

Лизку явно услышал капитан Смирнов, и теперь мне приходилось уже слушать двумя ушами – с одной стороны Лизка выдавала по тысяче слов в минуту, с другой капитан Смирнов задавал вопросы. Я, правда, его почти не слышала. Капитан Смирнов, видимо, потерял терпение и испросил разрешения ко мне приехать для личного общения.

– Альбина где? Лиза, помолчи.

Капитан Смирнов пообещал объяснить все при личной встрече. После того как я продиктовала адрес, он сказал, что эта самая встреча состоится не более чем через полчаса.

Я провела их как на иголках. Почему по телефону Альбины отвечал капитан Смирнов?! Зачем ее принесло в Петербург? «Инкогнито», что бы это значило? Что случилось в Англии? Куда вляпалась Альбина?! Или что-то случилось здесь? С Альбиной? Или с кем-то, из-за кого она приехала? Но из-за кого она могла сюда приехать?!

Лизка, вероятно, тоже что-то почувствовала.

– Бабушка, что с тетей Алей? – теребила она меня.

– Приедет дядя милиционер и расскажет. – «Или теперь надо говорить «дядя полицейский»?» – задумалась я. Но не звучит! Непривычно!

Хотя я не была уверена, что капитан Смирнов – милиционер, полицейский, или как там они теперь называются. Я не уточнила, какую структуру он представляет.

– Тетя Аля что-то украла и ее поймали?

– С чего ты взяла?

– Ну, раз к нам едет дядя милиционер… Спрашивать про тетю Алю…

В качестве аргумента мне привели ежика, который спер яблоко у зайчиков, его забрал к себе в берлогу медведь-милиционер (вероятно, они во время съемки мультфильма еще так назывались), а потом маме-ежихе пришлось идти в берлогу к медведю и дарить подарки и медведю, и зайчикам. После этого ежика отпустили. Я моргнула.

– Где ты видела такой мультфильм?

– Так у нас дома есть, – как само собой разумеющееся сказала Лизка. – Ты же не смотришь со мной мультфильмы. Ты свои статьи пишешь, а меня сажаешь мультики смотреть, чтобы я тебе не мешала творить.

М-да, нужно быть осторожнее с высказываниями. Лизка прекрасно запоминает все мои фразы и фразы других взрослых, с которыми общается, в особенности те, которые не нужно.

Мультфильмы нам приносят родственники. Вероятно, кто-то из них и этот принес. Интересно, кто его снимал? Тот, кто хочет, чтобы дети с ранних лет постигали принципы существования в этом обществе? Хотя правильно… Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя, как говорил еще один из классиков марксизма.

– Что мы будем дарить дяде милиционеру? – спросила Лизка.

– Ничего, – сказала я. – В любом случае мы еще не знаем, почему он к нам едет и что с Альбиной.

Но я подозревала, что ничего хорошего…

Альбина ехала на машине. Во время ее отсутствия машина стояла в гараже. Ключи от гаража были у Юльки, лучшей подруги Альбины. И ключи от квартиры тоже были у Юльки. Альбина хотела, чтобы подруга устроила личную жизнь. У них обеих это долго не получалось. Девкам по двадцать семь лет. Но Альбина хоть англичанина по Интернету нашла. Юлька была категорически против знакомств по Интернету. Я вообще-то тоже… Но я – человек старой формации. Хотя какой старой? Мне всего-то сорок один год! Но я уже четыре года как бабушка. Мать взрослой дочери. И росла я в годы, когда знакомств по Интернету не было – хотя бы потому, что самого Интернета еще не имелось.

Где мы знакомились? В местах учебы и работы. По крайней мере все мои подруги вышли замуж (или имели длительные отношения) с мужчинами, с которыми вместе работали или вместе учились. Мы с Наташкиным отцом вместе учились. И Наташка – студенческий ребенок. Если бы не моя бабушка… Родители тогда еще работали. Я, правда, тоже работаю, но моя работа позволяет растить Лизку, да и помощники имеются.

Какое из моих занятий назвать основным? Трудно сказать. Дома я пишу статьи об НЛО и разных паранормальных явлениях. Удалось пристроиться в один издательский дом, который специализируется на еженедельниках различной направленности. Там две мои подруги подвизаются. Одна – потомственной ведьмой, вторая дает советы по выращиванию помидоров, огурцов, кабачков и других овощей. Ну а у меня воображение всегда хорошо работало… Правда, у «потомственной ведьмы» оно тоже отличное – судя по тому, что она придумывает, но эта моя подруга вообще-то дипломированный психолог. Просто советы психолога для лучшего восприятия приходится подавать под магическим соусом. Судя по количеству писем, которые получает «потомственная ведьма», ее советы помогают. Ну так и пусть дает!

Вторая моя работа, которая – не исключаю – скоро станет первой, это работа прораба. Не смейтесь. Я сама и предположить не могла, что когда-нибудь буду заниматься этим делом! Со своим филологическим образованием. Но жизнь заставила освоить новую специальность.

Как я уже говорила, у мужа моей дочери четверо взрослых детей. Про дочь Альбину я вкратце рассказала, но есть еще три сына, младший, Святослав, двадцати четырех лет – балерун. Пошел по стопам матери. Первая жена моего зятя была балериной, но оставила сцену ради семьи. Вероятно, правильно сделала. Стать примой ей не светило, так, наверное, лучше быть женой обеспеченного человека, чем плясать в кордебалете?

Хотя тогда он еще не был обеспеченным человеком. Значит, любовь. Девушка оставила сцену ради любви. Зятек первый раз вступил в брак молодым, старший сын родился, когда ему было двадцать лет. Не знаю, сколько было балерине. Никогда не интересовалась. Мне зятек говорил, что всегда хотел большую семью. Также он говорил, что дети стимулировали его на зарабатывание денег. Видимо, хорошо стимулировали, раз теперь он возглавляет фирму по производству нефтяного и газового оборудования. Честно говоря, не знаю, что это за оборудование такое – не вникала. Но могу сказать однозначно: оно дает моему зятьку очень неплохой доход.

В его фирме работает только второй сын, Валерий, двадцати девяти лет. Старший, Иван – спортсмен в широком смысле слова. Главное его увлечение – охота. Иван занимается покупкой и продажей охотничьего и рыболовного снаряжения, организует охоту и рыбалку для состоятельных людей, при помощи папочки приобрел какие-то охотничьи угодья в собственность. Иван увлечен своим делом, фирма отца его совершенно не интересует, как, впрочем, и нефтяной с газовым бизнесы. Он не женат, но каждый раз, когда мы видимся на каких-то семейных праздниках, появляется с новой подругой. Я теперь даже не напрягаюсь с запоминанием имен. Знаю, что в следующий раз все равно будет новая.

Старшие братья и сестра никогда не воспринимали Святослава всерьез. Возможно, еще и ревновали к матери. Он был у нее любимчиком, и она проводила с ним больше всего времени. Хотя, возможно, и не с ним. Она явно вспоминала молодость, когда водила его в кружок на танцы, а потом фактически жила его жизнью, пока он учился в балетном училище. Альбина мне про это рассказывала. Она-то точно очень сильно ревновала и закатывала матери истерики. Но сама Альбина с детства была склонна к полноте, как ее отец, и ни о какой балетной карьере речи и быть не могло. Иван с Валерием (вероятно, с подачи папочки) считали танцы несерьезным делом для мужчины. У мужчины должна быть серьезная работа и мужские хобби. Теперь у Валерия на самом деле такая работа, а мужские хобби являются не только хобби, но и источником дохода Ивана. Парни всегда были близки с отцом. Над матерью и младшим братом посмеивались. Теперь они между собой называют Святослава «плясун».

Но я из детей зятя больше всех люблю Святослава – конечно, не считая Лизки. Но Лизку-то я скорее воспринимаю как свою собственную дочь, а не как внучку. Иван младше меня на десять лет и никак не мог бы быть моим ребенком, как, впрочем, и Валерий, который младше на двенадцать. И они оба – взрослые состоявшиеся мужики, которым совсем не требуется мамочка. А Святику требуется.

И он теоретически мог бы быть моим ребенком.

Их мать жива, только живет в элитной психушке и никого не узнает. Трудно сказать, почему она сошла с ума. Может, наследственное, может, какие-то жизненные перипетии повлияли. Не знаю. Я знаю, что мой зятек в какой-то жизненный период очень много гулял, его первая жена несколько раз лечилась от нехороших болезней, которыми ее «наградил» муж. Зятек был любимчиком журналистов (и, главное, журналисток) из светской хроники, где регулярно появлялся с разными девицами. Предпочитал моделей, как было модно в той среде, в которой он вращается, в определенный период нашей новейшей истории.

Почему он женился на моей Наташке? Точно не знаю. Наверное, совпало несколько факторов. Он понял, что пора снова обзаводиться официальной женой. Конечно, молодой и презентабельной. Причем ему не требовалась умная жена, ему требовалась дура, как моя Наташка. Она ведь школу с трудом окончила, да и то потому, что я ее туда чуть ли не за шкирку таскала. Она же хотела по подиуму ходить да в рекламе сниматься, чем и занималась с пятнадцати лет. Наташку не интересовали никакие науки, только тряпки, косметика, курорты, тусовки, кафе, ночные клубы… И уголовник Жорик, с которым она училась в одном классе. Но, к счастью, Жорик большую часть времени проводил, проводит и, надеюсь, будет проводить вдали от нас. И еще она забеременела. Я сказала, что аборт делать не дам. Еще не хватало мне без внуков остаться! А ведь дочь могла стать бесплодной после первого аборта.

Зятек приехал знакомиться со мной, то есть тогда он еще не был зятьком. Я сразу же сказала, что хочу растить своего внука или внучку. Готова я к ребенку в свои тридцать семь (тогда я была в этом возрасте)! И еще я сказала, что Наташка будет рожать независимо от того, женится на ней Олег Иванович или не женится. Прокормлю как-нибудь и дочь, и внука или внучку.

Беседовали мы с будущим зятьком долго, выгнав Наташку с моей кухни. Да и ей неинтересно было наши разговоры слушать, тем более по телевизору какой-то модный показ шел, а мы с зятьком с первой встречи нашли общий язык. Нет, я не заинтересовала его как женщина, а он меня – как мужчина. Хотя внешне мы одного типа – высокие, крупные, с широкой костью. У меня практически нет морщин. У полных женщин это не редкость. У меня литое тело, большая грудь, которая органично в это тело вписывается и служит предметом зависти моей дочери и ее тощих подружек. Тяжело иногда бывает это тело носить… Ноги уже побаливают. Но не похудеть мне. Да я и не заморачиваюсь по этому поводу. Я – такая, и быть тощей мне не суждено. Да и покушать люблю вкусно… И есть немало мужчин, боготворящих мой типаж. Взять хотя бы Ивана, старшего сына моего зятька. Он прямо спрашивал папашу, как можно было жениться на Наташке, если есть я. На меня он всегда смотрит с восторгом, говорит комплименты, но относится уважительно. Валерий хохочет. С Иваном мы одного типа, а Валерий телосложением пошел в мать-балерину.

Но вернемся к младшему, Святославу. Он высокий, стройный и сильный. Он прекрасно танцует и исполняет первые партии. Но у него не сложились отношения с родственниками, правда, быстро сложились со мной. Мне его жалко, и я до сих пор пытаюсь справиться с комплексами, которые парню обеспечили братцы с сестрицей.

До появления в жизни Олега Ивановича Ступникова Наташки и меня Святослав снимал квартиру вместе с другом и коллегой. После моего знакомства с будущим зятьком и обсуждения условий брака Наташки (я настояла на брачном контракте и сама ходила с ним к юристу) и содержания ребенка, я была представлена семье. То есть были представлены мы вместе с Наташкой.

И начался перекрестный допрос…

Олег Иванович пытался урезонить своих старших, но не тут-то было. Наташка ревела, на вопросы отвечала я и еще свои задавала. Святослав вопросов не задавал. Он вообще больше помалкивал на семейных сборищах. В последние годы до появления меня и Наташки он на них ходить перестал. Теперь ходит вместе со мной. Знает, что я всегда за него заступлюсь. Да и при мне старшие даже не пытаются его оскорблять, задирать или просто смеяться. Знают, что я отвечу, даже если Святослав промолчит. Но благодаря мне он учится отвечать!

В тот раз первым заткнулся Валерий, второй сын Олега Ивановича, и расхохотался. Потом Иван спросил отца, почему он собрался жениться на Наташке, а не на мне. Иван бы сделал наоборот. (Кстати, он это повторял уже неоднократно за годы нашего знакомства.) Валерий опять хохотал. Альбина тоже вскоре исчерпала список вопросов к нашей маленькой семье. Вероятно, поняла, что Наташка ничего путного не скажет, а у меня найдется достойный ответ, чтобы заткнуть всем рты.

Иван спросил, какое у нас с Наташкой жилье. Я сказала, что двухкомнатная квартира в «брежневке».

– Ребенок будет жить там? – посмотрел он на отца.

– Да, – пискнула Наташка. – Мама же сказала, что возьмет его или ее и…

– Папа, купи большую квартиру для ребенка и для Святослава.

Младший брат удивленно вскинул глаза. Он явно не ожидал подобного предложения от старшего.

– Хватит ему мотаться по съемным квартирам, – продолжал Иван. – И ведь ему тренировочный зал нужен – или как там это у балетных называется. Это тебе сам Святослав лучше объяснит. И с ребеночком поможет нянчиться. Раз у самого никогда детей не будет.

– Послушай, ты… – Святослав побагровел.

Именно тогда я узнала, что Святослав предпочитает мужчин. И не только предпочитает, он вообще никогда не имел отношений с женщинами. Правда, из этого не следует, что он не может иметь детей. Медицина сделала большие шаги в этом направлении…

Кстати, у Ивана детей до сих пор нет – или он о них не знает. Валерий женат, и у него двое законных наследников. Альбина впервые замужем за англичанином.

В общем, Олег Иванович, мой зятек, купил большую квартиру, которая была оформлена в собственность двух человек – его сына Святослава и мою с условием, что я потом ее завещаю внуку или внучке, которой на тот момент еще не было. А кому мне еще завещать? Наша с Наташкой квартира так и осталась за нами.

Когда я спросила зятька, почему он квартиру оформляет на меня, а не на Наташку, он странно на меня посмотрел.

– Так у нее ж в голове пусто, – как само собой разумеющееся ответил зятек. – А у тебя, Люба, с головой полный порядок. Я вообще не понимаю, как у тебя могла родиться Наташка.

Я напомнила, что у нее еще был папочка, по пьяному делу погибший под колесами автомобиля. Вероятно, в очередной раз думал о смысле жизни. Или привиделось ему что-то на дороге. У него такое бывало. В смысле видения. Я теперь о них вспоминаю и вставляю в свои опусы.

В общем, Олег Иванович считал, что я не дам внука или внучку обделить – несмотря на то, что в будущем может учудить Наташка. Вероятно, Олег Иванович не исключал скорого расставания – еще до вступления в официальный брак. А к потомству он относится очень ответственно, и должен был обеспечить будущее очередного ребенка.

В квартире, которую он купил, предстояло сделать очень серьезный ремонт. Была нанята бригада с прорабом, которая приступила к работе. А я решила наведаться с проверкой и, подходя к дому, увидела, как строительные материалы загружают в машину, чтобы куда-то увезти. Не все материалы. Часть.

В общем, был большой скандал с привлечением правоохранительных органов. Прораб отправился в места не столь отдаленные, еще и оплатив Олегу Ивановичу ущерб из личного имущества, те рабочие – на малую родину, а ремонтом занялась я сама, наняв двух белорусов средних лет.

Мне было трудно, но все получилось.

Потом Иван захотел сделать у себя ремонт и пригласил меня с теми же белорусами для его проведения. Потом ко мне обратился друг Ивана.

По делам друга я моталась уже с новорожденной Лизкой. Но теперь-то ребенка легко таскать с собой, не то что в те годы, когда я родила Наташку, и уж тем более не в те времена, когда мама родила меня. Есть памперсы, есть «кенгурушки», детские кресла, есть смеси, удобные бутылочки, разогреватели для бутылочек и много всяких других приспособлений, о существовании которых я узнала только после рождения Лизки.

Мне было несложно решать все вопросы в компании с Лизкой, которая спала у меня на пышной груди, поддерживаемая «кенгурушкой». А сколько радости и удовольствия я получила от ее появления в моей жизни! Ее первая улыбка, просыпающееся узнавание в глазах, ее первый самостоятельный шажок – в очередной квартире, ремонтом которой мы занимались.

Олег Иванович ежемесячно переводит мне деньги на содержание Лизы, но сейчас в этом нет необходимости (хотя деньги лишними не бывают, и я их откладываю на черный день). Я сделала себе имя в определенных кругах (вместе с белорусами, которые уже перевезли в Петербург свои семьи). Про НЛО и паранормальные явления я теперь по большей части пишу ради удовольствия, представляя, где бы мог появиться призрак в квартире, ремонтом которой я занимаюсь на момент написания статьи… А площадки для посадки НЛО выбираю за городом, по пути к Лизкиным родителям, к которым мы иногда наведываемся в гости. Олег Иванович с моей Наташкой живут в особняке, особняк имеется и у Валерия, но на неделе он обитает в городской квартире, чтобы не тратить лишнее время на дорогу. Иван пребывает или в городской квартире, или на охоте, или на рыбалке. Вроде бы квартира Альбины эти полгода стояла пустая – если Юлька не устраивала личную жизнь.

А мы живем втроем – Святослав, Лизка и я. Святослав зовет меня «тетей Любой», обожает Лизку, как и она его, и страшно балует. Я знаю всех его друзей, их балетная компания иногда собирается у нас дома, и худенькие девочки, выпив винца, плачут у меня на литом плече, жалуясь на судьбу.

Но что же случилось с Альбиной?

Глава 2

Наконец раздался звонок домофона, потом в дверь нашей квартиры вошел капитан Смирнов собственной персоной. Он оказался лысеющим, побитым жизнью мужичком лет тридцати семи, явным другом зеленого змия, он чем-то очень напомнил мне моего бывшего мужа.

– Привет! – сказала Лизка. – А ты кто?

Я объясняю, что к незнакомым взрослым нужно обращаться на «вы», но пока без толку. Возможно, роль играет балетная тусовка, где все позволяют ей обращаться на «ты». А у нас в доме бывает больше всего балетных…

– Привет! – На лице капитана Смирнова появилась искренняя улыбка. – Как ты на маму похожа.

– А где ты видел мою маму? – удивилась Лизка.

Смирнов перевел взгляд на меня.

– Я – бабушка, – пояснила я.

Смирнов открыл рот. Но ведь вроде бы он слышал Лизкин голос, когда разговаривал со мной по телефону? Или уже забыл, что слышал? У представителя правоохранительных органов в голове держится только определенная информация? Я предложила пройти на кухню.

– Борща или водочки? – спросила там у Смирнова, представившегося Валерием Павловичем, потом быстро добавившего, что его можно именовать просто Валерий.

– Вообще-то я при исполнении…

– Но лучше борща с водочкой?

– Ага, – кивнул Смирнов, и глаза у него загорелись. И этими горящими глазами он с восхищением смотрел на меня.

Я поняла, что у меня появился еще один поклонник. Хотя неплохо, наверное, иметь поклонника в правоохранительных органах.

– Ну, рассказывайте, – попросила я Смирнова, когда он, как удав, отвалился от пустой тарелки. За трапезой мы говорили о детях, которых у Смирнова оказалось трое, потом о ценах, после о постоянно меняющейся погоде и давлении. Смирнов оттягивал неприятный момент?

– Вам Альбина Олеговна кем приходится? – спросил он.

Я пояснила и сказала:

– Не томите. Она в аварию попала или еще чего учудила?

– Попала, – кивнул Смирнов, не глядя на меня.

– И… что?!

– Ее больше нет.

– Не может быть! – прошептала я. Почему он сразу-то не сказал?! Почему время тянул?! Или у них так положено? Вытянуть побольше информации из родственников? Или попробовать подготовить морально? Но как можно быть морально готовым к смерти?!

Я не могла в это поверить. Этого не могло случиться! Нет! Нет! Нет! И почему, почему тот же Смирнов все-таки не сказал мне об этом по телефону? Или считал, что я должна сама догадаться? Хотя, когда он звонил, без умолку трещала Лизка… Я тогда мало что поняла. Но я и подумать не могла… Или у них положено в глаза человеку смотреть?

– Она хоть сразу же?.. – спросила я.

Смирнов кивнул.

– А из-за чего? В смысле в нее кто-то врезался? Что именно случилось?

– Машину повело. Явно что-то с машиной. Все свидетели говорят одно и то же. Будет экспертиза. Тогда получится точно сказать.

Я сообщила, где, по идее, все время стояла машина и кто мог ею пользоваться.

– У этой Юлии есть доверенность?

– Наверное, – я пожала плечами.

– Вы давно с ней не виделись?

– С Юлькой-то? Да со свадьбы Альбины, наверное… Нет, вру. В аэропорту виделись. Мы Альбину вместе в Англию провожали. Там вообще много народу было. Все свои цветы Альбина мне отдала, – я кивнула на подоконник, хотя они стояли и в других помещениях. Но Смирнова цветы явно волновали меньше всего.

Он попросил Юлькин телефон. У меня он был вбит в мобильный, и я сама запустила набор номера. Юлька не ответила на вызов, правда, почти сразу же пришло SMS. Юлька находилась в Испании и собиралась вернуться через неделю.

– Спросите у нее, знала ли она про приезд Альбины Олеговны, – попросил Смирнов.

Юлька не знала и в свою очередь спросила, надолго ли Альбина приехала.

– Вероятно, придется ждать ее возвращения…

– Вы думаете, что она что-то знает? – искренне удивилась я. – И вообще, что она может знать? Девки имеют очень смутное представление о строении машины. Они знают, на что нажимать нужно, чтобы ехала, как, впрочем, и я. Не сможет вам Юлька объяснить, если с машиной были какие-то неполадки.

– Но она сможет сказать, кто еще имел доступ в гараж. Кто еще пользовался машиной.

И тут до меня дошло…

– Вы считаете, что с машиной… что-то сделали специально?

– Похоже на то, – кивнул Смирнов. – По предварительной оценке. То есть Альбина Олеговна смогла выехать из гаража, проехать какое-то расстояние, а потом потеряла управление над транспортным средством. Могли подрезать тормозные шланги. Могли еще что-то придумать. Но ей не удалось затормозить. Врезалась вначале в одну машину, потом в столб. Если бы она ехала на маленькой скорости… А она шла на обгон. Тогда все и случилось.

– То есть она могла и не погибнуть? Трагическое стечение обстоятельств?

– Могла остаться инвалидом. Могла отделаться легкими травмами. Но что сейчас об этом говорить? Кстати, кто из ваших родственников может съездить на официальное опознание?

– Я могу. Лизку кто-нибудь развлечет, пока я опознание провожу? Или вам нужен кровный родственник?

– Нет, необязательно.

Смирнов попросил еще раз назвать имеющихся родственников, теперь с координатами, и все это записал в блокнот.

– Кстати, а почему вы мне позвонили? – поинтересовалась я.

– С вами Альбина Олеговна разговаривала с последней. Мы прокрутили записную книжку телефона. Там только имена. Если бы были «мама», «папа», позвонили бы ближайшим родственникам. Кстати, с кем Альбина Олеговна была ближе всего?

– Из семьи? Со мной. А вообще с Юлькой. И еще были подруги, но у меня нет их координат. Это у Юльки нужно уточнять. Она должна всех знать.

– А мужчина здесь у нее оставался?

Я покачала головой.

– У нее тут личная жизнь никак не складывалась. Поэтому она и ухватилась за англичанина.

– То есть любовника здесь не осталось?

Я удивленно посмотрела на Смирнова.

– Вы решили, что она сюда к любовнику прикатила? Бред. Вы бы слышали ее мнение о наших мужиках… Хотя вам, как мужчине, наверное, было бы лучше не слышать.

– Нет, наоборот, – усмехнулся Смирнов. – Это полезно для самосовершенствования.

– Издеваетесь?

– Ни в коей мере. Мои друзья всегда внимательно слушают мнения женщин о мужчинах – и в раскрытии преступлений помогает, и в отношениях с другими женщинами. Альбина Олеговна не любила мужчин?

– Она не была феминисткой. Она очень хотела устроить личную жизнь. Но все ее романы здесь заканчивались неудачно. То мужик оказывался женатым, то просто придурком, то альфонсом. Вам о ее мужчинах лучше Юльку спросить. Она про всех знала. Мы-то с Альбиной знакомы только пять лет. И…

Я замолчала, потому что мне в голову ударила мысль, хотя, вероятно, и не связанная со смертью Альбины.

– О чем подумали, Любовь Александровна?

– Еще она очень тяжело переживала женитьбу отца на моей дочери, хотя потом у нас с ней сложились очень теплые отношения. Но это потом… А после свадьбы Олега с моей Наташкой Альбина куда-то уезжала, вроде даже в Индию, то ли карму чистить, то ли просветляться. Вам опять же будет лучше об этом с Юлькой поговорить. Альбина не любит тот период вспоминать. То есть не любила… Не могу поверить, что ее нет… И вроде тогда же ее мужик бросил, которого она очень сильно любила. В общем, одно на другое наложилось.

– Она была счастлива с англичанином?

Я пожала плечами.

– Вы продолжали поддерживать связь? Теперь же Интернет есть, можно по скайпу общаться.

– Продолжали. По-моему, ее этот брак устраивал в большей или меньшей степени. Безумной страсти там не было – ни с одной из сторон. Но ее целью являлось замужество. По-моему, она даже слишком на нем зафиксировалась.

– У нее здесь были серьезные материальные проблемы?

– Никаких не было, – удивленно посмотрела я на Смирнова. – С чего вы взяли?

– Ну, многие наши женщины выходят замуж за иностранцев как раз из материальных соображений.

– А многие – потому что хотят красивых ухаживаний, красивых слов. Хотят, чтобы муж делил с ними обязанности по дому, а не бегал пить с друзьями или развлекаться с любовницами. Кстати, англичанин совершенно точно делал большую часть домашней работы. Альбине очень нравилось, что мужик, женившись, ориентирован на семью, а не на сторону. Ее муж после работы сразу же ехал домой! И дома не усаживался с пивом перед телевизором. Наши женщины хотят именно такого отношения. А наши мужики хотят, чтобы женщина вокруг них плясала.

– Альбина Олеговна не хотела плясать?

– Уже наплясалась. И все зря. Говорю же: ни с кем ничего серьезного не получилось. И сюда к мужику она точно ехать не могла. Здесь мужика не осталось. Я даже примерно не представляю, почему она приехала. И почему не позвонила заранее. Я бы могла ее встретить.

– Кстати…

Смирнов достал из кармана трубку и набрал кого-то из коллег с просьбой выяснить, когда Альбина прилетела в Россию. Выяснили довольно быстро. Теперь же везде компьютеры. Оказалось – сегодня утром.

– Вам она с утра не звонила?

Я покачала головой. Смирнов тем временем опять кому-то позвонил и спросил, «пробили» ли номера телефонов, по которым еще сегодня звонила Альбина. Ему назвали два имени.

Альбина разговаривала с абонентом из Англии и с какой-то неизвестной мне женщиной в Петербурге, Вероникой Степановной Заглушко.

Я про такую даже не слышала. Я считала, что если про нее кто-то и знает, то Юлька. Но Юлька в Испании.

И кем может быть эта самая Заглушко? Неужели Альбина прилетела в Петербург для встречи с ней? Зачем?!

И что означал ее прилет «инкогнито»? Она ведь, похоже, не хотела, чтобы родственники, кроме меня, знали о ее появлении. Почему?!

– Вы можете связаться с английским мужем Альбины Олеговны?

– У меня нет его телефона. Я же с ним связь не поддерживала. Только с Альбиной. У меня есть адрес ее электронной почты, ее мобильного… Кстати, а она ведь звонила со своего английского номера, то есть даже не стала покупать местную SIM-карту. Значит, приехала ненадолго.

– Или не успела, – заметил Смирнов. – А телефон англичанина я вам дам.

И дал. Но позвонить я не успела.

У Смирнова зазвонила трубка, он послушал, что ему сказали, нажал на отбой и посмотрел на меня.

– Она собиралась улетать обратно послезавтра.

– Мне она не успела этого сказать.

– Ладно, будем искать Веронику Степановну Заглушко. Может, она что-нибудь прояснит. А пока поедемте в морг, Любовь Александровна.

Глава 3

Альбину я опознала и ужаснулась тому, как смерть меняет человека. Ведь я видела ее совсем недавно. Какие-то полгода – разве это срок? Она была цветущей молодой женщиной, отправлявшейся в новую жизнь. Теперь я видела белое лицо с заострившимися чертами. Но это была она. Родинка над левой губой была ее, татуировка-дракончик на правом плече… Что же с тобой случилось, девочка? Что заставило тебя примчаться в Россию? И какая же сволочь поработала над твоей машиной? И зачем?! Кому ты мешала?!

Выйдя из морга, я позвонила Олегу, отцу Альбины и моему зятю. Тянуть больше было нельзя. Он с трудом поверил в услышанное.

– Олег, я не знаю, почему она приехала. Она не успела мне ничего рассказать. Она просто до меня не доехала.

– Ладно, будем разбираться. Я подключу свою службу безопасности, – вздохнул зять. – И ты не волнуйся, Люба. У меня в фирме есть человек, который занимается организацией всех мероприятий – как счастливых, так и… траурных. Он все организует по высшему разряду. Кстати, англичанин еще не знает?

Я вспомнила, что так и не сообщила ему – у Смирнова зазвонила трубка, и мы оба об этом забыли. И тогда я ведь еще не опознала Альбину официально.

– Люба, позвони ты, – попросил зять. – Спроси, когда он может приехать. У него ведь может не быть визы… В общем, если визы нет, пусть выяснит, что нужно прислать для срочного оформления. И сразу же перезвони мне.

Телефон Альбины и ее сумочку вместе со всеми вещами мне отдали в морге. Сотрудники органов уже все просмотрели, больше им ее вещи не требовались. Я решила, что позвоню из дома, отправив Лизку играть. Ее в этом неприятном заведении какое-то время развлекали, но теперь вернули мне, и у внучки была куча вопросов, на которые я пока была не готова отвечать.

Дома я запустил набор номера Ричарда с телефона Альбины. Он не ответил на звонок. Через час опять не ответил. И через два часа.

Они что, поругались? Но она ведь звонила ему утром!

Я отправила SMS с просьбой срочно перезвонить. Подписалась «Люба, родственница». И написала, что с Альбиной trouble, беда то есть. Ну не могла я послать сообщение о том, что ее больше нет…

Хотя, наверное, придется, если опять не ответит.

Потом я решила просмотреть содержимое сумочки Альбины. Мало ли, может, удастся найти что-то, что прольет свет на причину ее приезда в Россию. Конечно, полиция все просмотрела до меня, но вдруг…

Меня не заинтересовало ничего, кроме ключей. Вероятно, это были ключи от квартиры Альбины. Юлька в Испании, значит, квартира должна стоять пустая. И значит, Альбина брала свою связку в Англию.

А если это ключи от какой-то другой квартиры?

Но откуда ей взяться?

Адрес квартиры, где до отъезда в Англию жила Альбина, я знала. И мне приходилось там бывать. Съездить, посмотреть? Должна же она была где-то вещи поставить! Не с дамской же сумочкой прилетела!

Насколько я поняла, полиция пока оставила себе ключи от машины (которая отправится на экспертизу, а потом в ремонт или утиль) и ключи от гаража. Хотя сомнительно, что что-то найдут…

Я прокрутила записную книжку в английском телефоне Альбины. Ничего интересного, пожалуй, только номер телефона какой-то Зинаиды Петровны. Если не ошибаюсь, так зовут Юлькину маму. Навряд ли Альбина держала в памяти телефона номер какой-то другой Зинаиды Петровны. Обычная записная книжка отсутствовала. Я переписала номер Зинаиды Петровны в свой мобильный, потом позвонила Святославу, сообщила печальную новость и спросила, когда он сегодня собирается домой.

– А… что-то надо делать? В смысле кто будет организовывать похороны?

– Похороны организует человек из фирмы твоего отца. С Лизкой надо посидеть, пока я в квартиру Альбины съезжу. Я не могу ее одну оставить спать.

– Тетя Люба, ты именно сегодня хочешь в квартиру Альбины ехать? Ночью? Почему такая срочность?

– Да, в общем, срочности нет…

– Я завтра утром могу, – сказал Святослав.

На том и договорились. В самом деле, куда спешить? И вообще-то нужно будет одежду для похорон выбрать. Осталось же что-то в квартире? Не могла Альбина все в Англию увезти.

Англичанин со мной в тот вечер так и не связался. Не знаю уж почему. Но я также написала сообщение и Юльке. А потом мы еще обменялись несколькими. Юлька, насколько я поняла, была в шоке. А машиной она, как выяснилось, не пользовалась. Машина ей была без надобности, хотя доверенность у нее имелась – на тот случай, если свою разобьет. Юлька пользовалась только квартирой, да и там в последнее время не бывала, так как сменила любовника, и у нового имелось свое жилье. Именно с ним она в это время находилась в Испании.

Юлька просила держать ее в курсе событий, но сомневалась, что сможет приехать на похороны. Навряд ли их задержат на неделю. Тело-то должны отдать без проблем. С причиной смерти все ясно.

Неясно с поводом. Неясно, кто и когда «поработал» над машиной.

А если все дело в том, что машина стояла в гараже, не использовалась, не проверялась? Я в этом плохо разбираюсь, но вдруг? Кто знал, что Альбина приедет в Россию? Она не собиралась на Родину в ближайшем будущем. Она устраивала жизнь в Англии.

Альбина была успешным ландшафтным дизайнером, и уже, насколько мне было известно, успела выполнить два заказа наших соотечественников в Туманном Альбионе. Там же полно теперь наших соотечественников, и им явно проще работать с русским ландшафтным (и любым другим) дизайнером, чем с английским, причем не только из-за языкового барьера. Нашего человека сложно удивить работой мысли современных богатеев, тем более у самой Альбины папочка как раз из этой категории. И вращалась она в этих кругах чуть ли не с самого детства – то есть с тех времен, как папочка с успехом влился в ряды «новых русских».

Но самой Альбине мужчины из этой категории не нравились. Насмотрелась она на них и на их выходки. И на их жен в золотых клетках. Альбина привыкла к обеспеченной жизни с детства, так что решать материальные проблемы путем замужества ей не требовалось. Потом она получила хорошее образование, плюс у нее определенно был талант. Альбина искала любовь, взаимопонимание, душевное тепло.

В их семье были весьма специфические отношения, и Альбина не получила ни материнской, ни отцовской любви. Ей ни в чем не отказывали, но на нее мало обращали внимания. Отец очень много работал, а в свободное время уделял внимание двум старшим сыновьям, Ивану и Валерию. Он считал, что мужчина должен заниматься сыновьями, знакомить их с истинно мужскими хобби, помогать познавать мир, в котором правят мужчины (типа моего зятька). Да и зятьку моему явно было интересно с Иваном и Валерием, а не с дочерью и балеруном Святиком, которого он считал слабаком и размазней.

Мать занималась своим любимчиком Святиком. Он, единственный, пошел по ее стопам. Ей было интересно с ним – и в том мире, из которого она сама вынужденно ушла. Вероятно, жалела об этом. Ведь любовь-то тоже ушла…

Альбина не была нужна никому. Поэтому она и бросалась от одного мужчины к другому в поисках любви. Но любви не было. То есть она ее не находила. Возможно, точно не знала, чего хочет.

Она познакомилась по Интернету с Ричардом. Он дважды приезжал в Россию и произвел на всех, с кем здесь познакомился, благоприятное впечатление.

Ричард оказался старше Альбины на восемь лет, женат никогда не был. Почему решил поискать жену в России? Да кто ж его знает-то? Некоторые из иностранных женихов ищут домработницу и уже в курсе, что многие русские женщины на это с радостью согласятся – если муж будет их полностью содержать. Но Ричард, наоборот, хотел состоявшуюся женщину, которая не собирается отказываться от своей карьеры. Он считал, что супруги все должны делить пополам – оба и зарабатывать, и работать по дому.

Ричард был юристом и являлся одним из партнеров в юридической конторе, созданной еще его дедом вместе с дедом второго владельца. Карьера у него складывалась довольно успешно, но мультимиллионером он не был. Имелся свой дом и все остальное, что требовалось для комфортной жизни. Даже пара лошадей, которые жили в конюшне у тренера, ими занимавшегося. Лошади регулярно участвовали в скачках и завоевывали призы. Ричард ими очень гордился. На выходных они с Альбиной ездили или на скачки, или просто смотреть тренировку обожаемых Ричардом лошадей.

В доме также жили три охотничьи собаки, которых выгуливал сам Ричард, и черная кошка, унаследованная Ричардом от матери. Кошка, попав в дом сына умершей хозяйки, сразу же стала там главной среди животных, да и не только животных. Собаки, получив по мордам от новой жилички, которая была меньше их размером в несколько раз, быстренько признали ее старшинство. Альбине она пару раз запрыгивала на спину и хорошо ее раздирала, и Альбина стала обходить «эту дрянь» стороной. Но Ричард в кошку влюбился, она позволяла ему себя любить и, конечно, ставила себя выше жены хозяина.

Но в общем и целом брак с Ричардом Альбину устраивал. Она неоднократно подчеркивала, что англичанин сильно отличается от русских мужчин, и с восторгом рассказывала, чем именно.

Я послала еще одно сообщение Ричарду. На этот раз прямо написала, что Альбина мертва и я сообщу ему о дате похорон, когда она станет известна.

Но ответа опять не пришло. Я позвонила зятьку, описала ситуацию.

– Не бери в голову, Люба. Найдем его. Никуда не денется. А не приедет на похороны – его проблема. Без него обойдемся.

– Олег, зачем Альбина приезжала в Россию?

– Понятия не имею. Да, ключи от ее квартиры у тебя? Мне в полиции сказали…

– У меня. Я как раз завтра собиралась с утра туда поехать, выбрать одежду для… Ну, ты понимаешь. Завтра с утра Святик может посидеть с Лизой.

– Отлично. Потом кто-то ее у тебя заберет. Я твой телефон уже дал человеку, который занимается похоронами.

– Что тебе сказали в полиции?

Олег вздохнул.

– С машиной все-таки преднамеренно поработали или просто какая-то поломка?

– Преднамеренно.

Олег опять вздохнул.

– Но кому могла помешать Альбина?! Тем более она же уехала из этой страны! Навсегда уехала!

– Я не знаю, Люба. Но полиция будет искать. И моя служба безопасности что-то попробует сделать.

Мы распрощались с зятьком, вскоре пришел Святик после спектакля, Лизка уже спала. Я рассказала еще одному родственнику все, что знала, и спросила его мнения.

– Юлька машиной точно не пользовалась?

Я неопределенно пожала плечами.

– Значит, нужно выяснять, почему Альбина на этот раз приехала в Россию. Вероятно, все дело в этом. Может, нам завтра в ее квартиру вместе съездить?

– А Лизка?

– Найдет, чем заняться. Ее в шкаф с нарядами запустить – и можно пару часов спокойно заниматься своими делами.

Я рассмеялась. А вообще одна пара глаз – хорошо, а две лучше, да и любопытная Лизка вполне может что-то заметить, что взрослые пропустят.

Глава 4

Мы на самом деле поехали в квартиру Альбины втроем, на машине Святослава. Я не успела открыть дверь – на площадке появилась соседка Альбины, которую та, насколько я помнила, терпеть не могла. Бабке было скучно, и она вечно совала нос в чужую жизнь.

– Так, а вы кто такие? – спросила она громким голосом и прищурилась. – Сейчас полицию вызову.

– Вызывайте, – сказала я и вставила первый ключ в замок.

– Откуда у вас ключи от чужой квартиры? Вы ограбили Алечку? То-то я смотрю: она вчера вечером не вернулась. Где вы взяли ключи? Отвечайте!

– Бабушка, а почему эта старушка так кричит? – спросила Лизка.

– Может, она глухая, – спокойно сказал Святослав.

Я тем временем открыла второй замок. Бабка уже не кричала, а визжала. Потом она ринулась вперед и каким-то образом оказалась в дверном проеме, преграждая его мне, толкнула меня – и я чуть не свалилась спиной вперед. Если бы не Святик, точно бы свалилась. Лизка заорала.

Пока мы пытались восстановить равновесие, бабка-соседка скрылась в квартире Альбины, дверь захлопнулась, замок щелкнул.

Открылась еще одна дверь, на пороге возникло юное создание (лет восемнадцати) в прозрачном пеньюаре, ничего не оставляющем для воображения. А фигурка была что надо. Было что показать и на что посмотреть. Но только не нам. Меня всегда интересовали мужчины, как и младшего сына моего зятька.

– Если будете вызывать полицию, я все подтвержу, – сказала она. – Эта старая разведчица меня достала. Я квартиру от бабки в наследство получила, думала, что личную жизнь устрою, а куда там… Мало того, что следит, так еще моей матери звонит, сообщает, кто ко мне приходил!

– Продай эту квартиру, купи другую, – посоветовал Святик.

– Именно это я и собираюсь сделать. Но полгода после смерти бабки еще не прошло. Въехать-то я въехала, а сделки пока с квартирой проводить нельзя. Но как только, так сразу.

– Ты Альбину знаешь? – спросила я.

– Какую Альбину? – нахмурило лобик очаровательное юное существо в пеньюаре.

– Твою соседку, – я кивнула на квартиру.

Юное создание усмехнулось.

– Лично не знакома, но слышала, что тут до меня жила еще одна шалава, к которой разные мужики шлялись, а потом иностранного дурака окрутила и к нему в его «иностранную заграницу» уехала, Родину предала за жирный кусок масла.

Святослав хрюкнул.

– Вот вам смешно, а мне как тут жить? Знаете, сколько раз я слышала про «иностранную заграницу» с жирным куском масла? И ко всем моим парням присматривается, иностранец или не иностранец. Оказывается, все мы только и думаем, как Родину продать! А масло я вообще не ем! Слушайте, давайте я сама полицию вызову? Хоть как-то этой старой карге отомщу! Она же в чужую квартиру проникла без разрешения, так? Или вы тоже хотели?.. Ой, вы меня простите, конечно, лезьте на здоровье. Мне бы только эту старую каргу…

Я пояснила, что Альбина вчера разбилась на машине, мне отдали ее сумочку и ключи, и мы с братом Альбины приехали за вещами для похорон.

– Ой, простите… – девчонка закрыла рукой рот, глаза у нее округлились.

Потом ее взгляд остановился на закрытой двери квартиры Альбины.

– Но эта-то там что делает? – тихо спросила она. – Сколько времени она уже там? Открывайте дверь! Гоните ее прочь! Она же там сейчас небось все исследует, всюду нос свой сует!

– Бабушка, – дернула меня за рукав Лизка. – А что тетя сказала про…

– Пойдем на подоконнике посидим, – тут же встрял Святик. – Я тебе все объясню.

– Идите ко мне в квартиру, – предложила девчонка. – А я тут постою. А то вам может помощь понадобиться и свидетели. Открывайте дверь.

Я снова вставила ключ в замок, повернула. Оказалось, что закрылся только один. Я распахнула дверь – и замерла на месте.

Недавно оравшая бабка неподвижно лежала в коридоре в какой-то странной позе. Одна нога была вывернута, вторая подтянута к туловищу, одной рукой она будто бы скребла линолеум, второй держалась за горло. Лицо было повернуто в сторону, и его искажала жуткая гримаса.

– Что с ней? – шепотом спросила девчонка, выглядывая у меня из-за плеча. – Неужели умерла?

Я молча стояла у порога, не решаясь через него переступить, и смотрела на кошмарную картину, открывшуюся моим глазам. Перед дверью, сразу же за порогом валялся какой-то странный предмет, похожий на раздавленную хлопушку. Я не поняла, что это. Где-то в квартире явно было открыто окно, потому что я сразу же почувствовала, что стою на сквозняке. Но вчера не было жарко! Почему Альбина оставила открытое или приоткрытое окно? Или привыкла жить в холоде в своей Англии? У них-то там народ закаленный, в частности, ее Ричард, который мне так и не перезвонил. Альбина была вынуждена спать под двумя одеялами и в свитере, потому что на ночь Ричард всегда отключал отопление. Он любил спать в холоде.

Мы не стали заходить в квартиру Альбины, Святослав быстро утащил Лизку в соседскую квартиру, мы с ее хозяйкой остались на лестничной площадке, я достала мобильный, позвонила зятьку, который обещал прислать своего адвоката (мало ли что), потом капитану Смирнову, потом просто в полицию.

Не прошло и получаса, как площадка перед квартирой Альбины оказалась заполнена людьми. Оказалось, что бабку-разведчицу прекрасно знали и в местном отделении полиции, и в прокуратуре, куда она регулярно носила кляузы.

– Неужели кондратий хватил? – спросил участковый, не ожидая ответа. – Я думал, что она будет жить вечно.

– Она умерла от удушья, – сообщил эксперт, осматривавший тело и очень заинтересовавшийся раздавленной хлопушкой, или что это было.

– От чего? – чуть ли не хором переспросили все, находившиеся на площадке.

– Вот здесь, – он потряс раздавленной хлопушкой перед честной компанией, – скорее всего был какой-то весьма специфический газ. Знаете же, что криминальная химия у нас идет вперед семимильными шагами? Конечно, отправим на экспертизу… Может, тут было что-то из последних разработок наших официальных ученых. Или западных ученых.

– То есть если бы я вошла в квартиру с ребенком?.. – я не закончила фразу.

Эксперт кивнул. Я бросила взгляд на распростертое тело бабки, которая спасла жизнь мне, Лизке и Святославу.

– Значит, убить хотели Альбину Олеговну, – сделал вывод Смирнов. – Точно на нее покушались. И эту дрянь сюда подбросили, чтоб уж наверняка, если на машине не разобьется. Кому ж она так насолила-то?

Мы со Святославом не знали ответа на этот вопрос. Он вскоре уехал, так как ему пора было в театр, и он изначально не рассчитывал задерживаться в квартире Альбины на несколько часов. Лизка великолепно проводила время в квартире молодой соседки, я присутствовала при следственных действиях, но ничем помочь не могла. Я даже не могла сказать, все ли в квартире Альбины находится в том же состоянии, в каком и до проникновения неизвестного лица. Я понятия не имела, оставались ли у нее тут какие-то ценности и где они лежали. Если кто-то и сможет это сказать, то только Юлька. Но та все еще находилась в Испании.

– Вы когда последний раз были в этой квартире? – спросил следователь.

Я попыталась вспомнить… До отъезда Альбины в Англию. После я здесь не появлялась. А тогда я помогала готовить девичник, на который меня пригласила Альбина. Правда, мы с Лизкой с него быстро ушли, так как у Лизки поднялась температура. Но я плохо помнила обстановку. Я к ней не приглядывалась. Обычно Альбина сама заезжала в квартиру, где живем мы с Лизкой и Святославом.

У Альбины была двухкомнатная квартира, купленная отцом. Альбина ее перепланировала, соединив одну комнату с кухней. То есть жилье состояло из большой спальни и гостиной, ставшей огромной после перепланировки.

В спальне стоял чемодан на колесиках, с которым Альбина явно прилетела из Лондона. Я заглянула в огромный шкаф-купе и увидела, что он полон одежды.

– Любовь Александровна, можно я чемодан проверю? – спросил капитан Смирнов.

– Да на здоровье. Я сейчас буду вещи выбирать для похорон.

К этому времени следственная бригада, занимавшаяся телом соседки, уехала, тело тоже увезли, адвокат, присланный моим зятем, спросил, требуется ли еще его помощь. Я покачала головой, закрыла и заперла за ним дверь. Мы со Смирновым остались в квартире вдвоем. Лиза так и развлекалась у молодой соседки.

– Тут игрушки для вашей девочки, – оторвался от чемодана Смирнов. – Только почему-то две одинаковые курочки.

Я повернула голову от шкафа, где уже присмотрела черный костюмчик с белой блузкой. Смирнов демонстрировал мне двух симпатичных желтеньких птичек с лукошками, в которых лежало по три маленьких яичка. Курочки были совершенно одинаковыми.

Может, Альбина привезла вторую еще для какого-то ребенка? Хотя дети Валерия старше, и там оба – мальчики. Да и Альбина с Валерием любви особой друг к другу не питали и встречались только на общесемейных торжествах у моего зятька. Я не думала, что Альбина повезет подарки кому-либо из семьи Валерия.

– Так, духи в упаковке, – тем временем объявил Смирнов.

– Это, наверное, для меня, – сказала я. Именно я всегда душилась «Мадам Роша», и Альбина это знала. Но почему она не взяла их с собой, когда ехала ко мне? Почему не взяла курочек? Или ехала не из дома?

Нашелся еще один наборчик духов из пяти маленьких бутылочек. Я решила, что это подарок для Юльки, которая вообще любила экспериментировать. Также в чемодане лежало нижнее белье, черные брючки, свитер, блузка и футболка. Погибла Альбина в джинсах, свитерке и курточке. То есть она на самом деле приехала совсем ненадолго…

– Вы не выяснили, кто такая Вероника Заглушко? – поинтересовалась я.

– Гражданка Украины, регулярно приезжающая в Россию. То есть три месяца живет у нас, потом едет дня на три, максимум на неделю домой и снова возвращается. Официально нигде не работает, разрешений на работу не получала. Да большинство из них официально нигде не работают, но как-то она здесь деньги точно зарабатывает. Иначе зачем бы приезжала?

– А лет сколько?

– Двадцать два. К нам ездит уже четыре года.

– Может, где-то овощами торгует или…

– Непредсказуемо, – хмыкнул Смирнов. – Но телефон зарегистрирован на нее. Послали запрос в компанию сотовой связи. Теперь же по местонахождению телефона можно отыскать владельца. Посмотрим, где она чаще всего бывает.

– А звонить ей не пробовали?

– Не берет трубку. Причем я сам звонил с разных номеров. Кстати, попробуйте вы с аппарата Альбины Олеговны. Я же его вам отдал. Может, тогда возьмет.

Я кивнула. К этому времени я уже собрала пакет для морга, который собиралась передать сотруднику моего зятька. Квартиру мы со Смирновым покинули, я ее заперла, зашла за Лизкой, вручила ей куриц. Смирнов, к счастью, был на машине и повез нас с Лизкой домой. Сюда-то мы приехали на машине Святослава, моя осталась дома.

– Драка из-за квартиры будет? – вдруг спросил Валерий Павлович.

Я удивленно посмотрела на него.

– Между кем? – спросила как полная дура.

– Между наследниками. Муж у Альбины Олеговны есть, то есть был. И отец жив.

– И мать жива. Только в элитной психушке содержится.

– У матери есть официальный опекун?

– Понятия не имею. Никогда не интересовалась.

– Ну, это не так сложно оформить, раз имеются близкие родственники.

– Все близкие родственники обеспечены жильем, – твердо сказала я.

Смирнов только хмыкнул.

– Я не верю, что Альбину убили из-за квартиры. И, кстати, не верю, что близкие родственники. Тут что-то другое… И я даже примерно не представляю что.

Смирнов поднялся со мной в квартиру, как сказал сам – чтобы мы вместе позвонили неведомой Веронике Степановне Заглушко с аппарата Альбины, который лежал у меня дома. Но потом я догадалась, что Смирнов хотел откушать борща. Не знаю уж, чем его жена кормит, но я люблю смотреть, как мужчины с удовольствием поглощают мою стряпню.

Заглушко и на этот звонок не ответила. И Ричард из Англии не звонил и сообщений не присылал. Я надеялась, что мой зятек каким-то образом сможет с ним связаться. У него наверняка есть не только номер мобильного.

Глава 5

Похороны состоялись на третий день после смерти. Ричард не приехал, хотя Олегу удалось с ним связаться.

– Не знаю, какая кошка между ними пробежала, – сказал мне зятек. – И что бы там ни было, Альбина мертва! Похороны – святое!

– У нас. Возможно, в Англии к этому какое-то другое отношение. Олег, я сейчас, наверное, спрошу глупость, но этот англичанин не мог как-то способствовать… смерти Альбины?

– Ты имеешь в виду «поработать» с машиной? Нет. Он не приезжал в Россию со времени их свадьбы. Никаких контактов у него здесь нет. Это мои люди проверяли, еще только когда Альбина за него замуж собралась. Вообще, его очень тщательно проверили. Он именно тот, за кого себя выдавал. Он вполне успешный юрист, трудяга, хотя звезд никогда с неба не хватал. Брал усидчивостью. Всегда очень тщательно готовит дела, поэтому имеет немало постоянных клиентов. Но если требуется нестандартный подход, смекалка, как говорят у нас, к нему лучше не обращаться.

– Почему так долго не женился?

– Так не принято у них в двадцать лет идти под венец. Он учился, потом делал карьеру, так сказать, вставал на ноги. Встал, причем встал крепко. Стал искать жену. Англичанки ему не приглянулись, а моя Альбина понравилась. Но, Люба, это однозначно не тот человек, который стал бы нанимать киллера.

– А на квартиру претендовать будет? Это капитан Смирнов из органов интересовался, – тут же добавила я.

– Да пусть подавится квартирой, – сказал Олег.

Вообще на похоронах было немного народу. Мой зять Олег с моей дочерью Наташкой, братья Альбины, Валерий – с супругой. Иван на этот раз появился без очередной дамы сердца, ну а Святослав, естественно, без партнера. Две подружки. Юлька приехать не успела, но мне она сказала, что вместе со мной поедет на кладбище на девять дней. Лизу во время печальной процедуры развлекал шофер Олега, в машине которого ее оставили. Не тащить же ребенка к могиле? Мать из заведения, в котором она находилась, никто привозить не стал. Я вообще не знала, поняла бы она, что случилось. Я не представляла, в каком она состоянии и осознает ли хоть что-нибудь.

Все прошло достойно, да иначе и быть не могло, венки оказались потрясающе красивыми, временный крест с фотографией тоже. С кладбища мы поехали в дом Олега и Наташки, где их прислуга готовила поминки. Подруги Альбины отказались. Фактически получалось семейное мероприятие.

Но получилось оно еще и скандальным.

Мы все услышали ор у ворот. Управляющий спорил с какой-то женщиной, которую, похоже, не хотел пускать. Потом в голос завыл ребенок.

– Я схожу, – встала из-за стола я.

Вместе со мной поднялся Иван, старший сын моего зятька.

– Игорь Иванович справится, – сказал Олег.

Так звали его управляющего. Этот дядька был мастером на все руки, выполнял в доме всю мужскую работу и еще командовал кухаркой и горничной. Жил он неподалеку, даже пешком можно было дойти, правда, не в таком роскошном доме, как мой зятек и его соседи. Горничная приезжала два раза в неделю, кухарка вроде бы через день. Разогреть еду и моя Наташка в состоянии, но вот сготовить… Хотя при желании Наташка могла бы и со всем домом управляться. Я бы смогла. И вообще не допустила бы в свой дом никаких других баб, пусть и в виде прислуги. А на месте Наташки мне бы просто было стыдно. И кухарка, и горничная годились ей в матери. Обе были с высшим образованием, но жизнь сложилась так, что из их НИИ пришлось пойти в услужение. И они еще очень радовались, что эта работа есть, и сейчас большинство хозяев требует русских женщин в возрасте. Обе добирались до дома моего зятька на пригородном автобусе.

– Но ведь женщина-то сюда, наверное, не просто так приехала, – заметила я.

– И Альбину убили, если ты забыл, папа, – напомнил Иван, открывая передо мной дверь. Со мной он всегда был исключительно галантен.

Управляющий ругался с некой девицей или теткой (я в первый момент определить не смогла), немного похожей внешне на Бриджит Бардо – в тот период, когда великая французская киноактриса боролась за бездомных собак Бухареста. Ее тогда часто показывали по телевизору. Но Бриджит Бардо в тот период было лет семьдесят, и она точно не надела бы на себя ядовито-зеленые панталоны, в которых была гостья, даже как исподнее. Ансамбль с панталонами, которые тут же притягивали взор, составлял сильно растянутый пуссер блеклого зеленого цвета с изображением на груди какого-то инопланетного чудовища (с блестками). На груди же слева был прикреплен искусственный зеленый цветок крупных размеров с белой пипочкой. Вероятно, цветок «сидел» на броши. Поверх пуссера была надета голубая штормовка, на ногах – сапожки салатового цвета. Где она их купила-то? Где их продают такого цвета?! Девица (я теперь поняла, что она молода) имела широкие бедра и пышную грудь, которые тут же оценивающе осмотрел Иван. Помада на пухлых губах показалась мне уж слишком яркой. Хотя ведь могла быть зеленой… Рядом с девицей стояла девочка возраста Лизки и ревела. Девочка была одета не так жутко, как мамаша, но тоже в зеленых тонах. Это любимый цвет незваной гостьи? Может, она еще и состоит в какой-нибудь партии зеленых? Или Гринписе? Думаю, что она хорошо бы смотрелась в своем наряде на какой-нибудь нефтяной вышке, типа той, на которую залезал исполнительный директор Гринписа Куми Найду у западного побережья Гренландии…

– Что здесь происходит? – спросил Иван у управляющего.

– Требует родственников Альбины Олеговны, – пожал плечами управляющий.

Девица только мазнула взглядом по Ивану и остановила его на мне. Вероятно, я выглядела более солидно. Во-первых, я была старше и явно не прислугой. Во-вторых, Иван, несмотря на то, что ему уже перевалило за тридцатник, имеет мальчишеское лицо. Он пытался носить усы, разной формы бородки, но ничего не помогало. Он не мог выглядеть солидно, несмотря на свой рост и телосложение, в отличие от щуплого Валерия. Да Ивану это, в общем-то, и не требовалось.

– Вопрос насчет ребенка мне с кем решать? – спросила она у меня.

– Вы кто? – поинтересовалась я вместо ответа. – Представьтесь, пожалуйста.

– Няня, – сказала девица.

– Вот этой девочки? – кивнула я на продолжающего плакать ребенка.

– Ну конечно.

– Какое отношение эта девочка имеет к Альбине? – встрял Иван.

– Это ее дочь, – как само собой разумеющееся ответила незваная гостья.

– Что?! – спросили мы хором с Иваном и Игорем Ивановичем. Потом мы с Иваном переглянулись.

– Ну да, она скрывала ребенка, – продолжала девица. – Не знаю уж, что за отношения в вашей семье. Это не мое дело. Хотела скрывать – мне-то что. Я в чужие семейные разборки не лезу. Мне она платила за то, чтобы я с ребенком сидела и в городе не показывалась. Я и сидела. Но теперь-то Альбина Олеговна умерла. Кто мне платить будет?

– Откуда вы знаете, что Альбина умерла? – тут же спросила я.

– Юля позвонила. Это подруга Альбины Олеговны.

– Мы знаем, – процедил Иван.

– Юля сидела с ребенком, когда мне нужно было на Украину уезжать. Или она, или ее мама. Я не знаю, как с ними Альбина Олеговна договаривалась. Не мое дело. А так я все время сидела.

– Альбина часто приезжала к ребенку? – спросила я.

– Когда в России жила – часто. Меня отпускала в город и ночевала у нас. А тут первый раз приехала. Я не знаю, кто ее вызвал! Я не звонила. И ребенок здоров.

– Вы хотите сказать, что Альбину кто-то вызвал из Англии?

– Ну да. Только про ребенка-то никто не знал, кроме меня и Юльки. Но Юлька за границей с новым хахалем. Зачем ей? Я тоже не звонила. А ей сказали, что мы обе в больнице. Я и дочь ее.

– Она вам не могла перезвонить? – поинтересовался Иван.

– А я телефон тогда потеряла. Потом нашла. Может, Лариска его куда-то засунула.

– Вас зовут Вероника? – спросила я.

– Ага, – кивнула девица.

– Я вам звонила неоднократно. И полиция вам звонила. Почему вы не отвечали на звонки? Опять телефон потеряли?

– Нет, Юля сказала, что лучше на звонки не отвечать, пока она не приедет. Я подумала и решила, что правильно.

– А чего ж сегодня сюда явились? – спросил Игорь Иванович.

– Так мама моя заболела. Мне бы на Украину смотаться. Тем более три месяца заканчиваются. Я Юле позвонила, она мне этот адрес назвала, объяснила, как добираться, но я все равно заплутала.

– Пройдемте в дом, – пригласила я, решив, что вопрос с дочерью Альбины должны обсуждать все родственники.

Родственники испытали шок. Потом пришлось разнимать Лизку с Ларисой, которые мгновенно устроили драку. Похоже, возненавидели друг друга с первой минуты, каждая увидела в лице другой конкурентку. Лариса, как я успела заметить, говорила громким голосом и копировала няню, а не умершую мать. Хотя она ведь постоянно проживала с няней, а мать видела изредка, как добрую фею, приезжавшую с подарками.

Вероника Заглушко, а это была она, четыре года назад приехала в Петербург поступать в театральный. Провалилась, но домой возвращаться не захотела. Она была старшей в семье, еще имелись два брата и сестра, растить которых она помогала матери. В Петербург регулярно ездили на заработки соседи, которые сразу же говорили Веронике, что нужно устраиваться на работу и зарабатывать деньги, а не заниматься глупостями. После провала в театральном Вероника позвонила им и узнала, что одной одинокой женщине требуется няня. Так она познакомилась с Альбиной.

– А каким образом Альбина познакомилась с вашими родственниками или соседями, или кто они вам? – уточнил Олег, мой зятек.

– Так она же от вас от всех беременная скрывалась. А они все жили в одном подъезде. Мои соседи и теперь там живут. И мы с Ларисой.

– Где вы все живете? – спросила я.

– Так в Гатчине. Мы с Ларисой вдвоем в однокомнатной квартире, а они под нами, вчетвером. Мне есть хоть с кем слово сказать. Иначе совсем сдурела бы. Скучно тут у вас. Все говорят, что скучно. У нас на первом этаже узбеки квартиру снимают, так вообще не понимают, как вы здесь живете. У них все время праздники, а свадьбы какие… А у вас…

– Что Альбина делала в Гатчине? – воскликнул Валерий, врываясь в поток рассуждений украинки. – Что это за квартира?

– Вероятно, моей матери, – сказал Олег. – Вашей бабушки.

– Альбина ее унаследовала? – удивленно посмотрел на отца Валерий.

– А тебе твоих хоромов мало? – решил уколоть брата Святослав. – У тебя и домина загородный, и в городе…

– Не надо считать мои деньги, маленький братец, я без тебя знаю, чем владею. И мне однокомнатная квартира в Гатчине без надобности. Но сам факт…

– Бабушка могла завещать Альбине квартиру, – пожал плечами Олег. – Я не знаю. Или не помню. Я про эту квартиру просто забыл. Дети, кто-нибудь из вас на нее сейчас претендует?

– Пусть отходит девочке, – сказала я. – В любом случае ребенок наследует за матерью.

– Там еще английский муж есть, – ехидно напомнил Валерий. – Юрист.

– Разберемся, – произнес Олег.

– Мне кто дальше платить будет? – вклинилась Вероника Заглушко.

– Сколько вам платила Альбина? – спросила жена Валерия.

– Тысячу долларов, на которые я должна была также покупать питание себе и ребенку, платить за квартиру… Одежду она сама покупала, а в последний раз Юля привозила. И деньги после того, как Альбина Олеговна уехала за границу, доставляла Юля. Хотя Альбина Олеговна регулярно звонила, но ей было никак не вырваться к ребенку.

– Вы случайно не знаете, почему моя дочь не взяла ребенка с собой в Англию? – спросил Олег.

– Так муж был против, – как само собой разумеющееся заявила Вероника. – Он сказал, что Альбина Олеговна может идти работать и все заработанное отправлять на содержание ребенка, но чтобы в Англию она ребенка не тащила. Он своих детей хотел. Придурок какой-то. С одной стороны, хорошо, что Альбина Олеговна может рожать, а с другой, чужих детей ему не надо. А тут-то ребенок никогда отца не знал, Ларисе можно было бы сказать, что это – папа, и она бы этого придурка отцом считала.

– А кто отец? – спросил Иван.

– А я-то откуда знаю? Это у Альбины Олеговны… Ах да… Ну, в общем, Юля, наверное, знает.

– Свидетельство о рождении ребенка где? – спросила я.

– У меня. И справка. Отец со слов матери. Фамилия Альбины Олеговны. И отчество у Ларисы – Олеговна. Все документы на ребенка, вся одежда, игрушки – в Гатчине. Она же там с рождения постоянно жила. Со мной. Так что делать будем?

Вероника обвела всех сидевших за столом взглядом.

– Вы готовы и дальше работать няней на тех же условиях? – спросила я.

– Готова. Вы знаете, что мне на Украину нужно раз в три месяца ездить? И сейчас надо уехать из-за мамы? Но я скоро вернусь. Лекарства нужно отсюда привезти.

– Дождаться приезда Юли можете? – спросил Олег.

– Так необязательно же. Лариса же с ее мамой неоднократно сидела.

– Хорошо, мы решим вопрос с мамой. Сегодня же. Как только вернетесь, позвоните моему юристу, он решит с вами все вопросы. Я его предупрежу.

– Мне что, теперь налоги платить?! Какому-то государству за то, что я тут с чужим ребенком молодость провожу?!

– Уплата вами налогов меня не интересует, – процедил Олег. – Но я все вопросы и проблемы решаю с участием юристов. Тем более остается неясным вопрос с квартирой, где вы проживаете. Вы сможете показать документы, которые подготовит мой юрист, какому-то другому юристу, вас никто не заставляет их сразу же подписывать.

– Ладно, готовьте, – махнула рукой Вероника.

Все это время, после того как мы разняли девочек, Лизка сидела у меня на руках, плотно прижавшись к моей пышной груди, и внимательно слушала. Она вела себя непривычно тихо, воспринимала, что говорят взрослые, вопросов не задавала. Лариса все это время молча ела. Ее что, впроголодь держат? Вероника экономит на питании, чтобы денег больше осталось? Я решила, что после отъезда Вероники обращу внимание Олега на этот вопрос. Возможно, стоит привозить продукты и снизить оплату услуг. Или найти другую няню. Хотя девочка привыкла к этой…

К себе я Ларису брать не собиралась. У меня Лизка есть, а раз девочки не поладили… И не поладят, все время будут ревновать, а разнимать их у меня не было никакого желания.

Наконец Вероника с ребенком уехали. Олег попросил Игоря Ивановича довезти их до городской черты, где уже ходят городские автобусы. Вероника объявила, что прямо сейчас поедет за билетом, а в зависимости от даты отъезда отвезет Ларису Юлькиной матери. Я попросила позвонить мне, как только она будет знать о своих дальнейших передвижениях.

За столом воцарилось молчание.

– Давайте Альбину еще разок помянем, – первой нарушила его я.

– Да уж, удружила нам сестричка, – хмыкнул Валерий.

– А тебе-то что? – посмотрел на него Иван.

– Валера, ты сегодня уже много выпил, – тихо сказала его жена.

– И что? Надо же мне иногда расслабляться? И вообще давайте ментам звонить. Пусть ищут папашу Алькиного ребенка. Кто еще ее кокнуть мог?

– А папаша-то при чем? – спросил Святослав. – Я так понял, что он ей только заделал ребенка и никакого участия в воспитании не принимал.

– А теперь вполне может принять в дележе наследства.

– Каким образом? – спросила моя Наташка.

– Докажет свое отцовство – сейчас это элементарно делается, наука шагнула далеко вперед. Станет опекуном наследницы. А ребенок-то получается с двумя квартирами. Или пусть даже одной, если одну придется отстегнуть англичанину.

– Валера, ты претендуешь на одну из квартир Альбины? – спросила я.

– Да ни на что я не претендую! У меня есть жилье и своих детей я жильем обеспечу! Мне вся ситуация противна. У меня эта баба в зеленых панталонах, которая сюда сегодня приезжала, вызвала только чувство омерзения. Вы что, ее не видели? Не слышали? Да у нее же по доллару в каждом глазу светится! Вы думаете, она сюда просто так приезжала? Не могла Юльку дождаться? Да она явно на дом хотела посмотреть и выяснить, что у нашей семьи можно отхватить! Это же хищница провинциальная! Вы что, слепые? Не поняли ничего?

– Валера прав, – сказала я.

– Ну вот, хоть одна раскусила незваную гостью. Люба, что вы предлагаете?

– Искать другую няню. Завтра я сама съезжу к Юлькиной матери и поговорю с ней. Выясню, что ей известно. Может, она пока посидит с ребенком – пока новую няню не найдем.

– Ребенок может жить у нас, – вдруг сказала жена Валерия. – Я всегда хотела девочку.

Валерий застыл на месте, не донеся рюмку до рта.

– Что, не прокормишь? – спросила жена. – Парни у нас уже большие. Им не требуется столько внимания, сколько раньше.

– Десять и девять лет – большие?!

– Ну это же не грудные дети! И ты же сам каждый день повторяешь, что они – сформировавшиеся личности!

Валера помолчал какое-то время, потом махнул рукой.

– Если хочешь – давай возьмем. Кто-нибудь еще претендует на этого ребенка?

Претендентов не оказалось.

– Я сам завтра поговорю с нашей службой безопасности, папа, – произнес Валерий Олегу. – Пусть покопаются в прошлом Альбины.

– Я не понимаю, почему она столько лет скрывала ребенка, – заявил Святослав. – У нас что, девятнадцатый век?

Младший сын моего зятька обвел взглядом всех, сидевших за столом.

– Подумаешь – родила без мужа, – продолжал он. – Ну кого этим удивишь? Тем более она ведь сама содержала ребенка, ни у кого денег не требовала. Она была совершеннолетней, когда родила. Я не понимаю, почему она столько лет молчала! Не понимаю, и все!

Святослав посмотрел на меня.

– Я не знала о существовании этой девочки, если ты это хотел спросить. Насколько я поняла, о ребенке знали Юлька и ее мама. И все.

– Надо обязательно выяснять, кто отец, – заявил Иван. – Явно что-то с ним связано. Юлька должна знать. Или хотя бы предполагать.

– Я думаю, что дело связано не с отцом ребенка, а с болезненным желанием Альбины выйти замуж, – высказала свое мнение я. – Она могла считать, что ребенок ей будет мешать. А она патологически хотела замуж. Я прекрасно помню эти разговоры. И забеременела она примерно тогда, когда вы поженились.

Я посмотрела на свою Наташку и Олега.

– Комплексов у нее было много, – продолжала я. – Мне сложно сказать, какие мысли крутились у нее в голове. Кто знает, что она себе навоображала…

– Червяков у нее было достаточно, – заметила жена Валерия. – Но сейчас это не имеет никакого значения. Уже. Конечно, не хотелось бы, чтобы ребенок что-то такое унаследовал, но если вовремя принять меры… Теперь же все лечится. Я покажу девочку специалистам.

– Все равно с отцом надо разобраться, – настаивал Иван.

– Чтобы не претендовал на наследство? – посмотрел на старшего брата Валерий.

– Да при чем тут наследство?! Альбину убили! Преднамеренно! Причина должна быть какая-то! Ты можешь назвать хоть одну? А причина веская должна быть, если человек на убийство решился!

– Квартиры Альбины со всем барахлом отходят ребенку! – грохнул кулаком по столу мой зятек. – Этот вопрос не обсуждается. Тем более вы все жильем обеспечены.

Олег, как глава семьи, суровым взглядом обвел детей и прочих родственников. Вроде бы никто не возражал.

– Я не думаю, что Альбину убили из-за квартир, – твердо сказала я.

– Я тоже не думаю, – кивнул Иван.

И Валерий кивнул, и его жена, и Святик. Моя Наташка в обсуждении не участвовала. Она вообще обычно сидит за столом молча. Хотя не по принципу «а Васька слушает да ест». Ест она мало, блюдет фигуру. Обычно ей просто нечего сказать или она не хочет встревать в семейные споры.

– Вероятно, Альбина владела какой-то информацией, – высказал свое мнение зятек.

– И эта информация для кого-то внезапно стала опасной? – посмотрел на отца Иван.

– Возможно. Вспомните: ее вызвали в Россию, причем придумали такой повод, который заставил ее мгновенно сорваться.

– А не замешана ли тут нянька? – вкрадчивым голосом спросил Валерий.

Все замерли на своих местах.

– Вспомните, что она говорила. Телефон у нее куда-то пропал, Альбина ничего не могла уточнить… Что за бред? Далее. Нянька знала про ребенка и знала, что Альбина его ото всех скрывает. Также она, вероятно, знала, что Юлька уехала за границу и ничего проверить и подтвердить – или опровергнуть – не сможет. Нянька же с Юлькой – или ее матерью – держит связь, так?

– Какой резон няньке убивать курицу, несущую ей золотые яйца? – посмотрела я на Валерия. – У этой Вероники благодаря ребенку Альбины – постоянная работа. Не думаю, что она очень напрягается. Плюс жилье, плюс питание, плюс деньги, которые она маме на Украину или отсылает, или отвозит. Она не могла быть уверенной в том, что после смерти Альбины ее оставят на тех же условиях.

– Но как-то больно быстро она домой засобиралась… – задумчиво произнес Иван.

– Надо выяснять вопрос и с папашей, и с нянькой, – сделал вывод Валерий. – Папа, я поговорю с нашей службой безопасности. Люба, а вы уж съездите, пожалуйста, к Юлькиной матери, а потом возьмите на себя саму Юльку. Я уверен, что у вас это получится лучше, чем у наших мужиков.

Глава 6

На следующий день я созвонилась с Зинаидой Петровной, которая знала о моем существовании, но никогда не видела лично, а потом мы с Лизкой отправились в гости.

Для начала помянули Альбину.

– Как жаль Альбиночку, такая молодая… – всхлипывала Зинаида Петровна. – И ведь совсем недавно замуж вышла…

– Как вы считаете, удачно? – тут же спросила я, раз Юлькина мать сама затронула эту тему.

Женщина покачала головой.

– Альбиночка все любовь искала, как и моя Юлька… Ей был нужен фонтан эмоций, причем постоянно бьющий фонтан. Она хотела праздника каждый день. Знаков внимания, постоянных признаний в любви… Ее недолюбили в детстве. Вы же, наверное, это знаете, Любовь Александровна, или просто догадались. Англичанин оказался очень внимательным – в отличие от наших мужиков. Эмоциями не фонтанировал, но Альбину выслушивал и пытался понять. Ее саму, русский менталитет…

– Про ребенка он знал?

– Да. Но тут у него пунктик. Он выяснил, как девочка жила все эти годы, и захотел оставить все как есть. Возможно, испугался. Я не знаю. Но ведь сразу же возникает вопрос, почему мать скрывает дитя? Все ли с ребенком нормально? Англичанин решил, что Альбина что-то недоговаривает. Возможно, он согласился бы взять ребенка, если бы девочка всегда жила с Альбиной, Альбина в анкете указала про ребенка, сразу же познакомила англичанина с девочкой… А так…

– Почему Альбина все-таки скрывала ребенка?

– Не сказала сразу же, потом как-то было не с руки… – пожала плечами Зинаида Петровна.

– Почему не сказала сразу же? Подумаешь – забеременела без мужа.

– Не хотела очередного скандала с отцом.

Я удивленно посмотрела на Юлькину мать.

– Она считала, что отец решит, будто она это сделала специально, чтобы его по носу щелкнуть, на себя внимание отвлечь… Он тогда как раз женился на вашей дочери. Альбина очень переживала.

– Из-за чего?!

– Любовь Александровна, к вам Альбина всегда очень хорошо относилась…

– Я знаю, но речь не обо мне!

– После того как мать Альбины поместили в клинику, она стала впервые близка с отцом. Этого не было никогда, а тут они каким-то образом сошлись, стали часто общаться. И вдруг – ваша Наташа. Для Альбины это было ударом ниже пояса. Несколько факторов слилось воедино… Она хотела удержать того мужчину…

– Вы, кстати, знаете, кто он?

– Юлька знает. Я его никогда не видела и имени не помню. Но подлец оказался женат, вешал Альбине лапшу на уши… Ну и она просто не могла убить живого человечка… В общем, все сложилось так, как сложилось.

– Девочка нормальная?

– Да, – удивленно посмотрела на меня Зинаида Петровна. – Только слишком эмоциональная. Возможно, просто хочет привлечь к себе внимание. Она же живет в не совсем нормальной обстановке. Ей бы в семью…

Я сказала про желание жены Валерия.

– Вот и прекрасно, – искренне обрадовалась Зинаида Петровна. – Ребенок наконец попадет в семью.

* * *

Потом из Испании вернулась Юлька. Мы вместе съездили на кладбище, зашли в церковь. Юлька много плакала. Я пригласила ее к себе.

– Вначале к нотариусу. Я созвонилась. Нас ждут.

– К какому нотариусу? – не поняла я.

– Альбина завещание составила. Перед отъездом в Англию.

Я удивленно посмотрела на Юльку. Альбине было двадцать семь лет! У нас в таком возрасте как-то не принято завещания составлять. Но Альбина была современной женщиной.

Или чего-то боялась? Уже тогда? Может, она и в Англию из России не просто так сбежала?

Завещание было простым. Квартира, в которой жила Альбина, и квартира в Гатчине, унаследованная Альбиной от бабушки, переходили дочери, опекуном которой она хотела видеть Юльку. Юльке предлагалось сдавать квартиры для получения дохода, необходимого на содержание ребенка – или сдавать квартиру в Гатчине, а самой с девочкой переехать в квартиру в городе. Этот вопрос оставлялся на усмотрение Юльки, которая также назначалась распорядителем имущества до совершеннолетия девочки. В завещании был хитрый пункт, не позволяющий квартиры продать. Также особо указывалось, что Альбина ни при каких обстоятельствах не хочет видеть опекунами своей дочери отца, его жену (или жен), своих братьев и их жен. В случае если Юлька по каким-то причинам не сможет выполнять роль опекуна, Альбина хотела, чтобы это делала я, и в отдельном письме, также оставленном у нотариуса, просила меня всячески помогать Юльке и ее дочери, и опять подчеркивала, что не хочет, чтобы мы подпустили к ее дочери кого-то из ее кровных родственников.

От Юльки я узнала, что Альбина всегда называла Ступниковых, к которым относилась сама, «семьей уродов». Также Юлька сказала, что сегодня же позвонит Веронике на Украину и объявит, что в ее услугах отпала необходимость.

– А если все равно приедет? – спросила я.

– Пусть устраивается на какую-нибудь другую работу. Мы с мамой без нее справимся.

Юлька поехала домой, я же позвонила зятьку и вместе с его дочерью (и моей внучкой) отправилась к нему на работу. Лизку оставила на попечении секретарши, а в кабинете зятька сообщила ему и Валерию о содержании завещания. Валерий, по-моему, обрадовался. Вероятно, не горел желанием заиметь еще одного ребенка, тем более не своего. Зятек просто пожал плечами. Возможно, ему было все равно.

– Люба, ты выяснила, кто отец этой девочки? – спросил Олег.

Я назвала имя и фамилию, которые мне ничего не говорили. Я узнала их от Юльки. Отец изначально не хотел ребенка, и, насколько было известно Юльке, Альбина с ним в последний раз виделась на малом сроке беременности. Он даже не стал ее слушать, когда она позвонила, чтобы сообщить о рождении дочки. Он оборвал связь, не узнав пол ребенка.

– Странная история, – заметил Валерий.

– К сожалению, это не такой уж редкий вариант, – хмыкнула я.

– Да я не про отца ребенка, я про Альбину! Кому было нужно ее убивать?! Или все-таки Юльку?

– Юлька ни разу не пользовалась машиной Альбины, – сообщила я мужчинам информацию, полученную из первоисточника. – И не собиралась. Квартирой пользовалась, но после появления последнего любовника, с которым она ездила в Испанию, необходимость отпала. Он с квартирой, живет один.

И тут мне в голову ударила мысль…

– А что англичанин? – Я посмотрела на зятька. – Он хоть на могилу жены собирается?

– Нет. Просил выслать нотариально заверенную копию свидетельства о смерти. Моя секретарша уже отправила экспресс-почтой.

– Олег, ты на Альбину никакое имущество за границей не оформлял? Дом, офшорную фирму, еще что-то?

Зятек покачал головой.

– Вашей службе безопасности удалось что-нибудь выяснить?

Теперь оба родственника покачали головами.

– Ну и официальное следствие зашло в тупик, – добавил Валерий. – Если бы Альбина просто разбилась на машине, вопросов бы ни у кого не возникало… Но тут с машиной «поработали»… А потом еще и «хлопушка» в квартире…

– Мы теряемся в догадках, Люба, – добавил зятек. – Служба безопасности продолжает работать. Но пока не нашли ничего интересного. Ничего!

Глава 7

Вероника Заглушко, нянька маленькой Ларисы, нам не докучала (или только пока?), Юлька занялась оформлением документов. Мне пришлось встретиться с какими-то тетками из органов опеки и какой-то социальной службы (признаться, я не поняла, кого они представляют) и ответить на вопросы о нашей семье, об Альбине, Юльке и подтвердить свою готовность в случае необходимости участвовать в воспитании Ларисы. Потом зятек сказал, что пришлось кое-кому подкинуть «смазки», чтобы механизм работал побыстрее. Вероятно, мои родственники решили, что Юлька в качестве опекуна – это вариант, который всех устраивает. Не знаю, как отреагировала жена Валерия, с ней я встречаюсь только на общесемейных мероприятиях и его самого тоже больше не видела.

Примерно через неделю после встречи в офисе с зятьком и Валерием мне позвонил Иван, то есть я думала, что звонит Иван, старший сын моего зятька… Определился его номер.

Но со мной разговаривала медсестра, которая звонила по трубке Ивана по его просьбе. Иван находился в областной больнице, очень хотел меня видеть, но просил не сообщать никому из родственников, что он в больнице. Ему для начала требовалось поговорить со мной.

– А почему он сам не может позвонить?

– Сейчас я приложу трубку к его уху, вы можете с ним побеседовать, он все слышит и попробует вам что-то сказать.

Я не поняла, что случилось у Ивана с речью.

Трубку снова взяла медсестра, которую я и спросила об этом.

– У него разорвано горло, – сказала она. – У нас его зашили, но потребуется несколько пластических операций.

Я на мгновение потеряла дар речи.

– Это на охоте? – наконец спросила я.

– Вероятно. Я не знаю деталей. Сегодня также должен приехать егерь. Вам лучше поговорить с ним. И полиция будет. А Иван просил вызвать вас.

– Как он мог просить, если не может говорить?!

– Я прокрутила перед его глазами список в записной книжке телефона. Он показал на вас. И резко мотал головой на всех остальных. Я уточнила. Он же может отвечать «да» и «нет», то есть показывать. Я спросила: «Ни в коем случае никому больше не звонить?» Ну, он и ответил…

Она объяснила, где находится больница, куда подниматься, кого спрашивать.

Я сказала, что приеду с девочкой четырех лет, которую мне негде оставить.

– Но дочери лучше не видеть отца в таком состоянии…

– Во-первых, это сестра.

– То есть? – не поняла девушка.

Я объяснила, кем прихожусь Ивану. Медсестра явно повеселела и стала разговаривать со мной просто ласково! Конечно, Иван – мужчина видный, вероятно, и разорванное горло его не очень испортило. А если еще и холостой… Медсестричку можно было понять.

– Мы чем-нибудь займем ребенка, – заверила девушка.

Я пошла одевать Лизку и собираться сама. Внучке сказала, что едем прогуляться за город, где у меня образовались дела.

Больницу нашла легко. Поразила вежливость персонала, хотя больница явно была государственной, а не частной. Иван лежал в отдельной маленькой палате. Когда мы приехали с Лизкой, у него сидели двое мужчин. Один оказался следователем, второй – другом Ивана и егерем.

– Ваня, ты заболел?! – закричала Лизка при виде старшего брата, годившегося ей в отцы.

Горло у Ивана было перевязано, на лице осталось немало следов… Хотя говорят, что мужчину шрамы украшают. У меня создалось впечатление, что его пытался разорвать на части какой-то зверь. Недострелили, что ли, кого-то?

Вскоре Лизку забрала из палаты медсестра, сказав, что рядом находится детский сад, куда ходит ее собственная дочка, и у детей сейчас как раз прогулка. Лиза вместе с другими сможет поиграть на детской площадке.

– Не беспокойтесь, – произнес следователь. – Все будет хорошо. Здесь очень душевные люди живут. Вашей девочке понравится.

Иван кивнул. Видимо, он уже разобрался, что ребенку ничего не угрожает. В таких поселках еще сохранились отношения советских времен… Ведь меня саму мама без проблем отпускала одну гулять во двор. И все своих детей отпускали. Родители и бабушки только из окна нам кричали: «Хватит гулять! Иди уроки делать!» или звали покушать… А сейчас я просто представить не могу, как это – отпустить Лизку одну во двор. И никто не отпускает. Мы же постоянно слышим про педофилов, бандитов и просто каких-то уродов…

Поскольку Иван ничего толком рассказать не мог, говорили егерь и следователь. История получалась очень странная…

И трагедия случилась не на охоте. Иван приехал на базу, где также содержались и охотничьи собаки, и выпустил их из вольера. Собаки Ивана прекрасно знали, более того – любили. Но тут кобели будто сошли с ума… Иван бросился бежать к машине, которая была ближе, чем вход на базу, и которую он не запер. Но добежать не успел – свора сбила его с ног…

– Насилу отбили, – вздохнул егерь.

– Одежда была смазана выделениями течной суки и еще какой-то химией, – вставил следователь. – Наши эксперты не смогли определить, что это за состав, препарат, приманка… Никогда не сталкивались.

Я мгновенно вспомнила про «хлопушку» в квартире Альбины и вкратце рассказала следователю о последних событиях в нашей семье. Он-то про них не знал. «Хлопушка» тоже явно была творением какого-то химика.

Следователь почесал щеку. У Ивана округлились глаза. Егерь крякнул.

– Ты в квартире Альбины бывал? – посмотрела я на родственника. – В смысле после ее отъезда в Англию?

Иван покачал головой.

– Зачем ему? – хмыкнул егерь. – У него жены нет, а мест для встреч с женщинами полно.

– Могут быть совершенно разные дела, – заметил следователь. – Я думаю, что в вашем случае, – он посмотрел на Ивана, – действовала какая-то очень обиженная женщина.

Я подумала и кивнула. Подобная месть на самом деле имеет женский почерк…

– Вань, ты кого-то в последнее время обидел?

Родственник издал неопределенный булькающий звук.

– Да его бабы всю жизнь достают, – вставил егерь. – А то вы не знаете, Любовь Александровна! Волосы друг другу драли, рожи царапали…

– Это друг другу, а отомстить Ивану за то, что не женился, никто не пытался?

Я сурово посмотрела на Ивана. Ведь наверняка многие из его пассий чувствовали себя обиженными, обделенными, использованными… Я уверена, что он ни одной не обещал жениться, но кто знает, что было в голове, душе и на сердце у каждой из женщин, с которыми Иван так легко расставался? Наверняка многие рассчитывали на большее, на продолжение отношений.

Хотя для такой мести должен был быть веский повод.

Внезапно я заметила, что у Ивана изменилось выражение глаз.

– Ну, вспомнил кого-то?

Иван кивнул. Следователь тут же протянул ему блокнот и ручку.

Руки у Ивана тоже были перевязаны, но он мог что-то нацарапать. Он предлагал нам познакомиться с некой Ольгой (фамилию, вероятно, сам не знал) из бара, расположенного недалеко от его квартиры.

– Знаете, где живет? – тут же спросил следователь. – Хотя бы примерно?

Иван покачал головой.

– Он обычно женщин к себе приглашал, – вставила я.

Иван кивнул.

– И что эта Ольга? – спросила я. – Грозила отомстить?

Иван опять кивнул.

– А чего ты ей сделал-то? Или не сделал? – спросил егерь.

Иван издал непонятный клокочущий звук.

– Написать можешь? Вкратце? – я подтолкнула к нему блокнот. – Нам же хотя бы в общих чертах надо знать.

С горем пополам, используя блокнот и наводящие вопросы, удалось выяснить, что дело не в Ольге, а в ее подруге. Эта самая подруга долго лечилась от бесплодия, в свое время от нее ушел муж, так как хотел иметь детей. Но она забеременела от Ивана.

И уже родила. И хотела, чтобы у ребенка был отец.

– Интересно, у Валерия есть дети на стороне? – задумчиво произнесла я, не ожидая ответа.

Иван изобразил на лице подобие улыбки.

– Она требовала с вас денег? – спросил следователь.

Иван покачал головой.

– Замуж хотела? – встрял егерь.

Иван издал неопределенный звук.

– Тогда что? – моргнул следователь.

– Она хотела, чтобы ты официально признал ребенка и им занимался, так? – догадалась я.

Оказалось – так.

Но Иван не собирался признавать никаких детей (эта мамаша была не первой, и Иван обычно исчезал (в какой-нибудь охотничий домик), если бабы начинали дежурить под дверью).

А Ольга, подруга бывшей возлюбленной Ивана, приходила к нему наводить порчу. По крайней мере она сама так сказала.

– Ты с Ольгой спал? – спросила я.

Иван кивнул.

– И она тебе потом сказала, что… – егерь был поражен до глубины души, как и следователь.

– То есть ей нужно было с вами переспать, чтобы порчу навести? – попытался вникнуть в суть дела следователь.

Иван покачал головой.

– В квартиру попасть? – догадалась я.

Иван кивнул.

– И давно это было? – оживился следователь.

Оказалось – как раз в позапрошлую ночь… А вчера на Ивана набросились собаки. Он с утра выслушал все, что ему наговорила Ольга, и поехал на базу. А с базы его уже отвезли в больницу. Вчера он плохо соображал, даже не мог попросить никого позвонить мне, сегодня уже, можно сказать, пришел в чувство.

Я не сомневалась, что Иван поправится. Мужик он крепкий, спортивный, болеть не любит, любит двигаться. Сможет ли нормально говорить? Наверное, сможет. Теперь медицина шагнула далеко вперед. Если не у нас, так в Швейцарии что-то сделают…

С Ольгой Иван познакомился в баре, название которого нацарапал на блокноте. Он туда частенько заходил. Бармен сказал, что его пару раз спрашивала женщина. Потом они оказались в баре одновременно…

– Она тебе сразу же сообщила, зачем ты ей нужен? Что ее послала мать твоего ребенка?

Иван неопределенно пожал плечами. Понятно… Решил, что очаровал посыльную, а она тем временем…

– А фамилию матери ребенка помните? – уточнил следователь. – Эта Ольга ее называла?

Иван нацарапал имя и фамилию.

– Ну неужели бабы такие подлые? – пораженно посмотрел на меня егерь.

Следователь хмыкнул. Ему в своей практике явно приходилось сталкиваться со случаями женской мести.

– Ну что ж, будем искать обеих, – вздохнул следователь.

Я спросила у Ивана, что привезти, он покачал головой. Вероятно, в больнице ему обеспечивали все, что требовалось.

– Буду приезжать, – сказала я. – Через пару дней загляну. Может, к тому времени какая-то информация появится.

Мы со следователем и егерем обменялись номерами телефонов, я забрала Лизку, которой очень понравилось в местном детском саду, и поехала в город.

А поскольку дорога пролегала в тех краях, где стоит загородный особняк моего зятька, решила по пути заглянуть к дочери. Пусть посмотрит на нас с Лизкой!

Глава 8

Я, конечно, не могла быть на сто процентов уверена, что в доме зятька кто-то есть в это время. Его самого, конечно, нет. Он на работе. Но я рассчитывала, что будет Наташка. Все-таки мы редко видимся с дочерью. И Лизке нужно хотя бы время от времени видеть родителей! Да, для ребенка главное – жить в любви, и Лизка окружена любовью, моей и Святика, но ситуация-то ненормальная! Хотя судя даже по нашим соседям в дорогом доме в старой части Петербурга, у нас вполне нормальная семья. Главное – мы со Святиком обожаем Лизку, и ребенок это знает.

У одной мамочки, которая одна воспитывает ребенка, бывший муж в Лондоне пополнил русскую колонию после наезда на его бизнес. Вероятно, ни она, ни сын его больше никогда не увидят. Там у него новая жена. Две квартиры были записаны на жену, она теперь одну сдает, в меньшей по размеру живет с сыном. Мальчик очень страдает без отца.

Бабушка с дедушкой-генералом растят внучку, родители которой отбыли на постоянное место жительства в США, там развелись и каждый по-новому устроил свою жизнь. Девочка оказалась не нужна ни матери, ни отцу.

У одного мальчика у нас в доме третий папа. Первого застрелили, второго посадили, мама, профессиональная содержанка, нашла нового мужика, который оплачивает все ее прихоти. Ни один из трех биологическим отцом мальчика не является. Сама мама говорила мне, что сделала в жизни одну глупость – родила от безумно любимого парня в семнадцать лет. Потом стала умнее. Судя по тому, как все мужики на самом деле сдувают с нее пылинки, – действительно стала. И сына она по-настоящему любит. Или до сих пор в глубине души любит его отца, на которого он, судя по всему, и похож?

Есть у нас в доме семья, состоящая из отца, официально – безработного и нищего, его взрослой дочери, так сказать, владелицы заводов, газет, пароходов, новой жены (которая на два года старше дочери), нищей, как и ее законный муж, общего с нищим отцом четырехлетнего сына и молодящейся тещи, владелицы других заводов, газет, пароходов.

Вообще-то, если подумать, среди соседей, которых я знаю, нет ни одной семьи, которую можно было бы назвать нормальной в традиционном смысле. В лучшем случае отец редко бывает дома, иногда заглядывая к первой и законной семье…

Я очень рада, что Лизка живет у меня, и у самой Лизки нет никакого желания жить с мамой и папой (я спрашивала). Но почему у Наташки-то нет желания общаться с дочерью?! Или время еще не пришло? Она в моем возрасте созреет для материнства?

Я не звонила Наташке заранее. Для заезда к дочери мне не требовалось делать большой круг. И да, признаю: хотелось застать ее врасплох (если она дома). Посмотреть, чем она занимается. Хотя ведь вполне может совершать пробег по бутикам, или нежиться в салоне красоты, или готовиться к какой-нибудь съемке. В последнее время она не участвует в показах, только снимается в рекламе. Так решил зятек. Правильно решил. Он же бывал на показах и на фуршетах после них. Так что пусть лучше Наташкины снимки украшают глянцевые журналы, которые критически рассматривает Лизка и не всегда узнает маму…

Я посигналила перед воротами.

– Что мы будем тут делать? – спросила Лизка с заднего сиденья. – У нас сегодня опять семейный сбор?

– Нас еще могут не пустить, – заметила я.

– Это почему? – поразился ребенок. – Имущество делят или оно арестовано?

Я в полном обалдении повернулась на заднее сиденье.

– Где ты услышала про имущество?!

Оказалось, Лизка смотрела какую-то передачу по телевизору (я явно была чем-то занята и не проследила), в которой шла речь про дележ имущества мужем и женой, а пока они его делили, им никто не пользовался.

– Дом был за забором, как у мамы с папой. И ворота почти такие же. И никто там долго не жил. А потом там грибок завелся. То есть завелся, пока не жили. И они снова стали судиться.

– Из-за чего? Из-за грибка?!

– Ну да, – кивнула внучка. – Тот, кто получил дом, захотел, чтобы тот, кто не получил, заплатил за выведение грибка, потому что грибок завелся из-за того, что дом пустой стоял, и того, кто его в конце концов получил, туда не пускали, и он его не топил. Бабушка, а у мамы с папой печь есть? Я чего-то не помню.

В это мгновение ворота поползли в стороны, и я заехала на территорию усадьбы зятя и дочери. Ворота открывала горничная. Как только я заехала, створки поползли назад. Я вышла из машины, выпустила Лизку.

– Здравствуйте, Любовь Александровна! – поздоровалась горничная, которая была старше меня лет на пять. Ей вроде бы через год полтинник? – А никого больше нет. Ваша дочь уехала часа два назад, не говорила, когда будет.

– Печь здесь есть? – встряла Лизка.

– Печь? – женщина удивленно перевела взгляд на ребенка.

– Мы посмотрим, что тут имеется из отопительных приспособлений, попьем чаю и поедем, – сказала я.

Лизка отправилась на исследование дома родителей, а я – на кухню. Горничная пошла за мной.

– Я вам накрою, – предложила она.

– Сядьте и отдохните! – воскликнула я. – И попейте со мной чаю. Вы же устали небось от этого домины. Ни моего зятя, ни моей дочери сейчас нет. И я им, естественно, не буду сообщать, что вы со мной пили чай вместо того, чтобы прибираться в комнатах. И вообще вам в любом случае надо делать перерывы.

Раиса (так звали горничную) тяжело вздохнула и опустилась на стул. Я включила чайник, заглянула в шкафчики, нашла печенье и конфеты. Зять у меня сладкоежка, как большинство мужчин, дочь – на вечной диете. Она ни конфеты, ни печенье, ни пирожные с тортами не потребляет.

– Вы сегодня одна? – спросила я, чтобы разговорить женщину.

– Да, мы же с Надей тут не каждый день. Нет необходимости. Игорь Иванович меня с утра впустил, потом закроет ворота…

– А моя дочь?

– Так она спит еще, когда я прихожу, – удивленно посмотрела на меня Раиса. – Игорь Иванович нас с Надей впускает и выпускает. Мы ему звоним на мобильный, когда подъезжаем. И он же сообщает, когда приходить. Но, слава богу, зарплату платят независимо от количества дней работы в месяц. И вообще, если бы сюда каждый день приходилось ездить, я бы не выдержала.

Раиса тяжело вздохнула.

– Кто бы мог подумать, что придется пойти в услужение? Ведь мы же с вами росли в одно и то же время, Любовь Александровна…

– Просто Люба. Без отчества.

Раиса улыбнулась.

– Вы и хозяин – единственные нормальные люди в этой семье. С хозяином нам с Надей повезло. Другие знакомые такое рассказывают… – Раиса закатила глаза. – А ваша дочь, как кажется, не замечает, убрано, не убрано…

– Она всегда была неряхой. И я ничего не могла с этим поделать.

Раиса кивнула.

– Знаете, есть жуткие неряхи, но прислуге на каждую пылинку указывают. А вашей дочери просто все равно. Меня иногда поражает ее равнодушие – ко всему.

Я пожала плечами. Наташка была точно неравнодушна к тряпкам, драгоценностям, деньгам. Но я прекрасно понимала, что имела в виду Раиса.

– И ест она как птичка, так что и Наде с готовкой напрягаться не надо. Только для хозяина, а он четко говорит, что приготовить. Любовь Александровна, можно я вам вопрос задам?

– Люба. Просто Люба, – повторила я. – Задавайте.

– Что с хозяином?

Раиса смотрела на меня очень напряженно, в глазах читались боль и беспокойство. За себя? За свое будущее?

– В смысле? – не поняла вопроса я. Правда, я не так часто виделась с зятем. Хотя в последнее время мы встречались и разговаривали по телефону неоднократно – но из-за скорбных дел.

– Вы не знаете? У него со здоровьем что-то…

– Ну вообще-то Олег – не мальчик. Пятьдесят один год все-таки. И образ жизни не очень здоровый.

– Это все понятно, но он в последнее время по врачам много ездит… Ваша Наташа это с подружками по телефону обсуждает. Нет, вы не думайте, мы с Надей не подслушиваем, просто она нас не замечает и говорит, как будто рядом никого нет… У ее подружек мужья и любовники от импотенции лечатся или просто от половой слабости. Наташа это постоянно с ними обсуждает. Мужики совсем с ума сошли. Кто-то протезы в член вшивает, кто-то какую-то африканскую траву пьет, кто-то в специальной грязи сидит в радиационно-изолированной комнате.

– В какой комнате?

– Грязь какая-то облученная. Поэтому в ней сидят в закрытом и специально изолированном от внешнего мира помещении, чтобы радиация наружу не пошла.

– Так ведь самому же можно облучиться! – воскликнула я.

– Вот-вот. У Нади муж – физик. Он долго хохотал, когда она ему про эту облученную грязь для лечения от импотенции рассказывала. Явно какая-то разводка. Ну не будут же богатых клиентов за их деньги облучать?

– Вообще-то не должны, – согласилась я.

«Неужели зятек тоже от импотенции такими методами лечится?» – подумала я про себя. Вообще-то он никогда не производил впечатления идиота. Но у мужиков же пунктик насчет «дружка» и сексуальных возможностей. Тем более тут молодая жена.

– Значит, мой зять зачастил к врачам? – уточнила я.

– Да, но ваша дочь не думает, что из-за импотенции, хотя они не спят вместе… Ой, простите!

– Нет-нет, как раз продолжайте. У них теперь разные спальни?

Раиса кивнула.

– Рассказывайте все, что знаете. Признаться, меня волнует моя дочь. Какая бы ни была непутевая – все равно моя и родная. Я должна принять какие-то меры?

– Это ваша-то непутевая?! – воскликнула Раиса. – Ваша-то как раз все сделала правильно. В модели пошла, замуж удачно вышла… Это моя идиотка высшее образование получила, теперь в вузе преподает, восемь тысяч получает и еще со студентами-оболтусами мучается!

Я моргнула, потом подумала о том, как изменились времена и взгляды на жизнь. Преподаватель вуза с высшим образованием – идиотка. Моя Наташка, которая с трудом окончила школу, – умница. Ее большая любовь – одноклассник Жорик – в свое время (между очередными отсидками) всем хвастался, что друзья помогли ему устроиться грузчиком в крематорий. И люди завидовали, потому что многие мечтали попасть на подобное место, но тут нужны связи. На кладбище и в крематорий просто так не попадешь, а в вуз и НИИ можно. Наташка мне говорила, что теперь там только идиоты работают. Правда, и в советские времена на кладбище можно было встретить и академика, и капитана первого ранга, а попадали они туда не просто так.

– И моя дочь еще возрастом не вышла, чтобы в горничные идти, – печально продолжала Раиса. – Теперь в основном хотят женщин после сорока. Хотя высшее образование есть. И внешность славянская. Сможет потом устроиться или как я, или в службу кейтеринга…

– У горничной должно быть высшее образование?! Я понимаю, что вы были вынуждены пойти в услужение, но это официальное требование?

– В такие дома, как у вашего зятя? Да. Требуют русских женщин с высшим образованием от сорока до пятидесяти лет. Через дом отсюда кандидат биологических наук садовницей устроилась. Нянь много с учеными степенями. Со своими внуками не сидят, занимаются с чужими за деньги, на которые живет вся семья. Это масштабное явление. Хотя в разных местах может быть по-разному. Я в какой-то желтой газетенке читала, что в Москве была мода на филиппинок. В смысле для работы по дому. У нас – нет. Кое-где работают украинки, восточных женщин в этих местах ни у кого нет. Молодых не берут жены – боятся, что муж засмотрится. А вообще я, конечно, хорошо знаю только ситуацию здесь и в местах, куда устроились мои подруги. В той же Москве все может кардинально отличаться. И у нас на какой-то другой трассе. Хотя не думаю…

Я же думала про зятя. Неужели у Олега что-то серьезное? Надо будет попытать Наташку, если она, конечно, смогла выяснить точно, что происходит с мужем. Я хорошо отношусь к зятю, и я – в случае чего, не дай бог, конечно! – прокормлю и Лизку, и Наташку, но сам факт…

– У Наташки есть любовник? – спросила я у Раисы, хотя откуда ей знать…

– Есть, – кивнула женщина.

Я приложила усилие, чтобы не открыть рот. Хотя чему удивляться?..

– Она его сюда приводит?!

– Поговорите с ней, пожалуйста, Любовь Александровна, то есть Люба! Как мать! Не нужно ей сообщать, откуда вы узнали. И вообще она может и не задаться таким вопросом… Но нельзя же в этот дом, в котором она живет с мужем!.. Неправильно это, неприлично и… опасно, в конце концов! Я ее не сдам, не мое дело, но насчет Игоря Ивановича я не уверена. Если он увидит… Думаю, что сразу же сообщит хозяину. Зачем вашей дочери – и вам – лишние проблемы?

– Вы видели следы на простынях?

– И не только. Давайте я вам отдам его вещи? Я не решалась отдать Наташе. Мы с Надей это обсуждали и решили, что лучше вам отдать. И попросить поговорить с Наташей. Она хорошая девочка, только очень молодая. Не хочется, чтобы глупостей наделала. Хотя по молодости все совершают ошибки… Но если их можно избежать, лучше избежать, правда?

Раиса встала и сказала, что вернется через пять минут. Вещи Наташкиного любовника лежали в кладовке, среди швабр и бытовой химии. Забежала Лизка, сообщила, что мерит мамины платья. Я кивнула с отсутствующим видом. Лизка схватила конфету и опять убежала. Интересно, мама заметит, что дочь мерила ее наряды?

Вскоре вернулась Раиса с пакетиком. В нем лежала золотая зажигалка (или позолоченная, я точно определить не смогла), с вензелем в форме буквы «В», также она вручила мне мужской носовой платок, заметив, что от него пахнет неизвестным ей одеколоном (у хозяина совсем другой), какой-то ключ и булавку для галстука.

– Окурки я, конечно, выбрасываю, комнату проветриваю… Самого никогда не видела, даже не представляю, сколько ему лет.

– И давно он появился? – уточнила я.

– Месяца два.

– Часто бывает?

– Никакой регулярности нет. Явно бывает, когда нет хозяина. И даже не могу сказать, днем или ночью.

– Я обязательно поговорю с Наташей, – пообещала я. – Большое вам спасибо за информацию. У вас есть мой телефон?

Телефона не было. Раиса вбила мой мобильный себе в трубку, мне продиктовала свой. Мало ли…

Глава 9

Я забрала Лизку, и мы поехали домой. По пути мне показалось, что я увидела за рулем одной из идущих навстречу машин большую любовь моей Наташки – уголовника Жорика. Или померещилось? Я же его сегодня вспоминала, вот и привиделся. В любом случае Наташка с ним давно рассталась. И я очень надеялась, что она о нем полностью забыла.

Накормив ребенка, уложила ее спать. После путешествия за город у нее закрывались глаза. Я бы сама тоже поспала, но требовалось пообщаться с Наташкой.

Сидя на своей кухне, я набрала номер мобильного телефона дочери.

– Что, мам? – спросила она.

– Можешь к нам домой заехать? Поговорить надо. Лизка сейчас спит. Побеседуем – потом с дочерью пообщаешься.

– Не сегодня…

– А когда?

– Мам, ну что случилось-то?

– Много чего случилось. Давай, говори, когда с матерью сможешь встретиться. Какие у тебя планы на завтрашний день?

– Ну… Нет, завтра я не могу. Давай я к вам послезавтра днем заеду? Или погуляем где?

Мы договорились встретиться в парке. Лизка как раз будет занята, а мы побеседуем без свидетелей.

Потом я позвонила начальнику службы безопасности в фирме зятя, с которым была знакома лично (и неоднократно удостаивалась восторженных взоров), и спросила, может ли он выяснить адрес, телефон и вообще все, что получится об Анне Шаповаловой – так звали женщину, родившую ребенка от Ивана, старшего сына моего зятя.

– Отчество, год рождения знаете? – по-деловому спросил начальник службы безопасности, не уточняя, зачем мне эти сведения.

– Отчество не знаю. Возраст, думаю, до тридцати, но старше двадцати. Скорее ближе к тридцати.

«Она ведь долго лечилась от бесплодия».

– Была замужем. Сейчас у нее маленький ребенок. Родила без мужа.

– Негусто, но посмотрим, что можно сделать, – произнес мужчина.

Он перезвонил через полчаса и сказал, что нашел двух женщин, соответствующих названным мною описаниям, и сообщил мне их адреса и домашние телефоны.

– С мобильными сложнее, – сказал начальник службы безопасности. – Можно попробовать, но отнимет много времени.

– Не нужно. Этого хватит. Большое спасибо!

Я не решилась спрашивать по телефону про здоровье зятя. И вообще я у него прямо могу спросить, не объясняя, откуда до меня дошли сведения. Я все-таки – член этой семьи! Только надо подумать, где лучше с зятем встретиться. Можно на работу приехать. Нет, там народу много, и на работе он работает, некогда ему разговоры разговаривать. Позвонить и пригласить в ресторан? Хотя Лизку куда девать? Надо выбирать день, то есть вечер, когда свободен Святик. Пожалуй, лучше всего съездить к зятю с дочерью в гости на выходных. Дочь отправить на прогулку с Лизкой (вокруг особняка), а самой пообщаться с Олегом. Решено. Позвоню и напрошусь в гости.

Но пока я позвонила первой Анне Шаповаловой и спросила, знакома ли она с Иваном Ступниковым.

– А вам что от меня надо? Вы кто такая? – Женщина мгновенно перешла на крик. Голос был молодой.

Я представилась. На другом конце замолчали.

– Как я понимаю, с Иваном вы знакомы, – спокойно продолжала я. – Мы можем с вами встретиться и поговорить?

– Я ничего не хочу от Ивана, – отчеканила женщина ледяным тоном. – Решение родить ребенка было моим, и только моим. Я изначально ни на что не рассчитывала. Я в состоянии содержать своего ребенка. Я работаю дистанционно, дома, и могу совмещать работу с уходом за сыном. Я посчитала необходимым поставить Ивана в известность о том, что собираюсь делать. Вероятно, я это сделала зря. Еще есть вопросы?

– Да. Вы знаете, что ваша подруга намазала одежду Ивана выделениями течной суки и еще каким-то химикатом, и Ивана чуть не задрали собаки? Порчу наводила. То есть сказала, что наводила. Он в больнице, заведено уголовное дело. В самое ближайшее время на вас выйдет следователь. Я с ним сегодня общалась – в больнице у Ивана, у которого разорвано горло. Но ваше имя он написал в блокноте и, отвечая да или нет на наши наводящие вопросы, смог примерно описать ситуацию.

– Да нет никакой ситуации! – внезапно женщина запнулась. – Его что, правда собаки задрали? – ошарашенно спросила она.

– Да. Я могу к вам приехать? Правда, только с ребенком – девочкой четырех лет. Мне ее не с кем оставить.

– Ну раз с ребенком… Да, приезжайте. С ребенком мне будет спокойнее.

Анна объяснила, как доехать. Я сказала, что мы приедем на машине – сейчас разбужу Лизку, оденемся и тронемся в путь.

Но Лизка уже проснулась сама.

– Опять в гости едем?

– Ты против? У тебя есть какие-то другие предложения?

– Нет, лучше в гости, чем дома сидеть. А там дети есть?

– Вроде бы маленький ребенок.

Перед тем как загрузиться в машину, я зашла в магазинчик «24 часа», который в нашем доме держат армяне, купила шоколадный тортик и несколько красивых яблок. Дом нашла легко.

Анна оказалась женщиной моего типа – крупной, с широкой костью, большой грудью. Лицо было очень выразительным, несмотря на полное отсутствие косметики. А коса…

Мы внимательно осмотрели друг друга.

– Я вас вспомнила, – сказала Анна.

– Откуда? Мы с вами точно никогда не встречались.

– Иван про вас говорил. Что вы – единственная нормальная родственница в его большой семье.

Я усмехнулась. Анна пригласила нас с Лизкой на кухню.

– Бабушка говорила, что у вас есть ребенок, – сказала Лизка. – Я могу с ним поиграть?

– Ребенок еще маленький. Ему восемь месяцев. Может, тебе мультики поставить?

– Поставьте, – кивнула я.

Мультики и компьютер – это спасение современных родителей и бабушек с дедушками. Что бы мы без них делали? Хотя потом послушаешь Лизку – и поражаешься, чего наснимали и нарисовали… Кто это все придумывает?! Но я просто не имею возможности просмотреть заранее то, что смотрит Лизка. Хотя у нас дома есть и хорошие мультфильмы, из моего и Наташкиного детства…

Мы с Анной устроились на кухне, друг напротив друга. Анна сварила кофе, я разрезала тортик. Первой заговорила я – и рассказала, что произошло с Иваном, естественно, только то, что знала. Анна слушала очень внимательно, с серьезным выражением лица, к концу моего рассказа нервно покусывала губу.

– Вы можете мне не верить, Люба, но к случившемуся с Иваном я не имею никакого отношения. Я его не заказывала. Я никого не просила его воспитывать, что-то от него для меня требовать, наводить порчу…

– Но Ольга-то – ваша подруга!

Анна покачала головой.

– Но тогда почему она это сделала? Почему она называла вас?

– Возможно, заказчицей была какая-то другая женщина, которой насолил Иван. То есть, конечно, так и было. Они мне это сказали…

– Кто «они»?!

– Некая организация или сообщество, или просто шайка обиженных мужиками женщин.

Я удивленно посмотрела на Анну. Она кивнула.

– Я не знаю, как на них выйти. Но, наверное, кто ищет – тот найдет. Обыскивают, передают друг другу. Вы сомневаетесь, что на их услуги есть спрос?

– Да нет, как раз наоборот. То есть… Они по заказу мстят мужикам?

– Насколько я поняла – да. Сами они утверждают, что проводят воспитательную работу со злостными алиментщиками, после чего нерадивые папаши расплачиваются со всеми долгами. Если женатый мужик задурил голову молоденькой девчушке, то с ним тоже проводят работу, чтобы в дальнейшем хорошо думал перед тем, как ходить на сторону от жены. Они тщательно расследуют каждый случай. Со мной несколько раз разговаривали.

Я вопросительно смотрела на Анну, ожидая продолжения.

– Мне звонили по телефону, потом женщина лет тридцати пяти, очень приличного вида подошла ко мне, когда я гуляла с ребенком. Но я каждый раз говорила, что ничего не хочу от Ивана! Решение родить ребенка было моим, только моим! Я хотела ребенка – независимо от решения отца. Если бы отцом был не Иван, а другой мужчина, я все равно родила бы. Вы просто не представляете, сколько я лечилась…

– То есть эта организация не мстит каждому мужику, с которым рассталась какая-то женщина, считающая себя обиженной? Они занимаются конкретными случаями?

– Насколько я поняла – да. Ведь мы же сами часто строим воздушные замки, правда? Мужчина ничего не обещает, наоборот, при каждой встрече повторяет, что женитьба не входит в его планы, а женщина уже думает, куда поставит шкаф. Но ведь есть и другие случаи – когда мужчина поиграет и бросит, а то еще и оберет. Эти дамочки как раз такими и занимаются. Ивану, вероятно, было за что мстить…

С этим я была вынуждена согласиться. Но кто же истинная заказчица? Как на нее выйти? Как выйти на организацию или ассоциацию? Хотя они наверняка не сдают своих клиенток. Но пусть об этом голова болит у следователя. Кстати, интересно, почему истинная заказчица не назвала себя, а воспользовалась историей Анны Шаповаловой? Боялась полицию? Решила свалить вину на Анну? Ведь нельзя же было исключать, что на нее выйдут органы. Мстительница же назвала имя Анны! С Иваном я сама поговорю – чтобы в будущем был осторожнее. Мало ли на какую бабу нарвется. И еще насчет Анны побеседую. Она мне очень понравилась.

– Странно… – вдруг задумчиво произнесла Анна. – Или они мне наврали?

– Вы о чем?

– Та женщина, которая вместе со мной гуляла, говорила, что они пытаются высмеять мужчину, представить идиотом и посмешищем в глазах друзей и знакомых, получают удовольствие от придумывания наказания. Обычно в этом участвует заказчица, которая лучше знает окружение мужчины, то, что для него важно и дорого… Но Ивана же серьезно покалечили, если я вас правильно поняла? Это же преступление!

– Он вообще мог погибнуть, – сказала я. – И ему предстоит долгое лечение. Неизвестно, сможет ли он вообще когда-либо нормально говорить.

– Может, что-то не рассчитали? – задумчиво произнесла Анна.

– А может, как раз наоборот?

Мы с ней встретились взглядами.

– Я не знаю, с кем после меня встречался Иван. Как, впрочем, и до меня, – проговорила Анна. – Меня это никогда не интересовало.

– Как вы познакомились?

– На турбазе, – улыбнулась Анна. – Я приехала отдохнуть с подругой. А там остановились охотники, которых сопровождал Иван. Они ехали куда-то дальше, не помню куда. Вечер мы провели вместе, Иван взял мой телефон, потом позвонил. Встретились, я съездила с ним на рыбалку, на охоту отказалась. Не могу видеть, как убивают животных. Мы встречались где-то месяца три. Не каждый день, но время от времени. Потом он перестал звонить.

– Три месяца для Ивана – рекорд, – заметила я.

Анна усмехнулась.

– Ну а потом я позвонила и сообщила, что беременна и буду рожать. Иван орал… Я спокойно сказала, что мне от него ничего не нужно и я позвонила только для того, чтобы поставить его в известность. Больше я с ним не разговаривала ни разу. И сама я ему звонить не буду.

– Можем вместе съездить к нему в больницу. Я вас с ребенком отвезу на машине и привезу.

– Спасибо, Люба, но насильно мил не будешь. Не надо пытаться нас свести. Я вообще не люблю знакомства, устраиваемые родственниками и друзьями, а уж попытки примирить… Это должны решать сами мужчина и женщина. Без чьего-либо участия.

Я же для себя решила, что проведу работу с Иваном – как старшая и любимая родственница. Такая женщина отличная, а он на каких-то шалав смотрит!

– В общем, так, Аня, – сказала я ей. – Если тебе понадобится какая-то помощь – любая – звони. Все-таки не чужие люди, пусть и очень опосредованно.

Анна рассмеялась.

– Я серьезно. И с ребенком я могу посидеть, ну и вообще никогда не знаешь, что может случиться. Ты, главное, не стесняйся.

Я оставила Анне все свои телефоны и телефон Святика, мы с ней расцеловались на прощание, я забрала Лизку, а из машины решила все-таки позвонить своему зятю и Лизкиному отцу. Мне требовалось с ним поговорить.

– Чем занимаешься? – спросила у родственника.

– Как всегда – работаю, – усмехнулся он. – Ты где, Люба?

Зять предложил заехать к нему в офис. Я посмотрела на часы.

– Кто у тебя там еще продолжает работать?

– Константин Сергеевич, – сообщил зятек. – Которому ты сегодня звонила.

Константином Сергеевичем звали начальника службы безопасности. Значит, наябедничал? Ну ничего, разберемся.

– Едем к папе на работу, – сообщила я Лизке.

– Зачем? – спросил ребенок.

– Мне с ним поговорить надо.

– Давай лучше к ним с мамой домой съездим. Я там не все успела осмотреть.

– Что значит «не все»? Ты сколько раз в том доме бывала?

– Так там комнаты переделали. Ты же наверх не ходила, а я ходила. У мамы теперь комната как у куклы Барби, только большая. И еще две новые шубы появились. Но я их с вешалок снять не смогла. Я только платья померила.

– Ну и как? – спросила я, представив четырехлетнюю Лизку в чем-то из гардероба дочери-модели. Там любое платье должно было получиться со шлейфом спереди и сзади!

– Зачем маме столько платьев? У тебя, бабушка, раз в десять меньше, но тебе же хватает.

Я не знала, что ответить ребенку. Я могу понять девочек, приезжающих из маленьких городков, из очень бедных семей и скупающих все подряд, чтобы компенсировать то, что им недодали в детстве. Но у моей Наташки не должно быть такого «голода»! Мы никогда не были богатыми, но мы и не бедствовали! Наташка росла в среднеобеспеченной семье. Мы всегда нормально питались (за этим следила я), у нее всегда было пальто на осень и на зиму, сапоги не ремонтировались по десять раз. При любой возможности я ее баловала. И она уже почти пять лет замужем за очень обеспеченным человеком!

Или она покупает всякое барахло от нечего делать?

– Бабушка, а я унаследую мамины наряды? – спросила Лизка.

– Чего?! – я чуть не врезалась во впереди идущую машину.

– Ну, кому достанутся мамины наряды?

– Мама сама их еще долго будет носить, – сказала я.

– А от тети Альбины?

– У тети Альбины есть дочь. Ты же ее видела. И еще есть подруга Юля.

– Но нам же тоже что-то должно достаться.

– Лиза, с чего ты взяла?!

– Я слышала, как тетя Света с дядей Валерой обсуждали, что им может достаться.

– Когда?

– Когда все в последний раз собирались в доме у мамы с папой. И эту противную девчонку привезли… Больше она не приедет?

– Нет, – ответила я, хотя ни в чем не была уверена…

И жена Валерия, значит, руководствовалась не благородными мотивами, заявляя о своем желании взять девочку? Ну что ж, не мне ее судить. Я же не знаю про истинное положение дел в их семье. Они не выносят сор из избы, что, кстати, правильно. Но лишняя пара квартир, пусть одна из них и в Гатчине, не помешает. Света-то, насколько я помнила, приехала с какого-то Севера, куда ее родители в советские времена поехали за большим рублем. Но в девяностые годы там не стало не только большого рубля, но и вообще какого-либо – предприятие закрыли. Семья поехала куда-то в Ленинградскую область (название поселка я опять не помнила), где жили дальние родственники, поселились в деревянном доме с удобствами на улице. Они вкалывали всей семьей на каких-то стройках, а летом еще и в огороде, заработали на квартиру, правда, тоже в Ленобласти, а Света смогла поступить в институт, на вечернее, перебралась в Петербург, сняла комнатенку, чтобы не ездить каждый день из области.

С Валерием они познакомились в ночном клубе. Света была на четыре года старше. Институт она окончила, но не работала, так как родился вначале один сын, потом второй… И еще нужно было выполнять роль жены богатого человека. Валерий на все мероприятия, где требовалось присутствие с дамой, ходил с женой. Если и имел любовницу, то в глубоком подполье. С детьми Свете помогала мать, по-моему, в последнее время проживавшая в особняке зятя.

Вся эта информация была у меня от Альбины и Святика, которые Свету никогда не любили. Но они и к Валерию не питали особо теплых чувств. Я видела Свету только на общесемейных мероприятиях, и у меня с ней не было никаких отношений. Мы с ней никогда не общались один на один. В их с Валерием особняке, как, впрочем, и квартире я никогда не бывала, как и Святослав. На дни рождения Валерия и Светы нас не приглашали. Я не могу сказать, что любила ее – или, наоборот, не любила. Она не вызывала у меня никаких эмоций. Она следила за собой, всегда была дорого одета, она не встревала в споры, которые иногда разгорались за столом. Правда, в них участвовали только зятек, Иван, Валерий и я. Ни моя Наташка, ни Альбина, ни Святик тоже обычно не встревали. Это у меня есть по каждому вопросу свое мнение, а у Наташки нет. И у Святика нет. Им большая часть семейных проблем до белой березы. Я считала, что Света во многом напоминает мою Наташку, только она не из моделей и с высшим образованием…

– Что еще говорили тетя Света и дядя Валера? – спросила я у Лизки.

– Они все про дележ имущества, – буркнула та, глядя в окно. В параллельно идущей машине ехала большая собака и, в свою очередь, тоже смотрела на мир из окна машины. – Бабушка, давай собаку заведем.

– А кто с ней гулять будет?

– А мы такую, которая дома писает. Сейчас же много таких. Мы ее сможем брать во все гости, только с пеленкой надо.

– А ты откуда знаешь?

– Так у Вити из соседнего подъезда есть. Он все время про нее рассказывает. Я ее первый раз увидела, когда у Вити на дне рождения была. Они же с ней не гуляют. Я сейчас папе скажу, чтобы мне подарил на следующий праздник.

«Может, забудет, пока доедем?» – подумала я. Собаки мне еще только не хватало для полного счастья, пусть и писающей дома.

Глава 10

Офис зятя к нашему приезду почти опустел. Лизка заявила, что хочет есть. Секретарша Олега, которая оставалась на посту, повела ее в кухню, где всегда что-то держат для тех, у кого в период совершения трудовых подвигов просыпается аппетит. Начальник службы безопасности сам принес чай на подносе. Мы с ним и зятем устроились за столом для переговоров.

– Люба, что происходит? – произнес зятек.

– Ты у меня спрашиваешь?

– Зачем тебе понадобилась женщина Ивана?

– А ты давно знаешь, что Анна – мать твоего внука?

Олег посмотрел на Константина Сергеевича.

– Ну, что еще сегодня накопали, Константин Сергеевич? – спросила я.

– Это и накопал, – мужчина хитро посмотрел на меня. – Но вы-то про нее откуда узнали, Любовь Александровна?

Ну я и выдала им обоим про Ивана, про мстительниц, про Анну… Константин Сергеевич периодически крякал, зятек обалдело смотрел на меня.

– А помнишь, за Волковым собаки бегали? – спросил Олег у начальника службы безопасности. – Мне это только сейчас в голову пришло.

Тот кивнул.

– Кто такой Волков? – поинтересовалась я.

– Один наш клиент, с которым у нас возникли разногласия…

– И что?

– Понимаете, Любовь Александровна, у подъезда этого Волкова вдруг стали дежурить кобели – вроде все бездомные кобели с округи собирались у его дома. Те, которым удавалось прорываться в подъезд, располагались у его двери. Еще одна свора дежурила у дверей его фирмы, совершенно в другом районе. Кобели были другие, но тоже из паршивых бездомных собак. Волков какое-то время не мог выйти из дома.

Я моргнула.

– И чем дело закончилось? – спросила я.

– Он вызвал кинологов. Его одежда тоже оказалась обработана какой-то дрянью, привлекающей кобелей, как котов валерьянка. Не выделениями течной суки, а химией, вероятно, имеющей тот же эффект. Это я вам точно сказать не могу.

– А с бабами у него что? – поинтересовалась я.

– После той собачьей истории жена подала на развод, – сообщил мой зять.

– Так, может…

Константин Сергеевич с Олегом переглянулись.

– Он не будет с нами разговаривать, – уверенно заявил зятек.

– Так, рассказывайте все! – рявкнула я и стукнула ладонью по столу. – Что там с Волковым? Почему не будет с вами разговаривать? Кто он вообще такой?

– А ведь мог и он… – задумчиво произнес Константин Сергеевич.

– До Ивана проще всего добраться, – кивнул Олег. – До меня никак, до Валерия тоже. Святик никому не нужен, и мимо Любы не очень-то пройдешь… Вот сволочь-то! Люба, на самом деле Ванька в каком состоянии?

Ванька, насколько я знала, был любимым сыном моего зятька.

Я в свою очередь еще раз попросила подробно рассказать про неизвестного мне Волкова.

Оказалось, что он был давним партнером Олега, регулярно покупал у моего зятя какое-то оборудование, то есть тоже имел отношение к нефти и газу. Нефти и газа у нас в стране много, много граждан с них кормится, только народу с нефтегазового стола достаются сущие крохи.

Но не так давно у фирмы Олега с фирмой Волкова был конфликт. То есть они должны были поставить какое-то оборудование, но нарисовались африканцы, которые дали в два с половиной раза больше. Им оборудование требовалось срочно! И они его получили. Волкову продали другую партию, с некоторым опозданием и честно выплатили штраф за задержку поставки – как было прописано в контракте. Но Волков откуда-то узнал про африканцев. Хотя что можно скрыть в нашем мире? Про него с кобелями тоже ведь все знакомые быстро узнали. И не только знакомые – посторонние люди фотографировали сценки у дома и офиса и размещали в социальных сетях.

– Кстати, если жена хотела с ним развестись… – заметила я.

– Жена с двумя дочерьми уже несколько лет жила отдельно. Они с Волковым не разводились, но каждый жил своей жизнью. И обоих это устраивало. Он ее полностью содержал, а другие бабы не могли на него претендовать, то есть на брак не могли претендовать. Волков больше жениться не собирается. Он сам об этом неоднократно заявлял. Он – волк-одиночка, и фамилия ему очень подходит. Жена не бывала в квартире Волкова и не могла намазать его одежду какой-то дрянью. И в офисе она не бывала. Правда, его квартиру незадолго до этого обворовали…

Я не могла не подумать про организацию мстительниц. Неужели дело поставлено с таким размахом? И обработка химией, привлекающей кобелей, – это ноу-хау организации или ассоциации, или кто они там? Так сказать кобелями по кобелю?

– А почему жена-то развелась после истории с кобелями? Ей-то до этого какое дело? – спросила я вслух. – Раз до этого ее все устраивало…

– И она, и дочери стали посмешищами. Информация на самом деле очень быстро распространилась. Физически Волков не пострадал никак. Но все знакомые как минимум посмеивались.

– И вы считаете, что теперь Волков мог таким образом отомстить вам? То есть тебе, Олег, через Ивана, потому что до Ивана легче всего добраться?

– Мог, – кивнул зять.

– Он вам угрожал?

– Он был очень зол. Мы на самом деле его серьезно подставили… Хотя штрафы выплатили.

– Но больше вы с ним работать не будете?

– Он с нами не будет.

– Все-таки случай с Иваном – это бабская месть, – заявила я. – И случай с вашим Волковым тоже. Вы же не знаете деталей их личной жизни! Константин Сергеевич, ищите эту организацию мстительниц. Вероятно, следователь и сюда доберется. До Анны он точно доберется, а Анну защищать надо. Олег, Анна – наша родственница. Мало ли что там у них с Иваном произошло, но ребенок точно ни в чем не виноват.

– Люба, я…

– Давайте с мстительницами разбираться. И точка.

– Будет сделано, – улыбнулся Константин Сергеевич.

– Олег, мне с тобой с глазу на глаз поговорить надо. Вы извините, Константин Сергеевич…

– Ничего-ничего. Я как раз сейчас пойду в Интернете пошурую. Может, что-то сразу всплывет.

Когда за Константином Сергеевичем закрылась дверь, зятек вопросительно посмотрел на меня. Я не видела никаких изменений в его внешности. Да, к концу дня он выглядел устало, так это неудивительно. Он не похудел, не пополнел. Под глазами не было ни мешков, ни темных кругов. Для своих лет он выглядел прекрасно.

– Ну что, Люба?

– Что у тебя со здоровьем?

Олег удивленно приподнял брови.

– Олег, я на самом деле волнуюсь. И не только за тебя, как ты можешь догадаться.

– Откуда ты узнала про мои проблемы со здоровьем?

– Неважно.

– Важно!

– Не скажу!

– Слушай, что мы как дети малые? Люба, мне на самом деле важно, от кого ты узнала? От Наташки?

– Нет. Я не виделась с Наташкой со дня Альбининых поминок.

– От Ивана?

– Иван говорить не может! Ты что, не понял?! У него горло разорвано!

– Но ты же с ним как-то общалась!

– Да, общалась. Он писать может одной рукой. И отвечать да или нет, то есть, скорее, показывать, да или нет. И при нашем разговоре присутствовали следователь и егерь. Ты думаешь, он стал бы мне про твои проблемы со здоровьем рассказывать? Его свои сейчас волнуют гораздо больше! Ты понимаешь, что его собаки чуть не задрали?

– Костя будет разбираться с этим делом, – сказал Олег.

– Это я поняла. С тобой что? По мужской части? Так выкинь из головы! Тебе не восемнадцать лет, когда встает на все, что движется. Плюс у тебя стрессы, напряг, может, моя Наташка еще виновата. Но с ней я работу проведу. От бабы многое зависит. Она еще молодая, дура, многого не понимает. Ты только скажи, в чем дело?

Олег расхохотался.

– Мне на самом деле следовало жениться на тебе, а не на Наташке.

– Это комплимент? Спасибо. Но я ведь не в твоем вкусе – и судя по твоей первой, которую я только на фотографиях видела, и судя по Наташке.

– Я сейчас не про тело, я про душу, про понимание… Не волнуйся, Люба. Все будет нормально.

– Олег…

– Поверишь или нет, но я с весны ждал чего-то очень нехорошего…

– Почему? Были какие-то предпосылки?

«Что он тему-то меняет?!»

– У моего дома – где мы с Наташкой живем – очень пышно цвела сирень. У нас никогда не было такой сирени. Вырублю ее на днях к чертям собачьим. Раньше надо было это сделать.

Я ничего не понимала.

– При чем тут сирень?! – заорала я. – Я тебя про здоровье спрашиваю, а ты мне лапшу на уши вешаешь! Или тренируешься под психа косить?

– Ты не знаешь про эту примету? А я с детства запомнил. Мне бабушка об этом говорила. Показывала на буйно цветущую сирень у какого-нибудь дома и говорила, что в этом году у них будет покойник. И сбывалось! Люба, ты не представляешь, как я теперь боюсь пышной сирени… То есть я на какое-то время забыл про эту примету, и вообще куст сирени у моего дома с самого начала был. Цвел и цвел. А в этом году я его как увидел… Необычный цвет был. И вот – Альбина.

– Но она же не жила в твоем доме! Никогда!

Олег пожал плечами.

– Она – член семьи. Моя дочь. Примета сработала… Тошно мне, Люба. И из-за Альбины, и из-за Ивана. Я, конечно, все сделаю для сына. Любых врачей найду. Все, что только возможно… Люба, у меня к тебе будет одна очень большая просьба.

Я внимательно посмотрела на зятя.

– Пожалуйста, не обсуждай ни с кем мое здоровье. Кто-то начнет что-то говорить – ты слушай внимательно, но так, будто это для тебя новость. И мне потом позвони, сообщи, кто что говорил.

– Олег, что происходит?

– Не знаю.

Зять потер лицо руками.

– Что-то с фирмой?

Олег кивнул.

– Проблемы, и ты не можешь понять, откуда у них ноги растут?

– Тут ты очень точно выразилась. Признаться, я грешу на этого самого Волкова, которого мы сегодня неоднократно упоминали всуе. Он мог нам устроить кое-какие маленькие пакости. С собаками ты, конечно, права. Это явно бабское. Просто при упоминании обезумевших кобелей мы с Костей сразу же Волкова вспомнили.

– Дай мне адресок этого Волкова, – попросила я.

– Зачем? – поразился зять.

– Я к нему в гости съезжу.

– Зачем?!

– Поговорю.

– Что ты ему говорить собираешься?

– Не волнуйся. Найду, что сказать. На реакцию посмотрю. Потом тебе позвоню.

– Люба…

– Адрес давай! – Я хлопнула ладонью по столу.

– А если он тебя с лестницы спустит? – прищурился зятек.

Я вскочила с кресла и воткнула руки в боки.

– Меня? С лестницы?

Олег смеялся так, что у него на глазах выступили слезы. И адрес дал. И телефон. Но я решила ехать без предупреждения.

Глава 11

На следующий день у Святика был свободный вечер. К нему собирались прийти друзья, и я спокойно могла оставить Лизку на эту компанию. Конечно, ее будет не уложить спать, но это не мои проблемы. Пусть Святик укладывает, и они своей балетной тусовкой пляшут перед ней что-то из классического репертуара. И попеть могут. Лизка способна организовать концерт перед своей кроватью, достойный сцены Мариинки.

Я понятия не имела, во сколько этот самый Волков Вячеслав Анатольевич приходит с работы. Также он мог прийти не один и уже жить не один. Мало ли что зятек говорил. Мужику сорок три года, при деньгах. И на рожу ничего – я фотографию в Интернете посмотрела и даже смогла выудить старые снимки с кобелями. М-да, кому-то Вячеслав Анатольевич очень сильно насолил… Вероятно, какой-то женщине, рассчитывавшей на гораздо большее, чем получила в реальности. Ну не мог мужик такое организовать! Или мог?

Дом я нашла легко. Он находился в старой части Петербурга, как и наш со Святиком и Лизкой. На подъезде висел видеофон, но консьерж отсутствовал. Не исключаю, что по причине того, что его было просто некуда посадить.

Я набрала на видеофоне номер нужной квартиры и стала ждать ответа.

– Вы одна? – удивленно спросил мужской голос.

– А с кем я должна быть? – не менее удивленно ответила я.

– С девочкой, – сказал мужик.

– Что мне ее каждый раз с собой таскать? В последнее время мы вообще много куда ездили. Она устала.

«Откуда он знает про Лизку? И он что, меня ждал?! Зятек предупредил?»

– Я могу вас и не пустить без девочки, – произнес мужик.

«Он что, псих?»

– Испугались? Я такая страшная? – спросила вслух.

– Ну не зря же вас послали с проверкой, – хмыкнул мужик и открыл дверь подъезда.

Я поднялась на третий этаж по мраморной лестнице, явно отреставрированной в новые времена. Лифтом решила не пользоваться. Клаустрофобией я не страдаю, но в лифтах, установленных в старых домах в новые времена, чувствую себя некомфортно. Да и они часто такие маленькие, что я своими бедрами упираюсь в их стенки.

Мужчина стоял в дверном проеме в халате и тапочках на босу ногу. В Интернете не предупреждали, что он за два метра ростом. В общем, меня встречала тощая двухметровая жердь, правда, с очень симпатичным лицом, гораздо более симпатичным, чем на фотографии в Интернете.

Мы внимательно осмотрели друг друга.

– Что вы сейчас подумали? – спросила жердь.

– Откормить бы вас надо. Вы бы гораздо лучше смотрелись, если бы немножко нагуляли жирку.

– Вы готовы взяться за мой откорм?

– У меня без вас родственников хватает, которые со своими проблемами почему-то обращаются ко мне.

– Вероятно, потому что вы способны их решить.

– Вероятно, – согласилась я.

Мужчина предложил мне пройти. Сам остался в дверях. Я сняла плащ, по укоренившейся привычке – ботиночки и сунула ноги в имевшиеся мужские тапки. Мне с моим сороковым они оказались великоваты, но если бы были женские, я бы в них не влезла. Я уже неоднократно покупала обувь в мужских отделах. Меня очень устраивают зимние мужские ботинки. Каблуки с моим ростом мне без надобности, а мужские ботинки оказываются удобнее и теплее, чем женские сапоги.

– Куда? – спросила я.

– Ну вы сами должны знать, как квартиру осматривать.

– Зачем мне осматривать вашу квартиру? Я с вами поговорить приехала. Где мы можем побеседовать?

«Он меня явно с кем-то перепутал. Но ничего, послушаем, что скажет».

В это мгновение снизу снова поступил сигнал. Я, как и хозяин квартиры, уставилась на экран видеофона. Там стоял мужчина в сопровождении трех девушек. Девушки возвышались над мужчиной на целую голову (каждая).

– Так, а вы кто? – повернулся ко мне Волков, не отвечая на звонок видеофона.

– Любовь Александровна Зайцева, – представилась я.

– Вы зачем ко мне приехали?

– Поговорить. Я же сказала.

– О чем?

– О ком. О моем зяте и его детях.

– Какое отношение я имею к вашему зятю и тем более к его детям?

– Вот это я и хочу выяснить.

Видеофон опять загудел.

– Ну и что мне теперь делать? – печально вздохнул Волков, поглядывая на экран видеофона.

– Вы девочку планировали на всю ночь брать? – спросила я, догадавшись, кого ждал хозяин квартиры.

– Ну вот еще. На два часа.

– Спросите, могут ли они приехать попозже.

Удивительно, но он спросил. Мужчина у подъезда невозмутимо поинтересовался, через сколько подъехать.

Волков посмотрел на меня.

– Через два часа, чтобы уж точно. И, кстати, может, вы сразу же выберете девочку? Чтобы всех-то снова не возили. Девкам работать надо. Те, которых вы не выберете, по другим заказам поедут. Или вы троих сразу возьмете?

Волков странно посмотрел на меня, но пригласил компанию подняться и объяснил зачем.

Двух девчонок из трех я знала. Одна даже бывала у нас дома – на старой квартире. Они гуляли по подиуму вместе с моей Наташкой – когда она начинала модельную карьеру. Теперь-то, как я говорила, она только снимается в рекламе, да и то, вероятно, контролируемой то ли зятем, то ли, скорее, его службой безопасности.

– Здрасьте, тетя Люба, – узнала меня девочка, которая у нас бывала.

– Здравствуйте! – узнала и вторая. Меня сложно забыть, один раз увидев.

– А вы кто? – спросил мужчинка, сопровождавший трех высоченных граций.

Я опять представилась.

– Э-э-э… – промычал мужчинка и посмотрел на девочку, назвавшую меня тетей Любой.

– Это мама Наташи Зайцевой, которая за нефтяного олигарха замуж вышла. Тетя Люба, как Наташа?

– Все еще замужем. Снимается в рекламе. Иногда. Внучка у меня живет.

Волков с ошалелым видом слушал этот разговор.

– А вы, девочки, с модельной карьерой совсем закончили?

– Нет, – покачала головой моя знакомая. – Но приходится еще подрабатывать…

– А ну прекратили разговоры! – рявкнул мужчинка на удивление громким голосом.

– Ты мне тут еще покричи! – рявкнула я в ответ и воткнула руки в боки.

– Я это не вам говорил, – тут же стушевался мужчинка. – Но, понимаете, у меня работа…

– Так, быстро выбирайте, – повернулась я к Волкову. Потом посмотрела на мужчинку. – В следующий раз привезешь только одну, которую он выберет. Лучше позвони предварительно, чтобы мы успели закончить. А девчонки пусть по другим заказам ездят, деньги зарабатывают.

Мужчинка согласно кивнул. Волков выбрал девочку, которая бывала у нас с Наташкой дома, и велел приезжать через два часа. Компания отбыла, Волков устало махнул рукой в сторону двери, открытой в конце коридора.

Я плюхнулась в большое кресло, в котором даже мне было свободно. Волков проследовал к бару, извлек бутылку коньяка, потом посмотрел на меня и спросил, что я буду пить. Я сказала, что сок или кофе.

– Вы алкоголь не употребляете?

– Я за рулем. И у вас оставаться не собираюсь.

– А почему бы и нет? – спросил Волков, отхлебывая коньяк (вероятно, коллекционный) из горла и вытирая рот рукавом халата.

– С какой радости?

«Он что, на самом деле псих?»

– Я – завидный жених, – заявил Волков. – Все женщины, которых я встречаю на своем пути, пытаются меня захомутать.

– Во-первых, я не стремлюсь замуж. Я там уже была, и мне не понравилось. Во-вторых, вы не в моем вкусе.

– Потому что тощий?

– Ну и поэтому тоже. И по возрасту вы мне не подходите. Я помоложе люблю.

Я решила немного повеселиться, хотя с мужиками у меня давно напряженка… Но еще бабушка говорила мне, что у двухметровых гигантов все ушло в рост, а лучшие любовники – невысокие, коренастенькие, рано полысевшие мужчины. У Волкова же была роскошная шевелюра, правда, с проседью, которой явно занимается дорогой парикмахер.

– А кем вы работаете, Любовь Александровна?

– Прорабом и журналистом.

– Кем?! – ошарашенно посмотрел на меня Волков, который уже сидел в кресле напротив с бутылкой коньяка и из нее периодически прихлебывал. Передо мной поставил нераскрытый пакет сока без стакана. Но я не из графьев, так что спокойно могу пить сок из пакета, как некоторые алкоголь из горла. Интересно, из какой социальной среды вышел Волков? Об этом в Интернете не говорилось, или я плохо искала.

На журнальном столике сбоку лежало несколько журналов, среди них нашлись и те, в которые я писала об НЛО и потусторонних явлениях. Я извлекла один из журналов, раскрыла на нужной странице и протянула хозяину квартиры. Там была напечатана моя статья (подписанная «Любовь Зайцева») о призраке в одном старом питерском доме.

– Вы ко мне пришли призраков ловить?

– Нет. Кстати, у вас есть?

– Только домовой. Вещи ворует, после того как рюмку водки на стол выставлю, отдает. Из-за него, гада, водку покупать приходится. Сам я водку не пью, только коньяк, – пояснил Волков.

«А он уже здорово пьян», – подумала я.

– Любовь Александровна, я понял, что у вас есть дочь.

– Есть. И внучка есть.

– Вы хотите выдать дочь за меня замуж?

– С какой радости?

– А чем она занимается?

Вопрос вызвал у меня затруднение. Мне было сложно сказать, чем занимается Наташка, кроме периодических съемок в рекламе.

– Мы живем отдельно, и я не лезу в жизнь дочери, – сказала я. – И вообще я с вами приехала о зяте разговаривать, а не о дочери. Мой зять – Ступников Олег Иванович…

– Кто?! – Волков подавился коньяком.

– Вы должны быть знакомы, – удивленно посмотрела я на хозяина квартиры.

– Но как вы можете быть его тещей?!

– Он женат на моей дочери.

Волков сделал большой глоток коньяка и задумался.

– Это он вас послал? – наконец спросил мужчина.

– Нет, я по своей инициативе. Хочу выслушать вашу версию событий.

Волков с минуту неотрывно смотрел на меня, потом дико расхохотался.

– А я все думал, есть ли человек, которого Ступников боится, – признался он, когда смог нормально говорить. – Ступников перед вами отчитывается во всех своих действиях?

– Он не отчитывается, но после того, как погибла его дочь и чуть не погиб старший сын, меня интересует, что происходит! Не из-за Ступникова, а из-за моей дочери и внучки! Ну и еще младшего сына Ступникова, который живет со мной и которого я воспринимаю как сына. Давайте рассказывайте, что там у вас произошло!

– То есть как погибла дочь? – моргнул Волков. – Альбина?

Я кивнула. Эта новость стала для Волкова полной неожиданностью. Потом я рассказала про Ивана и прямо спросила, знает ли он, кто ему самому устроил «шоу с кобелями».

– Моя бывшая жена, – тут же ответил Волков и скривился. – Но доказать я этого не могу. Убралась в Лондон, и отлично. Не хочу больше никогда ее видеть.

Я рассказала про общество или ассоциацию мстительниц.

– А я не поверил, что такие есть… Ко мне незадолго до истории с кобелями, да прямо перед ней, забрались в квартиру. Почти ничего не взяли, да я и не держу дома наличные. Золота у меня нет, я не любитель обвешивать себя цепями и носить перстни. Не мужское это дело. Никакая баба в доме не проживает уже давно, так что и женских побрякушек, которыми можно было бы поживиться, тут нет. Взяли пару статуэток и мои запонки. Больше бардака было, домработница два дня разбирала. Но потом я понял, что целью было не ограбление – его инсценировали, чтобы обработать мои вещи дрянью, на которую со всех окрестностей сбегались кобели. Это мне так бывшая жена мстила за то, что не хочу разводиться. А меня устраивал статус женатого мужчины – так больше никто на меня не претендовал. И вообще я ее столько лет содержал… Могла бы быть хоть немного благодарна.

– Много пришлось отстегнуть при разводе?

– Адвокатам – много. А бывшая моя рассчитывала на гораздо большее, но не обломилось ей. И кобелю ее новому. Вы бы его видели! Косит под русского миллионера девятнадцатого века. Знаете такой типаж? Наверное, видели в каких-то фильмах. Но точно так же, как те мужики, выглядит как выскочка – сколько бы ни тратился на портных. В девятнадцатом веке ведь тоже одевались в безукоризненные костюмы из хорошей ткани и идеально пошитые. И к ним также прилагалась золотая «кандальная» цепь (тогда – для часов), перстни, начищенные до блеска, сверкающие сапоги. Но на такого посмотришь и почему-то думаешь, что дома он сморкается в занавески.

«А он ведь обижен, – подумала я. – Или, скорее, ущемлено его мужское самолюбие. Жена ушла, да еще к такому мужику».

– Ладно, это дело прошлого. Что там с вашим зятем? – тем временем спросил Волков.

– Это я у вас хотела спросить!

– Ваш зятек со своим сыном Валерием продали оборудование, предназначавшееся мне, каким-то иностранцам. Я понес убытки. Они мне их компенсировали только частично. Теоретически я могу с них стребовать все, но не хочу этим заниматься. С вашим зятем я больше не буду иметь дел. И не только я. Репутацию сложно создавать, но потерять ее можно в одночасье. Я не скрываю, что сделал ваш зять, всем желающим объясняю. Он уже потерял кое-кого из клиентов.

– Я никогда не считала его идиотом, – заметила я.

– Вероятно, он думал, что все пройдет гладко. Они срубят деньги на африканцах, потом поставят мне новую партию, заплатив небольшую неустойку – значительно меньшую, чем прибыль, полученная от иностранцев. Не исключаю, что ваш зять со своим сыном и раньше такие дела проделывали. Это на самом деле могло сойти. Не знаю, как бы я сам поступил, если бы получил очень выгодное предложение от другого клиента. Наверное, как ваш зять. Но в данном случае я – пострадавшая сторона.

Я задумалась. Навряд ли этот Волков устроил смерть Альбины и «шоу с кобелями» для Ивана. Девяносто девять процентов, что не он. Какой смысл?

– Кто может покушаться на детей Ступникова? – прямо спросила я хозяина квартиры.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Вы никак решили, что это я?

– Была такая мысль, – призналась я. – Поэтому я сюда и приехала, чтобы на вас лично посмотреть.

– У нас любовь была с Альбинкой… – печально произнес Волков.

– Давно?

– Давно.

– Лет пять назад?

– А что произошло лет пять назад? – спросил Волков.

– Альбина забеременела, родила ребенка, которого почему-то скрывала ото всех.

Юлька называла совершенно другие имя и фамилию отца ребенка, но кто знает, как оно было на самом деле…

Волков обалдело посмотрел на меня.

– И где сейчас ребенок? – поинтересовался он.

– У ее подруги, которую она хотела видеть опекуном. Она особо указала в завещании, что опекуном не должен стать никто из ее братьев. Только Юлька, второй вариант – я.

Волков почесал щеку.

– Она своих родственников терпеть не могла, – наконец сказал он. – Они не ладили с самого детства. Но чтобы убить… для этого нужен очень веский повод.

– А насчет Ивана что думаете?

– Кто-то из его баб. Однозначно. Случай с Альбиной и случай с Иваном – совпадение. Заказчики или организаторы – разные люди.

Глава 12

Но мне так совсем не показалось, когда в субботу вечером позвонила жена Валерия, которая мне не звонила никогда, и пригласила в обязательном порядке приехать к ним в особняк на обед в воскресенье вместе со Святиком и, естественно, Лизкой.

– У Святослава выступление.

– Ну тогда только вы приезжайте.

– А что случилось-то?

– На Валерия покушались.

– Кто?!

– Ну а я-то откуда знаю?! – истерично закричала Светлана. – Он с мальчишками погулять вышел в рощу, у нас тут рядышком, а у него мимо щеки пуля просвистела. В дереве до сих пор сидит. Я ходила смотреть. Мы ее не вытаскивали. Он мальчишек подхватил – и домой. Сейчас виски хлещет, как воду, селедкой закусывает.

– Вы полицию вызвали?

– Не будем мы вызывать никакую полицию. Нечего ее сюда впутывать. Пусть служба безопасности разбирается. Зачем им такие деньги платят? Для начала давайте всей семьей встретимся и поговорим. Может, кому-то что-то в голову придет. Люба, вы не знаете, куда они могли вляпаться?

– Кто «они»?

– Олег Иванович. Валерий. Вся их семья, в которую мы с вами вошли. Меня Валерий волнует и мальчишки. Вы-то из всех людей меня понять должны! У вас же дочь и внучка в этой семье! Кто их истребляет-то? И почему? Когда погибла Альбина, я не забеспокоилась. Иван пострадал – ну, в общем, тоже. Решила, что за дело. Сами знаете, сколько у него баб было.

«А ты откуда про Ивана знаешь? Или Олег рассказал Валерию, а тот жене?»

– Но теперь, когда в Валерия стреляли, я не думаю, что все эти случаи произошли сами по себе, – продолжала Света. – Должна быть связь. Давайте вместе разбираться.

Я сказала, что обязательно буду вместе с Лизкой. Мне, кроме присутствия на семейном совете, еще требовалось поговорить с Наташкой. На неделе-то мы так и не встретились, ни в каком парке не погуляли, и к нам она не приехала. Позвонила и сказала, что не может. Мои аргументы не слушала, пригласила приезжать вместе с Лизкой в выходные в загородный особняк. Лизка погуляет с папой, Наташка пообщается со мной.

Но, значит, общаться будем в особняке Валерия. Должна я провести с дочерью работу по поводу любовника!

* * *

Подъехав к особняку Валерия (Света очень четко объяснила, как добраться), я сдала внучку с рук на руки матери Светланы. Лизка была знакома с племянниками (которые старше ее по возрасту), так как виделась с ними на общесемейных мероприятиях в доме у зятька. С ними она никогда не дралась, они ее не обижали, но и не воспринимали серьезно, а только как мелочь.

Детей увели то ли на второй, то ли на третий этаж, куда я не пошла, взрослые же (за исключением Светиной матери) остались на первом.

У меня создалось впечатление, что в доме живет сорока – такая птичка, которая тащит в свое гнездо все, на что упал глаз и что удалось заиметь. Нельзя сказать, что все вещи были яркие. Статуи отсутствовали – как в самом доме, так и перед ним. Но количество картин в самых разных жанрах, посуды, выставленной напоказ, и самых разнообразных безделушек просто поражало.

Картины висели на всех стенах – и в комнатах, и в коридоре. Более того, три нижние комнаты, за исключением столовой, где мы сидели (и где тоже много чего было выставлено напоказ), я назвала бы просто музейными. Я не знаю, для чего они предназначались, если не для выставления накопленного добра. Или складирования? Хотя для картин и безделушек это слово не очень подходит…

В общем, картины висели на стенах, посуда стояла в стеклянных шкафах, купленных (или заказанных) явно под нее, безделушки располагались на тумбочках или на полочках, которые чередовались с картинами. Пыли на безделушках не было.

Экскурсию по дому со мной никто не проводил, я сама заглянула в эти комнаты, детально осматривать не стала, так как приехали зятек с Наташкой. Я пошла их встречать вместе со Светой. Валерия еще не видела.

Дочь моя выглядела великолепно. Вид был просто цветущий и… окрыленный. Влюбилась значит? Ой, Наташка… Хотя я сама не прочь влюбиться…

За стол сели впятером – зять с Наташкой, Света с Валерием и я. Иван так и лежал в больнице, и я сегодня собиралась еще заехать к нему, так как из этих мест было не очень далеко до больницы, у Святослава было выступление, и он вообще не горел желанием ехать в дом брата и его жены. А кому еще приезжать?

Валерий к нашему приезду был уже здорово пьян и сидел за столом с персональной бутылкой виски. Зять в последнее время вообще не пьет (принимает лекарства, несовместимые с алкоголем?), Наташка пьет только красное сухое вино и шампанское, я – за рулем. Валерий попивал виски из горла и закусывал селедкой с луком. Странное сочетание.

– Светка, я же просил купить хохляцкого масла! – рявкнул он, когда мы все устроились за столом.

– Когда мне было за ним ездить?! – рявкнула в ответ супруга, находившаяся на грани нервного срыва.

И она сорвалась. И Валерий сорвался. К тому же он был уже сильно пьян, чего раньше за ним не наблюдалось. Супруги устроили перед нами показательное выступление. Из него я вынесла, что Валерий любит настоящее нерафинированное подсолнечное масло, которое у нас в городе продают только в одном месте (того качества, которое устраивает Валерия) украинцы, которые привозят его с самостийной родины. Продают в разлив, нужно приезжать со своей бутылкой или банкой. Народ ездит. Масло пахнет подсолнухом! Более того, я узнала, что это масло помогает при некоторых женских болезнях. А Валерий любит им поливать селедку с луком.

Скандал – по разным поводам – то разгорался, то затихал на протяжении всего обеда. Скандалили Света с Валерием. Наташка всегда помалкивает на семейных сборищах. Мы с зятем в семейные дела его сына не встревали. Тем более причина такого напряжения была понятна.

Представители службы безопасности из фирмы Ступникова уже приезжали на место, пулю из ствола дерева извлекли. Полицию решили к делу не привлекать, по крайней мере пока. Возможно, не хотели, чтобы полиция лезла в дела фирмы. После обеда Валерий отправился спать (как он сам сказал), Света пригласила нас посмотреть на злосчастное дерево. Хотя оно-то в чем виновато? Наоборот, приняло в себя пулю, предназначавшуюся Валерию.

Наташка от прогулки отказалась, сказала, что поднимется к детям. Пошли мы с зятем и Света.

Рощица оказалась очень миленькой, заваленной осенней листвой. Дорожки были посыпаны песочком, имелась детская площадка. Пуля попала в дерево в дальней от дороги части рощицы. За ней начиналось поле, потом – лес.

– Мужики из вашей службы безопасности сказали, что стреляли из того леса, – сообщила Света Олегу.

– А не далеко? – спросила я.

Олег усмехнулся.

– Есть пули, которые на несколько километров летают. Помнишь случай на льду, когда рыбака убило? Года два назад. Все газеты писали, по радио, по телевидению говорили. У военных учения были, и шальная пуля прилетела мужику прямо в лоб. Никто ничего понять не мог. Потом разобрались. Там расстояние было километра три. А тут метров семьсот, не больше.

– Валерий здесь часто гуляет? – спросила я у Светы.

– Мы все сюда с детьми выходим. Специально же для них оборудовали площадку. Зимой тут лыжня вокруг рощицы, мужики по полю на снегоходах гоняют. Здесь хорошо… И никогда ни в кого не стреляли!

Олег попытался ее успокоить, сказав, что ребята из службы безопасности попробуют разобраться с этим делом. Я же считала, что стрелка найти нереально. Он что, автограф в лесу оставил? Номер телефона? Да следы найти будет сложно с таким количеством опавшей и продолжающей падать листвы! По-моему, искать следовало в другом месте… Зятьку и Валерию себя надо спрашивать, кому они так насолили.

В общем, мы вернулись в дом. Я для вежливости посидела еще полчаса и сообщила, что нам с Лизой пора ехать. Насчет покушения на Валерия я в любом случае ничего сказать не могла.

– В какой комнате Лиза? – спросила я у Светы.

– На третий этаж поднимайтесь. Там услышите.

Света неопределенно взмахнула рукой. Она выглядела усталой, измотанной и постаревшей.

Я кивнула, встала и отправилась на поиски дочери с внучкой. Как раз скажу пару слов дочери.

Детские крики услышала мгновенно, еще поднимаясь по лестнице (тоже увешанной картинами в разных жанрах), но без статуй и ангелочков. На третьем этаже картины, шкафы с посудой, безделушки и вазы отсутствовали. Вероятно, чтобы дети не побили. Двое сыновей Валерия и Лизка бесились в игровой комнате. Бабушка находилась где-то в другом месте, как, впрочем, и моя дочь. Возможно, не выдержали шума. Его не каждый выдержит, а моя дочь к детским крикам не привыкла.

Лизке не хотелось уезжать, я разрешила им поиграть еще полчасика, сама поприсутствовала, надеясь дождаться появления дочери. Не дождалась. Правда, за это время в дом приезжала еще какая-то женщина. То есть в дом ее не пустили, пустили на территорию. Я видела, как с ней разговаривала Света. Они побеседовали – и женщина уехала. Свете ничего не привезла, Света ей тоже ничего не отдала. Может, подруга без предупреждения? Хотя как можно ехать за город без предупреждения? Или предупреждала? Или рядом живет? Хотя какое мне дело… И вообще я не знаю никого из Светиных подруг.

Сыновья Валерия пошли провожать нас с Лизкой. В столовой за столом сидели зять и Света. Наташка по-прежнему отсутствовала. Я взглянула на часы. Если еще ее ждать, то ехать к Ивану будет поздно. Позвоню ей по мобильному.

Света попрощалась со мной кивком, зять пошел проводить до машины.

– Люба, ведется расследование, – сказал он тихим голосом, чтобы не слышали дети. – Я на самом деле заинтересован в том, чтобы разобраться в происходящем. Как только появится какая-то информация, я тебе сразу же сообщу.

– Может, к Святику охрану приставишь? – вдруг ударила мне в голову мысль. – Пострадали уже трое твоих детей!

– Если скажешь – приставлю, – на полном серьезе ответил зять. – И к вам с Лизкой. Я сегодня же поговорю об этом с Константином Сергеевичем.

Я кивнула, и мы с Лизкой отправились навестить Ивана.

* * *

У его одра застали все ту же сестричку. При виде нас она высказала готовность поразвлекать Лизу, пока я общаюсь с внучатым зятем.

Иван уже приспособился к новому виду общения. Под рукой постоянно лежал планшет с листами и ручка, так что, можно считать, мы поговорили без особых проблем.

Я рассказала про Валерия, про визит в его дом, про посещение Анны Шаповаловой, которая мне очень понравилась. Оказалось, что и следователь уже у нее был, но из подозреваемых ее сразу же исключил. Теперь следствие занималось поиском неведомых мстительниц. Эта версия всем казалась наиболее вероятной.

Потом Иван написал, что у него был долг, сорок пять тысяч долларов. Я тупо уставилась на бумагу.

– Был?

Иван кивнул.

– Ты его оплатил?

«Отец», – написал Иван.

– То есть кредиторам ты ничего не должен?

Иван замотал головой.

– Отцу должен?

Иван кивнул.

– Сколько?

Он написал, что двадцать три тысячи, отдает по частям, без процентов.

– А те люди включали счетчик?

Иван кивнул.

– А они-то какое отношение имеют к делу? Думаешь, что они могли тебе организовать это «шоу с кобелями», воспользовавшись ноу-хау мстительниц?

Иван снова кивнул. Я удивленно посмотрела на него.

– Насколько я поняла, расчет произведен? Или все-таки нет?

Он неопределенно передернул плечами, потом написал, что переговоры вел Константин Сергеевич, то есть начальник службы безопасности отца. Выяснил, что проценты посчитали неправильно, то есть те люди получили меньше, чем рассчитывали, но расписку о том, что претензий не имеют, дали.

– И что дальше?

Оказалось, что Ивана снова хотели привлечь к участию в тотализаторе.

– Что за тотализатор? На что ставят?

«На все», – написал Иван.

– Это понятие растяжимое.

«Пейнтбол, собачьи бои, скачки, охота».

Я уставилась на список.

– Ты лично можешь иметь отношение только к охоте.

Иван кивнул.

– Ты ставил деньги?

Иван неопределенно передернул плечами.

– Ты участвовал в обеспечении… определенных результатов?

Иван кивнул.

– И за это тебе отдавали процент?

Он опять кивнул.

– Так каким же образом ты оказался должен сорок пять тысяч долларов?

«Не обеспечил результат», – написал Иван.

Я почесала щеку.

– Константин Сергеевич точно урегулировал вопрос?

Иван уверенно закивал. Хотя на Константина Сергеевича в таких делах можно положиться… А зятек, наверное, хорошо намылил шею старшему сыну…

– И теперь эти люди хотят, чтобы ты снова занимался тем же, чем раньше?

Иван кивнул.

– Ты отказался?

Он показал, что отказался.

– Когда на тебя выходили последний раз?

«Две недели назад».

– Угрожали?

Иван кивнул. Я задумалась. Он им явно был нужен живой… Или нет? Они были готовы рискнуть его жизнью, например, в назидание тому, кто его сменит. Наверное, не так уж сложно найти человека на смену Ивану. Хотя в их компании все знакомы и дружат много лет… Возьмут ли они чужака?

– А твои коллеги знали, чем ты занимался?

Иван показал, что не знали.

– От меня ты что хочешь?

Он попросил поговорить с Константином Сергеевичем.

– Поговорю. А ты насчет Анны подумай. Хорошо подумай. И о ребенке. Ему отец нужен. Анна же от тебя ничего не требует! Но ребенку нужно знать, что у него есть отец, иначе разовьется куча комплексов. Тобой твой отец занимался? Занимался. И ты ребеночку можешь хотя бы время от времени внимание уделять. Не убудет от тебя, и сам, не исключено, удовольствие получишь от общения.

Глава 13

Вечером, уже из дома позвонила Наташке на мобильный. Раз спят с зятем в разных комнатах, он наш разговор не должен услышать.

Наташка ответила сразу же. И предложила завтра погулять с нами с Лизкой в парке. Сама предложила! Это что-то новенькое…

Договорились, что Наташка позвонит мне, когда проснется. Более того, она сообщила, что ей звонила та девчонка, которую Волков оставил у себя и которая в свое время бывала у нас с дочерью на старой квартире. Просила мой телефон. Наташка выяснила зачем. Оказалось – сообщить, что мной очень интересовался Вячеслав Анатольевич.

– Мама, тебе было бы очень хорошо выйти замуж, – заявила дочь.

– За кого, за Волкова? Спасибо, доченька, но как-нибудь обойдусь.

– Мама, ты не представляешь, какой это завидный жених! Если бы я не была замужем за Олегом…

– То неизвестно, где бы ты сейчас работала и сколько получала. Не рискуй, доченька. Второй раз ты так удачно можешь замуж и не выйти.

После разговора с дочерью я отправилась к внучке учинять допрос.

– Лиза, а мама к вам заходила в игровую комнату?

Лизка покачала головой. Оказалось, что маму она сегодня вообще не видела. Девочку отвели наверх, когда мама с папой еще не приехали, до машины нас провожал только папа.

Интересное кино получается.

Но на следующий день я даже не смогла разговаривать с Наташкой, когда она позвонила. В это время я уже находилась в больнице у Ивана, а Лизка – в местном детском саду.

Ночью на Ивана было совершено покушение. Он сам не пострадал, но погибла молоденькая сестричка, занимавшаяся своеобразным лечением Ивана. Насколько я поняла, мой внучатый зять прикрылся ею. Или она просто находилась сверху… Ивана залило ее кровью с ног до головы, но три пули достались несчастной девчонке, у которой вся жизнь была впереди.

Мне с телефона Ивана звонил врач. В больнице мы встретились со следователем. И я также вызвонила Константина Сергеевича, который должен был приехать чуть позже. И приехал.

Иван не смог рассмотреть убийцу. Белые ночи давно закончились, фонарей у больницы не наблюдалось. То есть столбы-то стояли с советских времен. Лампочки отсутствовали. Убийца появился из окна, которое оставалось чуть-чуть приоткрытым – Иван любил спать в прохладном помещении, да и привык, наверное, к прохладе на охотах и рыбалках. Если бы Иван в это время не занимался любовью с сестричкой, то был бы уже мертв. Стрелял человек в черном из пистолета с глушителем, так что выстрелов никто из дежурного персонала и пациентов не слышал, после чего быстро скрылся.

Константин Сергеевич объявил, что организует перевозку Ивана в другую больницу, в которую попасть не так-то просто, тем более его теперь можно было легко транспортировать. Насколько я поняла, до этой ночи Иван сам не желал покидать сельскую больничку, где его очень устраивал уход. Константин Сергеевич оставил с Иваном двух своих подчиненных, которые приехали вместе с ним, сам сел в мою машину и попросил довезти до офиса.

– Что происходит? – спросила я.

– Понятия не имею, – честно признался начальник службы безопасности зятя.

– Как насчет охраны Святославу?

– Уже отправил. И к вам с утра бы прислал, только вы успели умчаться за город. Ребята к вам присоединятся в офисе. А пока уж я в меру своих скромных сил буду охранять Лизу, если, конечно, все происходящее с детьми Олега Ивановича – не совпадение по времени.

– Про Альбину что-нибудь удалось узнать?

– Глухо. То есть никаких версий вообще. Насчет Ивана и Валерия возможны варианты. Хотя после этого ночного покушения на Ивана вариант с женщинами-мстительницами, по-моему, отпадает.

– Что именно он делал? Я имею в виду тотализатор.

– Помогал или, наоборот, мешал убить зверя. Там берут ставки на все – на количество застреленных перепелов, на то, с какого выстрела уложишь кабана, на количество пойманных в течение часа рыб. Я сам никогда не стал бы ставить ни на что подобное. А ставят! Ну и лошади, собаки, бабы.

– А бабы с какого боку?

– С того же. Бабы дерутся на ринге, в грязи, в желе каком-то специальном. Не знаю точно, как оно называется. На них принимают ставки, как на собак, лошадей, рыб и кабанов.

– Эти люди могли устроить то, что произошло?

– Могли, – кивнул Константин Сергеевич. – Но вот надо ли им это?

– А что с Валерием?

– Без понятия.

– У него есть любовница?

– Есть. Две. Но им-то зачем в него стрелять?

– А в фирме что происходит?

– Несколько заказов уплыли на сторону.

– После случая с Волковым?

– И до. Причем в совершенно определенную фирму.

– Что за фирма?

– Разбираемся, – кратко сказал Константин Сергеевич.

* * *

Выделенные начальником службы безопасности мальчики развлекали Лизку, пока я делала покупки в супермаркете. Мы договорились, что из дома мы с Лизкой будем выходить только с ними. Я должна предварительно звонить, они приедут и поедут с нами, куда требуется. Ну не сидеть же им постоянно в квартире?

Вечером мне на мобильный позвонили с неизвестного номера. Меня это не удивило. Во-первых, меня «передают» друг другу как прораба, ну а во-вторых, в связи с последними событиями в семье зятя, то есть в нашей общей семье… Могли звонить следователи, еще какие-то представители органов, из больницы, да мало ли откуда!

Но звонили мне как прорабу. Мужчина (не представившийся сам) назвал человека, которому мы с белорусами недавно отделывали загородный особняк, и сказал, что хочет видеть нашу команду в своем новом доме, недавно приобретенном.

– Что делать будем? – спросила я. – В общих чертах скажите.

– Я хочу, чтобы получилось по-человечески, – произнес мужик. – Чтобы дом был, а не показуха. Чтобы я там отдохнуть мог душой и телом.

– То есть никакого хай-тека…

– Упаси боже!

– Под русскую избу?

– Нет, пожалуй…

– Давайте я дом посмотрю, а потом скажу, что, по моему мнению, можно сделать.

– Отлично, – согласился дядька. – Я дом с поселенцами купил. Они там живут круглогодично…

– У нас что, теперь есть работорговля?

– А вы не знали? – расхохотался мужик, потом пояснил, что рядом с основным особняком стоит маленький домик. Территория большая, обнесена забором, и домик прислуги, как и коровник с курятником, в глаза не бросаются. К ним нужно идти.

– Вы и коров с курицами купили?

– Корова только одна, но она и курицы помогли мне остановиться именно на этом доме. Знаете ли, натуральные продукты, очень полезно. Тем более есть кому заниматься живностью. Там семейная пара, где-то под шестьдесят. Они сами из какой-то кавказской республики, но русские. Хозяин дома был восточный, их с собой привез. И они хотели уехать, и ему требовались верные люди, которых он с детства знал.

– А что с хозяином?

– Помер. Родственники дом продали, потому что всем деньги нужны. Но дом, как вы можете догадаться, оформлен не для русского человека. Хотя сам он в хорошем состоянии, то есть ни крышу латать не надо, ни трубы новые устанавливать. Но, так сказать, внутреннее убранство… Персидские ковры, подушки, миниатюры с вязью со стен родственники разобрали, но дом все равно напоминает дворец какого-то восточного шейха. А я – русский, и мавританский стиль никогда не любил.

Я спросила адрес. Так, примерно часа полтора езды от моего дома. А если ехать вечером, то можно и быстрее добраться. Я посмотрела на часы. Еще даже не вечер, хотя я моталась целый день… Но вскоре должен прийти Святик. Есть на кого оставить Лизку.

– Сегодня ближе к вечеру съезжу, – сказала я. – Точное время сообщить не могу. Ребенка нужно дождаться. Позвоните вашим… новым рабам и предупредите о моем появлении.

Мужик продиктовал мне номер мобильного телефона своего нового работника и сказал, что ждет моего звонка после того, как я, так сказать, ознакомлюсь с фронтом работ. Спать он ложится поздно, так что до часа ночи точно можно звонить.

Я не стала предварительно звонить прислуге и предупреждать еще раз. Раз хозяин сказал, что предупредит, значит, должен предупредить. Но когда я посигналила у внушительного вида ворот, меня спросили из переговорного устройства, кто я и к кому пожаловала. Я ответила, что прораб.

– Но вы же женщина, – удивленно заметил пожилой мужской голос.

– И что? Вас не предупредили?

– Новый хозяин сказал, что приедет прораб.

– Вот я здесь. Звоните хозяину. Или я позвоню.

Меня все-таки впустили без уточнений. Крепкий дядька, который, судя по лицу, много времени проводил на улице, с большим интересом меня рассмотрел.

– Похоже, теперь тут будут совсем другие порядки, – вздохнул он.

– Вы не рады?

– Хозяин у нас был хороший… Царствие ему небесное. Жизни нам с женой спас, в Россию вывез, работу дал, наследство оставил… Но мы привыкли здесь. Не хочется уезжать.

– У вас недвижимость-то есть? Квартира? Дом?

– Да, я же говорю, хозяин наследство оставил. Квартиру однокомнатную. Но мы привыкли на природе. И Дуська тут. Это корова. И собачка у нас, и две кошки. Вы не знаете, случайно, как новый хозяин к животным относится?

Я сказала, что знала, и добавила, что лично с хозяином еще не виделась, только разговаривала по телефону.

– Впечатляющий мужчина, – высказал свое мнение дядька.

– В смысле?

– Увидите – поймете, – усмехнулся он, потом поглядел на меня и добавил: – Но вас может и не впечатлить. Ну, пойдемте дом смотреть.

Пока мы разговаривали, обошли дом кругом. Я увидела, что участок ухоженный, и дядька сообщил, что выполняет роль садовника – в дополнение к плотнику, сантехнику, электрику. Супруга готовит и убирает, но в эти минуты супруга находилась в городе и должна была сегодня заночевать в городской квартире.

В общем и целом дом мне понравился. Было видно, что строили для себя и явно не гастарбайтеры. Я могла предложить несколько вариантов внутреннего убранства «по-человечески». Но для начала надо выяснить состав семьи хозяина, его возраст и хобби, количество обычно принимаемых друзей. Нюансов было много.

Я позвонила своим постоянным рабочим и обрадовала, сообщив, что, вероятно, у нас скоро будет большая работа. Пока говорила со своим верным помощником, у дверей посигналили. Ну кого сюда принесло-то?

Принесло хозяина, который решил застать меня на месте.

Когда он выполз из огромного джипа, я с трудом сдержала истерический смех, но потом все-таки хихикнула. Я же находилась в доме, и он меня не видел. Пока.

Хозяином был Волков Вячеслав Анатольевич, городскую квартиру которого я уже посмотрела.

Я вышла встретить Волкова в холл. При виде меня двухметровый «впечатляющий мужчина» открыл рот, правда, быстро закрыл, тут же прикрыл глаза, открыл и сказал:

– Я почему-то не сообразил, что это будете вы, – объявил он вместо приветствия. – Вы же говорили, что еще и прораб, но мы с вами беседовали о журналистике…

«Разве?» У меня были совсем другие воспоминания о нашей единственной встрече.

– …а потом подруга вашей дочери рассказывала, что читает все ваши опусы про привидений. И я с удовольствием почитал… Хотите, идейку подкину? Вы ее потом разовьете. Вы когда-нибудь видели, как покойников теряют?

– Где?!

– Да где угодно. А я видел у Волковского кладбища, давно, больше двадцати лет назад. Я работал там рядом и ходил на работу мимо мусульманской части. Процессии часто наблюдал. И вот иду однажды как раз за такой процессией, они молитвы читают. Вдруг смотрю – кто-то в белом посреди дороги сидит. Процессия прошла, удаляется, а он сидит. Я раньше не знал, что у них в сидячем положении хоронят и без гроба. За мной еще люди шли, они дико закричали, те, в процессии, очнулись.

– Но как можно подобное не заметить?!

– Вероятно, были в трансе, – пожал плечами Волков. – Для нас это непривычно. Я никогда не видел русских в религиозном трансе, а иудеев и мусульман видел. Я не знаю точно, почему они не заметили потерю покойника. Я говорю о том, что видел. Ощущения жуткие… Вы только представьте покойника в саване, сидящего посреди дороги. Но вы это можете как-то использовать в своем творчестве. Я вспомнил об этом случае, потому что увидел вас, и мы с вами находимся в доме восточного человека.

Я кивнула, подумала, что нужно было вбить номер мобильного Волкова в память моего аппарата, но я этого не сделала, я его записала в обычную бумажную записную книжку. Я не рассчитывала, что мне придется регулярно перезваниваться с Волковым.

Потом у нас с Вячеславом Анатольевичем начался деловой разговор. Мы спорили, орали друг на друга, я втыкала руки в боки (обычно это производит впечатление на лиц обоих полов), Волков грозно смотрел на меня с высоты своего роста, но во мне-то тоже метр восемьдесят два, а не как в среднестатистической женщине или среднестатистическом мужчине, с которыми по большей части общается Волков.

После трех часов, совместно проведенных в новом доме Волкова, хозяин вручил мне пачку пятитысячных купюр, которые я при нем пересчитала. Расписку не потребовал. Я сказала, что представлю отчет по всем покупкам. По выплатам рабочим могу представить только их расписки. Волков махнул рукой.

– Приступайте прямо завтра, – сказал он. – Хочу Новый год встретить за городом, как в детстве.

– Никаких Куршавелей?

– Я там никогда не был и не собираюсь. Если уж ехать, то в тепло. Но не на Новый год, а попозже, когда народу меньше. Не люблю, когда много народу. Любовь Александровна, вас к бабушке в деревню на Новый год никогда не отправляли?

– У меня вообще не было бабушки в деревне.

– А у меня была. Знаете, после сорока мужчина наиболее отчетливо осознает, что детство кончилось.

– Так продлить можно. По-моему, у нас многие мужики только этим и занимаются. Кто-то игрушки многомиллионные покупает, которые по морям бегают, кто-то праздники заказывает в стиле детского утренника или пионерского слета…

– Почему бы себя не побаловать, если есть деньги? Я елку наряжу, которая во дворе стоит. Вы видели елку? Она – еще одна из причин, заставивших меня остановиться на этом доме. Корова, курочки, елка… Возвращение в детство.

Волков пригласил меня поужинать – для продолжения беседы. Я согласилась. Тем более еще требовалось обсудить кое-какие рабочие моменты. За ужином Вячеслав Анатольевич также поинтересовался делами нашей семьи. Я поведала, где и по какой причине была сегодня с утра.

– Не знаю, что вам и сказать, Любовь Александровна, – вздохнул Волков. – Но кого-то ваши родственники сильно достали.

– Все вместе?

– Могли и по отдельности.

Глава 14

На следующий день, пока Святик находился дома, я отправилась закупать материалы вместе с двумя белорусами, которым предстояло отвезти их в дом. Когда мы уже выполнили большую часть работы, позвонила Наташка и сказала, что через пару часов сможет подъехать к парку, расположенному неподалеку от нашего с Лизкой и Святославом дома. Я, в свою очередь, позвонила ребятам, которым было поручено Лизку охранять, и сообщила о наших планах. Они обещали подъехать к дому, куда вскоре должна была прибыть я, чтобы забрать Лизку. Пусть хоть иногда общается с матерью.

В парке охранники ушли немного вперед с Лизкой, которую им предстояло охранять, мы с Наташкой поотстали, чтобы поговорить. Я не хотела, чтобы кто-то слышал, как я буду промывать дочери мозги.

– Ты что, совсем дура? Кто водит любовника в дом, где живет с мужем? Тем более в такой дом, как у вас с Олегом?

– Там как раз легче спрятать, если что, – улыбнулась Наташка. – Где бы я его прятала, например, в нашей старой квартире?

– А уже приходилось прятать?

Она кивнула и хитренько улыбнулась.

– И ты с ним занималась любовью, когда муж дома?

Наташка весело рассмеялась.

– Наташа, это опасно!

– Но это – дополнительный адреналин.

– Это тебе любовник сказал?

Она кивнула. Господи, какую дуру я вырастила!

– Я его когда-нибудь видела?

– Нет.

Слава богу, это не уголовник Жорик, с которым она училась в одном классе и по которому страдала несколько лет. Неужели наконец его забыла? Я была бы только счастлива. Я на любого согласна, только бы не этот тип.

– Вы что, обычно встречаетесь с любовником в доме Олега?! – спросила я вслух.

– Ну да, конечно. А где еще?

– Мужик захочет – место найдется, – сказала я. – Наташа, ты себя не уважаешь! Найди такого мужика, который бы сам все организовывал!

И тут мне в голову ударила мысль. А не хочет ли этот мужик как-то Наташку использовать? Ведь дура же, не поймет. Мужик проник в дом Олега, регулярно в нем бывает. В семье начались проблемы. Непонятно из-за чего погибла Альбина. На Ивана покушались дважды. Стреляли в Валерия.

– Ты давно познакомилась со своим кобелем? – спросила я дочь.

– Три месяца назад.

Так, срок подходит.

– Где?

– Он подошел ко мне после съемки… – Наташка мечтательно улыбнулась.

– Где ты снималась?

– На мотоцикле.

– Что ты делала на мотоцикле?!

– Сидела, – моргнула она.

– Зачем?

– Я кожаную одежду рекламировала. Заказчики решили, что лучше ее рекламировать на мотоцикле.

– Он присутствовал на съемке?

– Не знаю. Много народа было. Снимали на улице, не в студии, а на улице всегда толпа собирается. День был солнечный, я ничего вокруг не видела. А потом, когда я уже переоделась и шла к своей машине, подошел Андрюша, пригласил выпить холодного сока и съесть мороженого. Я сказала, что в мороженом много калорий и я его не ем, а сок пью теплый, потому что, если выпью холодный, у меня начинает болеть горло. Ты же знаешь, мама, сколько раз я болела ангиной!

– И что было дальше?

– Мы поехали купаться.

– Как часто ты встречаешься с этим Андрюшей?

– Два раза в неделю. Он чаще не может.

– Почему?

– Он работает.

– Где? Кем?

– Менеджером. Где – не знаю. То есть не помню. Он называл фирму, я не запомнила. Зачем мне?

– А вообще зачем он тебе, если у тебя есть богатый муж? Ты же хотела замуж за богатого? Вышла. Чего тебе не хватает?

– Секса, – хлопнула глазами Наташка. – Олег больше не может.

– Он лечится?

– Лечится, но от чего-то другого. Мама, я с тобой об этом хотела поговорить!

– О болезни Олега?

Дочь кивнула.

– Ну, говори.

– Мама, там вроде бы все серьезно…

– Насколько?

– Ну… Мама, что я смогу получить? Я боюсь, что Валерий со Светкой все захапают. Мама, ты мне поможешь? Зря я, что ли, за этого старого папуаса гвинейского замуж выходила? Ты же знаешь, что я всегда любила Жорика…

«Так, начинается. А я-то уж надеялась, что она про него забыла».

– Как ты мужа называешь?! – заорала я. – И вообще откуда ты это выражение взяла?!

– У нас так одного модельера называют, – хихикнула Наташка. – Мне понравилось.

– Но Олег Иванович…

– Старый козел и импотент. Это тебе понятно? Но я с тобой не про него говорю! Я про Валерия со Светой!

– Почему ты решила, что все захапают именно Валерий со Светкой? Вообще-то…

– А кто еще? Альбина мертва. Иван… Ну, он не сможет бороться с Валерием.

– Так, где ты была, когда я уезжала из дома Валерия? К Лизке ты не поднималась.

Наташка прикусила губу.

– Ты еще и с Валерием спишь?!

– А что мне делать-то?! Я с тобой хотела посоветоваться и по этому поводу.

– Зачем ты с ним спишь? Чья была инициатива?

– Его. Я бы на него никогда не позарилась. Мама, ты же знаешь, что мне всегда нравился Жорик. А Валерий – совсем другой типаж.

– Он тебе чем-то угрожал?

– Он видел меня с Андрюшей. А я сейчас люблю Андрюшу! Он на Жорика похож! И вообще нужно иметь запасной аэродром. Именно ты меня этому учила.

Я не стала объяснять, что имела в виду кое-что другое. Раз Наташка не поняла этого до сих пор, значит, не поймет никогда. Или я плохо объясняла.

– Так, вы уединились у Валерия, когда его жена и мы с твоим мужем оставались внизу.

Наташа неопределенно передернула плечами.

– Это был первый раз?

– Нет. Валерий в наш дом приезжал. Ну и… Мама, что мне делать?

– Что ты хочешь?

– Замуж, можно за Андрюшу. Получить деньги Олега. И чтобы Валерий от меня навсегда отстал! Он мне противен!

– Он тебе сказал, что они со Светкой все получат?

– Он сказал, что если я буду квакать, то не получу вообще ничего, а если буду пай-девочкой, то буду в шоколаде. По-моему, ему Светка надоела. И с ними же еще мать ее живет.

– Валерий знает про болезнь Олега?

– Да, конечно. Он ненавидит отца. Но очень умело это скрывает. Он вообще обманщик. Лживый, мерзкий тип! Мама, ты знаешь, что он во время того сборища не был пьян?

– Ну как же…

– Видишь: даже ты не заметила! Вот какой он прекрасный актер!

– Он мог протрезветь. И вообще сейчас есть препараты…

– В бутылке была подкрашенная водичка! То есть чай с какой-то примесью! Не виски! Я же хлебнула оттуда! Мне так противно было! Я выпить захотела, а бутылка в его комнате стояла.

– Ты ему сказала, что хлебнула? Он видел это?

– Нет, он в ванной был. Но у меня тогда… будто глаза раскрылись. Они со Светкой хотят все захапать. Олег умрет, а я останусь ни с чем! Мама, что мне делать?

Я глубоко задумалась. Говорить Олегу про Валерия нельзя. Пока нельзя. Из-за того, что нельзя сдавать Наташку. Она же – моя дочь. Беседовать с Валерием тоже не стоит. Может, как-то намекнуть Константину Сергеевичу, начальнику службы безопасности, о том, что следует повнимательнее отнестись к Валерию…

Я вспомнила про пакет с потерянными в доме моего зятя вещами, переданный мне горничной.

– Андрюша что-то терял в доме?

– Булавку для галстука, – тут же ответила Наташка.

– А Валерий?

– Он потерял какой-то ключ. На меня орал. А я откуда знаю про его ключи? Я поискала. Может, где-то в другом месте посеял.

Наташка пожала плечами.

– В общем, так. Если еще раз в ваш с Олегом дом припрется Валерий – к тебе, в отсутствие Олега – сразу же звони мне. У него же нет ключа от ворот?

Дочь покачала головой.

– Тяни время. Я приеду. Кстати, сделай мне дубликат ключа от ворот. А там разбираться будем. На месте и по обстоятельствам.

– Спасибо, мамочка!

Наташка чмокнула меня в щеку.

– А с Андреем можешь встречаться в нашей старой квартире. Или пусть сам место обеспечивает. Выдвини ультиматум. Больше уважать будет.

– Но…

– Никуда он не денется, – сказала я дочери, а про себя подумала: «Что же этому Андрею нужно?»

Глава 15

В первый момент я не поняла, кто мне звонит. В трубке (городского телефона) всхлипывала женщина.

– Кто вы? Что случилось?! Успокойтесь, пожалуйста, и говорите!

– Вы – Люба, да? – спросила явно пожилая женщина. Я не знала ни ее номера телефона, который определил АОН, ни голоса.

Я подтвердила, что Люба.

– Несчастье у Юлечки и Зинаиды Петровны. Вы знаете ведь их, да? Я – их соседка, Ольга Степановна меня зовут.

– Что случилось, Ольга Степановна?

– Юлечку машину сбила…

– Она жива?!

– Да, да, и жить будет. Но у нее нога сломана, ей из больницы не выйти, нога у нее подвешена, знаете, наверное, как подвешивают, да? То есть вообще с кровати не встает и недели две даже на костыли не встанет, а телефон раздавило. Она без телефона. Зина – мать ее – к ней поехала, кто-то ей все-таки позвонил, не знаю кто, может, полиция, может, врачи. И у Зиночки в больнице сердце прихватило. Позвонила мне, сказала, что ее на пару дней оставляют. У нее-то телефон цел. Как хорошо, что теперь такие телефоны придумали. У меня-то нет. Мне не нужен. А Зина, когда к Юлечке-то понеслась, девочку со мной оставила. Вы знаете же про девочку, да? Про Ларису, которую Юлечке та ее богатая подруга завещала? Ой, допрыгалась девка…

Я сказала, что знаю про девочку.

– Зина мне позвонила, про вас сказала, она про вас мне и раньше рассказывала. Зина просила ваш номер найти. У меня их ключ есть на всякий случай, а у них – мой. Мы с Зиной-то много лет знакомы… А ну как я помру да лежать тут буду непохороненная? Или инсульт, а до телефона не дотянуться? Мы с Зиной каждый день друг к другу заходим. И договоренность у нас: если я не захожу, не звоню, чтобы она, значит, дверь мою вскрывала, ну а там по обстоятельствам. Вообще-то теперь, наверное, лучше будет по два раза в день проверяться, утром и вечером. Я скажу Зине, когда из больницы выйдет. Ну так вот, нашла я ваш номер. Хорошо, что у Зины большая книжка записная у телефона в коридоре лежит. Может, видели?

Я сказала, что во время своего единственного посещения квартиры Зинаиды Петровны и Юли не обратила на записную книжку никакого внимания, и спросила, в какой больнице и каких палатах лежат соседки Ольги Степановны. Та мне сразу же все объяснила. Похоже, что она хорошо знала эту больницу – то ли сама лежала, то ли навещала кого-то.

– Люба, я что звоню-то… Мне Зина сказала, чтобы я девочку вам отдала. Я и сама сразу подумала, как Зина позвонила, что же я с ней делать-то буду? Я ее и на два часа брать не хотела, но только ради Зины и ради всего, что они с Юлечкой для меня сделали и еще сделают.

– Девочка очень активная? – уточнила я.

– Не то чтобы активная… Истеричка она. Такие истерики закатывает – у меня в квартире слышно. Я говорю Зине и Юлечке, чтобы отхлестали ее по морде, а они с ней сюсюкают.

– Вообще-то ребенок пережил серьезный стресс, – заметила я.

– Да какой стресс? Мать умерла, с которой она никогда не жила? Которая ее бросила, а сама в Англию к иностранному жениху укатила?

– Она лишилась привычной обстановки, привычного окружения. Даже взрослому человеку требуется время, чтобы привыкнуть к новой квартире, к новым людям.

– Да она радоваться должна! Жила с шалавой хохляцкой, которой она не нужна была, в маленькой квартирке где-то на выселках…

– А вы видели няню Ларисы?

– А то! Она же привозила Ларку Зине и Юлечке. А я один раз с ними столкнулась у двери нашего подъезда. Я же тут всех жильцов знаю! Смотрю – жуть какая! Я-то вначале думала, что это мамаша молодая так вырядилась. Лето было. Она в такой майке была, что сиськи из нее вываливались, а размер-то у нее – ого-го! И майка-то белая, пусть и с голубыми цветочками, а лифчик голубой. И просвечивает, и лямки на плечах видны! Страсть господня! И майка-то до пупа! А там пузо висит. Если бы стройная девочка была, с красивым животиком, на который приятно посмотреть – это одно дело. А тут-то пузо свисало и колыхалось! И еще серьга в пупке блестела. Жуть! Мужик же нормальный, такое увидев, импотентом стать может. И еще шорты рваные на ней были. Я ей сказала: «Чего в рванье ходишь? Руки кривые? Зашить не можешь?» Ну а она мне рявкнула, что мода такая. Ну разве приличная девушка будет ходить в рванье, мода или не мода? Вот вы на себя можете рваную вещь надеть?

Я сказала, что не могу. Но с моими размерами вроде бы в рванине ни в одной стране не ходят. Хотя в Америке могут…

– Где сейчас Лариса? – спросила я.

– Гуляет.

– Одна?!

– Да нет, там детей на детской площадке полно с мамашами. Ларису уже все знают. Я ее вывела, а сама пошла ваш телефон искать и вам звонить. Когда вы ее забрать сможете?

Я сказала, что подъеду минут через сорок, но попросила Ольгу Степановну спуститься вниз и хотя бы наблюдать за Ларисой. И еще я сказала, что мне потребуется взять какие-то Ларисины вещи.

– Да я вам квартиру Зинину открою и выберете, что нужно.

– Ждите, скоро буду.

Мне было искренне жаль этого ребенка, а теперь еще и проблемы с Юлей и Зинаидой Петровной… Но и привезти к себе Ларису я не могла – тогда стресс будет у обеих девочек. И брать с собой на объект обеих я не могла. Что я там буду с ними делать? Мне работать надо над домом Волкова, Лизка к таким выездам привыкла, нашла общий язык с «купленными» Волковым вместе с домом пенсионерами, с удовольствием смотрела на куриц, играла с кошкой. А если привезти их туда с Ларисой… И ведь нужно еще довезти! Они же мне вполне могут машину раскачать!

К счастью, Святик был уже дома, дело близилось к вечеру. Я быстро объяснила ему ситуацию.

– А куда ты собираешься ее везти? – спросил великовозрастный ребенок. – Лизка мне жаловалась…

Я сказала, что отвезу Ларису к дедушке – отцу Святика и моему зятю Олегу Ивановичу – и собственной дочери.

– Ты думаешь, Наташка согласится? – странно посмотрел на меня Святик.

– А я в ультимативном порядке. Когда я до них доеду, там уже должен быть Олег. Поставлю перед фактом. Пусть доплачивают Раисе с Надей – это горничная с поварихой. Да и Наташка не переломится.

«И будет повод отправить восвояси Валерия, если его нелегкая принесет, о чем я и скажу Наташке».

Ларису я застала на детской площадке. Ольга Степановна сидела рядом на скамеечке с чьей-то бабушкой и, как я поняла, жаловалась на жизнь, одновременно выставляя себя героиней. На Ларису она не обращала никакого внимания. Но та вполне успешно общалась с двумя какими-то девочками. Вообще детей на площадке было много, и оборудована она была отлично. Не знаю уж, кто постарался. У нас во дворе нет ничего подобного.

– Лариса! – рявкнула Ольга Степановна зычным голосом, которым и на плацу можно было командовать.

Девочка даже не повернулась.

– Лариса, кого я зову?! За тобой тетя Люба приехала. Иди сюда, она тебя заберет.

– Я сама ей скажу, – бросила я через плечо Ольге Степановне, направляясь к девочкам.

– Тоже будешь церемонии разводить, как Зина? Строже с ними надо. А то вырастают олухи, и с ними потом вообще не справиться!

Я не обращала на эти крики и наставления никакого внимания. Я присела на корточки (с моими-то габаритами!) перед девочками, которые стали меня внимательно изучать.

– Ты меня помнишь? – спросила я у Ларисы.

Она замотала головой. Вообще-то меня трудно забыть… Но это – четырехлетний ребенок, который эти самые первые четыре года своей жизни прожил в ненормальной обстановке…

– Ты знаешь, что Юля и баба Зина в больнице?

– Они больше никогда не вернутся, как мама? – серьезно спросила Лариса. И смотрела на меня серьезно, как взрослая…

– Они вернутся, и баба Зина очень скоро, и мы с тобой даже можем к ним съездить.

– Сейчас?

– Если нас впустят в больницу, то и сейчас. В больницы иногда не пускают вечером, но мы попробуем.

«В самом деле надо заехать, чтобы они попробовали успокоить ребенка».

– Давай поедем сейчас, – сказала Лариса и отряхнула ручки от песка.

– Вначале нужно подняться в вашу квартиру и взять твои вещи и игрушки.

– Я опять куда-то перееду? – спросила девочка.

– Временно. Потом ты снова вернешься сюда, так что все мы брать не будем, только то, что тебе нужно на два дня.

В общем, мы поднялись в квартиру под комментарии Ольги Степановны. Я все время держала Ларису за руку, пытаясь передать ей уверенность в себе. Вещи я собирала под зорким оком старушки, которая, возможно, думала, что я могу тут что-то украсть. Но ей не доводилось бывать в домах, где доводилось бывать мне…

В больнице пришлось дать на лапу, но в результате мы оказались в Юлиной палате. Выглядела девушка отвратительно. Кроме ноги на растяжке, было сильно разбито лицо – лоб, щека, губа… Вероятно, она проехалась этой частью лица по асфальту.

– Юля! – бросилась к ней Лариса и обняла за шею.

– Здравствуй, моя маленькая! – У Юли на глазах выступили слезы. – Видишь, я болею…

Я сказала, что подожду в коридоре. В палате, кроме Юли, лежали еще две женщины, но я все равно посчитала себя лишней… Села в коридоре на диванчик, пообщалась с ходячим народом, наслушалась про получение памперсов в собесе, вернее, попытки это сделать. Оказалось, что многое зависит от района – или, по крайней мере, к такому выводу пришли те люди, с которыми я разговаривала. Кое-где это происходит почти без проблем (совсем без проблем вроде бы не бывает), а кое-где могут потребовать доверенность от того человека, для которого родственники хотят получить эти самые памперсы. И сотрудников собеса (которые содержатся на деньги народа) совершенно не волнует, что человек лежит в коме и доверенность выписать никак не может. Справок от врача, которые проходят в одних местах, в других может оказаться недостаточно.

Я отметила про себя, что Юле тоже нужно будет завтра привезти памперсы. Я в состоянии их купить. Но сегодня мне это просто не пришло в голову.

Потом дверь в Юлину палату приоткрылась, и меня позвала Лариса.

– Куда вы ее повезете? – спросила Юля. – К себе?

Я сказала, что думаю делать. И также сообщила, что завтра снова постараюсь заехать – вместе с Ларисой. С утра я планировала ехать на объект, оттуда могла бы заскочить к Наташке, оставить Лизку, забрать Ларису, заехать к Юле и Зинаиде Петровне, потом отвезти Ларису назад, забрать Лизу и наконец ехать домой.

– Вы же очень устанете, – заметила Юля.

– А у тебя есть другие предложения? Если отвезти Ларису ко мне, то я явно устану еще больше, а эти две юные леди вполне могут нанести друг другу тяжкие телесные повреждения.

Юля печально улыбнулась, потом заворковала с Ларисой, пытаясь объяснить ей ситуацию. Главное – Лариса ей доверяла. Лариса ее давно знала. Лариса не ждала от нее гадости.

Наконец мы уехали. Всю дорогу я пыталась разговаривать с девочкой, и она, к моему удивлению, довольно бойко мне отвечала, рассказывала о своей жизни. А жили они с няней весело… Мама приезжала редко и, как я и предполагала, воспринималась дочерью как добрая фея из сказки. Жить у Юли и бабы Зины Ларисе нравилось, и вообще всегда нравилось у них гостить. Оказывается, гостила девочка у них гораздо чаще, чем я предполагала… Или няня устраивала личную жизнь? Или Лариса не совсем правильно все помнит?

Ворота в имение моего зятька открывал его управляющий Игорь Иванович. Когда я заезжала, он слегка склонил голову в знак уважения. Когда мы с Ларисой вылезли из машины, очень внимательно посмотрел на ребенка.

– Это же…

– Дочь Альбины, – сказала я. – Наташа или Олег дома?

– Оба.

Я взяла Ларису за руку и повела к дому. Игорь Иванович за мной не спешил. Вероятно, не хотел вмешиваться. Он вообще человек очень деликатный.

В доме ругались моя дочь и зять. Слов пока было не разобрать, только интонации…

– Когда я жила с няней, у нас со всех четырех сторон так кричали, – спокойно сообщила мне Лариса. – Иногда одновременно. А у Юли никто из соседей не кричит и не ругается, и даже не поют по субботам, только эта противная бабка всех воспитывает.

Я не знала, плакать мне или смеяться.

– Давай я тебе сейчас чего-нибудь поесть дам…

– Тетя Люба, давайте я лучше с вами пойду? Вы же туда собираетесь?

Лариса посмотрела на лестницу.

– Ладно, пошли, – приняла решение я. Может, так оно и лучше.

Вскоре я смогла разобрать отдельные слова. Суть скандала сводилась к тому, что зятек называл мою дочь шалавой, а она его – импотентом. Он грозился запереть ее в доме и надеть на нее паранджу, а она предлагала ему сделать протезирование полового члена (называя его другим словом) или, по крайней мере, нагнетать кровь при помощи какой-то помпы. Надо будет потом уточнить у Наташки насчет помпы. Вдруг мужика заведу, которому не двадцать лет?

Я толкнула дверь в спальню дочери, где и разгорался скандал, то есть, скорее, продолжался.

– Добрый вечер! – поздоровалась я. Лариса промолчала.

Зять с дочерью замолчали на полуслове (оба) и повернулись ко мне.

– Мама?

– Люба?

– Это не Лиза, – вдруг моргнула моя дочь. – А где Лиза?

– Это что за ребенок? – спросил зятек. Уже забыл, как выглядит внучка?

Я пояснила. И вообще описала ситуацию.

– Еще не хватало мне с чужим ребенком сидеть, – фыркнула моя дочь.

– Прекрасная мысль, – высказал свое мнение зять. – Как раз Наташе будет чем заняться.

Лариса устроила истерику, вероятно, показательную. Наташка заорала.

– Люба, пойдем поужинаем, – предложил зять. – Ты еще не ела, наверное? И ребенка покормишь.

В результате мы втроем спустились вниз. Наташка осталась наверху. Я быстро разобралась с Надиными кастрюлями, разогрела еду. Лариса больше не истерила, ела, что дают, а потом еще и тарелку хлебушком вычищала. В разговор взрослых не встревала. По-моему, еда ее интересовала гораздо больше. Неужели еще не наелась у Юли с Зинаидой Петровной? И вообще, куда смотрела Альбина?!

– Тебе что-нибудь удалось выяснить? – спросила я у зятя.

Он покачал головой.

– Как Иван себя чувствует? Мне сейчас некогда к нему заезжать.

– Идет на поправку. Горло ему прооперировали, но все равно придется ставить аппарат.

– Какой аппарат? – моргнула я.

– Насколько я понял, что-то типа слухового. Но наоборот – чтобы окружающие слышали слова. Мне врач долго объяснял, но я тебе не могу повторить детали. Понял только, что нормально Иван не будет разговаривать никогда, с другой стороны, окружающие будут его понимать. Физически он восстановится полностью. Он уже встает, делает зарядку, то есть бегать, прыгать сможет, как раньше.

– Но удастся ли ему работать инструктором, как раньше?

Зятек пожал плечами.

– Ты можешь ему предложить работу в своей фирме? Или у кого-то из друзей?

– Он сам не пойдет. Думаю, что найдет, чем заняться. В его привычных кругах есть специальности, которые вообще не предполагают открывание рта. Знаешь, Люба, я сейчас думаю: главное – Иван жив и не стал калекой. Вот если бы он ноги или руки лишился, для него это стало бы гораздо большей трагедией, чем лишение возможности нормально разговаривать. Для Ивана тело важнее.

Я кивнула. Зять был прав.

– Англичанин Альбинин не прорезался?

Олег покачал головой.

– А про нас с твоей дочерью что не спрашиваешь? – усмехнулся он.

– Не люблю лезть в чужие дела. Ты это сам знаешь. Без меня разберетесь. Или не разберетесь. Но я всегда приму сторону дочери, и ты это тоже знаешь. Это англичане могут свою дочь полиции сдать, потому что она «поступала неправильно». Увидеть по телевизору – и сдать в полицию, и еще давать интервью журналистам и призывать других родителей поступать точно так же. А я – русская мать, и своего ребенка не сдам и всегда поддержу, пусть даже и считаю, что она не права.

– Ты знаешь, что у твоей дочери есть любовник? – прямо в лоб спросил Олег.

Я внимательно посмотрела на него и решила разобраться по крайней мере с одной проблемой…

– Ну, я бы это так не назвала.

Олег удивленно посмотрел на меня.

– А как?

– Если мужчина пристает к женщине, которой от него не отбиться, это едва ли можно назвать заведением любовника.

– Кто пристает к Наташе?

– Кто тебе сказал про любовника? – ответила вопросом на вопрос я.

– Валерий.

Я только усмехнулась.

В этот момент в кухню ворвалась Наташка, которая, вероятно, слушала нас под дверью, и заорала истошным голосом. Я даже не думала, что она может так орать. Лариса молча подперла щечку ручкой (очень по-взрослому!) и стала внимательно слушать. Возможно, в последнее время ей не хватало привычных скандалов.

И я даже не знала, что моя дочь знает такие слова, которыми она характеризовала Валерия. Олег сидел с открытым ртом. Я налила себе еще чаю. Наоравшись, Наташка развернулась на каблуке (она и дома ходила в тапочках на каблуках, чего я бы не стала делать никогда), вылетела из кухни, где мы втроем ужинали, и со всей силы хлопнула дверью.

– Это что, правда? – посмотрел на меня Олег, который еще не успел прийти в себя.

– Версию Валерия я не знаю и знать не хочу. Я верю своей дочери. Возможно, Валерий тебе завидует, может, это какое-то желание соперничать на подсознательном уровне. Не знаю. Тут, возможно, следует с психологом проконсультироваться. Но я думаю, что он пристает к Наташке, потому что она – твоя жена. Я могу ошибаться. Наташке это не надо.

– Но Валерий сказал…

– А Наташке он сказал, что скажет тебе, будто у нее есть любовник, если она ему откажет. У тебя есть основания считать, что у нее есть любовник?

Олег неопределенно передернул плечами.

– Ты ее заставал в постели с другим?

– Нет.

– Твоя служба безопасности тебе сообщала, что Наташка завела шашни с тем-то и тем-то? Ведь явно Константин Сергеевич держит руку на пульсе.

Олег рассмеялся.

– Кстати, мужчину, по-моему, нельзя назвать импотентом, если у него есть язык и десять пальцев и он умеет ими пользоваться. Ты меня понял, зятек?

Олег смеялся так, что у него на глазах выступили слезы.

– Люба, я в очередной раз убедился, что нужно было жениться на тебе, – сказал он, когда наконец смог говорить.

– Так женитесь, – впервые подала голос Лариса.

Олег моргнул.

У меня зазвонил мобильный. Звонил Волков и предлагал поужинать. Я решила, что в мой большой живот вполне поместится еще один ужин. Все равно же я никогда не похудею, а мне хотелось с кем-то пообщаться для себя. В свое удовольствие!

Глава 16

Лариса осталась в доме. По-моему, они нашли общий язык с Олегом, который с интересом слушал высказывания четырехлетней внучки, о существовании которой узнал совсем недавно. Наташка даже не вышла меня проводить. Я ей позвонила из машины, трубку она взяла, а я рявкнула, чтобы не вздумала в ближайшее время с любовником встречаться. Ее, вероятно, будет проверять Константин Сергеевич или кто-то из его людей.

– Мама…

– Ты хочешь Валерия отвадить? Так давай решать по одной проблеме за раз. Потом будешь встречаться со своим Андреем в нашей старой квартире. Мать слушайся! Я тебе плохого не пожелаю.

– Я знаю, – пискнула Наташка. – А эта Лариса к нам надолго?

– Дня на два. Переживешь.

Вечер с Волковым прошел прекрасно, еще лучше, чем все наши предыдущие встречи. Расставались опять чинно и благородно – с поцелуем ручки.

На следующий день я отправилась в его новый особняк, но вынуждена была из него сорваться раньше, чем планировала.

В истерике позвонила Наташка и сообщила, что Ларису украли.

– Кто? – спросила я, как полная дура.

– Она не представилась.

– Женщина?

– Да.

– Одна?

– Да.

– Каким образом?

– Мама, приезжай, пожалуйста! – зарыдала в ответ дочь. – Мама, мне очень плохо!

Я, конечно, сорвалась с объекта. Волков обещал сегодня вечером приехать, но мне было не до него… Я вкратце сказала рабочим и пенсионерам, обслуживающим дом, что у моего ребенка серьезные проблемы, подхватила Лизку и понеслась в дом дочери и зятя. Нас сопровождали приставленные телохранители на второй машине.

Слава богу, Лизку в доме ее родителей развлекать не приходилось. Она сразу же куда-то убежала.

У Наташки со здоровьем явно наметились проблемы. Она сидела на кровати в своей спальне куклы Барби с разбитым лицом и коленом. Рядом с кроватью стояла чашка зеленого чая, вероятно, принесенная то ли горничной, то ли кухаркой, обе, увидев меня, вежливо поздоровались, но никаких комментариев не высказали. Телохранители отправились на кухню.

– Мама, ты видишь мое лицо?! – завыла Наташка.

– Вижу. Бывает хуже.

Я привела в пример Юлю.

– Юле не сниматься в рекламе!

– Ну, не снимешься разок. Ничего страшного. У тебя не последний кусок хлеба. И вообще, можно подумать, что твоих коллег мужики никогда уму-разуму по морде не учили.

– Но у меня-то…

– Рассказывай с самого начала.

По словам Наташки, она не знала, чем занять Ларису. Это меня нисколько не удивило. Она не знает, о чем с родной дочерью разговаривать. Правда, Лизка и сама себя может занять. И ее можно посадить перед компьютером или телевизором. Но, насколько я поняла, Лариса к компьютеру не была приучена, так как его у няни не имелось. Тех мультиков, которые есть у нас, у няни тоже не было. Имелся только обычный телевизор, который не брал спутниковые каналы, да и, возможно, не все бесплатные брал. Поэтому Лариса таких развлечений не знала. Но она привыкла к общению – с соседскими детьми, с взрослыми. Няня все время с кем-то общалась и сплавляла Ларису во двор играть с детьми. Там, вероятно, это считалось безопасным. Или кто-то все время был во дворе. Не знаю.

В общем, Лариса требовала идти гулять и общаться. Наташке ее нытье надоело, и они отправились на прогулку по окрестностям, по которым сама Наташка никогда не гуляла. С кем ей было по ним прогуливаться? С Олегом они даже в конфетно-букетный период под луной не гуляли. Наташке прогулок по подиуму хватало, от которых безумно болели ноги, а Олегу было просто лень. И для прогулок требовались телохранители. А что за общение с милой в присутствии телохранителей?

Наташка сама с интересом смотрела на то, что имеется в округе. Она никогда на это не обращала внимания, приезжая в дом всегда по одной дороге. Но с другой стороны их коттеджного поселка находилось поле, которое в те годы, которые тут проживала моя дочь, не возделывалось. Через поле шла грунтовая дорога, отходящая от основного шоссе. У Наташки никогда не возникало мысли на нее свернуть. Но такая мысль появилась у Ларисы, заметившей вдали, но в принципе в пешей досягаемости, какие-то строения, вероятно, оставшиеся то ли от колхоза, то ли от совхоза.

Какое-то время они с Ларисой препирались у начала грунтовой дороги, потом Наташка махнула рукой и решила идти к тем строениям. На полпути их догнала машина.

– Какая?

– Я в таких марках не разбираюсь, – заявила моя дочь. – Мужчины, которые могут меня заинтересовать, на таких машинах не ездят.

– Ты вроде бы говорила, что Ларису украла женщина, – напомнила я.

– Да, в машине была женщина. Одна.

– Номер ты хотя бы запомнила?!

Наташке не пришло в голову смотреть на номер, когда машина остановилась и из нее высунулась женщина. И вообще, тогда номер было не видно. А когда машина отъезжала, Наташка была без сознания.

– Она чем-то в нас с Ларисой брызнула и тут же закрыла стекло. Мы отошли к самому краю дороги, чтобы ее пропустить, а она притормозила, руку с баллоном выставила и… Мама, я больше ничего не помню!

– Ты очнулась, лежа на дороге?

– Да. Но я, наверное, упала на машину. То есть вначале на машину, потом на дорогу. А вообще не знаю. Ни Ларисы, ни машины не было.

Я глубоко задумалась. Кому понадобилась Лариса? Отцу? Которому она не была нужна с самого начала? С другой стороны, Лариса теперь наследница. Но наследство-то не такое большое! Хотя две квартиры… Я же не знаю, какое у него материальное положение.

Значит, и Юлю машина могла сбить не случайно?

И Альбина погибла не просто так?

Кто-то претендовал на девочку?

Но тогда с какого боку тут Иван и Валерий? Хотя дела с покушениями на одного и другого могут не иметь никакого отношения к делу Альбины и Ларисы.

А я еще обещала сегодня заехать к Юле. И к Зинаиде Петровне надо заглянуть. И с Волковым хотела встретиться, правда, с ним только поздно вечером… Хотя какой теперь Волков?!

Что я скажу Юле?!

– В полицию ты, конечно, не звонила? – посмотрела я на дочь.

Та покачала головой.

– А Олегу или Константину Сергеевичу?

– Олег запрещает мне беспокоить его на работе. А Константина Сергеевича я боюсь. Мама, у него же глаза как у змеи!

– И что? – не поняла я.

«Разве как у змеи? – подумала я. – Надо будет повнимательнее посмотреть».

– Я предпочитаю не находиться рядом с ним. Мне некомфортно!

Я вздохнула и сама набрала номер Константина Сергеевича, которому описала ситуацию.

– Вы выяснили, что представляет собой тип, от которого Альбина родила Ларису? – спросила я. – Я же называла вам его имя и фамилию.

Я на самом деле сразу же сообщила их начальнику службы безопасности зятя – как только узнала у Юли.

– Занимается информационными технологиями. Жена, теща, двое детей. Периодически появляются какие-то бабы, но несерьезно. Не похоже, чтобы ему была нужна Лариса, а уж жене с тещей так точно.

– Материальные проблемы у него есть?

– Звезд с неба не хватает, но зарабатывает прилично. В азартные игры не играет, тотализатором не увлекается. Вообще ничем не увлекается, кроме информационных технологий. Ну и похищение ребенка – это статья. Проще легальным путем доказать свое отцовство. Если бы он хотел получить опекунство, то точно следовало действовать легальным путем.

– Но у нас в стране кое-какие известные личности…

– Он – не известная личность. И там тоже никто никого не усыплял. Нет, Любовь Александровна, это не биологический отец Ларисы. Это кто-то другой… Думаю, что нужно ждать звонка.

– С требованием выкупа?

– Или чего-то еще. А вообще я сейчас своим знакомым в полиции позвоню. Думаю, что нужно официально зарегистрировать похищение ребенка.

Мне пришлось задержаться в доме дочери и зятя, дождаться следователя, который записал показания Наташки, вместе с ним и экспертом прогуляться на место, где на Наташку с Ларисой напали. Сама Наташка идти не могла – у нее опухла нога, причем не только колено, но и нижняя часть голени.

– По следам протектора можно найти машину? – спросила я у эксперта, колдовавшего над дорогой.

– Иногда. Но тут проезжало несколько машин. Да, дорога влажная, следы остались, но вот которые нужны нам?

Вопрос повис в воздухе.

Потом мы со следователем поехали в больницу к Юле, которая считалась официальным опекуном Ларисы. Телохранители повезли Лизку домой, чтобы сдать с рук на руки Святику. По пути я купила все, что Юля заказывала. Еще утром я из дома прихватила свой старый аппарат. SIM-карта у Юли осталась – ее удалось извлечь из расплющенного аппарата.

Юля была шокирована.

– У вас никто не пытался выкрасть ребенка? – спрашивал следователь.

Юля качала головой. Я же про себя думала, что похитить девочку у нее или Зинаиды Петровны было гораздо проще. Кто мог предположить, что Наташка выйдет с Ларисой гулять? Кто мог знать время, если его не знал никто, включая саму Наташку? А Зинаида Петровна гуляла с девочкой примерно в одни и те же часы.

С другой стороны, на их детской площадке все время много народу. Наташка же с Ларисой оказались на пустынной дороге.

Но кто мог предположить, что Лариса окажется у Наташки?

А если отец Ларисы – другой человек, не тот, кого называла Альбина? Хотя зачем ей было врать?

Вечером я все-таки встретилась с Волковым и пересказала ему события дня.

– Будет какое-то требование, – уверенно заявил он. – От него и нужно плясать. Твоя дочь эту бабу никогда раньше не видела?

Я покачала головой. Наташка ее толком и рассмотреть-то не успела. И вообще она баб не разглядывает. Она на мужиков смотрит.

Но требования о выкупе не последовало. Ларису вернули. То есть не совсем вернули…

Ее оставили в соседнем с Юлиным дворе, под грибком детской площадки, где ее утром обнаружили дворники-таджики. Ларису отвезли в детскую больницу, хотя никаких увечий у нее на теле не было, она просто сильно замерзла, довольно долго просидев на улице. Она не могла точно сказать, когда ее высадили в том дворе, и не могла сказать, где она была, кто с ней разговаривал.

Она ничего не помнила – или ее щадила собственная память.

Мне пришлось разговаривать с еще одним следователем, тот связывался с другим, который приезжал в дом к моей Наташке. Я сама пытала врачей, желая выяснить, что делали с Ларисой.

– У нее брали кровь? – спросила я.

– Мы не обнаружили следов никаких уколов, – ответили мне. – А почему вас волнует забор крови?

– Генетическая экспертиза на предмет установления отцовства.

Врачи усмехнулись и пояснили, что теперь все стало проще. Теперь берется простой мазок из полости рта.

– Насколько мы смогли выяснить, с ней ничего не делали, – сказали мне. – Мы сами брали кровь. Кровь чистая. Никаких препаратов. Вероятно, она вдохнула газ из баллона, которым усыпили и вашу дочь. Просыпалась она у похитителей или нет, сказать трудно. Возможно, просыпалась, потом ей снова пшикнули в лицо и отвезли в тот двор. С ней говорил детский психолог. Она на самом деле ничего не помнит. Она только хочет к Юле.

Я пояснила, где Юля и в каком состоянии, и подумала, что Ларисе пока, возможно, лучше побыть в больнице. По крайней мере Зинаида Петровна должна вот-вот выйти. И уже тогда она заберет Ларису домой.

Глава 17

Через день мне снова пришлось ехать в особняк дочери и зятя.

– Мама, Валерий рвется ко мне! Мама, ты обещала меня спасти! Мама, ты далеко?!

Я опять была в доме Волкова. На этот раз оставила Лизку там с телохранителями, сказала, что в самом скором времени вернусь. То есть я надеялась, что в скором времени, а как оно будет на самом деле…

Заворачивая к воротам особняка, увидела, что перед ними уже стоит какая-то машина, но Валерий на такой явно не ездил. Не мужская это была машинка – маленькая и пучеглазенькая.

Когда я подъехала, из машины выскочила Света, жена Валерия. Светины глаза метали молнии, и, если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала на земле.

– Вы знаете, Любовь Александровна…

– Что ваш муж пристает к моей дочери? Знаю. Она меня вызвала, чтобы я ее от него спасла.

– Что?! Это…

– Ты считаешь, что это моя дочь завлекает твоего мужа к себе в постель? Ты считаешь, что он кому-нибудь, кроме тебя, нужен? Ты хорошо подумала, Света? Моя дочь, конечно, дура, но не такая же. Она очень четко умеет просчитывать свои перспективы с разными мужчинами – и что с каждого может поиметь.

«Это, конечно, совсем не так, но для Светы такая версия подойдет лучше».

– Твой свекор, Света, женился на моей дочери, а не на ком-то другом из многочисленных моделей, вившихся вокруг него. И моя дочь точно знает, с какой стороны ее кусок хлеба намазан маслом – фигурально, конечно, потому что она не ест ни хлеба, ни масла. Зачем ей-то твой Валерий из всех мужиков? Любая женщина между Олегом и Валерием выберет Олега.

Света заткнулась, больше взгляды-молнии в меня не метала, наоборот, смотрела в землю, потом подняла на меня глаза.

– Ключ от ворот у вас есть?

– Есть. Только давай заезжать не будем, а просто зайдем и послушаем, что говорят.

Мы заперли машины и зашли через калитку, также закрывавшуюся на электронный замок. Крики были слышны уже на улице. Дом оказался не заперт, и уж там мы насладились скандалом…

Я про себя похихикивала, слыша, что Наташка выдает в адрес Валерия. По всей вероятности, она бегала от него по комнатам, а он пытался ее поймать. Падала мебель, что-то со звоном разбилось.

Я повернула голову к Свете и вопросительно посмотрела на нее.

– Где тут кладовка со швабрами? – спросила она у меня нейтральным тоном. Лицо у нее словно окаменело.

Я кивнула в нужном направлении.

Света быстро направилась туда и выбрала странную швабру, каких я, признаться, никогда раньше не видела. Палка была обычной (пластиковой), а на конце болтались многочисленные, связанные в пучок волосины сантиметров по двадцать пять длиной и миллиметров по пять шириной. По виду материал напоминал тот, из которого делают салфетки для вытирания стола, теперь в большом выборе представленные в хозяйственных магазинах. Попробовать ткань на ощупь мне не удалось, так как Света со шваброй припустила вверх по лестнице. Я устремилась за ней.

Подоспели мы как раз вовремя, так как Валерий уже повалил Наташку на пол в одной из комнат. Наташка орала:

– Спасите хоть кто-нибудь!

Спасла Света, помощи от которой Наташка, вероятно, не ожидала. Но от одного ее крика Валерий тут же скатился с моей дочери и повернулся лицом вверх.

Возможно, ему не стоило этого делать, так как Света мгновенно пустила в дело выбранную швабру. Зрелище было комичным, Валера махал руками, пытался сдернуть с себя «волоски», но не получалось. Они забивались в глаза, рот, нос… Валерий то чихал, то кашлял, то давился. Я подумала, что если когда-нибудь выйду замуж, то мне тоже нужно будет купить такую швабру для воспитания мужа.

Наташка то ли отползла, то ли отпрыгнула на попе в другой угол и оттуда наблюдала за воспитанием Валерия законной супругой. Я стояла посреди комнаты и оценивала нанесенный ущерб. Никто из нас не услышал прибытия новых действующих лиц. Но они явно не смогли въехать на территорию, так как у ворот стояли Светина и моя машины. Значит, шли пешком. Поэтому звуков двигателей мы и не слышали.

– Что здесь происходит?! – рявкнул от двери зятек, за спиной которого маячил Константин Сергеевич.

– Ваш сын приставал к вашей жене, – на мгновение оторвалась от своего увлекательного занятия Света, Валерий попытался что-то сказать, но Света незамедлительно продолжила воспитание мужа шваброй.

Я встретилась взглядом с Олегом.

– Наташа успела мне позвонить, – тихо сказала я ему.

Олег кивнул. Вид у него был очень серьезный. А кому приятно узнать, что твой сын пристает к твоей жене? И, главное, застать его почти на месте преступления.

– Света, хватит, – тихо, но как-то очень веско сказал Олег.

Света мгновенно замерла на месте, повернулась к свекру. В глазах у нее стояли слезы.

– Теперь я сам с ним поговорю. Подождите внизу. Все.

– Наташа, подъем! – сказала я забившейся в угол дочери, но мне пришлось помогать ей встать и уводить ее из комнаты. Она все время оглядывалась назад.

Валерий выглядел жалко. Я никогда не видела его таким растрепанным. Лицо у него пошло красными пятнами, он тер левый глаз, правый слезился.

Внизу все проследовали в столовую, расположенную рядом с кухней.

– Наташенька, не сообразишь ли нам всем чайку? – мягко сказал Константин Сергеевич, обращаясь к хозяйке дома.

Но хозяйка дома посмотрела на меня.

– Я соображу, – объявила я.

– Можно мне водки? – посмотрела на меня Света, устало опускаясь на стул. Орудие мужевоспитания осталось наверху.

– А домой как поедешь?

– Ребята отвезут, – вставил Константин Сергеевич.

Я открыла бар, извлекла оттуда бутылку, велела Наташке принести рюмку. От закуски жена Валерия отказалась и на все наши предложения только махала рукой. Не до нас ей было. На душе кошки скребли.

Я отправилась на кухню ставить чайник. Наташка поплелась за мной.

– Ну, ты довольна? – посмотрела я на дочь. – Теперь можешь быть спокойна насчет Валерия. Не думаю, что он посмеет даже приблизиться к тебе. Олег проведет с ним соответствующую работу. Но и со своим Андреем пока не встречайся.

Потом мы вернулись в столовую. Света смотрела в одну точку на столе. Константин Сергеевич читал газету. Я разлила чай. Мы встретились глазами с Константином Сергеевичем, потом я повернулась к Свете.

– Если хочешь, сегодня можешь заночевать здесь, – сказала я ей.

– Нет. У меня дети дома. Мама должна ночевать дома. Это папа может себе позволить не появляться по несколько ночей подряд. И дети считают это нормальным. Потому что не только их папа не появляется по несколько ночей подряд, но и другие папы. Все папы, которых они знают.

Света опрокинула в себя еще одну стопку водки.

– Хоть печенье съешь, – велела я ей. – Или давай огурцов принесу.

– Ничего не надо, – махнула рукой Света.

Когда Олег с мрачным видом спустился вниз, она была уже здорово пьяна.

– Костя, проводи Валерия, – посмотрел зять на своего начальника службы безопасности. – Он уезжает.

Наташка тут же принесла мужу его любимую кружку и собственноручно налила чаю. Руки у нее немного подрагивали. Но Олега сейчас интересовала не Наташка, а Света.

Он спросил у нее, что она собирается делать дальше.

– Что я могу получить в случае развода? – прямо спросила она. – Меня волнуют мои дети и их будущее. Валерий неоднократно говорил мне, что я останусь с голым задом, если вздумаю с ним разводиться.

– Тебе положена половина совместно нажитого в браке имущества, и не имеет значения, на кого это имущество записано. А все имущество, насколько я понимаю, было приобретено в период вашего брака, – сказал Олег. – Ну и на детей он должен будет платить алименты. Не сможет – я о вас позабочусь. Все-таки это мои внуки. Ты должна понимать, что в моей фирме Валерий работать больше не будет. И меня совершенно не интересует, куда он устроится на работу и устроится ли вообще.

– Ему принадлежит какая-то часть фирмы? – спросила я.

– Пять процентов. Но я их у него выкуплю. А вообще он был нанятым сотрудником. Хотя и высокопоставленным, и высокооплачиваемым.

– Вы можете мне порекомендовать какого-то юриста? – Света посмотрела на свекра. – Который согласится на оплату услуг после бракоразводного процесса? У меня сейчас нет денег. Вообще не знаю, сколько осталось на карточке. Валерий мне туда переводит деньги на хозяйство. То есть переводил.

– Не волнуйся, Света, – спокойно и бесстрастно сказал Олег. – Юрист нашей фирмы завтра же свяжется с тобой и обговорит детали. Он, конечно, не специализируется по бракоразводным процессам, но тут – дело семейное. У тебя с детьми будет где жить.

– Вы не думайте – я устроюсь на работу! – с жаром воскликнула Света. – Я давно хотела, Валерий был против. Он меня держал в зависимости! Ему так было проще! А дети-то уже выросли, и мама моя с нами живет!

Уезжала я из дома дочери и зятя с тяжелым сердцем. Конечно, лично мне волноваться было не из-за чего. Наташка же вообще цвела. У нее груз с плеч свалился. Но вся ситуация мне была неприятна. И Свету жалко.

Глава 18

Вечером у меня было очередное свидание с Волковым. На этот раз он пригласил меня к себе домой, в смысле на городскую квартиру. Свидания в доме, ремонтом которого я занималась, устраивать было пока нельзя.

Не знаю, кто готовил вкусный ужин, возможно, Вячеслав заказал его в ресторане, но накрывал на стол сам. Я хоть смогла себе позволить расслабиться – после такого дня, да и всех предыдущих.

– Я никогда не считал Валерия дураком, – сказал мне Волков. – Он хитрый, подлый и умный. Не должен он был так подставиться.

– А он явно не думал, что подставляется, – заметила я. – Моя Наташка молчала.

– Валерий должен был просчитать, что Наташа подключит к делу тебя. Ты всегда решала все ее проблемы. Кстати, а откуда Света узнала, что он поехал в дом отца?

Я пожала плечами.

– Я не сомневаюсь, что у Валерия были женщины. Света должна была об этом знать или по крайней мере догадываться. Но тут она сорвалась из дома, помчалась за ним…

– Может, терпение лопнуло? Или сам факт – молодая жена свекра. Или решила развестись, а для этого застать мужа на месте преступления. Заставить еще и свекра платить.

Мы не знали точных причин, да и не очень они нас волновали. Мы оба были взрослыми людьми и прекрасно понимали, зачем в этот вечер встретились в квартире у Волкова.

Но до того, для чего мы встретились, не дошло. У меня зазвонил мобильный.

– Почему ты его не выключила? – оторвался от моих губ Волков.

Я не стала говорить, что давно не встречалась с мужчинами в интимной обстановке и даже не подумала о том, что телефон может помешать. Вслух я сказала, что не могу не пожелать спокойной ночи Лизке, не могу отключить связь, пока Лизка не легла спать, и вообще мне следовало самой ей позвонить.

Но звонила не внучка, а дочь.

– Мама!!! – заорала она в трубку. Волков вопросительно приподнял брови. – Мама, ты где?

– У любовника, – громко сказал Волков, находившийся совсем близко и слышавший каждое слово.

И Наташка тоже его услышала.

– Где?! Мама, у тебя есть любовник?!

Волков выхватил трубку у меня из руки и очень своеобразно выдал мне поток комплиментов – в виде объяснений моей дочери того, какая прекрасная (восхитительная, умопомрачительная, сводящая с ума, заставляющая сердце учащенно биться в груди) у нее мать. Волков говорил долго, ошарашенная Наташка молча слушала.

– Ну, что тебе надо от матери? – наконец спросил Вячеслав, как ни в чем не бывало переходя от комплиментов мне к делу. – Чтобы она помогала тебе устраивать личную жизнь? Так ты уже большая. Сама должна бы научиться избавляться от любовников.

– Но меня этому никто не учил, – промямлила Наташка.

– Можешь у меня спросить. Вдруг что толковое посоветую, – хмыкнул Волков.

– Как избавиться от трупа? – спросила моя дочь.

Волков на мгновение лишился дара речи. Я уставилась на трубку, и теперь уже я забрала ее из руки ошарашенного хозяина квартиры.

– Труп где, Наташа? – спросила я.

– На кухне. У нас на кухне. Мама, что мне делать?

– Труп чей?

– Андрея. Мама, я помню, что ты говорила! Но Олег уехал, сказал, что ночевать не приедет. Я не знаю, какие дела он поехал улаживать. Наверное, с Валерием и Светой. Я не спрашивала. Я никогда не спрашиваю. А тут Андрей позвонил. Мама, мне было так плохо, так одиноко и грустно! Он предложил приехать. Ну не могла же я ему отказать? И мне так требовалось утешение…

– Ты – дура, Наташа.

– Я знаю. С трупом что делать?

– Как Андрей превратился в труп? – спросила я.

– Ну…

– Он неудачно упал? В него кто-то выстрелил? Что он делал перед тем, как превратиться в труп?

– Ел пирожные.

– Какие пирожные?

– Корзиночки.

– Кто покупал пирожные?

– Не знаю. Надя, наверное. Иногда Олег привозит, но он обычно торт.

– Пирожные стояли в холодильнике?

– Да. Но я не знаю, кто их туда поставил.

– Ты их раньше там видела?

– Эти? Нет вроде. Мам, ты же знаешь, что я на пирожные внимания не обращаю. А Андрей сказал, что голоден, открыл холодильник, увидел пирожные и начал есть. И вдруг упал. Хрипел какое-то время. Я ему воды пыталась дать… Ну, в общем, он не шевелится и не дышит. И пульса нет. Я знаю, как пульс искать. У нас, когда Лерка на показе померла…

– Так, оставим воспоминания. Я сейчас приеду.

Я посмотрела на Волкова. Он кивнул.

Мы рванули в сторону нужного коттеджного поселка на машине Волкова.

– Иногда я думаю о том, как хорошо быть холостым сиротой, – заметил Вячеслав, умело обходя машины на загородной трассе.

– С другой стороны, в сложной ситуации можно рассчитывать на помощь родственников, – заметила я.

– Вот они и рассчитывают – на твою, – захохотал он.

– И я могу рассчитывать.

– На кого?

– На зятя. На Ивана. На Святослава. Раньше могла и на Альбину. Надеюсь, что смогу на Лизку, когда она подрастет. Да, признаю, из Наташки выросло не совсем то, что мне хотелось бы… Она, скорее всего, не будет мне опорой в старости, хотя как знать. Человек меняется на протяжении жизни, в особенности после того, как набивает шишек.

– Если сам решает свои проблемы, то это идет на пользу, и каждую следующую проблему решать легче, чем предыдущую. Но если все проблемы решает мама, из этого ничего хорошего не выходит.

– Ну не могу же я бросить единственную дочь с трупом любовника в доме мужа?!

Волков смеялся так, что у него слезы на глазах выступили.

– Кстати, у тебя уже есть какой-то план? Думаешь полицию вызывать, версии придумывать? Или службу безопасности Ступникова?

– Ты что, обалдел? Какая полиция?! Чтобы мою дочь в кутузку посадили? А служба безопасности еще хуже. Тогда мой зять выкинет мою дочь на улицу, а она с ним еще не собралась разводиться.

– То есть избавляться будем от трупа?

Мне понравилась форма глагола – будем. Вместе. Вероятно, совместное избавление от трупов очень сближает и объединяет людей.

– Будем, – твердо сказала я. – Только следует подумать как.

Волков опять захохотал. Интересно, а ему приходилось избавляться от трупов? Я не стала задавать такой вопрос вслух. Посмотрим, как будет действовать на месте и какие советы давать.

Бледная Наташка прогуливалась перед домом и курила. Я борюсь с этой вредной дочкиной привычкой, но безрезультатно.

При виде машины Волкова вместо моей, которую она ожидала увидеть, бросившаяся навстречу дочь резко притормозила, потом увидела меня на переднем сиденье пассажира и снова бросилась вперед. Я вышла из автомобиля, дочь упала с рыданиями мне на грудь. Из салона выбрался Волков.

– Ну, познакомь нас, – сказал Вячеслав, подходя к нам.

Наташка подняла зареванное лицо, моргнула, перевела взгляд на меня, потом опять на Волкова.

– А вы что тут делаете? – спросила она, как полная дура.

– Привез твою маму, которая собралась помогать тебе избавляться от трупа любовника в доме мужа. Ну не могу же я не помочь любимой женщине в таком важном деле? Ты уже придумала, куда хочешь деть тело любовника?

Наташка стояла и моргала, но по крайней мере больше не плакала. Неужели еще не дошло, с кем мать шашни завела? Или никак не может представить нас вместе? Волков, конечно, значительно выше меня (но не так уж намного), но я шире раза в два, если не больше… Наверное, мы смотрелись рядом несколько комично. Дядя-каланча и весьма крупная тетя… Но с маленьким мужичонкой я смотрелась бы еще смешнее.

– Давай, показывай, что осталось от любовника, – сказал Волков Наташке. – Ну, пошла!

Наташка развернулась и на самом деле направилась к дверям дома, но на пороге притормозила и повернулась ко мне.

– Мама, я боюсь.

– Живых надо бояться, – заметил Волков и первым вошел в дом. – Люба, куда теперь?

На кухне на самом деле лежал мертвый молодой мужчина, причем в одних трусах.

– Почему он голый? – посмотрел Волков на Наташку.

– Я оделась, – сказала она. – А он всегда есть хотел после секса. Мы пошли на кухню и…

– Одежду его принеси, – приказал Вячеслав. – Люба, сходи с ней, проверь, чтобы ничего не осталось.

– Вы его одевать собираетесь? – обалдело посмотрела на Волкова Наташка.

– Ты что, дура?

– Да, – кивнула дочь. – Мама мне регулярно об этом говорит.

Волков посмотрел на меня, потом пояснил Наташке, что в доме нельзя оставлять ничего из вещей ее любовника. Я вспомнила про пакетик, отданный мне горничной, и подумала, что вещички вполне можно будет выкинуть. Теперь их некому отдавать. Или кое-что там было от Валерия? Все равно не буду отдавать. Обойдется. Пусть кто-нибудь из бомжей, рыскающих вокруг нашей помойки, порадуется.

Я ознакомилась с документами покойного Андрея, правда, держала их через платочек, чтобы не оставить своих отпечатков пальцев. Молодого парня было жалко, но нечего по чужим женам бегать, да еще и встречаться с ними в домах мужей. Вещи Андрея я засунула в два простых черных пакета для мусора. Волков взял труп поперек туловища и крикнул Наташке, чтобы открывала двери. Она резвой козочкой побежала вперед.

Волков загрузил тело в заднюю часть своего джипа, прикрыл каким-то пледом, который у него там валялся, и распахнул перед нами дверцы.

– Садитесь, дамы, – пригласил он.

– А… – открыла рот Наташка.

– Бэ, – сказал Волков. – С нами поедешь. Помогать будешь.

– Но…

– Мне тебя легче подсадить, чем маму. И вообще, кому надо от трупа избавиться?

Наташка молча забралась в машину и устроилась за мной.

– Куда ты хочешь ее подсаживать? – спросила я, когда Волков уже завел двигатель.

– Люди должны помогать друг другу, – ответил он. – Я вам помог, вы – мне поможете. Я решил, что этот труп будет отличным подарком для одного моего недруга. Не буду вдаваться в детали. Он сделал мне много пакостей. Я не хочу оставался в долгу.

– Ты собираешься подбросить труп к нему в дом?

– Угу.

– А Наташку куда ты собрался подсаживать?

– Через забор нужно будет перелезть, чтобы ворота нам открыть. Не ты же полезешь?

– Боишься, что забор рухнет, если полезу я?

– Да нет, забор там надежный, просто Наташе на самом деле проще.

– А если в доме кто-то есть?

– Все в Англии, – Волков поджал губы.

Я поняла, что мы, скорее всего, едем к дому того человека, к которому ушла жена Волкова и с которым она переехала в Лондон.

С другой стороны, труп долго не найдут…

– Надо было перчатки из дома взять, – сказала я.

– У меня есть в сумочке, – пискнула Наташка.

Сумочку она прихватить не забыла. Для меня перчатки нашлись в бардачке у Волкова, как и для него самого.

Наташка не выпендривалась, а порвав черные брючки во время перелезания через забор, даже слова не сказала. Правда, открыть ворота у нее получилось не с первого раза, но все-таки получилось. Волков заехал внутрь.

В дом забирались через окно. Так велел Волков. Я не спорила. Наташка вообще была на все согласна и, по-моему, пребывала в легкой прострации.

Вся мебель в доме была покрыта полиэтиленовыми чехлами, на которых уже скопился слой пыли, как, впрочем, и на полу, на котором мы оставили следы.

– Я пойду поищу швабру, чтобы следы растереть, – сообщила я двум напарникам, пока Волков присматривал место для Андрея. Наташка ходила за ним тенью, держа черный пластиковый пакет с вещами.

В результате Волков устроил мертвого Наташкиного любовника у камина. В соседнее кресло бросил пакеты с его вещами, я затерла наши следы, так что стало непонятно, сколько человек побывало в доме. Но, думаю, скоро и эта дорожка покроется пылью. У нас обычно если уезжают в Лондон, то навсегда или по крайней мере надолго. Возможно, дом будут продавать по доверенности. Ну и пусть разбираются с «подарком» и строят версии того, как он тут оказался.

Когда уже возвращались, у Наташки зазвонил телефон. В трубке заорал Олег, да так, что услышали мы с Волковым.

– Где ты шляешься по ночам,…?! – назвал зятек мою дочь неприличным словом.

Я мгновенно забрала трубку из рук дочери, которая ничего не успела ответить законному мужу, и тоже заорала:

– А ты где шляешься, зятек?! Ты хоть подумал, в каком состоянии оставил мою девочку? О том, что ей нужна моральная поддержка после случившегося? Настрогал детей, а толком воспитать не смог! Радуйся, что теперь хоть я есть среди твоих родственников. Уж как-нибудь позабочусь о твоей жене и младшей дочери, да и младшем сыне тоже!

– Люба? – очень робко спросил зятек.

Волков крякнул.

– Ну а кто ж еще-то? Кому еще могла позвонить моя дочь, чтобы получить моральную поддержку? Мне же в голову не могло прийти, что ты упрешься на всю ночь! Иначе я бы сразу же забрала Наташку.

– Вы где? У тебя дома? – также робко спросил зятек.

– Нет, к твоему дому подъезжаем. Хотя можем и ко мне поехать.

– Нет-нет, приезжайте ко мне, пожалуйста, – заблеял зятек.

Волков не переставал хихикать. Вероятно, он никогда не слышал такого робкого голоса Ступникова. Но это хорошо. Будет знать, что ко мне нужно относиться уважительно. Правда, он, наверное, это уже и так понял.

При виде вылезающего из машины Волкова зятек лишился дара речи. Его он точно не ожидал увидеть вместе с нами.

– Люба, ты хочешь Наташу снова замуж выдать? – спросил Олег.

– А ты куда собрался?

– Нет, но раз… – зятек посмотрел на Волкова.

– Это ты мог жениться на дочери, когда есть такая обалденная мать, – с восхищением посмотрел на меня Волков. – А я не такой идиот. И в большинстве случаев думаю головой.

Зятек переводил взгляд с Волкова на меня, потом на Наташку, потом снова на Волкова. Вероятно, для одного дня произошло слишком много событий. Да и устал он к вечеру, то есть уже фактически к ночи, и не очень хорошо соображал.

– Ну что, можно на тебя оставить мою дочь? – спросила я.

Олег кивнул.

– Тогда мы поедем, – сказал Волков, обежал машину и открыл передо мной дверцу.

Олег опять кивнул.

– Спасибо, мамочка, – улыбнулась Наташка. – Спасибо, Вячеслав Анатольевич. Я не представляю, что бы без вас делала.

– Не стоит благодарностей, Наташенька. Звони, если что, – мило улыбнулся Волков, словно каждый день занимался избавлением от трупов и подкидывал их соперникам.

Глава 19

Я попросила Вячеслава отвезти меня домой. Я на самом деле устала, да и настроение для интима должно быть другое.

– Как насчет завтра? – спросил Волков у моего подъезда.

– Не знаю, – честно ответила я. – Не знаю, что еще может случиться с членами этой семейки.

Но день прошел без особых эксцессов. Я закупила еще кое-какие материалы для дома Волкова, потом съездила в больницу к Юле, забрала из больницы Зинаиду Петровну, купила ей продуктов и велела сразу же звонить мне, если ей потребуется помощь.

– Завтра к Ларочке поеду, – всхлипнула Зинаида Петровна. – Трудно представить, чего ребенок натерпелся. И кому ж она понадобилась-то?!

У меня была мысль, что понадобилась не она, а Лизка, как дочь Олега Ступникова, раз кто-то проявляет такой нездоровый интерес к детям моего зятька, но я ничего подобного Зинаиде Петровне не сказала.

– Вы ничего не вспомнили про отношения Альбины с отцом Ларисы? Про ее беременность?

– Да вспоминать-то в общем нечего, – пожала плечами Зинаида Петровна. – Мы вам все рассказали. Не думаю я, что Лариса вдруг понадобилась этому парню. Это все из-за вашей семьи. Ой, простите, Люба, вас я ни в коем случае не имела в виду. Мы с Юлей вам очень благодарны. Но вы же сами понимаете, что дело, скорее, в вашем зяте.

Я понимала. Но понятия не имела, кому Олег так не угодил. Более того, я не понимала, почему кто-то нацелился на истребление его детей!

И тут я почему-то подумала про их мать, которая все это время пребывала в элитной психушке. Но тогда с какого боку тут Лизка? Если Ларису перепутали с Лизкой (а это совершенно естественно, так как человек со стороны должен был предполагать, что моя дочь гуляла со своей дочерью, а не с чужой), то зачем кому-то понадобилась дочь Ступникова от другой женщины?

Или все-таки похищали Ларису? Как дочь Альбины? Как наследницу Альбины? То есть дело в детях Ступникова от первой жены?

Я решила навестить Ивана и расспросить его о матери. И вообще я давно не навещала Ивана. Как раз нужно будет провести работу насчет прекрасной женщины Анны Шаповаловой и их общего ребенка. Объяснить Ивану, как ему повезло в жизни, что он встретил такую женщину.

Адрес дорогой больницы, где теперь восстанавливал здоровье Иван, у меня был, а я сама там оказалась внесенной в список посетителей, которых можно пускать к болящему.

Палата в дорогой закрытой клинике не шла ни в какое сравнение с той, в которой Иван лежал в сельской больнице. Главное – злоумышленнику пробраться сюда будет очень сложно.

Иван на самом деле мог понятно говорить, но это был, конечно, не голос Ивана… И было очень непривычно слышать, что голос идет не изо рта, а так сказать из шеи человека, с которым общаешься.

– Я каждый день занимаюсь на тренажерах, – сообщил Иван. – Здесь отличный зал. В общем, у меня появилась уверенность в завтрашнем дне, Люба, а то какое-то время я был в депрессухе… Честно, Люба, никогда в жизни не знал, что такое депрессуха. Физически я восстановлюсь полностью. Уже, можно считать, восстановился. С плаванием будут проблемы.

– Тебе шею нельзя мочить?

– Пока нельзя, в дальнейшем будет можно. Но ты же понимаешь: аппарат снять, потом аппарат нацепить, в воде слова не скажешь… Но я же всегда плавать любил, я же все годы купался до первого льда! Я теплую воду не люблю. И в дождь могут быть проблемы. Надо следить, чтобы вода не попала на аппарат.

– Он такой нежный?

– Я не могу объяснить тебе его строение. Но мне четко сказали: прикрывать его непромокаемым воротником, шарфом, чем угодно. Я не уточнял. Новый, конечно, всегда можно заказать, но я терпеть не могу ходить по врачам. Я в жизни столько не лечился, как в этот раз. Хватит. Найду, чем прикрывать – и не только из этих соображений. Мне неприятно, когда мне на шею смотрят. Ты же сама непроизвольно смотрела на аппарат, пыталась понять, как он воспроизводит звук. И все так. И это будет продолжаться какое-то время. Ничего. Все привыкнут, и я привыкну.

– Ты будешь делать еще какие-то операции?

– Нет.

– Нет смысла?

– Мне сказали, что шанс, конечно, есть, но то, что было раньше, полностью восстановить нельзя. Ну и что мне мучиться? Еще в больнице задерживаться? В Швейцарию ехать? Туда, где бабы морды перекраивают? Добровольно ложатся под нож и терпят муки ради какой-то мифической красоты. Нет, Люба, это не для меня. Лучше купи мне пару шарфиков к выходу из больницы. Люба, я на тебя полагаюсь. Ты же выберешь нормальные. Или воротники какие-нибудь накладные. И на каждый день, и на дождливый. Люба, я терпеть не могу магазины…

– Можно подумать, я их люблю.

– Ну, Люба! Кого я еще могу попросить?

Я напомнила про Анну. Иван вздохнул.

– Пока лечишься, подумай о ней. Тебя никто не заставляет на ней жениться. Она сама за тебя не пойдет и, кстати, правильно сделает. Но ты бы мог ей позвонить и заехать после выхода отсюда. Вместе можете в магазин сходить, чтобы тебе шарф выбрать.

Я хитро посмотрела на Ивана.

– Решила свахой заделаться? – усмехнулся он.

– Да хочется, чтобы хорошие люди были счастливы. Анна мне понравилась. Да и к тебе, как ты знаешь, я питаю теплые чувства. К тебе и Святику.

– Валерий со Светкой разводятся? – спросил Иван.

Я пожала плечами.

– У нас в семье между детьми всегда были своеобразные отношения… – задумчиво произнес Иван. – Никто никого не любил. Наоборот, мы ненавидели друг друга. А ведь есть семьи, где братья и сестры друг за друга горой. Но только не у нас.

«Как хорошо, что Иван сам вышел на интересующую меня тему!» – подумала я.

– А почему так сложилось, Ваня? – спросила я. – Кто, по-твоему, виноват? Родители?

– Да, наверное.

– Ваня, ты можешь мне рассказать про свою мать? Отца, как ты понимаешь, я знаю, а вашу мать видела только на фотографиях. Что она за человек? Когда она начала сходить с ума?

– Люба, я не могу сказать, что она сошла с ума. Она стала пить и употреблять наркотики, ну крыша и поплыла. У нас нет в роду сумасшествия, если ты это имела в виду.

– Нет, не это, – быстро сказала я. – Мне просто непонятно, почему у вас у всех сложились такие отношения! Предположим, Святик был любимчиком у матери, и я понимаю почему.

– Мы все время соперничали друг с другом, – задумчиво произнес Иван. – Мы с Валеркой точно. Во всем. Потом с нами еще стала соперничать Альбина. Святик ничего не пытался делать, он просто держался за мамину юбку, а она с ним сюсюкала, и это уже раздражало нас троих. Против Святика мы объединялись. Возможно, мы каждый по-своему боролись за ее внимание. За внимание и одобрение отца мы с Валеркой точно боролись, как, впрочем, и Альбина. Мы поняли, что мать вся в Святике и балете, и ее внимания нам не дождаться. А отец нам внимание уделял. На самом деле нами занимался. И, пожалуй, он поддерживал соперничество. Нет, он нас не провоцировал, но явно считал, что соперничество пойдет нам на пользу. В результате мы все ненавидим друг друга.

Я вздохнула.

– Ваня, а у вас есть еще какие-то родственники?

Иван задумался.

– Родители отца умерли. Они жили в деревне, меня еще к ним в детстве отправляли. Дед и привил мне страсть к охоте и рыбалке. Я всегда с нетерпением ждал лета. Смерть деда была первой серьезной потерей в моей жизни… Да, пожалуй, самой серьезной… Понимаешь, Люба, дед на самом деле меня любил. Он мною занимался, обучал меня тому, что мне пригодилось в жизни. Тому, чем я теперь зарабатываю на жизнь и от чего получаю удовольствие. Бабушка после смерти деда переехала к каким-то родственникам и там и жила до самой смерти. К тем родственникам я не ездил.

– А квартира в Гатчине? Та, которая досталась Альбине?

– Люба, я насчет той квартиры точно не знаю. Откуда она взялась, кто в ней жил… Может, дед с бабкой и были в ней прописаны, но большую часть года жили в деревне. Я этим никогда не интересовался. Признаться, даже не задумывался об этом. Вообще, в советские времена у всех должна была быть прописка. Наверное, это на самом деле квартира деда с бабкой со стороны отца. Потом она перешла к бабке, та ее приватизировала и отписала Альбине.

– Альбина ездила к вашей бабушке в деревню?

– Да. Но у нее была своя девчоночья компания. Она же для меня мелюзгой была! Они сами по себе, а я со старшими пацанами дружил. И ею, конечно, больше занималась бабушка, а не дед. Чего деду делать с маленькой девчонкой?

– А Валерий?

– Один раз поехал и сразу же попросил его забрать. Валерий ездил по лагерям и вроде даже каким-то учебным или просветительским… Я точно не помню. Но в них дети не только отдыхали, но и чему-то обучались. Он же у нас самый умный. Школу окончил с золотой медалью, институт – с красным дипломом. Но надо отдать Валерке должное, он на самом деле учился и учебой интересовался. А я другим интересовался. Ну, ты сама знаешь.

Иван улыбнулся. Я улыбнулась в ответ и подумала, какие же все-таки разные дети получились у одних и тех же родителей.

Или не у одних и тех же? Могла мамочка ходить на сторону? Почему бы и нет? В те годы вроде бы генетическую экспертизу еще не делали, или она была очень сложной, не то что теперь.

Иван-то однозначно сын Ступникова, а вот Святик? Альбина? Валерий? И ведь с мамашей-то не поговоришь!

Я спросила у Ивана про бабушку и дедушку со стороны матери.

– Про деда вообще ничего не знаю. Он то ли давно умер, то ли бабушка с ним развелась сразу же после рождения мамы. Кстати, почему ты об этом у Святослава не спросишь? Он больше всех с мамой общался.

– Спрошу обязательно. Но разные люди могут помнить разные вещи. Расскажи, пожалуйста, что помнишь ты.

– Про деда ничего не помню. Вообще. И фамилия у мамы была бабушкина. Почему – не знаю, то есть не помню. А бабушка… Она уехала из страны. Вышла замуж и уехала.

– Давно?

– Я был ребенком. Я ее не помню. Помню разговоры уже в более поздние годы.

– Уехала она в советские времена или уже когда Советский Союз развалился?

– В самом конце восьмидесятых. Поток наших, страстно желающих покинуть эту страну, еще не хлынул через открытые границы, но уже не было тех препонов, которые воздвигались перед желающими отсюда свалить в советские времена. И она ведь уезжала к мужу…

– А он кто?

– Из балетных. Это точно.

– Она тоже балерина, как и твоя мать?

Иван кивнул.

– И она была примой. Потом стала преподавателем. Она хотела, чтобы и мама пошла по ее стопам, она и пошла, а потом вышла замуж за отца. Отношения у отца с тещей не сложились. Она явно считала, что он лишил ее дочь балетной карьеры. Но мама-то примой не была! Я вообще считаю, что она поступила правильно, выбрав семью. Если ты танцуешь первые партии – это одно, а если пятым лебедем от озера – совсем другое.

– Но твоя бабушка уже не танцевала, когда вышла замуж и уехала из страны?

Иван покачал головой.

– За границей она могла стать только преподавателем хореографии. Но на них на Западе большой спрос, а уж в те-то годы, когда Запад еще не наелся хлынувшим от нас потоком специалистов всех мастей…

– Кто-то с ней поддерживал отношения после отъезда?

Иван пожал плечами.

– Может, мама поддерживала. Святослав тогда еще даже не родился, так что он бабушку видеть не мог. Наверное, и Альбины еще не было… Я точно не помню, Люба. Но лучше на самом деле поговори со Святославом. Если кто-то что-то знает про ту ветвь нашей семьи, то только он.

Я пожелала Ивану скорейшего выздоровления, еще раз напомнила про Анну и ребенка, Иван закатил глаза, но вроде бы мысль о воссоединении с Анной отпечаталась у него в мозгу. Я обещала заезжать, а из больницы поехала в фирму зятя.

Глава 20

Зятя на работе не оказалось. Меня встретил Константин Сергеевич и поцеловал ручку.

– Где Олег? – спросила я.

Константин Сергеевич с невинным видом развел руками.

– Никак зятек бабу завел?

– Любовь Александровна, что вы такое говорите?! И вообще ему не до баб.

Мы находились в кабинете Олега, и я уверенно плюхнулась на хозяйское место за массивным столом.

– А почему ему не до баб? – спросила у начальника службы безопасности.

– Я не вправе разглашать тайны босса.

– Со здоровьем проблемы по этой части?

– Любовь Александровна…

– Хватит ходить вокруг да около! Онкология у него или импотенция? – я грохнула кулаком по столу. Все бумаги на нем подскочили. Константин Сергеевич подскочил вместе со стулом. – Говорите немедленно! Еще не хватало, чтобы я свои нервы изводила!

– Все под контролем, Любовь Алексан…

– Я конкретный вопрос задала! – я опять грохнула кулаком по столу.

– Ни то, ни другое, – быстро сказал Константин Сергеевич.

– А что?

– Я не могу этого сказать. Но скоро все будет в порядке. Точно, Любовь Александровна!

– Почему он не спит с моей дочерью? Я зятьку объясняла и вам могу, что мужчину нельзя считать импотентом, если у него остается язык и десять пальцев и он умеет ими пользоваться! А если не умеет, то я могу…

– Любовь Александровна! Любовь Александровна! – замахал руками начальник службы безопасности. – С Олегом Ивановичем в этом плане все в порядке. Какие его годы? Всего пятьдесят один! И он в прекрасной физической форме. Вы же сами знаете, что он постоянно занимается спортом и… Но у них с вашей дочерью совершенно разный график жизни. Они мешают друг другу в одной спальне. Она ложится и встает поздно, а Олег наоборот. Просто ваша дочь все неправильно поняла! Вы же сами знаете, что ей все по несколько раз объяснять надо!

Я задумалась.

– Дело как-то связано с происходящим сейчас в семье?

– В фирме, – поправил меня Константин Сергеевич. – Тут были кое-какие проблемки…

– Деньги утекали на сторону?

– Заказы. Ну и соответственно деньги. А это оказалась фирма Валерия, оформленная на подставное лицо.

Я моргнула.

– Ну неужели вы думаете, что я тут зря зарплату получаю? Не сидели мы здесь сложа руки! Да, дельце было умело оформлено, и баба посажена толковая…

– Какая баба?

– Той фирмой же кто-то должен был руководить!

– Баба откуда взялась?

– Они вместе в институте учились. И вообще она с Севера, откуда и Света. То есть это фактически знакомая Светы, но в деловом плане они сошлись с Валерием. Удивительно, но вроде не спали вместе, только деньги делали. Я-то вначале думал, что Валерий с ней спит. Вероятно, все дела вершили из дома. То есть официально Валерий к той фирме не имеет никакого отношения. С бабой встречался у себя дома, куда она вроде бы приезжала к Свете.

– А Света в курсе? Вообще была в курсе происходящего?

– Сомнительно. Может, только в общих чертах, но, скорее всего, ее ни во что не посвящали. Да и навряд ли бы она смогла разобраться во всех хитромудростях. Я повторяю: официально Валерий к той фирме никак не причастен. Он просто переводил кое-какие наши заказы туда. Не самые крупные. В общем, мы вполне могли без них обойтись. Но если сложить все вместе, то получается весьма внушительная сумма.

– Что теперь будет делать Валерий?

– Без понятия. Олег отсек его от дел. Ну и информация в деловых кругах распространяется очень быстро… Волков не так давно на нас бочку катил…

– Оправданно, – заметила я.

– Пусть оправданно, но репутация немного пострадала. Теперь Олег перевел все стрелки на Валерия. А у нас все должно быть тип-топ. Той фирме конец. И я сомневаюсь, что та баба будет делиться с Валерием тем, что уже поимела.

– Но, наверное, она ему с каждой сделки что-то переводила, и у него на счетах скопилось немало.

Константин Сергеевич пожал плечами.

– Если только брать и не класть, то деньги скоро закончатся. Или не очень скоро, но все равно закончатся. Денег, позволяющих жить на проценты с капитала, у Валерия точно нет. Плюс теперь еще Света отсудит по крайней мере половину. А она настроена решительно.

Константин Сергеевич вздохнул и добавил:

– Я не думал, что Валерий такой дурак. Он обкрадывал отца по мелочи. Это на самом деле были мелочи по сравнению с остальными нашими заказами и оборотами. Не стоило оно того… Ведь Олег Иванович в дальнейшем фирму именно в его руки передал бы… Вы же знаете, что ни Ивана, ни Святослава бизнес не интересует.

– Ничего, Лиза скоро подрастет, – сказала я.

Константин Сергеевич рассмеялся.

– А за Лизиной спиной всегда будете стоять вы. Ну, тогда за бизнес точно можно быть спокойными.

– А что с покушениями на детей Олега Ивановича? С этим удалось что-то выяснить?

Константин Сергеевич покачал головой.

– Склоняюсь к мысли, что это совпадения. Про Альбину вообще ничего не получилось узнать. Не исключаю, что в ее отсутствие машиной кто-то пользовался – зная, что хозяйка уехала и машина просто стоит в гараже. Может, тот человек ее и чинил. И не доделал. Ивана какая-то женщина заказала мстительницам. Следователи выяснили, что такие мстительницы на самом деле существуют, успешно действуют, но им на них не выйти. Шифруются, скрываются… Но Ивану было за что мстить. Вы же сами знаете про его отношение к женщинам.

– Но его потом пытались пристрелить!

– Опять же не факт.

– То есть?

– У медсестрички имелся назойливый поклонник. Доказать ничего не удалось. У него алиби – пил с друзьями. Но кто знает?

– А стрельба в Валерия?

– Тоже явно было за что. Он недавно расстался с любовницей.

– И она в него стреляла?! Господи, ну что за бабы пошли!

– Насчет бабы не знаю, но Валерий оказался человеком с червоточинкой. Я не смог выяснить про все дела, в которые он был замешан, да мне это и не нужно. Но того, что я выяснил, достаточно, чтобы предположить наличие людей, желающих Валерию смерти.

Но мне все равно казалось, что в покушениях на детей Ступникова должно быть что-то общее… Слава богу, теперь Святослав ходит с охраной.

Или Святослав – не сын Ступникова? Вообще-то он на него совсем не похож…

Глава 21

Пока я сидела в задумчивости в кресле Олега, у меня зазвонил телефон. Наташка. Ну что еще могло случиться? Дочь звонит мне, только когда что-то случается.

– Да, доченька?

– Мама, Олег погиб!!! – заорала Наташка.

Константин Сергеевич с выпученными глазами склонился вперед.

– То есть как погиб? – ошарашенно спросила я.

– Машину взорвали!!!

– Где?

Наташка назвала улицу на выезде из города.

– Мне сейчас из полиции звонили, велели приехать. Мама, поезжай туда! Мама, что мне делать?

– Ты дома?

– Нет, мы с Женей в кафе. Мы…

– Где находится кафе?

Наташка назвала адрес.

– Я сейчас за тобой заеду и поедем вместе. Сиди и жди меня! Когда подъеду, позвоню. Ты все поняла?

– Да, мамочка.

Константин Сергеевич уже кому-то звонил. Из здания фирмы мы выходили вместе, он – в сопровождении двух подчиненных.

– Встретимся на месте, – бросил мне Константин Сергеевич. Я не стала уточнять, на каком.

* * *

Зрелище оказалось не для слабонервных. По предварительным данным, в машину было подложено мощное взрывное устройство. После того как оно сработало, салон объяло пламенем. У находившегося внутри Олега не было шансов спастись. И от него практически ничего не осталось… Опознать в обгорелой головешке кого-либо было нельзя. А запах…

Мне стало дурно. Наташку я к машине ее мужа вообще не подпустила. Странно, но сохранилась задняя табличка с номером. Хотя пожар был внутри… По номеру машины и определили владельца.

С полицией разговаривал Константин Сергеевич. Наташка непрерывно рыдала. Константин Сергеевич сказал, что Ступников поехал из офиса на деловую встречу, и подтвердил, что он часто сам садился за руль, отказываясь от услуг шофера, охрану не признавал вообще. В фирме есть служба безопасности, но она скорее выполняет детективные, чем охранные функции.

«Ну и как же вы их выполняли?!» – хотелось заорать мне.

Погибла Альбина, совершены два покушения на Ивана, одно покушение на Валерия, похищение дочери Альбины и теперь успешное покушение на Олега. Ничего себе! За что эта служба безопасности получает деньги?!

Да, кстати, а пирожными-то кого хотели отравить, которые съел Наташкин любовник? Ведь не Наташку же, которая блюдет фигуру! А Олег был любителем сладкого. Не получилось с отравлением, так взорвали… И еще была «хлопушка» в квартире Альбины.

Почему служба безопасности не сработала раньше? Почему они не смогли ничего выяснить? Кто этот тайный враг?! Кому не угодила семья Олега и сам Олег?

Наташку в этот день я забрала к себе домой. Она была практически в невменяемом состоянии.

– Что с мамой? – не понимала Лизка. Я сказала, что мама заболела. Про папу пока не сказала ничего. Но смерть папы не должна стать для Лизы серьезным ударом и трагедией. Она мало его видела в своей жизни. Она с ним никогда не жила, как, впрочем, и с мамой.

Уложив дочь и внучку, я отправилась в комнату Святослава, который лежал на диване, задрав ноги кверху и упираясь пятками в стену. Он каждый вечер так лежит, чтобы ноги отходили.

Святослав повернул голову, я плюхнулась на диван рядом с ним.

– Что будет дальше? – спросил он.

– В смысле что изменится в твоей, моей и Лизкиной жизни? Ничего. Ты будешь работать, как работал, я тоже.

– Наташа к нам переедет?

– Ах, вот что тебя волнует… Нет, не переедет. Я против. Пока поживет в том же доме, а там видно будет. Наверное, опять замуж выйдет.

– И у нас будет жить еще один ребенок? – улыбнулся Святослав.

– Ты против?

– Ребенка? Нет, конечно. Мне просто в кайф общаться с Лизкой, наблюдать, как она познает мир. Интересно слушать ее вопросы, смотреть на мир ее глазами. Тетя Люба, но ведь сейчас начнется драка за наследство.

– А кто драться-то будет?

– Ты разве не будешь за Наташу и Лизу?

Святик откровенно удивился.

– От положенного отказываться не станем, и ты не должен, но драться-то с кем?

– С Валерием. Может, еще и с Иваном.

– С Иваном? – я вопросительно приподняла брови.

– Тетя Люба, я знаю, что у тебя прекрасные отношения с Иваном, и он, в общем-то, неплохой человек. Просто у нас с ним не сложились отношения. Ну, ты все сама знаешь. И наверное, если бы не травма, Иван не стал бы устраивать драку. А сейчас может. Ему же явно деньги нужны. Сможет ли он так работать, как раньше? Будет ли пользоваться таким успехом у женщин?

– Святик, в случае нашей семьи и наследства Олега навряд ли кто-то сможет получить больше, чем положено. Я лично за этим прослежу! И не позволю, чтобы тебя обделили!

Святослав нежно сжал мою руку чуть повыше локтя и улыбнулся.

– Если бы тебя не было, тетя Люба, я бы вообще мог ничего не получить, а так эти двое знают, что ты за меня вступишься. Слушай, а если отец завещание оставил?

Этого я не знала.

– Святик, расскажи мне, пожалуйста, про свою маму и родственников с той стороны, – попросила я.

– Почему они тебя сейчас заинтересовали? – удивился младший Ступников.

Я объяснила.

– То есть ты считаешь, что покушения могли быть на детей мамы, а не на детей отца?

– Я не знаю. Ты, кстати, никуда не ходи без телохранителей!

– Да надо мной уже в театре смеются! Называют олигархом!

– Святик, лучше быть живым посмешищем, чем мертвым. Еще ничего неясно! Константин Сергеевич пытается разобраться.

Я рассказала про фирму Валерия, о которой узнала от начальника службы безопасности.

– Меня это не удивляет, – пожал плечами Святик.

– На Валерия кто-то покушался. Альбина вообще мертва. На Ивана покушались дважды. Похищали дочь Альбины. Вокруг тебя не происходило ничего необычного?

Святослав покачал головой.

Вообще-то и без телохранителей на него было сложно организовать покушение. По улицам он не гуляет, если только с Лизкой на нашей детской площадке. Вообще он или дома, или в театре, или где-то в большой компании своих балетных коллег. От подъезда до машины очень маленькое расстояние, и тут нужен на самом деле профессиональный киллер, а их, насколько я понимала, не использовали. Путь со стоянки перед театром до дверей опять же небольшой. И это центр города! Там киллеру даже устраиваться негде. Также возможно, что Святика не считали серьезным конкурентом.

Вот только в чем?

Святослав сказал, что бабушка со стороны матери была известной балериной, но мне ее фамилия ничего не говорила. Я с балетом, можно сказать, познакомилась после того, как Наташка вышла замуж за отца Святика, а мы с последним стали жить в одной квартире. Я знаю фамилии Улановой, Павловой, а также Лопаткиной и Волочковой, но бабушку Святослава я не знала. Да и уровень ее, как я понимаю, был несколько пониже, хотя она и танцевала первые партии. И когда это было?

С дедушкой они не были официально расписаны, и очень хорошо, что не были, потому что дедушка во время каких-то гастролей остался на Западе. Были советские времена, был большой скандал, но бабушка умело его использовала, представив себя пострадавшей стороной. Ее пару раз вызывали на допросы, но она поносила отца своей дочери последними словами, да и в театре никто не хотел попасть под каток правоохранительной системы и быть на заметке у КГБ, поэтому выставляли бабушку невинной жертвой, на которой этот мерзавец не женился, бросив с ребенком, ну и вообще нашли в нем массу пороков, которых не замечали, пока он являлся членом труппы.

– Дедушка танцевал первые партии?

– Нет. У него во всех спектаклях были маленькие роли. Фамилия значилась в программках. Но дедушка был бисексуал, о чем в те времена говорить было не принято, и остался он за рубежом у одного своего поклонника. Немного потанцевал, а потом где-то затерялся. Бабушка-то не пыталась с ним поддерживать отношений. И нельзя было в советские времена, и, как я понимаю, она особо теплых чувств к нему не испытывала. Но мама попыталась узнать о его судьбе. Вот тогда и выяснила, что несколько лет он выходил на сцену, но в дальнейшем в балетной среде не остался. Наверное, он давно умер.

– Где он танцевал?

– В Австрии. Где жил потом, не знаю. Чем занимался, тоже не знаю. Теоретически, конечно, можно выяснить, но смысл?

– Так, рассказывай про бабушку.

– Бабушка со стороны матери, похоже, на самом деле встретила свою любовь. Этот мужчина был наполовину швейцарцем, наполовину французом. Также бабушка поняла, что времена меняются, дочь хорошо пристроена, с внуками она сама сидеть не имела никакого желания, наоборот, хотела пожить для себя и в свое удовольствие.

Уехала она из страны без проблем, преподавала во Франции, так как французский язык знала и быстро его подтянула с мужем-французом, с мамой Святика отношения поддерживала, но в Россию никогда больше не приезжала.

– Ты сам с ней отношений не поддерживал?

– Нет. Я ее живьем никогда не видел, только на старых фотографиях.

– Где эти фотографии?

– Часть у меня, – Святик кивнул на стоявший в его комнате старинный секретер. – Часть, наверное, хранится в доме отца. Он вообще-то обещал не выбрасывать мамины вещи… Тетя Люба, ты же, наверное, будешь помогать Наташе разбирать шмотки? Ну, через какое-то время…

– Вместе поедем, – сказала я. – Заберешь все снимки матери и бабушки. Мне как раз покажешь.

Святик кивнул. Но бабушку и мать я увидела в этот вечер – на тех снимках, которые остались у младшего сына сошедшей с ума несостоявшейся балерины. Обе были красивыми миниатюрными женщинами. Правда, мать впечатляла больше, чем дочь.

– И ты, конечно, не знаешь, жива бабушка или нет?

Святослав покачал головой.

– Ее последний адрес у тебя есть?

– Нет. Я пытался его найти в вещах матери, но не нашел. А потом мы поругались с отцом, я ушел из дома… То есть у меня не было возможности просмотреть все мамины вещи. Я хотел сообщить бабушке, что мама в сумасшедшем доме, ну и… У меня тогда была мысль отсюда свалить. Мне тошно было. Я же только начинал танцевать в театре! И я был никому не нужен. Отец отправил маму в психушку… Я понимаю, что она была больна, плохо соображала, но… Она – единственный человек, которому я был нужен. Слава богу, что появилась ты, тетя Люба!

Святик обнял меня и поцеловал. Бедный двадцатичетырехлетний ребенок!

– В общем, адрес мог сохраниться где-то в бумагах, если их не выбросили – отец, твоя Наташа, горничная. Но какой смысл искать бабушку?

– А если она еще жива? Во сколько она родила маму? Хотя бы примерно?

– Не в двадцать точно. Ну, наверное, ей сейчас лет восемьдесят – если она еще жива. Но не она же покушалась на Ивана, Валерия и Альбину?!

– Не она. А если дело как-то связано с ней? С ее мужем? С его потомками? Святик, здесь служба безопасности никаких концов не нашла! Значит, нужно искать за границей.

– Давай попробуем съездить к маме, – вдруг предложил Святик.

Я пораженно посмотрела на него.

– Я не знаю, бывают ли у нее просветления, – вздохнул мой, можно сказать, приемный ребенок.

– Когда ты был у нее в последний раз?

– Давно… Тетя Люба, я не могу на нее смотреть в таком состоянии! Не могу, и все! Да, я плохой сын, но я решил, что пусть она лучше останется в моей памяти такой, какой я ее знал! Она всегда прекрасно выглядела. Она с утра подводила глаза, дома! Она дома ходила в таком виде, в каком другие отправляются на выход! Я помню ее духи… Но в клинике-то она без макияжа, а запах… Тетя Люба, мне там дурно стало! И она меня в последний раз не узнала. У нее были совершенно пустые глаза. Ну зачем мне себя травмировать? Если бы маме это было нужно… Но ей не нужно. Ей вообще ничего не нужно.

Я сомневалась, что в последние годы наступило улучшение… Но вдруг? Вдруг первая жена Олега Ступникова нам что-то сможет сказать? И в бумагах в доме зятя следует порыться, если там, конечно, что-то осталось.

Но кто же его убил-то? За что? И устранилась ли угроза? Надо ли теперь беспокоиться детям?

Глава 22

Похороны Олега Ступникова сильно отличались от похорон его дочери Альбины, хотя организацией опять занималась его фирма. Но то мероприятие было частным, а это, так сказать, общественным. Пришло много народу. Большую часть я не знала. Сотрудники фирмы открыто плакали, вероятно, беспокоясь о своей дальнейшей судьбе. Хоронили в закрытом гробу, на который поставили фотографию довольно молодого Олега. Гражданской панихиды в офисе не было. Прощались на кладбище. И никаких объявлений о том, что «начало гражданской панихиды в 12.00», тоже никуда не давали. Я пояснила организатору похорон в офисе, что подобное выражение – нонсенс. Панихида – это всенощное бдение. Она не может начинаться в 10, 11 утра. И она не может быть гражданской. Какой идиот придумал это выражение?! Почему оно регулярно используется и не только в обыденной речи, но и в официальной? Хоть кто-нибудь из попов, приближенных к чиновникам и депутатам и отпускающих им грехи и устраивающих совместные представления в алтаре в религиозные праздники, может это подсказать тем же «официальным лицам»?

Лизка осталась в машине с телохранителями, к которым уже привыкла. Я поддерживала безостановочно ревущую Наташку под локоток. Признаться, не ожидала, что моя дочь будет так рыдать на похоронах нелюбимого мужа. Или наконец чувства прорезались? Понимает, что такого больше не найдет?

Рядом со мной также стояли Святослав и Иван, покинувший больничные стены. Иван сказал, что в больницу возвращаться не намерен. Все, что можно, врачи уже сделали. Пришел и Валерий. Света отсутствовала, хотя, возможно, ей никто и не сообщил. Насколько я поняла, Валерий теперь жил в городской квартире, а Света с детьми осталась в загородном доме. Возможно, мне следовало ей самой позвонить. Хотя это должны были сделать из фирмы. Или им не пришло в голову?

Поминки проходили в доме, где жили Олег с Наташкой, но на них поехала от силы половина тех людей, что собрались на кладбище. Сотрудники фирмы, за исключением Константина Сергеевича, собирались поминать Олега в офисе. Готовили поминки Надя с Раисой и подавали на стол с красными от слез глазами.

Народ не очень долго сидел за столом. Вообще-то люди все были деловые, и их жизнь продолжалась. Я в эту ночь собиралась остаться в этом доме с Наташкой и, конечно, уложить тут Лизу. Святослав уехал в театр, Иван тоже уехал (не знаю куда), Валерий на поминках не присутствовал.

Я помогла женщинам убрать со стола и отпустила их. Волков был на кладбище, на поминки не поехал, но мне предлагал ему звонить, если потребуется какая-то помощь. Я собиралась поискать вещи первой жены Ступникова, и в этом мне помощь Волкова совсем не требовалась.

Я поинтересовалась у горничной Раисы, не знает ли она, где Олег Иванович держал вещи первой жены.

– Так в ее комнате, – как само собой разумеющееся ответила Раиса. – Вы на нее просто не обращали внимания. На втором этаже, самая дальняя, с решетками. А-а, окна выходят на другую сторону, а не на ворота. Так что вы на самом деле могли не заметить. Марианну Владиславовну же запирали, пока не отправили в клинику. Она же что угодно могла устроить.

– Вы там убирались?

– Где-то раз в две недели пыль вытирала. Но там все осталось по-прежнему. Вашу Наташу та комната совершенно не интересовала. Она вообще переустройством дома не занималась, хоть мы и предполагали, что будет. Новые хозяйки часто все меняют кардинальным образом… Наташа только в этом году себе спаленку обустроила. Ну, вы видели эту комнату куклы Барби. Любовь Александровна, нам с Надей новое место подыскивать?

Я не знала ответа на этот вопрос, но обещала сразу же позвонить, как только мы разберемся с делами. Я подозревала, что моей дочери будет не на что содержать кухарку и горничную. Да и вообще было маловероятно, что она останется жить в этом доме. Я не знала, будет ли на него претендовать кто-то из детей Олега. Святослав точно не собирался, ему загородный дом не нужен. Иван с Валерием? Скорее всего, дом будет выставлен на продажу. Все предпочтут взять деньгами. Жилье у всех есть, а дом на самом деле дорого обходится. Поскольку он был построен Олегом до заключения брака с моей Наташкой, он не считался совместно нажитым имуществом, и на половину ей рассчитывать не приходилось. Интересно, а что у них совместно нажитое? Или Наташка везде получается одной из наследников, имеющей право на равную долю с детьми? Никакой половины? Ладно, разберемся. Не дам я пропасть своей дочери и внучке.

Раиса проводила меня в комнату первой жены Ступникова, которую никто не запирал, и вскоре они с Надей уехали. Кстати, а не переходит ли половина дома этой самой Марианне Владиславовне? При разводе никакого раздела имущества не было, поскольку супруга пребывала в неадекватном состоянии, но ведь имущество-то приобреталось в браке с ней! Практически все имущество Олега!

Хотя три года прошло после развода. Если не ошибаюсь, нужно подать иск на раздел имущества в течение трех лет. Не подали – каждый остался при своем, то есть при том, что на него и на нее записано.

Да и Марианне оно, конечно, не нужно. А вот Валерию… Ладно, найдем юристов и будем разбираться. Пока никто еще ни на что не претендует. И вообще у нас еще полгода впереди.

Я осмотрела комнату первой жены. Никаких вазочек, статуэток, никакой посуды. Разумно. Могла ведь заняться членовредительством или на кого-то напасть. Трудно сказать, что было в голове у Марианны Владиславовны. В шкафу висели платья, жакеты, пальто. Запах духов выветрился, пахло средством против моли. Наверное, его сюда подкладывала Раиса. В нижней части шкафа лежала обувь. Зеркало явно вынули специально. Зеркала в комнате вообще отсутствовали. Имелся музыкальный центр, который стоял на комоде.

В комоде я и обнаружила бумаги. Больше всего было вырезок из старых газет, причем это были газеты, которые писали и о бабушке Святослава, и об успехах молодого Святика. Эту папочку я сразу же отложила. Альбомы с фотографиями у меня не было желания просматривать, я только открывала их на первых страницах. Один был заполнен старыми фотографиями, на которых танцевала мать Марианны Владиславовны, другой посвящался самой Марианне, но, скорее, как ребенку, хотя были и балетные фотографии. Большая часть альбомов посвящалась детям самой Марианны, а если конкретнее, то Ивану и Святославу. Первого ребенка всегда фотографируют больше других, наверное, поэтому детских фотографий Ивана и было больше. Но если брать фотографии в целом, то количество снимков с изображением Святослава превосходило вместе взятые снимки с изображением трех других детей. Мать фотографировала сына-танцовщика – одного, с другими танцующими детьми, переодевающегося, упражняющегося дома…

Я нашла письма из Швейцарии, датированные девяностыми годами и началом двухтысячных. Читать не стала. Пусть читает Святик. Если потребуется, посоветуется со мной. По крайней мере у нас теперь был адрес бабушки, которая в последние годы, похоже, проживала в Швейцарии.

Я сходила на кухню, взяла там несколько полиэтиленовых пакетов, в один положила письма, в другой – папки с вырезками из газет, в остальные – альбомы, посвященные бабушке и матери Святослава и ему самому. Если Иван с Валерием захотят, возьмут другие. Хотя, пожалуй, надо взять снимки Альбины – для Ларисы.

Я отнесла все это в багажник своей машины, которая стояла на территории под открытым небом, и уже собиралась возвращаться в дом, когда в ворота позвонили. Кого еще несет на ночь глядя?

В монитор увидела двух молодых мужчин, переминающихся у какой-то темной машины.

– Вы к кому?

– К вам, – сказал один.

– Ко мне?! Я вас вижу в первый раз в жизни.

«Какие еще проблемы меня ждут?»

– Вы – Наташа?

– Нет. Я ее мать.

Парни переглянулись и тихо перекинулись какими-то фразами, которых я разобрать не смогла.

– А мы можем с вами поговорить? И хотелось бы с Наташей…

– Кто вы и что вам нужно? Вы понимаете, что сегодня хоронили Наташиного мужа? Она приняла снотворное и спит. Вы что, другой день не могли выбрать?

«Эх, номер машины бы рассмотреть, да не так стоит… Попробую, когда будут отъезжать».

– То есть как? – тем временем ошарашенно спросили парни.

– Что «то есть как»?

– У Наташи муж умер?

– Погиб.

Парни переглянулись.

– Простите, а вы Андрея знаете? Или про Андрея? Это…

– Любовник моей дочери, – сказала я.

«Что им надо-то? Они ж не могут знать, как мы избавились от его тела…»

– Я знаю ПРО него и неоднократно убеждала дочь в необходимости с ним расстаться. Живьем ни разу не видела, – честно призналась я. – И даже на фотографии не видела.

Внезапно у меня зазвонил мобильный. Я бросила взгляд на экран. Волков.

– Я подъезжаю к дому Олега, – сообщил милый друг.

Я немного отошла от ворот, чтобы динамик переговорного устройства не уловил моих слов, и быстро описала Волкову ситуацию.

– Разберемся. Пока я не появлюсь, ворота не раскрывай и не выходи через калитку.

На самом деле Вячеслав подъехал меньше чем через пять минут. Я сообщила молодым людям, что сейчас подъедет мой друг. В любом случае они уже видели, как он заворачивает.

– Выходи через калитку, Люба, – сказал по мобильному Волков.

Появились мы одновременно. То есть я (тетя ростом метр восемьдесят два и внушительных габаритов) из калитки, а Волков (дядя ростом два метра три сантиметра, хотя и очень худой) – из машины. Обалдевшие ребята (среднего роста и телосложения) вертели головами то в одну, то в другую сторону и моргали.

– Ну, что за шум, а драки нету? – ухмыльнулся Волков, поглядывая на ребят сверху вниз.

– Э-э-э… – промычал один.

– Вы что, совсем идиоты? – невозмутимо продолжал Волков. – Наташка, конечно, дура, но еще не дошла до того, чтобы после похорон мужа принимать любовника.

– Здесь дело не в глупости, – заметила я. – Это было бы просто цинично.

– Но после того, как Андрей приезжал сюда, его никто не видел! Он исчез! – закричал один из парней.

– Вы считаете, что Наташка его до сих пор в шкафу прячет или под кроватью?! – удивленно приподнял брови Волков. Брови были черные и густые.

– Нет, но…

– Наташа сейчас спит. Я дала ей снотворное, – снова вступила в разговор я. – Поговорить с ней вы сейчас не сможете. Оставьте ваши телефоны. Я спрошу, когда проснется, что ей во время последней встречи говорил Андрей. И вообще машины-то никакой неизвестной тут не стояло и не стоит!

– Наташа Андрея на своей сюда привозила и увозила, – сообщили нам с Волковым.

«Какая идиотка!» – подумала я.

– Значит, своими ножками ушел, – сделал вывод Вячеслав. – Тут автобус ходит.

– Но он не отвечает на звонки! Вначале просто не брал трубку, теперь мобильный вырубился. Автомат говорит, что вне зоны или выключен, а на самом деле наверняка батарея села.

– А если вне зоны или выключен? – невозмутимо спросил Волков. – Может, запил.

– Он не пьет!

«Да, он только много ел, в особенности после секса».

– Первый запой всегда очень тяжело проходит, – со знанием дела сообщил Волков. – И вообще, если человек мало пьет, а потом случается какое-то горе и он перебирает, без наркологов из запоя не выйти. Но теперь фармакология шагнула далеко вперед. Ставят капельницу – и человек оживает. Эта служба свое дело знает.

Вячеслав с улыбкой посмотрел на меня.

– Телефоны оставьте, – велел он приказным тоном. – Если что-то выясним у Наташки, позвоним. Но когда ваш дружок проявится, скажите ему, чтобы в ближайшее время его рядом с Наташкой и близко не было. Ей предстоит наследство делить. Так что нечего любовника родственникам демонстрировать.

– Ладно, мы сами разберемся, – буркнул один из парней, они загрузились в машину и уехали.

Номер я запомнила. И тут же вбила в мобильный, чтобы не забыть.

Волков заехал в ворота, и мы направились на кухню. От поминок осталось много еды, которую Вячеслав с удовольствием продегустировал, да и у меня, как обычно к вечеру, проснулся аппетит.

– Чего-то мне эти парниши не понравились, – заметил Волков.

Я пожала плечами.

– Наташку одну никуда не отпускай. Ведь расколоться может, если серьезно спрашивать будут. Ей скажешь, что после смерти мужа вдовы по бутикам не бегают и по подиумам не шляются – или что-то в этом роде. И на самом деле чтоб никаких любовников не заводила, пока наследство не поделят, а это полгода как минимум. Ну а потом, возможно, суды на неопределенное количество лет.

– Несколько лет она без мужика не протянет. Точно кто-то появится.

– Но какое-то время выдержать надо. Кстати, что ты знаешь про этого Андрея?

– Ничего.

– То, что Наташка его на своей машине забирала и отвозила, – плохой признак. Возможно, и денежки давала.

– Считаешь: альфонс? Но Наташка же – молодая девка!

– Однако жена богатого и не очень молодого человека. Парниша ей – классный секс, она ему – материальную помощь из денег старого мужа. Почему нет?

Я пожала плечами. Завтра спрошу у дочери.

– При нем были документы? – продолжал задавать вопросы Волков.

– Паспорт. Я все сунула в мешок, включая мобильный.

– Ладно, забыли. Не думаю, что у нас из-за этого Андрея возникнут проблемы. Только завтра с Наташкой работу проведи!

– Когда надо, она хорошо соображает. Не волнуйся, – хмыкнула я.

И мы отправились наверх.

Но возникла проблема с выбором комнаты. Спать на полу не хотелось, а под рост Волкова обычно делают кровати на заказ. Но в спальне моего зятя, где раньше также проживала Наташка, имелся огромный сексодром, на котором мы с Волковым могли устроиться как вдоль, так и поперек. В гостевых спальнях ничего подобного не имелось.

Поскольку другого варианта не было, а хозяину теперь в этой постели все равно не ночевать, мы заняли главную спальню.

Наконец случилось то, что должно было случиться. Могу сказать, что у двухметрового Волкова не все ушло в рост. И еще он очень хорошо знал, что женщина любит ушами. Такие слова мне говорил… Я в очередной раз убедилась, что худеть ни в коем случае нельзя!

– Мне чего-то есть захотелось, – призналась я после того, как восхитительное действие закончилось.

Вообще-то раньше, с другими мужчинами не хотелось… Но когда были те мужчины? И вообще они, как я теперь понимала, сильно уступали Волкову. И за день я потеряла много энергии.

– Люба, мне завтра на работу, – сонно произнес Волков. – Прости, но компанию тебе не составлю.

Я накинула старый халат зятя и пошла вниз одна.

Глава 23

Я с удовольствием съела салатик, потом еще один, затем чайку выпила с пирогом. Как все-таки Надя великолепно готовит!

Когда я раздумывала, выпить мне еще одну чашку чая с еще одним пирожком (или парочкой), где-то наверху прозвучал истошный крик. Кричал мужчина, ему было страшно, потом послышался топот, кто-то бежал… Потом был грохот… И вроде бы женский крик. Или это так мужчина кричал? То есть визжал бабским голосом? Крик быстро оборвался. И снова топот где-то сверху.

Я вылетела из кухни и фактически лицом к лицу столкнулась с одним из тех парней, с которыми сегодня беседовала у ворот. Но теперь глаза у него были безумные, он тяжело дышал, руки дрожали. Парень явно спасался бегством и не знал, куда нестись.

Я схватила парня за грудки и втянула в кухню. Он не сопротивлялся. Он вообще, по-моему, пребывал в полуобморочном состоянии.

В доме же вроде бы все смолкло. По крайней мере никакого грохота и криков я больше не слышала. Парень рухнул на стул и все так же тяжело дышал, даже с каким-то присвистом, как будто пробежал десятикилометровый кросс. На лбу выступила испарина.

«Может, связать его?» – подумала я, но отказалась от этой мысли. И так справлюсь. Мы с ним в разных весовых категориях. Я его одной своей массой раздавить могу! Кстати, а где Волков? Неужели не проснулся? Или с вторым незваным гостем наверху разбирается? Навряд ли только один дружок решил залезть в чужое жилище. И голос Волкова я бы узнала.

Ну а я пока попробую разобраться с этим типом.

– Чайку с пирожком хочешь? – спросила я у парня совершенно спокойно.

Он поднял голову и моргнул. Я повторила вопрос. Он с опаской бросил взгляд на закрытую дверь в кухню.

– Табуретку приставить, чтобы никто не вошел?

Парень судорожно закивал, потом спросил:

– А покойники могут проходить сквозь стены?

– Души, наверное, могут, – высказала свое мнение я. – И душа после смерти сорок дней остается на Земле. Слышал, наверное, как к кому-то голубь прилетал после смерти родственника и долго сидел на окне. К кому-то птицы даже в комнату залетают… Одни мои знакомые мать и дочь рассказывали, что когда на сороковины возвращались с кладбища (а дело было в январе), между ними на огромной скорости пролетела какая-то неведомая птица с ярким оперением. Они обе ее видели, слышали взмахи крыльев (очень громкие).

– А покойники, вставшие из могил? – опять спросил парень, будто меня и не слышал.

«Он знает, как выглядел Олег?»

Вообще-то в столовой стоит большой портрет в черной рамке…

– Ты сейчас видел моего зятя?

Парень покачал головой. Зубы у него стучали. Я все-таки налила ему чаю и положила три ложки сахара.

– Ты видел ходячего покойника в этом доме?

Парень кивнул.

– Двоих, – сообщил он. – Женщин.

Я подперла щеку рукой и внимательно на него посмотрела. Но вообще-то грохот был… И кричал парниша явно от страха. Что-то он точно видел… И баба кричала. Вроде бы. Но не покойная же?

Но Наташка и, главное, Лизка не проснулись. Слава богу! Или пойти проверить? Но ведь этого не оставишь… И в любом случае Лизкина дверь заперта. Я знаю, что она может проснуться утром и пойти на разведку, пока я сплю… Мне совсем не нужно, чтобы ребенок на лестнице шею свернул. И их голоса я бы узнала. И они бы точно звали именно меня на помощь.

– Ты тут один или с другом?

– С другом, но он… Наверное, сбежал.

– Как попали в дом?

– Через забор, – вздохнул парень. Он немного уже отошел от переживаний.

– Высоковато, – заметила я.

– А у нас лестница веревочная с собой и крюк альпинистский.

– Вы в самом деле рассчитывали найти здесь Андрея?

Парень кивнул.

– Почему?!

Он пожал плечами.

– Чем Андрей занимается? По жизни? Работает где?

Парень молчал.

– Сейчас врежу, – спокойно сказала я.

– Он по женщинам… Ну, это…

– Альфонс?

– Да.

– А с Наташкой моей что делал? Или она у него для души была?

– Для какой души?! Вы что?!

– Наташка вашего Андрея содержала? Может, и вам двоим что-то подкидывала?! Вы ему кто? Телохранители?

Парень прикусил губу.

– А ну рассказывай давай! – я шлепнула ладонью по столу. Посуда подпрыгнула. И парень на табуретке подпрыгнул.

– Он… обычно материал собирает, – буркнул парень и посмотрел на меня.

– Какой материал?

– Какой получится.

– Компрометирующий, что ли?

Парень кивнул.

– А вы вдвоем ему в этом помогаете?

– Да.

– И, наверное, иногда помогаете проводить работу с женщиной?

Парень кисло улыбнулся.

– А ты с дружком с женщинами работаешь? Или вы на подхвате у Андрея?

– Когда как. Понимаете, у всех разные вкусы. Если бы у Андрея не получилось с вашей Наташей, то появился бы я или Дима.

– Так, я примерно поняла. А дальше что?

– Ну…

– Вы предъявляете женщине фотографии, съемку, аудиозаписи, в общем, все, что удалось собрать, и она становится для вашей компании постоянным источником дохода?

Он кивнул.

– Все записи с Наташей можете оставить себе на память, – заявила я со змеиной улыбочкой. – Ее муж мертв. До нового еще далеко. Да и какое дело новому до того, что было в прошлом?

– Знаете… – у парня на лице стала появляться улыбка.

Но быстро исчезла после моего ответа.

– Когда Наташка в следующий раз соберется замуж, я лично предупрежу ее мужа о вашей компании, а также скажу, что сама буду проверять всех ее будущих любовников. Да и в этот раз Наташка бы сразу же ко мне прибежала за советом. Вы же еще не предъявляли ей ультиматума?

– Андрей должен был! Как раз когда исчез!

Я вопросительно приподняла брови. Одновременно у меня в голове проносились разные мысли… Могла моя дочь отравить этого Андрея? А потом еще разыграть спектакль передо мной, чтобы я помогла избавиться от тела? Неужели она не такая дура, как я всегда подозревала? Неужели она…

Но тогда получается, что у нее был приготовлен яд. Заранее приготовлен.

Для кого?

Ох, надеру я завтра поутру уши этой дважды вдове – по мужу и по любовнику.

– Мне Наташа про ультиматумы вашего Андрея ничего не говорила. А сказала бы. Она всегда ко мне со всеми проблемами бегает. Я, конечно, сама виновата, но Наташка – моя единственная дочь. Понял?

– Да если бы мы знали, что у нее такая мать, как вы…

– Теперь знаете. Кстати, как вы жертв выбираете? Неужели не проводите предварительную работу? Я бы на вашем месте…

Парень рассмеялся. Страх его явно прошел. В кухне не было никаких ходячих покойников, я вроде тоже его ни убивать, ни сдавать полиции не собиралась.

– Так мы можем вам предложить к нам присоединиться, – сказал парень. – Доход на самом деле неплохой. А советы такой женщины, как вы, явно помогут его еще увеличить. Вы вообще работаете?

Я кивнула.

– Прорабом?! – поразился парень.

Я сказала, что еще пишу про всякие потусторонние явления, а поэтому произошедшее с незваным гостем в этом доме интересует меня еще и с профессиональной точки зрения.

– Какого лешего вы сюда полезли? Только честно. Вы на самом деле думали застать тут Андрея?

– С вашей Наташей хотели поговорить.

– Компромат привезли?

– Все у Андрея. Он ей его должен был предъявить. Я уже объяснял! Мы про Андрея хотели говорить! Его нигде нет, понимаете? А такого никогда раньше не случалось!

«Неужели в его вещах осталось досье на Наташку?!»

– Так, вы залезли в дом. Что вы тут увидели?

Парень с опаской бросил взгляд на дверь.

– Да успокойся ты! Скручу я любого ходячего покойника. Или сомневаешься?

– Нет-нет, что вы! Но… По второму этажу шли две ожившие покойницы! Да! Да! Я не пьяный! Я ни капли в рот не брал сегодня! Я не колюсь, ничего не нюхаю. Они… У них лица полуразложившиеся, и дорогу они себе подсвечивали потусторонним светом!

– Что такое потусторонний свет? – спросила я, и не только из профессионального интереса.

– Ну… потусторонний! – воскликнул парень, и его передернуло.

– Может, это были маски и какой-то специфический фонарик? Теперь чего только не придумают… У нас же вроде и какой-то праздник вампиров проводится. А уж вампирские вечеринки так точно. И Хеллоуин теперь празднуют. Не все, конечно, но довольно большое количество людей развлекается. Сама видела рекламу – народ приглашали в ночные клубы и просили прибыть одетыми соответственно планируемому мероприятию.

Парень задумался.

– Почему баба орала? Ты с ней подрался?

Парень содрогнулся и в ужасе посмотрел на меня.

«Интересно, что там произошло на самом деле?»

– Твой друг Дима где?

– Наверное, сбежал, – парень вздохнул. – Я же говорил. Точно не знаю.

– А бабы?

– Н-н-не знаю.

– А если подумать?

Парень не успел ответить. Распахнулась дверь, и в кухню вошел одетый Волков с заплывшим глазом.

С кем он-то успел подраться? С теми самыми бабами, переодетыми покойницами?!

– Так… – многозначительно произнес Волков, остановив свой взор на незваном госте.

Я же молча встала, взяла картофелину из ящика, в котором, как я знала, Надя держала запас на ближайшие дни, помыла ее, разрезала напополам и протянула одну половину Волкову.

– Это зачем? – спросил он удивленно. – Ему в глаз запускать? Или рот затыкать?

– Это тебе к глазу приложить. Где успел-то?

– Подрался, – пожал плечами Волков, будто для него это было самым обычным делом, картофелину приложил и оседлал табуретку с другой стороны от парня. – Ну, о чем беседуете? – разговорным тоном спросил он у парня.

Незваный гость промычал что-то неопределенное. Я пересказала, что удалось узнать.

– Занимательная история, – высказал свое мнение Вячеслав Анатольевич. – Бабу ты убил? – резко развернулся мой возлюбленный и уставился на парня.

У меня округлились глаза. У нас тут что, еще один труп?!

– Н-н-нет!!! – закричал незваный гость. – Я никого не убивал! Я вообще никого тронуть не успел! А что, кто-то умер? – шепотом спросил парень.

– Баба, похоже, скатилась кубарем с лестницы.

– Слава, а что…

– Что сделала?! – прошептал парень.

– Под лестницей лежит баба со сломанной шеей, – бросил мне Вячеслав через плечо. Сам неотрывно смотрел на парня.

Тот моргнул.

– А лицо у нее полуразложившееся? – наконец спросил парень.

– Ты что, идиот? Ты хотя бы примерно знаешь, сколько времени нужно, чтобы лицо разложилось?

– Нет, – сказал парень.

– Но можешь догадаться, что не несколько минут и даже не час?

– Да.

– Ну слава богу.

– А маски рядом не валяется? – спросила уже я.

– Мне в глаза не бросилось. Может, если поискать… И если наш друг не наврал…

– Нет, я не врал! Я видел двух покойниц и…

– С лестницы упала одна из них? – уточнила я.

– Я не знаю, – сказал парень.

– Это ты ее сбросил? – вкрадчиво спросил Волков. – Один вор другую воровку?

– Я не вор!!!

– Он – шантажист, – спокойно произнесла я. – Слава, чайку заварить?

– Заварить, – кивнул возлюбленный. – Но потом. Когда с нашим гостем разберемся. Ты пока сходи на бабу взглянуть. Я ее никогда в жизни не видел. Но это неудивительно. Я в этом доме в первый раз. Может, ты видела. А если не видела, попробуй Наташку разбудить. Или ты ей лошадиную дозу снотворного дала?

Я вышла в холл, прошла к лестнице. Там на самом деле лежала женщина. Не знаю уж, кто тут оставил включенным свет (не потусторонний). Вероятно, Волков.

Женщина была одета в какой-то странный наряд – зеленоватого цвета комбинезон, отбрасывающий блики. Я никогда не видела ничего подобного. Хотя я ведь не хожу по магазинам, где продают «ужастики». Я про них только слышала на нашей детской площадке. Лизке они еще не требовались. Когда росла Наташка (а я сама тем более), их вроде бы в продаже еще не было.

Но какая-либо маска в пределах видимости отсутствовала. Может, слетела во время падения? Я прошлась по лестнице вверх, ничего не нашла, забежала в спальню, чтобы взять телефон и сфотографировать лицо покойницы, и обомлела.

В спальне дрались.

Да, конечно, у Волкова же глаз оплыл. С кем он мог драться? Или с незваным гостем Димой, или с неизвестной теткой. Но чтобы они врезали в глаз Волкову… Хотя он же спал. Его могли застать врасплох. Интересно, почему он никого не скрутил? Я-то легко прихватила парня, с которым Волков теперь беседует на кухне. Или он не посчитал это нужным? Или уже побеседовал с пленным и отпустил на волю?

Но зачем же все эти люди сегодня сюда залезли?!

И что это за бабы?!

Я взяла телефон, заглянула к Наташке, потом к Лизке. Обе безмятежно спали и явно ничего не слышали. Отлично. Не буду Наташку будить. Без нее обойдемся. Хотя…

Что думает делать Волков? Вызывать полицию? Сдавать этого парня? Но у нас ведь нет доказательств, что именно он сбросил неизвестную женщину с лестницы. И мог и не сталкивать! Она сама могла оступиться. Или он только подтолкнул…

И если подключать полицию, то всплывет компромат на Наташку, наличие у нее любовника, исчезнувшего в неизвестном направлении… А тут еще и муж взорвался в машине. Нет, полиция нам ни к чему. Надо самим разбираться.

И избавляться от трупа? Опять тем же способом?

В общем, я пошла будить Наташку.

Глава 24

Процедура пробуждения заняла довольно много времени, но у меня был большой опыт расталкивания пьяного Наташкиного отца, который помог поднять на ноги принявшую снотворное дочь.

По мере того как я рассказывала, у Наташки округлялись глаза.

– Теперь ты поняла, что всех любовников нужно сразу же представлять матери? – спросила я тоном суровой родительницы.

– Да, мама, – пискнула молодая вдовушка.

– Ты его отравила?

Наташка замотала головой.

– Ты не думай: я тебя не осуждаю и никому сдавать не буду.

– Не я. И, мама… Он не предъявлял мне никаких снимков! Ни записей не было, ничего! Мы сразу в койку прыгнули – как всегда, потом он в кухню пошел подкрепляться, ну и…

– Может, не успел? – задумчиво произнесла я.

Наташка пожала плечами.

– Ладно, пошли бабу смотреть.

Наташка с ужасом оглядела женщину со сломанной шеей, но ее не узнала. Я сказала бы, что той около тридцати, скорее больше, чем меньше. Крашеная блондинка. Среднего роста, немного полноватая. Или дело в странном комбинезоне? Что-то в ней было знакомое… Могла я ее где-то видеть? Хотя смерть сильно меняет человека… Я точно не была знакома с этой женщиной, я не пересекалась с ней регулярно, но какая-то мысль брезжила у меня на границе сознания, и мне никак не удавалось ее четко сформулировать. Я сделала несколько снимков, потом взяла Наташку за руку и повела на кухню. При виде Волкова, которого она явно не ожидала там встретить (тем более с подбитым глазом), и совершенно незнакомого ей парня дочь открыла рот.

– Ну? – Волков посмотрел на нее.

– Не опознала, – ответила я вместо дочери.

– А зачем могли лезть в ваш дом?

– Здесь много ценных вещей, – пискнула Наташка.

– Вот молодой человек утверждает, что лез не за вещами, а к тебе.

– Ко мне?! – Она ошалело уставилась на парня. – Я его не знаю.

– Отпустите меня, – попросил тот жалобно. – Ну я же ничего не украл. Если хотите, я сейчас разденусь, и вы посмотрите, что у меня нет ничего вашего!

– Обойдемся без стриптиза, – сказала я.

– А бабу мертвую ты нам решил оставить? – вкрадчиво спросил Волков. – В подарок? Чтобы мы ментам объясняли, как она оказалась со сломанной шеей?

– Не надо полиции!

– У меня есть деловое предложение, – произнес Вячеслав тоном бизнесмена.

Парень вскинул на него глаза.

– Сейчас вызываешь сюда своего друга Диму. Он ведь, наверное, и машину вашу забрал?

– Это его машина, – буркнул парень.

– Но на дело вы приехали вместе. В общем, звонишь подельнику и объясняешь, что, если вы оба хотите избежать встречи с полицией и больших неприятностей лично от меня, вы забираете отсюда эту бабу и увозите…

Парень издал какой-то клокочущий звук.

– Место – на ваше усмотрение. Вообще-то тут недалеко речка есть. Через мост же проезжали? И озеро имеется. Знаешь, где съезд к озеру? Можете в лесок. От дома я вас немного провожу. Чтобы вы ее случайно тут поблизости не оставили. Можете в город увезти, но я бы посоветовал избавиться от трупа до первого поста ДПС. Или я сейчас звоню в полицию и своим адвокатам. Догадываешься, что вас с Димой ждет после этого? И еще вашего друга Андрюшу, который сейчас небось какую-то бабу обрабатывает…

– Мы бы знали!

– А если он не хочет с вами делиться? Если решил, что сам справится? Подумайте с Димой об этом на досуге. Ну?

В общем, парень сделал звонок другу. Потом с другом говорил Волков. Говорил настолько убедительно, что Дима приехал. Оказывается, он и не отъезжал очень далеко, надеясь, что приятелю удастся выбраться, а также хотел узнать, будем мы вызывать полицию или не будем. При появлении соответствующих машин явно ударил бы по газам.

Диму встречала я и на этот раз впустила на территорию. В этот момент подумала, что по верху забора следовало бы провести ток. Странно, что это не было сделано раньше. Но вообще-то забор высокий, и прежде никто и не думал через него перебираться с альпинистскими крюками и веревочными лестницами… Завтра поговорю с Константином Сергеевичем. Хотя если дом будет выставляться на продажу… Но пока не выставился, и тут проживает моя дочь, что-то нужно делать. По крайней мере одной я ей здесь ночевать точно не позволю. Может, мне сюда временно перебраться? С другой стороны, подвергать опасности еще и Лизку…

А если с Волковым?

Волевым усилием я заставила себя прекратить думать о совместном проживании с Волковым – где бы то ни было. Рано об этом говорить. Мы просто один раз переспали. И вообще сейчас другие проблемы надо решать!

Дима вошел в дом впереди меня (эх, мне бы еще автомат!) и замер при виде трупа неизвестной женщины.

– Ты случайно ее не знаешь? – спросила я.

Дима покачал головой.

– А в этом доме видел? Вы же вроде бы вдвоем столкнулись с двумя дамочками.

Дима молча разглядывал комбинезон, надетый на женщину, и мне пока не отвечал. Из кухни появились Волков с незваным гостем. Наташка не вышла. И правильно.

– Интересно, где такие комбинезоны покупают? – задумчиво произнес Дима.

– Ты себе такой хочешь? – уточнила я.

– Неплохо бы…

– Можете снять и забрать себе, – предложил Волков. – Нам без надобности. Да и не влезет.

– Мы с тобой не сообразили, что так дико светилось, – сказал Дима приятелю, потом повернулся ко мне и спросил, как тут выключается свет.

– Интима захотелось? – усмехнулся Волков.

– Нет, хочу посмотреть, как эти линии в темноте светятся. Я один раз видел обои, впитывающие свет – или как там это правильно называется. Свет выключаешь, а они еще минут десять светятся, затухая. Можно до кровати дойти, улечься. Говорят, популярны в местах, где бывает полярная ночь.

– Здесь навряд ли световая подпитка, – заметила я. – Скорее полоски изначально сделаны такими, чтобы в темноте светились. Или их чем-то мажут перед выходом на дело.

– Светящиеся в темноте полоски в свободной продаже в Финляндии, – объявил Волков. – Так что, молодые люди, можете купить себе самые простые рабочие комбинезоны, съездить в Финляндию, накупить полосок и самостоятельно пришить.

– А зачем они там продаются? – спросил Дима.

– Для спортсменов. Финляндия – спортивная страна, разве не знаете? Но многие спортсмены там работают, и любители работают, но рано утром или вечером, то есть когда темно, бегают трусцой. Светящиеся полоски предназначены для этих людей. Их нашивают на спортивные костюмы, штормовки. И водители машин сразу же видят бегущего человека.

Волков подошел к выключателю и щелкнул. Линии на комбинезоне, создающие какой-то дикий рисунок, на самом деле засветились. Не потусторонним светом, конечно, но… Я бы, наверное, тоже его так же охарактеризовала.

Волков снова щелкнул выключателем. Сияние, исходившее от комбинезона в темноте, прекратилось.

– Куда вторая баба делась? – спросил Волков у Димы.

– Сбежала.

– Ты видел, как она сбегала? – уточнила я.

Дима кивнул.

– И даже не проверила, жива ли подружка?

– Своя шкура ближе к телу. И вообще, я думал, что ты побежал через главный вход! – сказал Дима другу.

– Так я и бежал, но дверь перепутал! А тут она… – он бросил робкий взгляд на меня.

– Ты бежал вслед за ней? – кивнула я на мертвую женщину.

Мой личный пленник замотал головой.

– То есть как?!

– Она…

– Мне кажется, что в доме еще кто-то был, – вдруг произнес Дима. – Да! Да! Может, сообщник этих баб, а может, сам по себе!

– Люба, ты готова поверить, что в ночь после похорон твоего зятя сюда залезли целых три компании непрошеных гостей, причем одновременно? Две-то и то, по-моему, перебор, – заметил Волков.

– Да выслушайте же вы меня! – закричал Дима. – Мы не знаем, что тут у вас в доме творится! Вам лучше знать! Но еще был человек, в темном комбинезоне. Он в тени держался, сливался с чернотой! И фонарика у него не было с собой! Или он его не включал. Он толкнул эту бабу. Он, больше некому.

– Она вслед за мной летела по лестнице, – сказал мой пленник, имени которого я узнать так и не удосужилась. – Я к входу понесся, а потом услышал, что… Ну, в общем, я перепрыгивал через две ступени, потом по поручню поехал, как в детстве. Но я не видел, что она мертва! Я не останавливался! Это я сейчас понимаю, что она кубарем летела, а тогда подумал, что за мной покойники гонятся, к себе в загробный мир забрать хотят! А потом встретил вас…

Он посмотрел на меня. Ничего себе встреча…

– Ладно, хватит болтать, – сказал Волков. – Забирайте бабу и увозите подальше.

– Но, может… – открыл рот Дима.

– Или я сейчас вызываю полицию и своих адвокатов.

Парни подошли к неизвестной женщине и подхватили ее с двух сторон.

– Люба, придержи, пожалуйста, мальчикам дверь.

Сам Волков сделал пару снимков.

– Что вы делаете? – закричал Дима и чуть не выронил покойницу.

– Фотографии на память. Чтобы вам дурные мысли в голову не полезли.

– Вообще-то у нас тоже есть фотографии Наташи…

– Таскающей трупы? Забирающейся в чужой дом? Наташины фотографии вы можете оставить себе на память. Я понятно излагаю?

– Понятно, – буркнул Дима. – Вывезем мы бабу.

Пока парни загружали неизвестную женщину в багажник, Волков уселся за руль своей машины, мне подмигнул, я открыла ворота, но закрывать не стала, решив дождаться его возвращения.

Вернулся он минут через пятнадцать, я вопросительно посмотрела на милого друга после того, как он вышел из машины.

– Иди одеваться, Люба. И Наташка пусть оденется.

Я моргнула.

– А компромат на твою дочь?!

– Ой, – я схватилась рукой за сердце.

– Быстро давайте! Я здесь покурю.

Наташка сидела на кухне и грызла листик салата. Она вопросительно посмотрела на меня. Я рявкнула.

– Зачем куда-то ехать сейчас?

Я пояснила.

– Радуйся, что у тебя, дуры, есть такая мать, как я, а у матери такой любовник, как Вячеслав Анатольевич. Ты-то даже нормального любовника завести не смогла!

– Да тебе все мои любовники не нравились!

– Это кто же? И сколько же у тебя уже было любовников, доченька? Когда ты успела? Кого я вообще знала из твоих парней? Забыла, во сколько лет ты вышла замуж?

– Жорика, – Наташка всхлипнула. – Ты Жорика знала, и он тебе никогда не нравился.

– Вспомнила бабушка девичий вечер! Ты когда его в последний раз видела?

Наташка передернула плечами и опять всхлипнула.

– Мама, почему ты не обыскала карманы Андрея перед тем, как оставить его в том доме? – с упреком посмотрела на меня единственная дочь, вероятно, желая уйти от темы Жорика. Она знает, что я всегда завожусь при одном его упоминании.

– Ты еще меня обвинять будешь?

– Мама, ну ты же всегда такая сообразительная!

– Я не имею дурной привычки лазать по чужим карманам! Я его паспорт только посмотрела! И вообще быстро встала и пошла одеваться! Чтобы через пять минут сидела в машине Волкова!

– Я не могу одеться за пять минут!

– Тебе сейчас не на подиум ехать и не на свидание с любовником! Ты труп едешь обыскивать. Можешь ненакрашенная и нерасчесанная это делать. Или я тебя в пеньюаре в машину усажу. В пеньюаре через забор полезешь!

Наташка пошла одеваться. На самом деле справилась в рекордные сроки (для нее).

– Ты чего-нибудь этой ночью слышала? – спросила я уже в машине.

Дочь покачала головой.

– Мне бы такой сон, – хмыкнул Волков.

Я не стала спрашивать, кто поставил ему фингал. Мужчине этот вопрос явно был бы неприятен. Кандидатуры у меня имелось две – Дима или вторая светящаяся дамочка. Я почему-то склонялась к дамочке.

Но кто она? И зачем эти бабы полезли в дом?

* * *

На сей раз мы действовали точно по такой же схеме, что и в предыдущий. Волков подсадил Наташку, Наташка впустила нас с ним. Затем мы втроем отправились в нужную комнату. Там уже мерзко попахивало… Смотреть в кресло совсем не хотелось. Хорошо, что вся одежда и все остальное, что было при Андрее, лежало в отдельных мешках. Чтобы ничего не складывать, я все бросила в два черных полиэтиленовых пакета. Одевать покойника мы тогда и не подумали. Еще не хватало.

Волков взял один пакет, я – второй, и мы дружно высыпали содержимое на пол. Наташка стояла в уголочке, сложив руки на груди и сморщив носик от неприятного запаха. В сторону любовника даже не смотрела.

– Иди помогать! – рявкнула я. – Карманы проверяй!

– А… что искать?

– Все!

Фотографии мы нашли. Волков их просмотрел сам, потом дал просмотреть мне, Наташка такого желания не выказала. Вячеслав достал зажигалку, поджег фотографии и горящими бросил в камин. Пусть там догорают. Затем забрал ключи, пролистал паспорт Андрея. Больше ничего интересного не было.

– А зачем вам его ключи? – спросила Наташка.

– В гости съезжу. Посмотрю, как живут альфонсы, а то, знаешь ли, никогда не доводилось этого видеть. В разных домах бывал за свою жизнь, с разными людьми она меня сводила, но от альфонсов бог уберег.

– Но вы же мужчина!

– Так твой Олег – тоже мужчина!

– Олег-то тут при чем? – не поняла я.

– Как ты считаешь, Люба, что Олег сделал бы с любовником жены?

Я пожала плечами.

– А ты? – спросила я.

– Воспользовался бы опытом Петра Первого, – хмыкнул Волков.

– Ты чьего любовника имеешь в виду? – уточнила я. – У Петра Первого было много баб.

– Его первой жены Евдокии.

– У нее разве был любовник?! У Евдокии?!

– Был. Заметьте: уже в монастыре, куда ее Петр отправил, фактически от нее отказавшись! Вот тогда она и встретилась с этим Глебовым. Любовь там была, настоящая любовь. Но основатель нашего города, недолго думая, велел посадить мужика на кол, да еще и особо сконструированный – чтобы умирал подольше. А Евдокию заставил смотреть, как он умирает. Пятнадцать часов она стояла напротив, с двумя солдатами по бокам, которые следили за тем, чтобы она глаза не закрывала. На Руси были жесткие методы воспитания, но результат давали. У Екатерины тоже был любовник. Но та даже бровью не повела, когда Петр его казнил. Правда, на кол не сажал.

– А разве колы не одинаковые? – удивилась я.

– Нет, но давайте об этом поговорим где-нибудь в другом месте.

Волков проверил камин, то есть не камин, а сгорели ли фотографии. Разбросанные вещи собирать не стал. Я, естественно, тоже не горела желанием наводить тут порядок. Наташка вела себя тише воды, ниже травы. И по дороге домой все время молчала. В доме спросила, можно ли принять еще снотворного.

– Нет, – сказала я. – Нечего здоровье портить.

– Но я не смогу заснуть!

Волков посоветовал вымыть полы во всем доме, а то за прошедшие сутки гостей приходило много, как званых, так и незваных, натоптали. После такого совета Наташка молча удалилась к себе в комнату.

А мы с Волковым пошли в спальню Олега. И очень продуктивно провели время до утра.

Глава 25

Утром меня качало. Не выспалась. Но из Лизки энергия била ключом. Волков уехал на работу. Мне хотелось спать. Решила, что, когда Наташка встанет, заставлю ее сидеть с дочерью.

И заставила. И предупредила, что сегодня мы все, возможно, будем ночевать в городской квартире – той, где обычно живем мы с Лизкой и Святославом.

– Мама, ты думаешь, что сюда каждую ночь будет кто-то залезать?

– А я почем знаю? Забор-то не защищен!

– Защищен, – сказала Наташка. – Ток можно пустить, только я не знаю как. Наш управляющий, Игорь Иванович, точно знает. Хотя Олег всегда сам систему включал.

Я позвонила Игорю Ивановичу, он вскоре появился, все мне показал.

– Наверное, я вам должен отдать ключи от сейфа, Любовь Александровна, – задумчиво произнес Игорь Иванович. – То есть, наверное, Наташе, но я предпочту вам.

– Что за сейф?

– В спальне. За картиной. Вы, наверное, про него даже не знали.

Я покачала головой.

– Хозяин отдал мне запасные ключи и код назвал… За день до смерти. Любовь Александровна, он будто предчувствовал свою смерть!

– Что он велел делать с ключами?

– Он не давал никаких конкретных указаний. Просто отдал мне. Сказал: «Пусть у тебя будут». Я не знаю, что в том сейфе. Он не говорил. Ну а я не смотрел.

– Пойдемте вместе посмотрим. И Наташку возьмем.

– Может, лучше без нее?

– Не доверяете? – усмехнулась я.

Игорь Иванович от ответа воздержался. И так все было понятно.

В общем, сейф он открыл. Я стояла рядом. Признаться, ожидала несколько пачек наличности – доллары, евро, рубли. Может, какие-то документы – на недвижимость, договоры с какими-то важными партнерами…

Но в сейфе лежала всего одна бумажка в прозрачной папочке…

Игорь Иванович отвернулся от сейфа и посмотрел мне прямо в глаза.

– Честное слово, я его раньше не открывал.

– А что тут раньше было?

– Понятия не имею.

«А может, кто-то ночью как раз пытался залезть сюда? Но тогда почему оставил эту бумажку?»

– Доставайте, – сказала я управляющему.

Бумажка оказалась написанным от руки завещанием Олега Ивановича Ступникова – за два дня до гибели. По этому завещанию мой зять оставлял все свое движимое и недвижимое имущество своей «любимой жене Наталье Леонидовне Зайцевой-Ступниковой».

Но вот будет ли это завещание действительным в таком виде? И не станут ли его оспаривать другие родственники? Положена им обязательная доля в наследстве? Вроде бы только несовершеннолетним. А таких – одна Лизка, Наташкина дочь.

Но почему Олег все оставил Наташке? Нет, я, конечно, могла этому только порадоваться, но все-таки почему? Почему он обделил своих детей? Неужели он на самом деле так любил мою дочь? А она, дура этакая… Дрянь похотливая!

Я достала из кармана мобильный и позвонила Волкову.

– Ты же спать собиралась.

– Собиралась, но сейчас мне не до сна.

Я пояснила ситуацию.

– Забирай бумагу себе, клади под матрас и ложись спать. Я проконсультируюсь в своем юридическом отделе. Вечером поговорим. Люба, отдохни обязательно! Теперь-то нам уж точно нужно будет съездить в гости… Сама знаешь к кому. Ничего нельзя оставлять из… Ну, ты меня поняла.

Я забрала бумагу, Игорь Иванович закрыл сейф и вручил ключи мне. Наташке я про завещание не сказала – нечего радоваться раньше времени, сообщила, что иду спать, и велела, чтобы она меня не будила даже в случае ядерной войны, потому что если я не высплюсь, то не смогу решать ее проблемы.

– Мама, а мне и сегодня ночью придется ехать с вами с Вячеславом Анатольевичем?

– Нет, будешь спать вместе с дочерью. Ток пустишь и ляжете. Думаю, что с квартирой мы сами справимся. Хотя следовало бы тебя отправить свои проблемы разгребать…

– Но я же все испорчу. Ты же знаешь, мама.

К сожалению, я это знала. И даже очень хорошо.

* * *

Когда встала и спустилась вниз, поняла, что кто-то был у Наташки в гостях. На столе в гостиной стояли две чашки чая, вазочка с печеньем и блюдо с пирожками. Значит, не из моделей.

Я вышла во двор, где носилась Лизка. Наташка покачивалась на качелях и листала журнал… со свадебными платьями.

– Ты что, сдурела? – спросила я, выхватывая журнал у нее из рук. – Твоего мужа только вчера похоронили! Где ты взяла этот журнал, вдова безутешная?

– У себя в комнате, – удивленно посмотрела на меня дочь. – Я обожаю рассматривать модели свадебных платьев и представлять себя в них. И ты попробуй, мама. Очень нервы успокаивает.

Я и не знала, что у моей дочери есть нервы, которые нужно успокаивать. И представить себя в тех свадебных платьях, которые демонстрировались в журнале, я просто не могла. Не те у меня габариты! Кстати, а почему нет моделей на таких, как я? У нас в России много крупных женщин. Да, сейчас появились магазины, где можно купить приличную одежду больших размеров, а не только ситцевые халатики, как было несколько лет назад. Я ведь шить не просто так научилась! Хотя уже много лет не шью – с тех пор, как освоила маршрут в Финляндию за одеждой и обувью. Раньше все на меня приходилось или шить самой, или на заказ. Не могла я надеть на себя то, что было в открытой продаже!

Но готовых свадебных платьев на себя я не видела. Интересно, а по каталогу можно заказать мой размер?

– А кто из вас замуж выходит? – послышался снизу до боли знакомый детский голос. Замечталась я. Забыла про кадр с маленькими ушками, которые обычно слышат то, что для них не предназначено, и глазками, которые видят то, что не должны.

– Бабушка, – сообщила Наташка.

– За кого? – моргнула Лизка.

– Мама пошутила, – проговорила я и гневно посмотрела на дочь. – Но мама в ближайшее время тоже не выходит.

– А когда выйдет, я понесу кольца на подушечке? Я хочу длинное платье, но без крылышек.

– Где ты его видела? – спросила Наташка.

Лизка сослалась на какой-то фильм, который я не смотрела, а она успела. Так там дети, одетые ангелочками, несли кольца в церкви.

– Дети на свадьбах родителей должны носить кольца на подушечках?

– Совсем необязательно, – сказала я. – Захочешь – понесешь. Не захочешь – не понесешь.

Потом я посмотрела на Наташку и спросила, кто к нам приезжал.

– Света. Жена Валерия.

– И что?

– Ничего, – пожала плечами дочь. – Чаю попили, поговорили. Они вроде бы помирились. Или сделали шаг навстречу друг другу.

Я удивленно посмотрела на Наташку.

– Мама, ну куда Света пойдет с двумя детьми? И лет ей сколько? И еще у нее мама. Валерий же всех содержит! И теперь ситуация изменилась. Пока Олег был жив…

Наташка замолчала на полуслове. У нее округлились глаза. Она моргнула, потом неотрывно уставилась на меня.

– Мама, а Валерий ведь мог…

– Всегда нужно искать, кому выгодно, Наташа, – спокойно заметила я.

Хотя если полиция увидит завещание, которое я нашла в сейфе…

– О чем конкретно тебя спрашивала Света? Вспоминай.

– О наших планах… Моих, твоих… Что я думаю делать дальше.

– А ты что сказала?

– Что у меня пока нет никаких планов. А про тебя сказала, что ты явно будешь жить так, как жила. На тебя-то смерть Олега никак не влияет.

В это мгновение у меня зазвонил мобильный. Меня желал слышать капитан Смирнов, номер которого я вбила в телефонную записную книжку.

– Да, Валерий Павлович? – ответила я на звонок.

Смирнов откашлялся.

– Ну, не томите. Что еще произошло?

– Вашего зятя украли, – выдал Смирнов.

Я на мгновение лишилась дара речи. Не ослышалась ли я?

– Вы о чем, Валерий Павлович? – спросила я тихим голосом.

Смирнов опять откашлялся.

– Могилу раскопали, гроб вскрыли, тело унесли, – выдал Смирнов. – И еще записку оставили.

– Какую записку?! Кому?

– Ну, я не знаю кому… Нам, вам…

– Что в ней?!

– «Это наш Олег». Написано на листе формата А4 и с помощью палочки в землю воткнуто. Буквы большие, печатные. Использовался синий фломастер. Записку мы изъяли, а на кладбище можете съездить, посмотреть…

– Да я вам на слово верю, Валерий Павлович. Нет у меня никакого желания на кладбище ехать. А зачем мой зять мог кому-то понадобиться? Мертвый?

– Ну, для генетической экспертизы, например. Для доказательства отцовства.

– Что, теперь в соответствующую лабораторию со своим трупом можно приходить?!

– Нет, но… Вообще-то для доказательства отцовства и получения наследства следовало действовать официально. Официально добиваться разрешения на эксгумацию, ну и… Но тут зима приближается, может, люди вначале сами хотели убедиться.

– А зима-то тут с какого боку?!

– Вы что, не знаете, какой у нас климат, Любовь Александровна?

– При чем здесь климат?

– У нас эксгумация в зимние месяцы не проводится!

– Так, может, убедятся и вернут? Вы на это намекаете?

Смирнов тяжело вздохнул.

– Любовь Александровна, подумайте, пожалуйста, кто мог оставить записку с таким текстом.

– Псих какой-нибудь, – высказала предположение я. – Есть же психически ненормальные люди, которые не могут расстаться с умершими родственниками и любимыми. Оставляют в квартире, в доме, через несколько лет обнаруживается мумия. Я вроде по телевизору видела что-то такое.

– Там сынок мать не хоронил, и не из любви, а из-за ее пенсии, которую продолжал получать, – произнес Смирнов. – Но вообще-то вы правы. Мы тоже тут про психов подумали. В семье Олега Ступникова есть сумасшедшие?

– Первая жена.

Я вкратце рассказала, что знала. Наташка слушала меня очень внимательно и даже цыкнула на Лизку, чтобы не пропустить ни одного слова. Лизка тоже замолчала и слушала.

– Но она же в клинике! – воскликнул Смирнов. – Хотя надо проверить… Психи такие находчивые! Вы не представляете, Любовь Александровна, что они придумывают.

Но придумывают не только психи. Вроде бы все дети Марианны получились нормальными. Кто из них мог украсть труп отца? Зачем он нужен Ивану, Валерию или Святославу? Они официально признаны Олегом. Они рождены в законном браке.

А если у Олега были дети на стороне? Ведь это вполне возможно.

Кто может о них знать? По-моему, начальник службы безопасности Константин Сергеевич. По крайней мере я не знала, к кому еще могу обратиться с этим вопросом. И вообще надо будет послушать, что он скажет насчет похищения тела умершего начальника.

Со Смирновым мы распрощались, я обещала позвонить, если смогу что-то выяснить или меня посетят какие-то дельные мысли.

– Мама… – шепотом произнесла Наташка.

Я вопросительно посмотрела на дочь.

– А Олег сам не мог сбежать из могилы?

– Наташа, ты что несешь?

– Ну, говорят же, что покойники возвращаются, если у них остались незавершенные дела.

Я сказала про записку.

– А если его забрала… нечисть какая-нибудь? Ему в рай, наверное, в любом случае не положено было, а нечисти он для чего-то требовался, ну они и взяли его себе. Он же не был верующим, хотя его отпевали. Я не знаю, крещеный он или нет. Крест он не носил. Вот поэтому за него разные силы и боролись, а те, что из преисподней, победили и забрали его.

– Кто-то из нечисти? Наташа, прекрати молоть чушь! Лучше свадебные платья рассматривай, в особенности раз они тебе нервы успокаивают.

Я ушла в дом и уже оттуда позвонила Константину Сергеевичу.

Мое сообщение стало для него новостью. Вероятно, полиция не посчитала нужным проинформировать о случившемся сотрудников фирмы. Да и с какой стати? Хотя Константин Сергеевич всегда был в курсе всего…

Но исчезновение тела хозяина почему-то не очень взволновало его начальника службы безопасности. И я вскоре поняла почему.

– У нас тут Валерий Олегович, – сообщил он мне.

– И что?

– Он собирается взять фирму в свои руки. И не только фирму. Все.

– С какой стати?!

– У него на руках завещание, написанное от руки Олегом Ивановичем. По этому завещанию все отходит Валерию Олеговичу. Любовь Александровна, я вам сам звонить собирался, как только разберусь с ситуацией! Почерк похож! Конечно, вам необходимо будет потребовать графологическую экспертизу, и в любом случае должно пройти полгода после смерти…

– Я сейчас приеду, – сказала я. – Ждите. Но Валерия не предупреждайте.

– Ни в коем случае, Любовь Александровна! – радостно воскликнул Константин Сергеевич.

Я прихватила папочку с завещанием в пользу Наташки, загрузилась в машину и понеслась в город. По пути остановилась у почты, сделала несколько ксерокопий – на всякий случай.

Валерия застала в кабинете отца, в его кресле, за его письменным столом. Восседал с видом хозяина.

– Уже донесли, Любовь Александровна? Я так и думал, – усмехнулся Валерий. – Но вы должны знать, что вашей внучке все равно положена обязательная доля в наследстве. Уж вы-то должны были это выяснить. Я не буду ее оспаривать. Лиза получит причитающееся. Знаете ли, иметь вас во врагах мне не хочется. И бороться с вами тоже. Ну а все остальное…

Валерий развел руками и подленько улыбнулся.

– Ну а вот на это не хочешь взглянуть?

Я извлекла из сумки папочку и, не выпуская из рук, поднесла к лицу Валерия.

Выражение на этом лице быстро изменилось.

Какое-то время он сидел без движения, молча о чем-то размышляя. Потом достал из кейса точно такую же папочку с точно таким же текстом, отличающимся лишь именем наследника. Число совпадало.

– Ты как это получил? – я кивнула на папочку Валерия.

– С курьером. Отправитель неизвестен.

– Если бы по почте отправляли, пришлось бы полностью указывать фамилию, имя и отчество отправителя, – кивнула я.

Я тем временем достала мобильный и запустила набор номера Ивана.

– Да, Люба? – ответил он голосом, к которому я еще не привыкла. Я ожидала услышать другой. Но не услышу больше никогда…

– Ты сегодня писем никаких не получал? С курьером?

– Получал… – медленно ответил Иван.

– С содержимым ознакомился?

– Да, а…

– Папочка сделал тебя единственным наследником?

– Да, но…

– Бери бумагу и приезжай в офис, – велела я и пояснила про бумагу Валерия и ту, что была у меня на руках на имя Наташки.

Иван издал какой-то непонятный звук, потом сказал, что скоро будет.

– А Святослав? – спросил у меня Валерий после того, как я закончила разговор со старшим братом.

– На репетиции. Он не берет мобильный с собой в зал. Да и вообще если бы он уже получил такое письмо, то позвонил бы мне. Его могли не застать дома. Так что губу особо не раскатывай. Придется наследство делить по закону, а не только между тобой и Лизкой. Кстати, у твоего отца есть еще какие-то дети?

– Любовь Александровна…

– Я серьезно спрашиваю! И ты тоже должен быть заинтересован в ответе на этот вопрос.

– Незаконнорожденные дети отца никогда раньше не всплывали.

Пока ждали Ивана, я прогулялась в кабинет Константина Сергеевича, описала ему ситуацию. Он радостно рассмеялся.

– А я-то уж забеспокоился, что Валерка тут командовать будет. А вон оно, значит, как. Обломали соколу крылья, пока толком взлететь не успел. А то уже возомнил себя большим начальником. Молодец Олег Иванович!

– Зачем он это сделал, как вы думаете?

– Развлечься хотел, – сказал начальник службы безопасности.

– Сидя на облачке и глядя на нас на всех сверху вниз?

Константин Сергеевич пожал плечами.

– Где может быть настоящее завещание, если оно вообще есть?

Начальник службы безопасности развел руками.

– Ждите звонка нотариуса, Любовь Александровна, – произнес он.

Я спросила про незаконнорожденных детей Ступникова.

– Мне про них неизвестно. Женщины у Олега Ивановича, конечно, были, но детей на стороне он вроде бы не заводил.

– Для какой цели мог понадобиться труп, кроме генетической экспертизы?

– Вообще-то говорят «нет тела – нет дела», но тут дело в любом случае уже заведено, выдано разрешение на захоронение… Не знаю, Любовь Александровна.

Вскоре приехал Иван с точно таким же завещанием, как у нас с Валерием. Иван долго смеялся и не особо расстроился. Он никогда не рассчитывал получить все. Валерий же был мрачнее тучи. Я решила, что мне пора двигаться в сторону дома зятя и дочери. Или лучше встретиться с Волковым в городе? У нас же на сегодня дело намечено.

Я позвонила возлюбленному, и он предложил вначале поужинать, а дела делать уже на сытый желудок. Позвонил Святослав, который увидел на мобильном мое сообщение с просьбой связаться со мной при первой же возможности. Конверта он пока не получал. Я предупредила о такой возможности и о том, что бумагу следует сохранить, но больше чем на положенную по закону долю не рассчитывать.

Глава 26

С Волковым мы мило побеседовали в тихом ресторанчике, правда, выглядел он усталым. Мне-то удалось поспать днем. У него такой возможности не было.

– Поедем сегодня ко мне? – предложил Вячеслав. – Не хочется за город нестись. А твоя Наташка ток включит.

Хорошо, что я успела ей показать, как это делается… Иначе бы беспокоилась. Хотя все равно буду. Но я считала, что две ночи подряд в дом не должны лезть незваные гости, тем более одна такая гостья больше никогда никуда не сможет залезть. Кто же она такая была? Ее кто-то нанял специально для этого дела? Но зачем? Что она искала? И удалось ли кому-то забраться в сейф? И где же я могла ее видеть или мне только показалось, что я ее где-то видела?

Но мы с Волковым должны были сами залезть в чужую квартиру и найти порочащие Наташку фотографии и записи. Никогда мне не доводилось заниматься такими делами, но все когда-то бывает впервые… Тем более что ради дочери и внучки я готова на все.

А Волков, похоже, готов на многое ради меня. Ну где это видано, чтобы такой богатый человек лазал по чужим домам и квартирам? Или для него это адреналин, которого не хватает в жизни? Все наскучило, все перепробовал, а тут такая возможность и развеять скуку, и показать себя героем в глазах женщины?

По нужному нам адресу поехали в начале одиннадцатого. Больше ждать не стали. Волков откровенно зевал. Квартира располагалась на окраине города, а когда мы увидели «хрущевку» без консьержей и домофонов, то совсем успокоились. Вначале мы проехали мимо нужного нам дома, потом Волков вернулся на проспект, поставил машину напротив ночного клуба, и мы пошли к цели наших поисков пешком. Хотя мы с Вячеславом – люди приметные, но было уже темно, с фонарями в этом районе нам повезло (но не тем, кто там проживает постоянно). Если мы и встречали каких-то людей, говорили они не на русском языке. Насколько я поняла, в этом районе то ли снимают, то ли скупили жилье гастарбайтеры. А они не будут ввязываться ни в какие дела жителей мегаполиса. Они не хотят привлекать к себе внимание.

С собаками никто не гулял, никакие подростки не бренчали на гитарах, для бабушек и молодых мам в любом случае было поздно. Я порадовалась, что живу совсем в другом районе. Вообще можно было подумать, что я оказалась в другом городе.

Дверь подъезда была распахнута, внутри пахло человеческой и кошачьей мочой, валялись какие-то бумаги. Когда мы заходили в подъезд, из одной из дверей первого этажа вышла группа то ли узбеков, то ли таджиков, человек пятнадцать. С нами не здоровались, мы с ними тоже. Мы продолжили путь вдоль стеночки, они проследовали вдоль перил, держась друг за другом. Это сколько ж их, интересно, проживает в одной квартире? Из нее, кстати, доносился детский плач…

Нужная нам квартира располагалась на третьем этаже. Тусклая лампочка горела только на втором. Волков пользовался маленьким фонариком. С замками справился быстро, сразу же определив, к которому какой ключ подходит. Квартира оказалась однокомнатной и очень захламленной. Вероятно, досталась парню от бабушки. Или купил то, на что хватило денег. Правда, на фоне старой мебели резко выделялись огромный новый телевизор и музыкальный центр. На крошечной кухне стояла современная техника – микроволновая печь, посудомоечная машина, кухонный комбайн, яйцеварка. Парень вкладывал деньги в технику.

Имелось два ноутбука, которыми и занялся Волков. Через некоторое время объявил, что нам следует их забрать с собой, а не тратить время в этой квартире. Мы оба были в перчатках, так что следов не оставили. Конечно, я чувствовала себя не очень уютно, прибирая к рукам чужое имущество. Но ведь хозяин мертв. И забираем мы имущество из вполне определенных соображений… Никаких распечатанных фотографий мы в квартире не нашли. То есть я не нашла. Волков занимался техникой.

Оказавшись у себя дома, Волков отправился спать, объявив, что иначе он просто рухнет. Я поняла, что сегодня ночью он не готов на вчерашние подвиги (да и не двадцатилетний мальчик уже!), к тому же у меня зудило посмотреть, что наснимал любовник моей дочери с сообщниками.

А наснимали много, и Наташка не была одной из главных героинь. Имелись женщины, на которых компания молодых людей собрала гораздо больше компромата. Что со всем этим «богатством» делать мне? Заявиться к этим женщинам (а их еще найти надо) и успокоить? А не возникнет ли тогда проблем у меня? Нет, лучше молчать. Пусть радуются, что Андрюша с ними больше не связывается.

Я бы лично предпочла уничтожить оба ноутбука, но надо поговорить с Волковым. Или он собирается как-то использовать содержащуюся в них информацию? Хочет поискать своих знакомых? Я не знала никого из женщин, кроме Наташки, естественно.

Утром задала соответствующий вопрос возлюбленному за кофе.

– Там есть моя жена, – сообщил он. – Та, которая теперь в Лондоне. А у меня есть аргументы для получения назад детей. Или по крайней мере одной дочери. Не думаю, что новому муженьку понравится незапланированная фотосессия…

А ведь для него это до сих пор болезненный вопрос… Конечно, женщина предпочла его другому. Кому это будет приятно, пусть они даже уже давно не жили вместе? Но мужики ведь собственники, а уж мужики-олигархи… Но я, кстати, тоже. Я не потерплю, чтобы мой мужчина по другим бабам бегал, и вызовы девочек на дом не потерплю, даже в мое отсутствие. Узнаю – и кастрирую! Собственноручно!

– Я удалила все Наташкины фотографии, – сообщила я. – Но надо бы посоветоваться с каким-нибудь программистом – чтобы вообще не осталось следов.

– Не волнуйся. Я все сделаю. Какие у тебя планы на день?

– Сейчас заеду домой, заберу кое-какие свои и Лизкины вещи и отправлюсь опять за город. Дочь с внучкой ведь там. Ну а потом, наверное, в твой дом проеду, посмотрю, как народ трудится.

Волков кивнул и обещал позвонить вечером. У его подъезда мы расселись по своим машинам (мою мы тут оставили после ужина и на дело ездили на его) и разъехались в разные стороны.

Глава 27

Дверь в мою квартиру была не заперта. Я внутренне напряглась и ее открыла, не ожидая увидеть ничего хорошего.

И не увидела. Все в квартире было вверх дном. Тут явно что-то искали. Долго искали. Но я не успела толком рассмотреть, что у нас пропало – до меня донеслись звуки возни и мычание. Все это раздавалось из комнаты Святослава.

Я рванула туда.

Мой младший внучатый зять лежал связанным и с кляпом во рту. Он явно пытался освободиться от пут, но самостоятельно это сделать не представлялось возможным. При виде меня Святик тут же стал вращать глазами и мычать.

– Подожди секундочку, – сказала я.

Мне пришло в голову, что я должна сфотографировать Святослава в том виде, в котором его нашла – для органов и для Константина Сергеевича, если тот пожелает заняться расследованием.

Сделав несколько снимков, я вырвала кляп изо рта Святика, а потом занялась путами.

– Кто? – спросила я первым делом.

– Покойники, – выдохнул родственник.

– У тебя что, крыша поехала?

– Тетя Люба, пить принеси! Они были одеты покойниками. Двое. Мужчина и женщина. Мужчина молчал, женщина меня допрашивала. Но… не своим голосом.

– А ты откуда знаешь, какой у нее свой голос? Ты с ней знаком? Ты ее узнал?

– Не узнал. Но теперь думаю, что, может, ты с ней знакома? Я же тут всю ночь лежал, думал, анализировал… Ой, на работу надо позвонить, я же уже должен быть в театре.

– Театр на сегодня отменяется. Сегодня нам явно предстоит общение с органами до вечера.

Я дала Святику позвонить, потом сама позвонила в полицию и Константину Сергеевичу, подумала и еще набрала капитана Смирнова. Затем повернулась к Святику и велела подробно рассказать, что произошло в квартире.

– У них были ключи. Или дверь взломана?

– Нет, дверь не взломана. Хотя сейчас есть такие специалисты, которые открывают замки без родных ключей. Они когда появились?

– Я уже спал. Они набросились, связали… Потом допрашивали.

– О чем?

– Где ты. Когда будешь.

– Они со мной поговорить хотели?!

– Не знаю… Может, боялись твоего возвращения?

Я обвела взглядом комнату Святослава. А ведь тут, по идее, ничего не искали…

– Подожди-ка…

Я прогулялась по квартире. Я ведь вначале заглянула в кухню, которая у нас расположена ближе всего к входной двери, потом вошла в свою комнату… Тут заглянула еще и в Лизкину. Можно было сделать вывод, что что-то искали у меня, а также решили проверить другие места, в которых я могла что-то запрятать. Навряд ли я стала бы что-то прятать у Святослава, а вот на кухне и у Лизки могла. Значит, взломщики знают про отношения в нашей семье?

Наличных денег я в квартире держу мало, фактически перешла на «пластик». То, что выделяют клиенты на закупку стройматериалов, сразу же трачу. Да и клиенты у меня такие, которые привыкли расплачиваться «пластиком». Дают карту с определенной суммой. Да и им потом проще проверить расходы. Хотя со мной за работу чаще расплачиваются наличными. В последнее время я крупных сумм на руки не получала, поэтому и дома ничего не лежало. Но я все равно проверила свою заначку. Ее не взяли! Не нашли!

Дорогих ювелирных украшений у меня нет. Серьги на мне, кольцо, еще бабушкино, тоже, как и золотая цепочка с крестиком. У меня есть еще одни серьги, браслет и пара цепочек. Их тоже не взяли!

Но сколько времени мне потребуется, чтобы тут все разобрать и расставить по местам…

Приехала полиция, потом Константин Сергеевич, затем капитан Смирнов. Святослав еще пару раз рассказал о ночном происшествии.

– Составьте список украденного, – велели мне.

Я не могла составить этот список. Пропало ли что-то из одежды? Вроде нет. Да и мой размер не всякому подойдет. Судя по словам Святика, «покойница» значительно уступала мне по габаритам. Детские вещи тоже воровать не стали. Кому они нужны? Не слышала я, чтобы воры ходили за детским. Компьютер не взяли и не разбили. Телевизоры (их у нас два) тоже. Музыкальный центр Святослава воров не заинтересовал.

Но у них были ключи от нашей квартиры, как мне сообщил мужик из органов. Константин Сергеевич тут же вызвал человека для смены замков.

– Ключи не теряли? – спросили у меня и Святослава.

Мы не теряли. Сделать слепки с моих, как я считала, никто не мог. А вот со связки Святослава в театре…

– Это могли быть ваши завистники? Конкуренты? – спросили у него.

– Сотворить вот это? – он сделал широкий жест, словно обводя всю квартиру. – Нет… У нас мстят по-другому. И те, кто сюда приходил, – точно не балетные. Хотя слепок сделать могли… За деньги и просто из желания напакостить.

– Что у вас есть такого, что могло заинтересовать похитителей? – спросили у меня. – Давайте забудем про деньги. У вас тут хранятся какие-то важные документы?

Я пошла проверять документы на квартиру, то есть на две квартиры – эту и нашу с Наташкой. Они остались на месте. Больше никакой недвижимости ни у Святослава, ни у меня не имелось.

Полиция вскоре уехала, как и капитан Смирнов. Судя по их кислым лицам, они не рассчитывали поймать тех, кто вторгся к нам в квартиру, переодевшись покойниками.

Константин Сергеевич остался. Мы втроем прошли на кухню.

– Какие мысли, Любовь Александровна?

Я пожала плечами. Я не собиралась давать Константину Сергеевичу лишнюю информацию. Сама же думала о банде, которая почему-то выбрала вполне определенные маскарадные костюмы для ночных вылазок. Имеют склонность к некрофилии? Или просто удалось достать такие костюмы? Эх, если бы узнать, кто была та тетка, которая сломала шею в доме моего зятя и дочери…

А ведь она была не одна… Я не знала точно, сколько человек тогда забиралось в дом. Я решила, что четверо – двое дружков покойного Андрюши, любовника моей дочери, и две тетки, одна из которых свалилась с лестницы.

А если их было больше? Вроде бы одному из парней показалось, что был еще и мужик. Или это им обоим показалось? Полезли бы две бабы в чужой дом? Ну, мы с Наташкой лазали под руководством Волкова. А если и те две тоже под руководством представителя мужского пола? А теперь приходила одна с тем же мужиком?

Значит, изначально они думали, что то, что им нужно, хранится в доме у зятя. Не обнаружив искомого там, отправились ко мне. Значит, знали, что Олег мне доверял и вполне мог что-то оставить на хранение.

Но он не оставлял.

Я поделилась ходом своих мыслей с Константином Сергеевичем (естественно, «отретушированной» для него версией).

– Хм… – задумчиво произнес начальник службы безопасности.

– Какие важные документы были у Олега? – спросила я.

– Ну, у него было много документов…

– Константин Сергеевич, вы поняли, о чем я вас спрашиваю?!

– Понял. Думаю. Может, искали настоящее завещание? Олег ведь вполне мог оставить его вам, Любовь Александровна. Все, ну то есть те люди, которые знали Олега и вашу семью – или о ней, – вполне обоснованно могли решить, что он что-то завещал вам.

– Вы повторяете мои слова.

– Я думаю, что именно воры искали у вас. Олег не мог оставить вам контракты. Они все в офисе. То есть все-таки завещание. Или номера счетов с паролями.

– Но он не оставлял! Кстати, а где это все?

Константин Сергеевич развел руками.

– А если подумать?

– Если подумать, то с вами должны связаться из-за границы. Я считаю, что если Олег Иванович и составлял завещание, то не у нас в стране. Его вполне устроило бы, если здесь все его имущество было разделено по закону между наследниками. И он, кстати, явно был уверен, что вы за этим проследите. Вы не дадите ущемить права вашей дочери, внучки и Святослава. Так?

– Так, – согласилась я. Святослав, который слушал нас молча, тоже кивнул.

– Валерий сам о себе в состоянии позаботиться, как и Иван. Да и у вас с Иваном всегда были прекрасные отношения. И с Альбиной. То есть Олег Иванович был уверен, что тут все должно пройти более или менее спокойно. Вы все против Валерия. Как-нибудь бы утрясли этот вопрос. И утрясете. Я прав?

Я кивнула.

– Я не знаю, сколько денег у Олега Ивановича за границей.

– Но он однозначно что-то переводил за рубеж?

– Любовь Александровна, сейчас любой уважающий себя бизнесмен переводит средства за рубеж. Надо быть кретином, чтобы оставлять деньги в этой стране. Даже в нашей прессе фигурируют астрономические суммы. На самом деле они, конечно, еще больше. Но я не знаю, сколько денег у Олега Ивановича за рубежом и где. Я никогда этим не интересовался.

– Наши оставляют зарубежные гонорары на зарубежных счетах, – вставил Святослав. – В контрактах на выступления за рубежом специально оговаривается открытие счета.

– Олег планировал отсюда уезжать?

– Теоретически – да, но не сейчас. Старость хотел провести в какой-нибудь тихой европейской стране. Ну и вообще нельзя исключать, что российскому бизнесмену придется в срочном порядке делать ноги. Примеры уже есть, и всем известны. Так вот, чтобы не посылать няню за кредитными карточками, надо иметь капитал за бугром. Выехал – в любое время – и пользуйся. Пример Чичваркина заставил многих бизнесменов срочно обустраивать запасные аэродромы. Многие вообще задумались о том, что пора менять место жительства, и побыстрее.

– А как западные нотариусы или адвокаты, или у кого Олег там оставил завещание, узнают о его смерти?

– Любовь Александровна, я не знаю точно, как действуют эти конторы. Но у них однозначно налажен процесс. Олег не мог обратиться к какому-то мелкому, малоизвестному юристу. Он должен был пойти в солидную контору. И вопрос с оповещением должен был оговариваться.

– Фирма имела дела с какими-то западными юристами? Или Олег, как директор и владелец?

– Конечно. В разных странах. Но корпоративное право и наследственное право – это разные вещи, и ими, как правило, занимаются разные люди. Олег Иванович, конечно, мог попросить тех юристов, с которыми имел дело, как глава фирмы, посоветовать надежную контору, занимающуюся наследственным правом. Но я не знаю, к кому он обращался. Видите ли, о таких делах обычно не рассказывают даже самым близким людям. Если бы Олег Иванович об этом кому-то и рассказал, то это были бы вы, Любовь Александровна.

– Значит, ждать гонцов из-за рубежа? – усмехнулась я.

– Вероятно, – кивнул Константин Сергеевич.

– А тело Олега Ивановича зачем кому-то понадобилось? Это может быть связано с наследством? И, кстати, завещание действительно, если труп пропал?

– Но он же был, – удивленно ответил Константин Сергеевич. – Смерть официально зарегистрирована.

– У Олега есть дети на стороне?

– Не знаю. Он о них никогда не упоминал.

– То есть нет официально признанных? А если…

– Любовь Александровна, успокойтесь! Исчезновение трупа – уж точно не ваша забота. Я вообще не представляю, кто его мог забрать. Может, психи какие-то для своих ненормальных ритуалов?

– Я не могу успокоиться! После того, как ко мне в квартиру кто-то забрался ночью! После того, как связали Святика! А если бы в эту ночь в этой квартире ночевали еще и мы с Лизкой? Вы представляете, какой шок мог бы пережить ребенок?!

Произнеся последнюю фразу, я вспомнила про Ларису, дочь Альбины, Юлю и ее маму. Надо обязательно к ним сегодня заехать. А то закрутилась с делами и совсем о них забыла…

Константин Сергеевич тем временем напомнил, что мне только что установили новые замки. Святославу рекомендовал ключи с собой не брать – я ему открою. Я же поздно ложусь и ночую дома.

– Наташу мне сюда перевезти? – спросила я совета у Константина Сергеевича.

– Наверное, – пожал плечами он.

Глава 28

После отъезда начальника службы безопасности я решила съездить к Юле. Вначале позвонила. Юля все еще находилась в больнице. Я купила фруктов, печенья, йогуртов и отправилась к ней.

Юля выглядела очень несчастной. У меня сердце сжалось при виде нее. Конечно, молодой девке лежать на растяжке – не самое приятное дело.

Юля сообщила, что Лариса дома, как и Юлина мама. Лариса сама захотела «домой», как она заявила, только увидев Зинаиду Петровну. Врачи тоже сказали, что девочке будет лучше в домашней обстановке. Лариса с Зинаидой Петровной каждый день приходят к Юле.

– Любовь Александровна, я все-таки должна сказать вам одну вещь… Мама об этом не знает. Никто не знает… Я же тут целыми днями лежу и думаю…

– Ты о чем, Юля?

– О Ларисе. Об Альбине. Вдруг я умру и…

– Юля, о чем ты говоришь? Тебе лет сколько?!

– Но я же чуть не погибла! Оказавшись на волоске от смерти, начинаешь по-другому воспринимать жизнь, окружающий мир…

– Юля, у тебя все будет хорошо! Ты вскоре восстановишься и…

– Любовь Александровна, послушайте меня!

– Слушаю.

– Я про Альбину хотела сказать. Про то, почему она все-таки от всех скрывала беременность…

«А мне ведь версия на самом деле казалось надуманной и бредовой! – подумала я. – Теперь узнаю истинную причину?»

– Понимаете, Альбина боялась, что ребенок родится идиотом. Поэтому и не говорила никому про беременность. То есть почти никому. Она не стала бы оставлять идиота. С другой стороны, не хотела, чтобы ее осуждали… Ну, что отказалась от ребенка и…

– Я все понимаю.

– У них во дворе была дебильная девочка – когда Альбина росла. С ней бабушка гуляла, ну а потом… Начался период полового созревания. Весь дом слышал, как она орала. Эти ненормальные – очень сильные. Мне Альбина рассказывала, что та девочка творила даже в периоды просветления. Например, она один раз оборвала дома все фиалки. Потом разбила все вазы. Я не знаю, на какой стадии дебилизма была та девочка, и Альбина не знала. Или она олигофрен? Я в этом не разбираюсь. Ненормальная и ненормальная. Но, насмотревшись на нее и наслушавшись историй, которые ходили во дворе, Альбина для себя однозначно решила: оставлять дебила, идиота, олигофрена не будет.

Я задала совершенно естественный вопрос:

– Почему она решила, что может родиться идиот? Из-за матери? Подумала, что ребенку по наследству может передаться психическое заболевание? Так ее мать родилась нормальной! И была нормальной! Насколько я понимаю, там все случилось на почве алкоголизма, возможно, наркотиков, плюс климакс. Ребенок-то тут при чем?!

– Отцом ребенка мог быть Валерий.

– Кто?!

– Брат Альбины.

Я открыла рот.

Юля кивнула.

– И… что? – спросила я.

– Девочка похожа на другого мужчину – того, кого я вам называла. То есть у Альбины было два возможных кандидата на роль отца. Она не знала точно кто! Сразу после рождения ребенка ни тот ни другой на процедуру установления отцовства не согласились. То есть просто послали Альбину подальше. Она сама какую-то дорогую экспертизу оплачивала.

– А как можно установить отцовство без отца? Или это что-то с ДНК? По обрезку ногтя, ношеной вещи…

– Вы меня не поняли. Экспертиза была на дебильность. То есть я не знаю, как это официально называется. Альбина хотела знать, нормальный ребенок или ненормальный. Но врачи на нее саму как на ненормальную смотрели. В общем, поэтому Лариса и жила в Гатчине. А потом уже было бы странно ее вдруг предъявлять… Вот так все и получилось. Вы понимаете, почему Альбина поступила так, как поступила?

– Понимаю, – кивнула я. – Но как так получилось с Валерием?

– Он ее изнасиловал. Она не могла с ним справиться. Он был пьян и…

«Хотя он ведь и к моей Наташке лез… Неужели нельзя было найти баб на стороне?»

– Но Альбина все-таки была его сестрой, – заметила я вслух. – Он что, настолько ничего не соображал?

– Любовь Александровна, вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с пьяным мужиком, которому здесь и сейчас хочется секса?!

Юля посмотрела на меня, потом вроде как заметила мои габариты и улыбнулась.

– Ну, вы бы, конечно, справились, а Альбина не смогла. И я бы не смогла. Они были у нее дома. Кто ей мог помочь?

– А почему она его к себе пустила?

– Ну она же подумать не могла… Приехал брат. Они же в общем никогда в пух и прах не ругались. Любви особой не было, но и разрыва отношений тоже. А Валерий тогда расстался с любовницей. Она жила неподалеку от Альбины. Он и заехал к сестре. Напился у нее, ну и… Я не думаю, что он ехал специально ее насиловать. И Альбина не думала. Но так получилось. А потом оказалось, что девочка внешне похожа на того мужика, с которым Альбина встречалась. Альбина успокоилась. Хотя точного подтверждения отцовства нет, но раз на того мужика похожа…

Я кивнула в задумчивости. Мог ли Валерий выкрасть Ларису для проведения экспертизы? Или похищали все-таки мою внучку Лизу? Та женщина, на которую он оформлял фирму, куда переводил заказы? Что хотел Валерий? Точно знать, его это дочь или не его? Зачем?

А если уничтожение – или попытки уничтожения – детей Ступникова – дело рук Валерия? У него были трения с отцом. Вон вскрылось, что из фирмы он деньги уводил…

А потом погиб отец. Мог Валерий – или его подруга – подложить что-то в машину Олега? Могли. И с машиной Альбины Валерий мог «поработать». И одежду Ивана обработать – сам или при помощи подруги, которая вроде как действовала от имени мстительниц, реально оказывающих подобные услуги. Подруга могла обратиться к мстительницам. Или точно знать, как они работают.

Может, раньше сама обращалась по поводу другого мужика.

Но на Валерия было совершено покушение. Однако он никак не пострадал. Стрелка никто не видел. Все со слов Валерия. А в ствол дерева он сам мог заранее выстрелить.

Он подбирался к моей Наташке. Как к женщине? Или хотел и от нее избавиться, как от жены своего отца и потенциальной наследницы? Кто-то же подложил пирожные с ядом, которые съел Наташкин любовник? Валерий-то мог и не знать, что Наташка пирожные не ест. Он небось считает, что женщины любят сладкое, что нужен конфетно-букетный период… И сладость пирожных могла скрыть вкус и запах яда. Поэтому Валерий их и выбрал.

Теперь нужно найти его помощницу. Это не Света. Жену бы он навряд ли стал посвящать во все эти дела, в особенности с ребенком от Альбины. Но есть женщина, на которую была зарегистрирована фирма… Или какая-то новая любовница?

Я пожелала Юле скорейшего выздоровления и поехала к Константину Сергеевичу в фирму.

– Что еще случилось? – закричал начальник службы безопасности, лично выбегая меня встретить, когда ему по внутренней связи сообщили о моем прибытии.

– Поговорим за закрытой дверью, – объявила я.

И в кабинете Константина Сергеевича я выдала свои соображения по поводу кандидатуры главного негодяя и изъявила желание увидеть припертой к стенке и негодяйку, которая ему помогала.

Правда, мне тут же в голову ударила мысль, что негодяйка в эти минуты вполне может лежать на дне речки, куда ее сбросили друзья любовника моей дочери. Ведь она вполне могла залезть в дом моего зятя и дочери. Но вот с кем? С какой еще теткой? Ну, например, с подругой, вызвавшейся помочь. С сестрой. Я вон с дочерью лазала. Есть и другие любящие родственники…

Вслух я спросила, где сейчас находится баба, на которую Валерий оформил фирму, чтобы обкрадывать отца.

– Под следствием, – ответил Константин Сергеевич. – Олег Иванович дернул кое за какие рычажки. И я немного помог своими скромными силами и связями.

Начальник службы безопасности легко улыбнулся.

– Если все вернет, в тюрьму не пойдет. С ней специально проводят работу в следственном изоляторе. Она про Валерия уже много интересного рассказала.

– То есть она не на подписке о невыезде? Она реально за решеткой?

Константин Сергеевич кивнул и опять что-то стал говорить о том, что пребывание в следственном изоляторе может быть очень полезным в воспитательных целях.

– Валерий мог сделать все то, о чем говорите вы, Любовь Александровна, – согласился Константин Сергеевич. – И на каком-то этапе эта красотка могла ему помогать… Но не в последние дни. Кстати, что произошло в последние дни?

– Ко мне домой залезли! Мужик с бабой. Неужели забыли? Вспомните, что говорил Святослав. Мужик молчал и даже в поле его зрения старался не появляться! Святослава баба допрашивала! Значит, мужик мог быть Валерием! Святослав бы его узнал и в маскарадном костюме. Или Валерий боялся, что узнает. Значит, есть еще какая-то баба. Вы что-то когда-то говорили про любовниц Валерия. Или я что-то путаю? Я вроде бы вас спрашивала…

– Я их проверю. Сегодня же. Всех, – сказал Константин Сергеевич. – И с Валерием поговорю. Жестко. Вы правы, Любовь Александровна. Все мог подстроить он. Он всегда был жаден до денег. А тут решил не делиться ни с кем. Ну какая же сволочь!

Я кивнула. Валерий мне никогда не нравился. У Олега получились прекрасные дети, и с тремя остальными, как я уже неоднократно говорила, я быстро нашла общий язык. С Валерием мы не были близки никогда. Открытой вражды не было, но я всегда чувствовала его неприязнь к себе, к Наташке, к Лизке… А сколько всего нелицеприятного я узнала про него только за последние дни?!

Но, главное, Олега-то уже не вернуть…

В это мгновение у меня зазвонил мобильный. Определился номер Ивана.

– Люба, ты можешь ко мне приехать? Прямо сейчас? – спросил Иван новым голосом, к которому я уже начала привыкать.

– Могу, – ответила я.

– Он не сказал, что у него случилось? – уточнил Константин Сергеевич.

– Думаю, что, если бы случилось что-то очень серьезное, Иван бы…

Я оборвала фразу на полуслове. Иван просил меня приехать немедленно. С женщинами он всегда разбирался сам. Ему точно не могла потребоваться моя помощь для решения вопроса с какой-либо женщиной. Или как раз потребовалась, если решил восстановить отношения с Анной Шаповаловой, матерью его ребенка? В этом-то деле я как раз приняла самое непосредственное участие. Ну не труп же он меня попросит помочь вывезти? Он же – не моя дочь Наташа. Хотя кого Иван может попросить помочь вывезти труп? Наверное, ни одна из его женщин не подойдет для этой роли, даже Анна Шаповалова. А вот я – так вполне.

Значит, на него было совершено еще одно покушение? И ему удалось справиться с нападавшим? Но обращаться в полицию Иван не хочет. Пока докажешь, что это была самооборона…

Хотя чего гадать? Лучше я разберусь на месте.

Я поехала к Ивану, отказавшись от сопровождения Константина Сергеевича, рвавшегося составить мне компанию.

– Но вы сразу же звоните, Любовь Александровна, если что…

Но мне даже в голову не могло прийти, что я услышу в квартире Ивана…

Глава 29

В квартире Ивана оказался совершенно незнакомый мне мужчина лет сорока пяти, может, чуть старше, плотного телосложения, с пышными усами, чернявый и представительный. По виду – какой-то бизнесмен. Так и оказалось.

– Григорий, – представился мужчина.

Я тоже представилась. От коньячка, которым баловались мужчины, отказалась. Я была за рулем. Иван сварил мне кофе. Когда мы наконец расселись за низким столиком, за которым Иван принимал гостей, я вопросительно посмотрела на родственника, потом на Григория.

– Я обратился к Ивану, как к старшему Ступникову, – заговорил Григорий. – Я совсем не знаком с вашей семьей, навел справки, узнал про Ивана, Валерия, Святослава… Но Иван сейчас ввел меня в курс взаимоотношений в вашей семье…

«Интересно, что он ему сказал?»

– Вопрос весьма деликатный… Я не знал, к кому из вас обратиться.

– Но как только Григорий ввел меня в курс дела, я сразу же позвонил тебе, Люба, – вставил Иван. – Нам нужно решить, что делать, что говорить остальным…

– А что случилось-то? – я посмотрела на Григория.

– В джипе взорвался не ваш родственник.

Я хлопнула глазами.

– Ваш, что ли? – вырвался у меня дурацкий вопрос.

– Нет. Но я его знал. Друг моего сына-оболтуса. Тоже был оболтусом, хотя о мертвых так нельзя…

– Вы о чем говорите? – не могла вникнуть в суть дела я.

Григорий объяснил, разбавляя объяснения коньячком.

Оказалось, что его собственный сын, два друга сына и девушка одного из троицы и сокурсница всех решили побаловаться. В принципе они часто баловались, не зная, чем себя занять. Все они из обеспеченных семей – не олигархов, но ни в чем не нуждающихся и способных позволить оплачивать детям хорошее образование, регулярные выезды за границу, посещение дорогих ночных клубов.

Деткам не нужно было бороться за свое место под солнцем – его им застолбили папаши, не нужно было самим зарабатывать деньги (в данном случае мамочки хотели, чтобы у деток было счастливое детство). В результате у студентов-второкурсников оставалось много свободного времени. Детки придумывали разные развлечения, в особенности увлекались спорами.

В последний для одного из компании раз поспорили, что он угонит самую дорогую машину с вполне определенной стоянки и сможет час прокататься на ней по городу. Сын Григория, как выяснилось, уже угонял машину, но с другой стоянки, и вполне успешно покатался.

Но в ту машину взрывное устройство заложено не было…

– Вы на сто процентов уверены, что взорвался не наш Олег? – уточнила я.

– Да. Мой же оболтус со вторым оболтусом и его девушкой следовали за угонщиком на машине, чтобы, так сказать, отследить чистоту эксперимента. Они видели своего друга в джипе! И видели, как джип объяло огнем…

– Но неужели экспертиза не определила, что взорвался молодой парень, а не мужик за пятьдесят?! – воскликнула я.

– А ты уверена, что экспертиза была? – посмотрел на меня Иван. – Джип отца. Отец был в офисном здании, со стоянки перед которым угнали машину. Тело обгорело до неузнаваемости. Да, наверное, современные методы исследований позволяют определить…

– Позволяют. По ДНК, – вставил Григорий.

– Но это никому не пришло в голову, – вздохнула я. – Все были уверены, что погиб Олег. Экспертиза дорогая. Родственники не настаивали.

И тут мне в голову пришла другая мысль.

– А труп тоже ваш сын с друзьями выкрал?

Григорий печально кивнул.

– Зачем? – спросила я.

– Чтобы похоронить в своей могиле. По крайней мере он мне так сказал.

– В какой своей?! – взорвалась я. – Я что-то не слышала, чтобы у нас людям при жизни могилы распределяли.

– Ну, положим, вы теперь при жизни можете себе место купить. И себе, и родственникам. И даже плиту заказать, только без даты смерти. Придите на любое кладбище. Увидите застолбленные участки. Например, умирает один из родителей, дети сразу же покупают два места. По-моему, это разумно. И родители и там будут рядом. И родственникам удобнее ухаживать за расположенными рядом могилами.

– Но это-то был молодой парень! Или его отец заранее склеп купил на всех родственников?

– Нет. Ребята его похоронили на сельском кладбище рядом с прабабушкой.

– Откуда они узнали про прабабушку?

– Всей компанией ездили в деревенский дом. Неоднократно. Родители давали ключи, детки там веселились. Дом стоит пустой, никто там жить не собирается. А парень показывал друзьям могилу прабабушки. Не знаю уж зачем. Может, ему родители велели там прибраться, раз все равно выезжает в те края. А может, на кладбище какие-нибудь ритуалы устраивали. От современных деток всего ожидать можно. Вон машины угоняли от нечего делать.

– А почему ваш сын решился вам все рассказать?

– Думаю, что просто сломался. Знаете ли, подобные «приключения» не могут не давить на психику. Вот он и не выдержал. Тем более что мать погибшего парня регулярно звонит и моему оболтусу, и другим. В полицию собралась. Может, мой поэтому ко мне прибежал. Не захотел иметь дел с полицией.

– Несчастная мать…

– Она уже в курсе, – сообщил Григорий. – Мы с сыном ездили к родителям погибшего парня.

– И что они собираются делать? – поинтересовался Иван.

– Перехоранивать не хотят. Чего тревожить покойника? Поставят памятник…

– Но этот вопрос нельзя решить без полиции! – воскликнула я. – Смерть должна быть зарегистрирована официально! Конечно, человека можно признать без вести пропавшим, но далеко не сразу. И зачем это родителям?

– С полицией они вопрос утрясут, – спокойно сказал Григогий. – Заплатят – и решат. Вы, можно подумать, в другой стране живете.

– Но совершено преступление! Заведено уголовное дело!

– Вот поэтому мы с родителями погибшего парня и решили, что кто-то должен встретиться с вашей семьей. Они не в том состоянии. В общем, я сам вызвался. Изучил информацию в Интернете, газеты… Насколько я понял, вы считали Ступникова погибшим?

Мы с Иваном кивнули. Иван рассказал про странные завещания. Георгий усмехнулся.

– Вероятно, ваш родственник решил воспользоваться ситуацией для решения каких-то своих проблем. Знаете ли, официальное признание тебя мертвым открывает массу возможностей… У каждого человека они свои. Я никогда не был знаком с Олегом Ивановичем, но раз он возглавляет – или возглавлял? – крупную фирму, да еще и связанную с нефтью и газом…

– Может, папахен решил навсегда покинуть пределы родной страны? – посмотрел на меня Иван. – Сменит имя, внешность… Не исключаю, что у него на всякий случай были заготовлены документы. А тут все так удачно сложилось…

При слове «удачно» Григорий кашлянул.

– Для кого как, – хмыкнул Иван.

– Может, отец сейчас занимается расследованием? – высказала предположение я.

Иван вкратце поведал Григорию о происшествиях в нашей семье.

– А сам Олег Иванович не мог приложить руку к происшествиям? – спросил Григорий.

– Олег?! Да вы что?! – возмутилась я.

Иван молча думал и почесывал щеку.

– Я – человек со стороны, – снова заговорил Григорий. – Деталей не знаю. Но, выслушав Ивана, подумал, что… А почему бы и нет? Все же остались живы, кроме сестры. Но, может, там что-то пошло не так, как планировалось? Может, если бы она ехала на небольшой скорости… И тебя, Иван, возможно, не хотели так покалечить.

– И отец предлагал всяческую помощь… – задумчиво произнес Иван. – Может, чувствовал себя виноватым?

– Но зачем ему это было нужно?! – воскликнула я.

Иван развел руками.

– А ваша мать?.. – спросил Григорий. – Насколько я понял, Олег Иванович был женат – или все еще женат – на дочери Любови Александровны.

– Все еще женат, если жив, – хмыкнула на этот раз я.

– Мать в клинике, – сказал Иван и пояснил ситуацию.

– Она точно жива? – спросил Григорий.

– Ну, нам бы сообщили…

– Каждому?

Иван посмотрел на меня.

– Отец был признан ее официальным опекуном? – спросила я.

– Не знаю. Не помню. Вообще не уверен, что был назначен официальный опекун. Она в частной клинике. Там платишь деньги – и за твоим родственником должным образом ухаживают. Или за знакомым. Или вообще за посторонним человеком. Им совершенно все равно, кто платит деньги.

– А все годы платил твой отец? – уточнила я.

– Наверное, – пожал плечами Иван. – Я не спрашивал. Ну а кто еще-то? Ты бы знала, если бы платил Святослав, так?

Я кивнула.

– Валерий навряд ли, как и Альбина. Я не платил. Значит, отец. Скорее всего, он просто дал поручение бухгалтеру и деньги автоматически переводились каждый месяц. Это нужно уточнять в фирме и как-то решать вопрос. Я сам завтра туда съезжу и все выясню. Думаю, что по крайней мере этот вопрос удастся утрясти с Валерием.

– Что вы имели в виду, когда спрашивали про мать Ивана? – повернулась я к Григорию.

– Ну, я бы ее проведал… Не спрашивайте: не знаю зачем. Вы же не в курсе, в каком она состоянии, так? Никто в семье не в курсе?

Я кивнула. Уж если Святик не знает, значит, остальные дети и подавно. Иван не интересовался, Альбина тоже. Валерий? Навряд ли он ездил проведать мать. Навряд ли он стал бы ездить проведать хоть кого-нибудь.

– Давай возьмем Святика и съездим, – посмотрел на меня Иван. – Он-то точно знает, как ехать. Он там бывал, я – нет.

Я кивнула. Наверное, давно следовало прояснить вопрос с первой женой Олега Ивановича.

Правда, теперь требовалось еще прояснить вопрос и с самим Олегом Ивановичем. И в самое ближайшее время ждать очередного появления представителей органов.

Глава 30

В частную загородную клинику, где содержалась мать Ивана, Валерия, Альбины и Святослава, мы втроем поехали через два дня. Лизка опять находилась на побывке у родной матери, не пожелавшей перебираться в нашу квартиру.

– Наташа, ты не боишься жить в этом особняке? – спросила я.

– Ток же все время поверху пущен, – пожала плечами она.

Про Олега я решила ей пока не говорить. Пусть ей об этом сообщат органы. Тогда ее реакция будет натуральной. Интересно, какой? Любовник-то мертв. Останется ли Наташка с Олегом? Останется ли Олег с Наташкой? Я была практически уверена, что на Лизку ни мать, ни отец претендовать не будут. Обоих всегда устраивало, что она живет со мной, и сама Лизка хочет жить со мной и Святиком.

Клиника находилась более чем в часе езды от города, в живописном месте. За высоким забором (насчет тока не знаю) располагался великолепный сад. Наверное, тут очень красиво летом. Но и сейчас не все листья успели облететь. Дорожки были ровными, чистыми, посыпанными песочком. Старую усадьбу, которую кто-то выкупил, умело отремонтировали, соединив современные возможности с духом и стилем девятнадцатого века. Возможно, стоило поменять цвет… Но желтый дом – это желтый дом. Возможно, в девятнадцатом веке усадьба тоже была желтой.

На семейном совете (между Иваном, Святославом и мной) мы решили не предупреждать персонал о нашем прибытии. На КПП (или как тут называется будка с охраной и мониторами?) Иван и Святослав предъявили документы, объяснили, к кому мы приехали. Охранники что-то проверили по компьютеру, связались с руководством – и перед нами отъехала в сторону створка ворот.

На широких ступенях, ведущих к главному входу, нас встречала миловидная, худенькая медсестра. Все другие сотрудники, которых мы встретили по пути к кабинету главврача, оказались совсем других габаритов… Эту явно держали для сопровождения богатых родственников, оплачивающих содержание весьма специфического контингента.

Главврач очень походил внешне на Чехова. Того, который Антон Павлович. Не исключаю, что, имея какое-то изначальное сходство с писателем, он приложил усилия, чтобы его еще больше усилить. Нас встретили вежливо, предложили чай, кофе и кое-что покрепче. Мы все попросили чай. Услышав голос Ивана, врач сразу же бросил взгляд на его шею, теперь постоянно прикрытую шарфом, но никаких вопросов не задал. Святославу врач сказал, что несколько раз видел его на сцене, исполняющим главные партии.

– Вы – балетоман?

– Мне нравится балет, и просто было любопытно… Я пытаюсь выяснить все, что возможно, о своих пациентах. Иногда это помогает в работе. То есть я ходил не смотреть на вас лично – хотя, признаю, выбирал постановки с вашим участием – а на балет, в театр. Я хотел проникнуться атмосферой…

– Возможно, вам стоило попроситься за кулисы, посмотреть не выступления, а репетиции, – заметила я.

– Нет, мне оказалось достаточно того, что я видел. Я понял, чего лишилась ваша мама, – он посмотрел вначале на Ивана, потом на Святослава.

Затем врач предложил представиться мне. Его брови удивленно поползли вверх.

– Что именно вас удивило? – спросила я.

– Если не ошибаюсь, вы трое в прекрасных отношениях? – ответил он вопросом на вопрос. – Можете не отвечать. Это сразу видно.

Я сказала, что мы даже проживаем со Святославом в одной квартире.

– Но дочь Любови Александровны вы не приняли? – спросил врач у Ивана и Святослава.

– Почему не приняли? – пожал плечами Иван. – Приняли. Была бы не она, так другая. А тут Люба вошла в нашу семью.

– Мы с ней не общаемся. У нас нет необходимости с ней общаться. Каждый из нас живет своей жизнью, – добавил Святослав. – А почему вы спрашиваете?

– Пытаюсь разобраться в отношениях в вашей семье.

– Зачем? – спросила я. – Из профессионального интереса?

– Частично. Я могу спросить про ваши отношения с братом Валерием и причину вашего появления сегодня здесь и именно в этом составе?

– Меня Валерий не принял. Я его тоже особой любовью не жалую, – сказала я. – Хотя с другими детьми Ступникова и Марианны Владиславовны мне удалось найти общий язык.

Про то, что Валерий пытался подбивать клинья к моей Наташке, говорить не стала. Зачем это врачу?

– Не дружим мы с Валерием, – произнес Иван. – Да и со Святославом мы тоже не дружим. Мы все очень разные. Встречались вместе только в доме отца.

– То есть, насколько я понимаю, Валерий вам ничего интересного не сообщал? – легко улыбнулся врач.

– Связанного с нашей матерью? Нет, – ответил Иван. – А есть что сообщить?

Я спросила, был ли назначен официальный опекун Марианны Владиславовны.

– Валерий Олегович, – ответил врач.

– И он сюда ездит? – пораженно подался вперед Святослав.

– Довольно регулярно.

Святослав, Иван и я переглянулись.

– Зачем он сюда ездит? – поинтересовался Иван.

– Ну, вообще-то здесь содержится его мать.

– С ней же невозможно общаться! – истерично крикнул Святослав. – Я прекратил ездить, потому что не могу видеть ее в таком состоянии! Я хочу, чтобы она у меня в памяти осталась совсем другой!

– Мне понятна ваша реакция, – кивнул врач.

– Зачем Валерий оформил опекунство? И давно ли он это сделал? – уточнила я.

– Насчет того зачем, вам нужно его самого спрашивать. А насчет давности… Секундочку…

Врач пощелкал компьютерной мышью и сообщил, что около пяти лет назад. По срокам получалось, что в конфетно-букетный период его отца и моей Наташки. И ведь Валерий не скажет зачем…

– А вы нам можете сообщить что-то интересное, что не сообщил Валерий?

– Могу. Я часто вызывал сюда Валерия, как официального опекуна. Более того, он – единственный из детей Марианны Ступниковой, кто регулярно навещает мать. У меня в компьютере есть все его координаты. Для того чтобы найти вас, требовалось приложить определенные усилия. Я не посчитал нужным это делать. Но раз вы приехали, могу сообщить известную мне информацию. В любом случае вы узнали бы ее после кончины вашей матушки, – он посмотрел на Ивана и Святослава.

– То есть Валерий не мог скрыть эту информацию? – уточнила я.

– Навсегда – нет. Но до поры до времени мог не сообщать вам. А в дальнейшем от него бы ничего не зависело.

– Не томите, – попросил Иван.

– Наследство, – пожал плечами врач.

– От кого? – спросил Святослав. – От бабушки?

– И от дедушки, – улыбнулся врач.

– От обоих?! – пораженно спросил Святослав.

Врач кивнул, продолжая улыбаться, потом пояснил, что бабушка Ивана и Святослава (а также Альбины и Валерия) – мать Марианны – точно знала, где находится ее дочь. Пациентам разрешается вести переписку – они же не в тюрьме, и Марианна в периоды просветления писала матери. Поэтому представитель адвокатской конторы, с которой имела дело бабушка, без труда нашел наследницу.

– Валерий может получить деньги, являясь официальным опекуном? – спросил Иван. – В обход нас?

– Насколько я понял, нет, – ответил врач. – Ваша бабушка все оговорила. Она же сама не приезжала сюда и не знала точно, в каком дочь состоянии. Выяснить это было поручено вполне определенной адвокатской конторе. У них ведь в завещание возможно включать самые странные – с нашей точки зрения – пункты.

– Но тут-то что странного? – не поняла я.

– Тут – ничего, – согласился врач. – Но я один раз столкнулся со случаем, когда наследнице требовалось выйти замуж за человека, отвечающего определенным параметрам. В противном случае деньги уплывали в приют для животных.

– Ну и как? Вышла? – рассмеялся Святослав.

– Вышла. Я повторяю: в вашем случае нет ничего необычного. И наша клиника сотрудничает с подобными адвокатскими конторами, а также специализированными детективными агентствами, занимающимися поиском наследников по всему миру. И как раз представители такого агентства приезжали по поводу завещания вашего дедушки.

Врач посмотрел на Ивана, потом на Святослава.

– И что? – спросил Иван.

– Сколько денег завещано, я не знаю. Я не спрашивал, а мне, как вы сами понимаете, такую информацию не открывали. Наша клиника просто оказала содействие в поиске наследницы. Мы предоставили точную информацию о состоянии ее здоровья. И при таком состоянии здоровья она не может сама распоряжаться деньгами. К этому выводу пришли и представитель адвокатской конторы, и представитель детективного агентства.

– И что теперь? – спросила я. – Деньги пойдут в приют для животных?

– Нет, приют для животных ни в одном из ваших случаев не фигурирует. Деньги пойдут детям и внукам. Так сказано в обоих завещаниях.

– Когда? – спросил Иван.

– После смерти вашей матушки. От естественных причин. В случае сомнения должно быть проведено самое тщательное расследование – чтобы, не дай бог, к смерти не оказался причастен кто-то из наследников. В таком случае он лишается своей доли.

– Доли равные? – спросила я.

– Не знаю. Наверное. Мне не сообщали таких деталей. Мне сообщили только то, что я должен знать по мнению поверенных.

«И, конечно, заплатили», – подумала я.

– И что дальше? – спросил Святослав.

– Вы сможете унаследовать оставленное вам бабушкой и дедушкой только после смерти вашей матери от естественных причин. Но ждать ее в ближайшее время не стоит. Это я отвечаю на незаданный вопрос. У нее здоровое сердце, нормальное давление. У нее нет никаких хронических заболеваний – ну если только не считать причины нахождения у нас.

Иван почесал щеку и посмотрел на меня. Я пожала плечами.

– А почему представители адвокатской конторы и детективного агентства не связались с Иваном, Святославом и Альбиной? – спросила я.

– Я могу только высказать свою версию, – усмехнулся врач.

– Будьте добры.

– Они разговаривали с Валерием Олеговичем. Я не слышал этого разговора, и никто из моих сотрудников не слышал. Возможно, они посчитали достаточным уведомить одного официального опекуна. Возможно, Валерий Олегович обещал сам оповестить остальных потенциальных наследников. Но повторяю: он не сможет все получить. Этого не допустят поверенные. Они же – не наши люди, с которыми можно было бы договориться за взятку.

«Он сможет получить все, если других наследников не останется», – подумала я и посмотрела на Ивана. Подозреваю, что старший из сыновей Марианны Ступниковой подумал то же самое. И Святик явно подумал о том же.

Мы поблагодарили врача и отправились к машине. В клинике мы выяснили все, что хотели. Ни Иван, ни Святослав не выразили желания посмотреть на мать.

Глава 31

– Ну и что это нам дает? – уже в машине спросил Иван. – Доказательств у нас нет. Никаких.

– Пусть тетя Люба поговорит с представителями органов, – предложил Святослав. – Тетя Люба, вы же за последнее время со столькими познакомились! Ведь дела же не закрыты! Вы им сообщите информацию, которую мы только что получили, а дальше пусть работают!

Я предложила поехать прямо к Валерию и решить дело в семейном кругу. Зачем впутывать органы, если мы сами сможем разобраться? А я не сомневалась, что сможем. Неужели втроем не припрем одного Валерия к стенке? Он же сейчас вроде живет в городской квартире, а Света с детьми и своей матерью – в загородном доме. Или помирились? Как раз выясним.

Кстати, а была ли в курсе Света?

– Валерка мог никому ничего не сказать, – заметил Иван. – Светка в любом случае наследницей не является.

– Их дети являются, если я все правильно поняла, – сказала я. – Помните, что говорил врач? Дети и внуки вашей матери.

– Внуки, наверное, только если детей уже нет в живых, – произнес Святослав. – Тогда понятно, почему похищали Ларису, дочь Альбины. Но почему ее вернули живой?

– И Светка ее удочерить хотела, – напомнил Иван. – На поминках по Альбине. Помните? Значит, знала про завещание.

Я выдала страшную тайну, открытую мне Юлей, у которой теперь проживала дочь Альбины.

– Да он же подонок! – воскликнул Святослав.

– Но если девочка похожа на того, второго мужика… – медленно произнес Иван. – Странно, что отпустили. Если бы оказалась на самом деле Валеркиной дочерью…

– Давайте пока не будем гадать, – предложила я. – Приедем без приглашения, в подъезд как-нибудь попадем. Откроет он нам! Никуда не денется. А там посмотрим по обстоятельствам.

Мужчины согласились.

* * *

Валерий нас пустил. Он был в стельку пьян, что, возможно, было нам на руку.

– Светка от меня ушла! – рыдал совсем расклеившийся Валерий.

Правда, через минуту мы поняли, что причиной рыданий является не сам уход супруги, а уход с деньгами. Оказалось, что все, что было переведено Валерием за границу, и все, что он там покупал, он оформлял на дражайшую супругу. Теперь Света являлась владелицей двух домов – в Испании и на Кипре, а также счетов в разных банках.

Света взяла детей, маму и покинула пределы родной страны, высказав перед отъездом мужу все, что о нем думает.

– Я – нищий! – орал пьяный Валерий.

– Ничего себе нищий! – воскликнул Святослав. – У тебя должны быть деньги на счетах здесь! Какая-то заначка наличными!

– Всю заначку забрала Светка!

– А квартира? Дом? – напомнила я.

– Дом выставлен на продажу! Он вообще на тещу оформлен. Светка с концами уехала! Здесь все продала или выставила на продажу и уехала! За еще не проданное ей потом за границу деньги переведут. Будет жить припеваючи на все то, что я своим горбом заработал!

Насчет горба я могла бы поспорить, но решила не связываться.

Иван спросил про наследство.

– Да когда еще оно будет, это наследство?! – заорал Валерий. – Мать здорова как бык! Ты знаешь, сколько лет бабушка прожила? А дедушка? С такой генетикой мать нас всех переживет. Да еще в этой клинике – без стрессов, без напряга. Кстати… Вылетит она скоро из этой клиники.

– Кто за нее платил? – спросила я.

– Отец. Я не буду. Ты будешь, Иван? Ты можешь выделить такие суммы из своего бюджета, который теперь сильно сократится из-за состояния твоего здоровья? А ты, Святик? Давайте думать, куда ее поселить. Сиделка точно обойдется дешевле. Можем втроем скидываться. И вообще надо решать с фирмой. Вы двое собираетесь ею руководить? Или трое? – он посмотрел на меня. – Вы за Лизку будете выступать?

– Отец жив, – спокойно сказал Иван.

– Что?! – уставился на него Валерий. – То есть как это жив?

Иван рассказал то, что нам стало известно.

– М-да, придется идти в дворники, – произнес Валерий и отхлебнул коньяка.

– А может, в тюрьму? – вкрадчиво спросил Святослав.

– Это за что же? – повернулся к нему Валерий.

– Убийство Альбины, покушение на меня, причем целых два, убийство медсестры, старухи-соседки в квартире Альбины, покушение на отца и убийство молодого парня, погибшего вместо него… – начал перечислять Иван.

– Вы что, сбрендили? – Валерий обвел нас всех взглядом и вроде почти протрезвел от прозвучавших обвинений.

– Ты про наследство знал? Знал, – спросила и ответила я сама. – Никому не сказал? Не сказал.

– Кстати, а Света твоя про наследство знала? – спросил Иван.

Валерий кивнул – и его глаза внезапно округлились.

– Вот ведь тварь! – воскликнул он. – И как же они все это провернули?!

– Что провернули? Кто «они»? – тут же уточнила я.

– Светка с Иркой и мамашей.

– Кто такая Ирка? – чуть ли не хором закричали мы с Иваном и Святославом.

– Светкина сестра.

Я удивленно посмотрела на Валерия.

– Какая еще сестра? – спросил Иван.

– Родная. Родная сестра! – орал Валерий. – Она на Севере осталась, когда Светка сюда с родителями вернулась. Она там замужем была и не хотела сюда ехать. А года два назад приехала.

– Мы не могли про нее знать, – кивнула я. – Откуда?

– Вот именно. Мы же с вами только на общесемейных мероприятиях встречались. А Ирка-то там с какого боку? Вы нигде не могли ее видеть. На нашей со Светкой свадьбе она не была. То ли ногу тогда сломала, то ли болела чем-то. Не помню. Но точно из-за какой-то болезни. Светка очень расстраивалась. Наверное, это Ирка мою Светку сгоношила… Ирка своего мужика до нитки обобрала. Он ведь на все преступления ради нее шел.

– На какие преступления?

Валерий махнул рукой.

– Я точно не знаю, что он украл. Не вникал. То есть он никуда не вламывался, он свое предприятие тихо грабил. И это вскрылось. Он сейчас сидит. А Ирка с ним сразу же развелась и уехала. Попал мужик по полной программе. Только мне интересно, где сейчас Ирка? Первой уехала? А теперь моя Светка с детьми и мамашей к ней присоединится?

– То есть ты хочешь сказать, что все покушения и убийства организовали твоя жена с сестрой? – уточнил Иван.

Валерий кивнул.

– Уверен! Теперь уверен! И как я раньше не сообразил? Идиот… Пригрел змею на своей груди, то есть двух, нет, трех, если считать Ирку и тещу…

– Ты помнишь условия завещаний бабушки и дедушки? – спросила я. – Света не является наследницей.

– Дети являются. А она – их мать, – хмуро сказал Валерий. – Пойдет в Швейцарии в нужную контору, зарегистрируется, то есть детей зарегистрирует. Она же тогда у меня все точно выспросила… Ой, сука, ой, тварь! С кем же я столько лет прожил?!

Валерий схватился за голову и стал раскачиваться из стороны в сторону, повторяя, что он теперь нищий и придется идти в дворники.

– А они могли все это провернуть? – тихо спросил Святослав, глядя на меня.

– Почему бы и нет?

Я задумалась. Обмазать вещи Ивана, чтобы привлечь собак – запросто. Это вполне могла сделать Ира, которую Иван не знал в лицо. Проникнуть в больницу? Почему бы и нет? Мы же не знаем, какая у нее физическая подготовка. Поработать над машиной Альбины? Мы опять же не знаем, какими навыками обладают Света и ее сестра. Стрельба в Валерия? Могла Ира не попасть? Почему бы и нет? И ребенка вполне могла похитить Ирка, думая, что это Лиза. Но похищенной оказалась дочь Альбины Лариса и ее отпустили. Кстати, а ведь она тоже наследница.

– Ребенка кто похищал? – спросила я у Валерия. – Ларису, дочь Альбины?

– Ирка. Это точно. Я как узнал, чуть не прибил обеих. В смысле Светку с Иркой.

– То есть про это ты знал? Про Альбину и Ивана – нет, а про…

– Да я домой приехал, а там эта девочка!

– Кого похищали – Лизу или Ларису? Твою сестру или твою племянницу? Или потенциальную дочь?

– Вы и про это знаете, Любовь Александровна?

– Знаю.

– Лизу. Ирка же не знала, как девчонки выглядят. И с кем могла гулять ваша дочь, Любовь Александровна? Почему она гуляла с Ларисой?

– То есть твоя жена и ее сестра прямо сказали тебе, что похитили Лизу? – уточнил Иван.

– Ну да. Светка орала на сестру из-за того, что не ту привезла. И Ирка орала. – Валерий впервые за время разговора усмехнулся. – Похитили ребенка – и не того.

– Что они собирались делать с Лизой? – процедила я.

– Генетическую экспертизу.

– С Лизой? Не с Ларисой?

– Светка не знала про то, что Лариса может быть моей дочерью. Кстати, Любовь Александровна, вы не можете мне сказать…

– Это не твоя дочь. Она внешне очень похожа на своего биологического отца. Хотя во время беременности Альбина точно не знала, чьего ребенка носит. Ну а потом увидела сходство. Не с тобой, Валера. Успокойся. Но я не поняла насчет Лизы. Ты что, и к ее появлению на свет мог приложить руку, то есть, конечно, не руку, а…

Иван захохотал. У него была просто истерика, а с его новым специфическим голосом это звучало дико.

– Что смешного? – спросил Святослав. – У меня волосы дыбом встают от всей этой информации.

– Лиза может быть моей дочерью, – четко произнес Валерий, глядя мне прямо в глаза. – То есть мы с вами, Любовь Александровна, можем быть гораздо более близкими родственниками, чем всегда считали.

– Обалдеть, – сказала я.

– Семья уродов, – буркнул Святослав.

– Только я не понял, почему я в последнее время разонравился вашей дочери, – спокойно продолжал Валерий. – Раньше она встречалась со мной с большим удовольствием.

Я подумала, что должна провести с Наташкой большую воспитательную работу, которой в прошлом было явно недостаточно.

– Как Света с Ирой собирались проводить экспертизу? – спросила я у Валерия.

– Через знакомых. Я не уточнял. Мне Светка сказала, что поеду вместе с ними как миленький. Но теперь я даже не знаю, зачем они брали Лизу… Они же могли ее убить.

– Твоя жена и ее сестра могли убить ребенка? – заорала я.

– Они точно так же могли бы убить и Ларису, – заметил Святослав. – Она же тоже наследница.

– Да это я их заставил отвезти ребенка в город и оставить во дворе! Я! И сам с ними ездил. Все-таки это могла быть моя дочь…

– А что еще сделали твоя жена и ее сестра? – спросила я. – Ночью в дом твоего отца забирались? Ко мне в квартиру? Кстати, не ты ли сопровождал свою супругу?

Валерий молчал.

– Ты боялся, что я тебя узнаю? – спросил Святослав. – Поэтому молчал?

– Что они искали? – спросила я.

Валерий все равно молчал.

– Мы не собираемся заявлять на тебя в полицию, – сказала я. – Мы приехали сюда, к тебе, чтобы решить это дело в семейном кругу. Зачем посвящать в него лишних людей? Зачем позориться? Зачем нам лишнее пятно на репутации семьи? О детях подумай!

– Да я их, скорее всего, никогда в жизни больше не увижу! – заорал Валерий.

– О Лизке подумай, которая может быть твоей дочерью или является сестрой! Ребенок ни в чем не виноват!

– Вы, Любовь Александровна, конечно, думаете о Лизе…

– Конечно! А ты сомневался, что я буду о ней думать? И тебя заставлю! И тебе еще жить, Валера! И совсем необязательно идти в дворники. И Ивану жить и работать в этом городе. И Святославу. Я еще не знаю, что учудил ваш отец. Надеюсь, что узнаю. Хотя, возможно, он решил сменить страну проживания. Но фирма осталась. И много чего осталось. Органы уже знают, что взорвался не ваш отец. Скандал скоро грянет, «желтые» журналюги нам нервы могут попортить. Валера, оно тебе надо? Мне точно не надо. Так что давайте уж разберемся пока с тем, с чем можем. Что Света искала в доме вашего отца и в нашей со Святиком квартире?

– Ключ, – вздохнул Валерий.

– Какой ключ? – воскликнули хором Иван со Святославом. У меня же мелькнула догадка… Вероятно, это был тот ключ, который мне в недавнем прошлом вручила горничная Раиса. Значит, его потерял Валерий?

– От чего ключ? – спокойно спросила я.

– От сейфа, – зарыдал Валерий.

– Как ты мог потерять ключ от сейфа у нас в квартире? – ошарашенно спросил Святослав. – Ты же у нас вообще никогда не был!

– Я его потерял у Наташки. Выпал он у меня. Случайно! А я не заметил.

– Откуда ты знаешь? – спросил Иван.

– Я долго думал… Светка меня долбала. Да лучше бы он у вас в квартире остался! – посмотрел Валерий на нас со Святославом.

– Как он мог туда попасть, если ты потерял его у Наташки?! – заорал в свою очередь Святик. – Или вы с Наташкой в нашей квартире…

Святик повернулся ко мне.

– Тетя Люба…

– В нашей квартире они не встречались. Но откуда ты, Валерий, узнал, что он у нас? Или почему подумал, что он может быть у нас?

– Тетя Люба… – опять открыл рот Святослав.

– Я ничего не понимаю, – вставил Иван.

– Горничная Раиса отдала мне найденные вещи Наташиного любовника. Только не сказала, что этот любовник – Валерий. Скорее всего, она этого не знала. Они же не при ней встречались. Раиса просто сделала соответствующие выводы.

Я не стала повторять все, что мне говорила Раиса. Зачем давать кому бы то ни было лишнюю информацию про мою дочь? И зачем объяснять, что это вещи двух ее любовников?

– Зачем она их тебе отдала? – удивился Иван.

– Чтобы я провела с Наташей соответствующую беседу. Ну и вернула любовнику его вещи.

– А вы провели беседу? – улыбнулся Валерий.

– Ты что, забыл, сколько всего произошло за последнее время? – неожиданно выступил в мою защиту Иван.

– Валера, ты помнишь скандал с участием твоей жены? – вкрадчиво спросила я.

– Я помню, что ваша Наташа устроила представление! Она явно выдала вам версию, не соответствующую действительности, и вы бросились на защиту своей дочери!

– Ты ожидал чего-то другого? Естественно, я всегда буду защищать свою дочь и внучку – что бы они ни натворили. Наташа хотела разорвать отношения с тобой – пусть и представила мне неполную или свою собственную версию событий. Но я знаю, чего хотела моя дочь! И я ей помогла!

– Она на это и рассчитывала, – хмыкнул Валерий.

– Так, давайте к ключу вернемся, – предложил Иван.

Я была этому только рада.

– Света обчистила сейф, – сказал Валерий. – Все забрала. Лучше бы вы, Любовь Александровна, понадежнее спрятали ключ.

– Да я его и не прятала! Я его просто положила в ящик стола, в пакет с остальными вещами. Я понятия не имела, от чего он, и в любом случае не пошла бы грабить никакие сейфы! Скажи спасибо, что я его не выбросила.

– Лучше бы выбросили!

– Так, секундочку! – поднял руку Иван. – Ты, Валера, решил, что потерял ключ в доме нашего отца во время любовного свидания с Наташей. Так?

Валерий кивнул.

– Вы со Светой полезли в дом отца его обыскивать? – ошарашенно спросил Святослав.

– Светка с Иркой. Меня там не было. Но они ничего не нашли. Я им и говорил, что не найдут! Я сразу же сказал, что надо разговаривать с горничной. А эти две дуры полезли.

– Значит, не только за ключом, – хмыкнул Иван. – Явно еще чем-то поживиться хотели.

– Что они тебе рассказали? – поинтересовалась я. Мне было просто любопытно.

– Ирку я с тех пор не видел. А Светка была как на помеле. И мне заявила, что я должен съездить к горничной. Я предложил им отправиться вместе с Иркой. Светка долбила как дятел, что именно я должен поехать. Объяснить ситуацию, ну, то есть придумать версию. Что я потерял ключ, ну и… Говорить по ситуации. Например, что у нас любовь с Наташей, что… Это уже неважно. Главным было выяснить, где ключ.

– Послушай, Валера, когда твоя жена с сестрой лезли в дом твоего отца, они на самом деле думали найти ключ валяющимся на полу, на тумбочке или еще где-то? – спросила я. – Времени-то уже после потери сколько прошло.

– Нет, они хотели допросить Наташку. Может, она его где-то припрятала. Они так считали.

– Дальше рассказывай, – велел Иван.

– А что дальше? Я поехал к горничной. Она сказала, что все отдала Любови Александровне.

«Могла бы мне позвонить!» – подумала я. Или Раисе это не пришло в голову? Решила, что мы сами разберемся? Хотя кому могло прийти в голову, что Света с Валерой полезут к нам в квартиру, переодевшись в маскарадные костюмы?

– Почему ты просто не спросил про ключ у тети Любы?! – заорал Святослав. – Зачем было переворачивать нашу квартиру вверх дном? А если бы в ту ночь Лиза дома ночевала? Ты представляешь, какого страху бы натерпелся ребенок?

– Лиза ночевала бы только с Любовью Александровной. А Любовь Александровна в таком случае сразу же сказала бы нам, где ключ.

– Почему ты на самом деле не спросил у меня про него? Я про него забыла! Ты помнишь, сколько всего случилось за последнее время? Ты думаешь, мне было дело до каких-то ключей, потерянных любовником моей дочери неизвестно когда?

– Это все Светка, – сказал Валерий. – Я не хотел. И лучше бы она этот ключ не нашла!!! И все содержимое сейфа осталось бы мне! Она все забрала! Понимаете? Все!!!

Валерий зарыдал. Это была пьяная истерика. Он опять несколько раз повторил, что придется идти работать дворником.

– А Света могла сбежать с нашим отцом? – вдруг высказал предположение Святослав.

Я повернулась к нему с раскрытым ртом. Иван издал клокочущий звук своим израненным горлом. Валерий прекратил рыдать и отнял руки от лица.

– Подумайте! – стал развивать свою мысль Святослав. – Почему бы и нет? Ты, Валера, грешил с женой отца, а он – с твоей женой. Может, из желания отомстить. Может, они друг другу понравились. Может, они в последнее время сошлись, как товарищи по несчастью. Отец воспользовался ситуацией – в смысле, когда он вроде бы взорвался в машине, и решил начать новую жизнь вместе со Светой. Ее дети – его внуки, и нельзя исключать, что они могут быть его детьми, раз уж у нас в семье все так запутано.

– Ты… что несешь? – прошипел Валерий.

– Света сама могла провернуть такое дело? – посмотрела я на Валерия. – Решиться на резкие перемены, быстро уехать из страны вместе с детьми? Святик говорит разумные вещи. Твоя Света сколько лет сидела дома? Мало ли что было на нее оформлено. Она сама в состоянии всем этим управлять? А ваш отец в состоянии. И у него явно много чего есть за рубежом.

Иван опять захохотал и даже похлопал себя ладонями по коленям.

Валерий никак не мог поверить, что такое могло случиться. Чтобы его жена с его отцом… Хотя сам легко грешил с женой отца.

– Убью обоих, – наконец тихим голосом сказал Валерий. – Найду и убью, чего бы мне это ни стоило. А я-то думал, что это Ирка… Или отец с ними обеими?

Я спросила Валерия, не найдется ли в этой квартире фотографии Ирины.

– Зачем она тебе? – посмотрел на меня Иван.

– Хочу посмотреть, не видела ли ее когда-нибудь.

– Вы не могли с ней встречаться, – кивнул Валерий.

– Все равно покажи, – настаивала я.

Валерий пожал плечами, встал, покачиваясь, принес ноутбук, включил и стал просматривать семейные фотографии. Ирину он нашел.

Именно эта женщина сломала шею в доме моего зятя и дочери, свалившись с лестницы. И я вспомнила, где видела ее раньше. Она приезжала в загородный дом Валерия и Светы в тот единственный раз, когда меня туда приглашали. Я наблюдала за ней из окна – они разговаривали со Светой на территории, потом, не заходя в дом, Ира уехала. А я еще гадала, кто это может быть.

Значит, Света в ту ночь испугалась и сбежала? Значит, даже не стала искать сестру?

Но неужели на самом деле сбежала за границу с Олегом?

Глава 32

Вскоре мы уехали от Валерия, оставив его в компании очередной бутылки коньяка. Иван отправился к себе, мы со Святиком решили забрать Лизу от Наташки. Мы оба страшно по ней соскучились.

Наташка была в почти невменяемом состоянии.

– Что случилось? – спросила я у дочери.

– Полиция приезжала! Олег жив! – заорала она при виде меня, не обращая внимания на Святика.

Я кивнула ему, он все быстро понял и пошел заниматься Лизкой. Я же обняла дочь за плечи и повела на кухню.

– Так это же очень хорошо, – сказала я Наташе, наливая нам обеим чай. Ей – зеленый, себе – очень крепкий черный.

– Мама, мне же снова придется с ним жить! С этим папуасом гвинейским! Козлом старым!

– Если не хочешь жить с мужчиной, значит, нужно разводиться, – спокойно заметила я.

– И что я получу при разводе? Я что, зря терпела этого старика все эти годы?

– Ты его никогда не любила?

Наташа посмотрела на меня, как на полную идиотку.

Я высказала версию насчет Светы.

– Так он мне отступные заплатит или нет? Пусть катится хоть к Свете, хоть к Даше, Глаше и даже Васе! Мне все равно! Мама, если он смотался за границу под другим именем, я что-то получу? Что можно сделать? Имущество в России достанется мне?

– Наташа, что ты хочешь? – устало спросила я.

– Быть богатой и независимой. Не жить со стариком! Жить с любимым мужчиной, но не в шалаше!

– Но для начала нужно найти любимого мужчину. Он вполне может оказаться обеспеченным человеком. А может случиться так, что ты полюбишь небогатого мужчину, и тебе будет все равно, сколько у него денег. Тебе будет нужен он сам. Квартира у нас есть. Наташа, ты сама способна зарабатывать деньги.

– Да кому я нужна без спонсора? Я уже старая для модели. Меня приглашали сниматься только как жену Олега! А что я буду делать теперь? Мама, я рассчитывала на наследство! Ведь официально же Олег умер. Может, все-таки можно что-то получить? Если он не объявится в течение полугода?

Дочь с мольбой посмотрела на меня.

– Заведено уголовное дело, Наташа, – сказала я. – Точно известно, что погиб не Олег. Если он объявится, у него могут быть неприятности, но, думаю, он с ними справится. За деньги все проблемы решатся. И я уверена, что Олег предоставит убедительные объяснения. Но тебе не стоит рассчитывать на наследство, Наташа.

– Так что же мне делать, мама?! Что мне сейчас делать?

По щекам дочери катились слезы.

– У тебя есть деньги на карточке? Что-то еще осталось?

Наташа кивнула.

– Позвони своим работодателям. Всем, кто когда-либо приглашал тебя сниматься – и соглашайся на любые предложения. По крайней мере ты так займешь себя. И Олег тебе может позвонить. Или он позвонит мне. Он все-таки порядочный человек. Он не может не дать нам объяснений.

Я думала, что он не может не дать объяснений МНЕ. У нас с ним всегда были хорошие отношения. Олег явно не сомневается, что я не оставлю Лизку и Наташу, не приспособленных к жизни. Но я должна получить объяснения! И как ответственный человек, Олег должен выделить какую-то сумму хотя бы на воспитание дочери. И выделить что-то жене, оставшейся в подвешенном состоянии. Она ведь сейчас даже развестись с ним не может!

И Олег не мог просто так бросить сотрудников фирмы, которые трудились у него много лет.

Я считала, что в самое ближайшее время мой зять даст о себе знать.

* * *

В тот вечер мы со Святиком и Лизой довольно быстро уехали из дома моего зятя и дочери. Лизе надоело жить у мамы, да и мама не горела желанием надолго оставлять у себя дочь. А мы со Святиком были счастливы.

Поздно вечером позвонил Волков, я рассказала ему про наши дела, а завтра обещала съездить в его новый дом. Я не сомневалась в своих рабочих, однако, как говорится, доверяй, но проверяй. Волков сказал, что вечером туда за мной заедет.

Но мне пришлось сорваться из ремонтируемого дома гораздо раньше, чем я планировала.

Мне на мобильный позвонила Наташка и спросила:

– Мама, тебе что, с Константином Сергеевичем больше встречаться негде? Или это из-за Волкова? И вообще зачем тебе Константин Сергеевич, если появился олигарх?

– Наташа, ты о чем? – не поняла я.

– Мама, ты мне всегда говорила: «Мужик захочет – место найдется». Твои слова? Ты меня учила, что место должен обеспечивать мужчина. А уж такой мужчина, как Константин Сергеевич, способен найти место для встреч с женщиной. И обеспечить сокрытие тайны. Так почему ты с ним встречаешься в нашей квартире?!

– Ты имеешь в виду квартиру, в которой ты родилась?

– Ну а какую же еще?! – истерично закричала Наташа.

– Ты сейчас где?

– Сижу во дворе в машине. Жду твоего появления. Когда ты подъедешь? И вообще зачем ты отдала ключи Константину Сергеевичу?

Я на мгновение задумалась.

– Ты хочешь сказать, что Константин Сергеевич сейчас находится в нашей с тобой квартире, ключи от которой есть у тебя и у меня?

– А ты не знала?

– Нет, я не знала. Я не понимаю, что он там делает. Я никогда не имела никаких отношений с Константином Сергеевичем.

– Да он к тебе все годы неровно дышит!

– Это не значит, что я имею с ним любовную связь.

– Но он сказал, что ждет тебя!

– Когда он это сказал?

– Только что! Ты что, совсем не врубаешься в то, что я говорю?! – В голосе дочери опять слышались истерические нотки.

– Так, давай уточним. Ты приехала в нашу квартиру и застала там Константина Сергеевича, который заявил тебе, что ждет меня.

– Да!!!

– Он там один?

– А ты что, втроем предпочитаешь? – спросила моя современная дочь.

– Я тебе вопрос задала! Что ты заметила в квартире? Там что-то изменилось с последнего твоего посещения? Кстати, как давно ты там была в последний раз? Что ты собиралась там делать сегодня?

– Константин Сергеевич держал меня на пороге! Он даже не пустил меня в нашу квартиру! Мама, что он о себе возомнил? Мама, выходи замуж за Волкова! И поскорее!

– Наташа, посиди, пожалуйста, еще в машине у нашего дома. Я за городом – в доме Волкова, то есть ехать мне прилично. Пожалуйста, следи, не выйдет ли из подъезда Константин Сергеевич или кто-то еще из знакомых. Поняла меня?

– Да, мама, – ответила дочь и отключила связь.

Я сорвалась в город. Волкову позвонила уже из машины. Он обещал подъехать к нашему с Наташкой дому и встретить меня уже там.

Однако, когда я подъехала, перед подъездом не было ни Наташкиной машины, ни машины Константина Сергеевича, ни машины Волкова. Правда, Волков и Константин Сергеевич могли припарковаться с другой стороны. Но куда делась Наташка? Даже если она снова поднялась в квартиру (например, с Волковым), она не стала бы перегонять машину.

Пока я пребывала в раздумьях насчет своих дальнейших действий, зазвонил мобильный.

– Люба, здравствуй, – прозвучал голос «покойного» зятька.

– С воскрешением, Олег, – ответила я.

Зятек усмехнулся и предложил мне приехать в здание фирмы, где, по его словам, меня ждут.

– Наташка где?

– Здесь. Пишет чистосердечное признание. Люба, она же писать почти не умеет! Люба, я никогда раньше не видел ее почерка. Но он детский! Или так папуасы гвинейские пишут?

– Какое чистосердечное признание?! – заорала я. – Олег, что ты несешь? Что сегодня вообще происходит? Вспышка на солнце?

– Люба, приезжай в офис. Тут поговорим. Только не гони слишком быстро. Ты нужна Лизе, Святику, Ивану, мне, наконец.

Я поехала в офис, соблюдая правила дорожного движения. Я их вообще-то всегда соблюдаю. И из-за себя, любимой, и из-за всех людей, которых люблю и которые в той или иной степени от меня зависят.

Меня встретили радостные лица сотрудников Олега. Воскресший старший Ступников явно устраивал их больше, чем его сын Валерий. Олег был хорошим начальником, и теперь у людей появилась определенность. Ведь неопределенность – самое ужасное. А с органами Олег вопрос как-нибудь решит. И Константин Сергеевич поможет. Он не зря зарплату получает.

В кабинете Олега за закрытыми дверями меня ждали сам хозяин кабинета, его начальник службы безопасности, мой возлюбленный олигарх Волков, незнакомый мужик лет сорока пяти, сидевший за столом для переговоров и что-то писавший, моя зареванная дочь, колдовавшая над листом бумаги (очень непривычное зрелище) и…

– Жорик? – спросила я.

– Здрасьте, Любовь Александровна, – сказала первая и, возможно, единственная любовь моей дочери, против которой я категорически возражала с самого первого дня знакомства.

Они учились в одном классе, и Жорик был плохим мальчиком из семьи, так сказать, потомственных зэков. Наташа была хорошей девочкой из приличной семьи. А таких девочек почему-то иногда тянет к плохим мальчикам.

Жорик рано повзрослел, рано попался на первой краже и соответственно рано отправился по первому этапу. Потом вернулся – еще более повзрослевшим. Я знаю, что Наташка писала ему письма. Но я не позволяла ей к нему ездить на свидания. Хотя, возможно, в последние годы она это и делала… Мы все-таки проживали отдельно, и я больше занималась Лизой, Святиком, работой…

Наташка вполне могла продолжать встречаться с Жориком все годы, в периоды его пребывания на свободе. Допускаю. Мне не сообщала, так как знала, что я это не одобрю.

Но что Жорик делает здесь?!

Я спросила об этом вслух.

– Пишу чистосердечное признание, – усмехнулся он. – Мне-то не надо объяснять про явку с повинной, ну и вообще иногда нужно идти на разумные компромиссы.

– Что произошло?! – заорала я и посмотрела вначале на зятя, потом на Константина Сергеевича.

Заговорил Олег:

– Твоя дочь, Люба, решила стать богатой наследницей.

Я посмотрела на Наташку. Дочь хлюпала носом.

– Каким образом? – спросила я.

– Ну я же – богатый человек, – спокойно произнес Олег.

– То есть ты хочешь сказать, что это она что-то подложила в твою машину? То есть, конечно, не она, а…

Я посмотрела на Жорика.

– Подкладывала ваша дочь, Любовь Александровна, – усмехнулся тот. – У меня такой возможности не было. И заказывала ваша дочь. Ну а я – простой исполнитель, так сказать, жертва любви.

– Это ты-то жертва любви?! Ты что дальше собирался делать?

– Как что? Жениться на богатой наследнице. Конечно, по прошествии некоторого периода времени. Надо же было соблюдать приличия, а безутешной вдове скрывать свою радость. Зачем мне лишние неприятности на свою голову?

– Наташа… – тихо произнесла я.

– Люба, ты очень удивлена? – посмотрел на меня зятек. – К сожалению, ничего необычного. Просто я оказался старым дураком или папуасом гвинейским, как почему-то называла меня твоя дочь. Не я первый, не я последний. Твоя дочь вышла за меня замуж из-за денег. Правильно говорили мне мои взрослые дети – надо было жениться на тебе. А мне очень понравилась твоя Наташа. Она мне ни в чем не перечила, соглашалась со всем, что я говорил, слушала меня раскрыв рот. Мне это было приятно. Я хотел сделать из нее жену, которая мне требовалась. Я решил, что материал подходящий. Да и приятно было хвастаться перед друзьями. Дурак.

– Наташа, зачем?! Это что, он тебе голову задурил? – я кивнула на Жорика.

– Нет, Любовь Александровна, все идеи – вашей дочери, которую вы всегда явно недооценивали. Но она многое унаследовала от вас. И умело это скрывала. Знаете, надо обладать умом, чтобы косить под дуру.

– Я не делала попыток убить мужа! Я вообще никого не убивала!

– Если бы твоя дочь, Люба, хотела избавиться только от меня, я бы мог это понять, – устало произнес Олег и вздохнул. – Но она хотела избавиться и от моих детей.

Я ошалело посмотрела на Олега, потом на Наташку. Дочь не поднимала глаз.

– Вы совсем не знаете свою дочь, Любовь Александровна, – усмехнулся Жорик.

– Заткнись, – процедила я.

– Я знаете к какому выводу пришел? – продолжал ухмыляться Жорик. – Желание обогатиться очень способствует развитию – или активизации – умственных способностей. Вот возьмем вашу дочь, Любовь Александровна…

– Константин Сергеевич, вставьте, пожалуйста, ему кляп в рот, или я за себя не ручаюсь.

– Так я правду говорю, Любовь Александровна! Ваша дочь решила избавиться от других претендентов на наследство и стать единоличной наследницей, ну то есть вместе со своей дочерью, но она не считается. Я поработал с машиной Альбины – по просьбе вашей дочери. А она высвистала Альбину из Англии – наплела там что-то про ее девчонку. Это вы у вашей Наташи спросите, если она, конечно, помнит, что говорила. Ну Альбина примчалась и разбилась. Но на всякий случай ваша дочь еще и «хлопушку» в квартиру подложила. Или это был подарок для других родственников? Как, Наташа? Мне тогда почему-то не пришло в голову тебя об этом спросить.

– Ты тогда думал о том, что спереть в квартире Альбины!

Я в ужасе посмотрела на дочь.

– У меня и запись есть, – продолжал Жорик мерзким голосом.

– Как Наташка звонила в Англию?

– Ну что вы, Любовь Александровна. Как Наташка обращалась ко мне. Я, как уже вам говорил, стал жертвой любовной страсти. На все был готов пойти ради любимой женщины.

– Да ты ее никогда не любил!

– А вы это докажете? Я, можно сказать, жертвовал собой ради вашей дочери. Вы что, будете спорить, что я рисковал собственной свободой?

– Ради денег, которые стояли на кону, можно было и рискнуть, – хмыкнул Константин Сергеевич. – И молодой человек даже был готов жениться. Представляете, на какую жертву был готов пойти? Расстаться со своей свободой и жениться на женщине, которую никогда не любил?

– Он меня любил! – заорала Наташка.

– Наташенька, детка, ты жила со мной, но меня не любила, Жорик спал с тобой, потом решил обогатиться при помощи тебя, но тебя не любил, – спокойно заговорил мой зять, которому явно хотелось сделать Наташке больно. Я не могла его за это винить. – Наташенька, так устроена жизнь. Иногда, конечно, любовь бывает взаимной, но чаще один любит, а второй позволяет себя любить. Брак по расчету – нередкая вещь, говорят, они самые крепкие, если точный расчет присутствует с обеих сторон и обе стороны готовы выполнять свои условия сделки. Но, знаешь ли, далеко не все готовы убить мужа и его детей от первого брака. К счастью, у многих людей еще остались моральные принципы, нравственные барьеры. Они, в конце концов, духовно развиты в отличие от тебя. Ты – животное с вполне определенными инстинктами, правда, и в отличие от животных, у тебя отсутствует материнский.

Я повернулась к дочери.

– Наташа, что ты сделала?!

– Делала она мало, она была вдохновительницей и рожала идеи. Претворял их в жизнь вот этот молодой человек, – сообщил мне зять.

– Но зачем?!

– Ради денег, – зять посмотрел на меня, как на полную идиотку. Но я до сих пор не могла осознать, что моя Наташа, моя маленькая девочка, которую я родила и вырастила… Господи, кого же я вскормила?!

– А… Света? – Я посмотрела вначале на зятя, потом на Константина Сергеевича. – В смысле жена Валерия.

– Обобрала своего мужа до нитки и уехала. Правильно сделала. Каждому – по делам его.

– Валерка заслужил то, что получил, – кивнул его отец. – Я не виню Свету. Натерпелась она от моего сынка.

Я хлопала глазами.

– Вы… знаете про ее сестру? – Я посмотрела на Олега, потом на начальника его службы безопасности.

– Знаем, – усмехнулся Константин Сергеевич. – Ушлая дамочка. Идея, конечно, была ее, но Света довела все до конца. Молодец.

– Кого они похищали – Лизу или Ларису?

– А какая разница? – посмотрел на меня Константин Сергеевич. – Обе могли оказаться дочерьми Валеры.

– У Светы что, пунктик по этому поводу? Хотела знать, сколько детей на стороне сделал ее муж?

– Наследство, Любовь Александровна. Наследство, – улыбнулся Константин Сергеевич. – Света не хотела обделять своих детей. Поэтому ей требовалось точно знать, сколько у них конкурентов.

– Но она полностью обобрала Валерия!

– Так он еще заработает, – заметил Олег. – Он же не собирается завтра умирать.

– Он в дворники собирается, – хмыкнула я.

– Это по пьяному делу. Протрезвеет и передумает. И вполне может еще много чего заработать до конца жизни. Дети Светы остаются его наследниками, потому что они также и его дети. Хотя, возможно, в случае положительного результата теста пусть то Лизы или Ларисы (хотя я думаю, что все-таки умыкали Лизу, то есть хотели умыкнуть), дамочки имели какие-то вполне определенные планы. Но кто же нам про них расскажет?

Мне хотелось схватиться за голову.

– А дорогая Наташенька хотела подставить Свету и Валеру. Или только Валеру, Наташенька? – посмотрел зять на мою дочь. – Наташенька подслушала один интересный разговор про возможное получение наследства. Света с Валерой были неосторожны, потом Наташенька еще наверняка порасспрашивала Валеру в пылу любовной страсти, а Валерик всегда очень любил похвастаться…

– Но те-то деньги она точно получить не могла! Это же наследство, оставленное бабушкой и дедушкой Валерия, Ивана, Святослава и Альбины. Моя дочь не имеет к нему никакого отношения!

– Во-первых, твою дочь интересовали мои деньги, – сказал Олег. – Она ставила цель избавиться от конкурентов на наследство, которое останется от меня. К счастью, у нее мало что получилось. Погибла одна Альбина. Остальные мои дети живы. Во-вторых, твоя внучка, Люба. Я понимаю, что она в любом случае твоя внучка. Но дело в том, что мне она тоже внучка, а не дочь.

Я попыталась что-то сказать, но Олег предупредительно поднял руку ладонью ко мне.

– Я сделал генетический анализ, Люба. И я не собираюсь ничего менять. Документы-то уж точно. Пусть Лиза считает меня отцом, в любом случае она мне родня по крови. И незачем травмировать ребенка.

– Ну, Наташка, ты и бл… – усмехнулся Жорик. – Хорошо, что я все-таки на тебе не женился. Ты бы и мне изменяла. А я бы не стерпел. Не хотелось бы сесть еще и за убийство тебя.

– Ты по сколько лет в тюрьмах своих сидел?! – заорала моя дочь. – Мне что было делать, вибратор покупать? Один – зэк, второй – старпер. Мне нужен был мужик! Я, как любая нормальная молодая женщина, не могу без секса! Это ты, мама, почему-то подолгу можешь обходиться без секса, хотя, конечно, возраст…

– Да у Любы прекрасный возраст! И если брать ее и тебя, любой нормальный мужик выберет ее! – заорал Олег.

– Так чего ж ты на мне женился?

Комплименты мне тут же сказали Волков и Константин Сергеевич, Жорик просто ухмыльнулся. Но мне было не до комплиментов.

– Наташа, ты на самом деле хотела получить все деньги? – тихо спросила я, не веря в происходящее.

Дочь передернула плечами.

– Наташа, чего тебе не хватало?

– Всего! Всего мне не хватало! – заорала моя дочь. – Ты помнишь, как мы жили, когда я была маленькой? А потом? Став моделью, я увидела совсем другую жизнь. Ты продолжала и продолжаешь вкалывать и при этом не зарабатываешь миллионов. И даже не стремишься к этому! Я никому не могу сказать, что у меня мать – прораб! Но в модельном мире узнали. Ты там кому-то дом делала.

– И что, кому-то не понравилась работа твоей матери? – заорал Волков. – Ты думаешь, я к твоей матери просто так обратился? Да я слышал про нее одни лестные отзывы! Ты вообще понимаешь, что женщине-прорабу нужно быть во сто крат лучше любого мужика, чтобы ее признали? И твоя мать лучше! Ты ею гордиться должна!

– Девочки смеялись, – сказала моя дура-дочь.

Олег покрутил пальцем у виска.

– Зато масса мужчин твоей матерью восхищаются, – произнес Константин Сергеевич. – Ею, а не тобой.

Наташка отвернулась. У меня по щекам текли слезы. Потом я повернулась к Олегу.

– Что ты собираешься делать?

– В плане Наташи? Тебя это волнует, Люба?

– Конечно. Она же все равно моя дочь.

– Будет суд. Он и определит меру наказания. Хотя я найму ей самого лучшего адвоката. Уже нанял.

Мужчина, который молчал на протяжении всего разговора, склонил голову и легко улыбнулся.

– Ты понимаешь, что моя дочь мертва? – тихим голосом продолжал Олег. – Ты бы простила человека, убившего твою дочь? Вот и я не могу. Иван стал инвалидом. Ты бы простила человека, который сотворил такое с твоим ребенком?

– Наташа, ты это сама сделала? – повернулась я к дочери. – Я имею в виду Ивана.

– Нет, нанимала тех самых мстительниц, на которых мы и думали, – вставил Константин Сергеевич. – Они поверили представленной версии. Девочка была очень убедительна, приплела Анну Шаповалову, про которую знала. Она вообще много знала. Наташу никто не воспринимал всерьез, и при ней говорили такие вещи, о которых даже упоминать не следовало.

– А стрельба по Валерию? – спросила я.

– Присутствующий здесь молодой человек – вор, а не стрелок, – сказал Константин Сергеевич.

– А с ним что будет? – я кивнула на Жорика.

– Не беспокойтесь за меня, дорогая Любовь Александровна, – воскликнул этот тип, которого я терпеть не могла с самой первой встречи. – Жизнь научила меня, что разумные компромиссы бывают очень полезны.

Я опять посмотрела на Олега.

– Нет, Люба, я не прощу твою дочь. Даже ради тебя и Лизы. Тем более что Лизе-то нужна ты, а не она. И Лиза ей никогда не была нужна.

– Поедем, Люба, – мягко позвал Волков.

Перед тем как покинуть офис, Волков обнялся с моим зятем.

– Вы что, помирились? – спросила я.

– Говорят, что мужская дружба часто начинается с драки, – ответил зять. – А мы помирились после драки у меня в доме. Я же пришел за деньгами. Зашел в спальню – мужик спит на моей кровати.

Волков рассмеялся. А я-то гадала, с кем он подрался в ту злополучную ночь, когда в дом лезли незваные гости.

– Мы подрались, потом договорились о сотрудничестве, – сказал мне возлюбленный.

Про трупы, от которых мы избавились, ни в тот день, ни в последующие никто не вспоминал. Никому не требовалось, чтобы еще и они всплыли. Я не хотела, чтобы на Наташке висел еще один покойник. Ведь альфонса Андрея явно отравила она. Кто же еще? Он сказал ей, что от нее хочет, а она быстренько избавилась от шантажиста, зная, что я, в свою очередь, помогу ей избавиться от трупа. Она знала, что всегда может на меня рассчитывать. Странно только, что не забрала из вещей Андрея компрометирующие ее фотографии. Или забыла? Или собиралась представить мне еще какую-то версию? Или собиралась представить ее Олегу, если бы тот вдруг приехал? Я не стала ни о чем спрашивать Наташку, да и возможностей не было.

Эпилог

На суде я рыдала. И потом тоже рыдала, но ничего поделать не могла. С одной стороны, я понимала Олега, с другой… Наташка ведь моя дочь, несмотря ни на что. Но Олег обещал мне, что она довольно скоро покинет места не столь отдаленные. Тем более Наташка оказалась беременной. Даже мне не сказала от кого, но заявила, что этого ребенка будет воспитывать сама. Значит, наверное, от Жорика.

Мы стали жить вместе с Волковым. Лизка, конечно, с нами. Святик часто приезжает в гости. Ему без нас скучно. Лизка по крайней мере раз в неделю ночует у него. Волкову я сказала, что с ним сделаю, если попробует завести бабу или просто пригласить девочку на два часа. Я такое не потерплю. Волков клятвенно заверил меня, что со мной ему даже не хочется смотреть ни на какую другую женщину.

Он вроде бы договорился с бывшей женой о возвращении младшей дочери из Англии. Я в эти дела не лезу. Но если будет еще один ребенок, значит, будет.

Иван признал сына Анны Шаповаловой, частенько там появляется, но вроде бы Анна не готова его принять окончательно. Я советую Ивану проявлять настойчивость. Валерий опять работает в фирме отца. Не знаю уж, о чем они договорились, но как-то договорились. Для меня это странно. Я бы не простила. С другой стороны, Валерий – сын Олега, а я своей дочери прощаю все… Может, Олег решил, что теперь Валерий будет тише воды, ниже травы и попытается выслужиться, загладить вину перед отцом? У Олега появилась новая женщина, опять модель. Значит, опять будут те же грабли? Правда, мне он сказал, что больше никогда не женится. Также сказал, что совершенно здоров (насколько может быть здоров мужчина за пятьдесят), а слухи о своем нездоровье распускал специально.

– Зачем?!

– Хотел посмотреть, кто что будет делать.

– Скажи уж прямо: чтобы проверить мою дочь.

– Я не хотел причинить тебе боль, Люба, но да, чтобы проверить Наташу. Мои чувства к ней ослабли, шел уже не первый год брака… А видишь, к чему привели мои эксперименты…

* * *

Мать Ивана, Валерия, Святослава и Альбины умерла через два месяца после того, как моя Наташка отправилась по этапу.

– Ой, что будет… – покачал головой Волков.

– А что будет-то? – не поняла я.

– Ну как что? Драка за наследство.

– Кто драться-то станет?

– Думаешь, не станут? – рассмеялся мой любимый мужчина. – Готов поспорить на что угодно, что впереди нас ждут веселые деньки. Я вообще люблю смотреть на драки со стороны.

– Кто будет драться? – не понимала я. – И стоит ли оно того?

– Люба, там же миллионы, и не рублей! Плюс недвижимость в Европе. А драться будет Валерий, его дражайшая Света за своих детей, ты не оставишь в беде Святика и станешь помогать бедному мальчику, не способному постоять за себя. Потом есть Юля, воспитывающая дочь Альбины. Думаешь, она сложит лапки? Конечно, может, но навряд ли. А новая женщина Ивана? Ты абсолютно уверена, что она не закусит удила, узнав о маячащих миллионах? Знаешь, Люба, возможность получить деньги и имущество, в особенности большие деньги и имущество за рубежом, очень сильно меняет людей. Дерутся из-за халуп на шести сотках в трехстах километрах от города, из-за запущенных однокомнатных «хрущевок», а уж тут-то сам бог велел.

– Думаешь, бог? – хмыкнула я. – По-моему, это некто другой, с копытцами.

Однако в общем и целом мой любимый мужчина оказался прав. Но это уже совсем другая история…

Content

Мария Жукова-Гладкова
Хрупкая женщина с веслом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог