Алексей Переяславцев

Возвращение неправильного попаданца или Негатор-5

(Негатор — 5)

Пролог

Я — неправильный попаданец.

Обычные граждане, попавшие в чужой мир, или делают это по случайности, или получают внятное задание. Меня в мир Маэры впихнули намеренно, но никакого задания не выдали. Мне надлежало самому дойти до понимания смысла своего попадания. Видимо, я неправильный, потому что до конца этот смысл я так и не уяснил.

С очевидностью те, кто меня сюда закинул, способны так же легко вернуть. Конечно, при условии, что я догадаюсь, что этим кидалам надобно.

Я смог выиграть у этого мира время. Вот почему мне удалось создать мощную команду единомышленников — с магическими способностями и без таковых — и с ее помощью отбиться от врагов.

Я неправильный попаданец, потому что не хочу пользоваться тем могуществом, которое здесь обрел. Вместо этого я стараюсь передать его жителям этого мира. Это они делают блистательную карьеру, они обретают новые знания в магии, они получают новые умения и знания в ремеслах. Мне это не нужно.

Я неправильный попаданец, ибо побеждаю не обретенной силой, а хитрой дипломатией, искусным маневрированием и умением показаться не тем, кто я есть на самом деле. Сила пускается в ход последней.

Моя команда стала конкурентом здешних богатых предпринимателей, и на меня выдали заказ Гильдии наемных убийц. Мне удалось убедить противников, что со мной лучше не враждовать. Но предстоит противодействовать еще более могущественными врагам — Высшим магам, истинным властителям этого мира. Мой единственный шанс: дать бой тогда и там, где у меня будет возможность отбиться. Для этого надо создать поселение моих людей на материке за Великим океаном. Сверх того понадобятся технологии, которых пока что нет в этом мире.

На моей стороне те, кому здешнее мироустройство не давало шансов на продвижение: маг-универсал Сарат, ставший с моей помощью магистром, его товарищ Шахур, преодолевший невыгодность своей магической специализации, маг жизни Моана, одна из лучших аналитиков этого мира, сделавшая немыслимую карьеру, и многие другие.

У меня в этом мире жена и сын. Если меня вернут на Землю — им не дадут пропасть. Cоратники мне в этом поклялись, а здесь к клятвам относятся серьезно.

Может быть, когда поселение за океаном обретет устойчивость и даст толчок к развитию всего мира Маэры, меня отпустят на Землю. Может быть. Если именно это было целью тех, кто устроил мой перенос.

Силы, которые вовлекли меня в дела этого мира, не дали мне надежды на возвращение. Но они и не отняли ее.

Глава 1

Первое намеченное по приезде дело было: навестить семью. При этом же и с Моаной намечался разговор.

На этот раз мне разрешили приблизиться к ребенку. Он был именно таким, каким и должен быть. Лежа на животике, крохотенок поднял голову и разглядывал мир, вслух удивляясь увиденному.

— Как ты его назвала?

Ирина замялась.

— Видишь ли, я много имен перебрала, а потом подумала, чтобы звучало… и чтоб удача… Я назвала его Чук. Полностью — Чукан-ор.

Разумеется, я не стал показывать свое отношение к выбору, а лишь спросил:

— Чукан — это что-то означает?

— На диалекте крайнего Севера это значит «быстрый умом», «сообразительный».

— Ты откуда знаешь?

— Тетя когда-то говорила… она знала. А что за края, где ты побывал?

Пришлось рассказать. За разговором как раз настало время кормления, потом уставший Чук отвалился от маминой груди и мгновенно уснул. Сама же Ира умчалась кормить кого-то из близнецов. А я вспомнил про разговор с Моаной и попросил позвать ее в наш флигель.

Госпожа кандидат в академики выглядела вполне довольной жизнью. Мне подумалось, что тому причиной способности детей, но эту догадку я оставил при себе.

— Моана, я бы хотел спросить вашего мнения о тонкостях этикета…

Впервые за долгое время мне удалось насладиться выражением полного непонимания на лице нашего лучшего аналитика.

— …точнее, хочу знать: возможно ли для вас пригласить Тофар-уна к себе в дом на трапезу…

Тут пришлось тормознуть в поисках нужной формулировки.

— …указав, что подадут блюда и напитки, которых он не пробовал.

Отдать должное высокопочтенной: ее глаза недолго оставались расширенными.

— Думаю, мне следует также упомянуть, что это именно вы привезли те самые…

— Правильно поняли. Рецепты за мной, ясное дело. И еще желательно присутствие Намиры.

— Кажется, понимаю…

Слово «кажется» совершенно излишне. Моана (с ее-то умом!) прокачала ситуацию до последней запятой и лишь проявила вежливость.

— …Намира нужна, чтобы разнести по сообществу магов жизни, а то и по всей Гильдии новость о пряностях. Тофар же получит лишнее подтверждение, что вы ездили именно за этими растениями и ничем иным. Ведь я правильно поняла, что кристаллов вы не нашли?

— Не вполне так. Потом расскажу. И дополнительный вопрос: за сколько дней принято отправлять подобное приглашение?

— Если за три дня, это рассматривается либо как неучтивость, либо как неявное указание, что дело не терпит. Тогда, простите, речь уже идет не только и не столько о трапезе. А вот за неделю…

— Неделя, принято. Теперь к вашему сведению: вот рецепт баранины с рисом и с пряностями — они вот в этих коробочках. И особо укажите вашему повару, что эти пряности ни в коем случае нельзя класть в большем количестве, чем указано. В противном случае блюдо будет безнадежно испорчено. Напиток, к сожалению, надо варить непосредственно перед употреблением. Это будет моя забота. У вашего повара, надо полагать, найдутся сливки и сахар?

— Не сомневайтесь.

— Кстати, этот напиток, а также то, из чего он делается, именуется «кофе». К нему надо будет подать особые булочки, это тоже оставляю за собой.

— Выпекание булочек — как вы это намерены осуществить?

— Сделаю заказ в Гильдии пекарей. Булочки лучше подавать теплыми. Я вижу, вы торопитесь?

— Да, мне надо кормить дочь. Сына сейчас кормит Ира, а Мира видит это и завидует.

— Тогда поговорим сегодня позже. Итак, через неделю…

Слово «презентация» отсутствовало в моем словаре.

— …покажем товар лицом. Но перед тем я угощу вас напитком силы. Согласны? Кстати: к которому часу подвезти заказ?

От Моаны я поехал прямиком в Гильдию пекарей. Учтивый помощник попросил подождать полчаса, пока Первый Мастер освободится. Именно столько я и прождал.

В приемную вышел человек лет сорока пяти с могучей, хотя и чуть расплывшейся фигурой. Такие формы легко объяснимы: труд пекаря требует очень больших физических усилий. Вопреки стереотипам, ни на одежде, ни на лице главы Гильдии пекарей не было и следа муки. Он явно был выше уровнем, чем те, которые стоят у чанов с тестом. Типичный командир производства.

— Доброго вам дня, Первый Мастер.

— И вам.

— С вашего позволения, у меня необычный заказ.

На лице у собеседника отражалось вежливое внимание и не более того. Слова соответствовали:

— Я вас внимательно слушаю.

— Хочу заказать булочки по вот какому рецепту…

Рецепт я помнил с бабушкиных слов. Первый Мастер тщательно изучил поданную бумагу.

— Что такое «корица»?

— Вот эти кусочки надо размолоть в порошок. Понюхайте.

— Необычный запах.

— Уверяю вас, и вкус тоже. Количество как раз на этот рецепт.

Мастер чуть подумал и вынес вердикт:

— Сделать это невозможно.

— Почему, позвольте узнать?

— Изделия получатся меньше весом, чем допускается для булочек по стандарту Гильдии пекарей.

Удар был сильным. Ну да, Гильдии помешаны на стабильности и, значит, на стандартах. Но умение защищать свои изобретения перед патентными экспертами никуда не делось:

— С вашего позволения, данный случай особенный. Он не внесен в стандарты. В рецепте четко сказано: «булочки с корицей». Осмелюсь предположить, в стандартах Гильдии они не предусмотрены.

Пауза. Я посмотрел на главного пекаря страны со спокойной уверенностью хорошего шахматиста, разыгрывающего ладейный эндшпиль с двумя лишними проходными пешками и лучшей позицией короля.

— И это не все, мастер. Как вы уже догадались, эти булочки не на продажу.

Еще одна пауза.

— Они предназначены для угощения. Среди присутствующих будут магистр магии, доктор, кандидат в академики и академик.

Связанные проходные достигли предпоследней горизонтали. В таких ситуациях даже не слишком опытные шахматисты обычно сдаются.

— Это, конечно, меняет дело. Когда намечается угощение?

— Через неделю. Заказ подвезти к дому высокопочтенной Моаны-ра к полудню. Булочки должны быть теплыми.

Кивок.

— Осталось лишь договориться о цене.

— Обычно мои булочки идут по два сребреника за штуку, но этот заказ особенный…

— Вы правильно угадали, мастер. Я предлагаю вам с учетом оптовой скидки восемнадцать сребреников за одиннадцать штук. И при этом не беру ни медяка за корицу — пока что.

На этот раз Первый Мастер откровенно удивился:

— Почему одиннадцать? В рецепте написано «двенадцать».

— Одну булочку съедите сами. Должны же вы знать, что именно продаете… Но есть еще условие, именно: если на следующий день после выполнения заказа вам закажут еще — вы полностью вернете мне деньги. В этом случае вам понадобится корица. Вот мой адрес. Вот деньги.

Глава Гильдии пекарей знал толк не только в выпекании хлеба и пирогов. Его глаза так и впились в мои. В тот момент я был готов голову заложить: экономические (и политические тоже) выгоды собеседник просчитывает не хуже меня, пусть даже и медленнее.

— Я понял вас, глубокочтимый…

Все ясно, меня приняли за высокопоставленного мага инкогнито. И пускай себе.

— …могу вас уверить, все будет в соответствии с вашими пожеланиями.

Я распрощался со всей вежливостью. Теперь снова к Моане. Надо же ей знать, что именно мы привезли. Заодно обсудим план разговора с гостями.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Дорогой Тофар, у меня для вас есть новости… и просьба.

Наличие новостей ожидалось. Несомненно, Профес вернулся и рассказал Моане о своих странствиях. Но сущность просьбы академик угадать не мог, хотя предположил, что она связана с новостями.

— Одна из новостей состоит в том, что Профес НЕ привез кристаллов из своего путешествия на Юг.

— Он их там не нашел?

— Он их там нашел, но не смог добраться до месторождения.

Шеф аналитической службы подумал мельком, что условия в пещере поистине должны быть ужасающими, если сам Профес отказался от попытки туда пробраться.

— Однако он не теряет оптимизма и рассчитывает, что в следующий раз, возможно, ему удастся что-то добыть.

— Кристаллы первого класса?

— Командир выразился так: «Если повезет». Но есть еще новость: ему удалось достать растения, о которых у нас с вами шла речь. Частично, правда.

Академик притворился непонимающим:

— Частично — это как?

— Он нашел не все, что хотел.

— Вы хотите сказать, он намерен еще раз пуститься в далекое и опасное плавание ради каких-то растений?

— Не каких-то, а очень ценных, по его словам. Но разрешите мне закончить мысль. То, что он привез — это пряности и зерна для изготовления напитка силы… одного из напитков, точнее. И я хотела бы вас пригласить на трапезу…

Тофар мгновенно провел логический анализ:

— Вы хотите, чтобы я лично убедился… или нет, скажу так: опробовал привезенное?

— Именно. Я предполагала через шесть дней — вас это устроит?

— Вполне.

— Разумеется, мой муж будет присутствовать, а еще доктор магии жизни Намира-ла.

Академик Тофар-ун и на этот раз прекрасно понял недосказанное.

* * *

Всю следующую неделю я добросовестно выполнял обещания. У медника я заказал аж целых четыре джезвы, причем велел облудить их изнутри. Кофемолку (ручную) мне изготовил Фарад, получив от меня уверения типа «вот увидите, эту штуку еще кинутся у вас покупать». Кстати, это не было враньем.

Через три дня стало возможным угостить Моану с Ирочкой кофе. Реакция на напиток была парадоксальной.

Иришка выпила небольшую чашечку, поскольку я опасался что дети наберутся кофеина через молоко. Прислушавшись к ощущениям, она выдала:

— А нельзя ли действующее начало использовать как лекарство?

Вопрос поставил в тупик. У меня не было ни малейшего понятия, как извлечь кофеин из зерен, что я в открытую и сказал. Ответом было:

— Надо бы попробовать на спирте. А если он растворяется в масле…

Моана отреагировала совершенно академическим тоном:

— Действие я прекрасно себе представляю. Для мага жизни эта задача типовая. Куда интереснее экономический аспект введения этого напитка.

— Поясните вашу мысль, Моана.

— Охотно, но сперва вы скажите: стоит ли мне притвориться перед Тофаром, что я впервые его пробую?

Я как следует подумал.

— Стоит. Он утратит некоторую долю осторожности, рассчитывая на экспромты в вашем исполнении. А вот тебе, милая, присутствовать при этом нельзя.

Отдать должное моей умнице: она догадалась сразу.

— Так ты думаешь, что Тофар…

— Вот именно.

— А если хороший щит?

— Поставить могу, но сам факт его наличия даст академику основания подозревать, что ты что-то скрываешь.

Иришка утвердительно опустила ресницы.

— Да, так что насчет экономического анализа?

— Дело простое…

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Подтолкнули к последующим событиям не водка и не вино — пиво. Правда, напиток был хорош (а иных в трактире толстяка Фарага не подавали), и кружек было много.

Именно пенное зелье послужило причиной завышенной самооценки двух магистров-стихийников. Они начали называть себя «боевыми магами», хотя согласно неписанным правилам Гильдии право на подобное наименование могли получить лишь от магов в ранге не менее докторского.

Вторым существенным обстоятельством был магистр-универсал Сарат-ир, который решил присоединиться к собратьям по рангу за кружечкой — только одной, поскольку тратить энергию на протрезвление себя ему не хотелось.

Разговор зашел об известном поединке Сарата с Рухим-агом. Видимо, та кружка все же поспособствовала легкости мыслей, поскольку наш универсал ляпнул:

— Конечно, Рухим использовал сложное заклинание, но все же не настолько сложное, чтобы его нельзя было воспроизвести.

— Хочешь сказать, ты бы взялся за это?

Одной кружки было все же недостаточно для полной потери осторожности.

— В полном объеме? Нет, конечно, у меня силы на такое не хватит. А вот создание теоретической основы — вполне возможное дело.

Несомненно, реакция храбрецов-магистров была вызвана волнами пива.

— А давай! За тобой общая роспись по фрагментам магии земли, воды и электричества, также взаимодействие. Если сможешь выдать оценку по потерям на интерференцию потоков — совсем хорошо, но это так и так придется проверять опытным путем. За нами… э-э-э… практическая реализация. Поэтапная, ясно дело.

— А я берусь оценить потери.

— Как насчет кристаллов?

— Без них, только на своей силе.

— Но лишь в свободное от работы время. Мой наставник намерен дать задание по водной. Неделя, не меньше.

— Но я, возможно, уеду на полтора месяца.

— Тогда, скажем, через два месяца здесь же. Как раз у Фарага появится осеннее бархатистое.

— Согласен.

— Идет.

Уже выходя из дверей трактира, Сарат все же использовал протрезвляющее заклинание. Для предстоящей работы нужна была абсолютная ясность мыслей.

* * *

В поместье меня ожидали неприятные сюрпризы. Первый пришел от Сафара:

— Командир, есть кое-какая проблема.

— ?

— Вот что я обнаружил. Посмотри на полировку.

Сафар выложил толстенный лист стали. С одной стороны он был отполирован, с другой стороны к нему были приварены две ручки (изделие было тяжелым).

Я с некоторым усилием поднял эту штуковину и тщательно осмотрел полированную сторону. К сожалению, Первый Мастер Гильдии гранильщиков оказался прав.

Поверхность была слегка волнистой. Неопытный глаз этого бы не заметил, но таковых в комнате не было. Скверно.

Мне сразу стало ясно, что причиной является полировальный круг, который был недостаточно велик. Мало того: конструкции не хватало совершенной жесткости. А что можно сделать? Увеличить диаметр круга — так он и без того тяжелый, станет еще тяжелее. Нужны настоящие подшипники, вот что. А их нет. Впрочем…

— Сафар, друг, позови-ка Торота. Будем думать втроем.

Пока Торота дозвались, я успел подготовить эскизы простейшего радиального подшипника.

— Вот ребята, смотрите…

Торот уже привык к нашей (уже нашей!) манере решать технические проблемы, и потому сразу принялся предлагать:

— Сами по себе кольца не проблема. Берем стальной стержень вот такого диаметра, телепортация — и пожалуйста, кольца. Всего и дела, что подобрать правильный размер. Ну, еще отпилить кусок нужной ширины. А то и для резки использовать телепортацию, так даже лучше. А потом вот эту канавку берусь сформировать. И еще одну трубу я бы советовал сделать. Из нее вот эта деталь… ну, в которой шарики. И все.

Розовый оптимизм. Придется добавить черной краски.

— Для начала, ребята, вот тут нужно соблюдать размеры до крайности жестко.

— А чем мерить?

— Опять наступаете на мозоль. Нужен мерительный инструмент… впрочем, попробую переговорить с Фарадом.

— Есть вариант. Если даже диаметр чуть-чуть не устраивает — можно пустить в ход трансформацию. Кристаллы у нас имеются. Эти кольца… как и шарики… они же тела вращения, с ними можно работать.

Еще бы: это тема его магистерской диссертации.

— Да, это вариант.

Я умышленно не сказал ребятам, что еще будут проблемы с термообработкой.

— Ладно, через сколько-то времени будем на Новой Земле, там попробуем. Торот, за тобой кристаллы и стержни для телепортации.

Остаток недели пролетел незаметно, потому что мне пришлось еще договариваться с Фарадом. А еще я заказал три дюжины кофейных чашечек.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

— Доброго вам дня, почтеннейший.

— Помилуйте, Намира, мы тут совершенно без формальностей. Можно по имени. Доброго вам дня, Моана. И вам, Сарат.

— И вам. Между прочим, угощение уже готово.

В течение получаса Тофар расхваливал искусство повара, любезность Професа (академик не сомневался, что тот предоставил пряности бесплатно) и гостеприимство хозяйки дома.

Жаркое было уже доедено, когда главный аналитик Академии с некоторым удивлением воскликнул:

— Какой интересный запах! Не припомню такого.

— Это и есть тот самый напиток силы. Профес именует его кофе. Рекомендую добавить туда сливки и сахар. А к нему булочки. Между прочим, пек лично Первый Мастер.

Академик самым непринужденным образом ткнул пальцем в булочку — точнее, в то, что от нее осталось.

— А вот это красное как называется?

— Корица. Вам нравится?

Можно было и не спрашивать. По лицу Тофара эмоции читались без труда.

— Пожалуй, я закажу такие же.

— И я тоже.

— Знаете, Моана, про силу не скажу, но мысли этот напиток определенно проясняет. Впрочем, вот вопрос к вам, Намира: вы же можете как маг жизни получить такой же результат? Вас, Моана, я не спрашиваю лишь потому, что ваши гонорары… несколько выше среднего уровня.

— Ну разумеется. Между нами говоря, я уже прикинула, как это делать. И обойдется не так уж дорого: скажем, восемьдесят сребреников. Ну не более золотого, точно.

— Вот именно. А чашка кофе?

— Значительно меньше — при том, что Професу не удалось приобрести его много.

Почтеннейший не отличался тугодумием.

— Я бы купил фунт кофе.

В разговор вступил Сарат:

— Восемь золотых — и он ваш. Но имейте в виду: этого хватит надолго. Зависит, конечно, от вкуса. Самое меньшее, на восемьдесят чашек. При этом получится то, что Профес называет «крепкий кофе». От такого, по его словам, может даже начаться учащенное сердцебиение…

Никто из присутствующих, разумеется, не знал термина «тахикардия», поскольку в маэрском языке его не существовало.

— …а если пить по утрам, чтобы взбодриться после сна — хватит и на двести чашек. Рецепт я дам, разумеется.

Обсуждение было оживленным и затянулось надолго. Про себя Тофар отметил, что теперь ему есть что предъявить Старейшему.

Глава 2

Пожалуй, у меня были некоторые основания для самодовольства: рекламная кампания в части пряностей и кофе (чай, как мне показалось, еще не прошел ферментацию) прошла с наивысшим успехом. Первый Мастер Гильдии пекарей без единого вздоха вернул мне деньги за булочки. Мало того, он купил половину всех моих запасов корицы и почти весь мускатный орех за ту цену, что я спросил — и даже не попытался торговаться. В ответ я дал понять, что список пряностей этим не исчерпывается. Это было правдой: я рассчитывал, что за океаном сумею разыскать бобы ванили и шоколада. Приличная доля с вырученных денег ушла команде «Альбатроса» и ее капитану. Суммы были такими, что Дофет начал делать недвусмысленные намеки на повторные рейсы. Я уж было задумался над этим, но пока что существовали более неотложные дела.

Началось совершенно неожиданно. Я как раз покончил с утренней чашкой кофе, когда в дверь моей комнаты постучался старшина Хагар.

— Командир, есть идея.

Я отреагировал языком значительно быстрее, чем головой, но на этот раз неожиданно попал в точку:

— По торговой части?

— По ней. Понимаешь, я подумал, что у поселенцев на Новой могут быть деньги…

— Откуда???

— Ну как же: коровы же есть? Значит, есть молоко, сыр там, творог опять же, сметанка и всякое такое. Валад, его команда, также и маги покупают это? Еще как. Значит, у людей появилось… потратить, значит, есть что.

Кажется, идея ясна. Но пусть Хагар сам скажет.

— Накупить там одежи недорогой, еще обуви, ткани тоже, разного хозяйственного такого…

Мысль и вправду замечательная, но поправка остро нужна:

— Все правильно, старшина, но с условием: цены не задирать. Пусть наша прибыль будет минимальна, но людей мы приободрим. Покажем, что думаем о них. Деньги на закупку пойдут от команды.

— Ну свои-то добавить можно?

Купец, как есть купец.

— Добро, вкладывай свои.

Утро еще не закончилось, а нарисовался второй сюрприз в виде Сарата. На лице у него читалась явная озабоченность.

— Понимаешь, командир, сидел я это за пивом у толстяка Фарага, и еще двое магистров со мной…

Содержание рассказа мне пришлось весьма не по вкусу.

— На кой хвост Темного ты все это затеял? Сам же, своим языком подкинул потенциальным противникам идею! Или пиво мозги захлестнуло?

— С одной кружки не захлестнет, а больше я и не пил. Начну с того, что подобная идея настолько очевидна, что может придти в голову многим другим. Значит, мы должны быть в курсе разработок. Но тут кое-что важнее. Я даже не представляю, как от такого вихря защищаться. Между тем знать необходимо. Есть такой порядок: при создании нового боевого заклинания обязательно исследуют все возможности по защите. Вот и подтверждение, что мне просто необходимо участвовать.

Я задумался, мысленно перебирая главы учебника по теоретической магии.

— Как понимаю, ближайший аналог — это «Вихрь Шантура», комбинация водной и воздушной магии; вихрь включает в себя мелкие кристаллики льда, которые и есть главный поражающий фактор. По этой причине применим на суше — пока и поскольку имеется доступ к воде — а уж на море точно. Основной метод защиты — отклонение от себя. Но поражающими элементами рухимова заклинания являются также частицы земли. То есть на море о нем забыть. И еще молнии… они, сколько помню, возможны как с мелкими частицами льда, так и земли. Просто до этого об их использовании никто не подумал.

— Насчет «не подумал» — не верю. У Рухима были отменные способности и в магии электричества.

— К твоему сведению, при таком объеме вихря, который я видел, можно и не трудиться над выдачей молний: они сами по себе появятся. Правда, бить будут по площадям — неприцельно то есть. Ну да можно и нацелить, если понадобится; энергии на это уйдет немного… Короче, ты прав, друг: тебе придется участвовать в этой работе. Для начала пройдись по библиотеке: вдруг все же это не оригинальная разработка.

— А как же предстоящие путешествия?

Наступил на мозоль, паршивец. Да еще повертелся на каблуке. А я и сам не знаю ответа:

— Дофет очень хочет еще пряностей закупить. Прям жаждет. А я не уверен, на Юг ли нам надо. Есть тут варианты…

Сарат уже усвоил наши подходы и потому без раздумий предложил:

— А посовещаться! Сам Дофет (он лицо заинтересованное), ты, да я, да Тарек.

— И еще Синит. Он тоже активный участник.

— Ему ехать не близко. И потом, еще неизвестно, может ли он покинуть свои драгоценные растения.

Слово «драгоценные» было произнесено без малейшей иронии.

— А совсем без него нельзя. Значит, письмо с гонцом. Да, и Торот. А когда прояснится с путешествиями, то подумаем о «Вихре Рухима».

— Не имеем права.

— ??!

— Не имеем права так его называть. Прерогатива Академии. И лишь при наличии неопровержимых доказательств, что именно Рухим первым разработал заклинание.

— Убедил. Значит, порядок действий будет такой…

Через неделю стало понятно: ход с пряностями таил в себе опасность. Спрос настолько опережал предложение, что давление на мою скромную особу стало перерастать уставки предохранительных клапанов. Легкий перерыв наступил, когда приехал Синит. Совещание я устроил немедленно.

Вступительное слово я предоставил сам себе. Младшим в чине (при полном молчаливом согласии всех присутствующих) оказался Синит. Ему и предложили говорить. Всем бросилось в глаза, что магистр ничуть не тушевался в нашем обществе. Видимо, он хорошо знал себе цену.

— Ситуация по окультуренным растениям следующая. Нанят помощник, лиценциат магии жизни Миррус-иф, он с Юга, весьма квалифицированный. С помощью… кхм… имеющегося в его распоряжении материала он сможет защитить магистерскую, самое позднее, через год…

Такое начало доклада о растениях вызвало переглядывания и даже перешептывания. Я сам пребывал в состоянии полного довольства. Что кадры решают все — это помнилось превосходно.

— …в результате Миррус полностью вошел в курс дела. Ему берусь доверить все вопросы поддержания саженцев. Плата стандартная для лиценциата, но с учетом перспектив… сами понимаете.

На этот раз поняли все. Поскольку магистрам не возбранялось брать двух учеников, то очень многие мысленно отметили перспективы не только для магистерской, но и для докторской, причем не одной. Магистр продолжал:

— Наилучшее состояние у лозы перца. Через пять месяцев гарантирую урожай. Для начала, конечно, много не соберем: полмешка, если считать на зрелые зернышки. Если пересчитать на черный перец — меньше. Корица… тут хуже. Сбор можно начать хоть сейчас, но… урожай будет крайне мал, вот такая связочка…

Синит показал ладонями нечто диаметром в десять сантиметров и длиной двадцать.

— … и не более того. Растение должно войти в силу. Гвоздика — еще хуже. Я бы предложил вообще не собирать в течение полугода, дело того не стоит. Мускатный орех — то же самое. Кофе — тут чуть получше. Через полгода соберем… в пересчете на зерна фунта три. Чайный куст…

Тут главный растениевод замялся, и я знал почему.

— …сырого листа можно собрать через пару месяцев пару фунтов…

А сколько из него получится сухого чая, наш маг просто не знал. Но по-любому — мизер. Ладно, чай тоже пока отставим в сторону.

— Само собой разумеется, планируется расширение посадок. Так что…

Тут в голосе магистра зазвучали фанфары.

— …через год могу гарантировать приращение урожая перца вдвое, корицы столько же, мускатный орех точно даст урожай, кофе получим с гарантией мешок (в расчете на сухие зерна, понятно), только чай рассчитать не могу.

Есть над чем чесать в затылке. Получается, что быстрый прирост урожая пряностей пока что неосуществим. Впрочем, подождем, что еще выдадут соратники.

Капитан Дофет проявил смекалку, достойную многоопытного морского волка:

— Есть одна идея. «Ласточка» может быть океанским кораблем при условии, что имеются хорошие кристаллы для «Гладкой воды»…

Кристаллы-то у нас есть — да хватит ли?

— …а экипаж «Альбатроса» вполне освоился с новым судном. Поэтому можно разделиться: она пойдет на крайний Юг за пряностями в этом же сезоне, а «Альбатрос» — через Великий океан… В голове мелькнуло: «Да он спятил!», но Дофет закончил:

— …на разведку. Конечно, привезти оттуда тоже чего-то можно. Но идти ненадолго, до начала сезона штормов.

Вот теперь идеи нашего адмирала ясны. Он в простоте душевной полагает, что за океаном растет нечто столь же ценное, как и на крайнем Юге. В этом он отчасти прав — если удастся найти дерево какао и, может быть, гевею. Понятно, почему лишь разведка: времени мало на переселение.

Ладно, послушаем прочих.

Тарек был немногословен:

— По состоянию наших войск мы можем себе позволить себе такие две экспедиции. Но при одном условии…

Сударь главнокомандующий обвел многозначительным взглядом штатских, то есть всех прочих.

— …что мы не встретим каких-то особых препятствий.

Народ не выдержал. Шепоток перешел в голоса:

— Что такое «особые препятствия»?

— Имеешь в виду местное население или состояние вооружения?

Пришлось воспользоваться председательскими привилегиями:

— Тарек, просьба пояснить.

— Я не предвижу трудностей на Юге. Но если, вопреки прогнозам, западный материк населен — сами понимаете…

Кивки понимания со всех сторон стола.

— Но и это не все. Уж если там имеются такие редкостные растения, то могут быть и опасные животные.

И снова никаких разногласий. Про себя я отметил, что если верно одно мое предположение, то там обязательно будут опасные животные.

Арзана настаивала на включении себя в одну из экспедиций. Ни единого голоса «против» не было.

Шахур преподнес сюрприз.

— На сегодняшний день у нас подготовлены кристаллы-движители для продажи. Они не предназначены ни для чего другого, кроме как для уже проданных механизмов. Наша репутация в качестве надежного партнера не может быть поставлена под сомнение.

Полное согласие.

— За вычетом этих у нас есть запас, позволяющий с гарантией совершить оба путешествия, но…

Общая настороженность.

— …есть риск, что к началу сезона штормов мы останемся практически без движителей. Исключаю тот кристалл… который ты, командир, знаешь.

Я понял. Имелся в виду гигантский пирит, который был неудачно отполирован. То есть не то, чтобы неудачно — использовать можно, но при лучшем качестве поверхности мы бы получили соответствующее увеличение магоемкости. Но даже в том виде, который сейчас — и то хватило бы «Альбатросу» на путешествие туда-обратно тройку раз.

Но Шахур еще не закончил отчет:

— Что до водной магии, то тут запас на пределе. Хватит на «Гладкую воду» обоим кораблям, даже если шторм налетит, но вот насчет «Бегущих волн» уже не поручусь. Сафар должен переключиться на танзаниты. Хотя бы штук шесть.

Дофет вскинул руку:

— Не согласен! «Ласточка» вполне может пройти, как «Альбатрос» — заходя в порты и пережидая, если надо, непогоду. Иным разом для нее и «Гладкая вода» ни к чему. Что до «Альбатроса», то он вообще может пройти без «Гладкой воды». Ему и шторм средней руки нипочем. Но, правда, ход будет меньше, да и пассажиры могут… кхе… страдать.

Нужно вмешаться:

— Примем как запасной вариант. Сарат, тебе слово.

— Есть очевидные трудности. С точки зрения себя, то есть облегчения своей работы…

Большая часть собрания не смогла скрыть улыбок.

— …мне хотелось бы получить нашего командира на оба путешествия, но это явно невозможно. И у меня нет идей, куда его лучше отправить. Но есть еще более серьезное соображение. Если мы ставим задачи получить редкие растения из обоих путешествий, нам понадобятся два мага жизни. У нас свободен лишь один.

Тяжелый нокдаун. Что делать? Придется думать всеми силами…

— Значит так, ребята. Вот какой вариант я вижу. «Альбатрос» идет через океан. На нем будешь ты, Сарат, еще Синит. Цели: разведка в первую очередь; получится — поиск растений. Тарек, на тебе будет наилучшая охрана из стрелков. Вахана, кстати, отдашь на «Ласточку». Стрелок он превосходный, но за океаном понадобятся люди с навыками разведчиков и егерей. Насчет животных, полагаю, ты можешь оказаться прав. Хорот получит задание на более мощное стрелковое оружие: там могут встретиться опасные зверюги. На «Ласточке» старшим стрелком предлагаю поставить сержанта Малаха. Хагар, между делом повидайся с одноруким рыбаком в Хатегате. Продашь ему пряности и рецепт. Потом зайди, я тебе передам. Задача «Ласточки» будет вот какой: есть на крайнем Юге одно место… я еще посмотрю на карте… короче, там могут встретиться необходимые нам кристаллы. Новые растения искать не будем, но это и не нужно. По возможности — повторяю, ПО ВОЗМОЖНОСТИ! — мы постараемся купить еще пряностей, но это лишь если хватит времени. Дофет — тебе командовать «Альбатросом», без сомнений.

Моряк наклонил голову.

— Потребуется капитан для «Ласточки».

— Мой помощник с «Альбатроса». Он уже сдал экзамен в Гильдии капитанов на Грандире, но официальная бумага еще не пришла. Ожидаю через пару дней.

— А кто же вместо него на «Альбатросе»?

— Есть кандидатуры.

— Ладно, остальные вопросы в рабочем порядке. За дело!

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Вряд ли эта встреча была случайностью. Чтобы такое случилось, да на общем собрании Гильдии магов… можно предположить, но поверить трудно.

В голосу у академика Судура звучала совершенная учтивость, даже с извиняющимся оттенком:

— Доброго вам дня, Тофар.

— И вам.

— В прошлый наш разговор я совершенно упустил из виду спросить вас: какими заклинаниями владеет Профес?

Вопрос не вызвал большого удивления. Тофар полагал Старейшего неважным аналитиком, хотя мощь его чутья ни у кого сомнений не вызывала. А своей аналитической группы у него не было.

— С охотой удовлетворю ваш интерес, Судур. Во-первых защитные заклинания против магии смерти…

Собседеник не смог сдержать мимическую реакцию. На его лице появилась и исчезла брезгливая гримаса:

— Любой магистр знает: защитных заклинаний в магии смерти не существует.

— Поскольку Профес не имеет университетского образования, то он этого не знает. В результате он сжег «серую гончую» на глазах у Моаны-ра. Ей, надеюсь, вы верите? Да, и вылечил ее же от «Серого копья». Она и сама бы справилась, не будь истощена. Далее: щиты магии земли. У Професа был поединок с Карон-одом, и о самом существовании примененных щитов Карон даже не подозревал. Еще по магии земли: Профес неоднократно замечен в закрытии проходов в пещеры. Похоже, в этих пещерах месторождения редких кристаллов. Моим людям открыть эти проходы не удалось. Обращаю ваше внимание: ни разу не был замечен в применении заклинаний для нападения. И еще важная деталь: этот человек имеет огромные знания во всем, что касается кристаллов.

Лицо Старейшего стало абсолютно непроницаемым.

— Благодарю вас за нужные сведения.

Уже в своем кабинете Тофар-ун подумал, что в чем-то Старейший прав: главный объект подозрений никогда не упускал случая выкинуть нечто, чего ожидать нельзя. И не только в части заклинаний. Вот и на этот раз: привез редкие пряности (это как раз ожидалось), но вместо отдыха решил, по словам Моаны, наведаться в то же самое место. Проверить это возможно лишь по косвенным данным: общее направление плавания. Впрочем, на сей раз на «Ласточке», но отследить это быстроходное судно точно так же невозможно, как и более медленный «Альбатрос». Но почему-то академик был уверен, что цель и этого плавания — чисто торговые операции. Наверное, сработало то самое чутье, которое в сундук не укладывается.

Аналитическая справка, подготовленная группой сотрудников по этому человеку, ясности не прибавила. Выводы в ней были сделаны с оговорками. Да, утверждалось, что ни разу Профес не был замечен в нападении, если перед тем не нападали на него самого или на его людей. Да, отмечалось, что и магия использованная тем же Професом, всегда носила защитный характер. Да, не найдено ничего противозаконного в изысканиях на необитаемых территориях и в торговле. Но шеф аналитиков не хуже своих людей знал, что все когда-нибудь случается в первый раз.

Мало того, собственный вывод шефа аналитической службы о том, что Профес раздобыл большой корабль с целью возвращения в Заокеанию, оказался сомнительным, а то и неверным. Расспросы, сделанные среди экипажа, показали, что целью первого плавания было обучение экипажа. Пусть так. Кстати, прибыль от этого якобы учебного рейса получилась просто фантастическая. Но в следующем рейсе также не планировалось пересечение Великого океана… По словам Моаны (а пока что от нее шла точная информация) и по данным от независимых источников, «Альбатрос» без Професа направится в другое место, где также водятся экзотические растения. Не так уж важно, куда именно; важнее то, что Профес не очень-то рвется за океан. Впрочем, и для «Альбатроса» отследить направление можно. И все тот же вопрос: «Каковы его цели?» все так же остается без ответа, хотя для другого человека вывод «Целью является пополнение кошелька» показался бы наиболее вероятным.

А еще этот недавный краткий разговор с Судуром. Аналитик позволил себе чуть заметную усмешку: собеседник ПОЧТИ сумел скрыть разочарование, когда узнал, что интересующая его подозрительная личность вообще не пускает в ход какого-либо из известных заклинаний нападения. Тут другое интересно: а зачем вообще Старейший поинтересовался такими вещами? Версию о праздном любопытстве Тофар даже не стал рассматривать. Вероятно, он хочет представить себе степень опасности Професа. Это очевидный ответ, даже слишком очевидный. Желает использовать незаурядные возможности «горца»? Маловероятно, но возможно. Пытается понять его цели? Не исключено.

И опять сознание царапнула мысль, что некий логический поворот упущен. Но и в этот раз мысль ускользнула, не дав схватить себя за хвост.

* * *

Перед рейсом на Юг никак нельзя было избежать короткого посещения Новой Земли. Накопились дела: приезд купца с товарами (Хагара), доставка Торота с заготовками и инструкциями, общение с людьми ((один раз я это упустил, но больше — никогда) и еще одно дело.

Я попросил найти художницу. Ее отыскали в считанные минуты.

После взаимных приветствий я приступил к задуманному:

— Карида, то, что вы сейчас услышите, несколько необычно, но прошу вас не удивляться. Да будет вам известно, что в скором времени большой корабль направится через Великий океан. Там есть земля, это доказано; ее будут исследовать с целью найти подходящие места для поселения. Но там может случиться проблема, которую решить способны только вы.

Откровенное недоумение на лице у девушки. Ресницы нагнетают ветер.

— Я предвижу возможность, что в этих краях водятся невиданные звери. Имею в виду: те, которые здесь не встречаются. Некоторые могут быть опасными для людей, некоторые — вредить посевам, а некоторых можно даже одомашнить. Среди нас нет никого, кто бы сумел зарисовать их. Вот почему я прошу вас — не приказываю! — отплыть с этой экспедицией и захватить бумаги и карандашей в достаче. Подумайте и не торопитесь. О вашем решении сообщите через связиста.

Если Карида сумеет привезти оттуда зарисовки фауны — это будет доказательством или опровержением моей гипотезы относительно географии здешнего мира. Это необходимо, поскольку мне самому туда быстро не попасть.

Глава 3

Снова «Ласточка» пенит гладь Великого океана. Гладь — потому что почти полный штиль, а небольшую зыбь я не считаю. Вахтенный помощник даже не счел нужным задействовать «Гладкую воду».

Во избежание утечек информации суть задания я довел до капитана лишь после выхода в море.

— Нам нужно высадиться вот здесь… дальше я и группа матросов и стрелков пойдем туда.

— Здесь Черные земли.

— Проход будет. Добраться надо вот до этой горы.

— Не проще было бы подняться вверх по реке? А далее от нее на запад, скажем, вот отсюда.

— Не проще. Во-первых, места обитаемые, и там живут не особо дружественные. Мы с ними торговали, но перед этим они дважды пытались на нас напасть. Не исключаю, что и в третий раз попробуют нас на прочность. А нам это не надо. Еще вот что: вот тут участок джунглей… я хочу сказать, очень густого тропического леса. Быстро по нему не пройти.

Я промолчал о том, что там и вредных насекомых полно, и змеи могут найтись, да и болезнь можно подцепить. Такие приключения нам без надобности даже с магом жизни.

— Как понимаю, место для стоянки корабля неудобное. Бухты я не вижу, и еще не факт, что якорная стоянка хорошая. Правильно я рассуждаю?

— Это смотреть надо.

— Если можно будет устроить стоянку здесь же, то и хорошо, но будем исходить из худшего. Вы ведь помните эстуарий реки южнее?

— Разумеется. Мы его тогда даже картографировали.

— Тогда вы должны помнить гору к северо-западу от северного мыса. Мы можем подать сигнал дымом с ее верхушки. Или же магическая связь. По идее должна добить.

В здешних условиях я не опасался подслушивания. Бессмертный мог бы этим заняться, но у него не будет на то причин: если нас не заметят. А даже если и подслушают — можно общаться условными фразами. Не поймут.

— Магосвязь получше будет. Для дыма нужно топливо, оно весит куда больше, чем кристалл.

— Пожалуй, вы правы, но дым оставим на самый крайний случай.

Разумеется, мы через пятнадцать миль после прохождения Гранитных ворот обнаружили слежку: «водорез» с зелеными полосками. Отстал он лишь через семь часов. Я так и не смог придти к определенному выводу: то ли это любопытство вождя острова Стархат, то ли Академия проявила интерес. Но у мага на «водорезе» явно не хватило ресурсов на длительное пребывание в нашем кильватере.

Поскольку торговля в южных портах не входила в планы, то мы шли без остановок в течение пяти дней. Лишь в последний день волнение усилилось до такой степени, что «Гладкая вода» стала необходимостью.

К сожалению, я оказался прав: там, где предполагалась высадка, удобных мест для длительной якорной стоянки не было.

При высадке мы почти все подмокли, но по жаркой погоде это было не катастрофично (тем более, там протекал ручеек с пресной водой). Целью был гигантский оползень. Про нечто подобное я читал в геологических книгах дяди Гриши. Нужное нам место зрительно казалось совсем близким, но в горах расстояние может оказаться много большим, чем при оценке на глаз.

В экспедицию входило семеро, и нагружены мы были настолько, насколько спины позволили. Решительно все надо было нести с собой: еду, воду, палатку, топливо (для дымного сигнала, поскольку готовить решили на кристаллах), лопатки и прочий геологический инструмент, оружие (по некоторым соображениям я посчитал его не лишним).

Узкую прибрежную полоску зелени мы преодолели за считанные десятки минут. Дальше была Черная земля.

Конечно же, она не была черного цвета. Осадочные породы, без вопросов, и продукты их выветривания: светло-желтый песок и красная глина. Каменистые отмели на месте сухого русла, что наполнялось водой во время ливня. Да еще мумифицированные останки черепахи размером чуть более тарелки. Мимоходом помыслилось, что покойницу угораздило заплыть сюда во время наводнения, но вода спала слишком скоро, чтобы все следы магии исчезли.

Покосившись на товарищей, я убедился, что матросы смотрят на черепаху с чуством явного страха, хотя до похода им разъяснили, что вокруг меня никаких следов магии смерти не будет — командир, дескать, знает, как чистить. Стрелки, наоборот, никаких эмоций не выказали, поскольку знали меня не первый год.

К некоторому моему удивлению, до склона древнего оползня мы добрались всего за два дня. А теперь надо осмотреться. И взять пробу.

Пришлось расходовать драгоценную (тащили же на себе!) воду на промывку образца. Медленно и терпеливо я избавлялся от легких составляющих. Спутники меж тем разбивали лагерь.

Есть! На белой фаянсовой поверхности оказались темные зернышки. Самое крупное было миллиметра три в поперечнике. А посмотреть его на просвет — ну так и есть, сапфир.

Мысленно я задрал нос. На Земле подобное месторождение имеется, образовалось оно в точно таких же условиях, и оно уникальное в смысле качества камней.

А если копнуть поглубже?

Через час работы я любовался урожаем: два кристалла по четыре сантиметра (правда, с поверхностными трещинками) и еще семь более мелких.

Как раз к этому моменту пришла пора ужинать.

К счастью, было все еще довольно светло, именно поэтому мне удалось заметить искорку жадности в глазах пары матросов. Понадобились срочные меры, каковые и были приняты:

— Поздравляю, братцы. Месторождение редчайшего синего кварца. Я такие и в руках никогда не держал, только читал. Кабы не трещины… вот они… спокойно можно было бы продать за двадцать пять сребреников. Но уверен, что мы найдем кое-что получше.

— А так сколько он стоит?

— Если поторговаться, так двенадцать. Хотя… все же кристаллы редкие… скажем, пятнадцать. Но это уж крайняя цена. Без учета оптовой скидки, понятно.

Но даже такие цены кажутся чрезмерно привлекательными для кое-кого, кто порою и кое-где честно жить не хочет. Что ж, попробуем боковой ход. После ужина я объявил:

— У меня, ребята, есть нехорошие подозрения относительно того, что к нам могут подойти незаметно. Со стороны моря, понятно. Поэтому я восстановил «Черное пятно» в пробитом коридоре…

Малах с Субаром как-то очень многозначительно переглянулись, но ничего не сказали.

— Конечно, для мага-специалиста это не препятствие. Поэтому просьба ко всем: вслушиваться и всматриваться. А сверх того, ночью будем ставить часовых. Малах, распорядись.

И уже в полной темноте я отозвал Арзану и нашептал ей план действий.

Весь следующий день я занимался лошадиной работой: бегал по окрестностям и расширял плацдарм. Все прочие копали и промывали.

Нам повезло: нашлось то, что при огромном желании можно было бы назвать прудом. По сути: лужа, оставшаяся после хорошего дождя. В поперечнике «это» составляло метров пятнадцать, а наибольшая глубина была не более полуметра. С самого начала я постановил эту воду не пить: даже если она была чистой по микрофлоре, то после промывочной работы количество глины просто зашкаливало.

А еще глаз зацепился за обрывчик. Это был край промоины. Слои отложений выгибаются вверх явным образом… антиклиналь, вот что это такое. А значит, именно здесь можно найти материал с более древних слоев. Запомним.

А вечером надо было давать объяснения по находкам:

— Так, это называется сросток. Сросшиеся кристаллы. Маги их не любят, магоемкость вполне приличная, а вот стойкость плохая. Впрочем, для учебных целей то, что надо: недорого. Я такие докторам магии продавал, для студентов. Арзана, что скажешь?

— У меня еще с университета сохранился почти такой же, только зеленый. Я отдала три сребреника.

— Так, посмотрим еще… хороший синий кварц, цвет прямо как на картинке, только форма подкачала. Ну да ничего, свои десять сребреников за него возьмем.

— А если прокачать потоки? Неплох. Пожалуй, все одиннадцать стоит.

— А это что? Сколько же их? Пятнадцать? Хорошее дело. Оптом продадим, здесь никак не меньше шестнадцати сребреников. Да что я говорю: все восемнадцать.

А назавтра прозвучал первый звонок.

Субар переворачивал камень, уронил его и острым краем ухитрился пропахать руку от локтя до кисти. Это было скорее глубокой царапиной, чем раной, но очень не хотелось тратить энергию Арзаны. И еще кое-какие причины существовали для пренебрежения магией жизни. Вот почем я поспешно достал из аптечной корзинки дезинфицирующую настойку, а также иришкину фирменную присыпку, тщательно обработал рану и околораневое пространство, замотал руку бинтом. Из моего собственного опыта я знал, что трех дней вполне хватит для полного залечивания.

Пока мои люди добывали сапфиры, я устремился к найденной накануне антиклинали. Работа заняла больше двух часов, но содержимое глубинных слоев поразило. Наряду с рубинами попадались прозрачные красные, оранжевые и розовые камни с кубической симметрией. Быстрая проверка показала, что по твердости находка соответствует шпинели (корунд ее царапает, а сама она царапает кварц). Легенду, разумеется, я составил немедленно, поскольку шпинель, по здешним понятиям, относилась к кристаллам первого класса. Несколько удивило нахождение в одном слое кристаллов разного вида, но я помнил, что в Бирме известно месторождение аналогичного типа. Удивило еще то, что попадались в довольно большом количестве почти бесцветные кристаллы. Ювелиры их ценят невысоко, а вот магам такие универсалы должны были прийтись по нраву.

Новые кристаллы я обозвал в присутствии моих людей шпинелью, но слово это произнес по-русски. Матросы не преминули закинуть удочку:

— Сколько же такие могут стоить?

— Красные — те специализированные, для магии огня, они невысоко ценятся… розовые лучше, эти почти универсалы, а бесцветные точно универсалы, только что поверхность у них так себе. У кварца стойкость, пожалуй, не хуже, только магоемкость у этих неважная. Верно говорю, не для учеников кристаллы. Думаю, что бакалавры не откажутся. Но насчет цены точно не знаю: оптовая скидка может стать большой. У нас нет возможности продавать в розницу.

Все это было правдой.

К сожалению, и еда, и вода уходили быстро. Особенно плохо было с водой, а дождь не предвиделся. И через день я распорядился связаться с «Ласточкой». Спускались мы быстро, поскольку наша добыча весила много меньше, чем остатки провизии и воды.

Корабль нас уже ждал. Я быстро прикинул, что запас времени позволяет зайти за пряностями.

На этот раз не было попыток вооруженных наездов. Видимо, столпы местных магических сообществ дали накачку. Как я и предвидел, урожай перца позволил собрать полтора мешка (меньше, чем в тот раз), зато существенно больше пришло гвоздики (почти мешок) и корицы (целых четыре мешка). К моему удивлению, нам предложили кофе: готовые зерна, уже очищенные от мякоти. Не так уж много: в сумме вышло полмешка, но, разумеется, я согласился.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— А ведь можно было бы…

— Умом тронулся? Против мага?

— А ты заметил, что он за маг?

— Еще как! Черное пятно затирал и не вспотел.

— Верно. А потом евойный стрелок руку рассек. Видел, как его лечили, а?

— Ну, это: присыпка там, сверху бинт… постой, ты хочешь сказать, что он плох как маг жизни?

— И как маг разума тоже, потому что разум и жизнь вместе ходят.

— А его стрелков ты разглядел? Те еще волчары. Должно быть, егеря-пограничники, слыхал я про таких. Против них пойти предлагаешь?

— Так мы и не собираемся лезть с ними в драку. Лишь взять мешок хабару.

— Кристаллики не из знатных. Стоит ли?

— Ну и дурак. Помимо них в трюме еще мешки пряностей. Хоть что-то ты про рейс на «Альбатросе» слышал?

— Не только слышал: получил с этого. Мало что не годовое жалование. И заметь: налог капитан уже уплатил.

— Все так, а теперь представь: сколько мешок может стоить? Да никакие кристаллы не сравнятся. И заметь еще: мешок весит, считай, в одну десятую того, как если бы там кристаллы. Теперь усек?

— Пусть даже ничего не весит, все равно бежать с ним страх как неудобно.

— И не надо. Мы разложим содержимое на два мешка, уж с ними-то справимся. Но это не все. Наша цель — порт Гадиор или Даррак. План вот какой…

* * *

Утро оказалось скверным. Повышенную озабоченность капитана просто нельзя было не заметить. Улучив момент, я поинтересовался причинами.

— У нас течь в трюме. Помпы пока справляются, но опасаюсь идти сразу в Хатегат. Зайдем в Гадиор и станем в сухой док. Течь не очень большая, починим быстро.

При том, что планов заходить в любой порт по дороге на Хатегат не было, появление этой течи показалось моей паранойе весьма подозрительным. Мне сразу вспомнились нехорошие взгляды двух матросов, когда мы копали кристаллы. Ну, дымовую завесу удалось создать, допустим. Украсть можно, без спору. Но сундучок с кристаллами претяжелый, в нем верная сотня здешних фунтов. И он заперт к тому же… Ну не дурак ли я! Мешки с пряностями — уж на них замки не навесишь. Утащить мешок можно? Да, вес не такой большой. Правда, объем большой. Ну и что: можно попихать некоторый объем в сумку. Матросы отлично представляют стоимость пряностей… Впрочем нет, этого они в точности знать не могут, но зато в курсе премии за предыдущий рейс. А вот что они ни сном, ни духом не ведают: как с ними поступать. И никто на Юге не знает.

Капитан, следуя моим советам, не стал швартоваться к пирсу, а взял лоцмана и сразу направился в сухой док. Команду отпустили на берег с условием не напиваться в тавернах до потери разума и осторожности. Кроме того, капитан предупредил, что все должны быть на борту к ночи. Мы со стрелками следили: ни у кого из покидающих корабль не было с собой ничего более объемного, чем кошелек. Сначала это показалось странным. Но потом подумалось, что средь бела дня пытаться утащить хотя бы большую сумку (а о мешке и речи нет) до последней степени глупо. Значит, ночью?

Тут мысль перескочила на другое направление. Куда, собственно, нести добычу? Простому перекупщику? Смысла никакого: товар никому не известен, а его стоимость тем паче. Даже купцы — и те, весьма возможно, не знают о наших пряностях. Вот маги — другое дело. Через каналы Гильдии новость вполне могла дойти до Юга. А возможностей выйти на эту Гильдию довольно много. Знакомые, родственники…

В этих размышлениях я и провел остаток дня. Уже после ужина ко мне подошел капитан. Даже в сумерках на его лице можно было прочесть тревогу.

— Повреждение обшивки нашли. Оно сделано изнутри. Думаю, дырку пробили ломом.

Вывод был очевидным, и я его немедленно озвучил:

— Значит, наш заход в Гадиор кто-то спланировал… Сколько нужно времени для починки?

— Починка сама по себе и двух часов не потребует.

— Местные об этом знают?

— Думаю, да. Место повреждения можно увидеть.

— А сколько времени заполняется док?

— От четырех до шести часов.

— Значит, с утра быть в полной готовности на выход в море.

Вдалеке послышались не вполне трезвые голоса. Не иначе, наши славные моряки возвращались в очень подогретом настроении.

Все дальнейшие события произошли быстро. Целая группа взошла на борт отнюдь не строем. Стрелки были настороже, но даже они не могли уследить за всеми — лишь за теми, что проходили рядом. В этом беспорядке сквозь толпу на сходях просочились две фигуры с грузом за плечами и бросились бежать к ближайшем складу. Кто-то из стрелков передернул затвор и вскинул винтовку, но было поздно. Рядом со складом из ниоткуда появилась стража.

— Стоять!!!

Жезлы были направлены на беглецов и являли собой недвусмысленное предупреждение. Я успел подумать, что здесь, возможно, стражу также набирают из магов, и прошептал:

— Малах, разберись.

Сержант почти незаметным движением отставил винтовку и чуть ли не строевым шагом направился к стражникам.

* * *

(сцена, которую я слышать никак не мог, но мог видеть)

— Доброго вам вечера, судари. Я начальник охраны этого корабля.

Малах использовал именно такое обращение. Оно полагалось допустимым даже при наличии у стражника магического ранга. Соответствующие нашивки были хорошо видны даже в сумерках. А вот лент не было.

— И вам.

— Эти люди украли товар с корабля.

— Что за товар?

Ответ содержал изрядную долю нахальства:

— Кора деревьев.

— Назначение коры?

— Коммерческая тайна.

Старший стражник (в чине лейтенанта, как тут же отметил Малах) холодно отрезал:

— И товар, и эти люди задержаны вплоть до выяснения обстоятельств.

— У кого можно поинтересоваться их судьбой?

— Капитан Башшар-ухт может ответить на ваши вопросы завтра утром. Приходите в его контору. Вон то здание.

— Благодарю вас, сударь лейтенант.

* * *

Сержанта я выслушал сразу же по прибытии его на борт «Ласточки».

— …и вот на этом разговор закончился. Но кое-что показалось странным.

— Изложи.

— Состав патруля. Лейтенант и старшина. Многовато будет.

Чтоб в патруле отсутствовали рядовые? Сержант прав: такого не бывает.

— Еще что?

— То, что этот патруль очень уж вовремя появился.

Бывший разведчик прав и в этом. И если патруль поджидал беглецов, то, выходит, кто-то предупредил стражу заранее. Первое подозрение падает как раз на вороватых матросов. Стража обычно набирается из магов. А уж капитан Башшар наверняка маг. Вот выход на Гильдию, и вот канал сбыта. Скверно, но попробуем побороться. Значит, завтра с утра Малах пойдет на переговоры.

— Ты все правильно сделал, Малах. Но завтра с утра тебе еще кое-что предстоит…

Назавтра буквально через сорок минут после завтрака сержант уже стоял передо мной и рапортовал:

— Встретился с этим капитаном. Между прочим, желтая лента. Он сообщил, что наших воров должен допросить маг разума. Это можно сделать через тридцать дней…

Я-то думал, что капитан простой взяточник. На самом деле он, оказывается, еще и вымогатель.

— …а срочный вызов этого мага вкупе с оплатой его услуг влетит в двенадцать золотых. Я ответил, что, мол, извещу владельца.

Мне уже все было ясно, но правила есть правила:

— Доложи свои соображения.

— Тут все ясно, командир. Капитан Башшар не то, что в доле: он руководит делом. Уверен, что вчера с ним связались, он все и организовал. Стоимость услуг мага как бы не больше стоимости украденного…

Есть еще кое-что, чего ты, сержант, не знаешь. За такие деньги сама Моана взялась бы провести полное судебное обследование. А у нас не суд, а всего лишь допрос. Вся задача сводится к проверке на правдивость. И не нужен тут маг разума, вполне достаточно студента-третьекурсника, даже не бакалавра.

— …так что думаю, надо бы… того… поставить на место этого самого. Ну и вернуть товар.

— Есть вопрос. Кто пасется вокруг капитана?

Бывший сержант разведвзвода не затруднился с ответом:

— В самом кабинете никого не было. Дежурный на входе есть, но тот, судя по роже, ни разу не маг. К тому же и ленты на нем нет. Все остальные, похоже, в разгоне.

То, что надо.

— Тогда ставлю задачу. Идем вдвоем к конторе. Ты первый. Если вокруг ни одного мага нет, входишь и рявкаешь сержантским рыком: «К вам глубокоуважаемый Профес-ор, владелец спорного груза. Прикажете провести?»…

Малах пытался подавить улыбку, но не преуспел.

— …а если кто-то есть, то: «К вам уважаемый Профес-ор.» И это обычным голосом. Вопросы есть?

— Никак нет!

— Тогда пошли.

Я нацепил на себя кобуру с пневматиком, дослал пулю в ствол и поставил оружие на боевой взвод. Пистолет ободряюще прошипел.

Ситуация не изменилась по сравнению с описанием Малаха. Сержантский рык доложил, что все идет по плану. Дежурный, правда, приоткрыл глаза, но тут же снова погрузился в дрему. Вот и славно, мне никто не помешает.

Стены кабинета были выкрашены веселенькой зеленой краской. Письменный стол, судя по ссадинам и царапинам, давно перевалил пенсионный возраст. Впрочем, на нем красовалась весьма изящная керамическая чернильница с воткнутым пером. А вот кресло было почти новеньким и явно дорогим, если я что-то понимаю в здешних тканях. Видимо, хозяин кабинета более ценил удобства, чем функциональность.

На вид капитану лет тридцать пять, то есть даже для магистра магический опыт у него должен быть не из великих. Если, конечно, он не пользовался услугами мага жизни. Но сомнительно: порт Гадиор не являлся крупным транспортным узлом. Рынком же капитан заведовать не мог, поскольку большая часть торговли ориентирована на дороги, а их перекресток много восточнее. Следовательно, владелец кабинета — человек обеспеченный, но богатым его назвать нельзя. Этнический тип южанина: турка или азербайджанца. Одежда чисто белого цвета. С одной стороны, практично в здешней жаре. С другой стороны, означает, что сударь капитан не слишком утруждает себя ходьбой по вверенной ему пыльной территории.

Башшар и не подумал приподняться с кресла при моем приходе. Это как раз понятно, он маг, а я, судя по титулованию, купец. Но вот занятная деталь: сесть он тоже не предложил, а это уже нарушение этикета. На широком лице начальника портовой стражи читалось скорее высокомерие и чванство, чем простая чуть пренебрежительная снисходительность мага. Похожее выражение я встречал у не особо умелых шахматистов, которые, получив преимущество в две пешки, уверены в выигрыше и не видят готовящейся матовой атаки.

— Доброго вам дня, сударь капитан.

— И вам. С чем пожаловали?

Ну так и есть, визави твердо уверен в собственном перевесе.

— Мой начальник охраны доложил о ваших условиях.

Ответом послужила выпяченная нижняя губа.

— Могу вам предложить нечто лучшее.

Подбородок собеседника пошел слегка вверх. Сидя в кресле, он ухитрялся смотреть на меня сверху вниз.

— Суть моих предложений…

Нельзя говорить «условий» — насторожится раньше времени.

— …вот в чем: вы оставляете у себя этих двух людей и вольны поступить с ними по своему усмотрению…

Башшар явно все еще не видел туч, сгущающихся над королевским флангом.

— …а также возвращаете мне то, что они у меня украли. Взамен я отвечаю любезностью…

Совсем крошечная пауза. Разумеется, капитан почувствует неладное, но слишком поздно.

— …а именно: забываю о вашем существовании.

И улыбочка за бесплатно.

Надо отдать справедливость сударю капитану: жезл он выхватил с такой скоростью, что любой голливудский ковбой обзавидовался бы.

— Вон отсюда!

Это было сказано вроде как грозно, но, похоже, Башшар почувствовал в моих интонациях крепкую уверенность в себе и не мог понять ее происхождения.

В ответ я уселся на стул для посетителей и улыбнулся еще раз:

— Вы правы в ваших подозрениях, Башшар…

Подобное обращение к магу в устах купца было ближе к оскорблению, чем к неучтивости, но я рассчитывал на догадливость собеседника. Судя по цвету лица, он и вправду понял, что имелось в виду.

— …ваш жезл полностью разряжен. Зарядить вы его тоже не сможете…

Если раньше цвет лица у великого начальника был похож на подсохшее яблоко, то теперь он скорее напоминал вареную курицу.

— …сами знаете почему, а вот мой амулетик работает. Хотите убедиться?

Ответа не было, на чем и основывался расчет.

— Ну так вот…

Пуля из пневматика разнесла чернильницу в мелкие брызги. Часть из них попала на капитанский наряд. От этого он приобрел камуфляжный характер.

Интонации голоса я постарался сделать почти ласковыми:

— Позвольте вас заверить, Башшар, что убиваю я, лишь когда мне это выгодно. В данный момент вы нужны живым. Будьте так добры, напишите распоряжение относительно моего груза.

Эта вежливейшая просьба была выполнена с отменной старательностью. Я возвысил голос:

— Малах!

Сержант вошел строевым шагом.

— Вот бумага насчет нашего товара. Действуйте.

Только что Малах был в кабинете — и исчез.

— И еще добрый совет на прощание. Немедленно подавайте в отставку с должности. Это поможет вам сохранить… многое. А если в Гильдию успеет просочиться некая информация…

Еще одна улыбка. Обходится недорого, к тому же я не жадина.

— …то процедура отставки будет болезненной.

Прав, ох как прав был Ал Капоне: добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом.

Через час «Ласточка» набирала скорость, уходя из порта Гадиор.

Глава 4

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Башшар-утх, капитан стражи порта Гадио, бывший магистр магии воздуха усилием воли собрал мысли в кулак.

Этот более чем странный купец… хотя какой там, к Темному, купец: маг он огромной силы… короче, этот человек очень во многом прав. Сама по себе разрядка жезла (между прочим, запертого ключом!) уже показатель, а уж изъятие магической силы… И эти недоумки уверяли, что он слаб в магии разума! Но сейчас главный вопрос: «Что делать?»

Перебор вариантов много времени не занял. Треклятый Профес был прав: добровольная отставка является наилучшим выходом при наименьших шансах просачивания информации в Гильдию магов. И как можно скорее уехать. Сбережений вполне хватит, но можно и заняться каким-то делом. Чем? Да хоть в дознаватели пойти. Имея за плечами курсы юриспруденции (а это обязательно для любого стражника в чине капитана и выше), получить эту работу будет несложно. Спросят, конечно, о прежнем месте работы. Ответ будет: «В портовой страже, сержант», что есть чистая правда: Башшар прошел все ступени в табели о рангах, дорастая до капитана. И рядовая проверка подтвердит истинность, поскольку проверять будет маг-бакалавр.

Но это не все. Традиции Юга требовали мести за унижение. Запас времени, правда, был невелик: дня четыре, самое большее. Именно столько требовалось для продажи дома. И за эти же дни надо пустить в ход связи. Не среди магов, упаси Пресветлые! Тут надо задействовать совсем другие каналы. Капитан портовой стражи — должность не из малых. Именно благодаря ей имелся выход на Гильдию наемных убийц.

* * *

Голубое небо. Почти штиль. «Ласточка» мчалась к Хатегату с плавностью хорошего междугородного автобуса без всякой «Гладкой воды», а я сортировал кристаллы и размышлял.

Скромно говоря, улов был великолепен. Разумеется, с учетом того, что на месторождении мы были считанные дни. Даже при моих скромных познаниях в теормаге не приходилось сомневаться: добытые сапфиры обеспечат магией воды нашу команду года на два. С их-то стойкостью! Ну, если, конечно, не случится приращения флота. Нет, больше чем на два года: ведь ожидается груз танзанита. Добытая шпинель тоже радовала глаз. Бесцветная и розовая… это, считаем, универсалы, а вот красная… да, пока что она менее востребована. Разве что для сварки. Ну и на продажу. Впрочем, не только. Есть еще возможность, но ее надобно просчитать.

И я начал считать. Заняло это много больше вермени, чем предполагалось. В увлечении я чуть было не пропустил момент когда наше судно входило в Гранитные ворота.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Наработанные связи не подвели. Нужный человек ждал в неприметном домике на окраине порта Гадиор. Встреча произошла после захода солнца, а тот, кто ждал в комнате, не озаботился освещением. В результате его лицо разглядеть было почти невозможно.

— Доброй вам ночи.

— И вам.

Этот был тот случай, когда цветистая южная любезность была совершенно ни к чему.

— У меня предполагается заказ. Но, разумеется, сначала я бы хотел знать ваши условия.

Учтивый наклон головы.

— Итак, речь пойдет о…

Собеседник слушал, не выказывая никаких эмоций и не прерывая.

— …и, конечно, хотелось бы знать стоимость этого заказа.

— С вашего позволения, сперва несколько вопросов. Вы лично встречались?

— Да.

— На каком наречии вы говорили?

— На южном.

— А вы сами на северном диалекте можете говорить?

— Да. Иначе я бы не стал капитаном.

— Не заметили вы в его речи каких-либо странностей?

— Да. У этого человека отчетливый северный акцент. И еще какой-то, но его я распознать не мог. Забавное произношение.

— Спасибо. Теперь все ясно. Разумеется, я немедленно доведу ваши пожелания до сведения руководства…

Дежурная дипломатическая фраза. Сама по себе она ничего не значила.

— …но могу заранее сказать, что за ваш заказ мы не возьмемся. Если же я вдруг окажусь не прав, то через три дня вы получите надлежащее извещение и счет. В противном случае никаких известий от нас не будет.

Мелькнула мысль о непростых взаимооотношениях стражи и тех, кого представлял этот человек, старающийся сохранить инкогнито. Это направление Башшар и озвучил (в осторожной форме):

— Могу ли я узнать о причинах такого отношения к заказу?

— Вы действительно хотите это знать?

— Безусловно.

— Первый Мастер опасается этого человека.

Дневная жара еще не ушла из комнаты. Возможно, именно этим объяснялся липкий пот и связанные с ним неприятные ощущения.

Последовали вежливая благодарность и слова прощания. Их Башшар не запомнил.

Только очутившись у себя в доме, он почувствовал страх в полной мере. Бывшему магистру и в голову не пришло, что причины опасений могли быть чисто экономическими. Его главные мысли были другими: кем же должен быть этот Профес, чтобы его боялось руководство могущественной Гильдии? И каким же нужно быть болваном, чтобы НАПОМНИТЬ ему о своем существовании? Теперь все ясно: необходимо следовать первоначальному плану до точки, но забыть о мести.

Капитан Башшар-утх так и поступил. Расчет оказался верен: никто не стал его разыскивать, а несколько человек так просто обрадовались возникшей цепочке вакансий.

Да и сам факт добровольной (без всяких видимых причин) отставки капитана портовой стражи не стал глыбищей информации. Скорее это был кирпичик в стене.

* * *

По многим причинам я посчитал, что без предварительной договоренности визит в дом к Моане будет неуместным. Вот почему из Хатегата в поместье направился караван с грузом, охраной и моей особой.

Первым меня встретил наш славный гранильщик. Внешность его вызвала еще одну ассоциацию с семейством непарнокопытных: на этот раз парень смахивал рожей на коня, наслаждающегося весенней травкой, обществом любимой красавицы-кобылки и полным отсутствием упряжи, седла, шпор, плети и прочих конеориентированных гнусностей. Но также бросились в глаза высокое качество новеньких сапог и золотая цепочка на шее.

С него я и начал сбор новостей. Первой пошла, как водится, самая важная:

— Командир, Хаора согласилась!

Подумалось, что это слово имеет не один смысл, но наружу эта мысль допущена не была:

— Валяй, выкладывай подробности.

— Через неделю у нас свадьба.

— Ее родители об этом знают?

— Ну конечно.

— А твои родственники?

О родителях Сафара я знал лишь то, что их уже нет в живых.

— Сестру с мужем я пригласил. Тебя с Ирой тоже. Моану опять же.

— Тут не сходу сообразишь, детей ведь надо на кого-то оставить. Ну да мамы чего-нибудь придумают. Но ведь это не все новости?

Впервые за все время нашего знакомства Сафар посмотрел на меня чуть свысока:

— Ребята все же сделали твои подшипники. Пока что они страшно дорогие: на каждый уходит по полтора дня работы. Но Фарад успел собрать станок. И вот те результат.

Результат я осмотрел весьма тщательно. Он того стоил: качество полировки куска металлической плиты было достойно самых изысканных похвал. Именно они и прозвучали. Но кое-что осталось неясным:

— А скажи, прибыл ли груз танзанитов?

Гранильщик чуть посмурнел:

— Пришел он, да только…

— Что?

— То, что форма у них — наказание от Пресветлых. Очень трудно работать.

— Ну тогда вот тебе план. Первое, над чем велю работать: это твоя свадьба. Всю эту неделю, и еще три дня сверх того. Твоей Хаоре — то же самое.

— Но…

— Это подождет прибытия наших на «Альбатросе».

— А как же…

— Это уж точно можно отложить. Но вот совсем неотложные дела: во-первых, брысь отсюда; во-вторых, гони Шахура ко мне.

— Командир, ты хоть скажи: кристаллы привез?

— Да, но работать с ними будешь лишь после свадебного отпуска. А теперь…

Я набрал в грудь воздуха:

— …выполнять команду «Брысь!»

Сафар помчался бегом — точнее, тем аллюром, который он считал бегом.

От нашего главного маготехника я также узнал много интересного. Для начала он щегольнул передо мной желтым плащом (роскошество!). Приращение состояния сразу двух членов команды я посчитал неслучайным — и угадал. Заказов на модернизацию движков было не просто много: очень много.

— …в том числе четыре кристалла на хронометры. И знаешь, что мне пришло в голову? Как бы купцы, прослышав об успехе торговлей пряностями, не начали строить свои корабли океанского класса. Или наймут «драконов». Оно нам надо?

— Ты прав. Но кое-какие меры противодействия очевидны уже сейчас. Для примера: у Синита плантации на Юге. Сейчас они почти ничего не дают, но ведь через год урожай будет, скажем так, значимым.

— Но что, если семена украдут?

— Хоть семена, хоть саженцы. А толку? Сам, небось, знаешь, что расти эти виды могут лишь в подходящих по климату местах, а таких очень немного. Пока подберут участки, пока высадят, пока получат урожай — мы выиграем время. А потом и сами будем продавать материал для размножения. Пока что для выращивания этих растений нужны маги жизни.

— Ты хочешь сказать, это влетит в сундуки с золотом?

— Не совсем так, но кардинально сбить цены ни у кого не выйдет. Что до кораблей: пусть себе строят и плавают. По себестоимости доставки мы их сделаем. Да, вот еще дело: Синит не подумывает о докторской?

— Подумывает? Он ее ПИШЕТ!

— Правильно делает. Помочь я ему не могу, правда…

— Ты уже помог. Такой возможности, что он получил, иным разом за всю жизнь не дождешься.

— Тогда к нему маленькая просьба: пусть разузнает (осторожно!), что стало с капитаном стражи порта Гадиор Башшар-утхом.

— Здесь все ясно. Теперь: от Сарата что-нибудь было?

В голосе у Шахура прозвучала ученическая гордость:

— Я захватил радиограммы.

Толщина пачки наводила на мысли об умеренности и скромности. Я быстро ее проглядел.

Так… нашли предполагаемое место… оценка климата — качественная, понятно… поиск кристаллов и растений окончился ничем… так, переход на юг… большое месторождение кварца и турмалина… идут дальше на юг… предполагаемая дата возвращения… все. Негусто, но объяснимо.

— Еще информация. Фарад очень-очень просит подшипники нашего производства.

Еще бы он не просил. Перспективы тут такие — у кого хочешь голова кругом пойдет. Прецизионные станки для начала. Металлообработка вообще. И тут (как всегда, с черного хода) пришла идейка.

— Шахур, есть мыслишка. Понимаешь, на Юге полно регионов, где климат засушливый. Орошение простым наливом не прокатывает: далеко от источников воды. А что, если наши насосы? Даже если просто в колодец насос погрузить: и то много меньше трудов с водой. А уж если систему труб…

Штатный искатель слабых звеньев и разбиватель гениальных задумок, как всегда, не затруднился:

— О трубах можешь забыть сразу: медные слишком дороги. А если другие — это целое производство начинать надо с нуля. Насосы в колодец хороши… пока и поскольку не слишком мощны. А то откачают всю воду — и сам понимаешь, что будет.

— Ладно, уже понял, что в этом вопросе не обойтись без помощи тех, кто занимается водоснабжением профессионально. Потом найдем таких и поговорим. Теперь у меня добавочный вопрос: Харир чем сейчас занимается?

— Твоим же изобретением: фонарями. Прибыльно занимается, так тебе скажу.

— Ладно. Потом надо будет обсудить с ним еще один замысел, при участии и Сарата, и тебя. Интересное дело может выйти… Последняя просьба, друг: свяжись с Моаной, сообщи насчет свадьбы. Также попроси передать Ире, что я сам через пару дней буду. Если будет встречаться с Тофаром: я сильно занят с привезенными растениями. О кристаллах ни слова.

Я не смог догадаться, как так получилось: свадьба у Хаоры с Сафаром, но именно у меня стойка на ушах. Пришлось носиться по городу встрепанным зайчиком, разыскивая подарки; одновременно на мне были заботы об Иришкином наряде, да еще полюбоваться на ребеночка (а он уже научился не только улыбаться, но и смеяться), а еще помиловаться с Иришкой.

Сверх того был разговор с Моаной. Для начала я рассказал ей о всех наших приключениях. Реакцией было:

— Вы не очень-то аккуратно провернули дело с ворами и начальником стражи.

— Вы правы, но очень уж хотелось превратить его в наглядный урок.

— Ладно. Это проехали, как вы любите говорить. Дайте мне подумать.

Легко догадаться, что мешать я не стал. Через тройку минут последовало:

— Чего вы достигли и что у вас в планах?

С такой собеседницей возможен только честный диалог:

— Я стараюсь стать нужным для сообщества магов. Моя личность должна быть слишком заметна, чтобы устранить ее без активного противодействия. Это продлится недолго: не более полутора лет, от силы двух. Потом усилиями Синита пряности упадут в цене, хотя и не сильно: уж очень эти растения требовательны в части климата. К этому времени мы должны прочно закрепиться в землях за Великим океаном. Для этого у меня уже есть хороший корабль и опытный экипаж. Вас, конечно, сильно не хватает.

Эти слова не были пустым комплиментом. Мне и вправду не хватало сильного мага разума.

— На это закрепление уйдет примерно те же два года. Поселения должны стать достаточно сильными и в экономическом, и в военном смыслах.

— Почему вы предполагаете несколько поселений?

— Не меньше двух, если быть точным, но каждое должно быть крупным. Вроде небольшой страны. Правда, это дело будущего. Такая структура в наименьшей степени уязвима в случае нападения извне. Возможна налаженная взаимопомощь.

— Радиосвязь…

— Вот именно. Скорость реакции на изменение обстановки будет максимальной… если не учитывать человеческий фактор.

— И вы полагаете, что вам хватит и магов, и кристаллов?

— Кристаллов точно хватит. С магами хуже. И вообще с людьми предвижу самые большие проблемы.

Знак ресницами, выражающий полное согласие.

— Моана, скажите еще: есть новости от наших?

— Последняя радиограмма от мужа: они уже повернули к дому. Будут через восемь дней, если не случится чего-то экстраординарного.

Иначе говоря, успеют в порт до начала сезона штормов, причем с запасом.

— Все люди целы?

— Я так и знала, что вы спросите. Сарат тоже знал…

Улыбка без примеси ехидства.

— …и заранее ответил: все невредимы и здоровы.

Я улыбаюсь в ответ.

— Извините за неделикатный вопрос личного свойства: как вы устроитесь с детьми, если сами пойдете на свадьбу, и Ира тоже пойдет?

— Я попросила Намиру.

Я попытался представить, как это все будет: с учетом длительности пути туда и обратно, да сама свадьба продлится уж никак не менее четырех часов… А что дети будут есть? Получилось непредставимо. Впрочем, нет; вообразить такое я смог.

— Неужели она согласилась…

На этот раз в улыбке дамы появилась некоторая доля стервозности. Видимо, реакция на мою тупость.

— Об ЭТОЙ проблеме вам не стоит беспокоиться.

Я не хотел так говорить. Оно само вырвалось:

— Моана, вы — при всем вашем уме! — даже представить себе не можете, как мне вас не хватает.

На сей раз в улыбке была обычная человеческая теплота.

— Вы и сейчас ошибаетесь. Могу.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Судур-иг был не из тех, кого можно долго мариновать в приемной. Первый Академик и не собирался этого делать.

— Доброго вам утра, Первый.

— И вам. Вас давно не было видно.

— Не хотел вам надоедать без веских причин.

Это был претолстый намек на то, что именно сейчас таковая причина сыскалась.

— Я вас слушаю.

Не было сказано «внимательно слушаю».

— В последнее время я пристально слежу за действиями некоего Профес-ора…

Рассказ был терпеливо выслушан. По его окончании Первый Академик сделал брови домиком, а в тоне его голоса появились сожалеющие нотки:

— Мой промах, Старейший. Совершенно упустил из виду, что, отдав приказ собирать информацию об этом человеке, я должен был поставить в известность вас о результатах расследования…

Ирония ответа была самым тщательным образом замаскирована: ровно настолько, чтобы ее заметил лишь очень опытный и проницательный визави.

— …но это легко исправить.

Первый протянул руку за спину к полкам и достал, не глядя, увесистую папку. Старейший с чистой совестью мог бы ее и не брать. И без этого было ясно, что все его опасения и подозрения уже взвешены Первым и сочтены недостойными внимания — в противном случае почтеннейший Судур узнал бы о папке много раньше. Но отказаться от материала было, конечно, совершенно немыслимо. Вдобавок Первый Академик не посчитал за труд добить собеседника, вообразившего о себе слишком много — разумеется, самым деликатным и вежливым способом.

— Здесь собраны данные об этом человеке, а также аналитические обзоры. И я попросил бы вас, Старейший…

Тут в голосе Первого появились прямо-таки заискивающие нотки.

— …немедленно сообщить мне в случае, если эти материалы подтвердят ваши подозрения. Также попросил бы вас не копировать.

Последняя фраза не ставила под сомнение честность Судура. Но деликатная информация вполне могла уйти через его подчиненных.

— Будьте уверены, почтеннейший, все будет сделано в соответствии с вашими пожеланиями.

Худое, длинное лицо Первого Академика сделалось почти круглым от приятнейшей улыбки.

— Но у меня будет к вам просьба, Старейший.

— Все мои способности к вашим услугам, Первый.

— Если вы обнаружите некую информацию, не вошедшую в эту папку, не откажите в любезности предоставить ее в мое распоряжение. Но!

Теперь выражение лица хозяина кабинета не посчитал бы приветливым и самый закоренелый оптимист.

— Вы меня очень обяжете, если будете собирать и регистрировать факты, но никак не домыслы и не подозрения.

Подобного вида просьбами от Первого пренебрегать не стоило. Под таким утверждением подписался бы любой член Гильдии магов. Судур не был исключением.

— Именно это я и сделаю, почтеннейший, уверяю вас.

— В таком случае не смею вас задерживать. Всего Пресветлого.

— И вам.

Глава 5

В течение долгого времени я полагал мою Иринку существом женского пола. Но события перед свадьбой заставили меня усомниться в этом, ибо в части нового платья она уперлась, как баран, не как овца. Главным аргументом было: «Не хочу тратить деньги!» Вторым и тоже главным: «Мои платья и так хороши.» Бережливость, накрепко засевшая в спинном мозгу.

Простой нажим и уговоры дали нулевой результат. Пришлось объезжать препятствия на козе:

— Ты же полноценный член команды. Травница. Между прочим, твоя присыпка спасла руку сержанту Малаху.

Это подействовало. Иришка открыла до отказа глаза, а заодно и рот:

— Ка-а-ак???

Я был убедителен, как политик перед выборами:

— Он поранил руку, когда мы копали кристаллы — вот от сих до сих…

Это было правдой.

— …но я сообразил промыть рану твоей замечательной настойкой и воспользоваться присыпкой — той самой, что ты пробовала на мне. Через два с половиной дня все зажило.

Моя милая не желала сдаваться без хорошего арьергардного боя:

— Но при чем тут платье?

— При том, что ты на него честно заработала: своим трудом на команду. Малах подтвердит.

Противник заколебался, и тут подоспел стратегический резерв в лице Моаны:

— Я берусь с тобой поехать и подобрать такое, чтобы тебе было по средствам.

Изящность этого хода подкосила иришкину уверенность, мне же осталось лишь малость подпихнуть:

— А я берусь за самое трудное: не мешать вам.

Женщины прыснули. Ира сдалась.

Оставшееся время до свадьбы, разумеется, не было потрачено на отдых: понадобилось частично восстановить русский язык у Наты, ей же я задолжал много сказок. Правда, часть долга я выплатил уже слышанными. И далеко не все расчеты и чертежи были готовы.

Отдать справедливость Моане: свое дело она знала. На свадьбе Ира блистала, а я играл малопочетную роль мужа при жене, фона, заднего плана. Пришлось слегка напрячься, чтобы не выпирать из этой роли.

Свадьба отгремела. А через два дня в поместье появился Сарат с компанией (не было лишь капитана Дофета). Лаконичность нашей беседы уязвила бы любого спартанца:

— Ты привез информацию, которую полагаешь совершенно неотложной?

— Нет.

— Отправляйся в город. Тебя там с нетерпением ожидают. А через пару дней назад. Идет?

Видимо, у начальника экспедиции (а Сарат таким и был) нашлись некие личные причины не возражать.

Я, в свою очередь, сначала попросил радиста связаться с «Альбатросом» и передать мою просьбу капитану прибыть в поместье «для обсуждения некоторых вопросов, связанных с плаванием». Потом я собрал всех остальных членов моей команды, побывавших за Великим океаном. Здесь уже понадобились дипломатические подходы:

— Ребята, не сомневаюсь, что у вас имеются прекрасные результаты…

Последовала перестрелка взглядами.

— …важная информация, а также… кхе… кое-какие материалы. Однако!

Не особо длинная, но многозначительная пауза.

— Я очень прошу вас придержать все разговоры вплоть до нашего общего собрания. То есть до момента, когда Сарат вернется. Моя цель: чтобы каждый получил наиболее полное представление о результатах этого плавания.

Не было сказано вслух «наиболее полное представление в моем понимании». К сожалению, вся правда не предназначалась всем.

— Само собой, «каждый» включает и меня самого. Одновременно я расскажу вам о наших результатах. Впрочем, я убежден, что они суть мелочь по сравнению с вашими. Да, вот что…

Следующую фразу я произнес нарочито небрежным тоном.

— …если кто-то сочтет, что необходимо мое срочное решение, то пусть доложит прямо сейчас.

Ну вот, я так и думал. Синит вскинул руку.

— Командир, я привез шесть саженцев. Хочу отправиться вместе с ними к Миррусу. Здешний климат для них не подходит.

— Насколько это неотложно? Саженцы могут подождать пару дополнительных дней?

Магистр магии жизни замялся, но через несколько секунд признал, что такая задержка не повредит.

— Значит, задержишься. Ну и совсем уж мелочь. Зайдите к Хагару, он выплатит вам причинающуюся долю вознаграждения по итогам нашего плавания.

Почему-то никто из команды не посчитал это дребеденью, недостойной внимания.

Пара дней у меня оставалось, и я вызвал бакалавра Харира. То, что я хотел ему предложить, как раз соответствовало его специальности.

После надлежащих приветствий я стал объяснять:

— Посмотрите на этот чертеж. Этот цилиндр сделан из листового железа. В него засыпают чистейший кварцевый песок, у меня такой есть. Насколько мне известно, наши запасы гранатов позволяют его расплавить вот здесь, в центре.

— Совершенно точно. Вообще говоря, хватит одного кристалла. А на какую глубину вы хотите плавить?

— Для начала хотя бы десять дюймов. В будущем увеличим эту цифру.

— Надо вам знать, что тут играет важную роль эффект Холара. Эффективная магопроницаемость песка, особенно мелкого, намного меньше, чем у расплава. Иначе говоря, не вижу больших препятствий для увеличения глубины расплавленного слоя. Но почему такой небольшой диаметр расплавленного участка?

— А потому, что песок здесь играет роль теплового изолятора. Если же мы расплавим кварц по всему течению, то и железо расплавится.

— Тогда ясно. Можно сделать.

— Это не все. Посмотрите сюда… видите, в центре конструкция? То есть одним кристаллом мы не обойдемся, нужно их, я полагаю, шесть штук вокруг… вот на этом кольце.

— Можно, если не жалко гранатов.

— Не жалко. Посмотрите мой расчет необходимой магоемкости и соответствующих размеров кристаллов. Срок нагрева: четыре часа, не меньше. В будущем, возможно, понадобится еще больше.

— Я не смогу быстро разобраться в ваших выкладках. Дайте время.

— Сколько вам нужно?

— Ну хотя бы часа четыре.

Харир ошибся. Лишь поздно вечером он предстал в моей комнате, имея несколько замаянный вид.

— Ваш расчет безукоризненный. Уровень хорошей курсовой работы, ручаюсь. Я бы смело поставил «похвально».

Во мне взыграла студенческая ревность.

— Почему тогда не «весьма похвально»?

— А потому, что предписанные подходы практической магии соблюдены не полностью. Вы совершенно не бережете кристаллы. Вот здесь… на этой странице… заложена такая интегральная магоемкость, что кристалл должен взорваться после первого же применения. Нерационально. И потом: вы ведь закладывали в оценку всех параметров кристаллы… с очень ровной поверхностью? Ну как вы мне показывали?

Я нарочно не ориентировался на обычные гранаты, имея на то причины.

— Ну да, именно эти. Для них и рассчитан минимальный размер кристалла — треть дюйма, как видите. Но для реальной установки здесь будут дюймовые кристаллы…

Имелись в виду здешние дюймы, менее сантиметра.

— …а таких у нас довольно много.

В голосе у бакалавра прорезались совершенно доцентские интонации:

— Нет, нет и нет! Категорически не согласен! Принципы для того и существуют, чтобы их соблюдали. Пусть даже работа сделана для этих потрясающих кристаллов — «похвально» и не более того. Уж коль на то дело пошло, на нашем курсе работы с такой оценкой можно было пересчитать по пальцам. А «весьма похвально» только одна и получила.

— Согласен, на большее не претендую. Тогда вот что: вы получите этот железный сосуд, верхнее кольцо, песок и кристаллы. Задача: выполнить нагрев вплоть до расплава. Но с условием: чтобы никаких ожогов!

Харир отлично все понял:

— Вы хотите сказать, что впоследствии с этой установкой будут работать все подряд?

— Отнюдь нет. Только те, которых вы обучите и допустите к такой работе. Но это будет не скоро.

— Все равно понадобится оправа. А у меня не хватит серебра.

— Обеспечим. Еще вопросы?

Не было сказано вслух, но в выражении лица отчетливо читалось: «А на кой все это нужно?» Придется раскрыть часть информации:

— Вы, наверное, уже догадались, Харир, что эта установка — лишь часть той, что еще будет. Детали раскрыть вам не могу. Более того: сам их не полностью представляю. Для понимания целей вам придется прослушать некий курс лекций. Установку вы будете улучшать сами — с помощью механиков, конечно. Но вот что мне известно достоверно: по завершении этой работы вы станете богаты, и даже очень.

— А можно мне взять на некоторое время ваши расчеты?

— Даже скопировать можно.

Я не сказал простодушному бакалавру, что при использовании стандартных кристаллов для такой же магической установки потребовались бы камни примерно вдвое большего размера. А себестоимость работы возросла бы, круглым счетом, на порядок. Соответствующий расчет я тоже сделал, но придержал. На то были веские основания.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Кандидат в академики Хассан-орт никогда не боялся нудной, черновой, паршивой, будничной работы.

Стратегической целью была достойная месть Професу. Для этого надо было узнать о нем как можно больше.

Хассан прекрасно осознавал, что не имеет ни малейшего смысла пытаться раздобыть информацию о Професе через его ближайших помощников-магов. Глупо и опасно.

Но в команде этого человека есть (не могут не быть!) слабые звенья — те, которые не имеют магического ранга. Они защищены от прямого нападения, это доказано даже слишком хорошо. Но от слежки защититься нельзя. Скажем, почти невозможно. И уж точно нельзя защититься от боковых расспросов.

С чего начать? Да хотя бы с перемещений, потому что они могут намекнуть на цели.

Следить за самим Професом трудно: он почти непрерывно путешествует. На чем, спрашивается? Ах, на кораблях по морю? Но у этих кораблей есть названия, есть владельцы и есть капитаны. Вот по ним Хассан и решил пройтись.

За весьма скромную сумму (информация была общедоступной) удалось выяснить, что данный скиталец полагается совладельцем аж трех судов. Одно из них — чисто коммерческое, перевозит людей и грузы между Хатегатом и Субьараком. Интереса не представляет. А вот два других…

По закону хозяин судна не обязан где-либо отмечаться. Сам корабль следов не оставляет. А вот капитан — другое дело. Именно он берет лоцмана в порту. Он и никто другой заказывает услуги судоремонтных мастерских и сухих доков. Наконец, он член Гильдии капитанов и по приходе в порт регистрируется в ее местных отделениях. Добавьте еще погрузку-разгрузку. Все это оставляет следы. И по ним можно пройти.

Хассан, сам того не зная, действовал как хороший дознаватель. Соответствующий запрос в Гильдии (обошелся он чуть дороже предыдущего) дал ответ. Капитаноми «Ласточки» и «Альбатроса» было одно и то же лицо: некто Дофет-ал.

Надо заметить, что будь на месте высокопочтенного официальный представитель Академии, расследование пошло бы куда быстрее. Но у Хассана имелось в распоряжении не так много людей и очень немного денег. Единственный ресурс, который вполне хватало — время.

Все по тем же соображениям экономии кандидат в академики собственноручно анализировал и собирал в таблицы данные, пририсовывал к ним стрелки и восклицательные знаки, отмечал красными чернилами особо важные даты. Картина, как и ожидалось, вышла интересной.

Оба корабля имели Знак Повелителей — следовательно, в безопасности от них (Хассан не знал о натянутых отношениях Професа с некоторыми вождями). Удивление вызвали дальние рейсы «Ласточки», которая, по уверению представителя Гильдии капитанов, не являлась судном океанского класса. И все же она безбоязненно ходила в отнюдь не каботажные плавания. Мало того: по меньшей мере, один рейс длился более трех недель. Кандидат в академики был магом воды, поэтому заклинание «Гладкой воды» было первым, что пришло на ум. Это сколько же магов надо держать на борту, чтобы поддерживать безопасность? Троих, самое меньшее, да и то в обрез. У Професа в команде столько не было. Значит, кристаллы. Какие?

Профес ухитрялся добывать кварцы и гранаты с изумительной формой и невероятным качеством поверхности, это так. Но синих кварцев и гранатов в природе не существует. Иначе говоря, из этого источника (или источников?) можно добыть лишь универсальные кристаллы. Бесцветный кварц, например. Но сколько их нужно? Такое определяется лишь расчетом.

Обычно Высшие маги не затрудняют себя подобной деятельностью. Для нее есть бакалавры, в крайнем случае студенты. Но только не в данной ситуации. У высокопочтенного были веские причины лично заняться этой не самой вдохновляющей работой.

Расчетов такого объема Хассан не делал с тех пор, как готовил магистерскую диссертацию. Полных четыре дня! Но результат, вероятно, стоил усилий.

Первый и самый главный вывод состоял в том, что никакой универсальный кварц разумного размера (то есть до двенадцати дюймов в поперечнике) не в состоянии дать требуемый магический выход. Только для одного корабля в расчете на сезон (без малейшего резерва!) требовалась магоемкость на порядок больше — иначе говоря, двадцатидюймовый кристалл. А такие суть уникумы, и попадаются даже не каждое пятилетие. Десять двенадцатидюймовых кристаллов кварца на одни корабль в расчете на сезон? Не смешите. Значит, специализированный…

В них-то маг воды знал толк. Голубые топазы, голубые бериллы, сапфиры, наконец. А сколько нужно сапфиров, кстати? У них при прочих равных условиях максимальная магоемкость, большей просто не существует. Да и стойкость высокая.

Следующий расчет прошел куда быстрее — надо было всего лишь поменять коэффициенты. Через день картина стала ясной.

Для «Ласточки» на один сезон требовался четырехдюймовый сапфир превосходного качества, причем резерв интегральной магоэнергии по Ромену был минимальным. На следующий сезон такого не хватило бы, это точно. А на второй корабль — кристалл еще большего размера. Плохо было то, что подобные сапфиры попадались весьма редко: от одного до четырех в год. Между тем высокопочтенный хорошо знал по именам всех регулярных покупателей крупных кристаллов, и Профес среди них не числился. Хотя нет, на самом деле положение дел еще хуже. Ведь есть еще третий корабль. Пусть он речной, и «Гладкая вода» ему совсем не нужна, но ведь что-то приводит его в движение. К тому же он ходит рейсами по расписанию. То есть… прикинем… всей добычи его рудника только-только хватило бы на эти три корабля. А это половина добычи всех рудников страны, вместе взятых. Совершенно невозможно. Тупик.

Некоторое время кандидат, так и не ставший академиком, глядел невидящими глазами на стену. Но опыт не подвел.

Хассан встал из-за стола. Еще со времен, когда докторская едва маячила на горизонте, помнился прекрасный рецепт для раскалывания трудных задач: отставить их на время в сторону. Не думать о решении. Оно само придет (если, конечно, существует). А поскольку Профес и его люди плавают себе на кораблях по Великому океану, то оно, несомненно, существует. Значит, пока что можно пройтись пешком (благо дневная жара спала) до Гильдии магов. Не выяснять. Не расспрашивать. Не торчать в библиотеке. Просто поболтать.

* * *

Наконец-то произошло общее собрание, посвященное подведению итогов плавания через Великий океан. Моана отказалась присутствовать, что не особо удивило. У нее был свой источник информации.

Честное слово, обстановка показалось более торжественной, чем на иных отчетно-перевыборных. И это чувствовали все, включая меня самого.

С самого начала пришлось нарушить традицию. Первым выступил не кто-нибудь младший, а сам капитан. Начал он с предъявления сделанной карты. Самым внимиательным и заинтересованным слушателем был лично я. На то имелись серьезные основания. Мысленно я сравнивал то, что нарыли мои картографы, с известной мне картой обеих Америк.

Так… то место, где они высадились, более всего походит на устье реки Гудзон. Поднялись по реке… остров… ну точно, именно там, где находится Манхэттен. Признано, что место удобное для поселения. А вот я не уверен. Очень уж уязвимо для ударов с моря. Пошли после этого на юг… дошли до того, что ва моем мире называется Чесапикской бухтой. А вот тут климат более жаркий… должен быть. Место, где находится славный город Вашингтон. В смысле защиты много лучше, чем Нью-Йорк. Отметим. Ну молодцы, ребята, еще дальше на юг спустились. Так, а Флоридского полуострова и нет. И это уже явное отличие. Антильские острова толком не исследовали, но Кубу открыли. Вот это очень даже хорошо. На Кубе растет все, что только может расти в тропиках. И оттуда вернулись домой.

Что ж, вот первый момент истины: заокеанский континент реально существует и (в первом приближении) пригоден для поселения.

Никто не возражал, когда следующей я предложил выступить нашей художнице. Она страшно волновалась: уши пылали так, что никакой киноварью не описать.

Собственно, ее отчет выразился в предъявлении зарисовок и ответах на вопросы. И тут наступил второй момент истины, но тогда это понял лишь я.

На рисунках предстала фауна Америки из моего старого мира — точнее, та фауна, которая там была до прихода людей.

Первым бросился в глаза профильный портрет слона… нет, не слона, они такими волосатиками не бывают. Мамонт? Неверно, у мамонта бивни изогнутые и загибаются кверху. Мастодонт? Вот на него очень даже похоже, бивни в верхней челюсти, почти прямые.

— Кто еще видел этого зверя?

Руку поднял Сугат. Неудивительно: все же бывший егерь-пограничник, к тому же охотник.

— Насколько велик этот зверь?

— Намного выше человека.

М-да, не очень определенно. Хорошо, посмотрим, что там еще. Вот это явно диатрима, судя по огромному клюву. Аналог африканского страуса, да и высотой примерно такой же. Только пушистых перьев не имеет. Странно другое: на зарисовке птица склевывает с орехового дерева плоды. А я-то думал, диатримы хищники.

Собственно, одного мастодонта уже хватило бы. На Земле этот зверь был истреблен в Северной Америке усилиями человека. То, что он здесь сохранился — хорошее доказательство отсутствия людей. Видимо, Берингов пролив тут куда шире, чем в моем мире.

— Вот эти создания…

Тут я запнулся. В моем словаре маэрского языка не было слова «агрессивный». Пришлось перевести с русского описательно:

— …проявляли враждебные намерения?

Ответил Сарат:

— Эти нет. А вот этот…

Передо мной лег набросок громадной саблезубой кошки. Смилодон?

— …похоже, подумывал о разнообразии своего обеда. Как ты и говорил, командир, я его отпугнул. «Воздушный кулак» и не из мощных. Хватило.

Я постарался не принять горделивую позу. Перед отъездом я предупредил Сарата, что стрелять из винтовок (даже крупнокалиберных, что перед самым отплытием изготовил Хорот) следует лишь в самом крайнем случае: они не издают громкого звука при выстреле и не особенно сильно пахнут. Куда рациональнее напугать местное зверье и тем самым приучить к мысли, что с этими двуногими лучше не связываться. Потом не забыть организовать массовое производство отпугивающих амулетов.

Карида продолжила рассказ и показ, а закончила так:

— Вот это чудовище… на рисунках его нет, но наши ребята выловили. Я таких никогда не видела. Порождение Темного, простите на резком слове.

На этом месте выступление прервал Сарат:

— Я подумал, что это… э-э-э… существо может быть съедобным. Поэтому наш кок получил задание сварить суп. Как маг жизни могу уверить: яда нет. Я бы сказал даже более того: вполне вкусно. К тому же отсутствуют мелкие кости, а те, что есть, даже не кости — хрящи. Кстати, вслед за мной и многие другие отведали.

Мне стоило большого труда не расхохотаться. Передо мной лежал мастерски сделанный даже не набросок — портрет осетра. Пришлось пустить в ход авторитет:

— Эту рыбу я знаю, на нашем наречии назвается «осетр». Она и вправду очень вкусная, но надо знать, как ее готовить. Потом расскажу.

Я воздал должное таланту Кариды и особо упомянул важность знания фауны того места, где предполагается поселение. Закончил же свое выступление хвалебной фразой:

— …а начало этим знаниям положила именно Карида.

Одобрительный гул.

— Тарек, что скажешь?

— Людей там нет. А вот их следы нашлись.

— Поясни.

— Строения не сохранились. Зато сохранилась искусственно сложенная каменная пирамидка на верхушке холма. Не заросла мхом, поскольку место насквозь продувается. Так что не вижу опасности от людей — исключая набеги из-за океана — но усматриваю таковую от диких зверей. Считаю нужным разработать систему изгородей или заборов. Пусть даже на людей не нападут, но уж на стада или на поля набег вполне возможен. Тем более, я сам видел там волков.

— Сразу скажу: согласен. Как именно такое сделать, мы еще продумаем. Сигит?

Этот нисколечки не смущался, скорее наоборот: прямо сверкал самодовольством. Ну пусть даже законной гордостью — все равно сверкал.

— Мы выполнили план, что был тобой намечен. Больше того: этот план мы перевыполнили…

Не было в маэрском языке слова «перевыполнить»! Это Сигит сам его придумал. Даю честное слово: я тут ни при чем!

— … и вот что доставлено…

Пусть наш магистр и был самоуверенным нахалом — в аккуратности ему никто бы не посмел отказать. Он разложил мои зарисовки нужных растений, и на каждый лист (в самый центр) положил пакетик с семенами.

Я проглядел. Так… кайенский перец, помидор, бобы ванили — ну да, она же на Кубе растет — бобы какао оттуда же… а это что?

Последний вопрос был задан вслух.

Синит совершенно неубедительно притворился скромником.

— Это не я придумал, Тарек догадался. Он нашел растение с очень приятным запахом…

Здесь тон голоса докладчика стал совершенно деловым.

— …совершенно незнакомым, уверяю вас. Мы оба решили, что растение можно использовать как благовоние. Тарек же собрал листья, подсушил их, а потом подумал, что при сгорании они также будут ароматны. Мы попробовали — получилось. А потом Тарек додумался, что эти листья можно скручивать. Семена я собрал, понятно. Вот что получилось.

Кажется, я уже догадался. Держите меня крепче, если это то самое.

Это оказалось ТЕМ самым. В грубо сделанном ящичке лежали сигары. Пока я разевал рот, пытаясь высказать просвещенное мнение на сей счет, бравый лейтенант опередил:

— Показываю.

Сигара во рту. Кусочек трута в качестве зажигалки. Ароматный дымок. Немая сцена. Имею в виду: это я был немым. К тому моменту, когда речь проявилась снова, сигара успела испепелиться на четверть. Сам я сроду не курил и потому постарался задействовать все красноречие:

— Растение я знаю, у нас именуется «табак». Но Тарек, дружище, этот дым может быть опасным. Во-первых, к нему люди привыкают. Во-вторых, медленное отравление…

Сарат поспешил влезть в назревавшую дискуссию.

— Обижаешь, командир. На ядовитость я первым делом проверил. Ну, небольшое воздействие есть, так его разом снять можно…

— Вредит не только тому, кто…

Тьфу ты, нелегкая, да ведь в местном языке отсутствует глагол «курить»!

— …этот дым вдыхает, но и тем, кто поблизости. Детям — в особенности.

Лейтенант очень любил свою блондинистую падчерицу. Вот почему он малость подумал и решительно заявил:

— Ничего не значит, могу дымить и вне дома.

Похоже, я ничего не смогу сделать, а давить чистым авторитетом до последней степени не хочется.

— Ладно же, не говори потом, что тебя не предупреждали… Синит, я расхвалил бы тебя до небес за все растения, кроме табака. Теперь нужно выводить сорта. Ну, ты знаешь. Вот у этого очень едкие плоды, их только как пряность использовать. Хотя можно вывести сладкие сорта. Плоды этого можно добавлять в салаты, в суп, в жаркое. Вот эти бобы — для сладких пирогов. У них запах хорош. А вот из этих бобов можно делать напиток силы или… э-э-э… разные сладкие изделия. Очень сытные, между прочим. Так что спасибо тебе, Синит. Вам с Миррусом еще предстоит куча работы.

Я подошел к окну и распахнул его.

— Это чтобы избавиться от запаха табака. Все свободны…

Тут взгляд упал на Сарата. Физиономия намекающая. Хорошо, подыграем.

— …а ты, друг мой, останься. Есть кое-какие мелкие вопросы.

Глава 6

Наш диалог по «мелким вопросам» начался с противостояния:

— Выкладывай свои новости.

— Сначала ты.

— Это почему?

— Мне кажется, твои менее значимы.

Это верно. Пришлось согласиться:

— Добро. Мы привезли некоторое количество пряностей, хотя по дороге пара матросов попыталась стащить мешок. Их поймали. Второе: нашли месторождение сапфиров, там же встречается хорошая шпинель. Это поважнее. Вот.

Сначала я подумал, что сундучок ради эффекта стоит поставить на стол, но потом решил, что спина может выразить протест.

— Очень ко двору. Нам не повредит запас для магии воды.

— И я так подумал. А эти для магии огня, есть задумка. Теперь твоя очередь.

— Во-первых, моя жена очень хочет обсудить с тобой и со мной кое-какие вопросы. Это не особо срочно. Во-вторых, я сам привез турмалины и розовый кварц. В продажу их?

— Посмотрим, что там. Часть пойдет нам, почти уверен. И?

— Помнишь наш разговор насчет вихря… того самого?

— Дословно помню. Что-то новое о нем?

— Пока мы шли по морю, я провел теоретическое исследование.

— Выводы?

— Главный: применение этого вихря не имеет смысла на воде. Понимаешь, коль скоро он включает в себя элементы земли, то…

Я вскинул руку.

— Все понятно, на воде это будет просто зряшная трата энергии. Значит, против корабля применим лишь его прототип — «Вихрь Шантура». Впрочем, нет: электрические элементы допустимы.

— Во-во. Побочный вывод: с берега по кораблю запустить вполне можно. Но еще один вывод: от этого вихря нет прямой защиты.

— Что ты имеешь в виду?

— Единственный способ избежать поражения — отклонить вихрь от себя.

Я мысленнно перелистал страницы учебника по теоретической магии.

— Ты хочешь сказать, что защищающийся должен быть ненамного слабее нападающего?

— Верно. Но не только это меня беспокоит.

— Что же?

— Есть смутные подозрения, и я хочу проверить их на практике.

Я чуть задумался. Силы у Сарата хватит, с его-то алмазами. И умения может хватить: все же универсал.

— Что для этого нужно?

— Не что, а кто. Ты и те два магистра… ну, ты знаешь.

— Они боевые маги, а я зачем?

— Затем, что у тебя свежий взгляд и неожиданные идеи. И вам вовсе не обязательно встречаться. Засядешь в сторонке, тихо-незаметно…

Туманно, но пока что выглядит возможным.

— Принято. Ты и организуешь. Что еще?

— Остальное у нас в доме.

— Тогда лучше побыстрее прогнать эти испытания.

— Завтра же с ребятами встречусь.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Дорогая Моана, рад вас снова видеть! Надо полагать, вы с новостями?

— Угадали, как всегда, Тофар. Вас может заинтересовать розовая шпинель?

Академик не сомневался, что эта шпинель имеет поверхность класса «экстра», поэтому ответ был ожидаемым:

— Ну конечно.

— Морад-ар ее получит, полагаю, через три дня.

— Выходит, глубокочтимый Профес все же добрался до того месторождения?

Утвердительный жест ресницами в комплекте с улыбкой.

— А как насчет растений? Успешно?

— И да, и нет. За Великим океаном растут интересные растения — не те, о которых вы подумали — но урожай будет хорошо, если через год.

— Утолите мое любопытство: для чего они?

— Два являют собой благовония. Одно добавляется в сладкие изделия, а другое сжигают в специальной курительнице, как палочки из киллика. Сразу скажу: запах второго лично мне не по вкусу. Еще есть пряность, но Профес сразу предупредил, что понравится не всем. Далее: бобы для изготовления сладких блюд, весьма необычных; Профес оставил рецепт…

Вспышкой мелькнула мысль: откуда Профес знает рецепты? Вычитал? Или сам там бывал и перенял? А главное: как он может знать, что это понравится не всем? Выходит, второе предположение намного более вероятно…

— …но исходного материала очень мало, все уйдет на размножение.

— Надеюсь, путешествие самого Професа прошло без осложнений?

Госпожа кандидат в академики умела анализировать не только точно, но и быстро. Мало того: в число ее достоинств входило умение не показывать свою реакцию собеседнику.

— Да, если не считать появившейся течи, из-за чего «Ласточка» вынуждена была зайти в Гадиор.

Сам факт захода в порт и заказ соответствующих услуг легко проверяемы. Скрывать их не было смысла. А вот попутные обстоятельства Моана предпочла не освещать. Эту тему стоило поменять.

— Признаюсь вам, Тофар, я с некоторых пор пристрастилась пить кофе утром. Экономлю силы, знаете ли. Надеюсь, вы никому не скажете?

— Разумеется, нет. Тем более, что я сам стал поклонником корицы…

Последовало самое изысканное и учтивое прощание. Моана удалилась, обмениваясь сплетнями с парой докторов, а Почтеннейший сделал зарубку в памяти. О стоянке в Гадиоре он и так знал. Скорее всего, там ничего интересного не происходило. Но проверить это надо.

* * *

Сарат вернулся из города с неопределенным выражением физиономии. Я потребовал объяснений.

— Можно сказать, почти все получилось. Я представил структуру заклинания, ребята малость подправили электрические и земные ответвления, потери также прикинули — кстати, заклинание получилось дорогостоящим — и условились испытать. На той площадке, которая за милю от каменного моста, ты ее должен помнить. Местность ровная. Сам можешь устроиться на северном холме.

— В таком случае, что же НЕ получилось?

— Во-первых, я пренебрег влиянием природных воздушных потоков…

Сарат имел в виду, конечно, магические потоки.

— … очень уж расчет тяжелый и долгий. Впрочем, в спецкурсе говорилось, что обычно для заклинаний этого класса поправка пренебрежимо мала. Потом: затраты на вертикальное распространение вихря мой теоретический анализ не учитывает, тут только опытным путем. А самое главное: осеннее бархатистое у толстяка Фарага еще не подают. Говорят, через неделю будет.

— Ужас, ужас! Бедняга, как ты это пережил? Это я про то самое осеннее. Теперь: а на какое время вы договорились?

На позицию я прибыл пораньше с утра. Очень хотелось ее подготовить как следует. Отрыть окоп полного профиля было практически невозможно в этом грунте, но удалось найти глубоко вросшую в землю каменную глыбу весом не менее пятидесяти тонн, а позади нее вполне хватило возможности выкопать стрелковую ячейку. Рассудил я так: даже настоящий смерч не сдвинул бы эту почти скалу с места, а на подобное заклинание не хватило бы сил даже у всей этой троицы разом.

Сами вихри особого впечатления не произвели. То, что продемонстрировал в свое время Рухим-аг, выглядело куда более грозным. Молнии били, но как-то неубедительно. Последний вихрь, правда, был высотой метров двадцать пять, но диаметр составлял от силы тройку метров. Зато он двигался по горизонтали довольно уверенно.

Внимательно оглядев в бинокль лица магистров, я понял, что был чрезмерно строг в оценках. Воодушевление и гордость так и перли. Они жали друг другу локти и трудолюбиво колотили товарищей по плечам и спинам. Слов я слышать не мог, но выражение лиц было такое же, как у болельщиков, обсуждающих перипетии выигранного кубкового матча. Под конец Сарат достал флягу, и все по очереди к ней приложились. Великая победа переживалась не менее получаса, после чего Сарат поехал в одну сторону (к поместью), а оставшиеся двое — в противоположную.

Из осторожности мы повстречались у въезда на каменный мост. В голосе у Сарат звучали интонации Крошки Ру, который обнаружил, что умеет плавать:

— Ну, как мы их, а? Правда, здорово?

— Молодцы, слов нет…

Прозвучало не вполне искренне, поскольку оценить всю тонкость и прелесть я был не в состоянии.

— …как я понял, последний был твой?

— Ага! Ты видел, как я его двигал?

— Очень даже. А скажи: велики ли затраты на перемещение по горизонтали?

— Зависит от скорости, понятно. Но считай, что порядок энергии тот же, что и у заклинания в целом.

— То есть чтобы отвести вихрь от себя, нужно затратить примерно столько же энергии?

Опять я выразился коряво, но собеседник понял:

— Верно. Но это и предполагалось.

Тут у меня в голове засучила всеми лапками какая-то не особо понятная, но нехорошая мыслишка. Я подумал, что она подождет, и многозначительным тоном выдал подготовленную провокацию:

— Знаешь, друг, мне показалось…

— А вот мне не показалось. Я просто уверен.

Клюнуло!

— Выкладывай.

— Еще удивляюсь, как ты заметил. Я-то потоки чувствовал…

— Ближе к делу.

— Так вот, самый малый вихрь продолжал существовать после снятия воздействия еще секунду…

Сарат имел в виду местную меру времени.

— …а самый большой — считай, между двумя и тремя.

Над ответом я думал довольно долго: моя лошадка успела четыре раза махнуть хвостом.

— Это значит, что заклинание устойчиво. О, вот кстати: ни в одной книге по теормагу я не встречал понятия устойчивости. Вам вообще этот курс давали?

— Нет. Я даже не знал, что такой существует. А что такое магическая устойчивость?

Сказать по правде, соответствующего курса и в моем институте не читали, но кое-что я слыхал.

— Для начала введем коэффициент устойчивости заклинания. Он равен нулю, когда любое, сколь угодно малое магическое воздействие разрушает заклинание. Он равен единице, когда для разрушения требуется воздействие с той же интегральной магоэнергией, что и исходное…

Наш теоретик сощурил и без того узкие глаза, чуть подумал и высказался:

— Прибавь еще: этот коэффициент может зависеть от времени. Оч-ч-чень интересно. Пожалуй, мне надо ехать к жене. У нее в библиотеке есть книги на тему…

— Да ты пообедай и езжай. И скажи Моане, я сам намерен вечером приехать.

— Ага.

Я приехал в хорошо знакомый флигель. Иришка там была одна, объяснив, что сейчас моанина очередь кормить. Мы обнялись, но тут хозяйка дома повела себя бестактно: заявилась к нам как раз в тот момент, когда Ирочка вознамерилась перейти от объятий к дальнейшему развитию событий при полном непротивлении.

Предисловия не было:

— Профес, что вы сделали с моим мужем?

Неожиданно у меня в голосе прорезались ягнячьи обертона:

— Ничего я с ним не делал. А что, собственно, случилось?

— Он приехал и тут же засел в своем кабинете. Вместо приветствия я услышала, что ему срочно нужны книги. К настоящему моменту он извел бумаги на пару золотых, причем три четверти ушло в корзину. А когда я позвала ужинать, то не получила вообще никакого ответа.

Так, это сцена ревности. Кажется, Ира тоже догадалась. Что ж, надо изворачиваться.

— Скажите, Моана, вы когда-нибудь были замужем за теоретиком? Или близко знакомы?

Зависание, но на короткое время. Видимо, эта достойная женщина мысленно перебрала всех своих мужчин.

— Нет. Это первый опыт.

— Я так и решил. Видите ли, они как поэты: работают на вдохновении. Дело в том, что я навел Сарата на мысль развить теорию магической устойчивости.

В части эрудиции высокопочтенная была вполне на уровне своего ранга.

— Что за чу… я хотела сказать, что этой теории вообще не существует.

— Совершенно верно, он ее и создает. Сейчас у него как раз вдохновение. Так что по окончании работы вы снова обретете мужа.

Ревнивица попыталась выкрутиться:

— Не в этом дело, а в том, что он непременно станет поддерживать состояние бодрости «Кнутом Леваны». И мне же потом спасать его от истощения.

— Не думаю. Скорее всего, он до утра справится.

Законный супружеский гнев исчез из глаз Моаны. Вместо него появился цепкий и пронзительный взгляд многопытного аналитика. Стоявшая в сторонке Иринка успешно подавила хихикание. Для нее все это выглядело хорошим спектаклем.

— Теория устойчивости, говорите? Ну-ка, с самого начала… пожалуйста.

Рассказ много времени не занял. Я мысленно похвалил себя, поскольку анализ собеседницы почти совпал с моим собственным:

— Вижу тут два аспекта. Первый: если Сарату удастся довести теорию до уровня, когда ею заинтересуются маги-практики — будет непробиваемая докторская. Второй касается реализации «Вихря Рухима». Знаю, что вы хотите сказать, пусть это будет условным названием. Так вот, материал вполне стоит доложить на заседании секции боевых магов, но в компании с этими магистрами. И высовываться с этим докладом особо не следует. Пусть побудет в соавторах.

— Целиком с вами согласен. Меня лишь беспокоит повышенная устойчивость этого заклинания.

— Ерунда. Думаю, пока что этот аспект не стоит внимания.

Очень правильное слово: ПОКА. Та самая нехорошая мыслишка перестала сучить лапками, а вместо того стала во всю мощь лягаться конечностями. Но тут надо изложить информацию обоим супругам сразу. Ладно, подождем.

— Между прочим, ваш Чук уже пытается ползти. Сама видела.

— А ваши?

И мы продолжили обсуждение детей по дороге на ужин. Хитрая Моана подговорила подругу отнести еду прямо в кабинет к трудяге-супругу. Отдать Иришке должное: Сарат съел принесенное.

Умение анализировать подвело меня: накрытый потными валами вдохновения теоретик поставил точку лишь в полдень следующего дня. Это было даже хорошо: я успел полюбоваться сыном, сделать ему некоторое подобие гимнастики и спеть песенку. Удалось даже совершить давно задуманную поездку к Первому Мастеру Гильдии пекарей.

Разговор продумывался заранее и скрупулезно. А перед тем я тщательно изучил устав Гильдии.

Встретили меня с большим пиететом. После приветствий началось дипломатическое наступление.

— Многоуважаемый Первый Мастер, я приехал не продавать корицу и не делать заказ. Моя цель в данном случае: передача в ваши руки пары рецептов выпечки с корицей.

Два листка перекочевали на стол главы Гильдии. Это были рецепты рулета с изюмом и корицей, а также яблочного пирога с корицей. Рулеты здесь почему-то не выпекали, а вот яблочные пироги были.

Правила я прекрасно знал. Нельзя продавать рецепты, но…

— Глубокочтимый Профес-ор, в свою очередь, хочу известить вас, что в течение года лично вам будет предоставлена скидка на мои изделия…

Вот-вот: в течение года, лично мне и скидка. Мы оба прекрасно знали, что ни один из членов Гильдии не имеет права продавать свои изделия ни по повышенной, ни по пониженной цене — только по той, что утверждена на каждый вид изделий собранием Гильдии. Но в уставе ничего не говорится о разовых или временных скидках, которые могут быть предоставлены отдельным покупателям.

— …а именно: известные вам булочки можете покупать по медяку за штуку, а вот эти изделия — по два. О, кстати: если у вас есть корица на продажу, я бы охотно купил.

— Увы, Первый Мастер, на носу сезон штормов, до его окончания подвоза не будет. Но то, что есть, мой доверенный человек вам привезет, скажем, к концу недели. Цена та же. Сделка?

— Сделка.

Я нарочно оставил в памяти пекаря след о морских перевозках, хотя доставить товар можно было бы и сухим путем. Но лишний ложный вариант не помешает.

Наступило время для решительного разговора. Я никому не сказал (даже Кири), насколько сильно волнуюсь. Надеюсь, мне удалось этого не показать.

— Значит, так. Нам надо обсудить в общих чертах, каким будет наше первое поселение. Я уже говорил, что в перспективе их должно быть два, не меньше. Но пока что на два у нас людей не хватит. Вот расклад по специальностям…

Лист пошел по рукам.

— …как видите, по моим прикидкам, самодостаточное поселение должно насчитывать не менее восьмисот человек. Давайте ваши соображения.

И тут началось.

— Почему тридцать магов?

— Это я виноват, неправильно написал. По всем специальностям по два мага, причем магов жизни, что лечат, и магов жизни, что по селекции, я считал отдельно. И сюда не включены преподаватели университета.

— Тридцать преподавателей?

— Нет, сюда входят и студенты.

— Целых триста крестьян?

— Учтите, сюда входят также те, кто вообще связан с производством еды и фуража. В том числе мельники, пекари, кондитеры, сыровары, виноградари, торговцы…

— Тогда маловато будет. Тут как бы не все четыреста считать. Да, учти, что животноводство потребует большего количества человек, чем на Маэре: защита домашних животных от местного зверья, поддержание изгородей опять же…

— А где же стража?

— Приписана к военным.

— Разведка?

— Она многочисленной не будет. Пошла в раздел «Разное». Да, тут не написано, но обязательно принять во внимание: маги жизни должны сделать так, чтобы детей рождалось побольше, чем на Маэре.

По количественному составу спорили долго, но утрясли. После этого сделали перерыв на еду, а затем Сарат поставил тот вопрос, которого я больше всего опасался. Уверен, что Моана тоже до этого додумалась, просто не стала до времени возникать.

— Командир, а как ты представляешь руководство этим поселением?

— Очень малочисленная группа — назовем ее Верховным Советом. Человек девять или десять, не больше. Обязательно должны быть представлены и маги, и не-маги. Я не надюсь полностью избавиться от антагонизма между ними, но снизить его мы можем. И вообще интересы всех наиболее влиятельных групп должны учитываться. Далее: вот что мне представляется очень важным…

Весомая пауза.

— Это должно быть общество, где у каждого есть надежда добиться высокого положения. Повторяю: у каждого. Самые страшные люди — те, которые не имеют надежды. Поверьте, я знаю, что бывает, когда такие попытаются достичь своих чаяний силой. Нам потребуется поголовная грамотность. Это и есть одна из составляющих надежды. Одно время эта задача в моих краях решалась усилиями служителей… Пресветлых. Не уверен, что здесь это сработает. Но попробовать стоит. Да, чтобы не было кривотолков: сам я ни в чем этаком участвовать не могу и не буду. Консультировать: это пожалуйста. Да, вот мои наброски по организации поселения.

— Я потом прочту. Но сейчас вопрос: а кем бы хотели видеть меня в этом обществе?

— Для начала я бы хотел именно видеть вас в этом обществе, и со всей семьей. Надо бы вас нагрузить несколькими должностями: во-первых, глава сообщества магов жизни…

Моана пренебрежительно фыркнула.

— Ничего себе сообщество: два человека!

— Вовсе нет. Припишите к ним же магистров, бакалавров, студентов — наберется немало. Но я не закончил: также вы мне видитесь начальником аналитического отдела при Верховном Совете, а еще полномочным представителем заокеанских магов в Академии…

— Ну это разве что в далеком будущем.

— А я?

— А ты — Председатель Совета магов. Или Первый Академик. Что тебе больше нравится?

— И то, и другое, и пива побольше. Но нам понадобится план по времени. Имею в виду, план заселения.

— Вот ты и разработаешь. Вы, Моана, тоже приложите ваш разум. Уж ему-то я доверяю. И еще мелкая деталька. Все, что я сейчас сказал — не приказ, а совет. Решать будете вы. Это ваш мир, и он не во всем похож на мой.

Все, слово сказано. Они еще над этим будут размышлять.

Глава 7

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Ни один руководитель не любит краха своих планов. Умный шеф может посчитать такое событие поучительным, даже в чем-то полезным, но любить провалы? Нет, такого начальника не найти.

Тофар-ун также полагал, что планы составляются не для того, чтобы рассыпаться в прах при столкновении с действительностью. Но сегодня как раз это и случилось.

Сам по себе факт был, вероятно, незначительным. Корабль с Професом на борту зашел в порт Гадиор. На следующий день начальник портовой стражи (а это должность капитанская) подал в отставку. Совпадение? Вряд ли. Представляет интерес? Скорее всего, нет.

Однако тот, кто по поручению академика расследовал это мелкое событие, был не только исполнителен, но и умен. Этот человек правильно подумал, что беседа (упаси Пресветлые, не допрос!) с бывшим капитаном может быть полезной для прояснения некоторых неясных моментов. Но… этот человек исчез.

Служба, возглавляемая Тофаром, была именно аналитической, отнюдь не детективной. В ней не было специалистов по поискам людей. Хуже того: даже нанять таковых было бы весьма затруднительно. В таких случаях требуются очень веские обоснования. Финансовые аудиторы Академии в высшей степени дотошны, и почтеннейший это помнил.

Единственный более-менее подходящий вариант поиска: попросить местные отделения Гильдии магов отметить присутствие магистра Башшар-утха на собрании. Бывают, конечно, случаи, когда и собраниями пренебрегают (длительная командировка, например). Но этот способ поиска нужного мага, пусть и медленный, обычно сбоев не давал.

* * *

Бакалавр Харир выполнил задание со всей тщательностью. Более того, он добавил кое-что от себя. В тот момент он живо напомнил мне умного, способного и вместе с тем аккуратного дипломника — из тех, что способны не только составить свое мнение, но и отстаивать его перед научным руководителем. Были такие в нашей группе.

— Вот, командир. Это стойка для нагревателей, как ты просил. Оправа для кристаллов тоже готова. Но тут есть идея…

Да разве я когда был против идей?

— …нам это в третьем спецкурсе по практической магии читали, он факультативный. Так вот, рассказывали, как растить кристаллы из раствора. Про расплавы не говорилось, но принципы, полагаю, те же? Затравка в виде мелкого кристалла, постепенное остывание…

— Ну, в общем, да.

— Вот что предлагаю: сделать расплав в песке в виде озерца диаметром, скажем, дюймов пятнадцать и глубины такой же, потом довести до состояния, что вот-вот застынет, затем опустить туда небольшой кристаллик на проволоке, после медленно охлаждать, но так, чтобы охлаждение в центре шло быстрее. Единственное, что препятствует: форма кристалла получится… не того. Неправильная, хочу сказать.

Надо же: только одно препятствие усмотрел! Конченный оптимист, пробы ставить негде.

— Сундук предстоящих неприятностей далеко не так пуст, как ты думаешь. Для начала: из чего ты хотел делать проволоку для подвески? Из железа? Ну и неверно. Или расплавится, или, в лучшем случае, потечет под весом кристалла и все равно оборвется. Платина — вот подходящий материал. У ювелиров можно добыть. Еще трудность: предстоит на ходу изменять режим нагрева…

Я пересказал все технологические трудности, которые помнил сам или до которых мог догадаться. Перечень закончился следующим пассажем:

— …так что если ты испортишь жалкий десяток тех мелких кристаллов, которые затравки, и лишь из одиннадцатого выйдет что-то годное — я буду в восторге. А на сколько твоих гранатов хватит?

— Ну… плавок пятьдесят, я думаю.

— Считай десять, поскольку им предстоит не только расплавить, но и держать температуру. Это ничего, красными кристаллами тебя обеспечим. Да, и не забудь хорошие защитные рукавицы, фартук; клещи опять же подлиннее.

На круглом лице бакалавра засветилась изобретательская гордость:

— Уже придумал! Защитный шлем Харира! Только показать не могу, в мастерской оставил.

— А ты словами опиши.

— Это… ну как войлочный шлем, наверху кристалл-охладитель, чтобы не загорелся, спереди забрало, в нем отверстие, а в него вставляется стеклышко — мне его Торот дал — и притом закоптить его. Так-то сквозь него ничего не видать, а вот расплав кварца виден прекрасно.

Да, вот насчет охладителя не подумал. Но парнишка молодец, чугунок у него варит. И тут в голову пришла, как всегда, совершенно боковая мысль.

— Вот что: а из платины оправу сделать можно?

Вопрос вызвал у бакалавра необходимость опробовать ногти на собственном затылке.

— В курсе практической магии ничего не говорилось. Полагаю, что можно, если золото подходит и серебро тоже… Не слышал, чтобы кто-то пробовал.

— Ну, такого я ожидал. Серебро дешевле, обрабатывается легче. Платина, вполне возможно, имеет такие же магические свойства, то есть…

Харир проявил некоторую непочтительность и перебил:

— А зачем она нам нужна?

— Затем, что серебро более легкоплавкое. Над нашей печью температура высокая, серебряная оправа может начать плавиться.

На самом деле я думал об изготовлении искусственных корундов, а у тех температура плавления за две тысячи градусов. Вот тут серебро точно не выдержит.

Парнишка продолжал гнуть свою линию:

— Моя нынешняя оправа с одним кристалом держится, проверил.

— Все так, но ты проверял для небольшой длительности нагрева. Так что возьми деньги у Хагара и… Впрочем, нет, проявим осторожность. Купи небольшой кусочек и изучи магические свойства.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Болтовня — она везде болтовня. Щебечут ли кумушки у деревенского колодца, или обмениваются сплетнями дамы и господа с лентами — так и так некоторую полезную информацию извлечь можно. Но Хассан и не рассчитывал на это. Он просто переходил от группы к группе, вставлял свои реплики, угощался добрым вином (пиво на собраниях Гильдии магов обычно не подавали). И слушал.

— …некоторое падение цен на кристаллы первого класса все еще продолжается. Да вот вам пример: Морад-ар выставил на продажу розовую шпинель…

— Вы слышали, кого прочат на должность ректора? Этого болвана Пелега.

— Не такой уж он болван. Прекрасный организатор, между прочим. У него на кафедре защиты идут чередой.

— А каков уровень этих защит, я спрашиваю? Нет, оппозиция будет очень сильной…

— …наша Моана целиком ушла в заботы о своих детях. Интересно, зачем бы они ей понадобились?

— Это как раз легко объяснить. Последний раз ребенок у нее был… ну вы помните: как раз когда Первый пытался протолкнуть свою идею относительно налога на магические изделия из университета.

— Так давно? Ну, тогда я ее понимаю…

— … и вообще Гильдия утратила интерес к прикладным исследованиям.

— Почему вы так думаете? Приведите пример.

— Пожалуйста: сколько времени тому назад Рухим продемонстрировал свой вихрь? Уж вы не станете отрицать, что заклинание не только совершенно новое но и эффективное. В его бумагах, сколько мне известно, ничего об этом не нашли. И что? Хоть один из боевых магов попытался воспроизвести этот шедевр? А?

— Ваш пример некорректен. Я слышал, что над этим работают.

— Кто же? Откройте секрет.

— Какая-то группка магистров. Я их не знаю.

— Вот именно, магистров! А чем заняты доктора магии? Это и есть подтверждение того, что…

— …и вовсе не обязательно, чтобы наука развивалась исключительно в университете и его отделениях. Да вот вам пример: совсем недавно прошла защита магистерской в телемагии, а сам диссертант…

Услышав это, Хассан не изменился в лице и не вздрогнул. Он продолжал смаковать мелкими глотками красный харрет. Вино и вправду было хорошим. Но вот мысли высокопочтенного ускорились до последней степени.

Ну да, чего было так упираться в водную магию? Ведь двигать предметы по воде (корабли в том числе) может и телемагия. Не будучи специалистом, Хассан понятия не имел, какие бывают специализированные кристаллы для этого типа заклинаний. Конечно, разыскать специалиста по этой магии ничего не стоит. Но лучше все же поискать в библиотеке.

Вино кончилось, и, наверное, именно поэтому шалунья-мысль скакнула вбок. Ну, допустим, для телемагии специализированным является кристалл такой-то. Наверняка возможно спроектировать корабль, приводимый в движение как раз этим кристаллом. А толку? Даже проект такого судна потребует денег, а уж его реализация — больших денег. Вывод? Требуется сотрудничество с тем или теми, кто эти средства может предоставить.

Разумеется, посторонних наблюдателей на собрании Гильдии не было и быть не могло. Но даже если бы таковой вдруг там оказался (допустим на минуту), то и он, мельком глянув на высокопочтенного, подумал бы, что этот Высший маг прямо-таки мучается от скуки и по сей причине задремал, сидя в удобном кресле. На самом же деле Хассан мысленно прокручивал варианты.

Первым и очевиднейшим показались поиски единомышленников в среде Академии. Здесь, однако, таились несколько «но». Первым было то, что дело могло показаться совершенно неинтересным большей части Высших. Второе заключалось в том, что далеко не все академики и кандидаты были обеспеченными людьми. Большей частью их сила и влияние опирались не на денежные сундуки, а на подчиненные им команды. Третье «но» имело причиной нежелание самого Хассана допускать посторонних к этому делу. Вывод: сначала осторожно разузнать обстановку в Академии.

Следующим вариантом было привлечение Гильдий. Не может быть, чтобы коммерческая деятельность Професа не утеснила чьи-то интересы. Такие Гильдии надлежало выявить.

Кандидат в академики открыл глаза и резким, молодым движением встал из кресла. Цели поставлены. Задачи определены. Надо приниматься за работу.

* * *

Моана с мужем плотно взяли меня в оборот. У них были вопросы. У них были предложения. У них была (в избытке) энергия. Разумеется, сначала они начали спрашивать.

— Мы просмотрели ваши таблицы. В целом у нас нет возражений, а какие есть — то частности. Но возникает главный вопрос: откуда вы планируете набрать людей?

— Часть пойдет из Приграничья. Большей частью крестьяне, как вы понимаете, но без них никак нельзя. Ремесленников там очень мало. Недостающих я планирую вербовать среди недовольных мастеров и подмастерий разных Гильдий. Маги — тут рассчитываю на Диких. А вообще-то университет понадобится. Регулярное образование — ну, вы сами представляете его преимущества. Вооруженные силы и стража — о них надо спросить Тарека, он знает лучше. Но есть один ресурс, что вы не учли: государства за пределами Черных земель. Грандир, например. У них положение сейчас так себе. Главное, что тормозит развитие: регулярные набеги Повелителей моря. Там вполне возможно набрать людей. Но полагаю необходимым условие: никакого компактного проживания выходцев из этих государств. Пойдет склонность к сепаратизму, по меньшей мере, а то и чего похуже.

Супруги обстреляли друг друга взглядами. Но высокопочтенная продолжала:

— Кстати о магах. Вам ведь понадобятся маги жизни?

Вопрос был, самое меньшее, праздным. Зная аналитические способности Моаны, я ни на секунду не заподозрил, что спрошено было просто так. Пришлось ограничиться нейтральным кивком.

— В качестве таковых предлагаю Намиру и Арзану, потому что я сама принуждена остаться здесь на некоторое время.

Подумалось, что причина известна, но эта мысль оказалась ошибочной.

— Сейчас я тут куда нужнее в качестве вашего представителя…

Изящно сказано, звучит куда лучше, чем «резидент вашей разведки».

— …и при том же Намира по квалификации почти не уступает мне. А ее лояльность достигается известным вам способом. Ну да, вы верно угадали, моя подруга охотно даст лишить себя магической силы ради перспективы получить детей-магов.

Насчет моей догадливости собеседница малость погорячилась: правильная догадка пришла мне в голову совсем не сразу.

— Однако же, Моана, ей понадобится такой же муж… или партнер.

— Считайте, что он уже найден. Шахур, недалеко ходить.

Я обиделся за товарища и встопорщил иголки:

— И вы так легко решаете за него? У Шахура могут быть иные планы.

— Если моя подруга, которую я знаю уже… э-э-э… очень много лет, не сможет… э-э-э… убедить молодого человека, я сама ей в глаза скажу, что она дура непроходимая. А так как Намира не дура, то у ее детей будет вполне достойный отец.

Пробить эту логику мог бы разве что кумулятивный снаряд, а у меня таких не было.

— Принимаю. Сарат, у тебя ведь тоже есть вопросы.

— И не один. Чем и как перевозить будем людей и всякое имущество?

— Вариантов нет: «Альбатрос» и «Ласточка». Я подсчитал: за один сезон не управимся. А мне очень не хочется, чтобы наши корабли ходили по Великому океану в период штормов. Ненавижу риск, даже с «Гладкой водой». В два сезона всех переправим, без вопросов. Но на первую зимовку продукты должны быть запасены в достаче. Охота и рыболовство — это лишь на самый крайний случай, когда речь пойдет о выживании.

На этом месте слово взяла Моана:

— Мне кажется, надсчет двух сезонов вы не правы. Но причины я изложу потом. Извините, что вас прервала. Сарат, продолжай.

— Обязательно, милая. Как насчет металлургического производства?

Я вздохнул. Вопрос был из болезненных.

— Производство изделий из металла будет совершенно необходимо в плане выживания поселения. Без него не обойдемся. Если мои предположения верны, то неподалеку от места, что вы наметили, есть уголь и есть железо. Беда в том, что транспорт там лишь сезонный: река. Дорог нет вообще никаких, хороших в частности. Поэтому, если удастся, надо бы сохранить производство на Новой Земле. Но тут могут вмешаться внешние факторы.

Кажется, они оба догадались, что я имею в виду, но все равно надо высказаться явно.

— Это поселение рано или поздно раскроют. И тогда Академия вряд ли будет колебаться…

Мою точку зрения поддержало дружное хмыкание с мрачным оттенком.

— …так что наше оборудование должно быть готово к эвакуации. В самом крайнем случае вывозим только людей, а машинерию бросаем. Вот очередная причина того что вас, Моана, я бы хотел видеть в Маэре. Вы сможете нас предупредить, потому что полностью тайную экспедицию против нас устроить совершенно невозможно.

Возражений не было.

— Есть еще вопрос, командир: как понял, ты решил отказаться от боевых магов?

— Верно понял. Во-первых, их особо неоткуда брать. Дикие не согласятся, это нам открыто сказали. Во-вторых, они будут (если будут) заведомо хуже тех, что может привлечь Академия. Наше преимущество не в магической силе, а в умении находить неожиданные решения. Повторяю: вы, ребята, уже умеете это… в некоторой степени. Надо лишь степень увеличить.

Госпожа кандидат в академики выразила свой скепсис движением плечиков. Но я продолжал развивать мысль:

— Вот вам пример. Настоящий маг телепортации у нас лишь один. Нет, двое, если считать тебя. Но ты-то останешься при жене и детях. А он понадобится в промышленных масштабах. И сильно облегчит жизнь поселенцам.

Сарат не понял, но понял, что чего-то он не понял, и потому спросил:

— Как у него будут задачи?

— Строительные. Он сможет нарезать большие куски камня, к примеру, а это и здания (фундаменты уж точно), и пирсы, и, возможно, дороги.

— Точно. Он же может наладить распиловку стволов деревьев на брусья и доски.

Супруги снова обменялись взглядами, но на этот раз Моана постаралась выразить (безмолвно) восхищение. Но я не закончил мысль:

— И постарайся уговорить Хафизу на переселение. Дороги — это ее, а они понадобятся, будь уверен.

— О, вот кстати. Помнишь, я говорил, что мы привезли турмалины? Так вот, среди них оказалось несколько черных. Огромная редкость, заметь.

— Знаю. Так что?

— То, что черные турмалины имеют специализацию в части телепортации. Не хуже черной шпинели по стойкости, а по магоемкости лучше процентов на двадцать пять, не меньше. С нашей огранкой, понятно. Кстати, на первых порах может ощутиться нехватка кристаллов. Тамошние месторождения мы не знаем.

— Весьма разумно, хотя у меня есть кое-какие мысли на сей счет…

Про опыты искусственного выращивания кристаллов я решил пока что не говорить.

— …но и это не все, верно?

— Не все. Хорошо бы затащить туда Бирос-оба. Он химик, он же алхимик, а еще может помочь металлургам…

— Если сможешь. Не возражаю. Что еще?

Сарат чуть смутился.

— Мне показалось, командир, что ты обеспокоен «Вихрем Рухима».

Не иначе, соратник заразился процицательностью от супруги. Но рассказать придется.

— Дело в том, что такие вихри известны в моих краях, но там они естественного, а не магического происхождения…

Муж с женой сделали вывод одновременно:

— И такие образования устойчивы?

— В том-то и дело. А мощь у них поистине страшная. От людей скелеты остаются, дома по бревнышку разлетаются, описаны случаи перенесения тяжелых предметов (пять тонн!) на милю. Знаю, что вы хотите сказать: создать такой ни одному магу не под силу. Но возможно использовать для этого тот самый кристалл кальцита, о которым мы с вами, Моана, уже говорили. И заметьте: если уж такой вихрь удастся запустить, то энергии на его поддержание может понадобиться очень мало, все затраты пойдут на перемещение. Подобный вихрь может полностью уничтожить поселок. Я знаю людей, которые спаслись, бросившись на дно глубокой канавы…

Преувеличение, конечно, поскольку лично я был знаком лишь с сослуживцами этих находчивых граждан.

— …но если будут уничтожены все дома и все запасы, а также большая часть населения, то поселок не выживет.

Это было правдой. Большинство тех, кто попало под тот смерч, не успело залечь.

— Судя по вашему тону, Профес, вы знаете средство борьбы.

— Вы частично угадали. Средство известно, но я не представляю, насколько оно эффективно. Зато определенно могу сказать: создание соответствующего магического предмета задача непростая, а главное: понадобится опробование на реальных вихрях. Да хоть на том, который я видел в твоем исполнении. Механизм должен изготовить Хорот. И кристалл черной шпинели или турмалина понадобится. Но это потом. А сейчас вы представите ваш план. Заранее прошу прощения, но буду прерывать вопросами.

Пришлось еще раз удивиться: не Сарат, а его жена провела презентацию. Само собой, этого слова в маэрском языке пока что не существовало, но действие было.

— Кхм. На первом этапе полагаем необходимым переправу поселенцев из Новой земли…

— Почему именно их?

Ответ, понятное дело, был подготовлен заранее: очень уж очевидным был вопрос.

— Они суть уже сложившееся ядро поселения. У них есть опыт. Они, скажем так, наименее трусливы. Наконец, среди них есть те, которых можно не обучать: связисты, например, также строители, да и стрелять люди умеют. К ним маги, конечно. Если к сложившейся группе заокеанских поселенцев добавлять других, то меньше будет конфликтов. В сумме двести человек круглым счетом.

— Двести человек и припасы для них? Да прибавьте скот, да еще имущество, да оборудование. И все одним рейсом? Нереально.

— В один год — реально. Надобно все просчитать. Привлечем Дофета. Резервы: «Ласточка» может пойти дополнительным судном, а на крайний случай сделаем два рейса «Альбатросом». Но условие: первые поселенцы должны твердо встать на ноги. Они и будут ядром будущего поселка… или даже города. Вот почему в первый год к ним добавлять никого не надо. Вот раскладка по специальностям.

— Хорошо, первый год закрываем. А дальше?

— Грандир — с него надо начать — и другие государства за пределами Черных земель. Приграничье, само собой.

— Почему начинать с Грандира?

— Потому что Дофет оттуда родом. У него наверняка остались связи.

— Тактический вопрос: как насчет жилищ?

— Там, где мы наметили поселение, есть и лес, есть и скалы. То есть можно строить сразу капитальные дома.

— Из сырой древесины?

— Почему сырой? Маг воды может ее подсушить. Задача под силу магистру или очень хорошему лиценциату.

Вот об этом я не подумал. Мало я знаю, непростительно мало!

— Допустим. Давайте сюда материалы. Сарат, тогда вот что: я не знаю, когда Хорот сделает прототип. Но обязательно тебя извещу.

Глава 8

Казалось, все шло хорошо. Харир доказал, что платина может использоваться в качестве материала для оправ, и очень этим гордился. Уже много позже я узнал, что бакалавр просил Сарата, чтобы тот, в свою очередь, убедил меня оставить это замечательное открытие в его (Харира) распоряжении. Оно, мол, послужит основой магистерской. Весьма почтенный, надувшись от гордости, пообещал доверчивому бакалавру, что замолвит за него словечко. Разумеется, мой первый зам в части магии прекрасно знал, что я не собираюсь ни тискать статьи на эту тему, ни пробовать развить ее в диссертацию. Он просто никому и ничего не сказал, а Харир так и остался в благостном убеждении, что командир бескорыстно расстался с частью своего научного багажа.

Мало того, попытки вырастить бесцветный кварц привели к необратимой потере всего восьми мелких кристаллов. Они превратились в мелкокристаллические шишки. И причина тому состояла, как я понял, лишь в тонкостях регулировки магического нагрева. Кстати, результаты экспериментов вполне можно было переплавить.

Девятая плавка дала результат. Выразился он в том, что изначальный кристалл (дюйм в поперечнике) в конечном счете подрос аж до двух с половиной дюймов. Не особо много, но я так возгордился своим учеником, что тут же вызвал Сарата с Шахуром.

Критика была уничтожающей. Сарат по старой привычке обрушился на форму, которая и вправду была (до огранки) в высшей степени скверной, обеспечивая возрастание магоемкости по Ромену всего лишь в три с небольшим раза. Останься плотность магоемкости на прежнем уровне, возрастание было бы на порядок. Отдельно была отмечена невысокая магическая стойкость по причине неровной поверхности. Правда, самозванный оппонент ни слова не сказал о возможности огранки. Шахур, известный зануда и критикан, пришел к мнению, что докладчика мало расстрелять, его надо также утопить. По этой причине наш лучший расчетчик пустился вычислять стоимость изготовления подобных кристаллов с учетом расхода гранатов (а те стоили прилично дороже кварца), а также стоимости наложения на них надлежащих заклинаний. Интересно, что цена платиновой оправы даже не была принята во внимание — видимо, по причине ее высокой долговечности. Все равно получилась такая себестоимость, что любой производственник тут же кинулся бы изыскивать ресурсы на веревку, крюк и мыло.

Роль адвоката пришлось разыграть мне. В защитительной речи я упирал на то, что технология только-только начала развиваться, что вполне можно получить кристаллы куда большего размера (то есть более ценные), что известны технологии, которые позволят вырастить кристалл весом в фунт и даже более, а главное: разрабатываемые методы подходят не только для кварца. Вот на этом месте у всех решительно магов глаза так и разгорелись.

— Гранаты?

— Топазы тоже?

— Бериллы, неужели?

Я ответил насколько мог честно:

— За топазы совершенно не поручусь, просто не знаю точно, что получится в результате. Совершенно точно: цвета не гарантирую. Гранаты, насколько мне известно, поддаются выращиванию. Насчет бериллов тоже не уверен: знаю, что их можно вырастить, но не знаю, как. Корунды можно, это достоверно известно. Сапфиры и рубины. Однако у них высокая температура плавления, так что сначала отработаем технологию на кварце.

А вот насчет фианитов я промолчал. Окись циркония в природе не встречается, ее надо еще получить. Да еще легирование нужно для фианитов, а про него мне было известно лишь в общих чертах. Но требовалась добавка оптимизма:

— Харир, ты уже сделал великое дело: доказал, что можно из бросового сырья получить вполне годные кристаллы. Так что совершенствуй технологию. Потом я тебе подскажу кое-что. А теперь… постой, да ты, никак, обжегся? Сарат, это по твоей части.

Опасности для жизни этот ожог не представлял. Вполне было бы достаточно ириной настойки и присыпки. Но… политика, господа! Наш магистр-универсал это понял и потащил пострадавшего в другое помещение, приговаривая на ходу с важностью многоопытного врача:

— Ничего, сейчас на тебя конструктик наложу, завтра к полудню ты и думать об этом забудешь. В рукавице оказалась дырка? Ну, я так и думал…

Вернулся он через пять минут.

— А теперь, когда лишних нет, можно кое-что добавить. Впрочем… Шахур, у тебя уже есть выводы?

— Сначала вопросы. Скажи, командир, а какие кристаллы помимо тех, что ты перечислил, этим способом НЕЛЬЗЯ вырастить?

Ход мысли парня стал сразу ясен, но я решил подыграть:

— Точно нельзя: пириты…

Недовольные гримасы у обоих.

— …точнее сказать, можно, но технически очень сложно. Также алмазы, по той же причине. Но с теми еще больше трудностей.

— Кхм. Ну тогда вот что скажу: если… нет, когда… этот способ доведут до ума, можно по всей стране диктовать цены на кристаллы. Но как раз этого делать нельзя. Слишком много появится врагов. Вот разве что ввозить из-за Великого океана. А вообще дорабатывать технологию надо. Делать кристаллы фунтового веса… это сила.

— В целом согласен. Твое мнение, Сарат?

— Есть кое-что вдобавок. Того, кто в глазах магического сообщества окажется владельцем этой технологии, могут посчитать опасным для стабильности. Одного этого фактора достаточно для возникновения оппозиции Академии или даже внутри нее. Достаточно какой-то группе завладеть ею — ха! Массовое вооружение боевых магов. Массовое поднятие уровня всех вспомогательных магов, в том числе магов жизни. Высококачественные и вместе с тем недорогие амулеты.

— Все так, но каков вывод?

— Спрятать технологию там, где достать труднее всего. За океаном.

— Мысль верная, но… ребята, я скажу вам вот что. Наши секреты — они, конечно, секретные, но со временем их расколют. Это, надеюсь, понятно? Вот тебе пример, Сарат: тот древний классификатор кристаллов — ну, ты его знаешь — где гарантия, что он один только такой сохранился? Вот найдут второй экземпляр — и пожалуйста, накрылся наш секрет с кристаллами для телемагии и телепортации. Еще момент: уже сейчас Тофар знает, что есть камень для полировки. Я его зову «арканзас», а у южан наверняка есть свое название. Ручная полировка с его помощью — дело безнадежное по экономическим соображениям, да к тому же не применимо к кристаллам тверже кварца. Предел по твердости не обойти, конечно. Но ведь работу можно удешевить: машинная полировка, например. Пусть она будет дороже нашей, но не запредельно дорогой. Во всяком случае мы бы с вами смогли придумать что-то в этом роде. Вот к таким поворотам мы должны быть готовы.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Время шло, а бывший капитан портовой стражи не проявлялся ни на одном собрании Гильдии магов. Это само по себе могло бы вызвать подозрения, а в соединении с привходящими обстоятельствами — уж точно.

Помог случай. Тот, кому поручили проследить за неким Башшар-утхом, зарабатывал свой хлеб на должности мага в отряде стражи. Вот почему он наткнулся на это имя в документе по расследованию ограбления. Быстрая проверка показала, что данный стражник в чине сержанта и разыскиваемый Башшар-утх — одно и то же лицо. Поэтому не стоит удивляться произошедшей в трактире беседе, в которой участвовали, с одной стороны, вышеупомянутый Башшар, а с другой — улыбчивый, сердечный и вообще приятный во всех отношениях представитель Гильдии магов в ранге лиценциата. Башшар не знал лично этого достопочтенного, но встречал упоминания о нем в документах. Судя по имени (Гиссад) и по внешности, этот человек был чистокровным южанином. Разумеется, говорил он на южном диалекте.

Прежде всего обладатель зеленой ленты рассыпался в извинениях за беспокойство и уверил собеседника, что причины его (Башшара) ухода из портовой стражи совершенно неинтересны тому, кто его (Гиссада) послал. В подтверждение добрых намерений господин лиценциат выставил угощение: кувшин сладкого вина и тарелку с печеньем.

Надлежащие комплименты качеству вина и закуски были произнесены. После этого начался настоящий разговор. При этом один из собеседников не поленился проверить другого на правдивость и удивился отсутствию щита.

Со слов экс-капитана можно было сделать вывод, что мотивом была не столько тривиальная жажда наживы, сколько любопытство, возбужденное не особо внятным рассказом о пряностях в мешках. Башшар высказал догадку, что глубокочтимый Профес не так его понял и вследствие того приписал изъятие воровской добычи исключительно алчности. Последовал рассказ о затертом жезле и о непонятном амулете, действие которого (Башшар всеми силами старался быть объективным) было лишь предупреждением. Все дальнейшее объяснялось наличием слишком сильных улик против бывшего капитана и желанием начать новую карьеру с нуля. Что до тех двоих воров, то в данный момент они проходили трудотерапию в каменном карьере. Впрочем, они вряд ли они были ценны в качестве источника информации. И все сказанное было правдой.

Лиценциат прекрасно помнил инструкцию: ограничиться беседой и не скатываться в допрос — это и было исполнено. Единственное, что он добавил от себя, да и то через день: попросил лиценциата магии разума (знакомство еще с университетских времен) ненароком проверить — а есть ли вообще у Башшара магическая сила. Давняя подруга предоставила услугу бесплатно. Вердикт был беспощаден: магической силы меньше, чем у самого бесталанного ученика. И никаких признаков истощения.

Письменный отчет должен был попасть на стол к главе аналитической группы через неделю.

* * *

Для успешного создания прототипа оружия против смерчей мне нужны были двое: Хорот в качестве механика и Торот в качестве мага-телепортиста.

По некотором размышлении я решил не раскрывать полностью сущность задачи, и потому начал так:

— Ребята, вам предстоит создать новый тип гранатомета. Основные отличия от прежних вот какие: во-первых, снаряд будет намного больше…

На стол лег эскиз. Это был чугунный снаряд весом пять земных килограммов или пять с половиной местных фунтов.

— …во-вторых, гранатомет будет состоять из двух стволов, в каждый из которых будет закладываться по такому снаряду, но первый из снарядов будет в себе содержать маячок из галенита, а второй — просто болванка; в-третьих, наведение первого снаряда по тому же принципу, что и известное наведение по водной магии, но только воздушное. Дистанция — миля и больше.

Магистр магии телепортации понял с полуслова:

— Все ясно, сначала телепортация первого снаряда к цели, потом в него телепортируется второй, в результате сильный взрыв. Хочу сказать, очень сильный…

И еще какой! Поскольку задумана телепортация типа «металл-в-металл» — а межатомные связи в металле куда сильнее, чем в воде — то по моим оценкам, рвануть это должно, как пятьдесят килограммов тротила.

— …причем прицеливанием из второго ствола можно не заботиться — маячок обеспечит попадание.

— Все так и есть. Что скажешь, Хорот?

Наш главный механик и не подумал запустить пальцы в прическу, и это я счел плохим признаком.

— Станина плевое дело, ну разве что малость потяжелее будет, поскольку и снаряды тяжелее, и прицельная планка тоже. Тут другое тревожит…

Вот на этом месте я удивился. Но угадать причину озабоченности не смог.

— …стрельба выйдет прилично дорогой. Самое меньшее, десять сребреников за выстрел, считая стоимость самих снарядов, сверление дыры, кристалл галенита. И это я не считаю услуги Торота…

Магистр учтиво поклонился.

— а ему предстоит помимо наладки прицела также загрузка заклинания в каждый кристалл галенита, то есть он вкладывает труд в каждый выстрел.

Тут уже наш специалист по магии телепортации счел нужным вмешаться.

— К сожалению, амулеты беcполезны, делать загрузку надо самому. Не так уж дорого обойдется; делай я такие для продажи, то брал бы, скажем, по восьми сребреников за кристалл…

В этот момент мне показалось, что без пояснений не обойтись.

— Ребята, то, что нам предстоит сделать, вообще не оружие. То есть может им быть, но на самом деле эта работа изначально предназначена для проверки… одной научной гипотезы. И только когда (и если) получим подтверждение, будем делать настоящее оружие.

Уточнять я не стал. Но и сказанного хватило, чтобы эти двое опустили глаза и кивнули. Хотел бы я знать, что они подумали.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Кандидат в академики Хассан-орт подошел к проблеме так, как подсказывал опыт. Для начала он расспросил специалиста. Это был доктор магии, читавший лекции по телемагии для студентов четвертого курса (разумеется, лекции предназначались для студентов с соответствующей специализацией). Весьма почтенный уверил, что никаких узкоспециализированных кристаллов для этого вида магии не существует.

Хассан не поверил. И взялся за классификаторы кристаллов, начиная, разумеется, с новейших. Попутно он заметил интересную закономерность: чем более старым был классификатор, тем меньшее количество школ магии он охватывал, и тем более он был подробен в части описания самих кристаллов. Высокопочтенный не стал ломать голову над причинами этого явления. Он просто отметил это как лишнюю причину того, что нужно запастись терпением и изучить все.

На четвертый день дело дошло до самых древних классификаторов, которые по причине их явной неполноты вообще никто не использовал. И тут наступил момент истины: пирит.

В зале библиотеки, предназначенном для Высших магов, не было лавок — лишь кресла. Вот почему усердный иследователь свойств кристаллов мог позволить себе откинуться на удобную спинку и как следует подумать.

Пирит… материал для учеников, даже не студентов. Почему его не использовали для телемагии? Почему об этом его свойстве прочно забыли? Первая причина на поверхности: телемагия крайне мало востребована. Для кратковременного перемещения тяжестей достаточно усилий самого мага, даже бакалавра. Вторая причина заключалась в самом пирите. Память у Хассана была прекрасной, и он не забыл времена, когда он сам (по указаниям наставника, конечно) работал с пиритом. Неудобный материал: очень много сростков, поверхность всегда грубая, отсюда и низкие свойства. Правда, эти кристаллы отнюдь не редкость. Раздобыть их можно. А дальше?

А дальше все снова упирается в деньги. Построить корабль с движителем на основе пирита. Цель? Проследить за Професом. Или… конкурировать с ним? А что, задача выполнимая. Но для начала изучить реальные свойства пирита. Это можно сделать даже без особых трат, нужны лишь усилия учеников. А они доступны.

Кандидат в академики аккуратно закрыл тяжеленный классификатор. Он не утрудился поглядеть на последнюю страницу. А там значилось ровно следующее: «Сей классификатор кристаллов изначально написан по указаниям грока, прозванного Острым, его сыном, высокоученым Марет-еном. При повторном издании классификатор исправлен и дополнен скромными усилиями бакалавра-универсала Ходер-ура». Подпись.

* * *

У старшины Хагара были идеи — очень деловые, понятно. С ними он и подкатился:

— Командир, мыслишка есть…

Заход весьма скромный. Что-то будет дальше?

— …чтоб, значит, изделия Валада продать сейчас. «Ласточка» на Новую Землю пройти сможет, пусть даже при сильном ветре. А людям железо нужно во всякий сезон.

Про возможную прибыль не говорилось ни слова. Старшина полагал, что я и сам до этой глубокой мысли дойду, без подсказок. Он, конечно, был прав, траты нам предстояли большие, но…

— Хагар, мы и так на грани того, чтобы и металлистов, и торговцев металлом сделать врагами. Стоит ли?

— Это кто ж такой «мы»? Наш корабль лишь доставляет товар, сделанный мастером Гильдии металлистов.

— Вот-вот. В Гильдию и пожалуются. Как отбиваться будем? То есть не мы, а Валад. Ему в Гильдии появляться резона нет.

— Хромому и не надо. Он может, сказать примерно, адвоката на это нанять.

Я прикинул варианты со всей старательностью. Допустим, мы привезем адвоката в порт Хатегат, туда же мастера. Валад подписывает документ на передачу права вести дело (как он тут называется?). Даже если наше дело проигрышное (а это надо еще доказать), то и тогда адвокат сумеет его затянуть — если, конечно, он настоящий адвокат.

А теперь подумать как следует: кому мы на мозоль наступаем? Гильдии металлистов точно: мы поставляем металл лучшего качества, а цена та же. Гильдии купцов? Пожалуй, что нет. Мы всего лишь раз возили металл на Юг по морю. А сейчас доставка в порт, оттуда посуху. Перевозчики товара по-любому остаются при своих.

— Ладно, старшина, но организация за тобой. Заранее разузнай насчет адвоката. Чувствую, его услуги понадобятся.

Глава 9

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Судур за свою очень долгую жизнь неоднократно терпел поражения. Он так и не научился их любить. Зато он научился их по возможности избегать.

Поражение было неявным, но более чем очевидным для опытного человека (почтеннейший как раз таким и был). Прощупывание позиций в Академиии показало, что опасность этого Професа или не видят, или, что еще хуже, не желают видеть. И это относилось ко всем академикам, за исключением самого Судура.

Если суммировать общественное мнение по этому вопросу, то оно выражалось словами: «Какие у вас есть факты?» А их почти что не было. Было чутье. Были подозрения. И этого оказалось мало.

Вопреки распространенному мнению, Старейший, пуская в ход свой дар убеждения, действовал вовсе не наобум. Наоборот, он убеждал только тех, кто уже был готов убедиться. Однако на этот раз готовности не было.

Мало того, товары, доставленные Професом с крайнего Юга, приобрели популярность у всех, кому было по карману их купить. Академики и кандидаты не были исключением.

Вывод: среди нейтралов поддержку найти будет трудно, если вообще возможно. Следовательно, надо искать ее среди противников Професа. И таковой сразу вспомнился: незадачливый соискатель ранга академика с Юга. Память немедленно подсказала имя: Хассан-орт. Подробности истории Судур не знал, но они и не были особо нужны. Главное: существует человек с большими возможностями и лично заинтересованный.

Дальнейшее было делом техники (хотя этого выражения почтеннейший не знал): составить письмо, положить в конверт, запечатать личной печатью, вызвать секретаря и поручить отправить — с гонцом, разумеется.

* * *

В моем расписании вдруг появилось окно: наш механик еще не закончил с новым вариантом гранатомета, а главный купец только-только пустился в путь за металлом. И тут подумалось, что есть возможность чуть-чуть отдохнуть от дел, семью повидать… ну и задать вопросики по части магии жизни.

Иришка с некоторой гордостью предъявила подобие манежа для дитятка: аккуратно сделанный заборчик, воздвигнутый в комнате. И она была права: чадушко ползало хотя неуверенно, но целеустремленно. Впрочем, Иришка не ограничилась одними домашними новостями:

— У меня есть идеи!

— ?

— Помнишь книгу «Незаменимый помощник травника», что ты мне купил?

Еще бы не помнить — подарочек килограммов пятнадцать весом. Так что вопрос был из риторических.

— Так вот, я нашла там ошибки…

Тут я превратился в слух.

— …хочу сказать, свойства некоторых растений не указаны. И про яд змей тоже ничего. А еще про грибы… и пчелы опять же…

— То есть ты хочешь эту книгу дополнить?

— Ну да. Не хочу, чтобы тетины знания исчезли.

— И твои тоже, между прочим. Мысль понятна. Тот случай, когда без наставницы не обойтись. Сходи за ней, сделай милость.

Быстрый расспрос подтвердил то, что я и так подозревал. Издательствами здесь работали сами писатели. Полная финансовая ответственность. Тогда возникает натуральный вопрос: а кто будет эту книгу покупать? Его я и задал.

— Лучше всего было бы иметь покупателем университет. Но тут… кхм… пробиться не удастся.

Я понял, а Ира — нет. И Моана это заметила:

— Учебники большей частью пишутся предподавателями, а ты… ну, сама понимаешь…

На этот раз дошло и до моей милой. На ее лице отчетливо проступила мысль: «А что тогда делать?»

Наша общая подруга изо всех силах старалась быть объективной и последовательной:

— Издать-то можно, но… больших денег ты с этого не получишь. Покупать, возможно, будут выпускники.

Иришкина мордочка оживилась. Мне очень не хотелось ее разочаровывать, но пришлось:

— Тут есть другое соображение. У нас может просто не хватить времени.

Глаза у обеих расширились. Женщины ухватили мысль.

— Вот именно. Сейчас ты занята с Чуком, у тебя на писанину возможностей, скажем так, не очень много. А потом, вероятно, нам придется уезжать.

Моана не преминула внести поправку:

— Подготовить книгу к изданию я могу и сама, мне только нужно иметь материал для вставок и исправлений.

Заодно нам ясно дали понять, что сама она за океан не собирается. Но это я и так знал.

— У меня еще вопрос. Ира, откуда ты брала свойства всяких там трав?

— Ну… тетя рассказывала и показывала.

— А она откуда знала?

Иришка залилась розовостью.

— Не знаю… не спросила…

— А вы как думаете, Моана?

Та раздумывала над ответом непривычно долго: может быть, минуту.

— Понимаю, что вы имели в виду: причастны ли к этим знаниям маги жизни. Официальных исследований не было, это знаю точно. Но могло быть другое.

Эта пауза была лишней. Мы и без того слушали, внимая каждому слову. Но после окончания беседы я подумал, что, возможно, глава нашего аналитического центра сама не была уверена в правильности информации.

— Даже на факультете траволечения значительная часть предподавателей — маги. И они могли привлечь студентов для лабораторных занятий… технически задача не из сложных: на человеке пробуется новое лекарство…

Я примерил ситуацию к своей особе, и мне стало очень не по себе.

— И если что пойдет не так, то маг жизни стоит рядом и может… э-э-э… поправить неблагоприятный эффект.

— Как насчет документальных следов?

— Их нет. Лабораторная работа, какие там следы? То есть они остаются: в учебниках. Но без ссылок.

В тот момент я окончательно уверился, что телепатия существует. Мы с Иришкой переглянулись и подумали одно и то же: эти исследования нам еще предстоят — там, за океаном, где и растения, и грибы, и змеи другие. И прочие твари тоже.

— Да, к вопросу о сроках. Вы уж извините, Моана, но вам будет не по силам обработать всех женщин на предмет исправления… детородного потенциала. Это же понадобиться мотаться по разным местам, на такое потребно и время, и возможность отвлечься от детей. А вот Арзана могла бы выполнить эту работу прямо на корабле.

— Пожалуй, что да.

— И последнее. Это будет не приказ, а просьба.

Женщины стрельнули взглядами друг на друга. Я был до верхнего края уверен, что угадал их общую мысль: коль скоро командир не приказывает, а просит, то поручение или очень трудное, или (скорее всего) крайне опасное. Обе промахнулись.

— Суть вот в чем. У нас уже давно не было никаких новостей от Тофара и вообще от Академии. А я не верю, что нашей команде перестали уделять внимание. То есть что-то такое готовится, и мы не знаем, что.

Пришлось сделать паузу — не по режиссерским причинам, а просто потому, что в голову еще не пришла наиболее точная формулировка.

— Не сомневаюсь, что если речь пойдет о конкретных планах, вы о них узнаете. Но требуется кое-что сверх того. Попробовать прощупать настроения. Мы слегка наступили на ногу Академии, да и по Гильдиям прошлись. Второе меня беспокоит, как ни странно, больше, потому что свое недовольство Гильдии могут очень легко передать Академии. Ну и вообще…

Слов отчаянно не хватало, но хорошо знакомая стервозная улыбочка убедила, что ее владелица все поняла. Может быть, даже больше, чем понял я сам.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Хассан не изучал взглядом, не всматривался и не вглядывался. Собственно, и глядеть-то было незачем. Те пириты (три штуки), что он купил за очень скромную сумму, не нуждались в оценке глазами. Надо было прогонять потоки, прикидывать интегральную магоемкость и коэффициент рассеяния на поверхностях.

Справедливости ради стоит заметить: хотя кубики пирита имели размер от двух до трех дюймов, поверхность кристаллов не блистала ровностью. И это как раз можно было разглядеть, так что с самого начала кандидат в академики не испытывал иллюзий. Однако добросовестность заставила сделать расчеты.

Результаты были плачевными: путешествие стандартного купеческого корабля до порта Гадиор (а это еще не крайний Юг) потребовало бы с пяток таких кристаллов. А путешествие до места, где предположительно имеются растения, идущие на пряности — пятнадцать кристаллов. Разумеется, в расчете на обратную дорогу. Не так уж дорого, но добавляется головная боль от необходимости их частой замены.

Тупик? Вовсе нет. Задача не может не иметь решения. Надо лишь отвлечься. И высокопочтенный двинулся на базар, благо тот располагался недалеко от дома. Вообще-то покупки не предполагались, но Хассан, истый южанин, любил самую атмосферу торжища: крики зазывал, азартный торг, диковинные товары…

Никто не мог бы сказать, по какой причине ноги занесли обладателя красной ленты в оружейную лавку. Сам Хассан — и тот бы не нашел на это убедительной причины. Ему совершенно не нужно было оружие: маг его ранга сам по себе оружие. Куда более грозное, чем все эти сабли и алебарды.

Разумеется, в лавке никто и не подумал хватать посетителя за рукава и полы халата, восхваляя при этом товар. Нет, приказчик совершенно не нуждался в дополнительной порции несчастий сверх того, что уже отпущено волей Пресветлых. Незнакомый ему маг ходил и рассматривал, явно любуясь, превосходно заточенные клинки, вполне достойные богато изукрашенных ножен. Вот тогда-то в голове у развлекающегося мага щелкнула мысль.

Ближайший к нему прямой меч пустил солнечного зайчика в глаза высокопочтенному. Поверхность клинка была полированной. Из глаз необычного посетителя напрочь исчезли следы небрежной скуки.

Быстрый расспрос приказчика установил оружейника, ковавшего меч. Он же его полировал.

— Но имейте в виду, высокопочтенный, что лучше всех полирует оружие мастер Иуссуф. Это направо от нашей лавки, идти не более трех минут. Вы легко узнаете его мастерскую: на вывеске начертано «Солнечный блеск».

Через три минуты владелец мастерской, здоровяк с морщинистым лицом отвечал на вопросы — вежливо, но без подобострастия, ибо даже кандидаты в академики уважают мастеров.

Да, он, Иуссуф, полирует оружие. Да, и этот кристалл можно отполировать. Обойдется это в шесть дней работы и восемнадцать золотых. Почему так дорого? Ну как же, высокопочтенный, для этого требуется вот этот камень, очень ценный. Он именуется «баррат». И сверх того, умение мастера. Подмастерья? Что вы, высокопочтенный, к такой работе подмастерьев и близко подпускать нельзя. Ну, конечно, вручную. Станок? Не видел такие и даже не слышал. А если бы и существовали: нет, мастер Иуссуф не может позволить себе рисковать качеством. Только вручную, высокопочтенный, и никак иначе. Можно ли посмотреть на этот баррат? Разумеется.

Уж кто-кто, а обладатель красной ленты мог прокачать потоки на образце камня. Мелкокристаллический кварц, без сомнений. Очень мелкие кристаллы. И все же насчет полировки имеются кое-какие мысли.

Хассан уверил мастера в возможности заказа на полировку пирита и вышел из мастерской. Прогулка принесла огромную пользу.

Конечно, восемнадцать золотых — перебор. Правда, это южный базар, тут без хорошей торговли не обойтись. И есть мысли насчет снижения издержек. Но на проверку уйдет недели две.

* * *

Хорот пришел не один. С ним заявились Сарат, Шахур, Торот и Вахан. Механик первым начал доклад:

— В общем, у нас готово. Предполагаю организовать так: Торот налаживает телепортацию, Шахур отвечает за телемагию, Сарат — за мишень, Вахан стреляет.

— Предлагаю еще Малаха взять. За ним будет регистрация попаданий и передача вам поправок. Сегодня не он командует учебой.

— Согласен. Так вот, заготовили двадцать снарядов…

— Ты хочешь сказать: двадцать пар?

— Нет, десять тех, что с маячком, и столько же без.

— То есть десять полноценных выстрелов? И вы думаете, вам хватит? Да вы что, братцы, рехнулись?

Вахан встал в позу. Он был величествен. Он излучал гордость и негодование. Он сверкнул очами аж целых три раза.

— Чтобы мне? Чтобы десяти выстрелов? Чтобы не хватило? Да на пристрелку? Да по стоячему? Да без качки?..

И все в том же духе еще на минуту.

— Добро. Зовите Малаха.

Тот прибыл в считанные минуты. Задачу ему разъяснили. Сержант задумался.

— Можно вопрос, командир?

— Спрашивай.

— Станина со всей приспособой сильно тяжелая?

Отвечал Хорот как главный конструктор:

— Двадцать пять фунтов сама станина, да десятифунтовая труба, да семьдесят фунтов снаряды, да всякие мелочи… в сумме сто десять фунтов. Примерно.

— Можно на телеге увезти. Только по приезде на место отогнать подальше лошадь, да привязать как следует. Испытания, поди, с грохотом будут?

Да уж, пятьдесят килограммов тротилового эквивалента бесшумно не взорвутся. А доводить лошадку до инфаркта мне не позволяла совесть.

— Принято. И помните, братцы: наша цель не проверить самоприцел, а выяснить, насколько сильно мы можем повлиять на вихрь.

Я расположился метрах в семидесяти от предполагаемого местонахождения вихря, но сбоку. Окоп полного профиля пришлось копать лично. Выбор позиции диктовался желанием поглядеть, насколько сильным может быть влияние взрыва в зависимости от расстояния до центра смерча. Связь предусмотрели флажками. Сержант-корректировщик устроился по другую сторону. Между нами было расстояние около ста пятидесяти метров. Эта позиция обосновывалась необходимостью держаться от меня подальше: связь у Малаха работала на амулете. И в то же время сержант должен был видеть смерч в профиль и выдавать данные для корректировки огня.

Мне показалось, что ребята подозрительно долго ковыряются с кристаллами. Проверить же это было невозможно: часы отсуствовали.

Так, Сарат дает сигнал: зеленый флажок. Начали!

Вихрь был знакомым. Энергии Сарат не пожалел: высота темно-серного хобота была не менее тридцати метров при диаметре больше трех метров. Даже при том, что смерч не двигался, он представлял собой устрашающее зрелище. К тому же и звуковое сопровождение…

Я бросил взгляд на моих. Остроты моего зрения хватило, чтобы разглядеть, как все они (кроме Вахана) разом выпрямляются. Залп!

Грохнуло знатно. Взрыв был виден, хотя и произошел именно там, где предполагалось: в воздухе на высоте примерно десяти метров. Выдало его облако пыли, поднявшееся с земли. По ушам ударило знатно, хотя я и присел на дно окопа. Вот после этого можно было выглянуть.

Зрелище было, необычным, мягко говоря. Вихрь сильно изогнуло. Мелькнула мысль: «Недолет, десять метров». Но секунд через шесть изгиб исчез. Пока я думал, стоит ли передать соответствующие сигналы, Сарат снова поднял зеленый флажок.

Еще взрыв. Перелет, восемь. Классическая артиллерийская «вилка», прямо из учебника. Столб смерча изогнуло еще сильнее, но заклинание все еще держалось. Неужели наш комендор пристреляется с двух раз?

Он это сделал. Как и раньше, я быстренько нырнул на дно окопа (и все равно ударило крепко), но все же успел заметить, как превращается в шаровое облако центральная часть вихря, как после секундной задержки разлетаются в разные стороны верхний и нижний остатки.

Выходит, правильно я рассчитал. Ударная волна смешивает и разносит в клочья воздушные потоки, а вместе с ними и магические. Значит, можно бороться со смерчем взрывами… Что ж, будем знать.

И я поплелся к нашим. Ноги слушались, но с оговорками и претензиями. Там ребята вроде говорят, но ничего не слышно. Кажется, у меня небольшая контузия? Сам виноват: слишком близко расположился…

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

— Ну? Что я говорил? С трех снарядов! И он еще сомневался!

— А ты не забыл, что Малах тебе корректировал?

— А ты помнишь, что и самоприцела не было?

— Ты, Вахан, молодец, спору нет. Но главное другое: командир ведь опять оказался прав. Такие вихри можно гасить взрывом. Сарат, ты же… э, да у тебя истощение. На-ка, глотни из моей фляги.

— Из моей, у меня лечебная, мне Ира из своих запасов налила.

— Ух… спасибо. И вправду хороша. Так вот, теперь я знаю, чего командир опасался и как с этим бороться. Большой «Вихрь Рухима», если делать с помощью самых крупных кристаллов, он же будет… сказать примерно, в две мили высотой, а диаметром ярдов триста. Надлежащий кристалл в Академии есть. И на этот случай понадобится уже другое: снаряд весом тонны три. То есть два снаряда, конечно.

— Спятил? Где я такие возьму? Да и отливок в три тонны сроду не делал.

— А это не твоя забота. Снаряды не металлические, конечно. Из камня сделать или из бетона. Можно такое организовать, Торот?

— Не проблема. Но предвижу вот какие трудности: во-первых, потребуется самый большой кристалл черной шпинели, какой только удастся найти. Не меньше семи дюймов в поперечнике.

— Допустим, он есть. Еще что?

— Не представляю, как такое испытывать. Для начала: у нас нет гигантского кристалла, чтоб создать такой вихрь. Не на чем отрабатывать. Потом: представляете, как от таких глыб грохнет? У меня, между прочим, и сейчас в ушах звон.

— Как механик могу сказать: проблема не в этом. Вот тебе решение: ты, Сарат, делаешь вихрь… ну, как этот… на расстоянии, скажем, мили две-три. Снаряды под него — как вот эти. А система наведения другая: с длинной поперечиной. Ярда два, не меньше. И станина под трехтонные снаряды. Нет, под один снаряд, но две станины, потому что о наведении второго можно не беспокоиться, сам попадет. Вот это сходу не сделаю. Много материала, много работы.

— Все так, но хорошо бы опробовать эти громадные снаряды на реальной цели.

— Только если на какой-то скале или холм снести до основания. У нас нет таких кристаллов, чтобы «Вихрь Рухима» подобных размеров…

— А может, и не надо? «Вихрь Шантура» вместе него? Он менее затратный.

— Мнэ-э-э… помнится, был у нас голубой топаз весом примерно фунт. Не уверен, хватит ли. Считать надо. Вот разве только: если его сделать бесцветным…

— Это Профес точно придумает. Помнишь, как с цирконами было? А вот и он… ребята, да командир… неужели пьян??? Он что, всю флягу выпил?

— Темный тебе поперек! Это контузия! Ну-ка, подхватываем его. Малах, вот тебе наши кристаллы… и беги за телегой! Пресветлые силы, что же я Ире скажу?

* * *

В поместье вокруг меня собрался консилиум: Арзана (лечить она не могла, конечно, но осмотреть, потрогать, потыкать пальцем и похмыкать — вполне), Тарек — у этого был некоторый сугубо практический опыт — и примчавшаяся Иришка. Я вспомнил, что контуженным нельзя давать спиртное, о чем сообщил всем собравшимся. Мне ответили, что волноваться незачем, ибо выпивка планом лечения и не предусматривалась. Вместо нее на свет появилась хорошо мне знакомая коробочка с иглами. Моя драгоценная снова, как год назад, с задумчивостью во взгляде и резвостью в пальцах принялась делать из меня ежика.

После игловтыкания полагалась порция наставлений, что ничуть не лучше. В них входило, в частности, «Лежать три дня смирно!» Я робко мявкнул что-то о возможности более скорого выздоровления. На это вся троица ответила с интонациями шварцевского дракона: «Посмотрим.»

Глава 10

Вечером следующего дня ожидался врачебный консилиум. Мои наивные предположения о возможности отпустить пациента, пока он еще жив, разбились самым неожиданным образом. В больничной палате (то есть в моей комнате) помимо штатных садистов нарисовались также Моана с Саратом. Паранойя завыла с переливами.

После краткой перестрелки взглядами слово взяла старшая по рангу.

— Есть нехорошие новости…

Я и тогда не понял, и по сей день не понимаю: как сердце может бежать в две пятки одновременно. Но именно это оно и сделало.

— …вчера был совместный доклад по «Вихрю Рухима». Кстати, название подано на утверждение; не сомневаюсь, что таким оно и останется. То, что доклад тех двух магистров будет успешен, я предсказывала с самого начала. Потом, в ходе обсуждения к теме прицепился один амбициозный доктор, его уже назначили ведущим магом проекта. Сарат в проект не попал, что опять-таки входило в наши предположения. Но потом он доложился об устойчивости заклинаний…

В тот момент я не увидел причин для беспокойства.

— …и на обсуждении выступил кандидат Курат-из. Он дал самую восторженную оценку изложенной концепции и ее практическим возможностям.

— Постойте, ведь он маг жизни? А как же вы?

— А я молчала.

Мгновенно вылезла мысль о причинах молчания, но тут же ее затоптали:

— Семейная связь, это одна причина. Но вы угадали лишь частично. Был еще резон для молчания.

— ?

— Курат-из не только кандидат в академики, он также преподает в университете. А я нет, как вы знаете. Так вот, он-то сразу определил, насколько полезным расчет устойчивости может быть при оценке долговечности наших конструктов. Моего опыта хватает, чтобы сделать такую прикидку автоматически — но для себя. А вот студентам и бакалаврам… да что я говорю — даже магистрам такой расчет очень и очень полезен. Позволяет давать оптимальную энергию конструктам, то есть экономить ее.

— Так, теперь понятно. Но это не все, как полагаю?

— К сожалению. Маги земли имеют ту же проблему… ну, вы понимаете… и они тоже проявили живой интерес. Правда, эта группа не столь влиятельна. Но и боевые маги по той же причине захотели специализированных расчетов.

— И в результате?

— Тофар-ун предложил присвоить ранг доктора магии без защиты диссертации. И его поддержали.

Иногда я верю в примеры человеколюбия и обостренного чувства справедливости. Очень иногда.

— Кто голосовал «против»?

— Старейший. И еще двое воздержались.

— Тофар, надо думать, обосновал свое предложение?

— Вполне. Отметил высочайший уровень. Вспомнил Филада, который из магистров так и не выбился, хотя как теоретик вполне заслуживал доктора. Указал на то, что в отличие от филадовских построений, данная вроде бы теоретическая работа имеет четкую практическую направленность…

Все ясно. Жертва качества без объяснимых причин. В это поверить могу. А в то, что Тофар может просто зевнуть качество — извините.

В голосе Моаны зазвучало явственное прибавление бодрости:

— А теперь перейдем к более приятным материям…

Я сразу же догадался, к чему она хочет приступить. Название «более приятным» показалось мне огромным преувеличением. Ну да, я так и думал — вот она, коробочка с иглами.

Хотя мне втыкали и не в голову, но именно она обрела ясность. Думаю, по этой причине пришла умная мысль, хотя (как всегда) она не относилась впрямую к текущим делам.

— Моана, помните тот огромный кристалл кальцита?

— Да. Сразу упрежу ваш следующий вопрос: решение о применении еще не принято.

— Я о другом. Помимо этого кристалла — в запасах Академии нет ли аналогов меньшего размера?

Лежа на животе, я не мог видеть лица собеседницы, но неуверенность в голосе прозвучала явственно:

— Мне это неизвестно, но такие все же не по моей части. С ними работают боевые маги.

— Сделайте одолжение, постарайтесь при случае узнать.

В обычно мягком голосе вдруг появились жесткие обертона:

— Соображения?

— Безопасность Новой Земли.

— Постараюсь.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Тофар-ун получил доклад с юга. Эта бумага, не имея высшего приоритета по срочности, попала под рассмотрение лишь в конце дня.

Итак, экс-капитан Башшар-утх расспрошен. Так… этот взяточник и вымогатель, будучи пойман на горячем, принужден был уйти в отставку. Профес явно не любит, когда у него воруют — так мало кто это любит. Разрядка жезла — вот что интересно.

По роду деятельности Тофар знал, что жезлы стражи прекрасно защищены от подобных посягательств — даже у рядовых, а о капитанском и речи нет. Нет, конечно, вскрыть защиту можно, но для этого требуются сложные и, главное, длительные расчеты. Хотя можно пустить в ход грубую силу, но уж совсем запредельного масштаба. Впрочем, ведь Профес — великолепный расчетчик, это известно. Так быстро просчитать взлом защиты… да, это вызывает уважение.

Документ содержал приписку того лиценциата, что проводил собеседование: опрашиваемый имел магическую силу, близкую к нулю. Такая проверка не запрашивалась. Самовольство? Нет, скорее самодеятельность, но имевшая под собой основания. Может быть, истощение? Отпадает: есть чисто физиологические признаки, не заметить которые лиценциат не мог. А что тогда?

И тут академик, наконец, ухватил ту мысль, что так долго ухитрялась оставаться непойманной.

Негация магии. Негация? Теоретически известное явление, должно уничтожать всю магию в радиусе своего действия: и в людях, и в предметах. А ведь существовало на этот счет исследование…

Почтеннейший извлек из своей памяти одну из работ великого Филада. Это был тот самый редчайший случай, когда гениальный теоретик потерпел неудачу. Он пытался доказать невозможность негации и почти что сделал это. Но «почти» не считается. Из выкладок следовало, что существующими на тот момент средствами достичь негации невозможно. А как насчет новых методов?

Тут же на память пришел один из параграфов в сообщении насчет Башшара. Профес уже после разряда жезла задействовал некий амулет и разбил чернильницу. Демонстрация силы, без сомнения. Причем основа действия амулета явно знакомая и даже очевидная: телемагия. Аналогичным, хотя и более мощным оружием оснащена дружина.

Нет, это не была негация: всего лишь очередное, хотя (в глазах академика) совершенно лишнее доказательство чудовищных возможностей этого человека. А равно свидетельство его прагматичности и приверженности принцпипу: не убивать без надобности.

* * *

Весь следующий день я был преисполнен гордости и самодовольства, замешанных на самомнении и высокомерии. Причиной тому было мое состояние: я поправился с той скоростью, которую предполагал, то есть в два дня. В результате троица мучителей признала мое тельце годным к службе без ограничений. О мозгах речи не было, но я оптимистически решил, что и они работают превосходно. Вот почему старшина Хагар застал своего командира в состоянии полного благодушия. Принесенная новость также способствовала некоторой доле легкомыслия.

— Значицца так. На нас положили судебный иск…

Старшина, несомненно, имел в виду «вчинили иск».

— …это Гильдия, стал-быть, постаралась. Тут понятны причины: пока наш товар не распродан, на никакой другой и смотреть не хотят. Цена-то у нас почти та же самая, ну разве самую малость поболее — при том, что само железо куда лучше. Потому как Первый Мастер сам и есть пострадавший, дело вышло из Гильдии, понятно. Пришлось вызвать адвоката. Ну, он и доказал, что мы, выходит, изготавливаем железо с примесями, полезными для дела, значит, имеем на то право. И закалку делаем правильную, а ежели те, гильдейские, косорукие, так мы не виноваты. Все по уставу Гильдии. Нам еще присудили возмещение расходов на адвоката, то есть выходим без убытка, но…

— Но?

— Знаешь, командир, есть у меня предчувствие…

Разведчики, не умеющие предчувствовать неприятности, недолго остаются в списочном составе. Хагар прошел служебную лестницу от рядового разведвзвода до старшины. А потом сделался удачливым купцом. Вот почему его соображения показались достойными пристального внимания.

— …точно вот не скажу, но уверен, что есть у гильдейских амулетик за пазухой.

— Хм… Тогда сделаем вот как: на месяц торговлю прикроем. Все равно Хромой Валад не успеет наработать большую партию товара. Прикинем, какой-такой у них может быть амулетик…

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

— Доброго вам вечера, дорогая Моана. Как дети?

Это был достаточно тонкий намек на то, что высокопочтенная стала значительно реже бывать на заседаниях Гильдии.

— И вам. Благодарю, они в порядке.

— Позвольте через вас поздравить особо почтенного Сарата с оранжевой лентой. Поистине он заслужил ее.

— Но благодарить я должна вас: ведь вы внесли предложение о присвоении ранга доктора без защиты диссертации.

— Отклоняю любезность: это целиком заслуга вашего мужа. Право, со времен Филада не заслушивал столь блестящей теоретической работы.

— Это лестное сравнение я ему передам. Но мне хотелось бы обсудить с вами кое-какие мелочи. Голубой зал, если не возражаете?

— Ничуть.

Через пять минут академик уже потягивал доброе красное вино, а собеседница предпочла более легкий напиток.

— Тофар, у меня появился вопрос, связанный с тем самым кальцитом, что недавно доставили в Гильдию…

У главы аналитической службы Академии ни на секунду не возникла мысль, что этот вопрос — личная инициатива очаровательной Моаны.

— …а именно: если не ошибаюсь, в запасниках Гильдии имеются его аналоги меньшего веса?

Подоплека вопроса была непонятной, и потому ответ прозвучал осторожно:

— Да, есть два кальцита весом примерно с три четверти тонны. Есть и другие, еще меньше. И кристалл кварца в двадцать восемь фунтов.

— Кажется, мой вопрос нуждается в пояснениях.

Любезнейшая улыбка.

— Совсем недавно Старейший прощупывал почву относительно опасности моего командира и его команды для стабильности. Вы об этом, конечно, знаете.

Эти слова не были пустым комплиментом. Моана пребывала в уверенности, что почтеннейший просто в силу должности обязан знать такого рода новости.

— … и мы этим несколько обеспокоены.

Академик отставил бокал в сторону и вернул улыбку.

— Осмелюсь предположить, дорогая Моана: вам, в свою очередь, известно, что Академия, пусть и неофициально, не поддержала Судура.

— Все так, дорогой Тофар, но корни нашей озабоченности лежат чуть в стороне. По расчетам наших магов, знакомый вам самый большой кристалл кальцита достаточен для наведения «Черного пятна» на любой из островов Повелителей моря или на любое прибрежное государство на западном берегу материка…

Глава аналитиков Академии все еще не понимал, к чему ведет логическая цепочка, и потому просто кивнул и добавил:

— Применение кристалла подобного класса требует санкции Первого, а также участия, как минимум, троих Высших магов.

Госпожа кандидат в академики продолжила бесстрастным тоном посредственного лектора:

— Мы вычислили, что, коль скоро речь пойдет о «Черном пятне», применение этого кристалла совершенно избыточно для существенно меньшей территории, которая не находится во владении Повелителей моря и вообще располагается в другом районе материка. И я не уверена, что вся Академия поддержит полное уничтожение жизни на… этом участке суши. Сверх того, полагаю, что проведение подобной операции с меньшим кристаллом требует… э-э-э… меньших усилий со стороны магов и… э-э-э… много проще с бюрократической точки зрения.

Почтеннейший позволил себе широкую улыбку, поскольку на этот раз представленное рассуждение совпало с его собственным.

— Дорогая Моана, вы позволите закончить высказанную вами мысль?

Утвердительный взмах русой челки.

— Да, вы отчасти правы в своих опасениях: по… указанной вами цели может вполне эффективно отработать существенно меньший кристалл. Вы также правы в том, что это может быть проведено распоряжением всего лишь одного академика, а для того, чтобы справиться с таким заклинанием, достаточно всего лишь одного из Высших магов. Но вы не учли того, каких размеров скандал поднимется, когда удар «Черным пятном» погубит все живое… на этой территории. Количество заинтересованных лиц очень велико. И все они влиятельны. Последствия для того, кто вздумает провести акцию такого рода — они могут быть непредсказуемыми.

Глаза Моаны выдали порядочную дозу скепсиса. Заметив это, почтеннейший с максимальной убедительностью продолжил:

— Есть еще один не учтенный вами фактор. Потенциальный пользователь кристаллов… из тех, что я упомянул, завтра же получит официальное письменное предупреждение о недопустимости такого рода действий без надлежащей санкции. Уверяю, никто не посмеет пренебречь подобным документом.

Приподнятая левая бровь.

— Вы хотите сказать, оно будет подписано…

— Именно. Семью академикам, в том числе Первым.

На этом беседа закруглилась. Оба ее участника были удовлетворены. Академик Тофар посчитал, что весьма нежелательное уничтожение поселений на южной оконечности материка предотвращено, а заодно сделан очередной небольшой шажок в сторону привязывания команды Професа к Академии. Кандидат в академики Моана получила ту информацию, за которой охотилась, а заодно навела начальника аналитической службы на ложный след.

* * *

В рамках подготовки переселения мне надо было встретиться с капитаном Дофетом. И я отправился в Субарак. По моим расчетам, ремонт нашего флота должен был уже закончиться.

Расчеты оказались верными лишь отчасти. Ремонт и вправду завершился, но капитан деятельно перевозил грузы на «Ласточке». Пришлось ожидать.

Для начала наш бравый моряк удовлетворил мое любопытство. То, что зимой фрахт даже выгодней, чем летом, имело самую что ни на есть физическую причину: зимой дороги были в худшем состоянии, и, соответственно, движение на них замедлялось. А поскольку на реках Маэры в этих широтах ледостава не было вообще, то навигация ни на минуту не прекращалась.

Но после этой легкой разминки начался серьезный разговор.

Я рассказал капитану планы переселения. В конце выступления всплыло слово «Грандир» как возможный источник переселенцев. Дофет задумался надолго.

— Да, в Грандире можно набрать рискового народу на переселение. Но я бы начал это делать в Фаррете.

— Почему?

Мой товарищ был не только толковым моряком, но и умелым купцом. Во всяком случае, он представил хороший логический анализ:

— Фаррет — узкая полоска земли вдоль океана, с востока границей являются Черные земли. Поэтому Фаррет живет за счет производства: кожаные изделия делают, с металлом работают и всякое такое. Рабы оттуда — ценность в глазах Повелителей. Грандир представляет собой прибрежный участок с предгорьями к востоку. Местность сильно пересеченная, есть где прятаться. В результате набеги на Грандир менее эффективны и потому случаются реже. По этой причине в Фаррете набрать людей легче, особенно если за океаном им предстоит делать то же самое, что и на родине.

— Все хорошо излагаешь, друг, но на Грандире у тебя есть связи…

— …и на Фаррете тоже. Правда, связи больше родственные (мать у меня оттуда родом), а на Грандире — деловые.

Я задумался.

— Выходит, на Грандире некоторая доля населения — крестьяне?

— Ага. Скот разводят, а еще растят ячмень. Очень хороший, кстати; маэрские пивовары его охотно покупают.

— Понял, спасибо. Тогда предлагаю вот что…

С этого дня наша подготовка переезда первой партии поселенцев начала приобретать все более практический характер.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Предложения, от которых нельзя отказаться, в жизни встречаются куда чаще, чем в романах.

Кандидат в академики Хассан-орт получил именно такое. Вручено оно было гонцом при черно-коричневой шапке с пером, а внутри конверта содержалась просьба о личной встрече от академика Судур-ига. Настолько убедительная просьба, что во всей Гильдии магов вряд ли нашелся бы некто, способный противостоять этой дипломатической силе.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что в назначенные день и время секретарь академика увидел посетителя, которого знал в лицо и по имени. Просто удивительное дело: как это академики ухитряются подбирать столь памятливых подчиненных! Правда, почтеннейший пребывал в заблуждении относительно этого человека без магического ранга, полагая, что верному стражу кабинета известны все академики и кандидаты. На самом же деле сей неулыбчивый, но всегда идеально учтивый господин лет сорока, с пронзительным взглядом (впрочем, большую часть времени этот взгляд был направлен на пол), идеально скромно одетый и с идеальной прической — так вот, этот самый секретарь знал в лицо решительно всех гильдейских магов в ранге доктора и выше. В похвалу этому образцовому секретарю будь сказано: абсолютное большинство упомянутых магов он знал также по именам.

Разумеется, секретарь доложил начальнику, что в приемной дожидается высокопочтенный Хассан-орт. Судур медлить не стал.

Все учтивости, предписанные этикетом, были сказаны. Стороны перешли к делу.

Начал, разумеется, хозяин кабинета. В десятке ясных и недвусмысленных фраз он изложил свое понимание того незавидного положения, в котором очутился посетитель. Ненавязчиво подчеркивалась мысль, что причиной всему является один-единственный человек — некий Профес-ор. Равным образом, академик изложил свои соображения относительно опасности упомянутого субъекта для стабильности государства. Выводы Судур также сделал сам, и были они следующими:

— Таким образом, высокопочтенный Хассан, этот человек является скрытым врагом всей Академии и, следовательно, моим. Но помимо того он ваш личный враг. Предлагаю союз и в качестве первого взноса — вот вам данные, что мне удалось собрать…

Перед южанином легла увесистая папка. Такой ход молчаливо давал понять, что от Хассана ждут адекватного ответа. Но тот сперва бегло проглядел содержимое папки. Впрочем, его большая часть уже была известна кандидату в академики.

— Почтеннейший, я, со своей стороны попытался понять источники могущества этого человека. Главный из них: обширнейшие знания во всем, что касается кристаллов…

Последовал рассказ о пирите как узкоспециализированном кристалле для телемагии и о возможности улучшения качества поверхности полировкой на камне «баррат». Академик слушал чрезвычайно внимательно и быстро сделал выводы:

— Высокопочтенный Хассан, из вашего рассказа следует, что такой кристалл получить можно, но он обойдется неприемлемо дорого. Кроме того, вы не проверяли параметры такого полированного кристалла, поскольку у вас его нет. Далее, по вашим же словам, этот «баррат» есть не что иное, как кварц с очень мелким зерном. Отсюда следует, что полировка кристаллов первого класса с его помощью немыслима. Таким образом, рассматриваемое вами направление если не тупиковое, то малоперспективное. Усматриваю в этом одно исключение: применение телемагии, а не магии воды для движения судна. Вот что может быть интересно, даже если для этого используть бесцветный кварц.

— Вы правы, почтеннейший, на сегодняшний день применение пирита не имеет смысла по экономическим соображениям. Однако если вложить известную сумму в исследования, то вполне возможно уменьшить себестоимость полированных кристаллов. И не только пирита. Но есть и другой подход…

Услышав о перспективах выявления союзников среди Гильдий, Судур одобрительно кивнул.

— Вы правы, высокопочтенный, это действительно весьма разумный способ действий. К тому же денежные затраты представляются скромными. Еще что-нибудь?

У Хассана к этому моменту отчетливо оформилась идея, которую он и не замедил высказать:

— Почтеннейший, нам до крайней степени нужен источник внутри команды этого Професа…

Академик прервал посетителя нетерпеливо-раздражительным жестом руки:

— Из тех материалов, что я вам передал, следует, что вербовка в ближайшем окружении Професа вряд ли возможна.

— Мне это известно, почтеннейший. Но я предлагал нечто другое: получить информанта в дальнем кругу. Например, завербовать палубного матроса.

— Простого матроса? А что ценного он может знать?

Надобно заметить, что Судур возражал не потому, что углядел слабые места в этом варианте. Скорее наоборот: он желал выявить эти самые слабости. И Хассан это понял.

— Вы правы в том, почтеннейший, что матрос, разумеется, не может знать координаты корабля. Но он может много рассказать о вооружении и о способах его применения, потому что это все проходит у него перед глазами. Он видит пассажиров, если таковые есть, и может рассказать о них. Он сходит на берег и может описать местность. Я бы не стал пренебрегать таким источником. У него в моих глазах есть лишь один существенный недостаток.

Пауза с прищуром.

— Ни я сам, ни мои люди не имеют достаточного опыта вербовки.

На этот раз паузу держал хозяин кабинета.

— Что ж, высокопочтенный Хассан, давайте подведем итоги. В части исследований возможностей пирита я большую помощь не окажу…

Это означало, что помощи не будет вообще, подумал южанин.

— …а вот насчет опроса Гильдий вы правы. Но это можно сделать и без меня…

И здесь тоже помощи не будет.

— …что же касается вербовки — у меня, полагаю, найдутся на это люди. Быстро сделать дело вряд ли удастся. Поэтому предлагаю встречу и обмен информацией… скажем, через три недели. Всего вам Пресветлого.

— И вам.

Глава 11

После долгих и несдержанных обсуждений с командой я пришел к выводу, что это надо сделать. И через благонамеренного и законопослушного обывателя, проживавшего в порту Хатегат, ушло письмо на остров Стархат вождю Тхонгу с предложением встретиться. Так как прошлый раз мы встречались на моей территории (если Хатегат подходит под это определение), то на этот раз в письме выражалась готовность посетить вождя в его резиденции. В качестве свиты предполагались Тарек и Сарат. Правда, нам пришлось дождаться ответного письма, в каковом вождь принимал предложение и гарантировал неприкосновенность.

Дорожные расходы были больше обычных: сезон штормов не завершился. Сарат предположил необходимость «Гладкой воды» на всем пути туда и обратно; как выяснилось позже, он промахнулся на какой-нибудь час.

За время пути меня посетила очередная боковая и посторонняя мысль. С ней я и подкатился к юному доктору магии:

— Сарат, дружище, а на каком расстоянии можно запускать «Вихрь Рухима»?

Ответ был незамедлительным. Из этого я заключил, что над вопросом уже думали.

— В университете нас учили, что «Вихрь Шантура» следует применять на расстоянии, пропорциональном его диаметру. Например, при диаметре пять ярдов можно запускать с дистанции двести ярдов, для десятиярдового — с четырехсот. При этом потери составляют десять процентов, то есть допустимы с точки зрения боевого мага. Но есть формула Генэра, я ее чуть подправил для «Вихря Рухима», согласно которой с увеличением объемной магоэнергии объекта потери энергии возрастают нелинейно. Между прочим, в университетский курс эта формула не входит. Если, по твоим же словам, ожидаемый диаметр вихря триста ярдов, то при ожидаемом линейном перемещении вихря в три мили и потерях в те же десять процентов запускать можно с дистанции в десять миль. Но расчет сделан для равнины. На холмах потери больше.

— Характеристики того громадного кальцита ты знаешь. С какого расстояния он позволит запустить тот самый вихрь в триста метров диаметром?

Видимо, и эта проблема уже рассматривалась.

— Положим, я знаю лишь размеры. Но если полагать, что кристалл, используя твое выражение, разовый, и махнуть рукой на процент потерь, то это примерно пятнадцать миль. Однако на месте противника я бы поосторожничал и задействовал заклинание с двенадцати миль. Тем более, там будут Высшие маги, а уж они-то формулу Генэра знают.

— С какой стати им проявлять подобную осторожность?

— Я в своих расчетах учел, что «Вихрь Рухима» может оказаться особо устойчивым при заданных размерах, то есть основные затраты энергии пойдут на его перемещение. А те, кто его будут применять, эту поправку вообще вносить не будут.

— Ты их считаешь дураками?

— Нет, я считаю их неумехами, не владеющими теми методами расчета, которым ты меня научил. А потому им понадобится… считая по пяти дней на одну точку… не меньше полутора месяцев.

— Ну, я не такой оптимист. И буду полагать, что все же они прикинут устойчивость заклинания. Тем более, что от момента принятия решения о нападении до самого нападения пройдет никак не меньше двух месяцев, учитывая время на доставку кристалла к водному пути и время на путешествие через Великий океан. А то и больше. Значит, пятнадцать миль…

Тут есть над чем подумать.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

При том, что кандидат в академики Хассан-орт не брезговал черновой работой, он также не пренебрегал возможностями уменьшить объем таковой. Вот почему до похода по Гильдиям и по людям был составлен перечень тех, которые с наибольшей вероятностью могли быть задеты Професом. И первым был известный торговец кристаллами Морад-ар.

Хассан не ждал приема и трех минут. После надлежащих вежливых приветствий купец поинтересовался, чем именно он может быть полезен высокопочтенному. Тот ответил с прямотой, которая вообще-то не практиковалась среди магов:

— Как вы, вероятно, знаете, я торгую кристаллами первого класса…

Кандидат в академики пристально следил за выражением лица собеседника. Только поэтому удалось разглядеть чуть заметный утвердительный кивок.

— …и в последнее время им составляют конкуренцию кристаллы, поставляемые неким Профес-ором. Вам их характеристики должны быть известны.

Пауза. На этот раз Хассан, как ни старался, не мог разглядеть реакции на свои слова — поскольку ее не было. И продолжил:

— Мне подумалось, что и вы можете терпеть подобные убытки, поскольку снижаются цены на те кристаллы первого класса, что вы предназначили на продажу.

На лице у Морада появилась улыбка, вежливости в которой было много больше, чем сердечности.

— Вы не совсем правы, высокопочтенный…

На обычном маэрском языке это означало: «Я слышу полнейшую чушь.»

— …я в торговле с глубокочтимым Професом наблюдаю гораздо больше прибыли, чем убытка…

Как только маг услышал слово «глубокочтимый», он уже понял все, что будет сказано дальше. Дальнейшие фразы лишь подтвердили это.

— …в частности, его кристаллы второго класса, имея свойства, по меньшей мере, не худшие, чем аналогичные по размеру первоклассные, обходятся мне примерно на четверть дешевле, а раньше — даже в полтора раза…

Прощание собеседников прошло в строжайшем соответствии этикету.

Посетитель направил свои стопы в Гильдию кожевников (ее здание было ближайшим), а хозяин торгового дома вызвал к себе секретаря и рассыльного. Когда оба прибыли, Морад распорядился, обращаясь к секретарю:

— Из-за того, что у меня была беседа с высокопочтенным Хассан-ортом, мое расписание сдвинулось. Извинись перед следующим посетителем и пригласи его ко мне.

Рассыльному же досталась следующая фраза:

— Ступай к высокопочтенной Моане-ра, отдай этот кошелек в собственные руки и скажи, что купец Морад-ар кланяется и возвращает долг. Да, извинись перед госпожой, что я не мог отдать раньше.

На стол перед рассыльным лег замшевый мешочек — явно не тяжелый.

Хассан же обошел несколько Гильдий. Ему не могло в конце концов не повезти. И повезло, причем в первый же день поисков.

В Гильдии металлистов высокопочтенного принял хотя и не ее глава, но один из влиятельных мастеров. На осторожные расспросы южанина о неожиданных убытках по причине конкуренции был получен ответ столь же прямолинейный, как и «Огненный шнур».

Да, убытки были. Да, мастер Валад, хорошо известный возмутитель стабильности, продает свои изделия намного лучшего качества, чем гильдейские, за практически ту же цену. Призвать его к порядку? Пробовали и потерпели еще большие потери, проиграв дело в суде. Одиночка? Что вы, у Валада есть подмастерья, но не они, как вы понимаете, определяют действия мастера. Да, ходили разговоры, что он работает на некоего Професа. Поговорить с Валадом? Для этого его надо найти.

Хассан не выдержал и задал вопрос:

— Мест для производства железных изделий в таком масштабе не так уж много. Не хотите ли вы сказать, что…

— Именно это я и хочу сказать. Производство расположено так, что добраться можно лишь на корабле.

— Обоснуйте ваш вывод.

— Очень просто. Все поставки идут через порт Хатегат. Но это приводило бы к потере времени и увеличению затрат на транспортировку, будь источник товара на территории материка. К тому же все месторождения железа в пределах Маэры известны, и в них нет таких примесей, которые имеются в товаре от Валада. Итак, он работает где-то за пределами. Где? Острова Повелителей моря отпадают, у них свое железо, хорошее, но его не так много, и они его никогда не продавали. Прибрежные государства выпускают точно такой же товар, как и изготовители от Гильдии. Юг исключен, поскольку тамошние купцы сами охотно покупают железо Валада…

Хассан слушал более чем внимательно. У него уже зародилось подозрение, но хотелось знать, озвучит ли его собеседник.

— …и я могу сделать вот какой вывод. Первое, что подумалось: это производство расположено на некоем необитаемом острове. Это полагаю маловероятным, поскольку все острова вблизи материка давно изучены Повелителями моря, и, представляй он хоть какую-то ценность (например, месторождение железной руды особо высокого качества), там уже находилось бы предприятие подобного сорта…

Южанин сжал подлокотники кресла и сощурился. Разумеется, проницательный мастер заметил эти признаки волнения.

— Или?

— Валаду либо кому-то еще удалось очистить некий участок в Черных Землях, а там месторождения железа есть, причем не одно. Это Гильдии известно.

Через пять минут на стол легла карта староимперских времен.

— Извольте глянуть, высокопочтенный: вот месторождение… а вот и подход к нему. И очищать, собственно, там не так уж и много. Есть и другие… вот и вот… но до них нет водного пути, пригодный для крупных кораблей.

Магу понадобилось не меньше минуты на то, чтоб сформулировать вывод. Наконец, это получилось:

— Мастер, вы правы в том, что все это дело вызывает обоснованные подозрения. Однако я очень прошу вас…

Не было сказано «требую», но понятливый мастер не затруднился в поиске скрытого смысла.

— …пока что молчать о нем. Уверяю, все необходимые меры будут приняты. Это в моих интересах.

На этом встреча закончилась.

Почти в то же время рассыльный подошел к дому кандидата в академики Моаны-ра. На вопрос привратника о цели визита последовал прямолинейный и не вызывающий никаких отрицательных эмоций ответ:

— Уважаемый Морад-ар велел кланяться и отдать госпоже долг в собственные руки.

Привратник передал сказанное дословно. Моана, в свою очередь, велела пропустить посланца. У нее были на то основания. Превосходная память высокопочтенной информировала: никакого долга за Морадом нет.

Рассыльный чуть неуклюже поклонился, пожелал высокопочтенной доброго вечера, вручил замшевый кошелек и сказал:

— Уважаемый Морад-ар велел кланяться, а также принести извинения, что не мог вернуть долг раньше. Его задержал посетитель, высокопочтенный Хассан-орт.

Госпожа заглянула в кошелек. Там был медяк. Моана быстрым движением достала из кармана две таких же монеты, протянула их рассыльному и добавила с улыбкой:

— Это вам за труд. Также передайте уважаемому Морад-ару, что я никогда не сомневалась в его безукоризненной честности в делах.

* * *

Плавание навевало противные ощущения: хотя «Гладкая вода» гасила волны, но порывов ветра, треплющих нашу «Ласточку», избежать не удалось.

Наше прибытие на остров Стархат не вызвало ни малейшего всплеска любопытства со стороны местных. Единственное, что выдавало интерес (да и то незначительный) — взгляды, которые все встречные бросали на Знак Повелителей, прибитый на носу.

Вождь Тхонг принял нашу группу (я сам, Сарат и Тарек) незамедлительно что в очередной раз доказывало истиный прагматизм обитателей островов. Но, разумеется, все учтивости были сказаны. Не преминул я поинтересоваться, прибыла ли доля алмазов от нашей добычи, и получил уверения, что прибыла и принята с благодарностью. Впрочем, это я и так знал, поскольку никаких данных о том, что они НЕ поступили, мы не получали.

Вождь подарил нам вопросительный взгляд. Ну да, это мы к нему приехали, а не наоборот.

— Вождь Тхонг, вот информация, которая может быть существенной для тебя…

Последовал рассказ об иследовании Заокеании, об открытии там мест, удобных для поселения, и об опасном животном мире.

Рассказ заканчивался так:

— Решение об использовании того большого кристалла, о котором ты знаешь, пока что не принято, но это не гарантирует тебе и твоему народу безопасного будущего. Поэтому остается в силе наше предложение о земле, где сколько-то из твоих людей будет в безопасности. Повторяю: пока и поскольку они не вздумают охотиться на моих поселенцев.

— Я слышал твои слова. Возможно, некая часть моих людей и согласится на переселение. Но как мне связаться с тобой, если ты будешь за Великим Океаном?

Я извлек из папки лист бумаги и быстро написал на нем ранг и координаты Моаны.

Даже невозмутимость вождя треснула:

— Женщина???

Сарат не успел отреагировать: я жестом призвал его к молчанию.

— Она лучший маг жизни и разума во всей стране…

Чрезмерно правдолюбивый муж хотел было вставить слово и снова был оборван.

— …к тому же очень сильный боевой маг: на нее устроили засаду двое арбалетчиков и трое профессиональных боевых магов. Только она и осталась в живых.

Это впечатлило. Уж в чем-чем, а в боевых действиях Тхонг понимал толк. Но подумалось, что усиление эффекта не повредит:

— К тому же у нее обширнейшие связи, а главное: в умении анализировать она не уступит твоим людям. И, наконец, у нее имеются средства связи.

Вождь острова Стархат к этому моменту снова обрел обычное хладнокровие.

— Я понял тебя. У меня, в свою очередь, есть новость. Получена она лишь вчера. Купцы с материка вели осторожные переговоры на острове Нурхат о постройке для них корабля класса «дракона».

Я проглотил большую часть вертевшихся на языке вопросов и задал самый невинный:

— Почему Нурхат?

— У него больше возможностей.

Ну да, население там больше. Плохо то, что информации с этого острова у меня нет — помимо той, что доведет до моего сведения вождь Тхонг.

И все же эту новость я посчитал не такой уж катастрофической. «Дракон» не предназначен для слежки: это грузовое судно. Значит, наши конкуренты не дремлют — но этого я и ожидал. Хуже будет, если закажут «змей» или, того хуже, «водорез». Еще порадовало то, что не маги прощупывали почву. Но предупреждение все же прозвучало:

— Имей в виду, вождь: весьма возможен заказ кораблей всех типов со стороны Академии.

Утвердительный наклон головы.

— И еще одно, многознающий вождь. Вот кристалл, который будет интересен твоим магам. В подарок.

На стол вождя легла красная шпинель с превосходно отполированными гранями. Намек был настолько прозрачен, что и менее проницательный собеседник понял бы.

* * *

(еще она сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Судур не имел собственной аналитической службы: слишком дорого это бы обошлось. Поэтому анализировать сообщения приходилось лично.

Случай был не из самых трудных. Совершенно легко понять, что информация значила. Полностью очевидно, что надо делать. Однако абсолютно неясно, КАК это сделать.

Из того, что удалось накопать Хассану, следовало, что у Професа есть производство в Черных Землях. Как ему удалось очистить участок соответствующей величины? Впрочем, это не столь важно. Важно то, что появилась возможность накрыть одним ударом… всю команду? Ну нет, это было бы слишком хорошо; куда вероятнее накрытие всего производства вместе с мастерами. У самого командира наверняка найдется амулет надлежащей силы. Да и у ближайших помощников тоже. Но уж верно он перестанет быть столь опасным, а там можно предложить ему сотрудничество. В этих условиях, вполне возможно, он согласится.

Почтеннейший одернул себя. Он знал, что хороший аналитик должен оценивать все «за» и «против». Итак, что противодействует плану?

Первый, он же главнейший фактор: личность самого Професа. Из нескольких независимых источников известно: он никогда не прощал нападения на своих людей. Иначе говоря, в результате нападения можно приобрести крайне опасного врага в лице этого хитроумного и очень сильного мага. Оставлять такого в живых нельзя — или надо вообще отказаться от плана нападения.

А если дождаться корабля в устье реки, где расположен зачищаемый участок? Удар «Черным пятном» — и без экипажа корабль никуда не уплывет. Еще не факт, что Профес сможет пробить коридор по суше. Это огромный труд. В лучшем случае он в Черных Землях и останется. И в любом варианте лишится своих людей. Ну-ка, где карта? Так и есть: вот кратчайший (но отнюдь не короткий) путь до границы Черных Земель… именно здесь его надо ждать. Засада с десятком арбалетчиков. Нет, лучше два десятка. Даже если он изобрел щит против арбалетного болта, то уж двадцати ни один амулет не выдержит.

А если Профес пробьет дорогу к кораблю? Не столь уж далек путь до порта Хатегат, и хороший маг может довести судно даже без экипажа. Нет, корабль надо уничтожать сразу же. Как? Только одним способом: другой корабль должен быть наготове. После применения магии смерти сопротивления не будет, а уж при полном отсутствии прои\тиводействия утопить корабль — для этого пары «Водяных плетей» хватит.

Какие еще доводы «против»? Нестандартное предупреждение Академии. Без надлежащего разрешения допуска к кристаллам не дадут… Согласно правилам, для этого достаточно санкции Первого. Значит, надо убедить именно его а не всю Академию. С кристаллом справиться можно, для этого одного Высшего мага хватит.

По мнению почтеннейшего, план начал обретать зримые черты.

* * *

Как водится, срочные дела только и ждали моего прибытия. Харир с необычным выражением лица и с необычной интонацией в голосе попросил меня выслушать то, что названо было «промежуточный результат». Строго говоря, результат не поддавался выслушиванию, зато его можно было потрогать, понюхать, лизнуть, взвесить на руке и даже прокачать сквозь него магические потоки.

Это был кристалл прозрачного почти бесцветного кварца (желтоватый оттенок мог заметить лишь особо внимательный взгляд). Диаметр его был примерно три сантиметра, а длина составляла все пятнадцать. Перспективы применения заставляли задуматься. Но эти сомнения могли и подождать.

— У тебя накопились какие-то соображения, Харир. Выкладывай. Хотя нет, давай сначала факты, а выводы потом.

— Кхм. Факты такие. Ну, я в попытках вытянуть этот кристалл испортил штук семь затравок. Все же работа нагревателями тонкая, да и то сказать: я бы мог даже при имеющейся конструкции стойки увеличить длину до двадцати двух дюймов…

«Двадцать сантиметров» привычно перевел я.

— …но чуть-чуть рано начал сбрасывать температуру. А на более высокой стойке с нагревателями и с хорошим помощником можно было бы сделать кристалл все тридцать дюймов. Но!

Произнесено было с особым ударением и многозначительностью.

— Цена кристаллов вообще, как ты знаешь, зависит от размера нелинейно. Этот кристалл при продаже потянет, скажем, на сто сребреников, а тридцатидюймовый — на все триста сорок, самое меньшее…

Я подумал, что в полированном виде этот кварц потянул бы на двадцать золотых, даже если продавать Морад-ару. А тридцатидюймовый — на все пятьдесят. Но говорить об этом было преждевременно.

— …и все же Шахур был прав: расход нагревателей велик. Из тех замечательных гранатов, что ты мне дал, взорвалось два. Правда, объем работ… э-э-э… не получивших практического выхода, очень значимый.

— Твой вывод?

— Нет расчета делать кварцы размера меньше, чем, скажем, вот этого. Предвижу что по мере накопления опыта мы будем портить по пяти затравок на кристалл, даже меньше. Но для этого нужен, повторяю, помощник: огневик в ранге бакалавра.

Значит, придется озаботиться магом огня. Это только через Сарата.

Я вызвал Субара и распорядился пригласить нашего доктора магии ко мне. Чрез несколько минут Субар доложил, что Сарат беседует с женой. И тут паранойя толкнула меня острым локотком в бок.

— Выясни: это Моана его вызвала на связь или наоборот?

Оказалось, что инициатором была именно она. На этот раз паранойя глухо зарычала и оскалила клыки.

Глава 12

Разговор супругов все еще не закончился, а мне в голову полезли боковые (как обычно) мысли. Я принялся в очередной раз ставить себя на место потенциальных недругов.

С чего надо начинать, имея мою очень скромную особу в противниках? С разведки; этому учат все учебники тактики. Нет сомнений: на меня уже где надо и где не надо имеются досье. Почти наверняка знают все пристрастия… и все возможности. Ну, не все: о негаторских свойствах, скорее всего, еще не догадываются. Или догадываются, но на уровне подозрений. О людях из моей команды известно и того более. Кроме Иришки: она, вероятнее всего, не числится в значимых персонах — и это к лучшему. А какую инфу я бы еще собирал?

Тщательно порасспросить тех, кто участвовал в морских сражениях. То есть магов с острова Нурхат. Они смогут доложить о примерных параметрах оружия. О принципе, конечно, нет. Скорость «Ласточки» тоже наводит на мысли — постараться узнать подробности о движках. Кстати, о них-то как раз немногие знают. А вот о магическом поиске — точнее, о его возможностях — никто из Повелителей не догадывается. Хотя нет, могут догадаться (у них самих есть аналог), а вот точное дальнодействие наших кристаллов известно лишь считанному количеству людей. Что еще? Мы пускали в ход защиту от «Черного пятна». Также известно, что мы с успехом применяли «Бегущую волну» — и для нападения и даже для защиты. А еще что?

Насчет моих ловушек в пещерах наверняка в курсе Тофар. А почтеннейший Судур? Скорее всего, нет. Это как раз ничего, пусть себе тратит время.

Что дальше? А дальше надо представить, как эту информацию добыть.

Простой слежкой ничего толкового не сделать: у нас скорость перемещения поболее. Вербовка? А вот это серьезно. В обычных методах вербовки я разбираюсь плохо, а в магических… тоже плохо. Знаю только то, что содержится в «Курсе теоретической магии», часть первая. Ах да, еще первый том «Практической магии». То есть с этими вопросами к Моане или к Сарату.

И еще один способ добыть инфу: классическая дедукция. Конечно, никто из противников не бывал на Бейкер-стрит, но считать их дураками? Это без меня. Вывод? Неплохо бы самим завербовать кого-то среди оппонентов.

Ну хорошо. Допустим, информацию они раздобыли. А потом что? Это зависит от того, что удалось накопать. Если касательно технологий — тут будут проверять, это время. Быстро ни одну из них не воспроизвести: все связаны с машинерией. Если касательно плана переезда за океан… тут хуже. Сезон штормов еще продолжается. Нам бы с месяцок продержаться, а там «Альбатрос» улизнет, и ищи след за кормой. Как вариант: тихо свозить переселенцев и грузы на Новую землю, а оттуда уже уходить в открытый океан. Удержать нас силой — ну, пускай попробуют. Конечно, «Альбатрос» по ходкости уступает «Ласточке», но уж огрызнуться сумеет. А если прознают про Новую Землю и колонию на ней? Вот где ничего осмысленного не смогу предположить: просто нет фактов. Не знаю, как быстро можно организовать удар (магический понятно). Одно ясно: с воды атаковать бесполезно, уж об этом на острове Стархат знают. То есть в Академии тоже. Значит, с суши… От Новой Земли до чистого участка расстояние миль двадцать пять, да еще местность горная. Следовательно, всякие вихри отпадают. А «Глотка жабы»? Очень даже возможно, сколько помню учебник. Впрочем, лучше бы проконсультироваться с нашим доктором магии. А вот, кстати, и он.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Замечательный, универсальный, не знающий осечек, не имеющий равных по эффективности метод решения трудных проблем в очередной раз не подвел Хассана. Просветление осияло голову высокопочтенного в тот момент, когда в харчевне «Аромат Юга» (настоящая южная кухня!) подавали баранью похлебку «миссор». По традиции, котел везли между столов и наливали в тарелку прямо из него. Традиция же предписывала надлежащим образом работать черпаком, дабы клиент был уверен: гущу ему подают в полном объеме. Вот при взгляде на густую жижу это и случилось.

Ведь говорили же о какой-то диссертации в школе телемагии! Сама по себе защита магистерской отнюдь не редкость, но с этой специализацией! Может быть, и совпадение. Но в таких делах никаких «может быть» быть не может. Не должно.

Вот почему кандидат в академики с аппетитом уничтожил плоды таланта шеф-повара с Юга, после чего решительным шагом двинулся в библиотеку. Поиск много времени не занял. Через считанные десять минут порядочная стопка листов в стандартной кожаной папке лежала на столе.

Так… диссертант Шахур-из… а ведь знакомое имя. Где оно встретилось? Силы Пресветлые, да он из команды Професа!

Хассан чуть было не потер руки в азарте, но в последний момент удержался: подобный жест в библиотеке был верхом неприличия. Хорошо, посмотрим, что же тут написано…

Еще через полчаса Хассан сдался. Разобраться, наверное, можно, но сколько же это времени уйдет! Отдать должное диссертанту: в расчетах он был силен. Кстати, явные следы школы Професа; о нем тоже идет слава блистательного расчетчика. Тогда посмотрим, что в выводах.

Лишь одна фразочка в них привлекла внимание. «Данный аппарат можно использовать для расчета трехмерных потоков воды». И это все. Но умному кандидату в академики хватило. Тот самый случай, когда деньги жалеть нельзя — и с легким сердцем южанин заказал магическую копию диссертации.

* * *

Сарат, появившись у меня в комнате, сходу заявил странным тоном, который я даже не смог расшифровать:

— Жена просит тебя подойти к переговорной трубке.

На эти слова паранойя ответила неадекватным голосом. Я, конечно же, вышел на связь.

— Дорогой Профес, я попросила мужа сегодня приехать. Но вас я тоже чрезвычайно рада буду увидеть.

Голос трубка искажала, но интонации были легко узнаваемы. В великосветских романах примерно таким же зовущим тоном женщины сообщают: «Я согласна отдаться, даже если ты мне не подаришь норковую шубку». Что же там такое стряслось?

В маниакально-депрессивный психоз мне не поверилось. Диагноз «острый приступ стервозности на фоне хронической мерзостности характера» сходу отринуть не получалось, но и принять тоже не выходило. А более умных гипотез не было. Все ясно, надо ехать. Более того: общество лейтенанта я посчитал необходимым.

Пока мы втроем тряслись в седлах и чуть подмокали под слабеньким дождиком, я расспрашивал о возможностях ударить «Глоткой жабы» по нашей (уже нашей!) земле.

В очередной раз мой напарник подошел к военной задаче как к научной проблеме:

— Общеизвестно, что диаметр пятна в десять раз меньше, чем расстояние от накладывающего заклинание мага до центра пятна. Но это в идеальных условиях…

Я чуть ухмыльнулся. Что-то не припомню случая, когда идеал присутствовал в реале. Хотя нет, на море так и было.

— …впрочем, ты и так это знаешь. Но тут все дело в том, насколько маг готов пожертвовать кристаллом…

Вот именно; а обычно на такие жертвы идут крайне неохотно.

— …и много ли природных препятствий.

— На второй вопрос сходу отвечу: высота горного хребта до тысячи четырехсот ярдов. Но на перевалах, конечно, меньше.

— Тогда, если принять фактор Пифана в четыре десятых, да еще накинуть поправочку для избежания фука…

— Чего-чего?

— Фука. Стандартная ошибка студентов-второкурсников. Это когда взрыв кристалла происходит в момент высвобождения энергии. При этом чистая энергия, уходящая на заклинание, резко уменьшается. Обычно это в результате неточностей в оценке интегральной энергии по Ромену и интегральной магоемкости кристалла впридачу. Ты-то не практик, а вот на экзамене фук означает, что более, чем «сносно», не получишь, даже если все остальное сдано безошибочно. Это на втором курсе, а для четверокурсника допустить фук значит вылететь с экзамена с оценкой «неприемлемо». Впрочем, уж такую простую ошибку наши противники не допустят. Так, прикинем…

В поисках решения Сарат возвел глаза к небу. Тут же в них капнуло дождиком.

— Тьфу ты, чтоб тебе кувыркнуться к Темному! Короче, отношение диаметра пятна к расстоянию в этом случае примерно один к двадцати, не больше.

Я снова нырнул в собственные мысли. То, что мы поставляем хороший металл, всем известно. Староимперские карты — тоже не запредельная редкость. Значит, нас можно вычислить. Чего там «можно» — «легко можно», вот правильное выражение. Нехорошие мысли поперли, как содержимое из прорванной канализации.

Выходит, надо рассчитывать, что нас УЖЕ вычислили. Или сделают это в ближайшем будущем, что адекватно по последствиям. Необходимо прикинуть действия противника…

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Первому Академику активно не нравились ни тема разговора, затеянного посетителем, ни сам факт посещения. Раздражение, впрочем, выразилось лишь в том, что беседу хозяин самого роскошного кабинета Академии вел в полнейшем соответствии с этикетом. Плохие дипломаты не становятся академиками, а уж до кресла Первого таким добраться… это даже не смешно.

— Почтеннейший Судур, я изучил документы, что вы представили. Ваш анализ и выводы из такового представляются мне обоснованными. Но из них совершенно не видно, что надлежит в этом случае предпринять Академии. Считаете ли вы, что я сам должен составить план действий?

— Вовсе нет, Первый. Я предлагаю нечто противоположное, а именно: ни Академия, ни вы лично вообще ничего не должны делать.

Собеседник чуть переменил позу. Он слегка откинулся в кресле, а правая рука отставила в сторону перо. Холод в глазах никуда не исчез, но к нему добавилась толика интереса. Тем временем Судур продолжал:

— Судите сами, Первый. Указанные в этих листах события и люди просто в силу их незначительности не стоят развязывания боевых действий с участием Академии. Точно так же я не ставлю вопрос о применении против них недавно доставленного гигантского кристалла кальцита. Это совершенно излишне.

Глава Академии решил, что уже понял мысль собеседника, но на всякий случай задал надлежащий вопрос:

— В таком случае, чего же вы хотите?

— Совершеннейшего пустяка, Первый. Повторяю, речь не идет о боевых действиях. Это всего лишь восстановление действия «Черного пятна» на той территории, где оно должно быть, но пропало. Причины исчезновения в данном случае не так и важны. Чисто ремонтные работы, с вашего позволения. Еще раз подчеркну: я не имел и не имею в виду восстановление пятна на крайнем Юге. Во-первых, это (с учетом морской транспортировки и необходимости использования того самого кристалла, который я уже упомянул) дорогостоящая операция. Во-вторых, я не ощущаю в ней настоятельной потребности.

Само собой разумеется, Старейший не высказал вслух мнения абсолютного большинства Высших магов об уничтожении южного государства (если это общественное образование вообще можно так назвать). Само собой разумеется, Первый превосходно расслышал то, что так и не было произнесено.

— Напоминаю вам, Первый, что подобная операция уже проводилась три тысячи восемьсот шестьдесят лет тому назад. Тогда полномочия на ее проведение получил почтеннейший Ромен.

Слегка обозначенный кивок согласия.

— Абсолютно верно. Сам Ромен.

Мало кто мог бы услышать чуть заметное интонационное усиление слова «сам».

— Тогда, с вашего позволения, Первый, я сделаю выводы. Номер один: моих собственных полномочий вполне достаточно для проведения этой рядовой операции. Второй: полного невмешательства Академии для выполнения работы мне хватит. Повторяю, это тот самый случай, когда другим Высшим магам ничего не надо делать.

Первый знал Устав Академии наизусть, что и продемонстрировал:

— Те средства, что вам выделят, не могут превышать того, что указано в таблицах четыре и пять, Приложение одиннадцать. Это относится равно к денежным ресурсам и к кристаллам.

Сказанное было почти прямым указанием на то, что если Старейшему понадобится нечто сверх уставных средств, то оплатит он их из собственного сундука.

Почтеннейший Судур знал Устав не хуже:

— С вашего позволения, Первый, ремонтные операции предусматривают контроль их качества, и потому расходы могут включать в себя также суммы, указанные в таблице шесть этого Приложения.

— Вы правы, почтеннейший Судур. Можете действовать.

Не было сказано «полностью правы». Это означало, что в случае провала Первый и пальцем не шевельнет в защиту того, кто разработал и провел операцию.

И хозяин кабинета встал, показывая тем самым, что аудиенция окончена.

* * *

Моана выглядела заметно серьезней обычного. Рядом с ней красовалась моя ненаглядная, и уж у нее тревогу на лице можно было прочитать без очков.

Мы с Саратом расцеловались с женами (взглядами, лишь взглядами).

— Прошу вас, Моана, начинайте.

— Новость вот какая. Академик Судур записался на прием к Первому. У меня есть источники. Через пять дней он получит «добро» на удар по Новой Земле.

Глаза Сарата приобрели хорошо знакомое выражение. В этот момент он не видел меня, не замечал окружающего пейзажа. Собственную жену, как мне подумалось, он тоже не видел. Наконец наш теоретик вынырнул из безначального Дао:

— Вот что интересно. Откуда он вообще мог узнать точные координаты Новой Земли?

Я от великого ума попробовал было его проявить.

— А давай прогоню варианты. Например: пустить воздушного разведчика — сокола там или орла…

Почему-то Моана промолчала. Но ее муж отпустил все тормоза:

— Три сундука хохота, как выражается твоя жена.

Надо же, а я и не замечал за Иришкой склонности к ехидству. Наверное, от Моаны заразилась. Я глянул: невинному выражению лица можно было бы поверить, лишь имея меньший стаж знакомства.

Разгоряченный Сарат поспешил развить мысль.

— Как по-твоему, кто управлять будет этим самым пернатым? Ну-ка?

— Зачем управлять? Пусть себе летит, осматривая полосу под собой, столько-то миль, потом назад. Прилетит — считать память. Ничего не увидел? Пройтись по другой полосе. И так, пока не найдешь.

— Ну да, ну да. Понимание магии разума у тебя на уровне ниже среднего бакалавра. Твое счастье, что ты не у Намиры на экзамене. Вот уж перья от тебя бы полетели — куда там всяким курам да уткам… Ладно. У всех этих птиц счетчика миль нет. Для точной выдержки маршрута и длительности полета надо держать ментальную связь. А для этого, чтоб ты знал, нужен доктор магии разума, и притом уровня выше среднего. Теперь прикинь: во сколько обойдется работа на три дня… нет, больше, потому что даже этому доктору нужно отдыхать… короче, считай, все пять дней. А? Только во время войны такое возможно.

Сарат был безнадежно прав, в отличие от меня. Почти незаметная улыбка его супруги подтвердила это. Но суровая изобретательская школа не позволяла так просто сдаться.

— Ладно, авиаразведку… я хотел сказать, воздушную разведку отставим. Вот вам второй вариант: если взять карту и по ней попробовать вычислить…

Продолжить мысль не получилось. Заготовленная фраза была и тонкой, и умной, и толковой. У меня такие очень часто получаются. Но ее пришлось проглотить хотя бы по той причине, что до этого второго варианта уже давно догадались все.

И снова заговорила Моана. Ее логика не давала даже зародиться возражениям, не говоря уж о том, чтобы пустить их в ход:

— Если знать, что Новая Земля достоверно существует, то найти ее на карте — плевая задача. Я сама это сделала в десять минут. А из товарообмена наши противники наверняка догадались, что металлургическое (я правильно употребила слово, Профес?) производство у нас есть. И, соответственно, вычислили, где именно.

Возможно, наш аналитический центр в юбке сделала паузу, чтобы у нас была возможность выдвинуть контрдоводы. Она их не дождалась.

— Примем как данность, что координаты Новой Земли почти наверное уже известны противнику.

И снова мы промолчали.

— Вот еще тактическая деталь. Я расскажу о тех далеких временах, когда я участвовала в войнах магов. Не Великих магов, как понимаете, а тех, что пришли к ним на смену.

Из всех нас лишь Тарек не удивился. У него был тот самый опыт, который отсутствовал у меня и у Сарата.

— Да-да, представьте себе, участвовала. Как маг жизни, конечно. И даже приобрела кое-какие знания и опыт. Научилась качественно ругаться, к примеру.

Тут розовые губки испустили такое… Если вкратце, то эти выражения касались всадников, кучеров, их лошадей, а равно проблемы взаимодействия (за пределами транспортных задач) всех троих. Да, еще там участвовали детали повозок. Из художественной литературы я знал, что в части ругани лучшими считаются моряки и кавалеристы, но после этой длинной тирады у меня возникли сомнения в том, что моряки занимают первое место. Тарек уважительно крякнул. На лице у Сарата отразилось нечто вроде: «А моя-то, моя-то какова!» Иринины ушки начали сигнализировать «стоп» всем проезжающим.

Госпожа кандидат в академики продолжила с чарующей улыбкой:

— Надеюсь, теперь вы верите, что опыт у меня есть?

Тарек ответил с учтивой интонацией, достойной не лейтенанта, а, самое меньшее, майора:

— Моана, мы вам, разумеется, полностью верим.

Очарование полностью исчезло. Сейчас перед нами снова стояла настоящая Моана: опытный и хладнокровный аналитик со стальной логикой.

— Мой опыт общения с Высшими магами — имею в виду тех, кто потом стали Высшими, тогда они себя еще не называли подобным звонким именем — так вот, этот опыт говорит, что перемещаться они предпочитают с величайшим возможным комфортом. Только в повозках. Десять миль в сутки и не больше. Если, конечно, не идет речь о дорогах Древних, но в тех местах, о которых я и вы все думаете, таковых нет.

Вот теперь мне стало, наконец, ясно, куда гнет линия. Тарек и Сарат, похоже, догадались одновременно со мной. А хозяйка дома, разумеется, все поняла по нашим лицам. Она повернулась на каблуках и достала с полки то, что больше всего походило на атлас карт. Он им и оказался.

Тут неожиданно встрял Тарек:

— Вы позволите поближе поглядеть на карту?

Пока он листал атлас в поисках нужной, между остальными троими шел интенсивный обмен взглядами.

— Нашел! От столицы до этого места пять дней пути. Дорога вполне приличная. Дальше идет (незнакомое слово) дорога, вот по ней медленнее; с обозом выйдет до этого пункта еще пять дней.

— Какая, ты говоришь, дорога?

Из объяснения вылезло новое слово: «грунтовая».

Сарат подхватил инициативу:

— Вот отсюда и далее полное бездорожье. А кристалл, между прочим, тяжелый, никак не меньше трехсот фунтов, а то и все пятьсот… Но если (допустим) его не пожалеть, то можно вот досюда доехать и начать… Скажем так: клади еще тройку дней в минимуме. То есть тринадцать в сумме. И те самые пять, итого восемнадцать.

— А ведь они тебя знают.

Все обернулись на Иринкин голосок. А та продолжала почти без смущения:

— Хочу сказать, знают, что ты никогда не оставляешь безнаказанными покушения на твоих людей. Значит, рассчитывают на то, что ты не выживешь.

В интонациях не проскальзывало беспокойства за мою нелегкую судьбу. Видимо, Ира была твердо уверена, что я вывернусь. Если бы мне еще знать, как…

Полное молчание. Потом заговорил Сарат. Речь его звучала непривычно медленно и даже веско:

— Им известно, что тебе «Черное пятно» нипочем. Маги со Стархата наверняка об этом рассказали. Но они не могут знать, насколько именно нипочем, и думают на превосходный амулет. Прямое нападение в пределах пятна невозможно. Значит, надо уничтожить корабль. Тогда ты из пятна не выберешься. Никакой амулет — имею в виду, из тех, что можно унести с собой — не выдержит этого путешествия через горы.

— А если не корабль, а лишь экипаж?

— А если у кого-то в экипаже (хотя бы у капитана) тоже есть амулет от магии смерти? Не забудь, тебя считают сильным магом. Вы вдвоем с капитаном могли бы дотянуть до Хатегата.

Тарек в очередной раз блеснул тактическими умениями:

— Тогда согласованная атака: с суши удар «Черным пятном», с моря нападение на корабль. Ведь они полагают, что экипаж будет мертв или, в самом худшем случае, неспособен к активной защите. Как бы я сделал? Расположил корабль поддержки на таком расстоянии, чтобы его нельзя было заметить. После удара «Черным пятном» по магосвязи высылается кодовое — или даже не кодовое — сообщение, что, дескать, можно атаковать.

— А ведь мы их можем обнаружить. Правда, шторм весьма вероятен, и тогда сорокамильный радиус действия наших кристаллов можно смело уменьшить до тридцати. Но они и об этом не знают.

— Дорогой, ты не прав. Как маг разума могу смело предположить: знают. Слабое место: экипаж «Ласточки». Палубные матросы слышали все ваши разговоры. Даже если не проводить вербовку, то уж покопаться в голове одного из них — задача не из трудных. Правда, на это понадобятся не пять минут.

— Тогда есть вот какой вариант. Хорошо, пусть матросы «Ласточки» и вправду все знают. Но это не относится к экипажу «дракона». Скоростные качества «Альбатроса» точно остались неизвестными: он же ни разу не участвовал в морских сражениях. Вот если его подключить… все равно без него не обойтись…

— Сарат, ты навел меня на мысль. Командир, есть идея тактической ловушки…

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Вождь острова Стархат вызвал начальника своей разведки. Для этого имелась причина: один из магов острова попросил об аудиенции. Маг был командирован Гильдией и, разумеется, поддерживал связь с Маэрой.

После предписанных обычаем привествий маг начал разговор:

— Мой вождь, представитель Академии магов Маэры желает одолжить на время один из твоих кораблей.

На лицах островитян читалось полное безразличие, если не считать быстрого обмена взглядами. Разговор продолжил сам вождь:

— Каковы условия?

Маг ни секунды не полагал, что имелись в виду денежные условия. Для этого он слишком хорошо знал психологию Повелителей.

— Это «водорез», без твоего экипажа. На нем пойду я. Всего на неделю; возможно, верну корабль и раньше. Дата пока не установлена.

Вождь был многоопытным капитаном. Он прекрасно знал, что маг далеко не уведет даже такой маленький корабль, как «водорез». Значит, в море к нему переберутся другие члены экипажа. Скорее всего, среди них будут маги.

Начальник разведслужбы подумал, что этот кораблик как раз и берется для наблюдения. Скорее всего, за Професом. Если только это, то Академия сыграет вничью. Однако если дойдет до драки, то дело будет опасное — для «водореза», разумеется. Но для отказа весомых причин нет. А еще опытный разведчик подумал, что до этого вождь догадается и сам — если уже не догадался.

Тхрар заговорил. Тон его не допускал возражений.

— Ты получишь «водорез». Плата — семьдесят пять сребреников. Сверх того, ты внесешь залог стоимости корабля, а также стоимости тех кристаллов, что ты возьмешь с собой, ибо они не твои. Это восемь золотых двадцать пять сребреников. Всего девять золотых. Если ты приведешь корабль обратно в целости и сохранности, залог тебе вернут.

Голос мага был совершенно нейтральным:

— Ты считаешь, вождь, что это плавание может быть опасным?

— Мне не под силу предсказать волю Морских Отцов.

Конечно же, имелась в виду штормовая погода.

Маг поклонился, поблагодарил и распрощался в полном соответствии с этикетом.

Уже за дверью посетитель про себя отметил, что в течение аудиенции начальник разведки не произнес ни слова. Тем не менее он вполне мог догадаться о целях рейса. Но это уже не имело значения.

Глава 13

Следующие неделю мы готовились.

Пожалуй, слово «мы» являлось преувеличением. «Альбатрос» стоял в Субараке и грузился, но меня там не было: то епархия старшины как поставщика и Дофета как суперкарго.

Сафар развил бешеную деятельность в части как кристаллов (много предстояло огранить), так и оборудования. Он готовился к перевозке своих драгоценных станков. Его молодая супруга отвечала за разборку и упаковку самогонного оборудования — не всего, поскольку часть решено было оставить.

На Сарата повесили кадрово-магические вопросы. Собственно, не так уж много их было. Я настоял, чтобы Хафизу уговорили переселяться: это была его главная задача. Да, характер у нее не сахарный, но толковый маг земли был очень нужен. Маги огня были второй по важности проблемой.

Моана вытребовала себе организацию переселения магов жизни. Она же следила за новостями из Академии. Между делом она съездила в Хатегат вместе с мной и мужем. Там стояла «Ласточка». Мне очень надо было отметиться рядом с ней. С этой целью пришлось совершить неторопливую прогулку по пирсу, а равно пройтись по рынку.

Шахур не преминул съездить за пиритами. Не хотелось его отпускать, но наш главный телемаг резонно заметил, что еще неизвестно, как скоро мы найдем за океаном месторождение пиритов. То, что оно там есть, не вызывало сомнений (этот минерал весьма распространенный).

Хорот закупал материалы и инструменты. На нем же лежала задача создания отпугивающего оружия. Конструкцию предложили, как ни странно, Тарек с Шахуром. Нечто вроде укороченного автомата, с мушкой и прорезью, без обоймы, но с кристаллом, швыряющимся небольшими «Воздушными кулаками». Таким можно было бы оглушить человека, и я надеялся, что чувствительные уши диких зверей не перенесут этих звуков. Пока что Тарек интенсивно «пристреливал» единственный опытный экземпляр. Разумеется, я не вмешивался.

На Иришке лежали заботы о Чуке: еда и одежда. Малыша уже прикармливали местными кашками и творогом. Однако его мама клятвенно заверяла, что в случае чего у нее хватит молока на все путешествие. Я подсказал идею теплого комбинезона с капюшоном, в результате все вечера она проводила за шитьем. А днем Иришка записывала поправки в «Незаменимый помощник травника».

А через неделю почти вся команда собралась на совещание у Моаны.

Первое, что нас ожидало — гигантский сюрприз от хозяйки дома. Мы только-только расселись в гостевом флигеле, как распахнулась дверь, в нее вплыла госпожа кандидат в академики, а с ней еще одна…

Несомненно, это было существо женского пола. Во всяком случае, размеры в нужных местах не допускали иного мнения. Но в течение секунд трех я не мог подобрать точное определение. Для девушки она была слишком женственной. Для женщины она была слишком величественной. Наконец, мне пришло в голову: гранд-дама. Ничего лучшего найти не удалось.

Оранжевый плащ — весьма дорогая деталь туалета! Собственно, его одного хватило бы для установления личности. Белые туфли, также очень дорогие на вид. Рост по здешним меркам высокий — то есть ниже меня сантиметров на восемь. Жгучая брюнетка с длинными волосами. Чернейшие глаза. Ресницы восхитительной длины — думаю, их взмах мог бы прибить воробья. Круглое лицо, хотя искусно сделанная прическа делала это незаметным. Этнический тип, несомненно, южный: арабский или турецкий. На мой вкус, чуть полновата. Но эффектна, спору нет. Мои размышления прервала Моана:

— Разрешите представить: доктор магии жизни и магии разума, моя подруга Намира-ла! Некоторые уже знакомы, так что начну представлять незнакомых. Сразу скажу: в команде все друг к другу обращаются по именам. Сударь лейтенант Тарек, наш главный авторитет по военным вопросам. Он же командует солдатами.

Главнокомандующий отвесил короткий поклон.

— Рада знакомству, сударь.

У Намиры оказалось потрясающее, глубочайшее контральто с такими интонациями и оттенками голоса, что, вздумай она вслух зачитывать таблицу неопределенных интегралов — и тогда бы мужской пол ложился у ее ног в ряды.

Хозяйка дома представила по очереди всех, за исключением Ирины, Арзаны и Сарата. Я про себя отметил, насколько осторожно и умно был охарактеризован Сафар: «превосходный резчик по дереву, а также специалист по кристаллам». Также чуть иную реакцию вызвало представление Шахура. Вместо стандартной учтивости со стороны Намиры последовало:

— Я очень рада, что мы встретились, Шахур. Вы позволите при случае задать вам несколько вопросов относительно вашей диссертации?

Моя Иришка сделала настолько бесстрастную мину, что я понял: она в курсе коварных планов подруги. Мне осталось лишь последовать ее примеру. Сарат высказал (хотя и не вслух) искреннее удивление. Еще больше удивился Шахур, но со всей вежливостью заверил, что он-де всегда к услугам и готов отвечать и разъяснять.

Моя скромная особа пошла на закуску:

— Профес, наш командир, лучший знаток кристаллов из всех, которых я когда-либо знала; он же лучший дипломат команды…

Вот это неправда. Сама Моана как бы не лучше. Уж точно не хуже.

— …он же наш лучший алхимик, он же величайший знаток химии…

Такое перечисление моих заслуг начало тревожить.

— …а еще известен тем, что никогда не бросает своих.

Вот от этих слов стало по-настоящему страшно. Уж мне-то известно, насколько жестокой может быть работа командира в чрезвычайной ситуации. Да чего там — просто в бою. К счастью, пока что не было случая проявиться в этом качестве.

Очи черные, очи страстные бросили на меня взгляд, который я, к стыду моему, не смог расшифровать. Их владелица высказала:

— Очень рада, что наше знакомство, наконец, состоялось. Обещаю, что буду полезным членом команды.

Реверанс. Ответный поклон. Но думать некогда, надо начинать.

— Сафар, тебе слово.

Физиономия главного гранильщика как была лошадиной, так ею и осталась. Но после женитьбы он напустил на себя такую солидность, что смахивал также на верблюда. Впрочем, это не помешало ему отвечать по существу:

— По кристаллам так. Двадцать пять танзанитов готовы к употреблению, остальные… тут думать надо. Алмазы: четыре штуки сделаны, остальные уже розданы. Цирконы: все восемь готовы. Бериллы: те, что ориентированы на водную магию, готовы, их одиннадцать; еще один для магии огня, три для магии электричества, семь для магии связи. Зеленых только два, остальные розданы. Готовых универсалов три. Но еще поработать надо: не меньше полутора десятка разных. Шпинель черная и турмалины: круглым счетом двадцать штук, над которыми трудиться и трудиться, и восемь уже готовых. Пириты — ну, с этими просто, примерно пятьдесять готовых, из них тех, что взять с собой — восемнадцать обязательных…

И еще минут на пятнадцать аналогичного материала. Меня поразила реакция Намиры: она подалась вперед и вслушивалась, как будто ей зачитывали божественное откровение. Интересно, почему?

Хорот быстренько отчитался за установку на «Ласточке» дополнительного гранатомета («трехфунтового, как ты и приказал, командир») и за оборудование, которое было уже разобрано и отправлено в Субарак.

Иринка с гордостью рапортовала о полном сборе нужных лекарств и о том что самогонные аппараты тщательно упакованы и со всеми предосторожностями отправлены.

Совершенно иное настроение было у Торота. Вот кому бросать налаженное производство было откровенно не по душе. Пришлось его утешить репликой:

— Торот, а кто тебе сказал, что там мы не будем ничего производить по твоей части? Еще как собираемся, и не только для себя, но и на продажу.

— Как? Ты хочешь сказать…

— Вот именно. Торговля с Маэрой планируется. Не делай такие глаза, это вполне реально. Шахур, твой черед.

И снова осторожные слова:

— Командир, те кристаллы, что для кораблей и для оружия — они готовы, их надолго хватит. Даже с запасом.

— Вот именно, с запасом. Уверен, что там мы найдем соответствующее месторождение. Подсчитай, сколько понадобится из расчета на год, да заложи резерв в полтора раза.

— Уже. Между прочим, можно сэкономить процентов восемь-десять. Понимаешь, я прикинул одно занятное перераспределение потока, дающее уменьшенные потери на хаотическом распределении, однако…

— …это надо проверять экспериментом? Согласен, но только за океаном. Ты очень правильно сделал, что задумался над экономией. Не просто пригодится, а необходимо. Потом объясню, почему.

От похвалы нос весьма почтенного взделся кверху.

Тарек был по-армейски лаконичен. Он доложил, что вверенный ему личный состав прошел все необходимое обучение и готов к выполнению задач. Но за словами скрывалось желание получить эту самую задачу. Это и было обещано «в рабочем порядке».

— Теперь с вами, Намира. У Арзаны уже есть задание, но вы наверняка можете его выполнить и быстрее, и эффективнее.

С некоторым удовольствием я отметил, что наша свежая сотрудница не смогла скрыть удивления. Ничего, пусть привыкает к стилю.

— Это вам расскажут, но есть еще дополнительная задача специально для вас. В нашей команде есть мастер-металлист. Его зовут Валад, известен также под прозвищем «Хромой Валад».

По лицу госпожи доктора явно было видно, что ей очень хочется задать вопрос, но перебивать командира она не решилась.

— Вы угадали. Сколько такая работа может стоить?

Ответ был дан самым деловым тоном:

— Зависит от состояния больного, конечно, но обычно от одного до полутора золотых. Вряд ли меньше семидесяти пяти сребреников. Верхний предел: три золотых. Как понимаю, больной ходит без труда?

— А также работает.

— Делаю вывод, что случай не особо трудный. Наиболее вероятная цена: один золотой десять сребреников.

— Я уплачу из своего кармана. Не возражаю, если вы этим займетесь на корабле. Полагаю, на это вы выкроите время?

— Не сомневаюсь.

— Хорошо. Сарат?

— Мне удалось убедить Хафизу. Она будет на борту «Альбатроса» завтра вечером.

— Добро. Ты свои задачи в части подготовки знаешь. Еще взвалю на тебя продажу кое-каких необычных кристаллов Морад-ару.

Господин доктор магии понимающе кивнул, хотя имелись сильные подозрения, что он понимает не все.

— Как насчет магов огня?

— Ответа пока что не дали, но уверен, что согласятся. Два бакалавра. Оба сейчас без работы и без кристаллов.

— Если согласятся — к Хариру. Он знает, что делать. Вы, Моана?

— Старейший добился полномочий от Первого на проведение операции.

Мне не очень понравился тон ответа. На мой взгляд, в нем был избыток уверенности, вот почему с моей стороны прозвучало:

— Факты?

Мне показалось, что в голосе Моаны мелькнула легкая тень обиды.

— Они у меня есть. Сугур сразу после беседы с Первым поехал в хранилище кристаллов и предъявил на входе бумагу. Содержание ее осталось невыясненным, однако… Известно, что в хранении находятся такие кристаллы, которые любой академик может забрать под личную ответственность. Но также имеются такие, которые без письменного разрешения Первого не отдадут.

— Я понял вашу мысль. Сам факт предъявления бумаги есть доказательство того, что Первый дал свою санкцию. Вам известно, когда кристалл был взят из хранилища?

— Да. Позавчера. Обоз выехал из города вчера.

— Вот как? Значит, и нам пора действовать. Все свободны…

Всегда был уверен, что классические, проверенные временем приемы — самые действенные.

— …а вас, сударь лейтенант, я попрошу остаться.

Наедине официальщина, разумеется, была отброшена.

— Тарек, у тебя уже есть план.

Это не было вопросом.

— Есть. Вот что я предлагаю: надо…

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Ну, как тебе команда?

— Честно скажу: и представить не могла. Знаешь, кто меня больше всех поразил? Сафар! Я-то думала, он резчик по дереву.

— Он такой и есть. Помнишь шкатулку его работы — ты же ее купила?

— Помню. Но сейчас он как начал сыпать названиями кристаллов… Да я едва ли две трети знала! А он с ними, как с привычными. Откуда, я спрашиваю? У него нет никакого образования, это сразу видно.

— Командир и научил.

— Если ученик такое знает — каков же наставник? Вот что скажу: если бы я ничегошеньки о команде не знала — даже тогда, заслушав Сафара, я бы из кожи выпрыгнула, чтобы присоединиться. Невзирая на все странности командира.

Глаза у Моаны чуть-чуть сузились.

— Что же ты считаешь странным?

— Ну, первую его странность ты и сама знаешь. Потом: здесь он, без сомнения, чужак. Взять, к примеру, язык. Произношение очень забавное, я чуть не захихикала сначала. А затем подумала: живет он здесь уже больше года, а произношение не исправил. Значит, родной язык у него совсем другой. Других носителей этого языка ты тут не встречала?

— Да и нет. На нем еще говорит дочка Тарека, но ее он сам обучал. Предвижу твой вопрос и сразу отвечу: не знаю, зачем. А еще мне кажется, что Ирина понимает, хотя и не говорит. Ах да: я пару раз слышала, как он говорит со своей норкой на том же языке.

— А на форму его черепа ты обратила внимание?

— Еще как. Сразу после знакомства. На ней-то я и строила свои выводы.

— Вот и я говорю: чужак.

— Командира одно время полагали горцем.

— Даже не смешно. Акцент — да, похож; все остальное — нет. У него пропорции длин рук и ног — и те другие. Самое же главное: он думает иначе. У меня тут закралась мысль: а человек ли он?

— Сначала я тоже сомневалась. Но нет, он человек. И доказательство этого в данный момент, полагаю, сосет ирину грудь. Между прочим, отличный мальчишка получился. Здоровый, веселый, любознательный.

— Значит, человек. А ты, случаем, не думала…

— Думала. И отказалась от этой мысли. И тебе весьма не советую.

— Я же просто из интереса…

— Сколько раз тебе говорила: Профес непредсказуем. Иногда я угадываю его реакцию, но лишь иногда. Так что рискуешь своим любопытством поломать все свои планы. А вот они вполне реальны. Кстати, тебе пора переговорить с Шахуром.

* * *

Если краткость — сестра таланта, то это письмо было создано рукой гения. Вот каковым было его содержание: «Водорез». И дата. Все.

Значит, Академия уже купила этот быстрый кораблик у вождя Тхрара. Или взяла напрокат, что по сути то же самое. Значит, пока что наши противники действуют в соответствии с логикой. Нашей логикой. Что ж, пора и нам ей последовать.

Как раз в тот момент, когда я принял решение, в коридоре послышались голоса. Разобрать можно было лишь один, другой говорил нечто невнятное. Звучный голос принадлежал Намире.

— …ваш метод, пусть даже изначально ориентированный на движение корабля, можно использовать в магии жизни… никаких шуток, уверяю вас… представьте себе движение крови по крупным сосудам… все верно, при повреждении сердца я могу наложить конструкт, но подумайте, в какое количество энергии это обойдется… мне столько и не надо, даже пяти дней хватит… экономия на конструкте, вся его энергия уйдет на рост органа, а не на функционирование… вот превосходная мысль, достойная докторской диссертации… это так, но Сарат теоретик, а вы, с вашим обширным практическим опытом…

Я беззвучно рассмеялся. Охмуреж шел по всем правилам.

* * *

(еще сцена, которую я видеть никак не мог)

Со стороны этих троих мужчин можно было принять за купцов, везущих скобяной товар: тяжелая повозка, запряженная тройкой, металлически побрякивала на каждом ухабе. Проезжие, по всей видимости, не имели при себе решительно никакого оружия. А главное: все трое с беспокойством поглядывали на небо, готовое разразиться очередным дождем. Это и понятно: ржавое железо охотно не раскупят.

Разрушение образа добропорядочных торговцев произошло, так, что увидеть это было некому. Трое мужчин остановили повозку, не доезжая каких-то пяти миль от большого села, вместо того, чтобы именно дотуда и дотянуть, пока дождь не припустил всерьез. Один из возчиков взял лошадей под уздцы и отвел повозку в сторону. В результате никакой наблюдатель не смог бы ее разглядеть в окружающей дорогу зелени. Он же быстро распряг тройку. Остальные двое сноровисто откинули закрывавшую груз мешковину. Сразу стало ясно, что товар, хотя и сделан из железа, не имеет ничего общего ни с обычными скобяными изделиями, ни с оружием. Единственное, что могло бы поддержать образ, состояло в трех лопатах, небольшой пиле и топорах. Там же лежали мешки. Будь невдалеке собака, она разом бы определила, что в мешках продовольствие: сыр, копченое мясо, крупа и сухари. Но таковой рядом не случилось. Те же двое с кряхтеньем взвалили мешки на спины и потащили их в окружающий лес, взбираясь все выше и выше на холм с его южной стороны. Третий остался — видимо, чтобы сторожить. Ушедшие вернулись минут через пятнадцать; на сей раз сторожем остался один из них, а другая часть груза также отправилась в некое таинственное место.

Тот самый наблюдатель, который не имел возможности разглядеть повозку, не смог бы также удивиться ее судьбе. Транспортное средство было изумительно быстро разобрано. Колеса откатили в самые непролазные кусты. А деревянные детали конструкции были унесены, видимо, туда же, куда отправился груз.

Следующие два часа были посвящены копанию и сборочным работам. В результате в подходящем распадке была оборудована самая настоящая землянка на троих. Крышей послужила плотная ткань, натянутая на рейки. Такая же ткань, но в два слоя защищала вход от ветра и дождя.

— Субар, доставай печки, — скомандовал один.

Наблюдатель, разумеется, удивился бы употреблению слова «печка» во множественном числе. Но его удивление не длилось бы долго. Тот, кого назвали Субаром, достал нечто вроде металлического бачка с торчащими из него короткими трубками и подставку о четырех ногах, потом вынул из кармана амулет, установил его в углубление на стенке и потыкал пальцем в оправу. Повеяло теплом. В землянке, которая по определению не может быть образцом уюта, все же установилась пусть не приятная, но сносная температура.

Любой маг заявил бы, что подобный способ создания комфорта хотя и возможен, но весьма нерационален, так как использует дорогие кристаллы для банального обогрева помещения. Но, по всей видимости, у этих троих господ имелись свои причины для использования столь недешевого устройства.

Далее Субар достал еще одну подставку и еще один амулет. Пока он возился с установкой, третий купец извлек котелок и вышел из землянки. Вернулся он довольно быстро. В котелке плескалась вода. Субар запустил амулет.

Тот самый наблюдатель, которого не было, отметил бы, что магический нагрев воды, безусловно, известен, но опять же экономически и технически не оправдан: костер уж верно обошелся бы много дешевле. Притом же дело было не на плоту или на корабле, где пользование открытым огнем нежелательно по ппричине пожароопасности. По всей вероятности, эти трое были людьми весьма богатыми и не мелочными.

Горячий кулеш не способствует разговорчивости в процессе поедания. Зато после трапезы пошли комментарии.

— Молодец наш лейтенант, здорово это он придумал с печками. В мои времена разведка и думать не могла о таких удобствах в поиске.

— Оно так, да только это не он. Командир настоял. Я сам слышал.

— Дорогонько обойдутся такие игрушки.

— Хочешь сказать, командир может себе позволить?

— Нет, это он может позволить для нас, вот оно как.

— Ребята, вы его давно знаете. Он что: богат неизмеримо?

— Нет, скорее знает все, что можно знать о кристаллах.

— Истинная правда. Мы с ним как-то искали кристаллы в реке. Он, помню, ткнул пальцем: вот этот, говорит, камень надо расколоть. А внутри-то на полтораста серебряков кристаллов, не меньше.

— Точно. Я с ним в пещеру ходил: он оттуда приволок мешок с кристаллами на пятьдесят золотых… ну, за три десятка ручаюсь. И всего-то шесть часов мы потратили на это.

— А там, за океаном, кристаллы или золото — они есть?

— Не припомню, потому что сам не бывал.

Смешки.

— Но только вот что тебе скажу: у нашего командира или чутье на этакие дары земли…

— Или?

— Или он что-то знает о тех краях. В умных книгах нашел, к примеру сказать. Вот я у него в комнате был, так там книг — клянусь ликом Пресветлых, четверо дюжих мужчин не унесут. И не просто так, для красоты — он их прочитал. Все.

— Отставить разговоры! Наша цель ожидается послезавтра, но слежение организуем раньше. Только не хватало их пропустить. Сугат, твой выход на наблюдательный пункт через полчаса. Вот тебе бинокль. Сейчас подниму антенну, доложу, что мы на месте.

Глава 14

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Было бы преувеличением сказать, что «Альбатрос» под покровом ночной темноты ускользнул из Субарака. Во-первых, дело хоть и состоялось вечером, но солнце еще не ушло за горизонт. Во-вторых, океанский трехсоттонник не может просто так улизнуть из порта. Получится нечто вроде «слон бесшумно прошел сквозь посудную лавку и растворился в ночи.» Капитан Дофет поставил в известность портовые власти о своем уходе хотя бы тем, что добросовестно уплатил за стоянку.

Но мимо Хатегата этот корабль шел, не затрудняя себя зажиганием навигационных огней. По правде говоря, в них и не было нужды: столкновения никто не опасался. Безбашенных моряков, которые осмелились бы идти по ночной Сиунне, можно было легко перечислить: нынешний капитан «Ласточки» Риммер и сам Дофет. К чести последнего следует отметить, что он не был лишен деликатности: ради спокойствия стражи у Гранитных ворот он при прохождении таковых также не стал включать огни. Общеизвестная скромность славного капитана была причиной его нежелания тревожить понапрасну других мореходов. Посему макустики «Альбатроса» получили строгий приказ: следить за чужими кораблями всеми магическими силами. Эти ребята делали свое дело добросовестно, но безрезультатно: ни одного судна в радиусе тридцати миль не было. В результате «дракон» встал у причала Новой Земли тихо (рычание боцмана не в счет) и незаметно для посторонних.

Разумеется, сами обитатели это региона очень даже заметили прибытие корабля, поскольку посторонними не были. Кимир свое дело знал. К тому же у него были подробнейшие указания. Вот почему погрузка шла не столь уж быстро, но вполне организованно. Открыто проявляли недовольство лишь маленькие дети. Их разбудили очень рано, и они хныканием давали понять о дискомфорте.

У взрослых разговоры шли почти полностью по делу:

— …Радуна, теперь твоя очередь. Подавай тот узел! И этот тоже! О кобыле не беспокойся, ее в отдельный трюм…

— …капитан, носовой заполнен, надо кормовой открывать.

— Давай, но центральный держи закрытым. Нам только не хватает, чтобы кто-нибудь туда свалился…

— …рога Темного тебе в лоб, куда ж ты суешь жратву? Здесь ей не место. Испортится во время перехода. Только вблизи камбуза…

— иди-иди, Зоренька, иди, кормилица…

Всех домашних животных заводили в трюм. Туда же спустилась Тунда. В специальной выгородке ждали маги жизни. В их задачу входило успокоить и усыпить. Животным предстояло проспать все путешествие. Строго говоря, это был скорее анабиоз, чем сон, но такого слова в маэрском языке пока что не было.

Те из команды, которым предстояло путешествие на «Альбатросе», загрузились в Субараке. К моменту захода на Новую Землю Ира безмятежно спала в пассажирском отсеке в обнимку с сыном. Кири (и еще две норки) пребывала в анабиозе в специально отведенной большой корзинке.

Капитан поминутно поглядывал на хронометр и на небо. Оно начало светлеть. К сожалению, опыт однозначно утверждал: погрузку можно провести в расчетные сроки, лишь если работают профессионалы. Любое участие пассажиров… да что там говорить, до рассвета выйти из устья Селинны нереально.

«Альбатрос» отвалил от причала минут за десять до восхода солнца. Валад, устроив жену и детей, не утерпел и вышел на палубу. Утро было мрачным, поскольку сезон штормов еще не кончился. Ветер противно свистел в ушах. На душе у мастера тоже было тоскливо. Конечно, самое ценное оборудование было аккуратно разобрано для перевозки, но очень многое пришлось оставить. И неизвестно, удастся ли это когда-либо забрать.

— Простите, это вы Валад-им?

Событие стоило удивления. Окликнувшая мастера жгучая брюнетка, судя по оранжевой ленте на дорожном темно-сером плаще, была доктором магии. У нее просто не могло быть никаких дел к скромному члену Гильдии металлистов.

— Да, это я.

— Меня зовут Намира-ла. Командир поручил мне заняться вашей хромотой. Не беспокойтесь, он уже уплатил за это. Вы позволите…

Через минут двадцать манипуляций госпожа доктор мило улыбнулась.

— Я так и думала. Случай не из тяжелых. Дня три придется ходить осторожно по лестницам. И не перегружать ногу поднятием тяжестей. Извините, у меня еще есть дела.

Будущий главный металлург глядел на отдаленную гору — ту самую, что прикрывала Новую Землю от нескромных взоров — но думал при этом не о красоте пейзажа, хотя восходящее солнце выкрасило сине-серую гору в эффектный красный цвет. Мысли были заняты результатами лечения. Выходит, командир и о его ноге подумал… И тут мастер сделал вывод: если дальнее плавание так удачно начинается, то так же оно должно закончиться, ибо налицо явное покровительство Пресветлых.

Тяжеленные лапищи со следами старых ожогов крепко сомкнулись на леере. Да, в Заокеании ждут замечательная работа и открытия. Все будет очень хорошо, потому что иначе быть не может.

В это время сидящий в специально выделенном уголке на корме радист передавал ключом сообщение о выходе с Новой Земли.

* * *

Мне отнюдь не нужна была скрытность. Совсем наоборот: Те, Кому Надо просто обязательно должны были меня увидеть в Хатегате. Вот почему по получении сигнала от разведчиков, которые терпеливо ждали вражеского обоза и дождались его, я в сопровождении Тарека совершенно без спешки проехал к месту стоянки «Ласточки», покрасовался возле пирса, не упустил случая пройтись по базару.

Тарек в это время решал тактическую задачу уровня офицера, но не сержанта и уж точно не рядового. Задача состояла в подготовке вышеупомянутой тактической ловушки. Решение заключалось в том, что сударь лейтенант лежал на палубе нашего кораблика и, не поднимая шума, сверлил дырочки в фальшбортах, а также в стенках рубки. Задача была не из простых: во-первых, сам процесс сверления требовал известных усилий; во-вторых, требовалось, чтобы означенные дырочки предоставляли максимальный обзор при минимальной заметности; в-третьих, лежащие наблюдатели должны были по сигналу вскочить и как можно скорее занять места по боевому расписанию. А так как два человека из наблюдателей (сам Тарек и Вахан как самый меткий гранатометчик) должны были подбежать к малому и большому гранатомету, соответственно, то часть дырочек вблизи артиллерийских установок и располагалась. Третьим и четвертым наблюдателями были лично я и капитан. Мне предстояло залечь на носу. Дофет должен был прятаться в рубке. То же относилось и к рулевому, но ему приказали не глазеть по сторонам, а сохранять неподвижность вплоть до приказа вскочить и хвататься за штурвал. Прочие члены экипажа прятались заранее в носовом трюме.

Между делом проведенный опрос портовой стражи показал, что в Хатегате было одно местное судно со Знаком от Повелителей, но ушло вчера в полдень. Памятливые охранители спокойствия и порядка получили по серебрушке, а мы с Тареком перекинулись взглядами и проделали в уме несложный расчет: тутошние кораблики все из тихоходов. Даже если «водорез» пойдет навстречу, то и тогда на то, чтобы добраться к устью Селинны, магам Академии потребуются сутки. Или даже больше: не станут эти ребята переутомляться перед схваткой.

Последним штрихом послужила еще одна радиограмма от наших разведчиков. В ней условными фразами сообщалось, что главная ударная сила противника вышла на позицию для нанесения удара. Что ж, и нам пора.

Погода была самой подходящей: очень мелкий дождичек с ветром. По невежеству я счел ее штормовой, однако капитан Риммер, снисходительно улыбнувшись, объяснил, что «свежий ветер — да, но уже не шторм».

Поскольку видимость была неважной, то все надежды я возложил на макустика. И тот не подвел, насколько это было вообще возможно:

— Есть контакт, азимут двенадцать, дистанция примерно двадцать пять миль. Не под веслами, на магии.

В такую погоду, да в таком месте, да движимый магией — это мог быть только ожидаемый вражина-«водорез». Нас пока что не замечают. Но обязательно засекут возле устья Селинны, поскольку противник находится от него на расстоянии десяти миль, если не меньше.

В соответствии с приказом макустик докладывал чуть ли не каждую минуту:

— Дистанция двадцать четыре мили, азимут тот же… двадцать миль, азимут тот же… азимут тринадцать, восемнадцать миль… дистанция пятнадцать миль…

Через примерно двадцать минут наступили изменения в докладах:

— Дистанция двенадцать миль, азимут четырнадцать, контакт увеличил скорость… одиннадцать миль, азимут четырнадцать, скорость растет…

* * *

(еще сцена, которую я видеть никак не мог)

Доброжелательные читатели описывают такие ситуации словами «режет глаз». Критиканы выражаются коротко и веско: «рояль». Злобные, брызгающие ядовитой слюной завистники ругаются «оркестром», а то и чем похуже.

На «водорезе» находилось трое представителей Академии, все в ранге магистра. Они и числились в пассажирах. И — маэстро, дробь! — ни один из них не страдал морской болезнью, хотя для таковой имелись все причины. Вот почему им и в голову не пришло тратить энергию на «Гладкую воду» или на противостояние головокружению и тошноте. Они в этом просто не нуждались, а моряки из экипажа — и подавно. Да, согласен, необычайнейшее стечение обстоятельств. Но что, ЧТО я мог сделать, если так оно и было, а соврать мне не позволила любовь к правде?

Маг воды на контроле потоков поднял голову:

— Есть сигнал от волн, разбивающихся о корпус. Примерно двенадцать миль. Это «Ласточка», идет к устью Селинны.

Двое других кивнули. Ошибиться было трудно: никто другой в сезон штормов не вышел бы в океан, за исключением Повелителей Моря. Но тем заходить в Селинну было решительно незачем.

Второй маг прибавил ходу. Конечно же, ходкий корабль с острова Стархат вполне мог догнать «Ласточку», но это в планы не входило. Приказ был четким: держаться от нее на расстоянии не менее пяти миль и не более десяти.

Третий дал сообщение по магосвязи отряду на материке. Несомненно, подобное было не под силу магистру (тут и доктор спасовал бы), но именно для этой цели тройке магов дали выдающийся по свойствам кристалл: розовый кварц длиной пятнадцать дюймов.

— Говорит Керад. Противник замечен, идет к устью Селинны. Будет в намеченной точке через двадцать пять минут.

С таким обеспечением связь обязана быть отменной, что и подтвердилось:

— Сообщение принято. «Ласточка» будет на месте через двадцать пять минут.

Теперь оставалось сидеть на хвосте у противника и ждать, пока он попадет в зону поражения.

. Операцию планировал лично Судур. У него был гигантский опыт. Ни один из тройки не жаждал попасть под «Черное пятно». Как раз во избежание этого и поддерживалась дистанция пять миль, хотя вообще-то двух миль с избытком хватило бы. На всякий случай каждый из магов на «водорезе» получил надлежащий амулет. И все трое готовы были пустить в дело не «Водяные стрелы», как то было уговорено ранее; нет, энергии хватало на один «Ледяной клинок» и два «Ледяных копья».

* * *

— Командир, перехвачен обрывок сообщения по магосвязи: «…ка будет на месте через двадцать пять минут.»

«Ка» — по всей вероятности, «Ласточка». Значит, именно через это время и состоится удар «Черным пятном». Или чуть позже, потому что не так важно, сошел ли кто на берег или нет: все равно накрытие гарантируется.

Мы подошли к пирсу в расчетное время, но приставать не собирались. Команда резво разбежалась по местам. Исключение составил рулевой. Под тихим руководством капитана он развернул корабль бортом к течению, бросил штурвал и залег в рубке. В этом месте Селинна была шириной километра полтора. Течение медленно поволокло нашу ловушку. Тишину нарушал лишь плеск волн о борт и шепот макустика:

— Контакт внизу по течению, дистанция примерно девять миль, идет на магии…

То, что на магии — очевидно. Весла, правда, есть, но гребцы из маэрских моряков аховые.

— …контакт приближается, дистанция восемь миль… дистанция шесть миль… контакт замедлился…

В этот момент последовал доклад представителя службы перехвата:

— Сообщение по магосвязи: «Дистанция до точки шесть миль.»

Я успел подумать, что мы отошли от причала на некоторое расстояние — около полумили. Наверное, как раз тогда и произошел удар магией смерти. Но я, как всегда, его не почувствовал. И тут доклады прямо посыпались:

— Еще сообщение: «Действуйте по плану.»

— Контакт ускорился, дистанция пять миль… дистанция четыре мили…

«Ласточку» вынесло на прямой участок русла. Все наблюдатели разом заметили «водорез», ходко идущий против течения. Макустик продолжал тихо бубнить:

— Контакт поддерживает ту же скорость, дистанция три мили… дистанция две мили…

Нас тоже увидели. Уверен, что и незавидное положение «Ласточке», которая так и продолжала сваливаться по течению бортом вперед, отметили. Не могли не отметить, если не дураки.

Как было условлено заранее, Тарек дал предупреждение:

— К бою товсь! Начинаем по команде «Огонь!» Риммер, дай самый малый назад!

Последняя команда была оговорена заранее. Нам нужно было поддержать впечатление, что корабль полностью в воле течения. Ну какой же капитан в бою сдает задним ходом?

Я глядел в дырочку. Сколько же до «водореза»? Пожалуй, метров пятьсот… хотя нет, уже четыреста… Пора ведь!

— Огонь!

Затылком я увидеть Вахана, разумеется, не мог. Зато отчетливо прозвучал звонкий хлопок (как всегда, при телепортации объемного предмета), а спустя секунду глухо отозвался взрыв в воде. Уж его-то последствия не разглядел бы только слепой. Двадцать пять килограммов тротилового эквивалента, что вы хотите.

Мне показалось, что мачта «водореза» в этот момент чуть-чуть изогнулась и лишь потом улетела за борт. Сам вражеский корабль клюнул носом. Я еще успел подумать, что дифферент оказался побольше, чем у подводной лодки по команде «Срочное погружение!», но поскольку нос «водореза» был направлен на нас, то оценка в градусах вряд ли была возможной.

И все же один из магов успел кинуть «Ледяное копье».

В голове у меня вспыхнула мысль: «Десять секунд!» Именно столько у нас было в запасе.

Пускай у Риммера не было опыта, но решения он принимал быстро. Движки получили сигнал на самую полную тягу. Я еще успел подсчитать, что за эти десять секунд корабль пройдет не меньше сорока метров.

Вражеский маг не предполагал, что цель даст ход и уйдет от удара. А после первого взрыва управлять «копьем» было уже некому. Мой расчет оказался неточен: ледяной снаряд миновал нашу корму на расстоянии метров пятнадцать. Краем глаза я увидел, что Тарек держал наготове амулет для «Бегущей волны». Я мысленно похвалил лейтенанта: во-первых, за готовность задействовать защиту, во-вторых, за то, что он этого не сделал.

За этим последовал сплошной хаос. Вахан влепил второй снаряд: тот попал в слегка задранную кверху корму. Обломки разлетелись во все стороны. А вокруг несчастного «водореза» с рявканием поднимались столбы воды от малого гранатомета. Тарек, схватившись за рукоятки малого гранатомета, добросовестно исполнял отданный ему приказ: ни одного живого свидетеля не должно было остаться. Ненавижу такие приказы (и отдавать, и получать), но тут речь шла о выживании не только нас на «Ласточке» — всей команды. Отсутствие у противника точных знаний о наших возможностях давало большой выигрыш по времени. По той же причине Вахан всадил третий снаряд не в то, что осталось от корабля противника, а чуть в сторону.

Стрельба стихла, поскольку кончились снаряды в лотках. На поверхности воды ничего напоминающего о бое уже не было — щепки и обломки не в счет. Но лейтенант приказал тщательно прочесать место побоища, а сам взял винтовку и передернул затвор. Впрочем, эта предосторожность оказалась излишней. Мы не нашли ни единого выжившего.

— Все по местам!!!

Этот призыв из здоровой капитанской глотки не оставил равнодушным ни одного члена экипажа. Вахтенный рулевой уже стоял у штурвала. «Ласточке» предстоял выход из Селинны в океан. А там — на запад! Сейчас мне оставаться на материке было не с руки.

Капитан Риммер изо всех сил сдерживал дрожь в руках. Тарек из всех сил делал вид, что ничего не замечает.

— Сильно бьет этот ваш большой гранатомет.

Бывший разведчик проявил осторожность:

— Даже чересчур сильно. Он не особо нужен в таких ситуациях. Малого гранатомета вполне достаточно. Скорость — вот что важно.

До устья оставалось не более трех миль. Волна порядочно разгулялась. Капитан включил «Гладкую воду».

Я же стоял на носу возле люка в свою выгородку и прикидывал сроки. По расчетам, не меньше двух недель должно было уйти на возвращение обоза с кристаллом назад. Потом начнутся внутриакадемические разборки. Моана уверяла, что на это и месяца будет мало. А там подкинем почтеннейшим еще задачки.

* * *

(и еще сцена, которую я видеть никак не мог)

Сарат имел куда более мирное поручение. Для начала у него был запланирована контора купца Морада.

Листок с волшебными рунами E = mc^2 оказал волшебное же действие на персонал. Особо почтенный был приглашен в кабинет купца спустя какие-то пять минут.

После приветствия и положенных вежливых фраз молодой доктор приступил к делу:

— Уважаемый Морад-ар, у глубокочтимого Профес-ора есть к вам несколько нестандартное деловое предложение.

Торговец кристаллами снизошел до вежливого наклонения головы.

— Суть его в том, что мы предлагаем магические изделия с кристаллами третьего класса, но не совсем обычные.

Маг превосходно знал, что Морад не торговал и не торгует третьим классом. Если быть точным, почти не торговал: сколько-то он продал, но то были кристаллы совршенно незаурядных размеров.

Купец, в свою очередь, подумал, что господин Профес прекрасно осведомлен о политике торгового дома. И если он предлагает третий класс, значит, сделка небезвыгодна для обеих сторон. И уж точно ее нельзя отвергать с порога.

— Изделия мы продаем вкупе с данными о покупателях. Имею в виду: тех, которые уже купили такие в производственных целях и намерены покупать их впредь. Забегу вперед: вот список ваших клиентов с именами и адресами. Это список потенциальных клиентов…

На лице Морада не отразилось того впечатления, которое должно было возникнуть от длины списков, особенно второго. Но Сарата это обстоятельство не смутило.

— …а вот и сами изделия.

Хотя у Морада не было магических способностей, но разбираться в том, чем торгует, он мог. Однако этот товар и впрямь был из ряда вон выходящим.

Кубики золотистого непрозрачного кристалла (вроде бы пирит) с хорошо знакомой безукоризненно ровной гранью. Кристаллы заключены в серебряную оправу, не позволяющую увидеть остальные грани. К каждой оправе приклепано колечко, на котором болтался исписанный квадратик плотной бумаги.

— С вашего позволения, уважаемый, я дам некоторые пояснения. Повторяю, это не кристаллы, а готовые амулеты. Предназначены они для двигателей машин. Характеристики — вот они, на этих листках. Главная особенность изделий заключается в том, что рассчитаны они на длительный срок работы: не меньше года. Второе отличительное свойство состоит в том, что как вид кристалла (про галенит, находящийся под пиритом, маг не упомянул), так и заклинание, на него наложенное, суть коммерческая тайна. Посему вынимать из оправы этот кристалл нельзя, а подзарядка — только через меня. Точно так же нельзя менять каким-либо образом заклинание. При несоблюдении этих условий не гарантирую работу изделия.

Про себя Морад признал, что подход с точки зрения поставщика вполне рациональный. Тем временем Сарат продолжал:

— Это касательно амулетов. Также мы предлагаем на продажу…

На стол посыпались прозрачные шестигранные пластинки. Брови владельца кабинета сдвинулись вверх на миллиметр. Это означало изрядное удивление.

— Кварц относится ко второму классу.

— Совершенно верно, уважаемый Морад-ар, ко второму. Но эти кристаллы особого назначения. Благоволите глянуть на их форму. У таких лишь одно применение: часы и хронометры. Часовых дел мастер Гахар-ол уже приобрел у нас партию. Но он не один в Гильдии, кому нужны подобные кварцы.

Кивок.

— Это еще не все. Глубокочтимый Профес-ор просил передать на словах…

Вообще говоря, молодой маг мог с чистой совестью опустить дальнейшую речь. Купец и так догадался о ее содержании, ибо не только сам был умен, но и уважаемого Професора считал таким же.

— … что он временно отходит от дел, связанных с продажей кристаллов непосредственно потребителям. Однако мой командир не считает возможным разрушать давние и взаимополезные связи со столь многоуважаемым партнером. Вот почему он почтет за честь и в дальнейшем снабжать вас высококачественными кристаллами, а равно надлежащей коммерческой информацией.

Мимику торговца кристаллами можно было без большой натяжки счесть за улыбку.

— В таком случае, особо почтенный, я предлагаю вам следующие цены: за эти амулеты оптом…

Торговля длилась не более пятнадцати минут, по истечении которых Морад стал беднее на двадцать девять золотых, а Сарат — богаче на ту же сумму. Каждый полагал, что остался в выигрыше.

Глава 15

Дней я не считал. Были дела поважнее.

Сидя в несносной тесноте, при свете из люка или от масляной лампы, я читал книги, составлявшие полный университетский курс. Да нет, чего там: даже сверх того, поскольку в мою нынешнюю библиотеку входили спецкурсы по стихийной магии и по магии жизни и разума. От усталости я валился на койку и засыпал, не замечая, что она изрядно короче моего роста. Ни малейшего практического (в смысле магического) применения я предвидеть не мог. Но думалось, что уж два применения этой книжной массе найдутся. Первое я видел в будущем университете. Второе припасалось лично для меня: пусть даже я сам не маг, но уж понимать, как работают маги, обязан, если хочу ими руководить. Впрочем, иногда бдения над книгами разбавлялись разговорами с лейтенантом. Ему я рассказывал планы, заодно проверяя их на прочность.

— Вот смотри, друг, это будет наше главное поселение. Здесь река, то есть транспортная связь; вот тут горы, и не так уж до них далеко. А где горы — там кристаллы. Вот здесь другая река, и совсем рядом (это было то место, где в моем мире находилась Пенсильвания) железная руда и уголь. Лесов в достаче. А вот этот остров — прямо благословлен Пресветлыми. Тут все растет. Зимы не бывает вообще. Ну разве что ураганы.

— Транспортная связь, говоришь? Это значит: наличие порта. Где и с кем ты собираешься торговать?

— Во-первых и в-главных, в пределах Заокеании. Но и с Маэрой тоже.

— Второе рискованно. Рано или поздно твои купцы попадутся.

— Им и попадаться незачем. О существовании заокеанской колонии узнают в два счета. И потом: зависит от того, ЧЕМ торговать. А ну-ка, прикинь: что за товар может идти от нас?

— Я все же офицер, а не купец. Но попробую… Железо под вопросом. И без нас есть кому поставлять. Ткани? Кожа? То же самое. Пряности? Хм… А они на этом острове расти могут?

— Запросто.

— Так это конкуренция с Синитом.

— Но не очень большая. У него тоже все, что угодно растет, но посевной площади не так-то много.

— Ну, д-д-допустим… что еще? Золото? Я просто не знаю, сколько его тут и где оно.

— Скажем так, имеется.

— Другие ценности? Кристаллы? Сам же говорил: не надо давать Гильдии магов оружие против нас.

— Ты прав, но ограниченнная торговля все же возможна. Вон Сарат должен был договориться с Морадом о продаже наших движков производственного назначения. Заметь: покупать будут не маги.

— Полагаю, из хороших товаров я что-то упустил?

— Сахар. На том самом острове хорошо растет сахарный тростник.

— Не слыхал про такой. Он что, лишь в жарких краях может расти?

— Ага. Потом: ром и ликер. Первое — вроде водки, только из сахарного тростника. А второе… ну, тоже вроде как водка, только менее крепкая, очень сладкая и обязательно со вкусом чего-то узнаваемого. Кофе, к примеру; апельсина, лимона… Понимаешь?

В голосе у Тарека прорезался скепсис:

— И это будут пить?

— Да. После обеда. По рюмочке.

— Я тебе верю, командир, но такое надо проверять.

Эту самоотверженность ради науки я предвидел и потому отреагировал так:

— Проверишь. Но, знаешь ли, объем торговли с нашей стороны особо большим не будет.

— Хочешь сказать, это мы у них будем больше покупать?

— Точно не скажу, но… есть в Маэре товар, нам до крайности нужный.

— ?

— Люди.

— ???

— Ты не ослышался. Мастера. Подмастерья. Преподаватели — имею в виду, маги. Чего там: и мне придется поработать в университете. Немагические дисциплины, понятно: математика, физика, химия, горное дело…

С моей стороны подобное заявление было невероятным, выходящим из всех рамок нахальством. Университета еще нет, а я, туда же, лезу в профессора. И горное дело знаю более чем слабо. Ну, самую малость получше здешних — но не более.

Пауза. Тарек явно обдумывал сказанное.

— Командир, а ведь на этом можем и погореть.

— Это почему же?

Из нас двоих, по всему видать, умным был лишь один. Судя по реплике, то был не я. А Тарек развивал мысль:

— Представь себе: вот ты сманил с десяток-другой подмастерьев из… даже не важно, из которой Гильдии. Как по-твоему, мастера будут рады лишиться работников? И притом не худших работников.

Теперь-то до меня дошло.

— Ты хочешь сказать, пойдут ябеды, и неизбежно узнает Академия? Оно конечно… Противодействовать этой тенденции мы можем лишь вот как: переманивать мастера, а вместе с ними группу его учеников и подмастерьев. Тогда соответствующая Гильдия не будет в претензии: у них уменьшится конкуренция. Сплошная радость.

— С этим ладно. Но как насчет крестьян? Представь себе: ты увел целую деревню. Что на это скажет землевладелец? Между прочим, все они маги. Сколько помнится, не ниже доктора.

— Хорошо-хорошо. Радуйся: отдавил мне мозоли, потом станцевал на них же. Выход вижу вот какой: обчищать Пограничье — это мы уже начали делать — и прибрежные государства. А принадлежащие кому-то деревни трогать нельзя, это верно. И здесь ты прав до донышка.

Доброе слово и военнослужащему приятно. Лейтенант горделиво улыбнулся, отъюстировал усы, но тут же посерьезнел:

— А как насчет купцов из Маэры? Ведь обязательно попробуют пересечь океан.

— Пока не будет надежных и недорогих судов — не попробуют. И кристалл тоже нужны. Впрочем… разве что хорошие парусники. Аналог «Ласточки», но побольше. Вот такие могут конкурировать с нашими. А так: пусть себе торгуют. Единственное, что понадобится: некая предосторожность. Например, построить торговый порт, где не будет ничего, кроме самого порта. Никакой промышленности. Понимаешь, под видом купцов…

— Вот и я так подумал. Разведку вышлют, будь благонадежен. Я-то уж точно этим бы озаботился. И вообще рано или поздно Академия попробует нас на зуб. Наша полная независимость: вот где основная причина. Что скажешь?

— Скажу, что уже размышлял над этим. И кое-что спланировал…

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Было бы невежливым — да что я говорю, просто оскорбительным — написать, что у Старейшего тысячелетний опыт в части составления планов боевых действий и осуществления таковых. Гнусная, ничем не обоснованная ложь! На самом деле уже несколько тысяч лет академик Судур оттачивал свои умения в этой сфере деятельности.

Увы, человек несовершенен. Почтеннейший так и не научился безболезненно реагировать на, скажем деликатно, расхождение планов и реальных событий. Именно такое произошло в Приграничье. По этой причине академик находился в самом дурном расположении духа.

Вопреки прогнозам (даже самым скверным) не наблюдалось никаких мелких расхождений реальных событий с планом. Любой грамотный штабист подтвердит: бывает, что подразделение N (будьте уверены, я умею молчать о военных тайнах!) прибывает на позицию Х с опозданием в час, из-за чего подразделение М становится боеготовным уже на три часа позже назначенного времени, по причине чего… и все такое по нарастающей. Так вот: подобной ситуации не было. Обоз с кристаллом подъехал к нужной точке ровнехонько, когда надо. Доклады от корабля шли в назначенное время, а содержание их в точности соответствовало намеченным событиям. Удар был нанесен. И… ничего потом. Никакого подтверждения от троих магистров, что были на корабле. Вообще ничего. Судур ждал шесть часов, после чего понял, что дальнейшее ожидание лишено смысла.

В подобных случаях руководитель экспедиции просто обязан проверить судьбу «водореза» по горячим следам. Но как это сделать?

Идти напролом до того участка, по которому ударили «Глоткой жабы»? Это горное бездорожье, хуже этакого трудно найти. По самым оптимистичным подсчетам, пять дней. И это без учета расхода энергии. Конечно, кристалл сохранился, и с его помощью пробить коридор можно. Но потом полученный проход надлежало заново опечатать. По прикидочным расчетам, таких нагрузок кристалл мог и не выдержать. Если такая ценность взорвется — кто ответит за потерю?

Альтернативных вариантов было не так уж много. Ехать до Хатегата, чтобы там нанять корабль? Выполнимо, но это займет еще больше времени. Шесть дней, и ни минутой меньше. А еще что?

Можно связаться со своим человеком в Хатегате. На это кристалла хватит. Правда, Магер не сможет ответить: у него-то такого кристалла нет и никогда не будет. Но односторонняя связь все же лучше, чем никакая. Получив приказ, он может нанять купеческое судно, дойти до устья Селинны и найти хоть какие-то следы. Допустим. Какие другие варианты имеются?

От безысходности Судур попытался представить — а что вообще могло произойти? Наиболее вероятной версией была: да, удар состоялся. Но Профес выжил и сумел пустить в ход свое оружие, уничтожив «водорез». А что «Ласточка» будет дальше делать: практически без экипажа и, следовательно, без возможности уплыть далеко?

Напрашивающийся вариант: вернуться в порт Хатегат. Но Профес не может не понимать, что именно там его, вероятно, ждут. Куда еще? Грандир ближе всего. Там тоже можно организовать теплую встречу, но на это понадобится время. Есть шанс набрать команду и уйти. Фаррет? Это дальше, но и оперативность связи с этим государством хуже. Вполне возможно. Острова Повелителей моря? Менее вероятно: убежище найти можно, экипаж — сомнительно.

Старейший отдал распоряжение связаться с Магером и отправляться в обратную дорогу, а сам продолжал прикидывать и обдумывать.

Новая мысль появилась в голове и сразу показалась значимой.

Что, собственно, произошло? «Черное пятно» отремонтировано? Да. С гарантией. А Профес — да пусть себе гуляет на свободе до поры. Не такой уж долгий срок ему отмерен. Потери есть, это правда: залоговую стоимость «водореза» никто не вернет. И еще гибель трех магистров — но это по меркам боевых магов мелочи. И потом, это были его люди. Иначе говоря, нет оснований оправдываться перед Первым — хотя бы уж потому, что результат можно полагать достаточно удачным.

Осталось лишь обдумать, как справиться с «горцем»… Судур чуть усмехнулся языковому парадоксу: уже давно доказано, что этот человек не горец, а его все еще так называют… Так что же с ним делать?

Любая боевая операция начинается с разведки. Эту истину почтеннейший усвоил накрепко те самые несколько тысяч лет тому назад. Значит, следить за перемещениями… нет, как раз это невозможно… за появлением Професа в портах. Каких? Хорошо бы всех, но это нереально. Южные отбросим, но уж Хатегата он никак не минует. Грандир, несомненно, тоже должен быть под присмотром.

Нет, этого мало. Человек может ускользнуть от наблюдателей. Кораблю такое проделать куда труднее. Значит, отслеживать также «Ласточку». Уж тут путаницы не возникнет: другого такого двухмачтовика нет.

Дорога (если ее можно так назвать) спустилась с предгорий. Открылся широкий вид на восточную равнину. Наверное, этот пейзаж навел академика на следующую мысль.

Допустим, Профес наберет где-то экипаж. Возможно, он найдет даже переселенцев. И все они могут уйти за океан… Могут? Вряд ли, знающие люди уверяли, что даже вне сезона штормов это рискованное предприятие для «Ласточки». Но у него был другой корабль. А где он сейчас?

Закатное солнце согревало голову и спину. Но в данную минуту разнеживаться было никак нельзя.

Тугодум может стать боевым магом, но он не может выжить, став боевым магом. А почтеннейший был вполне себе жив. Вот почему через считанные часы академик решил: Профес не только уцелел, но и заново копит силы. Где угодно, но копит. Если он это делает за океаном, тем лучше, потому что дальше от Маэры. И пока что опасности не представляет, поскольку переселенцев слишком мало. Но это до времени.

Академик Сугур был твердо убежден, что паровозы надо давить, пока они еще чайники. Он всего лишь не мог выразить эту мудрую мысль словами.

* * *

Душа моя пребывала в беспокойном состоянии. Ей было не по себе. Она слонялась из угла в угол (внутри меня, понятно). Она невнятно бухтела на тему: «а как они там». При попытках успокоить рациональными доводами душенька демонстрировала капризы и топала ножкой. И все это потому, что я пока что не знал, как там устроились мои по прибытии «Альбатроса» к месту назначения. Волнение мое было столь велико, что однажды за завтраком я взял с подноса и съел грамм триста сыра, сам того не заметив. И лишь подняв глаза и увидев выражение лица кока, я понял (поздно!) свою ошибку.

В порицание моей заблудшей душе будь сказано: время прибытия товарищей было расчетным, причем для идеальных условий. Весь экипаж знал о моих душевных терзаниях, но лишь капитан Риммер высказался вслух:

— Профес, да что вы мечетесь? Думаете, в сезон штормов можно дойти до пункта назначения точно в назначенное время? Не смешите! Может статься, мы их еще и догоним.

По прибытии я решил, что Риммер знал, что мы придем позже «Альбатроса». Он обязан был учесть снос к югу, потому что ветер был северным. Просто капитан так выразил свое сочувствие насквозь сухопутному человеку. Обычно моряки начисто лишены подобных сантиментов, так что я от всей души (наконец-то успокоившейся) выразил свою благодарность. Также надобно упомянуть, что незадолго до нашего прибытия пришла радиограмма с «Альбатроса». Голосовая связь не проходила, но морзянкой передали, что дошли благополучно.

Как и предполагалось, местом высадки был аналог Чесапикской бухты в моем мире. Как и там, в нее впадало сразу несколько больших рек, и с глубинами заморочек не было.

Прибытие вызвало немалое потрясение. Первое, что бросилось в глаза: преогромный каменный (!!!) пирс. Правда, чалки были деревянными. А от пирса шла шикарная дорога — имею в виду, на ней разместилось бы две полосы, и не для телег, а для автомобилей, да еще на обочины места хватило бы.

Но особо дивиться было некогда. Для начала меня встретила семья — все трое, включая Кири. Впрочем, Иришка добежала первой, а Чук был третьим. Целованы были все трое, и тут же меня потащили смотреть дом. Это слово являло собой сильнейшее преувеличение. Собственно, наличествовал фундамент и стены на высоту в рост Иришки. Все остальное было очень временными и несолидными столбами, а крыша была парусиновой. Окна полагались недопустимой роскошью.

Но дела не ждали, и пришлось идти на заседание Совета почти без обеда: свежая лепешка с кусочком ветчины не в счет. Историческое собрание совершалось на отрытом воздухе — помещения соответстсующего размера еще не существовало.

— Ну что, ребята, начнем с самого начала?

Возражений не было.

— Вначале было слово…

Народ перебросился взглядами.

— …и это значит, что нам надо дать название этому порту.

Очень быстро и почти без возражений на карте появился порт Надежда.

— Теперь для города, который будет чуть в стороне от порта, вот здесь…

Я показал место на карте.

— Бука!

Все дружно повернулись на голосок Наты, которая невесть каким образом очутилась на собрании. Чуть ли не в первый раз за все время нашего знакомства я увидел ее отца смутившимся. Илора уже подбиралась к дочке, дабы сцапать и утащить куда подальше, но я поднял руку:

— Почему «Бука»?

— Потому что там много бук.

С этими словами девица ткнула пальчиком в направлении, где предполагался город. Там и вправду располагалась роща с великолепными сероствольными буками — не меньше сорока местных ярдов высотой.

— Устами ребенка говорят Пресветлые, — вдруг заметил Шахур. Странно: он никогда не отличался особой набожностью.

Я так и не смог до конца понять, почему название «Бука» прокатило единогласно. Наверное, то был эффект неожиданности.

— Хорошо. Теперь продовольственный вопрос. Кимир, это к тебе. Когда, по-твоему, нужно сеять хлеб?

— Думаю, что не позже, чем через две недели.

— Понадобится защита для наших хлеборобов.

Понимающие кивки со стороны тех, кто уже знал здешюю фауну. Валад поднял руку:

— Дайте мне помещение под крышей и день сроку. За этот день я с подмастерьями соберу машину. Профес, вы помните вашу идею относительно колючей проволоки? У нас есть запасы полуфабриката. Из него можно сделать столько колючки, что сможем огородить поля и даже дома вокруг. Правда, на город и порт… того… не хватит.

— Тарек, продумай систему караулов здесь. Пока что мы шумом и гамом распугали все зверье на пять миль вокруг. Но полагаю, что хищники могут вскоре осмелеть. Валад, твое предложение принято. Поля очень важны. И еще о провизии. Сразу предупреждаю: кто рассчитывает на охоту — пусть не особо раскатывает губы. Дичи вокруг не так уж много, а главное: охота даст лишь прибавление к обеду, а не сам обед. Рыба — дело другое. Эта бухта ею богата. Но обязательно надо заготавливать впрок. Запас соли у нас есть, но потом придется ее добывать.

Я знал, что в районе угольных пластов есть и каменная соль. Конечно, на материке имеются и соленые озера (там добыча куда проще), но до них добираться очень уж далеко.

Тут я выделил взглядом казака средних лет, который явно хотел получить слово. Такой случай упускать нельзя.

— Говори.

— Я… это… могу сети плести… и моя Мигума тоже… Рыбу то есть ловить…

— Сети плести — это хорошо, а какие именно, ты знаешь? Размеры?

— А какие скажете, такие и будут.

— Это уже хуже. Но ничего, через месяц-другой будет человек, который в этом понимает. Поднимите руки, кто умеет ловить на удочку.

Леса не было — так, поросль.

— Вот вам и прибавка к столу.

Поднялась рука одного из Вольных магов.

— Если дадите кристаллы, могу организовать сушку бревен. Понадобится помещение под крышей. Желателен один кристалл под водную магию, и еще один — на воздушную.

— Воздушная — это для вентиляции? Я так и предполагал. Вопрос: сколько времени будет сушиться… ну хотя бы бревно, как вон то?

Бревнышко было в два моих обхвата. Хороший такой дуб.

— Неделя… примерно. Ну, не больше десяти дней. Но меньше недели нельзя, трещины пойдут. Только сушить одно бревно не стоит, лучше разом загрузить хотя бы с полдесятка. Или даже десять.

— Как насчет помещения, Кимир?

— Есть такое. Вон там будет склад. По длине и по ширине — то, что надо. На заготовку леса пускаем…

Мой «кореец» замялся, прикидывая количество человек.

— Я тебе могу сказать. Один с амулетом резки…

На самом деле то был амулет телепортации.

— …и еще трое с амулетами телемагии. Эти до склада тащить будут. И еще один — тот, кто будет указывать длину и всякое такое. А сколько людей нужно на ошкуривание? Четверо? Отлично. И еще пару детей: собирать кору и мелкие ветки, да складывать их аккуратно. Нечего гниль разводить. А подсохнет — горючим послужит.

Магия телепортации — великая сила. Благодаря ей мои люди смогли бы производить не только брус, но даже шпунтованные доски. Но не это я полагал главным. У казаков налаживалось сотрудничество с магами. А тут еще и Валад с подмастерьями, который благодаря нужным кристаллам (это я при любом удобном случае подчеркивал) снабжал гвоздями и скобами все строительство.

Впрочем, следует отметить, что окружающие Буку скалы послужили хорошим материалом для каменных блоков. Я неукоснительно придерживался воззрения, что в каждом доме должен быть хороший подвал — и не только ради хранения продуктов, но и как убежище в случае урагана.

Этапной целью было: создание такого количества полуфабрикатов (лесоматериалов, крепежа, каменных изделий) и выдача таких инструкций, чтобы строительство шло без кое-кого из магов и, главное, без меня. Нас ждала Маэра и другие места.

Глава 16

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Хассан-орт был доволен собой. Тому была хорошая причина: он догадался, как решить проблему с гладкостью граней кристаллов пирита.

Решить же ее надлежало так: не раздумывать, почему это невозможно сделать. Наоборот, мысленно положить, что задача уже решена. Профес нашел способ — и точка. И осталось лишь додуматься, как именно.

Ручная полировка камнем, именуемым «баррат» — это возможность номер один, хотя экономически неприемлемая. Даже если аналог на основе корунда существует, быстро его без Професа не раздобыть. Но можно применить другой подход. Общий принцип, исповедуемый ремесленниками Юга: тщательная ручная работа, отсюда высокое качество. На Севере больше полагаются на машины. Пусть будет чуть похуже гладкость поверхности. С этим можно мириться, если удастся отполировать кристаллы за разумную цену. Кто больше всех понимает в таких машинах? Гильдия механиков, ясное дело.

Кандидат в академики направился прямиком к Первому мастеру. Тот, хотя и знал себе цену, однако ради ТАКОГО посетителя прервал работу. В ходе разговора выяснилось, что хотя гильдеец слыхал о баррате, но в руках его никогда не держал. И, разумеется, попросил поглядеть на образчик.

— Высокопочтенный, этот камень возможно употребить лишь для ручной полировки металла. По моему разумению, машина с таким работать не может. Впрочем…

По мановению безымянного пальца левой руки рядом материализовался ученик. Последовал негромкий приказ:

— Бумагу и перо!

Ученик исчез, но тут же появился снова. Мастер быстро начертал несколько строк.

— Вот что могу предложить вашему благосклонному вниманию. Эти многознающие члены Гильдии имеют опыт в изготовлении подобных машин. Даже если их суждения о работе с барратом совпадут с моим, они наверняка предложат вам нечто подходящее для ваших потребностей.

Хассан вежливо поблагодарил и распрощался.

В списке не значилось имя Фарад-ира. Та неприязнь, что испытывал Первый мастер по отношению к непочтительному подмастерью, распространялась и на наставника. Разумеется, потенциальный заказчик об этом не знал.

В данном случае глава Гильдии механиков был неправ. И это подтвердилось тем, что по освидетельствовании полировочного камня все три специалиста один за другим почти слово в слово подтвердили мнение Первого мастера и отказались от заказа. И лишь третий мельком заметил:

— Почему бы вам не обратиться к Фарад-иру? Помнится, он делал что-то такое…

Неопределенный круговой жест кистью руки.

— …ну, не совсем такое, но похожее.

Уловив заинтересованность в высокопочтенном, мастер продолжил:

— Вот как его найти…

Кандидат в академики удивился (хотя листок с адресом припрятал) и высказал это вслух:

— Вы уверены в достаточной квалификации уважаемого?

В улыбке хозяина мастерской появился легчайший намек на снисходительность:

— Если мастер Фарад и не самый лучший, то уж верно входит в первую тройку механиков Гильдии. Ручаюсь, высокопочтенный.

Всю тонкую кухню взаимоотношений между уважаемым Фарадом и Первым мастером Хассан домыслил сам. Для этого не нужно было проявлять высочайшее аналитическое искусство.

Поначалу механик Фарад задавал те же вопросы, что и первые трое. Точно так же он попросил кусок баррата и внимательно оглядел. Но потом разговор пошел другой:

— Высокопочтенный, сделать такую машину можно. Но для этого потребуется нечто, что под силу раздобыть вам, но невозможно для меня.

Значительная пауза.

— Тот камень, что вы мне дали, сам по себе не годится для машинной полировки. У него для этого совершенно неподходящая форма. Но если какими-то магическим средствами вы сделаете из него вот что…

Мастер взял с полки листок бумаги из солидной стопки и стал чертить.

— …вот такой диск, с отверстием точно посередине… диаметр не более тридцати дюймов, лучше двадцать… с толщиной — ну, не так уж она важна, в любом случае диск будет опираться на металл…

Хассан слушал столь же терпеливо, сколь и внимательно.

— …то такую машину сделать можно.

Хассан прикрыл глаза и погрузился в размышления. Ему вдруг подумалось, что не худо было бы проверить механика.

— Скажите, уважаемый Фарад, а что-то подобное вы уже делали?

В этот момент механик горько пожалел о собственной жадности, которая не позволила в свое время купить у Морад-ара амулет от чтения мыслей. Следовало ответить максимально правдиво.

— Да, делал. Если вам будет угодно подождать… вот.

Перед магом лежал нож: простой и без всяких украшений. Но металл блестел почти как зеркало. Фарад пустился в объяснения:

— Это он еще потускнел. А сразу после полировки блестел куда ярче. И сделано было с помощью моей машины. Однако обращаю ваше просвещенное внимание, что материал… э-э-э… так себе. Не очень твердый, имею в виду. Тот, кто обрабатывал нож, отказался от полировки твердого металла, равно и стекла. Но баррат — другое дело. Вот им самое лучшее оружие полировать можно.

— Оружие, говорите? А вот это?

На стол лег кубик пирита.

— Вы позволите, высокопочтенный?

Грубые руки механика взяли кристалл и несколько раз провели им по поверхности полировочного камня — легко и осторожно, что трудно было предположить. Затем Фарад внимательно всмотрелся в грань.

— Да, и этот кристалл тоже.

— Допустим, я разыщу или сделаю для вас тот диск, который вы описали. Сколько тогда возьмете за машину?

Мастер уже продумал ответ:

— Высокопочтенный, насколько я понимаю, вашей целью является тщательнейшая полировка граней этого кристалла и, возможно, аналогичных.

Кивок.

— Вы пока что не являетесь моим заказчиком, потому что мы с вами не уверены в том, что желаемую машину вообще можно создать. Вот почему я хотя и начну подготовительные работы — это ведь не запрещено? — не возьму за них и медяка…

Начиная с этого момента, жаба внутри уважаемого начала отрываться по полной.

— … но если, как надеюсь, вам удастся раздобыть диск из баррата, то машина в итоге обойдется в пять золотых пятьдесят сребреников. Без стоимости самого диска, как понимаете.

Ушлый механик рассчитывал на то, что в его специальности собеседник ровно ничего не понимает — и не ошибся. В результате сторговались на четырех золотых восьмидесяти.

По уходе посетителя уважаемый член Гильдии механиков некоторое время насвистывал незатейливую мелодию и покачивался с пяток на носки и обратно, глядя при этом на стенку. Потом он сел за стол и быстро написал недлинное письмо.

Слова «Вы пока что не являетесь моим заказчиком» были сказаны не зря. В отсутствие заказа не может быть претензий по поводу коммерческой тайны. Тем более, что такое пожелание не высказывалось вслух.

Письмо было аккуратно свернуто и запечатано. Ученик понес его в направлении отделения Гильдии гонцов.

Что касается Хассана, то мысленно он запланировал на завтра визит к магу трансформации. Со всей очевидностью только эта магия могла сделать диск из куска баррата неправильной формы.

* * *

План по переселенцам включал себя визит на Фаррет. Очевидно, что только «Альбатрос» мог взять надлежащее количество людей, скота, а главное: оборудования и припасов. Я задумал привезти их туда, где в моем мире протекала река Делавэр. Каменный уголь и железная руда. Впрочем, климат — не тропический, но мягкий и влажный — позволял растить и пшеницу, и кукурузу, и яблоки, и много чего еще. Но прежде того абсолютно необходимо было наладить жизнь в Буке и Надежде.

Основной проблемой было управление. Я никоим образом не хотел замыкать его на себя. Поэтому официальным главой Временного Верховного Совета стал Кимир. В моих глазах у него было сразу несколько достоинств: умен, дальновиден, с приличным образованием (хотя мне так и не удалось узнать ничего о происхождении такового), прирожденный лидер с харизмой, а кроме того, он не был магом. Последнее и было главным в глазах большинства поселенцев, хотя вслух об этом не говорили. Другими членами Совета были Намира как верховный маг, Шахур как главный маг-производственник и я сам. Первая была популярна по причине специализации — даже казаки относились с пиететом к магам жизни — а второго уважали за отчетливую ориентированность на производство и на удобства жизни.

Как оказалось, больше всего времени пришлось выделить на разговоры. Думаю, не последнюю роль в набирании очков и рейтинга сыграло то, что решительно всех поселенцев я знал по именам и в лицо, а также разбирался в родственных связях. Меня по-прежнему именовали «командир», но после долгой и упорной езды по ушам насчет Кимира и его мудрого руководства мое прозвище превратилось почти что в имя собственное.

Беседы протекали примерно так:

— Вот взять хотя бы тебя, Тарил. Ты шорник; ну, обувь можешь при случае изготовить. Пусть не как твой тесть — он ведь член Гильдии обувщиков, верно? — но и твои сапоги носить можно. Сейчас у нас все лошади обеспечены сбруей, а люди не ходят босыми. Однако прими во внимание вот что. Например, мастер Валад: у него станки, а в них колеса. А с колеса на колесо движение передается чем? Ремнями! А кто их будет изготавливать? Да ты и будешь! Заметь: нет расчета везти эти ремни из-за океана…

Это было отклонением от истины, но вслух, разумеется, такое не говорилось.

— …уж больно дорог перевоз. Вот и выходит, что ты Валаду нужен. Но его гвозди тебе будут нужны, чтоб подковки на каблуки прибивать, хотя сейчас ты при запасе. Вот почему в будущем будем продавать и покупать за деньги. Не сейчас. Скажем, через полгода.

— А пока, выходит, работаем за спасибо?

— Ты попал сороке в глаз, Тарил. Пока что да. У нас есть чего есть, и до урожая верным образом протянем. Но потом придется не только платить деньгами — и получать их тоже — но еще Совету понадобятся налоги.

Тут пришлось возвысить голос и добавить туда искренности.

— Пока я имею хоть какое-то влияние: никаких выжиманий денег из трудящегося люда не будет! Да хотя бы взять твою Минору: она сейчас по домашним делам хлопочет, так? Готовка-стирка, сына твоего обиходить, опять же. Значит, с нее налога вовсе брать не будут. Вон на тебе рубашка с вышивкой — ее работа, так?

— Ну… дык…

— Вот это и есть справедливость. Она на этой рубашке ни медяка не заработала. И ни медяка налогу не заплатит, а вот если будет работать на продажу — другое дело. Десятую долю — за вычетом расходов, понятно. И с магов, заметьте, столько же. И со мной самим такая же ситуация.

Среди слушателей прокатился шелест.

— Я умею искать кристаллы. И попадаются среди них очень даже ценные. Иные я отдаю за бесплатно моим друзьям. Но некоторые пускал и буду пускать в продажу. Между прочим, мои находки и маэрские купцы охотно купят. И вот тогда я сам уплачу налог — ту же самую десятую долю…

Моя агитация получала самое наглядное подтверждение. Маги земли во главе с Хафизой трудились, не покладая магополей. Основная дорога от порта до города была создана еще до моего приезда, но сверх того я велел сделать нечто аналогичное там, где предполагались городские улицы. Маги жизни помогали обустраивать поля. Наибольший эффект произвели, как ни странно, магические светильники: Шахур их раздавал, разумеется, бесплатно, но на все дома не хватило. Счастливцы наслаждались неслыханной роскошью, а опоздавшие завидовали: иногда тихо, порою и не очень. На все возмущенные вопросы давался стереотипный ответ:

— Кристаллы кончились. Вот командир поедет, привезет еще — тогда наделаем побольше.

Наиболее ленивые спрашивали:

— А когда?

Наиболее умные спрашивали:

— Здесь, в этих краях кристаллы найти можно? Ах, можно? А если я принесу подходящие, то светильник за это дадут?

Самое трудное было приучить людей к дисциплине. Частично помог случай.

Сразу после завтрака в Буку прискакал мальчишка с крестьянской территории.

— Саблезубый лев! Корову зарезал! И утащил!

Мы с Кимиром в тот момент обсуждали приоритеты работ. Но на такое пришлось отвлечься и спешно поехать к месту происшествия.

Объяснения пастуха были незатейливы, как осиновый чурбан:

— Я, значит, стадо выгнал да направил вон на ту лужайку поближе к речке, и никого там не было, а потом лев как выскочит…

По договоренности допрос вел Кимир, я же молчал.

— Почему вышел за пределы ограды?

— Трава там погуще и посочнее…

— Тебя предупреждали, что скот за пределы ограды выгонять нельзя?

— Ведь трава там погуще…

— Ты погубил корову, а мы на нее рассчитывали. Мы все, а не только Нират. Повторяю: не он один потерпел потерю.

— Так там трава сочнее…

Последовал классический вопрос, заданный классически ласковым голосом:

— Так что с тобой сделать за это?

— Ведь не было там льва сначала…

Вот тут я отметил про себя еще одно сходство поселенцев с казаками: и у тех, и у других, несмотря на безалаберность, в некоторых вопросах дисциплина поддерживалась драконовскими методами. Из голоса Кимира исчезли всякие следы мягкости:

— Тебя предупреждали. Ты счел себя очень умным и пренебрег словами старших. Нам таких не надо. С первым же кораблем ты возвращаешься в Пограничье.

— А я как же?

На сцене появилось новое лицо: похоже, законная супруга незадачливого пастуха. Молодая казачка в полном вооружении, а именно: левая рука уперта в бок, в правой скалка, во взгляде непреклонность.

— Я остаюсь здесь. А сам он… и пускай проваливает…

Подобные выражения я слыхивал в этом мире, но очень редко. Вот разве что от Моаны. Да еще от боцмана «Ласточки».

Про себя я также отметил насквозь прагматичную позицию будущей разведенки. Женщин в составе поселенцев было прилично меньше, чем мужчин. Так что у амазонки были все шансы вскоре выйти замуж.

Бывший пастух попробовал было ощетиниться:

— Там и моя корова была! Что ж ее, отбираете? Это по закону, да?

— Корова останется здесь. Она пойдет Нирату за ту, что ты отдал льву.

По группке крестьян прокатился одобрительный гул.

Неожиданно вперед шагнул один из тех основательных земледельцев, которых зовут «солидными мужиками». И говорил он веско и здраво:

— Кимир, ты не сомневайся: за ограду без толку соваться не будем. Но все же оружие нам понадобится. Не с луком же против саблезубого идти.

Хотя сказанное нарочито было обращено к нашему Верховному, ответил я:

— Все правильно, Шагар. Оружие для отпугивания зверей будет примерно через… недели две. Но только не на всех вас, а лишь на тех, кто будет ходить за ограду. Пользоваться, стало быть, придется по очереди. Заметьте все, это оружие будет для отпугивания, им не убьешь. Но сейчас механик Хорот разрабатывает другое, оно для охотничьих надобностей. Месяца полтора на это уйдет. Обращению вас научат.

Со стороны прозвучало:

— Чего там учить, пользоваться винтовками можем.

На этот раз одобрения не было, и этим надо было пользоваться:

— А вот ты, Сарим, не прав. Во-первых, не винтовки, а ружья…

Это слово я произнес по-русски ради эффекта. Цель была достигнута.

— …и стреляют они вот чем: хочешь — мелкими свинцовыми шариками, целой кучей (это если на птицу) или же более крупными шариками (таких с десяток), если на волка или кого-то подобного же размера. На самую крупную дичь — специальные пули. Далеко они не летят, но уж если попадешь, ударит сильно. Ну, а пугательное оружие для вас вообще в новинку, но и его вы освоить можете. Я в этом уверен.

Небольшая порция лести подействовала на казаков именно так, как надо.

Под конвоем двух моих стрелков поникший пастух двинулся по дороге к порту.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Гильдия купцов не имела своей разведслужбы.

Это отнюдь не означает, что разведкой вовсе пренебрегали. Напротив: информацию очень даже собирали, не было лишь людей, которые бы занимались лишь этим и ничем другим. Скорее дело обстояло так: некоторые члены Гильдии за энное вознаграждение разыскивали сведения. И то был даже не главный источник дохода для этих достойных представителей купечества. Любительщина, скажете? Да. Но результативная.

В данном случае расход на получение информации равнялся стоимости четырех добрых кувшинов пива. Во избежание двусмысленности следует заметить, что только сами кувшины заслуживали прилагательного «добрый». К пиву скорее можно было применить эпитет «недорогое».

Подвыпивший рулевой одного из «змеев» выдал за вышеуказанное материальное вознаграждение сведения, которые сам он не считал секретными. Тот же купец, что пошел на расходы, похоже, не страдал жадностью, ибо буквально через два дня поделился добытыми сведениями с Первым мастером. Больше того, этого торговца смело можно было назвать щедрым, ибо он впридачу к сухой информации добавил аналитические выкладки от себя лично.

— Итак, уважаемый Первый мастер, вот что удалось узнать…

— Дорогой Кегар, давайте без чинов.

— Как пожелаете, дорогой Саюр. В летний период до этой точки на юге материка можно добраться даже на небольшом корабле класса известной вам «Ласточки». Требуется, конечно, известная осмотрительность, больше того: не исключается необходимость пережидания шторма в одном из портов. Точные координаты места остались неизвестными, но его легко можно увидеть с моря, поскольку там не может не быть густой растительности. Не исключаю наличия местного населения. Касаемо корабля для такого путешествия: мне кажется, имеет прямой смысл воспользоваться не «драконом», а «змеем». Причем нанять его надо с экипажем: только Повелители моря в состоянии полноценно использовать все мореходные качества корабля этого типа. Сравнительно небольшая вместимость не столь важна, если только мы привезем искомое. А найм с учетом экипажа обойдется, конечно, много дешевле в сравнении с «драконом».

— По вашему мнению, маэрские суда для этой цели не подходят?

— Это не я так думаю, дорогой Саюр, это показывает расчет. Извольте взглянуть… вот стоимость услуг двух магов, потому что один довести корабль не в состоянии. Добавляем расходы на кристаллы. А это расчет по скорости, она известна… Конечно, на «змея» тоже надо нанять мага, но лишь одного и не для того, чтобы двигать корабль, а скорее для самозащиты. Пожалуйте, вот вам итог.

— Да, разница впечатляет… Хорошо, вы меня убедили, я вышлю представителей Гильдии на переговоры с вождем острова Нурхат. Но вот дополнительный вопрос. Допустим, в тех краях имеются туземцы. Дорогой Кегар, представьте себя на месте купца, торгующего с ними. Чем вы бы задумали расплатиться?

— Несложно предугадать. Тамошняя община (если она вообще есть) живет замкнуто — иначе мы бы о ней знали. Следовательно, золото или серебро у них не в чести. Судя по старым картам, месторождений железа там нет. Значит, железные изделия могут представлять ценность. Вполне возможно, ткани: даже если туземные хороши, наши точно дешевле. Кристаллы не исключаю. Кожаные изделия? Тут сомневаюсь: если у них есть домашний скот, то и кожа имеется.

— Дорогой Кегар, вы заслуживаете вознаграждения…

К словам добавился глухой стук увесистого кошелька.

— …и даже сверх того…

Звяк.

— Если только вы захотите вложить деньги в это дело — вам стоит лишь сказать мне об этом. Еще раз благодарю. Всего вам Пресветлого.

— И вам.

Глава 17

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Ах, эти Высшие маги бывают такими простодушными!

Кандидат в академики Хассан-орт наивно полагал, что найти доктора магии трансформации легко. Судите сами: бывают маги по этой спекциальности? Разумеется. Растут ли они в ранге? Как и для любой другой специальности: растут, но не все. До какого ранга они добираются? До докторского точно должны, а выше — сомнительно. Очень уж экзотическая магия, да и не особо востребованная.

Хрусталь мечты разбился о шершавую реальность. Да, предподаватели магии трансформации (2 экз.) носили оранжевую ленту, как то было принято в университете. Но… оба защищали докторскую не по основной специальности. Хассану пришлось спрятать академический снобизм в сундук и искать магистров. На это ушло несколько дней.

Результаты не слишком обнадеживали. Магистр Торот-эд, которого сдержанно хвалили и который защитил диссертацию именно по транформации, уехал в неизвестном направлении. Разыскивать его было бы слишком долго. Следующий найденный магистр, как оказалось, также пожертвовал основной специальностью в пользу карьеры. И лишь третий подошел под требования. Переговоры начались именно с ним.

Стоит отметить, что Хассан и не подумал предложить беседу «без чинов». Во-первых, такое противоречило южным традициям; во-вторых, разница в рангах была очень уж велика.

Тощий, узколицый и цепкоглазый Фирут-ак внимательно выслушал условия заказа и самым тщательным образом не только осмотрел образец баррата, но и прогнал потоки. Наконец, он поднял взгляд на собеседника.

— Высокопочтенный Хассан, описанная вами работа в принципе возможна. Ваш материал — кварц, состоящих из чрезвычайно мелких кристалликов, я такого и не видел никогда…

Хассан почувствовал раздражение и имел на то все основания. Этот магистр думает, будто кандидат в академики не способен оценить состояние и тип кристаллического агрегата?! Впрочем, чувства на поверхность не всплыли.

— Как вы понимаете, интенсивность потоков крайне неравномерна. Коээфициент Гуриса я оценил лишь приблизительно, но уж за пятьдесят вам ручаюсь. И потому трансформация никоим образом не может и не должна быть выполнена в один этап во избежание появления трещин, а также ради получения требуемой в конечном счете формы изделия. Три этапа, это самое меньшее. К тому же вы требуете точного соблюдения размеров, так что, скорее всего, пять. Каждый этап, считайте, потребует пять-шесть часов работы, очень уж материал плохо сочетается с любой магией. Я не желаю брать с вас лишнего, высокопочтенный…

Магистр поклонился. Хассан на поклон не ответил.

— …и потому полагаю плату в один золотой за каждый этап трансформации вполне справедливой.

Хассану удалось сторговаться на четырех золотых пятидесяти сребрениках чохом.

* * *

От текущих дел отвлекла радиограмма от Моаны. Я прочитал, угумкнул и вызвал тех, кого я называл мысленно «малым кругом».

— Так, ребята, читайте.

Когда стихли шуршание бумаги и хмыкание, каждый начал обдумывать.

— Хорот, что скажешь?

— Скажу, что налицо сразу два напрашивающихся применения этого пирита. Первый в изготовлении оружия…

Блин, а об этом я и не подумал!

— …типа наших пистолетов и винтовок. На создание конструкции уйдет немало времени, да еще на отработку и выглаживание — помнишь, как я мучился хотя бы с затворной группой? — но через год тот, кому дадут такое в руки, станет опасным. Пусть это будет даже однозарядная винтовка. Да, еще одно. У нас пуля вращается. А они до этого додумаются не сразу. Второе применение — движители для корабля. Но это не по моей части. А двигателями для механизмов Хассан вряд ли интересуется.

— Соображения приняты. Тарек?

— Как инструктор по стрелковой подготовке добавлю: само освоение оружия этого типа есть дело не менее месяца. Важно еще и то, что стрелками почти наверное будут не маги, а это значит: люди без хорошего образования. До таких все новое доходит медленнее. Я бы больше встревожился не оружием, а возможностью приплыть нам в гости на корабле с такими движителями.

— Шахур, твоя очередь.

— Что до судовых движков, то создание их в короткий срок реально. Эффективность будет, понятно, меньше, чем у наших, то есть сам процесс подготовки нужного комплекта кристаллов — скажем, полутора десятков пиритов — займет большее время, чем у нас. Правда, пирит — не редкость. И все равно я бы сначала отработал конструкцию движков и самих кораблей в деталях, а уж потом пускался через Великий океан. Но предусмотреть действия Хассана… сам понимаешь.

— Сколько времени может занять подготовка к плаванию?

— Кхм. Год, я думаю. За летний период можно довести до ума конструкцию и обучить экипаж. Впрочем, если людей брать среди Повелителей моря… хотя даже тогда к управлению кораблем, идущим под кристаллами, надо привыкать. Чес-слово, год.

Я стал анализировать вслух:

— Предположим, такой корабль построят. Океанского класса, без вопросов. То есть в Хатегате… да нет, что это я — в любом порту он будет бросаться в глаза. И выход в море скрыть невозможно. Зато можно другое: направить этот корабль на Юг с учебными целями, заодно и пряностей привезти. Мы-то так и поступили, и наш пример ни для кого не секрет. А направление отследить трудно, если вообще возможно. Держать группу соглядатаев в каждом порту на западном побережье — накладно будет. Дело даже и не в деньгах: есть риск провала.

— Командир, ты как-то упомянул о том, что человек может летать на машинах. Вот тебе средство разведки.

Пришлось еще более напрячь серое вещество:

— Друг, ты сейчас думаешь, как офицер. Но тут надо учесть в равно степени чисто военные и экономические соображения. Что до разведывательной деятельности: нереально найти одинокий корабль в океане даже быстрым летательным аппаратом, если не знать наверняка, каким именно маршрутом то судно идет. Здесь придется поверить мне на слово. С экономической точки зрения: требуется такой аппарат построить, и это непросто. Полгода работы — жесткий минимум. Одновременно готовится тот, кто будет его водить. Кстати, эта профессия называется «летчик». Подумайте еще вот над чем: сначала для отработки конструкции надо построить одноместный аппарат. Потом многоместный — скажем, на три человека — и вот на нем можно делать трансокеанские полеты. Да и то опасно, правду молвить. И наконец: деньги на воздухоплавание. Их надо раздобыть, а это сделать можно лишь в Маэре. То есть изготавливать товары и там продавать… ну, золото еще возможно, так его добычу наладить надо, то же и по кристаллам… хотя нет, как раз с кристаллами проще…

Как всегда при напряженном анализе я начал ходить взад и вперед по помещению.

— Вот что можно сделать. Хорот, ты знаешь ремесленников, и ты, Шахур, тоже. Найдите головастого парня из подмастерьев, предпочтительно тех, которые головой работают не хуже, чем руками, да в счете сильны. Если это будет женщина, я не против. Задание не такое уж хитрое: прикинуть, как у нас будет с продуктами питания на этот год. Имею в виду: какое производство ожидается. Также он должен оценить, пусть и приблизительно, стоимость общественных работ. Заметь: налаживание производства не в счет, а вот данные по перспективам самого производства очень даже нужны. Деньги у нас пока что есть, сами знаете, но очень нужно прикинуть: насколько велика потребность и в них, и в товарах на этот год. Вот когда появится большая ясность, тогда и примем решение по авиации. Пока что будем организовывать станцию слежения… хочу сказать, маяк на северном мысу бухты. Ориентир для залетных купцов.

Хорот проявил осторожность:

— Я ведь не знаю, как маяк устроен…

— И не надо. В Гильдии мореходов можно купить чертежи. И еще напрячь Сарата: наверняка светоизлучатель магический, так пусть пошарит в библиотеке.

— А ведь нам всем троим не худо бы знать твои ближайшие планы.

— Верно, Тарек. Планы такие: через неделю, не позже, «Альбатрос» пойдет на восток. Я сам на нем, еще Шахур. Старшину заберу у тебя, не взыщи. А ты с Хоротом останешься, у вас и без меня дел по горло. На нас будет: зайти в Хатегат, быстренько закупить то, что надо, и смыться в Фаррет. Есть кое-какая задумка. Да, вот что: если у кого-то имеются просьбы о закупках, пусть подают до того, как мы отчалим.

Право слово, я совершенно не ожидал такого эффекта от продажи светильников. Через три дня ко мне явилась целая делегация: двое подростков и один из моих стрелков-разведчиков. С собой они притащили явно тяжелые сумки.

Разведчик стал докладывать:

— Командир, эти двое уговорили меня сопровождать их на розыск кристаллов. Сказали, что дело для них привычное. Ну, твой приказ помню: ни шагу за пределы поселка без охраны. Вот они и нашли кое-что, а я могу показать на карте.

Карта являла собой очень примерный набросок. Я мельком подумал, что вот точно хорошее применение для авиации: помощь картографированию.

— Сколько они тебе пообещали? Треть? Ну ладно, показывайте.

Образцы посыпались на стол. Так, желвак агата — точнее, то, что от него осталось… а внутри бесцветный кварц. Размеры кристаллов невелики, не более трех сантиметров, зато их много. А это цитрины классического лимонного цвета, их мало, но они побольше, аж до четырех сантиметров. В качестве источников света не подойдут, но другие применения сыщутся. А вот это трехмиллиметровое… даже не сказать, что. По остаткам формы можно угадать гранат, но цвет неопределенный. То ли пироп, то ли альмандин. Впрочем, хороший знак. Выходит, гранаты поблизости есть, тут уже мне надо бы пройти на разведку. А это? Форму вообще не видать, темно-серые… э, да они магнитные. Дважды хорошо: кристаллы нам нужны, а еще того нужнее железная руда. И на закуску пирит. Обычно он кубический, но эти октаэдры тоже подойдут.

С полчаса мы провели в спорах и уточнениях: где что найдено. На карте появились условные крестики, кубики и кружки. Потом начался торг.

Один из пацанов вообще не получил денег: вся прибыль ушла на светильник. Неслыханную цену (двенадцать сребреников!) я запросил за исключительное качество продукта: означенный светильник с гарантией мог проработать год. Те, что раздали раньше, были куда менее долговечными, да и светили хуже по причине малого размера. Второй подросток и разведчик взяли вознаграждение деньгами.

За время, оставшееся до отъезда, я налаживал товарно-денежные отношения. Иришка покупала молоко и творог для нас всех (для Чука в первую очередь, понятно). Настоящим богатеем вдруг оказался Сугат: его верная Тунда проявила недюжинные способности в ловле кроликов. Хозяин был не в состоянии столько съесть и потому продавал часть добычи. Мне очень хотелось наладить разведение этих зверьков, и маги жизни поддержали идею, но она самым жалостным образом провалилась: у нас просто не было достаточного количества проволоки для создания клеток.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Воистину, пиво — двигатель прогресса. Именно так подумал Сарат, которого пригласили на пару кружек светлого к толстяку Фарагу. Приглашавшие расщедрились не без корысти: проблема этих двух магистров не могла быть решена без превосходного напитка цвета свежей еловой смолы.

Первую кружку оставили без упоминания о делах, если не считать хвалы самому пиву, закуске (соленая сельдь, три сорта, свежайший завоз!), а также трактирщику за неповторимую атмосферу.

И лишь на середине второй кружки пошел серьезный разговор:

— Сарат, дружище, выручай! Тонем без тебя.

— А что такое?

— Помнишь, мы работали над «Вихрем Рухима»?

— Ну, было. Так что у вас сейчас?

— Не можем просчитать устойчивость.

— Если точнее, не можем БЫСТРО просчитать устойчивость.

— Сколько вам выделили на задачу? Полгода? А ну-ка, выкладывайте свои бумаги… так… понятно… то есть зависимость устойчивости от диаметра и от высоты, верно?

— Ага.

— Между прочим, реальная устойчивость зависит еще от рельефа — взаимодействие с потоками земли, сами понимаете — а еще от скорости перемещения. Да, чуть не забыл: учесть влияние природных воздушных потоков…

— Ик!

— Ну, местность я не представляю, туть вам виднее, а вот прикидку по остальным параметрам сделать можно. Но это работа.

Намек был — толще некуда.

— Не сомневайся, Сарат. Тут разговор пойдет не об одном золотом.

— Разговаривать о деньгах буду не с вами, ребята, а с доктором Файером. Он ведь распоряжается кредитами, верно? Работа не такая уж сложная, но!

Оратор многозначительно поднял уже пустую кружку, поскольку поднять палец для привлечения внимания он не мог. Трактирщик превратно понял этот жест и тут же поднес еще три. Видимо, выпитое пиво резко увеличило рассеянность Сарата, ибо тот даже не глянул в их сторону. Впрочем, это не помешало ему взять одну. Весьма почтенный подкрепил силы добрым глотком и закончил:

— Сделать вашу задачу можно. За мной чистые цифры. Хотите перевести их в графики — ваша забота, я не вмешиваюсь.

Некоторое время царило молчание, в течение которого уровень пива в кружках сильно понизился.

— Сейчас я занят на другом проекте. Но я вам такого не говорил.

Магистры истово затрясли головами: дескать, никогда, никому и ни за что.

— Общая теория устойчивости потоков в магии жизни. Так что с вашим делом, полагаю, и в два месяца не уложусь.

Великий теоретик вдумчиво оглядел кружку с внутренней стороны и небрежно добавил:

— Да, еще одно. Высокопочтенный… э-э-э… ну, не важно… хочу сказать, он будет недоволен моим отвлечением на вашу задачу. Вот вам резон болтать поменьше. По той же причине мое имя вылезать не должно. Расчеты сделаны — вот и ладненько. Как и кто — это неинтересно и никого не волнует. Результаты, повторяю, полностью ваши. Хотите — в докторской используйте.

Последовал совершенно легкомысленный взмах десницей. Магистры прониклись, а заодно допили свои кружки. Все дело выглядело насквозь логичным. Эта кристально ясная картина, вероятно, потускнела бы, знай весьма почтенные, что расчет уже готов. По договоренности со мной Сарат его сделал неделю тому назад.

* * *

«Дракон» рассекал форштевнем крупную зыбь. Мы направлялись в порт Хатегат. Там мы собирались высадить изгнанника (путешествие он большей частью провел в канатном ящике), а еще были торговые дела. Моей памяти хватило бы, чтобы запомнить их все, но я был не один, поэтому на свет божий родился предлинный список. Среди пожеланий были совсем уж экзотические, но все же выполнимые, как то: семена конопли (ее предполагалось пустить как на веревки, так и на бумагу), собаки той же породы, что Тунда, причем ее требовали как крестьяне, так и солдаты; в список попали также норки, поскольку местные грызуны уже пощелкивали зубами на наши посевы. Кстати, Кири в очередной раз вышла замуж и быстренько подзалетела. В похвалу нашей норочке будь сказано: второй муж был, как и предыдущий, представлен хозяйке. Сам я его не видел, но Иришка так расхваливала внешние данные зятя, что у меня даже зашевелились ревнивые мысли. Выражения были в стиле: «Ах, какой красавец! Какая у него шубка! Где ты еще видел такой цвет?»

После непродолжительного допроса выяснилось, что мех у будущего папеньки маленьких норочек темно-коричневый. Я простодушно удивился:

— А что тут такого?

Иришка посмотрела на меня, как на Чука, когда тот в очередной попытке поймать бабочку хватал полные ладошки грязи — с примерно такой же снисходительностью:

— Ты не понимаешь. Во-первых, этот цвет страшно редкий. И потом, он такой красивый…

Я и вправду не понимал, зато крестьяне дали четкую оценку потребному количеству мышеловов. Даже с предполагаемыми маленькими норочками (а им еще подрасти надо) дефицит был очевиден.

Но и промышленных товаров было заказно препорядочно. К счастью денег пока что хватало, а Харир обещал к моему приезду получить большие кварцевые кристаллы.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Тофар-ун ждал этого события с нетерпением, хотя подобное чувство полагалось недостойным для мага такого возраста и ранга.

По уже установившейся традиции, беседа протекала в Голубом зале.

— Дорогая Моана, полагаю, что у вас есть новости.

— Угадали, дорогой Тофар. Профес отправился через Великий океан…

— Ну, это не ново.

— …а по пути его пытался поймать в ловушку Старейший с командой.

Впервые за последние два года Тофар открыто выразил недоверие:

— Вы вполне доверяете вашему источнику, Моана?

Ответная улыбка госпожи кандидата в академики была исполнена убежденности. Ирония и других сомнительные эмоции в ней не просматривались, конечно.

— О да. Всецело. Дело проходило так…

После непродолжительного рассказа воцарилось молчание. Почтеннейший спешно анализировал.

Судур, несомненно, предпринял это на свой страх и риск, в противном случае ему бы понадобилось письменное разрешение. О таком стало бы известно. Допустим, применялся один из хранившихся в Академии малых кристаллов. Для уничтожения поселка «Глоткой жабы» и вправду достаточно. Впрочем, это можно представить как ремонт уже действующего заклинания.

Что же на этой территории могло случиться? Прямых свидетельств нет, и они не скоро будут: на этот участок нелегко пробраться. Зато есть косвенные. У Тофара был опыт оценки действий Професа: то, чего этому любителю не хватило. И не удивительно, поскольку лучшее досье на этого человека находится в аналитической группе. Даже Первый имеет не все… нет, факты у него почти все есть, а вот их анализ далеко не полный. Чего уж говорить о Старейшем.

Итак, что же там произошло? И какие можно сделать выводы?

Первый по важности, хотя и не самый очевидный: поскольку известно, что «горец» всеми силами бережет своих людей, то, если у него была информация о предстоящей атаке (вполне разумное предположение) — он успел всех вывезти. Возможно, и оборудование захватил.

Второй вывод — напрашивающийся. До него мог додуматься и Старейший. Ему должно быть известно, что этот человек не прощает покушений на своих. Свидетельств — на целую папку хватит. Отсюда следует, что академик Судур-иг получил врага. Судур явно склонен к недооценке этого противника — к несчастью для себя.

Третий вывод куда менее очевиден, чем первые два. Из данных, имеющихся по Професу, можно вывести закономерность: он мастер на нестандартные решения. Что отсюда следует? Да то же, что и прежде: не стоит и пробовать как-то вредить ему самому или его людям. Толку не будет, а вот нарваться на ответные действия можно — причем такие, которые предусмотреть нельзя.

Высокопочтенный не стал обманывать себя и правильно сделал. Не только военные, но и коммерческие предприятия Професа не поддавались предвидению. А делать зряшную работу академик не любил. Вот почему, анализируя события вокруг «горца» и его команды, Тофар предпочитал работать с фактами, а не с прогнозами.

Видимо, высокопочтенная прочитала что-то на лице у собеседника, поскольку факты тут же и были доведены до сведения:

— Но это не все. Мой командир нацелился на что-то такое в глубине материка и на южном побережье. По его словам, это растения, аналогов которым здесь нет. Добраться дотуда весьма непросто. Поэтому поселение играет роль опорного пункта. Думаю, раньше следующего года он эти экспедиции не предпримет.

— А как насчет кристаллов?

— Пока что обнаружены кварц и гранаты. Но вы же знаете: если командир говорит, что найденное «так себе», то оно такое и есть — по его меркам, конечно. Пока что Профес составляет карту, которую называет «геологической». Как я поняла, на нее нанесены места, перспективные для поиска и кристаллов, и разных руд. Поселенцы нужны для этих изысканий тоже. И вроде бы что-то потенциально ценное обнаружено. Кварц, но кристаллы гораздо лучшего качества. Если повезет, в следующем месяце образцы уже прибудут.

Так вот для чего нужна Заокеания! Настораживает, правда, уверенность Професа в наличии ценностей на этом материке. Не может быть, что она зиждилась лишь на догадках. Что-то известно наверняка, но вот источник этого «чего-то» так и остается в тени.

Двое Высших магов распрощались в дружеских выражениях. Моана удалилась с явным желанием посплетничать с другими членами Гильдии, а Тофар остался в Голубом зале.

Почему же только кварцы и гранаты? Ну хорошо, они сравнительно распространенные кристаллы. Но ведь Профес однажды выбросил в продажу шпинель! Это уже первый класс. Правда, только однажды. Приберегает высокоценные кристаллы для себя и своей команды? Да, это может быть.

Допустим, этот знаток камней открыл месторождение полировочного камня на основе корунда. Уникальное, конечно, поскольку никто и никогда о таком камне не слыхивал. Тогда понятно происхождение и гранатов, и шпинели с поверхностью класса «экстра». Однако этим нельзя объяснить мизерное количество кристаллов первого класса, ибо вполне возможна продажа кристаллов того же класса, но сравнительно дешевых. Мелкие бериллы не столь редки, и это факт. Мелкие корунды — также.

Зато гипотеза о естественном происхождении поверхности «экстра» вполне соответствует фактам. Хотя причины редкости соответствующих кристаллов первого класса так и остаются неясными.

Последний вопрос, едва ли не главный. Является ли это поселение угрозой стабильности?

Ответ: безусловно, но не сейчас, а в перспективе. Вряд ли Профес пошел на громадные расходы по его созданию только для того, чтобы найти нечто этакое в Заокеании, привезти это в Маэру и бросить людей на произвол судьбы. Наоборот, это поселение будет потихоньку расти и развиваться. Рано или поздно у них появится университет. И вот тогда опасность станет вполне зримой.

Тофар решил обязательно перепроверить свои выводы у ребят из группы.

Глава 18

Мы шли в Фаррет. Там нас ждали переселенцы, поддавшиеся на агитацию со стороны капитана Дофета.

Но по пути «Альбатрос» обязан были заскочить в Хатегат. С самого начала я задал жесткий срок: стоянка чем короче, тем лучше, и по-любому не более двенадцати часов. Очень уж хотелось уйти от неприятных встреч с представителями Гильдии магов. Собственно, в порту нас ждала погрузка закупленных товаров и животных. То и другое брался обеспечить старшина Хагар. Продавать мы ничего не собирались за неимением товаров на продажу. Особым пунктом шла фанера. Я закупил все наличные запасы у Фарада (больше тонны), имея на то причины. Еще одним делом было посещение острова Стархат.

Первым делом, впрочем, было провожание бывшего поселенца на все четыре стороны. Провожающими был я и Хагар. Напутствие являло собой наглядное пособие на тему: «Как говорить кратко».

— Деньги у тебя не отбирали. Хватит добраться до Ржавой Горки и на обзаведение, а пустых домов там хватает. Увидим еще раз в Хатегате — пожалеешь. Вздумаешь какую подлость устроить — дважды пожалеешь. Вон.

Слов прощания мы не дождались. Зато получили пару взглядов, не исполненных любви.

Больше мы этого человека не видели.

Вторым делом была встреча с одноруким рыбаком. Он нашелся весьма быстро. Начали мы с покупки трех бочонков сельди, но наш разговор очень быстро ушел от торговой тематики.

— Что скажешь относительно моего предложения, рыбак?

— Меня зовут Шерхат, моего сына — Ботхар, мою дочь — Митха. Мы согласны. Все наше в лодке.

Я оценил такую форму согласия.

— Меня зовут Профессор, можешь также звать меня сокращенно Профес или командир. Сразу поставлю задачу. Мои люди еще не наладили выращивание пшеницы или иного злака в таком количестве, чтобы мы обошлись без рыбы. Ты будешь сам ловить рыбу и учить других. Имею в виду: ты и твоя семья. Как насчет твоей жены?

— Она ушла к Морским Отцам шестнадцать лет тому назад.

Я сопоставил возраст дочки и эту цифру. Похоже, женщина умерла от родов.

— Так как насчет учебы?

— Я не знаю, удастся ли это. Нужно родиться среди Повелителей, чтобы понимать море.

— Значит, тебе придется как следует постараться. Но имей в виду: хотя ты опытный моряк, не вздумай кичиться своими знаниями. Ты будешь наставником. Повторяю: наставником, а не владельцем рабов. И еще запомни: тебе придется изучить наш язык, потому что на наречии Повелителей только я говорю и еще один матрос. Обучишь пять экипажей рыбацких лодок — получишь сверх платы за рыбу щедрую награду.

Радостный визг не зазвучал в тоне голоса однорукого:

— Какую награду?

— Вторую руку.

После долго молчания рыбак отчетливо выговорил:

— Буду стараться. Даю в том мое слово перед ликом Морских Отцов.

— Тогда подведи свою лодку вон к тому «дракону». Скажи помощнику капитана, что ты принят в команду. Он погрузит твою лодку и прочие пожитки в трюм.

Пока мы говорили, работы по погрузке уже начались. Отдать должное и матросам, и портовым грузчикам: работали они споро. Я почти не удивился, когда выяснилось, что стоянка продлилась не более десяти часов. Хотя ночь уже спустилась, но ни я, ни капитан Дофет ждать не захотели. Я не хотел светиться в порту (хотя мою особу, не сомневаюсь, срисовали), а капитан очень рассчитывал попасть в порт Фаррет рано утром.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Хассан был весьма доволен собой и имел на то основания.

Не подвел магистр Фирут-ак. Диск из трансформированного баррата был настолько хорошо сделан, что даже механик похвалил. Настроение высокопочтенному не испортило даже заявление мага трансформации, что больше за эту цену он ничего формовать не возьмется: дескать, материал оказался еще более сложным, чем предполагалось. Восемь золотых и ни медяком меньше.

Мастер Фарад также оказался на высоте. К свежеизготовленной машине стал подмастерье и за каких-то десять часов отполировал кубик пирита с размером ребра чуть более дюйма. Кандидат в академики посчитал одиннадцать сребреников вполне адекватной платой.

Проверка интегральной магоемкости по Ромену, коэффициента затухания и прочих магических параметров заняла не более часа. Правда, эти исследования не могли дать ответа на вопрос: сколько времени этот кристалл проработает при такой-то нагрузке. Это только предстояло определить опытным путем. И все равно: блистающий пиритовый кубик являл собой материальное доказательство правильности подхода. С таким можно подойти к Старейшему.

Встреча состоялась в кабинете у академика и началась в теплой и дружественной обстановке.

— Доброго вам вечера, почтеннейший.

— И вам. Как понимаю, у вас есть нечто, представляющее интерес.

— Разумеется…

Этим словом Хассан давал понять, что, не имея чего-то вполне осязаемого, он не подумал бы записываться на прием.

— …извольте глянуть.

Судур не только глянул, он еще и прогнал потоки, даже прикинул магоемкость, хотя и приблизительно. Свои впечатления он выразил недвусмысленно:

— О!

Некоторое время в кабинете царила полная тишина. Господин кандидат в академики терпеливо ждал, пока старший по рангу заговорит, а тот, в свою очередь, пытался оценить коэффициент рассеяния потоков на гранях. Дело у академика шло неважно: ясно только, что коэффициент, по всей видимости, был очень мал.

Наконец, Старейший отставил кристалл в сторону, прищурился и начал:

— Дорогой Хассан…

Надобно заметить, такое обращение многого стоило.

— …давайте взглянем на нашу общую проблемы стратегически. И вам, и мне уже ясно: Профес и его команда — явная угроза стабильности, пусть даже мы пока что не можем это доказать. Для того, чтобы максимально ослабить, а еще лучше полностью уничтожить его поселение, требуется до него добраться через Великий океан. Второй исход желательней, но я на него не рассчитываю. Это человек — маг большой силы, и я ничуть не обманываюсь отсутствием у него университетского образования. Но могущество Професа основывается в той же степени (если не в большей) на его команде, как и на нем самом…

Хассан твердо знал, что людям свойственно ошибаться; академики в этом смысле не исключение, просто они ошибаются реже. Вот почему он слушал хозяина кабинета весьма внимательно, но при этом не выключал критическую составляющую своего ума. Пока что очевидных логических проколов не было.

— … но команда его в данный момент находится за океаном. Имея такие кристаллы, как вы только что мне показали, можно до них добраться. Однако на это потребуются…

Тут голос старейшего приобрел металлические интонации. Казалось, даже глаза мага, обычно голубые, изменили цвет на стальной.

— …во-первых, разведка. Мы не знаем, где находится поселение. Сейчас, полагаю, оно лишь одно, но со временем не исключаю возникновение других. На разведку потребуются корабли. Следовательно, нам нужен, по крайней мере, один корабль, который сможет без запредельных расходов добраться до Заокеании — это название материку дал почтеннейший Тофар-ун; на мой взгляд, удачно. Корабль-разведчик может даже совершить торговые операции с тем поселением. Хотя не представляю, что они могут такого производить, чего не было бы дешевле в Маэре — с учетом транспортных расходов, конечно. Вот разве что какие-то экзотические растения. Лучше не один корабль, а несколько: ускорит поиски. Во-вторых, необходимо отслеживать появление самого Професа и членов его команды здесь. Возможно, что через некоторое время он прервет контакты, но пока что в полное самообеспечение его поселения я не верю. Следовательно, он и его люди обязаны время от времени посещать Маэру. Учтите также: опыт говорит, что не стоит даже пробовать атаковать его корабли в открытом море. Пока что это приносило лишь потери. Иначе говоря, нам предстоит запастись терпением и набираться сил. Это понятно?

Хассан отметил про себя самоуверенность Старейшего, которую он посчитал чрезмерной. Но вслух он сказал нечто совсем другое:

— Я полностью с вами согласен, почтеннейший. Внесу лишь небольшое дополнение…

Академик не привык выслушивать подобное от младших по рангу. Тем более, эта фраза явно намекала на недостаточно высокую оценку его (Судура) опыта.

— Высказывайтесь.

Раздражение хозяина кабинета прорвалось в тоне. Впрочем, высокопочтенный сделал вид, что не заметил этого.

— Как понимаю, ваша позиция следующая: Профес и его команда угрожают стабильности Маэры. Я сам поддерживаю эту точку зрения. Но в ней надо еще убедить других членов Академии…

Этот прозрачный намек на результаты недавнего собеседования Старейшего с Первым еще меньше понравился академику. Тем не менее он приготовился дослушать собеседника до конца.

— …почему я предлагаю: внимательно присмотреться к фактам, которые могут послужить в поддержку нашей точки зрения. Не верю, чтобы в будущем Профес не проявил своей склонности к нарушению стабильности. Такие факты надо зафиксировать и должным образом представить. Тогда не возникнет никаких проблем с выделением в наше распоряжение большого кристалла.

Академик принужден был согласиться с этими соображениями — тем более, что они совпадали с пожеланиями Первого — и коротко кивнул. Хассан продолжал:

— Таким образом, с практической стороны вижу следующие задачи: постройка корабля (пока что одного) и опробование кристаллов, а также назначение группы людей в Хатегат для отслеживания Професа и его команды. Кстати, не обязательно магов.

— Добавьте еще кое-что. Этот пирит: вы предназначили его в качестве движителя корабля, не так ли?

— Совершенно верно, почтеннейший.

— А мне кажется, подобные кристаллы стоит применить и в оружии. Попробовать разработать нечто вроде тех магических предметов, которыми пользуются дружинники Професа. У меня есть данные, что они применялись с высокой эффективностью. Так что копите пириты и обрабатывайте их. Всего вам Пресветлого.

— И вам.

* * *

К порту Фаррет «Альбатрос» подошел в назначенное время: солнце только-только поднялось над горизонтом. Но здесь все сразу пошло наперекосяк.

Мы отшвартовались нормально. Я тут же сошел на берег по своим личным сходням, а помощник капитана умчался в контору порта внести надлежащую плату за место у пирса. По плану Дофет должен был начать сбор знакомых и родственников, уже прошедших обработку агитацией за переезд. Но почему-то вместо этого капитан побежал на корму, где стоял наш большой гранатомет, и стал тихо совещаться с расчетом. Поверить, что опытный морской волк встревожился из-за пустяка, было трудно. Пока я вертел головой, пытаясь определить источник беспокойства, Дофет подошел ко мне.

— Похоже, Фаррету предстоит набег Повелителей моря.

— Почему ты так решил?

— Суета вокруг башен.

Имелись в виду сторожевые башни на северной и южной оконечности бухты. На таком расстоянии я не взялся бы точно сказать, суетятся ли там или просто потягивают пиво, но зрение у капитана было получше моего.

— Хочешь сказать, они что-то увидели? Сколько у нас времени для принятия решения?

— Полтора часа с гарантией. Даже с учетом того, что прилив им помогает.

— Тогда объясни диспозицию.

Дофет объяснил.

В отличие от Грандира, береговая линия Фаррета была совсем небольшой, а сама территория государства скорее вытягивалась с запада на восток, чем тяготела к побережью. Это не вызывало удивления: горы (они же граница Черных Земель) в этом регионе не подходили там вплотную к морю. Поэтому и тактика Повелителей моря была кардинально другой: набеги устраивались хотя и регулярно, но много реже, чем на Грандир, но зато и участвовало в них, самое меньшее, дюжина «змеев». В обязанности двух головных было подавление сопротивления на башнях.

— Маги на башнях еще ни разу не смогли устоять. Наши-то не из сильных, а те очень и очень… или, возможно, у них превосходные кристаллы для магии воды… короче, маги Повелителей каждый раз оказывались намного сильнее. Разносят площадку для магов «Ледяными клинками». Люди бегут из порта, но дорога одна, к тому же два узких моста…

Думать пришлось весьма напряженно. Пускаться в сражение с такими противниками явно рискованно, но напугать их вполне возможно. При этом надо принять во внимание вот что…

— Цвет полосок?

— Можешь и не смотреть. Это зона острова Нурхат. Он, между прочим, ближе всех.

Вот хорошая новость. На этом острове меня знают.

— Вон помощник идет из конторы. Дождемся его, и я объясню предлагаемую диспозицию.

— Кажется, я ее уже знаю.

— Я в тебе и не сомневался. Но ему так и так придется все рассказать: он-то из Маэры.

Помощник подошел. Дофет рассказал о предстоящем столкновении. И началась разработка плана.

Через полчаса «Альбатрос» шел малым ходом к выходу из бухты. У большого и малого гранатометов стояли, соответственно, Малах и Субар. На носу у нас красовался Знак Повелителей, а на кормовом флагштоке развевался андреевский флаг. Эскадра «змеев» уже показалась на горизонте, а к моменту, когда мы, подрабатывая двигателями (для якорной стоянки было глубоко), встали между двумя башнями, она была хорошо различима. Наш нос глядел на юг, то есть мы готовились открывать огонь правым бортом.

Гранатометы были в готовности номер ноль. Артиллерией командовал лично капитан.

Уже потом мы долго спорили с Дофетом за стаканчиком с закусочкой (если правду сказать, стаканчик был не один). Я стоял на том, что эскадра начала разворот еще до того, как грохнули первые взрывы. Капитан же азартно утверждал, что как раз эффектные, много выше мачт столбы от попаданий снарядов большого и малого гранатометов вызвали поспешное отступление противника.

Как бы то ни было, комендоры получили строгий приказ: для первых выстрелов целиться так, чтобы разрывы пришлись недолетом ярдов за сто. Расчет был на то, что капитаны с острова Нурхат прекрасно знают наши возможности. Вот почему они такой очевидно неверный прицел не спишут на криворукость и косоглазость, а поймут правильно: это предупредительный огонь, следующий залп — на поражение.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Стоявший на середине прохода в бухту «дракон» чуть странноватых очертаний резал глаза командующему эскадрой Повелителей. Полосок видно не было. Знака Повелителей также не наблюдалось — но тут причина, вероятно, заключалась в том, что этот корабль стоял бортом. Капитан незнакомца просто напрашивался на абордаж. Именно поэтому командующий не спешил с отдачей соответствующего приказа. Мало того: даже если бы этот более чем странный «дракон» был совершенно безобидным — и тогда на его абордаж следовало идти только после налета на Фаррет. В противном случае риску подвергался сам план нападения на порт, в котором роли всех кораблей были расписаны заранее.

Некоторое время командующий изо всех сил вглядывался в это плавучее нарушение всех правил и, видимо, что-то высмотрел, поскольку последовала громовая команда:

— Поднять сигнал: «Поворот всем вдруг на запад»!

Вверх по мачте поползли разноцветные флажки.

«Змеи» только-только начали поворот (а некоторые еще и не начали), когда зеленые волны впереди строя почти одновременно взорвались двумя многоярдовыми белопенными фонтанами. Один был чуть выше мачты, другой и того больше. Расстояние от них до кораблей Повелителей было не так уж мало: верных сто двадцать ярдов. Через секунду (местную) до кораблей дошло тяжкое «Гух! Гуххххх!!!».

Капитан «змея», на котором присутствовал командующий, не был столь опытен, как его коллеги. Именно поэтому командующий и выбрал его корабль. Это был наименее рискованный способ дать молодому отточить зубы. Начинающему капитану было не все понятно, вот почему он спросил:

— Ты скомандовал поворот еще до того, как тот «дракон» пустил в ход магию. Как ты догадался?

— Белый флаг с косым синим крестом. Это флаг Професа.

Имя было знакомо молодому капитану, но тот все же осмелился на дальнейшие вопросы:

— Он настолько опасен?

— Опасней, чем вся наша эскадра, вместе взятая.

Сказано было так, что капитан счел за лучшее проглотить дальнейшие расспросы.

Среди кораблей Повелителей был «змей» капитана Стринда. Он едва ли не раньше всех обратил внимание на хорошо знакомый ему флаг. Маневр командующего стал понятен еще до того, как был отдан соответствующий приказ, и уж точно раньше, чем грохнула предупредительная (в этом Стринд не сомневался) магия. Но было еще одно обстоятельство, на которое стоило обратить внимание и которое прошло мимо большинства капитанов.

«Дракон» стоял так, что явно преграждал путь к причалам. Значило ли это, что он берет Фаррет под свою защиту? Вполне возможно. Правда, это уже проблема политики. Вождю Тхонгу точно придется поломать голову.

Что касается магов Фаррета, которые в тот момент находились на боевых постах на башнях и готовились к бою, который вполне мог стать последним, то они начали ломать голову сразу же после поворота эскадры на обратный курс. Им предстояло еще долго быть в неведении относительно происшедшего. Пока что просвещать их было некому и некогда.

* * *

Первое, что я приказал своей властью, как только «Альбатрос» снова стал у пирса: послать человека к городским властям и пригласить их на переговоры. При этом надлежало выяснить, есть ли среди них маги.

Как и предполагалось, они были — в результате я не мог участвовать в переговорах лично. Вот почему пришлось доверить их Дофету и Хагару. Пожалуй, дело обстояло не так плохо: предметом переговоров была почти чистая экономика.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

После взаимных приветствий бургомистр порта Фаррет (между прочим, маг земли) долго и многословно благодарил нас за избавление от налетчиков. Все портовые услуги нам предложили бесплатно. Но после этого разговор пошел о действительно серьезных вещах.

— Мы видели, что Повелители моря имели подавляющий численный перевес. Тем не менее, когда ваши люди пустили в ход амулеты, их действие заставило «змеев» бежать. Посему мы просим вас взять под покровительство порт Фаррет. Не сомневаемся, что лишь один корабль, подобный вашему «Альбатросу», способен…

Последовал хорошо составленный панегирик. Но капитан Дофет был тверд, как Неуничтожимый Кристалл:

— Мы не имеем возможности выделить один из наших кораблей на это дело. Уверяю, они нужны в других местах. Предупреждая вашу следующую просьбу, могу сразу сказать: виденные вами амулеты также не подлежат ни продаже, ни сдаче в аренду. Это не обсуждается. Но вы можете заполучить кое-что другое. Среди вас есть маги воды?

Последовало шушукание, затем один из делегатов от порта улизнул и довольно скоро вернулся с молодым человеком без ленты.

Последовали взаимные учтивые приветствия, после чего Дофет продолжил:

— Оцените эти кристаллы.

Перед опешившим магом лежали хорошо ограненные танзаниты — четыре штуки. Каждый был длиной свыше трех дюймов. Воцарилось довольно долгое молчание. Маг воды с очевидностью проверял магические параметры. Потом он перевел взгляд на руководителя делегации. Телепатия? Во всяком случае, бургомистр заговорил так, как будто бы получил некую важную информацию:

— Эти кристаллы весьма ценные. Что вы хотите за них?

Капитан ушел от темы самым изящным образом:.

— В дополнение к ним мы попытаемся договориться с островом Нурхат о неприкосновенности порта Фаррет.

Тот, которого представили как начальника портовой стражи, брякнул с истинно военной прямолинейностью:

— Следовательно, вы гарантируете отсутствие набегов в дальнейшем?

— Я такого не говорил. Но вы сами могли заметить, что наш командир пользуется… некоторым авторитетом среди Повелителей моря вообще и среди капитанов острова Нурхат в частности.

Не заметить обстоятельств боестолкновения мог бы только тот, который в этот момент глядел в противоположную сторону. Делегация быстро обменялась взглядами. А капитан «Альбатроса» продолжал нажимать:

— Уверяю вас, командир может быть весьма убедительным при переговорах.

— Мы примем эти слова к сведению. И все же: какова ваша цена?

Дофет перекинул стрелки:

— Уважаемый Хагар уполномочен нашим командиром вести переговоры по чисто торговым делам.

Старшина улыбнулся предоброй улыбкой.

— Нам деньги, в общем, не нужны.

Когда человек, похожий на купца, представленый в качестве купца и говорящий, как купец, вдруг выдает фразу о ненужности денег — это вызывает повышенный интерес, чтобы не сказать больше.

Хагар продолжил:

— Требуются услуги от порта и от уважаемых местных купцов тоже.

От этих слов интерес ни капельки не уменьшился.

— Нам нужен порт Фаррет как перевалочная база. Через здешних купцов мы хотим продавать свои товары в Маэру.

Работа торгового посредника. Вот уж что было насквозь знакомо. Кое-кто из представителей купечества даже позволил себе чуть заметную улыбку.

Дофет, однако, придал лицу ожидающее выражение и уставился на почтенного бургомистра, явно ожидая ответного хода. Тот правильно истолковал вгзляд:

— Предлагаю заключить договор на год. В течение действия договора все портовые услуги предоставляются кораблю «Альбатрос» бесплатно. Сверх того, под товары уважаемого Профес-ора отводятся складские помещения — тоже бесплатно. Само собой разумеется, этот договор может быть продлен.

Логика предложения просматривалась нашим капитаном без помощи очков. За этот год Профес должен договориться с островом Нурхат.

— Полностью согласен с предложением, за исключением небольшой поправки: все сказанное относится не только к «Альбатросу», но и другим кораблям, принадлежащих Професу. Все они несли и будут нести уже знакомый вам флаг.

— Ваша поправка кажется мне вполне разумной.

— Ну, а в качестве дополнительной страховки от самозванцев…

В руку бургомистра перекочевал листок бумаги. На нем значилось: d(ln x)/dx = 1/x.

— …вот эти руны. Это шифр, как вы догадываетесь, но значение фразы не знаю даже я сам.

— В таком случае осталось лишь согласовать мелкие детали…

Глава 19

— И все же: почему ты даже не рассматривал возможность передачи Фаррету не то, что гранатометов — даже простых винтовок?

Этот вопрос возник не у одного Субара, но только он задал его вслух.

— А ты сам подумай и изложи мне причины, почему я так поступил. Ну-ка?

Субар отнюдь не был тупицей и принялся это доказывать:

— Ты опасаешься, что эти винтовки (или гранатометы) могут обернуться против нас же, если мы вдруг рассоримся с Фарретом.

— Да, такое может быть, хотя вероятность небольшая. Не забывай, пока что мы и только мы держатели секрета кристаллов. А ссора если и случится, то не завтра.

— Ты же сам говорил, что со временем этот секрет раскроют.

— Да, но я не говорил, что это сделают быстро. Хорошо, вот одна причина. Еще?

— Ты полагаешь, что в Фаррете не умеют так хорошо хранить тайны, как у нас, и секрет конструкции и производства уплывет в другие места. Включая острова Повелителей.

— Мысль верная. Принимаю. Какие иные версии?

Солдат задумался на минуту, после чего многозначительно изрек:

— Политика!

Прозвучало грозно и непонятно, поэтому я потребовал объяснений.

— Нам нужен Фаррет, так? И нам он нужен надолго. А теперь… вот я представляю, что мы дали оружие им… хорошее оружие, имею в виду… и тогда Маэра подумает, что Фаррет чрезмерно усилился. А по тому, что я видел, есть возможность раздавить эту территорию одним ударом «Глотки жабы». И Академия пустит это в ход, как только увидит хотя бы намек на опасность. То есть не в наших интересах усиливать Фаррет в военном отношении.

— Почти согласен. Не в наших интересах РЕЗКО усиливать военную мощь Фаррета. Это нужно делать так, чтобы усиление не сочли опасным для существующего равновесия.

Про себя я решил, что при первой же возможности произведу Субара в сержанты. Командовать он умеет, а сейчас доказал, что и думать может. Надо лишь выбрать подходящий момент.

Мои дипломатические ходы в Фаррете оказались не вполне верными. Как только среди населения разнесся слух, что их берут под покровительство от набегов рабовладельцев, количество желающих уехать заметно снизилось. Возможно, оно было и к лучшему: отсеялись те, кто решил бежать за океан из страха. Остались те, кто надеялся на свои силы и на возможность эти силы приложить. Ну и на помощь со стороны. В сумме набралось около сотни человек. Для самодостаточной колонии, конечно, непозволительно мало. Но с чего-то надо начинать.

Попутно наш «дракон» нагрузился разными грузами, хотя небольшой запас я велел оставить. Впереди был визит на остров Стархат.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Тофар-ун принял докладчиков в своем кабинете. Сначала он хотел выслушать только одного, но потом решил, что это случай, когда самые дикие предположения нужно сначала обдумать, а уж потом отбрасывать.

После нестройных приветствий хозяин кабинета спросил:

— Кто хочет доложить в целом? Вы? Прошу.

Поначалу доклад шел так, как и предполагалось. Почтеннейший имел все основания думать, что его команда придет к тем же выводам, что и он сам — и они это сделали. Но таковы были лишь первые выводы.

— …таким образом, подлежали проверке две гипотезы: кристаллы с поверхностью «экстра» имеют естественное происхождение, или же они созданы искусственно. Имею в виду поверхность, а не сам кристалл. К сожалению, свидетельства в пользу той или иной гипотезы лишь косвенные. Версия о естественном происхождении таких кристаллов поддерживается большим количеством фактов. Однако принятие гипотезы об искусственом происхожденим дает основания полагать, что имеется некоторая угроза стабильности.

Заявление было весьма сильным и, вообще говоря, не по рангу выступающего. Такое в прерогативе Высших магов. Но вмешиваться Тофар не захотел — до поры.

— Состоит эта угроза в том, что технология получения подобных кристаллов может быть воспроизведена. До методики, что открыл один человек, может додуматься и другой. В этом случае рынок кристаллов рухнет. Имею в виду, цены упадут на все. Второе последствие видится в том, что получат некоторую ценность кристаллы, ранее считавшиеся бросовыми. Это те, которые не употребляются сейчас лишь по причине большого рассеяния потоков на гранях. И даже третий класс. Вот еще одна причина для падения цен. А оно, в свою очередь, сделает выгодным производство амулетов, ранее недоступных по причине дороговизны кристаллов. Вот что показалось нам наибольшей угрозой.

Почтеннейший заметил, что лиценциат Малирж неожиданно и очень сильно изменился в лице. Не слишком опытный начальник подумал бы, что данный маг вдруг поглупел — настолько остановившимся был его взгляд. Тофар же посчитал, что того озарила некая гениальная мысль. Глава аналитической службы подумал также, что не зря он пробил для этого парня возможность сдать лиценциатские экзамены. Малирж того стоил. И академик вскинул руку:

— Достопочтенный Малирж, у вас есть чего сказать?

— Да, почтеннейший. Буквально три дня тому назад я разговорился с одним магистром магии трансформации. Дело было в трактире у Фарага, отмечался необычайно выгодный, хотя и трудоемкий контракт. Магистр Фирут-ак на мои расспросы рассказал, что ему предложили трансформировать камень, именуемый на Юге «баррат». Трансформация почти бесформенного куска до диска, с вашего позволения. По описанию этот камень полностью совпадает с тем, что Профес называл «арканзас». И прямо сейчас мне подумалось, что такая необычная конечная форма может быть объяснена вот чем: этот камень пытаются приспособить для механической полировки кристаллов. Имею в виду: полировки машиной. Ну представьте себе: вал крутится, на него насажен диск… понимаете? Полировка может стать много дешевле.

Голос у шефа был спокоен, даже мягок:

— По вашим же данным, Малирж, этим камнем нельзя полировать даже гранаты, не говоря уже о кристаллах первого класса. Следовательно, из представленных вами аналитических выкладок не следует, что поверхность «экстра» — искусственного происхождения. Скорее наоборот.

— А я и не отказываюсь от своих слов. Но ведь есть такая возможность, пусть только для второго класса. И третьего, кстати, тоже. Значит, Хассан уже думает в этом направлении!

— Повторите: кто?

— Заказчик Фирута. Кандидат в академики Хассан-орт, с Юга.

В разговор полезли другие члены аналитической группы. У тех в голосах уже явно слышались азартные нотки:

— Раз он об этом думает, значит, должен найти того, кто ему изготовит полировочную машину. Или уже изготовил. Механик может быть зацепкой. Надо бы…

— Малирж, сколько там Фирут загреб на этой сделке?

— Впрямую не сказал, но судя по количеству выпивки и закуски — четыре золотых с гарантией.

— Тогда вот вам еще соображение: а нет ли за спиной у Хассана кого-то еще? С деньгами.

— Еще добавьте: этот баррат должен снашиваться в процессе полировки. Следовательно, Фирут должен получать еще контракты подобного рода. Отследить впрямую нельзя, но по налогам…

Тофар как руководитель принужден был приостановить дискуссию:

— Все, что вы сейчас говорили — косвенные доказательства. Напоминаю: прямых нет. Но вы, дорогой Малирж, правы…

Лиценциат приосанился.

— …это направление более чем интересно. Значит, будем искать механика и, конечно же, компаньона Хассана — если таковой существует в природе.

Академик покривил душой. Он уже не догадывался, а уверенно знал, кто этот компаньон и против кого ориентирован союз двух Высших. Чего почтеннейший не знал: как использовать эти выводы. Пока что не знал.

* * *

Вождь Стархата принял меня не сразу. Правда, некий уполномоченный нарисовался немедленно, выслушал, велел стать у пирса и ждать. И мы ждали.

Через непродолжительное время Субар высказал мнение:

— Мне кажется, количество прохожих вблизи нашей стоянки увеличилось.

Наблюдательность не подвела. Разумеется, эти люди шли по своим делам. И конечно же, никто не пялился на «Альбатрос» в открытую. Более того, все взгляды были деланно-равнодушными.

Продумать все варианты я попросту не успел. Нас пригласили в дом вождя. На переговорах присутствовал сравнительно молодой воин, которого я посчитал за порученца или помощника и который сохранял полное молчание, а также еще один воин постарше, оказавшийся переводчиком. Субар пока что был слаб в языке Повелителей, зная разве что с десяток самых употребительных вежливых фраз.

После надлежащих приветствий перешли к делу.

— Вождь Тхрар, мы пришли к тебе в дом, а не наоборот. Поэтому, если позволишь, я изложу некоторые факты, интересные для тебя. Речь пойдет о Фаррете.

Я сделал нарочитую паузу, давая хозяину дома возможность высказаться.

— Это зона острова Нурхат.

— Совершенно верно, вождь. Наш корабль зашел в порт Фаррет по торговым делам. Но неожиданно для нас…

Я изложил историю так и не состоявшегося рейда и наши действия. В конце рассказа лицо Тхрара чуть изменилось. Это движение губ было очень дальним родственником улыбки.

— …и вот какая будет наша просьба: передать через свои каналы вождю Тхонгу, что Фаррет отныне наш перевалочный пункт, и потому любое нападение на этот порт мы полагаем нежелательным, кто бы и с какой бы целью его не произвел.

Ответ вождя стал полной неожиданностью:

— Даже если нападет Академия?

Пришлось обдумывать ответ в темпе «престо».

— Мы не ожидаем каких-либо враждебных действий со стороны Академии в ближайшее время. И, полагаю, успеем отговорить руководство Маэры от таковых намерений.

Вождь медленно кивнул.

— Я перешлю твое слово вождю Тхонгу. Но у меня есть дело к тебе, не касающееся Фаррета. Речь пойдет о тех людях, которые хотели бы переселиться за Великий океан. Они сейчас войдут.

Я тут же вспомнил обещание вождя. А что, если?..

— Вождь Тхрар, есть ли среди тех людей, что ты намерен пригласить, маги?

— Да, один.

— С магом мои люди переговорят отдельно. Я не хотел бы ввести этого человека в расходы в части разряженных амулетов.

Тхрар бросил взгляд на безмолвного помощника. Тот удалился и очень скоро вернулся с группкой людей. Сразу бросилось в глаза присутствие женщин.

Снова заговорил вождь Тхрар. Речь его была еще медленней обычной и потому звучала еще более значимо:

— Все эти люди покидают Стархат добровольно и согласны отправиться с тобой за Великий океан. Любой из них, если сам того пожелает и если ты дашь позволение, может вернуться обратно.

Похоже, мне необходимо кое-что уточнить.

— С твоего позволения, я добавлю кое-что для твоих людей, щедрый вождь.

Я повернулся к потенциальным переселенцам.

— Мне нет дела до ваших телесных возможностей. Мне крайне важны ваши духовные качества. Если ваш вождь этого еще не сказал, то скажу я…

Этот легкий воздушный поцелуйчик в сторону Тхрара я не посчитал лишним.

— …в Заокеании нет рабов. Совсем нет. Более того: никто не смеет глядеть свысока на другого лишь потому, что этот другой не обладает какими-то знаниями и умениями. Вот почему тот, кто посмеет высказать словом или делом подобное пренебрежение, получит первое предупреждение, оно же последнее. Если им пренебрегут — такой человек в Заокеании не нужен, его отправят обратно в Стархат. Далее: вам придется изучить маэрский язык, потому что на нем говорят все. Это не так и трудно, уверяю вас. Неважно, если вам не удастся избавиться от акцента; главное — понимание. Далее, я предполагаю, что кто-то из вас обладает такими умениями, которых ни у кого другого нет. Значит, такому предстоит учить других. А уж в этом случае владение маэрским просто обязательно.

Мне не нужно было обводить взглядом аудиторию, чтобы оценить, насколько внимательно меня слушают. Хороший лектор (а я в свое время был неплохим) должен это чувствовать.

— С каждым из вас я переговорю отдельно. Кроме того, с вами встретится наш маг разума.

Я понадеялся, что дураков среди слушателей нет, и потому все они поняли скрытый смысл этих слов. Ну, а если все же таковой затесался — тем хуже для него. Вот на этот раз я коротко поглядел на реакцию. Никаких явных следов замешательства.

— Мудрый Тхрар, у меня есть еще дело к тебе.

Вождь превосходно понял намек и коротко приказал группке соискателей эмигрантской визы удалиться и подождать.

— Вот какое дело.

Я вынул из кармана кожаный мешочек и высыпал содержимое на ладонь. Это были ограненные танзаниты, четыре штуки. По нашим меркам, не такие большие, примерно в сантиметр.

— Мудрый вождь, пусть твой маг оценит качество этих кристаллов после того, как я уйду. Мой маг ответит на вопросы, если они будут.

Молчаливое согласие.

— Есть еще кое-что, что ты должен знать, дальновидный вождь Тхрар. Мы собираемся заказать у тебя еще один «дракон». Точнее, корабль на основе «дракона», подобный «Альбатросу». Я хочу предназначить его для экспедиции за алмазами. Но понадобится нам не только сам корабль, но и люди. Их у меня не хватает. Если ты предоставишь часть экипажа для «дракона», мы можем…

У меня на языке вертелось слово «скооперироваться», но адекватного перевода на маэрский я не знал.

— …организовать совместную экспедицию. В этом случае часть добычи твоя. Если же такой возможности нет, то за «дракона» мы уплатим кристаллами. При удаче — Синими Кристаллами, подобными этому. Или другими, но не алмазами.

К моему удивлению, Тхрар почти не замедлился с ответом. Видимо, он предвидел кое-что.

— Ты хочешь использовать «дракон», поскольку его вместимость больше.

Это не было вопросительным предложением.

— Ты прав, многоопытный вождь. Как ты сам понимаешь, такой корабль может использоваться и для рейсов через Великий океан.

— В твоем предложении видна польза для острова Стархат. Но я хочу изменить условия…

Кажется, мне предстоит покопаться в вариантах.

— …мне не так нужны кристаллы, как железо и лес…

Да, вождь сумел удивить. Железо… кажется, он имеет в виду то, что с Новой Земли. Легко сказать: территория уже под «Глоткой жабы». Впрочем, достать можно, хотя и трудно. С лесом проще: закупить в Маэре, а еще того легче добыть его в Заокеании. Уж там-то леса в достаче.

— …причем железо нужно полосовое, такое же, какое ты нам уже поставлял…

Ну, так я и думал. Легированная сталь ему нравится, видите ли. Губа не дура.

— …а лес желателен вот какой: дубовые или вязовые брусья и доски…

Будь я опытным волком, от таких слов шерсть у меня встала бы на загривке дыбом и оскалились клыки. Откуда, ОТКУДА вождь мог узнать о нашей технологии разделки бревен с помощью телепортации??? Заткнись, паранойя, тут думать надо, а не вопить. Впрочем, думать как раз некогда. Куда важнее не продемонстрировать свою реакцию. Этим человек от волка и отличается.

— …а размеры древесного материала ты можешь согласовать с капитаном Скирром.

Молчаливый помощник наклонил голову.

— Что же касается твоего предложения об экипаже для «дракона», то его нужно тщательно обдумать.

Да, этого вождя на козе не объедешь. Даже пытаться не стоит.

Сказав, вождь встал, показывая тем самым, что аудиенция окончена.

Мне осталось лишь призвать милость Морских Отцов на хозяина дома и удалиться.

Капитана Скирра я замкнул накоротко на старшину Хагара. Дело было, в конце концов, полностью торговым. Мне же самому предстояло длительное собеседование с потенциальными переселенцами. Для этой цели нам любезно предоставили комнату.

Я взял быка за рога с такой скоростью, что парнокопытное даже мумукнуть не успело:

— Все переселенцы — и вы в том числе — получают стандартное предупреждение. Вот в чем оно состоит.

Глубокий вдох.

— Первое. Дисциплина обязательна для всех. Приказы обсуждаются лишь в плане: как их лучше выполнить. Запреты соблюдаются неукоснительно. Второе. Никакого высокомерия в отношении к другим. Надменность магов точно так же не будет терпеться, как и чванство воинов. Имейте в виду, рабов за океаном нет. Поэтому временами придется делать ту работу, что здесь посчиталась бы рабской. Третье. Если у кого-то из вас есть знания или умения, нужные для всего поселения, вам придется учить людей. Разумеется, доля уважения к вам повысится. Четвертое. У вас будут обязанности перед всей колонией, но и у нее будут обязанности перед вами. Поэтому вас снабдят жилищем. Поначалу оно будет скромным, но со временем улучшится. Если что-то случится с вашим здоровьем, вас будут лечить целители или даже маг жизни…

На этом месте невозмутимость северян дала трещину: последовал не только обмен взглядами, но и шепоток.

— И последнее. Сейчас каждый из вас подойдет ко мне, назовет свое имя и причины, почему он хочет жить по другую сторону Великого океана. Имейте в виду, я могу кому-то из вас и отказать. В некоторых случаях я могу обосновать отказ, хотя делать этого не обязан.

Пауза.

— Вы предупреждены. А теперь подумайте: стоит ли переезжать?

Молчание.

— В таком случае начнем. Хотя бы с тебя.

Первый случай был тривиальным.

Парень по имени Тхаиг деятельно готовился к карьере воина, но неудачно сломал ногу. Точнее, остался с неудачно залеченным переломом. Он не закончил и первого курса обучения. С таким состоянием здоровья светила прямая дорога в рыбаки. Я постарался чуть изменить мотивацию:

— За океаном ты тоже сможешь стать рыбаком, но там это весьма уважаемая профессия…

Полное потрясение на физиономии. Человек хотел верить, но не мог.

— …приносящая если не богатство, то уж верно достаток. Однако придется много учиться. Есть и другие занятия, но думаю, что начальное понимание моря в тебе уже есть, так что лучше моря и держаться. Не передумал?

— Нет, глубокочтимый.

Следующая кандидатура была женского пола: рослая ширококостная деваха. Платиновая блондинка скандинавского типа. Выражение лица лучше всего описывалось фразой: «А вот только попробуйте встать у меня на пути!»

— Меня зовут Наитха. Я хочу быть рядом с Тхаигом.

От неожиданности я сморозил глупость:

— Ты замужем за ним?

— Нет, но собираюсь.

Я бросил короткий взгляд на будущего женишка. Ему явно суждено было стать лишь номинальным главой семьи.

— Что ты умеешь делать? И что ты собираешься делать за океаном?

— Я могу все, что положено делать женщине…

Я промолчал: очень уж не хотелось показать свое невежество.

— …а также вязать и чинить сети, разделывать рыбу, солить ее и даже коптить.

Последнее было произнесено с гордостью. Видимо, это умение не столь часто встречалось.

Я также отметил неодобрительные взгляды остальных. Похоже, бой-бабы, а также бой-девушки не пользовались популярностью в обществе Повелителей. Ну, а я не против, лишь бы на пользу дела. Пришлось одобрить.

Следующий оказался даже не простым гребцом, а рулевым. По местным понятиям, хорошее образование и прямая дорога к карьере капитана. Ему-то чего нужно?

— Хочу плавать по морям и открывать дальние страны. Мне скучно охотиться на рабов и тесно на острове.

Ой, непростой случай. Мутноватый тип, как раз для Намиры. Вслух я сказал, что принят условно.

Очередной соискатель дослужился до гребца, но был переведен в кораблестроители. Стремление переменить место жительства обосновал желанием строить нечто отличающееся от стандартных «водорезов», «змеев» и «драконов».

— У меня рисунки есть. Могу показать.

Разумеется, я захотел.

У кораблестроителя был талант рисовальщика. Суда, суда, суда. С разным количеством мачт. Три двухмачтовика с различным парусным вооружением и явно разного размера, судя по людским фигуркам на палубе. Один навеян образом «Ласточки». И еще корабль вообще без мачт, но, похоже, океанского класса.

Один рисунок я не смог расшифровать, почему и спросил:

— А это что?

— Летающий корабль.

— Как он летает?

— На кристаллах. Вождь говорил, ты великий знаток кристаллов. Значит, можешь подобрать что-то для летающего корабля.

Что-то вроде гидросамолета или летающей лодки без крыльев. Вертикальный руль, горизонтальный руль. Обтекаемая форма. А ведь что-то в этом есть. Однако полная ориентация на кристаллы…

Паранойя закатывалась визгом. Может быть, это и не подстава Тхрара, но очень уж на нее похожа. К Намире, тут и вопроса нет.

Последняя. Рыжая, кудрявая, а веснушек на круглой физиономии — хватило бы на целый взвод ирландок. Насчет этнического типа вопроса не возникает. Зато хорошо заметными показались неприязненные взгляды других переселенцев, особенно мужчин. Почему?

— Меня зовут Фитха. Я хочу найти за океаном хорошего человека и выйти за него замуж.

Выходит, на острове Стархат такого не отыскать. Причина?

— Что ты умеешь?

— Все, что положено женщине…

Видимо, это стандартный ответ.

— …а еще в красках разбираюсь. Ну, чтоб красить ткань или дерево.

А ведь не бесполезное умение. Но откуда такое мужское пренебрежение? Вроде все при ней, и на мордочку ничего себе… Ладно, поставим вопрос в лоб.

— Почему ты думаешь, что за океаном тебе повезет в смысле жениха?

— Полагаю, что там найдутся и другие рыжие.

— Принята.

Похоже, на острове Стархат, как и в Арканаре, рыжих-красных почитают за опасных. С этим поверьем надо будет разобраться.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Вождь снова сделал знак порученцу, тот исчез и вернулся через пять минут с человеком, явно смахивающим на мага. Тот поклонился сначала вождю, потом чужому магу, гостю вождя. Тхрар протянул один кристалл вошедшему. Маг углубился в созерцание. Наверняка пытался прогнать потоки. Сарат подумал, что надо бы подогреть интерес островитян:

— Эти Синие Кристаллы отличаются от тех, что находят на острове Реддар…

Сарат не нарочно построил фразу так, чтобы поняли превратно. Однако эта неоднозначность получилось к месту.

— …но не формой и не блеском граней. Главное отличие состоит в том, что их нельзя получить сразу много. Даже командиру это не под силу.

Небольшая пауза.

— Второе отличие состоит в том, что стойкость этих Синих Кристаллов значительно больше, чем у тех, которые привозят с острова Реддар. Мне кажется, что именно по этой причине они могут быть для тебя полезны, вождь. Точнее, для твоих магов. Для получения лучшего цвета выставь их на яркое солнце.

Маг и вождь одновременно и понимающе кивнули.

— Вождь, Тхрар, прикажи: пусть войдет тот маг, о котором говорил Профес.

Дверь распахнулась. Последовал моральный удар. Потенциальный переселенец оказался в платье.

— Меня зовут Мадха. Я маг.

Сарат заставил себя не думать и не анализировать, а вместо этого спросил:

— По какой специальности?

— Не маг жизни.

Сказано было с таким вызовом, что картина тут же начала складываться. В университете отношения могли оказаться пусть и не такими же, но похожими.

— А точнее?

— Огонь и трансформация.

Ну точно взъерошенный и свирепый воробей. Сарат все понял превосходно: не очень-то ее специализация востребована на островах. Да еще женщина. Ясно, что на Стархате ей карьера мага не светит. Следовательно, имеется мотивация. Наверняка в Заокеании окажется нужна; тем более, Харир как раз просил огневика. Вот разве что ершистость характера… Ну да это пойдет на убыль, как только Мадха поймет, что у командира оценивают по делу, а не по юбке.

— Подойдешь. Потом разъясню правила поведения, они ко всем магам относятся, кроме меня и еще нескольких. Кристаллы тоже дадут, хорошие.

Глава 20

Наш корабль рассекал поверхность Великого океана в направлении к Заокеании. Поскольку в тот момент мне делать было решительно нечего, то я давал задание Сарату. Оно было куда как непростым: прикинуть технологию испытаний.

— Понимаешь, друг, ты даже с самыми лучшими кристаллами, какие мы только сможем получить, все равно не выдашь «Вихрь Рухима» в две мили высотой.

— А уже прикинул. Помнишь, ты сказал мне о прозрачном кварце в двадцать дюймов? Ну так вот, с таким я могу устроить вихрь больше того, который в свое время создал сам Рухим. Пятьдесят ярдов высотой, пять в диаметре, все это на расстоянии две с половиной мили. Конечно, после того, как Сафар над кристаллом поработает.

— Ага. И свалишься от истощения.

— Вот и нет! Я же говорю: работать буду непосредственно от кристалла.

— Допустим. А надолго ли такого кристалла хватит?

— Я и об этом подумал. Три вихря, но потом перезаряжать кристалл. А если зарядить до упора — шесть, но со взрывом.

— Понимаешь, главных задач у нас будет не одна. Первая: отладка самоприцела. А вот тут даже шести вихрей может оказаться мало, ты уж прости. Но это ничего, кристаллами Харир снабдит. Тут другое: телепортация снаряда весом почти три тонны — это даст взрыв такой силы, что даже на расстоянии двух миль будет…э-э-э… неуютно. С ног собьет, самое меньшее, а то и контузия.

— Окопы отроем. Или, того лучше, могу их вырыть методами магии земли.

— Нет уж, силы тебе надо беречь. Но есть и другие проблемы. При телепортации трехфунтового снаряда та пустота, что возникает на месте снаряда, схлопывается. Ну, от трех фунтов просто «хлоп!» выходит, а вот если больше кубического ярда…

— Все, я понял. Значит, стоять рядом нельзя… Так что ж из того — можно приспособить дистанционное управление. Вот смотри… лист бумаги у тебя найдется? Так, вот здесь кристалл-излучатель, хотя бы аметист из малоценных, а тут приемник, тот же аметист или рутил. Дистанция — двадцать ярдов. Через галенит — у нас ведь много? — передача магосигнала… Лично у меня другая забота.

— Именно?

— Кристаллы для телепортации.

— Справиться у Сафара. О, кстати. Помнится, ты мне показывал черные турмалины. Они откуда?

— Давай карту… Вот здесь.

— Угу. Значит, стоит послать экспедицию. Это у них займет, самое большее, пять дней, считая самое сборку. Правда, самому мне туда очень неохота ехать.

Только старый товарищ, которым и был Сарат, мог позволить себе спросить:

— А что ты замыслил делать?

— Видишь ли, мало создать сверхоружие — кстати, оно такое и есть. Без шуток, это ты не видел его в действии. Так вот, нужно сделать так, чтобы те, кто задумал устроить нам «вихрь», подплыли именно туда, где мы их будем ждать.

Глазки господина доктора магии загорелись.

— Ты надумал что-то.

— Ну да. И теперь ломаю голову: стоит ли привлекать твою Моану?

— Э?

— Для того, чтобы вбросить нужную информацию, а не как мага жизни.

Я попытался вытянуть ноги в моей тесной каютке. Выходило куда лучше, чем на «Ласточке», хотя до комфорта железнодорожного купе было далеко. Но мысли у меня уже понеслись в широкую даль.

— Главная наша проблема будет в подвозе оружия и боеприпаса в нужное место.

— Сколько весит боеприпас?

— В минимуме три выстрела, каждый двойной, вес одного снаряда три тонны. Считать умеешь?

— Твой ученик, между прочим.

Произнесено было с некоторой гордостью, переходящей в самоуверенность. Однако сразу же за этими словами Сарат принялся разглядывать Безначальное Дао. Я не мешал, конечно.

— Есть одна идея. Надо будет согласовать дело с Сафаром, еще Хорота подключить, и Тарека тоже. И тебя заодно.

— Ну спасибо, уважил.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Поскольку речь шла не об анализе, но лишь о сборе фактов, то академик Тофар-ун принял помощника и более никого. Предполагалось, что дело вряд ли отнимет много времени у почтеннейшего.

— …таким образом, выявлен механик: Фарад-ир. Интересно, что он же регулярно берет заказы от Професа. Тем не менее, этот заказ он также принял и выполнил в соответствии с договором. Однако…

Разумеется, это слово ожидалось. Все же Тофар не зря очень долгие годы был руководителем аналитической группы.

— …созданный трансформацией диск баррата имеет несколько серьезных недостатков. Главный из них: предсказанная означенным механиком невысокая долговечность. Он отказался дать точную цифру, указав — весьма разумно! — что она зависит от величины кристаллов, подлежащих обработке, а также и от вида этих кристаллов. Лиценциат Малирж (именно он контактировал с механиком) в ответ на это упростил задачу: предложил полагать, что все кристаллы суть пирит, и все с размером ребра куба в один дюйм. Тогда механик выдал оптимистический прогноз стойкости диска в сорок кристаллов, пессимистический — двадцать. Особо отмечаю: под невысокой долговечностью механик подразумевает недопустимое снижение качества поверхности диска и тем самым кристалла.

Последовал ожидаемый вопрос:

— Что он полагает «недопустимым снижением качества»?

— Малирж спросил об этом самого Фарада. Ответ: неровность полированной поверхности, заметная невооруженным глазом, или неустранимые царапины на поверхности, или то и другое. Понятно, что разговор о потоках не заходил.

Академик отнюдь не противодействовал инициативе. Он прищурился:

— Ну, а вы сами что думаете?

— По моему скромному мнению, мы не можем сделать выводы о том, насколько ухудшается магоемкость или рассеяние потоков на поверхности, не увидев и не оценив соответствующие кристаллы. Мало того: даже заполучить такой… э-э-э… испорченный кристалл будет проблемой. На месте заказчика я бы, увидев подобное, заказал другой диск баррата и отдал кристалл на переделку. Снижение объема мизерное. Но у баррата есть еще один недостаток: дороговизна.

— Факты!

— Извольте. Механик Фарад подробно описал тот кусок, который попал к нему в руки изначально. Мы навели справки: примерно полтора золотых, если покупать на Юге. Здесь еще дороже. Плюс стоимость трансформации: четыре золотых восемьдесят до уплаты налога. Наш человек попробовал ради интереса поинтересоваться: за сколько этот Фирут (уже имея опыт) взялся бы трансформировать баррат такой же формы и такого же размера. Ответ был: восемь золотых. Видимо, с первым камнем маг-трансформатор продешевил. С учетом накладных расходов можно полагать, что один качественно полированный пирит обойдется в пятьдесят сребреников. Почтительнейше замечу: многовато. Ну и последнее: баррат хрупок. Стоит его уронить — или на него что-то уронить — и все: камень в куски.

Шеф аналитической службы задумался. Даже если в стоимость полировки не включать наценку за риск порчи баррата неосторожным обращением — и тогда по цене такой пирит эквивалентен семидюймовому бесцветному кварцу с поверхностью первого класса. Правда, не вполне корректно сравнивать узкоспециализированный кристалл с универсальным. А если…

— Пробовали ли сравнить эффективность универсальных кристаллов — кварца, например — с пиритом в части телемагии?

Помощник чуть смутился, но очень быстро нашелся:

— Мы этого не делали. Однако сам факт того, что Хассан заинтересовался пиритом, доказывает, что этот специлизированный кристалл эффективнее, чем универсалы. Добавьте также: у пирита меньшая твердость, то есть он легче поддается полировке. Но если вы, почтеннейший, отдадите соответствующее распоряжение, мы этим займемся.

— Считайте, вы его получили. Но…

Академик выдержал небольшую паузу…

— … вот что стоит сперва прикинуть: а сколько вообще пиритов нужно, чтобы корабль доплыл до Заокеании и обратно? Отсюда можно вычислить сроки… вы понимаете.

Тофар многозначительно глянул на помощника.

— Не извольте сомневаться, так и будет сделано.

* * *

— Ну, ребята, докладывайте, что у нас плохого случилось, пока меня не было.

Шутка была не из удачных. Она запоздала. К этому моменту корабль был (к большой радости поселенцев) полностью разгружен. Я успел поболтать с людьми, и оттого знал все более-менее значимые новости. Исключением были совсем уж специализированные данные. Но совещание все же пришлось собрать.

Харир выложил свои новости. Они были тяжеловесными: примерно два килограмма каждая. На столе покоились кристаллы кварца: один практически бесцветный, другой нежно-сиреневый. Каждый был диаметров около десяти сантиметров и длиной примерно двадцать пять. Огранки не было.

На физиономии почтенного гордость не проявлялась. Скорее на ней читалась снисходительность великого умельца по отношению к нам, криворуким.

— Э-кхм. На вот этот…

Палец ткнул в бесцветный кварц.

— …я потратил всего две затравки, но пришлось чуть увеличить размер печи, а также слегка переделать оправу. Диаметр тут побольше, как видишь. Работали вдвоем в течение тринадцати часов. А другой — тот особый. Мне подумалось, что и цветной кварц можно сделать, так что я взял агаты фиолетового цвета, расколол в куски, добавил мелких аметистов, испортил пять затравок, но ведь получилось! Самый настоящий аметист, только что цвет не особо густой. В сумме на дело пошло фунтов пятнадцать агата, так что даже осталось. Извини, командир, но еще один гранат взорвался.

— Красные гранаты, вообще говоря, у нас есть, но ты прав, надо подумать об увеличении запаса. Или спессартины, они оранжевые, тебе тоже подойдут. А как насчет цитринов?

— Ты имеешь в виду, для магии огня?

— Ну да.

— Хуже. Не та специализация.

— Ладно, делай пока что кварцы с чем есть. Бесцветный, полагаю, нам самим понадобится, а аметист пустим на продажу.

— Командир, а как насчет производства кристаллов других видов? Ты обещал!

— Ответ сам знаешь. Для кварцев в качестве сырья нужен либо песок, либо мелкие кристаллы. Это добыть легко. Но для гранатов… я слышал о существовании гранатового песка, но своими глазами не видел. Мелкие гранаты — те добыть можно, но их понадобится много. Месторождение гранатов здесь есть достоверно, но мне на него еще посмотреть надо. Корунды — сырье для них наверняка найдется, но из-за высокой температуры плавления для них понадобятся нагреватели помощнее, а у нас и так мало. Впрочем, запас рубинов есть.

— То есть пока что кварц?

— Пока что. Ну, ты знаешь, что делать.

Уже сейчас для меня нарисовалось три дела. Первое состояло в инспекции месторождений кварца, турмалина и гранатов. Второе — поездка к крестьянам, поскольку мне доложили, что тамошние юные сборщики понакопали еще чего-то нужного. Третьим делом был разговор с мастером Валадом насчет легированной стали.

— Хорот, что у тебя?

— Станины для тяжелых снарядов готовы, две штуки. Я рассчитал: выдержат нагрузку в пять тонн. Также готова планка самоприцела. Правда, тут основная работа придется на Сарата. Ему надо кристаллы там установить, в нужную оправу, наложить заклинания и всякое такое. Трехфунтовые снаряды готовы, двадцать штук. Вот где предлагаю испытывать…

Механик показал место на карте.

— …на этой равнине.

— Почему здесь?

— Местность ровная. Вихрь видно издалека.

Возражений у меня не нашлось, ребята были кругом правы.

— Сколько винтовок для отпугивания сделал?

— Две к тому, что уже есть.

— Да, вот еще что. «Винтовка для отпугивания» — как-то нехорошо звучит, выговаривается с трудом. А если покороче?

Тарек вмешался.

— Предлагаю «пугач».

— А что, хорошо звучит.

— Мне тоже нравится.

— И коротко.

— Ну раз всем нравится, то и я не против.

Со всей очевидностью мне не надо ввязываться в те дела, где могут обойтись и без моей скромной особы. А вооружение — как раз это самое и есть. Вот разве что прикинуть, где располагать наше противосмерчевое оружие. Вот тут мои идеи могут быть кстати. Сверх того, неплохо бы подтолкнуть Академию к применению именно «Вихря Рухима», а не «Черного пятна». И, кажется, есть на сей счет кое-какие мысли…

Но, к сожалению, кристаллы и месторождения таковых — та область, где меня заменить трудно (пока что). И к крестьянам придется ехать именно мне. В компании, конечно. И заводные кони не повредят. А то вдруг там набрали преогромную кучу! Разговор с Валадом я отложил.

Но дело у крестьян пошло не так, как задумывалось.

Я и Вахан с Тареком в качестве охраны (один впереди меня на расстоянии метров двадцать пять, другой сзади) неторопливо ехали по хорошей дороге. Уже по сторонам ее потянулась ограда, а за ней зеленые поля, а за ними дома, когда впереди нас в метрах пятидесяти из негустой рощицы выскочила…

Я мгновенно узнал ее по картинкам. Это была диатрима: громадный страус, клюв чуть ли не полметра (нечто среднее между клювом тукана и попугая), могучие ноги. Ошибиться было нельзя. Однако картинки, что я видел, не передавали непроходимой тупости в взгляде этой курицы-переростка. Вот только весила цыпочка килограммов триста, если не больше. Мы ее, по всему видать, напугали, и птичка помчалась от нас по дороге.

К несчастью, дорога заворачивала налево, а эта дура в перьях поставила себе в труд завернуть вместе с ней и рванула прямо на колючую проволоку. Напор был настолько велик, что столбы опрокинулись. Диатрима бежала прямо по полю, вытаптывая широченными лапами пшеницу. Голова ее покачивалась направо-налево так что попасть в нее пулей было задачей не из простых. Тем не менее Вахан сорвал с плеча самозарядку и дослал пулю в ствол.

С другой стороны поля из дома выскочила женщина с винтовкой. Судя по тому, как она обращалась с оружием, эта дама была не худшим из стрелков. Все дальнейшее случилось много быстрее, чем об этом можно прочитать.

Вслед за амазонкой из дверей вылетел некто; похоже, это был ее муж.

— Марика, держись, я иду на помощь!

С этими словами доблестный защитник дернул жердину (видимо, винтовки у него не было) из груды лесоматериала возле дома. Не получилось: деревяга держалась крепко. Вторая попытка — тот же результат. Тогда храбрец рванул орясину со всей дури, испустив боевой клич:

— Выходи, подлый брус!

Примечание: я не ручаюсь за дословность перевода с маэрского на русский, но гарантирую, что смысл передан точно.

Правда, жердину он выхватил, но сама куча такого обращения не вынесла и с глухим перестуком посыпалась как раз на то место, где находился мужественный диатримоборец. Тот проявил завидную ловкость: огромным прыжком он ушел от печальной участи заживо погребенного под досками, брусом и горбылем. Мне сначала показалось, что весь риск, которому он подвергался, заключался в опасности сорвать голос от крика. На самом деле происшествие для него окончилось хуже: он, приземляясь после прыжка, не удержался, упал и вывалялся в грязи.

Но размышлять на эту тему было до последней степени некогда. Тарек уже схватился за автомат-пугач и сдвинул предохранитель.

— Не пугай, она начнет метаться и повытопчет все! Бей пулями по ногам!

Птица поддержала мою точку зрения. Она помчалась вдоль ограды, испуская то ли клекот, то ли кудахтание. Я опасался, что после попадания в голову диатрима поведет себя, как курица в аналогичной ситуации: будет бегать без головы, пока ей это не надоест. И был неправ.

К этому моменту Вахан уже попал в тулово. Во всяком случае, именно это он утверждал много позже. Но точку со всей определенностью поставила именно Марика и как раз попаданием в голову. Она и раньше была лучшим стрелком в деревне Ржавая Горка, и не утеряла навыки, перейдя с лука на винтовку.

Мои ребята с осторожностью подходили к неподвижной добыче. С другой стороны туда же двигались Марика с винтарем и ее муж с лесиной в полной готовности. Боевой дух в этом достойном и отважном рыцаре явно не угас, судя по заявлению:

— Это мы с Марикой добыли!

Никто не возразил, хотя Тарек повернул ко мне голову и ухмыльнулся без малейшего уважения. Я, в свою очередь, вел себя предельно дипломатично:

— Ваша добыча, нет вопросов. Советую закоптить для лучшей сохранности. Но мы, собственно, по другому делу. Говорят, тут ребята кристаллов набрали. Надо бы посмотреть.

Сборщики показали себя превосходно. Черные турмалины, девять штук, от одного сантиметра до восьми. Правда, самый большой в сростке, но я сообщил заранее, что и такие беру. Малиновые турмалины — тех меньше, всего семь, да и размер не такой впечатляющий. Гранаты красного цвета… хотя нет, скорее пурпурного, то есть альмандины. Этих шесть, один почти в четыре сантиметра. Для магии огня годятся. Спессартины скорее желтого, чем оранжевого цвета — ну да нам и такие в пользу. А это что такое?

Почти прозрачный, чуть розоватый сросток. Похоже, кубическая решетка. Форма скверная: если гранить, то работа не из малых. Но что бы это могло быть? Начнем проверять.

Твердость ниже, чем у кварца и даже пирита. Царапается ногтем. Ионный кристалл? А что, если проверить?

И я лизнул это подозрительное. Каменная соль, вот что. Без следов горечи, то есть калия и магния очень мало. Находка что надо.

— Где вы на это набрели?

— А вон на том холме… ну, который второй справа.

— Там что, пещера есть?

— Ага.

Холм не из больших, то есть пещера тоже невелика. Соответственно, запасы соли в открытом доступе малы. Шахту рыть — у нас на это ресурсов не хватит. Но пока что много и не надо.

— Поздравляю, ребята. Мне этот кристалл не нужен, а вот вам очень даже. И продавать еще будете. Это соль.

Решительно все присутствовавшие попробовали лизнуть. Разногласий в определении минерала не случилось.

— Что касается прочих кристаллов: покупаю. Предлагаю за все с учетом оптовой скидки…

И начался торг.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Однорукий рыбак находился в несколько смущенном и даже потерянном состоянии. Это считалось недостойным для жителей островов вообще, включая граждан второго сорта. Истинный Повелитель моря (а таким Шерхат себя и полагал) не должен поддаваться столь низменным чувствам.

Повелители не боялись магов, но отношения с ними были прохладными. Причиной было некоторое высокомерие со стороны последних, хотя на материке это проглядывалось заметнее. Но подошедший местный маг опрокинул все каноны поведения. Он приветствовал и представился первым. Но это было лишь начало.

Разговор шел на маэрском.

— Вы Шерхат, рыбак, не так ли?

— Да, это я.

— Командир рассказывал о вас. Где ваша лодка?

— Вот она.

— Поглядеть можно? Ага… я так и думал. Ну, мы ее переделаем.

Это уже было чересчур. Любой, знакомый с образом мышления Повелителей, мог предвидеть ответную реакцию:

— Я не дам переделывать!!

— Вы не поняли. Мы всего лишь установим на нее магический двигатель. После этого в течение года вам не понадобятся парус и весла.

— Целого года? И во сколько это обойдется?

— Сейчас — ни во сколько. Некоторую часть улова вы отдадите бесплатно на пользу всему поселению, вот и все. Но я не закончил. Еще надо бы установить помпу.

— А это что?

— То, что откачивает воду за борт. Ну, если течь вдруг объявится или волна хлестнет. У нас на «Ласточке» и «Альбатросе» такие стоят. Более мощные, конечно. Руль переделывать не будем, вам это ни к чему. То есть работы часа на два, не больше, если вы сами будете помогать.

— Я не могу помогать, потому что и к магии неспособен, и топором работаю не так ловко, как мой сын.

— Ну, положим, тут не только топор, но и пила потребуется. А что до магии — это уж я позабочусь. Да, вот что командир велел передать. В этой бухте крабы водятся, они вполне съедобны. Вы их ловить умеете?

— На острове Реддар любой мальчишка это умеет. Но кому интересна такая мелочь?

— Мелочь, говорите? А какого они размера?

— Ну… вот.

Рыбак показал пальцами нечто трехдюймовое.

— Командир говорил, здешние побольше раза этак в два-три. Так что вполне могут стать прибавкой к обеду. Но это не все. Если вдруг поймаете незнакомую рыбу — обязательно к магу жизни, проверить на ядовитость.

Только сейчас однорукий понял до конца, насколько велик авторитет командира. Чтобы маг жизни так запросто слушался кого бы то ни было? На островах магов жизни было в процентном отношении меньше, чем в Маэре. Такой дефицит был причиной соответствующего поведения.

— Вот еще предупреждение от командира. Ни в коем случае не ешьте сами и не давайте другим сырую рыбу.

— Мне такое и в голову не приходило. И вообще никому на островах.

— Профес утверждает, что среди некоторых народов это принято.

— Хорошо, я выполню это распоряжение. Но чем может быть опасна сырая рыба?

— Во-первых, некоторые виды рыб могут быть ядовиты в сыром виде. Правда, он говорит, что вроде бы здесь они не водятся.

— Я про таких и не слыхивал.

— Вот и он отмечает, что эти виды лишь на дальнем Юге встречаются, а еще на дальнем Востоке. Ну и второе: командир предупредил, что в речной рыбе — а эта бухта почти что река в смысле солености воды — могут завестись очень мелкие черви, опасные для здоровья. А при варке, жарке или иной обработке эти черви не выживают. Но мы пока что отложим обсуждение. Давайте, я покажу вам, какие детали надо вставить в вашу лодку…

Внимательно слушая пояснения мага Шахура, однорукий рыбак одновременно думал о другом. Безусловно, командир очень много знает, даже о рыбе. Хотя совершенно непонятно, откуда. Но не это самое важное, а то, что в его команде маги работают наравне со всеми и без хорошо знакомой надменности. Вот что удивительно и… заслуживает уважения.

Надо сейчас же позвать Ботхара. Сын должен видеть изменения в конструкции лодки.

Глава 21

Я не поленился подробно расспросить о местах, где ребятня собирала кристаллы. Соответствующие значки легли на карту. Соответствующие деньги розданы. Делать тут, в общем было нечего — разве что принять подарок от Марики (добрый творог в глиняном горшке) вместе с уверениями, что через месяц, самое большее, появится и сыр.

Сразу по прибытии в Буку состоялся разговор с Валадом.

— Доброго вам дня, мастер. Не беспокоит ли вас нога?

— Благодарю, нет. Госпожа Намира превосходно знает свое дело.

— Я в этом не сомневался. Требуется ваша консультация вот по какому делу…

Я кратко изложил нашу беседу с вождем Тхраром — ту ее часть, которая касалась поставок легированной стали. Закончилась же моя речь сакраментальным: «Что делать?»

К моему удивлению, мастер начал с варианта, который я сам считал отнюдь не главным:

— Мы можем уплатить вождю Стархата из наших здешних запасов. У нас имеется примерно тонна только в готовых продуктах: полосы и пруток. Это я не считаю слитки, а их никак не менее пяти тонн. Проволока не в счет, она нам самим нужна.

Валад имел в виду местные тонны (меньше метрических), но и это составляло немалое количество металла. А наш Первый Мастер Гильдии металлистов продолжал:

— Второй вариант полностью зависит от вас, Профес. Вы могли бы пробить снова дорогу в Новой Земле. У нас там остались порядочные запасы. Я, видите ли, приказал в первую очередь вывозить оборудование, полагая, что железо мы можем найти и здесь.

— Найти-то можем, только сталь получим углеродистую, не легированную.

— Уж если так нужна легированная, ее можно заказать в Маэре.

Прошло не менее минуты, прежде чем мне удалось задвинуть нижнюю челюсть в надлежащую позицию. Валад увидел, что командир явно нуждается в пояснениях, и тут же начал их выдавать:

— Видите ли, гильдейские мастера очень не любят иметь дело с легированной сталью. С ней трудно угадать нужную температуру закалки и отпуска, есть риск испортить изделия…

Теперь до меня дошло. Позор для инженера-металлурга: должен был помнить, что хром и марганец сдвигают все температуры термообработки, а уж о никеле и речи нет. Анализ же местные не делают. Это только у Валада и его людей налажено.

— …однако есть риск: если мы закажем большое количество сплава железа с хромом, то поставщик может догадаться, зачем нам это нужно.

— Вношу поправку, мастер: заказчик будет с Фаррета. Конечно, рано или поздно Гильдия догадается, что на Фаррете лишь посредники, но время мы выиграем.

После недолгого обсуждения мы решили, что для расплаты за «дракона» нам имеющегося металла хватит, потом надо будет обчистить все запасы, оставшиеся на Новой Земле, и только после этого налаживать поставки легированного сырья с другого континента — разумеется, если мы не найдем замены здесь. Я помнил, что в Аппалачских горах в Америке имеется железо, а также хром, марганец и никель. Однако месторождения легирующих там весьма незначительного объема.

Весь остаток дня ушел на раздачу заданий.

Намире я со всей почтительностью предложил проверить на лояльность всех, кто прибыл со Стархата. Мысль о том, что среди людей Тхрара может найтись подстава, меня так и не покинула. А исправление помятых жизнью рук-ног — с этим можно и не торопиться.

Между делом кораблестроитель получил задание начать проект аналога «Ласточки», но с одной мачтой. Нам нужно было каботажное судно. Разумеется, техзадание шло через капитана Дофета.

Хромой Тхаиг с невестой были назначен в команду однорукого Шерхата. Тому, в свою очередь, строго-настрого было запрещено вылавливать рыбы больше, чем можно съесть или сохранить.

Уже после ужина зашел Сарат. Физиономия моего товарища, как мне показалось, была много хитрее обыкновенного.

— Есть кое-какие новости.

Сказано было настолько скучающим голосом, что сразу стало ясно: новости не из рядовых.

— Валяй.

— Ну, первая для тебя почти не новость. Мы с Хоротом, вообще говоря, готовы к испытаниям первой очереди…

Изумленные восклицания я проглотил, хотя это было непростым делом. Вместо этого последовало ласковое:

— Подробности, будь так добр.

— Извольте получить. Хорот подготовил станину, снаряды и планку самоприцела. Это ты знаешь. Равнина для испытаний тоже выбрана. Это также обсуждалось. Но понадобится еще кое-что от тебя.

Пауза с четко различимым лекторским оттенком.

— Мы все сделаем, но потребуется охрана из четырех человек, это самое меньшее.

«Мы все сделаем». Это наглость, без сомнения, но откуда? Или уже что-то опробовали, а я не в курсе?

— Четыре — это двоих на меня с наблюдателем, двоих на Хорота с подручными. Палатки и еда — ну, в рабочем порядке. Сверх того, можно сэкономить на сроках, если к месту подвалить на «Ласточке», а не по суше.

— Стоп. Первая очередь — это, надо думать, трехфунтовки?

— Они самые. Я бы и боевые опробовал (имею в виду трехтонки), тем более, что станины готовы, и даже кристаллы нужные есть, но с ними три проблемы. Первая: кристаллы для телепортации… каждого, понимаешь, только-только хватит на два трехтонных выстрела, потом заряжать наново. У нас их сейчас четыре. Это на восемь выстрелов, стал-быть. А зарядить на три каждый — взорвутся почти наверное. Вторая проблема: сейчас телепортисты заняты строительством домов. Не хочу отвлекать их без твоего согласия. Третья: трехтонные заряды надо подготовить: маячки подготовить, да в них поместить. Ну, ты знаешь. Впрочем, Хорот клянется, что если мы наладим самоприцел на трехфунтовые, то юстировка на трехтонные и не нужна. В идеальном случае вообще один выстрел понадобится.

Я мысленно прокачал варианты.

— Давай вот что. Завтра выясним, можно ли отвлечь наших телепортистов. Очень уж не хочется дважды посылать команду на одно и то же место. Даже если они чуть задержат вас, не беда: подготовите галениты. Но у тебя было и другое дело.

Сарат снова превратился выражением лица в хитрейшего китайца.

— Дело из не очень-то простых, командир. Бирос-об хочет с тобой пообщаться лично.

— Зачем ему?

— Я этот вопрос и задал. Он знает, что я… кхм… у тебя доверенное лицо, и знает, что мы растим кристаллы кварца, поэтому ответил откровенно: у него есть идеи насчет того, как выращивать цветные кристаллы кварца. Более того, он уверен, что это возможно. У него даже мысль, как получить синий кварц.

— Ого!

— Ну да, он же химик. И алхимик тоже.

Я подумал, что в данном случае важными могут быть оба умения. Если Биросу удастся получить некое цветное состояние кварца с помощью магии, то даже если оно термодинамически неустойчивое, то стабильности такому кристаллу хватит на несколько тысяч лет. А уж если то же самое, но чистой химией…

— Это не все, командир. Я на свой страх и риск ввел Бироса в курс дела с тобой… ну, отчасти. Что, дескать, разговор со мной перевернет всю его жизнь, что он может быть даже опасным. Как с другими, короче говоря. Но старик на все согласен…

В голосе у парня зазвучали ноты уважения:

— …он, знаешь, из породы открывателей нового. На все готов.

Вот и я подумал: настоящий ученый. Такой нам нужен.

— Ладно. Завтра его ко мне.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Перед началом доклада помощник начальника аналитической службы при Академии мог бы поклясться всеми Пресветлыми силами, что ничего заслуживающего пристального внимания в новостях нет. Он был бы прав, но вмешалась последняя (по времени) из новостей.

— …и наконец, сообщение из Хатегата. Там причалил корабль класса «дракон». Номинальный владелец: компания «Южные пряности». Это группа купцов, все они члены Гильдии. По сведениям, предполагается плавание за пряностями на дальний Юг. Никаких пересечений с Професом и его командой пока не выявлено…

Про себя Тофар успел отметить, что слово «пока» очень точно отражает ситуацию.

— …однако, по нашему мнению, возможно столкновение интересов, поскольку Профес сам ввозит пряности из того же региона.

— Из кого состоит экипаж?

Не было сказано вслух, но в интонациях прозвучало: «Вы не все доложили».

— Частично он состоит из Повелителей моря, это остров Нурхат. Там же был заказан сам «дракон». Частично — моряки из Хатегата. Но процентный состав пока что неизвестен. Капитан из Маэры, член Гильдии.

Тофар-ун задумался. Помощник почтительно ждал.

— Вы правы в том смысле, что сейчас связи с Професом не проглядываются. Но есть и другие факторы, а именно…

Пауза.

— … само наличие корабля океанского класса в распоряжении Гильдии купцов. По их возвращении с Юга мы могли бы устроить этой компании выгодную сделку: направить их торговые усилия за Великий океан. Заодно на «драконе» был бы наш человек с заданием разузнать побольше… ну, вы понимаете.

Помощник понимал прекрасно, но школа Тофар-уна предполагала, что шефу можно возражать — если есть толковые аргументы.

— Почтительнейше осмелюсь внести поправку: у нас нет точных данных, насколько быстро «дракон» обернется с рейсом на Юг, но вряд ли меньше месяца. Судите сами, почтеннейший: если в экипаж набраны люди с островов, значит, кристаллов надлежащего класса, обеспечивающих каботажное плавание на Юг, у судовладельца нет. Поэтому полагаю маловероятной организацию второго плавания до начала зимних штормов. И вполне возможно, что Гильдия купцов не захочет оставить «дракон» на зимовку в Заокеании. Следовательно, этот рейс можно с большой вероятностью спрогнозировать на следующий год. Со всем почтением добавлю: до этого момента наверняка мы получим еще какую-то информацию о Заокеании.

Академик поощрительно улыбнулся:

— Весьма здравое рассуждение. Но вы не осветили еще один вопрос: когда этот «дракон» отправляется?

— Сроки варьируют, но, скажем так, от двух до трех недель.

— Не лишайте этот корабль вашего внимания.

Помощник чуть улыбнулся начальственной шутке.

— Ну, разумеется, почтеннейший.

* * *

Планы — они на то и планы, чтобы обстоятельства их нарушали. А на мне лежала корректировка.

Наш главный химик-алхимик прислал человека с извинениями: дескать, он (Бирос) никак не может прибыть с утра и со всей учтивостью просит перенести наше свидание на вечер. В качестве причин были названы необходимость срочного анализа образцов и одновременное обучение будущего химика, имя которого, впрочем, не называлось.

Вместо этого ко мне пришла Намира. Я отметил некоторую усталость в уголках ее глаз. Видимо, сканирование было немалой работой. Но доложено было твердым голосом:

— У меня нет оснований сомневаться в лояльности художника…

— Постойте, Намира, с чего вы взяли, что он художник?

— Если в тот момент, когда я прихожу, человек рисует — и рисует превосходно — то в моих глазах он и и есть художник.

— Стоп. Вашего слова мне достаточно. Если вы сказали, что в данный момент он лоялен, то, значит, так оно и есть. Как насчет второго — имею в виду, рулевого?

— Уточняю: насчет первого у меня есть почти полная уверенность, что он и в дальнейшем будет верным соратником…

Я кивнул.

— Что до второго, тут не так просто. Насколько я понимаю, вы опасаетесь, что он, извините за прямоту, засланник вождя острова Стархат, не так ли?

— В общем, да.

— Ну, я вас обрадую: это не так. Но… у этого человека есть амбиции, направленные на себя, а не на команду. Берегитесь этих амбиций. Может быть, они и не проявятся. Тут никто: ни я, ни моя лучшая подруга, ни сам Курат-аз не дадут гарантий.

Приплыли! И что же мне с этим наполеончиком делать? Думать надо, и хорошенько. Но вслух я сказал другое:

— Есть дополнительный вопрос, Намира. Прошу ответить со всей откровенностью: вам нужен еще кристалл по вашей специальности?

Против ожиданий, госпожа доктор крепко задумалась. Потом она подняла глаза, ткнула меня острым взглядом и медленно произнесла:

— В данный момент: нет. Но предвижу ситуацию, когда команде понадобятся услуги магов жизни в большом масштабе. Вот тогда моих сил (даже в компании с Арзаной) может не хватить.

Тут у меня в голове проскочила идея.

— Можно мне взглянуть на ваши кристаллы — имею в виду, те, что у вас с собой?

Через минуту на моем столе лежали кулон, браслет и кольцо. Так, эти гроссуляры я знаю. Один был подарен, второй она, видимо, купила у Морада.

— Как давно у вас этот изумруд?

Мне показалось, что Намира поняла скрытый смысл вопроса: меня интересовало, много ли в кристалле микродефектов от использования.

— Примерно шесть месяцев.

Я внимательно рассмотрел камень. Никаких особых примет: трещинок, пятнышек и включений. Да и форма подходящая.

— Предлагаю сделку. Я забираю у вас этот кристалл вместе с оправой, а вместо того вставлю в эту же оправу другой изумруд: с ровными гранями — ну, как в ваших гроссулярах — но чуть меньшего размера. Если я хоть что-то понимаю в практической магии…

Собеседница позволила себе иронический взмах ресницами.

— …то по стойкости и по магоемкости он будет значительно лучше вашего прежнего. Сделка?

Намира не колебалась ни секунды.

— Сделка.

Следующим этапом послужила Хафиза.

С первого же взгляда любому стало бы понятно: эта женщина находится в своей стихии. Мне показалось, что она не только в превосходном настроении (приятная улыбка в сочетании с пониженным ехидством), но даже чуть помолодела.

Вопреки всем канонам этикета она заговорила первой.

— Доброго вам дня и давайте побыстрее ваш вопрос. У меня дел по горло.

Грех было не поддержать столь деловой настрой.

— И вам. Проблема вот в чем. Посмотрите на карту. Вот на этом мысу нам обязательно нужен маяк. Сколько помню, там имеется небольшая возвышенность. Здание маяка должно быть высотой тридцать ярдов. Вопрос ставлю так: можете ли вы магией земли воздвигнуть такое здание? Если нет — нам придется сооружать его из каменных блоков.

Я ожидал долгих размышлений, но ответ последовал мгновенно:

— Не скажу.

Эффектная пауза.

Ну и стерва! По этому показателю наверняка сравнима с Моаной в ее лучшие годы. Промахнулся я с оценкой ее настроения.

Насладившись произведенным впечатлением, Хафиза продолжала:

— Сразу не скажу. Сначала мне нужно оценить грунт в этой точке. Но если бы я принимала решение, то настояла на услугах мага земли. Почему — догадайтесь сами.

Вот как? Нет, такие телодвижения надо пресекать. Я добавил жесткости в голос:

— Я сделал тот же вывод. Однако у нас с вами, возможно, различные причины так полагать. Будьте любезны, изложите свои.

— Сколько угодно. Насколько помню, там почти плоская скальная поверхность — следовательно, практически неоткуда брать каменные блоки. Значит, их придется доставлять. Это само по себе создает трудности. Добавьте: установка таких блоков потребует длительной работы телемага, причем весьма квалифицированного. Также потребен цементный раствор для их скрепления. Крыша нужна — а я не представляю, из чего ее лучше сделать. Но!

Неприятная улыбочка.

— Мне понадобится очень хороший кристалл. Узкоспециализированный, понятно. Расход энергии будет просто гигантским.

Нет, щелбан по носу просто необходим.

— Вы недоучли кое-чего…

Кажется, действует.

— …это маяк, и, значит, в сильный шторм о него будут биться волны. А цельнокаменная конструкция прочнее и не нуждается в специальной гидроизоляции. Каменная крыша также представляется более надежной, вы правы. И еще: вам как магу земли легче будет сделать внутренние помещения со сложной конфигурацией. Комната для светильника, само собой, но также должно быть помещение для смотрителя, кладовая, оружейная комната… ну и кое-чего сверх того. Проект будет. У меня еще вопрос: наши спессартины вы знаете. Какой размер вам нужен?

— Вот.

Не слабый кристаллик: сантиметров шесть с гарантией. Сейчас у нас такого нет.

Подумав, Хафиза добавила:

— Думаю, хватит с запасом. Или эквивалентное количество более мелких. Хорош также коричневый кварц. У него интегральная магоемкость даже больше за счет большей плотности потока.

— Коричневый кварц? Это редкость, но постараемся добыть…

На самом деле я и не знал о существовании кварца такого цвета. Это уже мой нос попал под щелбан. Впредь дураку будет наука.

— …но все равно сначала вы должны побывать на месте и представить порядок работы, ее объем, нужны ли помощники, а если да, то сколько. Сроки выполнения, понятное дело. А потом ко мне. Обсудим.

Мы распрощались. Кто еще на очереди? Химик… но он может и обождать. Кораблестроитель? Нет, у него уже есть задание. Важнее мутноватый северянин в чине рулевого. Вот с ним и поговорим.

Отдать должное: держался островитянин с большим достоинством, но без малейшего высокомерия. Видимо, субординация в него была вбита хорошо. Вот и усилим.

— Готхар, ты хочешь стать капитаном. Я тоже хочу этого…

Подействовало.

— …но капитан корабля с острова Стархат и здешнего корабля — не одно и то же. Тебе придется сдать экзамен, и не один.

Лицо островитянина выражало нечто вроде «Напугали ежика голой кормой». Ну да, капитанские экзамены у Повелителей — не легкая прогулка.

— Для начала — язык Маэры. Но это не все. Тебе придется научиться пользоваться картой…

Северянин промолчал, но в этом молчании отчетливо слышалось: «Я всегда обходился без карты».

— …а нужно это вот для чего: когда ты станешь капитаном, тебе предстоит учить других. А наши к картам привыкли. Да и места здешние тебе не знакомы. Ну и сами корабли. Они тебе тоже не знакомы.

Вот уж это положение отрицать трудно.

— Что именно тебе нужно знать — капитан Дофет расскажет. Надеюсь, он возьмет тебя в экипаж, как только у тебя наладится с языком. В этом сезоне ты не успеешь, как полагаю, но в следующем рассчитываю получить нового капитана или, по меньшей мере, вахтенного помощника.

Человек получил от меня план на ближайшее время. А там еще ему что-нибудь придумаем.

Теперь Сафар. Это вне плана.

— Друг, вот срочный заказ. Глянь на изумруд.

— Дай разглядеть. Ага… ну, бывали у нас и получше.

— Задача: огранить так, чтобы как можно меньше потерять в объеме, и снова вставить в оправу.

— Работа на полдня.

— Я и не сомневался. Но есть еще дело. У нас скоро наметится оставание в кристаллах черной шпинели и черного турмалина. Нет, скажу иначе: для обычных надобностей у нас того и другого достаточно — твоими трудами, между прочим — но нужны уникальные кристаллы. Задача: как только тебе принесут кристалл, скажем, дюймов семь или больше: его пускай в огранку в первую очередь. Это понадобится для нашего главного оружия.

— А у нас такой есть. Восемь дюймов с лишком, черный турмалин из последних.

Интересно, почему это я о нем не знаю?

— Тащи.

Трудный материал, дефекты почти что не видны. Впрочем…

— А почему вот это включение не удалил при резке?

— Просьба Торота. Специально задал ему вопрос. Он говорит, что по объему магоэнергии такой вариант лучше, а что долговечность будет поменьше, так то не страшно.

Растут мои ребята, ох, как растут… Сколько же времени осталось до момента, когда я совсем перестану быть нужным?

— Спасибо, друг. И еще просьба. Если вдруг наметится человек тебе в ученики — дай знать.

— Есть такой. Но он живет в Хоруме; тоже резчик. Из породы вечных подмастерьев. Однако уговаривать должен я сам.

— Объясни.

— Его будет трудно сдвинуть с места. Жена, да двое малых детишек. К тому же он такой… ну, не поверит он в хорошее житье. Его уж столько раз мастер обманывал. А вот если я лично явлюсь, да с цепочкой вот как на мне сейчас, да с одеждой из бархата, да в сапогах из сафьяна, да с золотыми в кошельке…

Я крепко подумал. Вообще говоря, Сафар в данный момент не остро нужен. Он мог бы до начала зимних штормов обернуться. Но если он застрянет в Маэре… нет. Риск пока что велик.

— Мы вернемся к этому разговору деньков через пять-семь, ладно? А пока пришли Бироса.

Химик был предельно деловит. Больше всего он напоминал научного руководителя проекта в тот момент, когда работы только-только раскиданы по исполнителям и потому требуют пристального внимания. И никаких следов волнения: видимо, получил соответствующие наставления от Сарата.

— Я видел, как Морош выращивает кристаллы кварца. Впечатляет, спору нет. Но можно делать цветной кварц, добавляя в бесцветный примеси. Надобно вам знать…

На «ты» он еще не перешел. Академическая манера общения. Ничего против не имею.

— …я много занимался цветным стеклом. В свое время мастера Гильдии стеклоделов охотно покупали у меня эти примеси. Но кварц, как вы, наверное, знаете, родственник стеклу. Собственно, стекло из него состоит наполовину, а то и больше.

Дождавшись моего утвердительного кивка, Бирос продолжал:

— Известно стекло желтое, коричневое, даже синее и зеленое. Да, еще фиолетовое. Вот с красным проблемы.

— ?

— Нет способов получить прозрачное красное стекло.

— Здесь вы не правы, такой способ есть. Но об этом потом.

— Как? Вы открыли…

— Не я. Это стекло в моих краях знали задолго до моего рождения.

Химику потребовались секунды три на то, чтобы прийти в себя. Он продолжил с еще большей напористостью:

— Так вот, есть окисел элемента… у него даже имени нет… который придает синий цвет стеклу. Это значит, можно получить синий кварц!

Я был флегматичен, как сытый слон:

— Вы правы. Этот элемент известен у меня на родине. Именуется кобальт, его присадка улучшает свойства стали, но он почти не употребляется для этого: слишком дорог. А вот для окраски стекла в синий цвет — это да, применяется.

На этот раз высокоученый химик и алхимик выплывал из нокдауна секунд шесть. Нет, надо дать ему почувствовать собственную значимость.

— Есть более важный вопрос: известны ли вам количественные составы цветных стекол?

Помогло.

— Ну, конечно! Все записи у меня есть. Мало того: я захватил с собой несколько фунтов каждого реактива, этого хватит надолго. Особо отмечу: при изготовлении цветного кварца перемешивание расплава обязательно. Есть стандартные заклинания перемешивания, любой химик знает.

А теперь хвалить и хвалить!

— Вы профессионал высочайшего класса, дорогой Бирос! Ваши знания — огромная ценность для команды. Но я осмелюсь напомнить: стекло и кварц все же не тождественны. Поэтому пробные плавки делайте с малым количеством кварца. Скажем, полфунта. И обязательно записывайте сопутствующие условия. Мало того: ваши прежние записи надлежит скопировать, а те, что вы будете делать, также нельзя хранить лишь в единственном экземпляре. Ах да, к вопросу о красном кварце. Попробуйте добавлять золото, но не более тысячной доли фунта к десяти фунтам песка. Я даже не спрашиваю, есть ли у вас весы: уверен, что есть…

Улыбка, означающая: «Это настолько тривиально, что не подлежит обсуждению».

— …и обязательно проверяйте у мага все получаемые образцы. Сами понимаете: мельчайшие включения, которые даже не видно глазом, могут…

— Я и сам могу прогнать потоки.

— Не сомневаюсь и не сомневался. Но вам лучше не отвлекаться на такую мелочь, недостойную вашего таланта. И еще одна важная вещь: приоритеты. У нас может возникнуть нехватка особо крупных кристаллов для магии земли. Поэтому коричневый кварц пойдет номером первым. И вот еще условие: прежде, чем показать магу, принесите образец мне. Пусть даже то окажется кварц, состоящий из множества небольших кристалликов. Есть… э-э-э… способы оценки. А теперь, будьте добры, к Сарату, он выдаст кристалл-накопитель.

Глава 22

Как и предполагалось, результат пробной плавки кристалла коричневого кварца не впечатлил. Это было нечто округлой формы величиной с некрупное яблоко. Поверхность блестела от полурасплавившихся песчинок. Сквозь них ничего не было видно. Вот почему я срочно вызвал Сафара.

— Как насчет того изумруда?

— Вот.

Только наблюдатель с хорошей памятью мог бы заметить изменение объема.

— Отличная работа. Следующая будет легче легкой. Отрезать здесь и здесь. Высокой точности не требуется. Сразу предупрежу: скорее всего, эта штуковина не кристалл, а…

Словосочетание «поликристаллический агрегат» в маэрском языке, может быть, и есть, но я его не знал. Пришлось выкручиваться:

— …короче, она состоит из множества мелких кристаллов.

— Сделаем, чего там.

Результат порадовал: тонкий ломтик просвечивал коричневым. Получилось! Разумеется, я немедленно передал Хариру и Биросу начать работу по получению полноценного кристалла. Вторым по приоритету я положил создание кристалла синего цвета.

Несомненно, Сарат знал о результатах пробной плавки. Несомненно, он понимал, насколько это важно и нужно для нас. Несомненно, не надо быть аналитиком высокого класса, чтобы оценить, насколько серьезными могут быть перспективы для тех, кто создает искусственные кристаллы величайшей ценности. И все же первое, что бросилось в глаза, когда он вошел в мой кабинет, было: неподходящая к случаю серьезность лица.

— Командир, есть дело. Думаю, что важно.

— Выкладывай.

— Хочу попросить тебя присутствовать при испытаниях большого гранатомета.

— Обоснуй.

— Это моя личная просьба.

Кажется, ход мысли понятен. Классический случай: «Нутром чувствую, а доказать не могу».

— Иначе говоря, ты полагаешь, что я могу заметить нечто, что пройдет мимо вашего внимания?

— Нет. Ты можешь понять нечто, что пройдет мимо нашего разумения.

Комплимент приятен, спора нет, но… это не очень-то комплимент. Ведь прав соратник: мои знания и опыт все же порядочно отличаются. Они не лучше, они просто другие.

— Будь по-твоему.

Тут мне пришла в голову мысль, которую я выдал вслух:

— Скажи ребятам, чтобы захватили с собой наши амулеты со щитами от ударов.

Сарат задумался на пару секунд.

— Ты подумал об осколках?

— И о них, и об ударной волне… ну, это удар воздухом от взрыва.

— Будут щиты.

Паранойя не изволила мирно почивать. Напротив, она немедля принялась нашептывать, что чего-то я упустил и даже наверняка упустил. Но пока что не было даже отдаленной идеи о том, что именно прошло мимо мозгов.

Мы уже отчалили на «Ласточке» (я, как обычно, располагался в своей каморке на носу), когда мысль об упущенном все же достучалась до извилин. И я немедленно вызвал Сарата.

— Послушай, вот что мы недодумали: ты ведь будешь создавать малые вихри, так?

— Ну да. Для юстировки самоприцела.

— Их ведь не один потребуется — шесть в минимуме.

— Не удивлюсь, если восемь.

— Ты ведь сляжешь от истощения, дружище.

— Вовсе нет. Ты вот чего не учел: это будут «Вихри Шантура». Они не более затратны, чем рухимовские. Во-вторых, я использую кристаллы, танзаниты для этого есть.

— Хорошо. Допустим, самоприцел ты наладил. А потом надо испытать уже большие заряды — трехтонки то есть. От них надо держаться подальше: две мили, в минимуме. Как ты за две мили создашь вихрь?

— Хм…

Молодой доктор магии крепко задумался. Я уже прикинул решение, но очень хотелось, чтобы Сарат додумался самостоятельно.

— Вижу два варианта. Первый — решение, как ты выражаешься, в лоб. Отхожу на те самые две мили и запускаю вихрь. Недостаток очевиден: огромный расход энергии, даже с кристаллами выложусь… ну, почти полностью. Второй — кристалл оставить неподалеку от места запуска, связать магически через галенит с кристаллом связи (они у нас есть). Дистанционный запуск, мы это уже делали. Недостаток: если взрыв будет такой, как ты описывал, то те кристаллы, что для запуска, мы, вероятно, уже не найдем. Землей засыплет.

— Верно говоришь, но первый вариант неприемлем. Мы не можем позволить тебе свалиться от истощения — не потому, что так уж тебя любим…

Ответный короткий смешок.

— …а потому, что маг жизни у нас только один и есть: это лично ты. Так что продумывай конструкцию.

Больше шести часов у нас ушло на подготовку. То, что я полагал наиболее трудным (доставку каменных блоков-снарядов), оказалось задачей не первой степени тяжести. Куда сложнее была доставка на место штанги «дальномера» — ее длина была больше двух метров. Точнее, трудность преставляла не сама доставка, а аккуратность. Предварительная юстировка уже была сделана, но любой случайный удар мог ее сбить. Вот почему мы решили отложить пристрелку на завтра.

Моя роль заключалась в том, что надлежало стоять подальше и не мешать. Все остальное ребята делали сами.

— Направление поправь. Еще два градуса к северу.

— Готов. Сарат, пуск!

— Есть! Вижу его. Ну, сколько там? Хорот, перелет пятьдесят.

— Даю поправку. Пуск!

— Прямое попадание! Ай да ты!

— Это еще четверть дела. Дистанция по дальномеру… так… ждем, пока Сарат запустит поближе…

— Мазила!

— Не я мазила, это юстировку делать надо. Коэффициент поправить… вот. Сарат, дай!

— Кажется, опять недолет, но поближе. Как там у тебя? Одиннадцать?

— Еще малость прибавлю коэффициент усиления. Сарат, валяй!

— Точно говорю, перелет.

— А мы еще изменим… Ну-ка!

— Есть! Попал сороке в глаз!

— Проверить! Есть накрытие? Сарат, сократи дистанцию.

Довольно долгое ожидание.

— Давай!

— В точку!

— На пятистах ярдах да промазать — это ж кем надо быть? А вот если до двух тысяч пятисот? Сарат, организуй!

— Он так быстро не отойдет.

— Ничего, подождем.

Через полчаса:

— Что, готов? Ну, давай!

— Как Темный в глаза плюнул, не вижу ничего… Сарат, как там? Прямое?

— Ну, ты ловок!

— Ладно, запишем в журнал испытаний, что на дистанциях от пятисот до двух тысяч пятисот при коэффициенте усиления… записал?

Еще через полчаса к нам подошел наш особо почтенный. Он храбрился, но все отметили, что парень подустал. Почти единодушно (при одном голосе «против») решили, что испытание главного калибра отложим на завтра.

— А тебе кристаллы, случаем, подзарядить не надо?

— Ну… надо бы.

— Так заряди, и у тебя появится для отдыха одной причиной больше.

Мы отужинали и перебрались на борт «Ласточки», которую отогнали метров на пятнадцать от берега и поставили на якорь. Это было мерой против хищников.

Когда я уже устроился за тумбочкой (назвать это столом было бы непростительным преувеличением) и даже прочитал кое-чего из учебника, в голову стукнула совершенно боковая мысль. И я опять вызвал Сарата. Против ожидания, он выглядел довольно бодро.

— Друг, вот я о чем подумал. Оценить интегральную магоемкость по Ромену мне, конечно, не под силу. Но ты хотя бы расскажи, как это делается.

Ответ я бы не назвал кристально ясным:

— Да чего тут… а, да… ох, так как же… ну, задачка… знаешь, я начну с начала.

— Уж пожалуйста, именно оттуда.

— В учебнике этого нет, поскольку на бумаге такое не записать. Студенту дают эталон… это обычно кристалл… и предлагают самому оценить… ну, прикинуть… Темный тебе на шею… вот сколько бы ты дал по ощущениям. А потом говорят: а на самом деле здесь, скажем, десять единиц по Ромену. Потом другой эталон, в нем, к примеру, сто. А после десятого эталона студент, если он не бездарность, уже сам весьма точно может оценить магоемкость, и это умение остается с ним до конца жизни.

Основам метрологии нас учили. Вот почему последовал вопрос:

— А как поверяется эталон? Хочу сказать, где берут эталон для эталона?

— Вот именно! Как раз этот вопрос думающие студенты и задают.

— Спасибо, я тоже не считаю себя дураком.

— Не расстраивайся, другим разом обязательно глупость ляпнешь… Так вот, изначальный эталон — вода.

— ???

— Она самая. Единица магоемкости по Ромену — для одного кубического ярда воды.

— Во всех учебниках написано, что у воды магоемкость близка к нулю!

— Но все же больше. А главное: ее легко довести до уровня насыщения. Теперь понимаешь?

Теперь понимаю. Молодец же был этот Ромен! Весьма толково придумано. И небесполезно для меня лично. Пусть я не маг, но знаний все же прибавилось.

Плохая же сторона не в том, что я еще многого не знаю, а в том, что не знаю, чего именно не знаю. И учебника для восполнения пробелов недостаточно.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Не заметить трехсоттонник класса «дракон» в порту Хатегат трудно, если вообще возможно. Случаи захода подобных кораблей любой работник порта мог бы перечислить по пальцам. Поэтому не стоит удивляться, что эта информация достигла ушей Старейшего, который, разумеется, поделился ею с Хассаном. А тот, в свою очередь, стал обдумывать возможность использования этого корабля в своих целях.

Первое и самое очевидное, что пришло в голову: опробовать двигатели из пирита. Как? Полноценные испытания — дело не одного дня. Ни один судовладелец не разрешит прокат корабля, когда тому вот-вот предстоит длительный рейс. А если на ходу, по дороге на Юг? Выглядит привлекательным для капитана, тем более, что возможна экономия сил гребцов, да и скорость подрасти может. Сейчас на руках четыре кристалла с полированными гранями. Может быть, этого и маловато. Кто может проверить? Только специалист по телемагии. Значит, такого надо нанять.

Более того: на этом корабле придется плыть самому. Слишком много неизвестных факторов, слишком часто предстоит что-то корректировать, поправлять, решать.

Переговоры, против ожиданий, оказались трудными. Видимо, у капитана был купеческий опыт. Хассан упирал на большую прибыльность применения новых кристаллов. Капитан указывал, что прибыльность под вопросом, а вот наличие дополнительных пассажиров совершенно точно означает дополнительные расходы. Сошлись на том, что в случае приращения скорости корабля предоставляется скидка с платы за проезд.

Хассан вышел из капитанской каюты озабоченным. Очень многое предстояло сделать до отхода.

* * *

Разумеется, ни к каким кристаллам, а равно к Сарату я с утра не приближался. Все издали, все в бинокль. Ну почти все.

Сарат налаживал магическую систему для дистанционного запуска «Вихря Шантура» довольно долго. Мне показалось, что полдень уже миновал, когда по магической связи послышалось:

— Готово! Скажите, когда запускать.

Последовала цепочка команд, что-то вроде:

— Контакт!

— Есть контакт!

— От винта!

— Ключ на старт!

— Протяжка!

Команды выкрикивали настолько громко, что даже мне было слышно. Слова были другими, но смысл был тот же самым: подготовка. Другое дело, что предстоял не старт самолета и не запуск ракеты. К открытию огня, однако, система и люди были готовы через считанный десяток минут.

— Давай, Сарат!

Я схватился за бинокль, хотя и без него хобот смерча был виден вполне отчетливо.

Громкий хлопок: его дал второй снаряд, первый телепортировался без шума. Я машинально прикинул в уме: схлопывание кубометра воздуха эквивалентно примерно двадцати четырем граммам тротила. В два с половиной раза меньше, чем в «лимонке», да без оболочки… Не особо устрашает.

Даже сам взрыв в районе вихря — и тот поначалу вовсе не был страшен. Серый шар на высоте метров пятнадцати, если диаметр вихря посчитать за три метра. Но очень скоро мое благодушие испарилось. Шар на глазах превратился в хорошо знакомое грибовидное облако. Через четыре земных секунды я гаркнул в рупор: «Всем в укрытие!», хотя ребята и без команды должны были нырнуть в отрытые окопы. По расчету ударная волна должна была дойти до нас за шесть секунд.

Я так и не узнал: был ли мой расчет ошибочным, или мы неправильно оценили расстояние до вихря, или же сработал чисто психологический эффект замедления времени в критических ситуациях, мастерски описанный в мемуарах Марка Галлая. Но ударная волна пришла явно позже, чем мною ожидалось.

Как ни странно, на станину большого гранатомета она не оказала разрушающего действия. Ее просто сдвинуло на метр, опрокинуло и засыпало грязью. Нам тоже досталось. Мы чистились чуть ли не полчаса и привели себя в порядок как раз перед приходом Сарата. Тот не выглядел истощенным, но выглядел мрачно.

Субар, будучи военнослужащим, имел при себе флягу. Без единого слова он ее откупорил и налил товарищу. Впрочем, после этого он не забыл себя и других. Сарат что-то говорил, но негромко, так что расслышать было нельзя.

* * *

(другая сцена, которую я видел, но слышать никак не мог)

— Эк! Ну, спасибо, Субар. У меня-то с собой не было. А пригодилась бы.

— Ты не томи — рассказывай, как оно прошло.

— Рассказывать почти что нечего: от такого удара… ну, не представляю себе вихрь, который мог бы устоять. Командиру не говорите, но… мне показалось, что идею относительно этой штуковины ему сам Темный на ухо нашептал. Жутко было, ребята.

— Ты уж пояснее выражайся, сделай милость.

— Пояснее? Будь по-твоему. В радиусе двухсот ярдов от центра взрыва ничто и никто не уцелеет. Это понятно? Если на море — от любых кораблей только щепочки останутся. Если на суше: любое здание в песок. Со всеми обитателями, заметь. Не представляю, как можно от такого защититься, не знаю даже, возможно ли такое вообще. Страшное оружие, уж поверьте. Да, еще добавлю: это я лишь приблизительно сказал насчет двухсот ярдов. Не удивлюсь, если и за милю ударная волна дом развалит. Но проверять это — во как не хочется!

— Верю. Но как оружейник могу сказать: этот гранатомет не так просто использовать. Станину и припасы без возможности передвижения — это могу представить. В заранее присмотренном месте, ожидая, что именно там будет нападение. Но как подвижное оружие: нет, такое не мыслю.

— А если на корабле установить?

— Разве как оружие для стрельбы с корабля по береговым целям. А по морским… ну если только они сосредоточены в одном месте. Узкий пролив там, или если в порту стоят…

— Вывод: чувствую я, что чего-то не понимаю. Пойду к командиру, авось тот объяснит. Субар, прими кристаллы.

* * *

Я знал наверняка, что во фляге у Субара хорошая водка, производство фирмы «Хаора выпивка инкорпорейтед». Но исходя из вида Сарата, любой заключил бы, что там плескался напиток не крепче родниковой воды.

Доклад особо почтенного был образцовым по краткости и точности изложения сути. Зато анализ страдал чрезмерной эмоциональностью.

— Командир, получилось страшное оружие. Ведь ты знаешь, что оно само по себе нарушает стабильность? Ведь нарушает?

Да, друг, это ты не знаешь об атомном противостоянии. Оно как раз долгое время обеспечивало стабильность в МОЕМ мире. Но рассказывать об этом я не стал.

— Все верно говоришь, Сарат. Пусть так. Наша задача — сделать, чтоб те, кто вздумает развязать войну против нас, нарушили стабильность еще больше…

Все еще не понимает. Делать нечего, придется приоткрыть карты.

— Ну-ка, реши задачку. Предположим, Академия решила использовать против нас «Вихрь Рухима», на весь диапазон возможностей того самого кристалла, о котором ты знаешь. Как бы ты их месте за это взялся?

— Я могу тебе ответить как маг. Но для полноты ответа мне бы нужно выслушать Тарека.

— Здесь его нет. Говори пока что от себя.

— Кхм. Кхм. Ну, представляю себе так: разведка первым делом. Цель: получить как можно более точные карты побережья и распроложение целей впридачу.

— Молодец. Продолжай в том же духе, и повышение в чине до сержанта я тебе обещаю.

Улыбка с лимонной кислотой и уксусом.

— Поскольку рухимовский вихрь на суше много эффективнее шантуровского, то и запускать его можно лишь в пределах видимости земли, а лучше — миль с двух, самое большее. Да что я говорю: даже ближе. Значит…

Улыбка налилась кровью.

— …корабль даже в наихудшем варианте мы увидим. Второй важный аспект мне видится в самом заклинании, а точнее: в размерах кристалла. Для управления таким… хочу сказать, для создания надлежащего заклинания потребны…

Улыбка исчезла. Похоже, наш лучший маг сам испугался собственных выводов. Во всяком случае, именно эти интонации и появились в голосе:

— …четверо академиков. Не меньше. Или… скажем, трое академиков и пятеро кандидатов. Так даже лучше: во всей Академии навряд ли наберется четверо магов с надлежащей специализацией. И маг жизни в ранге не менее доктора.

— Ты думаешь, такой может понадобиться?

— Конечно, нет. Это (незнакомое слово) прошедшей войны.

Скорый допрос позволил получить точный перевод: «стереотип».

— Мага жизни возьмут… как бы это сказать… на всякий случай. На самом деле, если тебе удастся попасть вот этакой штуковиной…

Кивок на неиспользованный трехтонный снаряд.

— …то магу жизни еще в наивысшей степени повезет, если ему удастся спасти хотя бы себя.

От таких слов мне сделалось холодно в области спины. Сарат, похоже, сам не понял, что только что сказал. Поэтому в голосе у меня появилась заметная небрежность:

— Ну, по кораблю вряд ли будем использовать такое оружие. Избыточно, сам понимаешь. Это для вихря… О, кстати. «Вихрь Рухима» — насколько он более энергозатратен, чем «Вихрь Шантура»?

— По энергии затраты примерно те же. Однако и запуск, и управление куда более сложные. Пересечение магии разного рода, сам понимаешь.

Точно, он ничего не заметил. Это замечательно.

— Еще выводы?

— Не знаю точную форму и размеры кристалла, поэтому не могу оценить степени его повреждения после запуска. Но будь я на месте руководителя экспедиции, обязательно оставил бы резерв — на всякий случай. Или…

— Или?

— Или захватил бы на корабль другие кристаллы, тоже большие. Но поменьше размером, потому что тот самый кальцит — он уникально громадный.

Мысль и без того была ясна, но я не счел за труд уточнить со всей прямолинейностью:

— На добивание?

— Не только. На защиту от ответного удара. Ну, так нам излагали на кратком курсе истории войн. Все же я не специализировался на боевой магии.

— В общем, все правильно, детали потом обсудим. Но главное ты уже сказал: с таким кристаллом может эффективно справиться лишь целая группа Высших магов.

Вводная заброшена, дальше он сам должен догадаться.

— Ладно, дружище, сейчас уже поздно, но по прибытии в Буку нам предстоит посовещаться с Тареком и с Дофетом. А потом ты обратно в Маэру.

Мне же надо озаботиться добычей алмазов — срочно, любой ценой! — и пиритов. Еще раз как следует продумать Хитрую Ловушку для Академиков. А сверх того: обязательно составить письмо для Моаны.

Глава 23

Наш кораблик бодро шел в направлении к Буке. Было немного времени для создания… нет, не планов, а набросков.

Переселенцев с Фаррета направить севернее главного города, они будут в помощь шахтерам и металлургам, да и земля там неплохая. Погоды не сделают, поскольку их мало, но помочь смогут ощутимо.

Второе дело: кристаллы. Команда должна получить… да чего там мелочиться: кварцы всех расцветок. В порядке очередности: коричневые, синие, красные, прочие. Кое-что на продажу. Между прочим, с получением синих кристаллов можно совершить рейс за алмазами. Затраты на «Гладкую воду» будут изрядные, но теперь это можно позволить. Да и раньше на имеющихся запасах танзанитов могли бы. Конечно, на «Альбатросе». Заодно навестить остров Стархат. Но это без меня, похоже.

А что еще? Ловушка для Академии, и причем такая, чтобы всенепременно туда влезли, всеми лапками и головой. Обсудить с Дофетом и Тареком.

Наверняка есть новости от Моаны. Не очень срочные, иначе доложили бы.

И еще одно давно задуманное — авиация. Это надолго. Но уже похоже, что способ есть.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Не подлежит сомнению: кандидат в академики Хассан-орт был осторожным и предусмотрительным человеком. В противном случае вся затея с двигателями на основе пирита могла бы кончиться провалом.

Высокопочтенный не только захватил с собой запас кристаллов: он также озаботился о запасе серебра для оправы, заведомо полагая, что с кристаллами должен также управляться вахтенный помощник или капитан, каковые магами, натурально, не были. На первых порах Хассан лично проверял состояние потоков в каждом из шести кристаллов, установленных в качестве движителя. Он проводил целые дни в трюме, прикидывая, на сколько хватит ресурса.

К моменту, когда порт Даррак был уже недалеко, картина начала складываться. Главный и весьма благоприятный вывод: пирит в целом пригоден в качестве телемагического двигателя. Даже скептически настроенный капитан был вынужден признать это. Вместо предполагаемых двенадцати суток первый этап путешествия продлился девять.

Но другие данные несколько охладили энтузиазм. Хассану стало ясно: шести двигателей мало. По состоянию кристаллов до порта Гадиор они уже не дотянули бы — при той же тяге, конечно. Иначе говоря, на борту нужен телемаг для подзарядки — или же увеличенное количество запасных кристаллов. Второй неприятный момент заключался в том, что для точной регулировки двигателей требовался громадный объем трехмерных расчетов. Нанятый телемаг не стал их делать, ограничившись сильно упрощенным двумерным анализом, но честно предупредил, что при этом процентов пятнадцать мощности (если не больше) будут расходоваться впустую. Еще одной досадной мелочью было то, что под нагрузкой кристаллы пирита заметно вдавливались в дерево бимса. Но это можно исправить, уж наверняка кораблестроители найдут способ.

Кандидат в академики умел думать на перспективу — иначе он был бы недостоин столь высокого ранга.

По тщательном раздумьи планы физического нападения на Професа были окончательно похоронены. Дело это выглядело настолько очевидно проигрышным, что даже не стоило попыток. Если Старейший хочет этим заниматься — знак Пресветлых ему на голову! Но вот планы экономического нападения не только не были заброшены, но и постоянно корректировались в сторону улучшения. И данные по использованию пирита этому только способствовали.

Первое, что напрашивалось на исполнение: торговля пряностями с крайним Югом. Между прочим, может существенно повысить благосостояние. Ходили слухи, что там и хорошими кристаллами можно разжиться, но точных данных нет. Ну и не надо, даже пряности могут принести роскошную прибыль. И убавить таковую Професу и его команде.

Второе и тоже очевидное: торговля с Югом морским путем. Железо, древесина, ткани… да много чего. Не столь прибыльно, как пряности, но если задействовать не один корабль, а несколько… Пусть даже торговля замрет в период штормов: стоит обдумывания.

Третье и совсем не тривиальное: оружие. Идея применения пирита, конечно, правильная. Но высокопочтенный обладал трезвым умом и не привык лгать самому себе: потребуется целая прорва исследований. Это время и деньги. Хассан догадывался, что Профес, по всей видимости, владеет либо знаниями, либо опытом в разработке подобного рода изделий, вот поэтому они у него такие удачные. Нет, мысли об оружии следует отложить.

На горизонте показалось устье реки Ниварры. Это означало, что до порта Даррак не больше сорока миль.

* * *

Как всегда, за мое отсутствие накопились новости. Некоторые были приятными.

Харир закончил работу с несколькими цветными кварцами. Собственно, с первым (коричневым) зашел покрасоваться глубокоуважаемый Первый Мастер гильдии гранильщиков. После некоторых споров мы решили, что не стоит сохранять исходный размер (двадцать три дюйма с десятыми), а вместо этого отрезать и огранить кристалл в двенадцать дюймов. Для работы любого мага земли, в том числе Хафизы — более чем достаточно. И еще несколько пойдут на продажу в Маэру и на более мелкие здешние нужды.

Вторым был синий кристалл. Если бы не отчетливо выраженная ось симметрии шестого порядка, я бы поклялся, что держу в руках танзанит. Во всяком случае, цвет был изумительно похож. Сарат категорически настаивал, чтобы к академику Тофару ушло не более двух кристаллов размером не более трех дюймов. Аргументировал он это возможным боевым применением магии воды против нас. Крыть было нечем, даже если бы я и захотел противоречить.

Красный кварц был похуже, но мне заметить это было никак нельзя.

— Понимаешь, командир, Сафар отрезал кусок на пробу, даже не стал его гранить по всем правилам, но я и так увидел, что рассеяние потоков заметно хуже, чем в пиропе.

Я в очередной раз выдал глупость:

— Оно и должно быть хуже. Сам знаешь, свойства гранатов по сравнению с кварцем…

Зная, что говорит с ущербной личностью, Сарат проявил выдающееся терпение:

— Нет, не по сравнению с пиропами или даже с альмандинами: есть отчетливая разница с простым бесцветным кварцем. Конечно, надо бы сравнивать с кристаллами одинаковой формы…

Стоп. Кажется, я знаю причину. И мог ее предвидеть, но позорно забыл.

— Вот какой может быть причина. Синий кварц — не что иное как твердый раствор…

Тихое офигевание собеседников.

— …а красный не может быть истинным твердым раствором: золото в нем не растворяется. Оно существует в нем в виде сверхмелких частиц; они рассеивают свет и магические потоки тоже. Тут другое интересно: а такой красный кварц рационально ли использовать вместо гранатов в качестве нагреватеей?

— Конечно. Вопрос лишь в размере. Ну… э… очень приблизительно… кристаллы кварца примерно одинаковой формы с гранатами должны быть процентов на двадцать больше… нет, пожалуй, даже на треть.

— Ну так сам должен понять: проблем с размером у нас, считай, нет, так что заменим гранаты на красный кварц. После огранки, конечно. Между прочим, придется сказать Хариру, что огранка искусственная. Все равно он догадается.

Узкие глазки Сарата аж загорелись:

— А вот тебе идея! У нас есть мелкокристаллический полировочный камень на основе граната! Полирует все, у чего твердость… того… соответствует. Сам же учил: ложный ход. Как тебе?

— Принято! Сафар, все понятно?

Тугодумием гранильщик не страдал. Его отпустили с заданием, а в комнату позвали Дофета и Тарека. Для начала их ознакомили с результатами испытаний большого гранатомета. Узнав, что против морских целей это оружие вряд ли применимо, капитан явно потерял интерес к обсуждению. Но снова оживился, когда я поставил задачу:

— …следовательно, проблема сводится к следующему: вражеский корабль, когда подойдет к нашим берегам, должен изготовиться к нападению именно в той точке, которую мы наметим, и которую мы в состоянии защитить нашим оружием. До начала сезона штормов он явно не успевает. Более того: если в Академии не все дураки (а я думаю, оно так и есть), то сначала противник должен выслать разведку. Об этом мы получим информацию. Так вот, по результатам разведки — или иным источникам — Академия ДОЛЖНА нанести удар там, где мы наметим. Предложения? Тарек?

— Слив дозированной информации…

Опять налицо кража интеллектуальной собственности у доверчивого меня.

— …о местоположении нашего главного поселения. Никаких данных о дополнительных. Кстати: это ты придумал имя для города «Серая утка»?

Я удивился без малейшего наигрыша.

— Да мне бы такое никогда и в голову не пришло. Это они предложили?

— Ну да.

— Не иначе, кому-то эта утка на голову нагадила. Вот и решили ее обессмертить… Ну да ладно. Так что у тебя?

— С северной стороны мыса, где маяк, есть замечательное местечко. Скальные выходы подступают почти к воде. Пристать кораблю там… ну я бы не решился…

Тарек бросил косой взгляд на Дофета. Моряк трудолюбиво поддерживал индифферентность в выражении лица.

— …но тут вижу политическую неопределенность…

Быть тебе в звании капитана, друг. Растешь прямо на глазах.

— …а именно: не знаю, оставлять ли нам свидетелей?

— Подумаем. Дофет, что скажешь?

Физиономия нашего адмирала осветилась улыбкой победителя. Судя по ней, наших противников ожидал железобетонный мат в три хода.

— Я, к вашему сведению, член Гильдии капитанов, а также Гильдии мореходов. Это налагает некоторые обязанности…

Ловко он научился делать заходы сбоку.

— …в частности, я обязан ипредставить навигационную ситуацию для тех мест, где ранее никто из капитанов не появлялся. Карту!

Сказано было настолько командным голосом, что мы с Тареком рванулись за требуемым предметом вдвоем.

— Будь я на месте капитана от Академии, никоим образом не пошел бы южнее маяка, а особенно ночью. У него будут все основания полагать, что этот пролив сторожат. На минуту представьте: здесь расположены гранатометы. При эффективной дальности стрельбы в милю перекрывается весь пролив. Заметьте: их расположить можно достаточно скрытно. Тем более, от Повелителей им известно, что мы ловим магически сигналы от корабля. Однако вот здесь, северо-западнее, рифы. А сигнал от них глушит сигнал от корабля, особенно если тот идет на магии.

— Между прочим, эти гранатометы подавить можно. «Черное пятно» — диаметром не более сотни ярдов — и готово. Хотя нет, такое же заклинание на южный мыс залива Надежды. Все равно расход невелик.

— Амулеты?

— Если б то было во время войны: никаких амулетов пехоте не положено. Имею в виду: против магии смерти. Уж поверьте опыту офицера.

— Это все же не война. У нас войск, сам знаешь, совсем немного. И потом, в Академии знают — не могут не знать — что людей я берегу.

— А что такое стереотипы магов, ты знаешь? Я-то сам видал…

Кажется, у Тарека с этим связаны личные неприятные воспоминания. Но ковырять не стоит.

— Знаешь, дружище, предпочитаю полагать противника умным. Ну а если он окажется дураком — будет приятный сюрприз.

В разговор влез Сарат:

— К вашем сведению, от «Черного пятна» хорошо защитят стены башни маяка. У основания их толщина — пара метров, этого достаточно.

— Откуда Академия может знать насчет толщины стен?

— Увидят маяк — сообразят.

— С какого расстояния увидят?

Тягостное молчание. Но Сарат все же нашелся с ответом:

— У них может быть бинокль. Подкинуть несколько заготовок призм и линз Фараду. Корпус для них изготовить — плевое дело.

— А юстировать кто будет?

Снова молчание. Потом:

— А что, если продать бинокль в Академию? Через Моану хотя бы.

— Скорее через Гильдию капитанов. Но надо знать, кого именно они привлекут для командования «драконом».

— Как член Гильдии могу утверждать: задача из легчайших. Насколько мне известно с твоих же слов, этот «дракон» ушел на Юг. Имя капитана должно быть в записях. Да, так к вопросу о навигации. Севернее маяка есть возможность для якорной стоянки и для нападения. А вот с южной стороны такой возможности не усматриваю.

Я доверял суждению Дофета, но не настолько, чтобы не задать вопроса:

— Какие у тебя причины так полагать?

— Вот они: если обойти с севера мыс с маяком, это даст возможность подойти на расстояние поражения (скажем, миль десять). А с южной стороны никак не меньше всех пятнадцати в лучшем случае. И мелководье с мелями вдобавок.

— Хорошо. Значит, тебе, друг Дофет, предстоит рейс и надлежащая запись в Гильдии капитанов. Но это не все. Я сейчас проверю свои теоретические…

Никому из сидящих за столом не удалось скрыть усмешку.

— …соображения. Мне нужен Шахур. Если он не зарубит мои задумки на корню — предстоит тяжелый рейс за алмазами. А заодно в Фаррет и Хатегат. До начала сезона штормов обернуться не успеем, знаю. Ответственный за магию, который пойдет на «Альбатросе» — не обязательно маг, заметьте! — получит кристалл, которого хватит на «Гладкую воду» полностью: из конца в конец.

— Мне готовить экипаж и корабль?

— Подготовь. При любом решении Шахура в порты Фаррет и Хатегат заходить придется обязательно. Сарат, на тебе ревизия всех кристаллов. Прими во внимание: меня тоже там не будет. Следовательно, амулеты против «Глотки жабы» на тебе. Тарек: в это плавание ты не пойдешь. У тебя задачи тут. Сарат, ты из Хатегата прямиком к супруге с поручением, так что за алмазами тоже не пойдешь. Все. Ребята, идите, а Шахура ко мне.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

— Ты понял, с чего такого этакого командир мог напустить подобную таинственность?

Сарат ответил отнюдь не сразу. А когда все же заговорил, то лейтенант подумал, что обращается товарищ не к нему, а к самому себе.

— Почему нужен Шахур? В чем он лучше меня? Да только в телемагии, потому что я все же универсал. Что-то телемагическое и с большим количеством алмазов. Почему алмазов? Чем они лучше доброго пирита? Ничем не лучше, скорее даже хуже. Алмазы универсальны, пириты с узкой специализацией. Телемагия…

Воспользовавшись паузой, Тарек попробовал перехватить инициативу:

— Дай и мне подумать. Много алмазов: это значит, из них будут делать мощный амулет, а не пускать на продажу. Почему — да потому что деньги, если они нужны, и так можно заработать хотя бы на тех же цветных кварцах. Мощный амулет… очень мощный… На защиту корабля, что ли? Чушь, корабль можно защитить и пиритами. А уж двигатели из алмазов…

— Чепуху городишь, двигатели из пиритов значимо лучше. Тут другое… скорее я бы подумал о защите, в этом ты прав… защите от чего-то такого, страшной силы. Но почему все же не специализированные кристаллы? У нас ведь есть целая уйма. «Вихрь Рухима»? Ерунда. От него пириты не полностью спасают, он же еще и молниями обрабатывает.

— О! Универсальные кристаллы! Значит, можно спрятать в них защиту и от телемагического воздействия, и от молний, и от… ну, от чего хочешь.

Еще одна тягучая пауза.

— Ты почти прав, лейтенант. Почти. И знаешь, почему? Если бы я стал делать защиту против сложного заклинания — хотя бы и того же «Вихря Рухима» — то сделал бы именно такой сложный амулет. От телемагической составляющей — защита пиритами, остальное всадить в другие специализированные кристаллы. Дешевле выйдет, уж тут мне поверь. Но мы ходим где-то рядом…

— Раз так — давай действовать, как командир учил. Ну-ка ты, доктор магии: чем алмазы лучше? Какими характеристиками? Смотри, не упусти ничего.

— Какими? Вот тебе: управление потоками в них сложнее, поскольку включаются потоки не от одного типа магии, а от нескольких. Интегральная магоемкость по Ромену в них громадная, спору нет. А вот специализированная магоемкость на телемагию у пирита лучше, сам знаешь. Долговечность — вот тут алмаз вне конкуренции. Даже не знаю, существует ли для них предел по перезарядке. Вот еще: рассеяние потоков много меньше.

— Стоп. С этого места подробнее. Что это значит в практическом смысле?

— Очень просто. Вот если ты сделал на основе алмазов амулет, то он сохраняет действие дольше. Конечно, от качества поверхности тоже зависит, но я принимаю, что у всех наших кристаллов этот показатель одинаков.

— То есть амулет на основе алмазов можно выдать заранее и в течение пары лет не беспокоиться.

— Даже больше пяти, если кристаллы достаточно велики.

— Тогда задаю вопрос: кому?

— Вот! И я себя о том же спрашиваю.

— Ира с малышом?

— Думал. Неправдоподобно: они же все время рядом с Шахуром. Уж он-то пириты подберет — будь уверен. Заметь: в любое время, запас у него отменный.

— Твоя жена с детьми?

— Еще менее вероятно. После известных тебе дел с Рухимом на нее и посмотреть косо ни один из Академии не смеет. Кстати, я сам отпадаю по той же причине.

Снова повисло молчание.

— Знаешь что: у меня сложилось ощущение, что мы уже знаем решение, но сказать не можем.

— Так напрягись и скажи.

— И с радостью бы — а не могу.

* * *

Шахур появился не сразу, но винить его не могу. У всех нас дел невпроворот.

— Друг, нужна твоя консультация…

На дне глаз молодого мага чуть мелькнуло и тут же исчезло удивление.

— …по теоретической задаче…

Еще раз удивление, поскольку всем известно, что в нашей команде первый теоретик — Сарат.

— …а именно: можно ли сделать телемагический амулет, защищающий хозяина от воздействия… скажем, от падения на землю с большой высоты? Или от ударной волны при взрыве?

Меня ждало невероятное потрясение: Шахур ни на полсекунды не замедлился с ответом:

— Могу сказать совершенно точно: таких никто и никогда не делал, и соответствующих исследования не велись, поскольку…

Вот оно, так я и думал!

— … они никому и никогда не были нужны.

Мой визави с всей очевидностью страдал склонностью к садизму:

— Имею в виду, что с экономической точки зрения такие амулеты были бы немыслимым делом.

— Поясни.

— Просто, как лепешка на муке и воде. Кому нужна защита от взрыва? Уж верно не магам: они-то в битве в задних рядах, до них «Воздушные кулаки» не долетают. А что до простых воинов, то снабжение их такими амулетами обошлось бы непозволительно дорого.

— Ну, а нам понадобилась такая магическая броня. Что скажешь?

Глаза у ведущего телемага полезли к потолку.

— Вот что скажу: амулет будет сложным и даже очень. Шесть кристаллов для слежения за ударом такой волны… или там за ударом о землю, это все равно… да компенсаторы, их никак не меньше трех, а еще для связей с…

Губы у мага зашевелились. Он явно прикидывал нечто в уме. Я решился прервать:

— И добавь еще: проверка амулета на практике.

— Точно. Это займет немало времени. Пробовать на животных…

В голове у меня мелькнула картинка, на которую я отреагировал стальным голосом:

— Кири на эти опыты не отдам, даже не проси.

— И не собирался. А вот мыши…

На меня накатило вдохновение:

— На мышей согласен. Кстати, могу посодействовать.

— У тебя что: мышиная ферма?

— У меня Кири. Попрошу ее доставлять мышек живыми.

— Кролики тоже годятся. Без шуток.

— Придется тебе кланяться Тунде. Короче, задача практических испытаний решаемая. Как насчет создания самого амулета?

— Ну, пириты найдутся. А вот расчеты… Сколько времени дашь на задачу?

— До конца сезона штормов.

— Так он еще и не начинался.

— Вот именно. По сей причине можешь не торопиться. Отлаженный вариант амулета будет на алмазах, не на пиритах. Но я задумал еще кое-что для тебя: летающую лодку. На пиритах, понятно. Это, наверное, попроще. По твоей части, имею в виду, потому что работать над проектом будет группа.

— Летающая! Ух ты!

— Начнем подготовку, как только «Альбатрос» уйдет в поход.

Глава 24

Итак: какие дела с моим посланцем в Маэру? Первым делом: письмо Моане. Кристаллы для нее же. Отдать распоряжение Сафару, для него — работа на пару часов, самое большее. Кристаллы для «Черного пятна». В общем, не особо нужно, но страховка не повредит. Кристаллы для водной магии — вот эти очень даже потребны. Указания в части добычи алмазов; Тарек и так в курсе, но кое-какие добавки не повредят. Сарат должен отправиться к жене. Кстати, у него тоже будет поручение.

Как всегда при множестве дел дни летели незаметно. А в день отхода я даже позволил себе полный отдых: Чуку я рассказывал сказки, а Ната училась у меня писать буквы.

И лишь на следующий день началась мыслительная работа.

Авиация задумывалась давно. В свое время я анализировал все концепции. Попробую повторить, авось найду новые аргументы.

Дирижабль? Проект осуществим. Водород можно добыть. Правда, он пожароопасен, но гелий все равно практически недоступен. Достоинство дирижабля: даже имея телемагические движки, он не требует больших ресурсов по таковым, поскольку подъемная сила обеспечивается не магией. Очевидный недостаток: требует оболочку. О цельнометаллическом имени графа Цеппелина — забыть, алюминия-то нету. И не скоро будет. Тканевая оболочка — только шелк, он имеется, но запредельно дорог. Да и газонепроницаемость чем прикажете обеспечить? Каучук? Сильно утяжелит. Не то.

Классический самолет? Для начала: я не авиаконструктор. Ну, кое-что рассчитать на прочность могу. Допустим, по наитию смогу сварганить нечто вроде «фармана». Или По-2, в лучшем случае. Достоинство то же, что и у дирижабля: не нужно большое количество тяговых кристаллов. Явный и очевидный недостаток: сам я быть летчиком никак не могу. Да и опыта летного у меня на четверть ржавой копейки, пусть даже кое-что из теории помню. А подготовка летчика — дело не дней и даже не недель. К тому же никоим образом нельзя готовить лишь одного. Далее: требуются наземные службы и сооружения: аэродром, капониры. Правда, По-2 не нужна большая площадка, чтобы приземлиться. Но капонир точно нужен. Впрочем, любой другой авиатехнике он тоже потребен. Еще один скрытый недостаток: увеличить величину машины будет крайне трудно технологически. Трехместное нечто, скажем, можно состряпать на перкале (а его добыть нужно, между прочим) и деревянном наборе. А уже транспортник класса Ю-52 потребует более солидных материалов. Целую промышленность организовывать, в том числе алюминиевую? Не прокатит.

Автожир? Достоинство в том, что позволяет садиться и взлетать где угодно. Масштабируемость проекта тоже пристойная, поскольку (в теории) грузоподъемность можно варировать лишь добавлением движков. Требования к квалификации летчика меньше, то есть обучение пойдет быстрее. Материалы: дерево для набора и фанера. Это у нас есть. Недостаток: жрать пирит будет безбожно; сама природа автожира тому причиной. Но, к счастью, этот кристалл весьма распространен в природе.

Значит, автожир. А что собственно, для него нужно? Движки, понятно. Два вертикальной тяги, два для компенсации крена, еще два для горизонтальной тяги. Да, и для поворотов тоже нужны движки. Воздухозаборники и сопла для всех. Пилотская кабина, причем с самого начала делать спарку. Одноместная машина — недопустимая роскошь: нам летчиков готовить, и наблюдатели тоже лишними не будут. Горизонтальный и вертикальный стабилизаторы.

А еще нужно то же, что и для любого воздушного судна: приборы. Какие? Компас, это понятно. Указатель тангажа и крена. Указатель скорости. Альтиметр. Часы. Указатель заряда кристаллов. И это минимальный набор. Охохонюшки… держите меня, братцы, вчетвером, сейчас я буду громко падать в обморок.

Что еще забыто? Парашют. Или некое магическое средство спасения летчика в случае неприятностей. Его аналог, помнится, заказан Шахуру. Но когда он еще до него додумается — впрочем, пока еще мы состряпаем наш самолет, много времени уйдет.

А что нужно первее всего? Первее материалов и знаний? Люди. С них я и начал.

Самым первым телодвижением было: отобрать тех, без усилий которых колония может, пусть временно, обойтись. Кораблестроители, труд которых, понятно, нужен, но не срочен. Телемаги. Металлисты. В каждой категории я мысленно отбирал не всех. Кандидатов на летчиков я намеренно оставил за бортом.

Приглашенные собрались. Без сомнения, все знали цель своего прихода. И все же пришлось закатить речь:

— Вот что, друзья мои. Нам предстоит создать летающую лодку. Кстати, ее будущее имя — «самолет»…

Название я самым добросовестным образом перевел с русского.

— …но для это нам понадобится умение думать в неожиданных направлениях. Если от кого услышу нечто вроде «Так раньше никто не делал» или «Вот этак выйдет тяжелее, но дешевле» — выгоню немедля. Нам обязательно придпется сделать нечто такое, что раньше никто не делал. И самолет будет легким — иначе магических двигателей не напасемся. Сразу же предупрежу вопрос «Зачем нам это надо?»

Этот вопрос зрел, ясное дело. Лица слушателей показывали это недвусмысленным образом.

— Вот вам сразу несколько ответов. Разведка. Связь между поселениями. Спасательная служба: мало ли, кто застрянет посреди лесного пожара, или скажем, вывезти экипажа с судна, попавшего на рифы. Выйдет ли из самолета боевая машина — сказать не могу…

До последней степени бессовестное вранье. Я точно знаю: боевая авиация возможна, более того: знаю, как ее можно создать. Но это дело будущего. Надеюсь, что отдаленного.

— …но твердо знаю: то, что я перечислил, наша будущая летающая машина СМОЖЕТ. А мы с вами можем ее создать. Сразу предупреждаю: дело долгое. Возможно, что кого-то из вас отвлекут на другие работы. Обещаю хорошее вознаграждение по завершении работ. И еще того более: всеобщее уважение. Вопросы?

Лес рук.

Вопросы, как и предполагалось, были самого разнообразного свойства. Безудержные оптимисты спрашивали, где можно получить чертежи. Умные (из многоопытных подмастерьев) пытались вызнать принципы полета. Романтики требовали назвать имена первых водителей (или капитанов) воздушных судов.

Я отбивался как мог. Чертежей у меня, натурально не было (некоторые наброски не в счет), но пришлось пообещать. Принципы полета я выдал лишь в самых общих чертах («Телемагия будет поднимать самолет в воздух и вести его в нужном направлении — понятно?»). Имена летчиков (это слово пришлось также ввести с обиход) я назвать отказался, упирая на то, что кандидатуры надо будет еще обсудить. Впрочем, никто не набивался на эту должность: видимо, среди народа профессия созидателя явно ставилась выше пользователя.

Но кое-кто вопросы вообще не задавал. Вот этих-то молчунов я сам намеревался расспросить со всем тщанием.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

По невнимательности эту встречу можно было бы посчитать случайностью. Но даже Хассан-орт, аналитик не из самых сильных, и то мог бы ее предвидеть, владей он суммой фактов.

Первым из них была разведка острова Груннат — вполне недурная, хотя и уступающая разведке Стархата. Вождю Франху донесли, что «дракон» вместе с частью экипажа был нанят купцами для рейса на дальний Юг.

Вторым фактором было то, что рейс этот был чисто купеческим. Знака Академии на корабле не было.

Третьим фактором было направление рейса — на дальнем Юге «Змеи» не появлялись, и не потому, что не могли, но просто в силу отсутствия достойной добычи. Регулярного морского сообщения между портами Севера и Юга не было. По этой причине капитан не озаботился приобретением Знака Повелителей — кстати, для корабля океанского класса он стоил прилично больше, чем для каботажника.

Усилиями осведомителей Франх знал о курсе «дракона», знал он также о том, что корабль обязательно сделает остановки в портах Даррак и Гадиор. Чего же более нужно для перехвата? И соответствующий приказ был отдан.

Капитан Струф имел превосходное зрение даже по меркам Повелителей. Он безошибочно распознал силуэт добычи. Больше того, знакомого (даже слишком) белого флага с косым синим крестом не наблюдалось. И он приказал бортовому магу прибавить ход.

Результат такого стечения обстоятельств стал виден решительно всем на палубе «Дракона»: недвусмысленный силуэт боевого корабля «Повелителей моря». Капитан сделал именно то, чтобы сделал бы на его месте любой здравомыслящий командир купеческого судна: обратился к самому сильному магу на борту.

— Видите парус на горизонте? Это нас догоняет «змей» Повелителей моря.

Собственно, продолжения не требовалось, но на всякий случай высокопочтенный уточнил:

— У них скорость больше?

— Да. Ваши двигатели хороши, спору нет, но у них лучше. Да и по обводам «дракон» уступает.

— Я могу их потопить.

Говоря это, Хассан ничуть не блефовал. Маг воды и воздуха, кандидат в академики и в самом деле мог весьма неприятно удивить преследователей.

— Через два часа, не больше, вам придется вступить в бой.

Опытный морской волк оказался точен в прогнозе: через два часа расстояние между двумя кораблями сократилось до двух миль.

Хассан оскалился самым хищным образом:

— Пожалуй, пора.

Никто из Гильдии магов не посмел бы сказать, что принятые меры самозащиты недостаточно убедительны. Любой из экипажа «дракона» со всей искренностью поодержал бы высочайшую оценку качества боевого заклинания.

Гигантский вихрь темно-серго цвета взметнулся в воздух за кормой. Высота его была не меньше ста ярдов. Смерч, набирая скорость, понесся навстречу «змею», оставляя за собой белопенный след. Никто на борту не понял, что это «Вихрь Шантура», а создатель заклинания не снизошел до объяснений зрителям без магического образования.

Но маг на «змее» явно не был неумехой. Вихрь не прошел и двух третей расстояния до цели, когда рядом с ней взметнулся такой же вихрь. Беспристрастный и понимающий свидетель (окажись он там в этот момент) обязательно бы отметил, что контрзаклинание немного уступает по силе, но вполне в состоянии кардинально изменить расстановку сил.

Два смерча столкнулись. Зрители дружно ахнули. На этом месте образовалась ужасающая мешанина, образовавшая огромный шар из клубящегося тумана — и тут же заклинания распались, образовав оседающую гору воды. К огромной радости экипажа и пассажиров «дракона», змей заложил циркуляцию, явно не собираясь продолжать нападение. Капитан (и не он один) решил про себя, что два мага оказались примерно равной силы и, убедившись в этом, сочли нужным разойтись мирно.

Единственным, кто так не думал, был сам Хассан. Уж он-то знал себя и свои возможности. И если вражеский маг продемонстрировал такую силу — значит, в его распоряжении изумительного качества кристаллы. В возможность нахождения на рядовом «змее» мага, равного по силе кандидату в академики, высокопочтенный не поверил. Да и никто бы на его месте не поверил.

Другой важный вывод из итогов этой стычки заключался в необходимости приобретать Знак Повелителей. Да, дорого. Да, уменьшит прибыль. Но сопровождение каждого рейса Высшим магом обойдется еще дороже.

* * *

Мой план собрать без особого шума группу особо умных и проницательных авиастроителей (будущих, конечно), претерпел некоторые изменения. На улице меня перехватил Готхар, бывший рулевой с острова Стархат. К моему огромному удивлению, он заговорил на маэрском:

— Командир, я к тебе с просьбой.

Акцент у северянина был настолько жуткий, что мне было бы куда легче его понять, говори он на родном наречии. Именно это я ему и сказал и, конечно же, похвалил за стремление изучить маэрский.

— Просьба моя такая: хочу быть капитаном воздушного корабля.

Ого! Тут могут быть и плюсы, и минусы, так что выражения пришлось подбирать со всей осторожностью.

— Ты не совсем прав, Готхар. Тот, кто в ближайшее время будет водить самолеты, на нашем языке именуется «летчик». Капитаны появятся потом. Но не в этом дело. Я хочу знать, что тобой движет.

— Мой народ не зря называют Повелителями моря. Мы его изучили…

Нахален молодой человек!

— …но воздушный океан еще больше Великого, и о нем почти никто почти ничего не знает. Хочу стать первым Повелителем воздуха.

Ну и амбиции! Надо бы их малость подохладить.

— Если уж ты решил стать летчиком (а это возможно), то тебе предстоит узнать множество новых вещей. Язык я не считаю, ты его уже начал изучать. Не это главное, а то, что тот день, когда ты станешь относиться к воздушному океану без должного почтения, станет твоим последним днем. Иначе говоря: дисциплина будет моим первейшим требованием ко всем ученикам-летчикам.

— Любой Повелитель моря знает, что такое дисциплина.

Сказано было абсолютно бесстрастным тоном, но лицо предало своего хозяина, выказав обиду. Ничего, переживет.

— Имей в виду: когда ты и управляемый тобой самолет поднимутся в небеса, тобой завладеет чувство глубокого счастья. Примерно сказать: волшебное ощущение владычества над стихией. Оно и есть самое опасное. Берегись его! Даже самый лучший самолет не спасет, если ты вздумаешь пренебречь могуществом воздушного океана. Не говори потом, что тебя не предупреждали. Далее: каждый полет любого летчика (и тебя тоже) обязательно будет заканчиваться подробным анализом. Это называется «разбор полета». Все ошибки летчика и все дефекты конструкции будут анализированы с целью предотвращения катастроф в будущем. И самолеты, и люди дороги. Мы не можем позволить себе бросаться ими.

Я перешел на деловой тон.

— Ты можешь понадобиться даже на стадии строительства самолета. Например, по тебе будут подгонять кресло летчика. Да, не удивляйся, специальное кресло. Так что тебя вызовут. Когда — точно не скажу. Учебник я составлю потом. Ты же читать умеешь?

Кивок, наполненный гордостью. На самом деле это не очень хорошо. Выходит, не все Повелители грамотны. Впрочем, и крестьяне образованностью не блещут.

А у тебя, парень, появится мощный стимул для верности. И если сможешь ее соблюсти: командовать тебе воздушным флотом.

Вроде бы все понятно. Я уж совсем было вознамерился собрать народ, но в мои планы вклинилась Хафиза. Вид у нее был деловой, но несколько поблекший. Видимо, дел много.

— Профес, я готова работать с маяком, но вы говорили, что нужны хитрые помещения внутри. Как насчет чертежей?

Они были готовы. Я дал весьма почтенной стопку листов, но не преминул добавить:

— Не сомневаюсь, вы это сделаете быстро. Но потом обязательно зайдите ко мне.

Был у меня план относительно хитроумной и ехидной Хафизы. Но сейчас первые в очереди мои славные помощники. Их дело важнее.

Так, все в сборе? Мастер Валад. Шахур. Кораблестроитель Тхорган. Хорот, конечно — куда же я без механика? Вступительное слово за мной.

— Ребята, нам предстоит сами знаете, какое дело. Прежде, чем начать, нужны решения вот каких проблем: где наш самолет будем делать? Материалы? Люди? Наша традиция: младшему в чине первое слово. Тхорган, давай. Тебе придется защищать проект. Будь готов.

Я нарочно говорил медленно, зная, что островитянин не силен в маэрском. К моему удовольствию, он на нем и заговорил. Пожалуй, его акцент был еще более сильным, чем у Готхара. Фразы он тоже строил куда менее умело.

— Я подготовил проект. Это основа. На два человека и груз. Вот чертеж.

Я принял чертеж, просмотрел его и показал всем остальным. Вопросы, натурально, посыпались ворохом. Парень отбивался в меру сил:

— Какая общая длина? А ширина?

— Пять ярдов. Ширина девяносто дюймов.

Я про себя отметил, что в кабине будет тесновато.

— Из чего делать обшивку?

— Самые тонкие доски. Не более полудюйма.

Ну да, фанеры-то он не знает.

— Это что?

— Окна. Эти для летчика, эти для наблюдателя.

Насчет наблюдателя — верно замечено. А я распоследний осел. Не подумал о том, что нам стекло понадобится. Срочно радиограмму на «Альбатрос»: купить стекла хотя бы в Хатегате. Или в порту Фаррет.

— Чем соединять?

— Лучше винты. Если время терпит — клей. Он держит очень хорошо. Гвозди от…

Жест руками, означающий вибрацию.

— …будут выходить.

— Это верно замечено. Для обшивки лучше фанера.

— Что лучше?

— Потом покажу. Отличный материал.

— Люди нужны делать. Умелые. Два мало. Четыре хорошо.

— Это решаемо.

Обсуждение длилось с час. Я вынужден был объявить перерыв. После него слово взял Шахур. Он предложил ту же концепцию и то же количество движков, что задумал я сам.

— Но нам предстоит огромная работа по регулировке вертикальных движков. Представляете: один работает с большей тягой, чем другой; в результате нос задираться будет или корма…

— Лучше будем звать это «хвост».

— Пусть так. То же самое, если, скажем, нос окажется перетяжеленным. Автоматическое выравнивание: вот что нужно. Расчеты за мной. Как у нас насчет серебра? По самым скромным оценкам, фунтов десять уйдет.

— Пока есть. А там в Маэре купим.

— Что до помощников: я бы взял Мадху. У нее специализация.

Верно подумал. Девчонка почувствует себя нужной, но не зазнается: ей до уровня Шахура еще семь верст, да в гору, да лесом, да на костылях…

В раговор вступил Валад:

— Я бы предложил особое помещение. Самолет стоит на стойке… вот так… а сверху стойка-ограничитель, лучше с пружинами. И сразу будет видно, который из движков нуждается в регулировке. Я сам и два подмастерья: в три дня это сделаем.

Идея была здравой. Но мне надо было кое-что добавить.

— Все ваши идеи, ребята, просто замечательны. Но нужны дополнения. Смотрите.

Я стал дорисовывать.

— Вот тут, в днище, нужно окошко: при посадке летчик должен хорошо видеть землю. Да и для наблюдателя тоже можно. Ну, увидим. Здесь предусмотреть колесики — на случай, если понадобится отвезти самолет под крышу, например. Насчет кресел я согласен, но они должны быть мягкими, потому что летчику и наблюдателю предстоит сидеть в нем часы. Дальше: перед креслом летчика приборная доска. Список приборов — вот он. Вот тут… это называется «хвостовое оперение»… маленькие рули с возможностью их закрепления. Называются «триммеры». Они смогут компенсировать в случае нужды некоторые погрешности в управлении тягой. Движки горизонтальной тяги — обязательно в центре тяжести. Управление вот какое…

На свет вылез очередной лист.

— Это называется «штурвал». Повороты туда и сюда — нос поворачивается в ту же сторону. От себя или к себе — отклонение носа вниз или вверх. Движение вправо или влево — исправление крена. Отдельный рычаг вот здесь: увеличение или уменьшение горизонтальной тяги. Нет, два рычага, поскольку горизонтальных движков тоже два.

Я сделал паузу.

— Нам не понадобится гигантское помещение, пока мы делаем двухместный самолет. Обойдемся складом. Но потом потребуется нечто поболее. Ничего, обратимся к строителям. И последнее: вес, братцы, экономить всеми силами. Вопросы?

И тут наступил момент, которого я давно ждал. Его создал Шахур.

— Вопросов сейчас нет. Потом будут. За дело!

Меня же снова кольнуло ощущение вроде: «Вот еще один шаг к моей ненужности в этом мире».

Глава 25

Почему-то вопросы не возникали довольно долго. Мои оптимистические предположения о безделье и отдыхе тихо сошли на нет в результате контакта с действительностью.

Хафиза представила маяк — точнее, изделие магии земли в качестве заготовки для такового. Сразу же выяснилось, что и тут стекла — суровая необходимость, а не барская прихоть. Даже не особо сильный дождь, особенно в сочетании с восточным ветром, превращал все помещения с окнами в полигон для всемирного потопа. Пришлось давать еще одну радиограмму. Зато внутреннее оборудование маяка было превыше всяких похвал. Морош подготовил кристалл бесцветного кварца в качестве светильника. Сафар его огранил. Харир наложил нужные заклинания. А Хорот сделал поворотный механизм, затратив на это всего лишь сутки.

В ближайшие несколько суток «Ласточке» предстояло выйти в море, дабы оценить степень полезности маяка и необходимость изменений. Это могли сделать и без меня. Но были задачи, которые именно мне предстояло решать.

Я вызвал Намиру.

— У меня для вас хитрое задание. Скорее даже план.

Изумительные ресницы опустились и снова поднялись. Хотел бы я знать, как эта женщина ухитряется добиться такого громадного эффекта таким простым движением?

— Я бы хотел привязать известную вам Хафизу к нашей команде.

Маги жизни тугодумами не бывают. Это непрофессионально. Намира была хорошим магом жизни.

— Омоложение?

— Не совсем. Для начала приведение к хорошей физической форме…

— О?

— …и лишь потом омоложение в самом небольшом размере. Такое, чтобы Хафиза об этом догадалась не сразу.

На лице госпожи доктора магии отразилось заговорщицкое понимание.

— Кажется, догадываюсь. Аванс?

Комплимент не повредит:

— Теперь понимаю, почему вы лучшая подруга Моаны.

Улыбка благодарности.

— Сегодня же займусь этим. И не возьму ни медяка за это. Ведь я вам должна.

— ?

— Изумруд. Тот, что вы мне преподнесли.

Назавтра выяснилось, что лечение оказало более чем заметный эффект. Что до внешности, то мне показалось, что причина ее изменения состоит скорее в лечении застарелых болезней, чем в омоложении. Но магия жизни дала также побочный результат. Весьма почтенная Хафиза в общении со мной начисто утратила ехидство и склонность к подковыркам. Вместо этого появилась вежливость на грани почтительности.

Потом вылез вопрос о втором пилоте. Нет, скажу иначе: вылезло их девять штук. Именно столько граждан подвалило ко мне в кабинет с просьбой об этой работе. Пришлось делать работу отдела кадров.

Первым делом я отверг тех, кто имел нелады с грамотой. Вторым залпом я вымел людей, имевших незаменимые знания или умения. Третьими под раздачу попали те, которых во время морского путешествия я заметил травящими за борт. Возможно, это было несправедливо: вряд ли наш самолет будет столь же подвержен воздействию воздушных ям, как обычный. Оставшихся (двоих) я попросил дать объяснения: «Почему я должен выбрать именно тебя?»

Лучше всех с этим справился Гюрин.

— Понимаешь, командир, вот ты отверг Вахана. Правильно сделал, ему Пресветлые знак на голову возложили в части меткой стрельбы. Ну разве что лейтенант с ним сравнится. Я же по этой части похуже, сам знаешь. Так что потеря в войсках будет невелика. Ну, а старательности мне на двоих хватит. А еще я умею разведывать.

Я выдержал актерскую паузу.

— Ладно. Зови Готхара.

Когда тот появился, я выдал стопку исписанной бумаги.

— Вот вам, ребята, устав курсанта-летчика. Он один, так что придется вам сделать копию. Сможете на это уговорить кого из магов — ваше счастье; если нет, то придется переписать вручную. Гюрин, на тебе будет дополнительная задача: обучать Готхара всем незнакомым словам, если он попросит. Задачи ясны?

— Так точно!

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

«Дракон» возвращался в Хатегат.

Кандидат в академики Хассан имел долгий и успешный опыт в делах торговых и промышленных. Он умел считать. Он умел оценивать риск. Он умел находить выигрышные ходы, пусть и не всегда. Он умел оценивать результаты.

По любым оценкам дело вышло прибыльным — хотя и не таким, как ожидалось. Мало того: и капитан (тоже купец не из последних), и исполняющий обязанности старшины купцов на корабле придерживались точно такого же мнения. У них были на то основания.

Правда, движки на основе пирита обошлись недешево, но они однозначно доказали свою перспективность. Правда, заполнить все трюмы мешками с пряностями не удалось (большей частью урожай просто не подоспел), но по самым скромным оценкам прибыток должен был составить процентов пятьдесят. Дипломатические успехи тоже наличествовали: удалось договориться с вождем о последующих поставках.

Платой за пряности послужили изделия из железа и кристаллы. Пожалуй, Морад не купил бы такие: кварцы, гранаты и малиновые турмалины; форма третьего класса. И все же их охотно взяли; видимо, в этих местах хороших кристаллов просто нет. Хотя… сам Профес кое-что оттуда привез: ту же шпинель. Причем с поверхностью «экстра». Но он, по всем признакам, знает некие тайные места… наверное, в окрестностях встречаются пещеры.

Сезон штормов приближался, так что до его начала дальнейшие рейсы немыслимы. Ну и пусть: будет время как следует подготовить «дракон» к следующему сезону. Впрочем, насчет корабля придется договариваться с Повелителями. А вот если удастся получить достаточное количество пиритов, то команда гребцов будет совершенно ненужной. Долго и дорого, но все равно нужно. Однако не в этом дело…

Высокопочтенный ничем не проявил то раздражение, которое испытывал. Во-первых, посторонним свои чувства показывать не след. Во-вторых, маг и сам не знал, откуда оно. Некая мысль билась в глубине мозга и не давалась на сознательное обдумывание. Конечно же, это влекло за собой дурное настроение.

Капитан, бросив короткий взгляд на Хассана, решил, что тот внимательно оглядывает горизонт, который в данный момент не представлял никакого интереса (во всяком случае, для моряка). Любой другой наблюдатель пришел бы к тому же выводу. И был бы неправ.

Кандидат в академики безуспешно пытался поймать за хвост ускользающую мысль. Наконец, он отвел взгляд от той линии, где море сливается с небом. Нет, для решения этой задачи нужно самое мощное оружие: время. Терпеливо подождать, и неощутимая работа мозга сделает свое дело.

Кстати, кок дал сигнал к обеду.

* * *

Как всегда, при столкновении с реальностью планы не выдержали и пяти дней. Случилось то, что я мог и должен был предвидеть — но прохлопал ушами.

Я занимался обдумыванием и вычерчиванием вариантов авиационных приборов. Это дело было прервано вежливым стуком в дверь. За нею оказалась целая делегация во главе с Кимиром.

Угадать, зачем они явились, не удалось. Поэтому пришлось учтиво предложить им присесть и поинтересоваться: зачем столь уважаемые люди пожаловали.

— Праздник урожая!

Глава Совета провозгласил это настолько торжественным тоном, что все мои планы тихо расползлись по углам, стараясь не привлекать внимания. Вместо этого я поинтересовался, чем могу быть полезен. Все пожелания уважаемых свелись к формуле: «Присутствовать и радоваться».

Ту уж ничего более не оставалось делать — лишь подчиниться. Тем более, проживая большей частью в городе, я не знал и не мог знать всех тонкостей.

Для начала под аплодисменты, вопли детей и одобрительные крики взрослых вынесли довольно увесистый сноп пшеницы. Из него сделали отдаленное подобие человеческой фигуры, которая была наряжена — другого слова не подобрать. Наряд включал в себя цветы (и где их только нашли осенью?). Кроме того, сноп был перевит лентами: синей, зеленой, оранжевой, красной и пурпурной. Вот с этого момента стало по-настоящему интересно. Во-первых, эти ленты, сколько помнится, сами по себе дороги. Во-вторых, любой встречный гильдейский маг мог бы подумать о нехороших намеках. Лично мне они в голову пришли. Я осторожно оглянулся: никаких признаков недовольства среди наших магов, скорее наоборот.

Девочки в самых лучших нарядах спели песню, прославляющую хлеб. Стихи не отличались высокой художественностью, хор малость фальшивил, но публика была настроена на редкость снисходительно.

Кто-то придвинулся ко мне. Это был Кимир. Он прошептал мне на ухо:

— Ты такое не видал?

— Никогда.

— Я так и думал. Сейчас будет в честь плодородия…

Он не договорил, а я додумал про себя, что именно может быть. Но мои мысли были неправильными.

Двое парней держали сноп на вытянутых руках. Из толпы вышел третий, оторвал два колоска, один сунул себе за ухо а второй оставил в руке. С этим он подошел к смуглой девице в третьем ряду, вытянул ее за руку, воткнул колосок ей в волосы и со вкусом поцеловал (девушку а не колосок). После чего он сменил одного из держателей снопа.

Кимир снова принялся нашептывать:

— Обычай. В этот день любой мужчина может поцеловать любую женщину, а та не вправе отказать. Молодежь обычно начинает, потом остальные. Колоски, они означают…

Я так и не услышал окончания фразы. Шахур присоединил колосок к замысловатой прическе Намиры. На мой взгляд, она была отнюдь не против поцелуя и даже несколько его растянула. Все это сопровождалось восхищенно-уважительным: «О-о-о-о!»

Кимир снова пустился в пояснения:

— Больше трех колосков в волосах можно, но считается не вполне приличным. Иногда парни все же нарушают…

Традиции и обычаи — большая сила. Молодых ребят сменили мужчины постарше. Я с некоторым удивлением отметил, что собственных жен мужья большей частью не целуют. Но мое удивление мгновенно подросло, когда я заметил, что бакалавр Харир решительно подошел к моей Иришке, впихнул ей колосок в область темечка и поцеловал.

Наступила несколько нервная тишина. Ее прорезал голосишко Чука:

— Мама, мама, це'уй 'сех!

Собрание грохнуло. Смеялись даже переселенцы с острова Стархат, которые понимали далеко не все. Держатели снопа хохотали так, что за малым его не уронили.

Хохот еще не стих, когда подумалось, что дойдет и до меня очередь. А ведь дело может стать политическим. Что предпринять?

Мой черед еще не настал, когда в голову пришла очередная гениальная мысль. Мне сделали знак выходить. Я сунул один колосок себе за ухо, взял второй.

Ната по малорослости стояла в первом ряду. Я подошел к ней, поднял в воздух, осторожно вставил колосок в беленькие волосики и чмокнул свою любимицу в щечку. По реакции собрания стало понятно: угадал.

Совершенно уверен, что девчоночий восторженный визг распугал всех смилодонов в радиусе километра.

А потом пришлось выставить энную часть наличных запасов крепкой выпивки. Вина не было, да и быть не могло. Виноградник только-только насадили; он не может дать урожай так быстро, а если бы и дал — вино созреть не успевало. Однако пиво оказалось на месте в количестве (по моим прикидкам) двух литров на лицо, не считая норок и собак.

После этого, как я и ожидал, начались танцы. Из ниоткуда появилась местная гитара. Шахур перехватил инструмент и заиграл вальс. Мы с Иришкой (Чука взяли на себя Илора с Натой) показали пример. Моя милая просто купалась во всеобщем восхищении. Краем мозга я отметил, что такие эмоции ей выпадали нечасто (если вообще выпадали). Шахура заставили бисировать. На сей раз на площадку вошли аж три пары. Судя по результату, все отличались способностями.

Когда из гитары всоединении со свирелью послышалась некая смесь чардаша и гопака, Иришка показала глазами на несколько перевозбужденного, хотя и уставшего сына. Я молча согласился, и мы улизнули.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

У Сарата были лишь две руки. И он горько сожалел об отсутствии третьей, поскольку упомянутые две были очень заняты. Дети всенепременно желали быть поднятыми на воздух. В результате обнять супругу было нечем.

Эту несправедливость судьбы он исправил через пару минут, опустив мелких на пол и подхватив Моану на руки. Та повела себя, как добропорядочная замужняя женщина, а именно: как только ее прекратили тискать, целовать и подбрасывать (без всякой магии!) в воздух, распорядилась насчет ужина.

И только после того, как вкусная еда была съедена, а разболтавшиеся дети утихомирены и уложены спать, начался вечер рассказов, баек и отчетов. И вручение предметов, само собой.

— Ты глянь, что я привез!

— Рубин? Какой хороший цвет! И сапфиры тоже превосходны.

— А это для тебя лично.

— Выходит, там и изумруды есть?

— Вот и не угадала! Все это кварц.

Моана изменилась в лице. Пяток секунд она вперялась взглядом в кристаллы. Любой маг с уверенностью заявил бы, что высокопочтенная прокачивает потоки. И лишь хорошо знающий собственную жену Сарат понимал: магия тут ни при чем, идет логический анализ. Наконец, женщина заговорила сухим и напряженным голосом:

— Я никогда не слышала, чтобы существовали красные кварцы. Возможно, во мне говорит невежество.

Умный доктор магии промолчал.

— Я всегда думала, что синий кварц не представляет собой никакой магической ценности. Впрочем, и он в стороне от моих интересов.

Ни звука в ответ.

— Гарантирую: никогда не встречала и даже не слыхала о зеленом кварце такого оттенка. Вот это уже МОЯ специальность. И мне подобные сюрпризы не очень нравятся.

Очень малая пауза.

— Нет, не так. Они мне очень не нравятся.

Сарат счел нужным высказаться конструктивно:

— Милая, поясни свою мысль.

Ответ последовал все в том же бесстрастном и жестком тоне:

— На столе лежат кварцы, которых никто и никогда в Маэре не видел. Во всем мире законы природы одинаковые. В случайности я не верю. Вывод: командир научился создавать кварцы искусственно и придавать им цвет по своему желанию. Как? Не имею понятия. Да и не важно это. Как только Академия придет к такому же выводу (а там сидят не дураки), она сочтет это таким нарушением стабильности, что война станет неизбежной.

Несмотря на интонации в голосе жены, муж сохранял полное благодушие:

— Мы с Професом тоже подумали, что ты умница. Кроме того…

Лицо доктора магии приобрело истинно докторскую значительность.

— … я лично полагаю тебя еще и красавицей…

Моана не смогла удержаться от легкой улыбки.

— …вследствие чего командир велел передать тебе это письмо. Я его не читал.

Госпожа кандидат в академики сломала печать. Со стороны могло показаться, что она лишь проглядывает бумагу по диагонали. Сарат был уверен в обратном, поскольку всецело доверял и цепкости памяти, и внимательности супруги.

— Похоже, мне надо переговорить с Тофаром. Ну, а тебе он что сказал?

— Велел подтолкнуть Академию к использованию «Вихря Рухима».

— И у тебя есть план?

— У нас с ним появился план. Надо делать вот что…

Собеседница выслушала внимательно. Реакция на сообщение была парадоксальной:

— У меня другое поручение. Командир мне предоставил несколько вариантов на мое усмотрение. Нет, надо их хорошенько разобрать. На завтра встречу с Тофаром назначать не буду. Да и твой план… ты ничего такого не подумай, он хорош, но я подумала, что его можно еще немного улучшить. Пожалуй, денек-другой тоже может потерпеть.

— Чуть было не забыл. Есть еще одно срочное дело…

— Ай! Пусти меня, негодяй!

Смысл последующих действий Моаны вопиющим образом противоречил смыслу этих слов.

* * *

Объяснения по поводу лент мне дала Иринка на следующее утро.

— Ты прав, ленты дорогие. Но их вынимают из сундука лишь по праздникам, да и то ненадолго. Люди их не носят, поэтому даже маги смотрят на это сквозь пальцы.

После завтрака я задумал было выслушать авиастроителей, но принял во внимание вчерашнее. Нет, раньше чем через пару часов до их внимания… скажем так, не достучаться. Ладно, меня ждут авиаприборы.

Это было не ошибкой, а просто недоучетом всех фаторов. Через полтора часа ко мне постучали. На прием напрашивался Шахур: бодренький, свеженький и преисполненный сил. Заметив мой взгляд, он объяснил:

— Это… меня тут подлечили. Я теперь в порядке.

Разумеется, не имело смысла уточнять, кто именно лечил.

— У тебя появились какие-то соображения?

— Ну да, в части расположения движков, да и управления ими тоже. Вот смотри…

На стол лег очередной чертеж.

— …при пересечении потоков телемагии от отдельных движков возникают потери…

— Это даже я знаю.

— Вот, и потому-то предлагаю кристаллы вертикальной тяги оставить на носу и на хвосте. Кристаллы горизонтальной тяги…

— Их еще называют «маршевые».

— Вот как? Пожалуй, слово подходящее… так вот, их в центре, там же отверстие для забора воздуха, а сопло может быть тут… Но в этом случае движки для поворота вокруг вертикальной оси — только на боковых вот таких палках. Расстояние от этого до того — прилично больше ярда, перекрытие, считай, нулевое.

— Не годится. Поломаются. Надобно укрепить их вот так… треугольником. Да и круглое сечение мне не нравится. Впрочем, об этом еще поговорим с Хоротом. Но у тебя что-то еще.

— Есть одна дикая идея, потому и думаю, что тебе может понравиться. Управление ногами. Хочу сказать, что управлять кристаллами можно и ногами.

— Очень рад, что ты дошел до такого решения…

Это было чистейшей правдой.

— …но объясни теперь в подробностях.

— А чего тут: и так ясно. Здесь ставим педали, две штуки. Нажать на эту — включается движок справа, на левую — левый.

— А если на две сразу?

— Вот чего нельзя. То есть нет, очень даже можно, но в этом случае движки поворота будут работать как маршевые.

— Именно. И лишними они не будут. Запасной вариант, на случай, если с главными маршевыми движками что-то случится. Ну, послабее они будут, это понятно.

— По этому поводу есть еще вопрос. Какое тяговое усилие закладывать в горизонтали?

— В сумме оно должно быть равно полному весу самолета. Это значит: сам самолет и вес его полезной нагрузки. Это будет с хорошим запасом. А надо будет — еще добавим. В нашем случае полезная нагрузка: летчик и наблюдатель. Или, скажем, летчик и груз.

— Ты что, в первый полет хочешь отправить сразу летчика и наблюдателя?

— Я пока что в здравом уме. Полетят летчик и мешок с песком.

Глава 26

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Мы с вами давно не виделись, дорогая Моана.

Именно этими словами почтеннейший Тофар-ун приветствовал высокопочтенную Моану-ра, когда та появилась на собрании Гильдии.

— Вы правы, как всегда, дорогой Тофар. Но дела, знаете ли; дети, да еще муж приехал…

Не было никакой надобности объяснять в подробностях, откуда именно он приехал.

— …на этот раз он надолго.

Начальник аналитической службы мимоходом подумал, что задержка может объясняться и сезоном штормов.

— Так у вас есть новости?

— Я бы даже сказала: из ряда вон выходящие. Профес оказался неправ в своих прогнозах относительно кристаллов. Впервые за то время, сколько мы с ним знакомы.

Тофар не только не пытался скрыть удивление — наоборот, он подчеркнул его.

— Не могу в такое поверить.

— И я бы не поверила, но он написал мне письмо об этом, да и муж подтвердил. Суть вот в чем: Профес предполагал, что там, где он сейчас живет, могут найтись хорошие кристаллы первого класса. Бериллы и корунды, в частности. И знаете что? Он так и не нашел их. Пока, во всяком случае. Правда, удалось раздобыть необычные кварцы. Вот.

На маленькой женской ладони оказалось два синих кристалла.

Глядя на цвет, академик мог бы поклясться Пресветлыми силами, что это сапфиры или образчики того, что сам Профес назвал танзанитом. И, разумеется, не удержался от соблазна:

— Дорогая Моана, вы позволите…

Госпожа кандидат в академики мило улыбнулась:

— Вот-вот, дорогой Тофар, и мне тоже захотелось прокачать потоки. Но вы, конечно, сделаете это быстрее меня.

Тофар врал самому себе: проверка кристаллов была чистой формальностью. Ему бы и в кошмаре не представилось, что собеседница солгала в данном вопросе.

Но Моана явно не собиралась останавливаться:

— Еще будучи магистром, я сама видела синий кварц. Сплошные включения, никакой магической ценности. Все дело в некоем металле, которого в университете не знают, а Профес называет «кобальт» и утверждает, что его добавка может улучшить свойства стали. Впрочем, так никто не делает даже на его родине, поскольку этот металл редок и, соответственно, дорог. Но если месторождение кобальта соседствует с кварцем… и еще при некоторых условиях… получаются вот такие образцы. Не желаете купить?

Вопрос был риторическим, но без ответа не остался: из кошелька Тофара ушли десять золотых и пятьдесят сребреников.

* * *

«Альбатрос» ушел в рейс за алмазами. По моим прикидкам, он должен был вернуться через месяц. За это время мы вполне успевали построить первую модель самолета и даже совершить пробный полет. Все равно выявится куча переделок и исправлений, так что о парашюте можно было не особо беспокоиться. Но планы пошли вбок.

Шахур, Валад и Хорот пришли ко мне с самым победительным видом. Они смахивали на игроков сборной, только что выигравших чемпионат мира. Видимо, договоренность об очередности докладов уже существовала, поскольку Валад начал без колебаний:

— Командир, мы сделали самолет.

Пауза. Явно ожидались бурные и продолжительные аплодисменты.

— Помнишь, я тебе говорил о раме? Ее сделали тоже. И даже больше того…

Еще одна пауза. На этот раз подразумевались овации.

— …мы положили мешки с песком на места летчика и наблюдателя и тут… Шахур тебе расскажет.

Главный телемаг был элегантен в словах и чуть небрежен в интонациях:

— Дело, в общем, знакомое. Дистанционное управление кристаллами, ты его знаешь. Потратили с пару часов на монтаж и еще столько же на испытания. Самолет поднимали медленно, но вплоть до рамы. Немножечко потратили времени на корректировку вертикальной тяги. И у нас все получилось!

Я постарался придать голову нежность и ласковость в равной доле:

— Немножечко — это сколько?

— Полтора часа, не больше.

— Мешки взвешивали?

— Приблизительно, на детских качелях. Вес Готхара — он, кстати, потяжелее будет — и Гюрина. Этот Хорот придумал.

Механик изобразил некое подобие поклона в сторону Шахура. Тот, в свою очередь, добавил самодовольства в выражение физиономии.

— И если у нас будут лишние три дня, можно добавить еще одно полезное свойство. Уверен, что Хорот сможет сделать. Автоматическое выравнивание тангажа!!!

Сказано было так, как будто бы мне надлежало немедля пуститься в пляс. Вместо этого я повернул голову к механику. Тот понял правильно.

— Принцип уже известен. Требуется устройство для оценки степени выравнивания по тангажу. Главная проблема: исключить качания маятника. Понадобятся гасители колебаний…

«Амортизаторы», мысленно перевел я.

— …с ними придется возиться, но задача имеет решение. Только выравнивание будет не мгновенное. По моим оценкам, секунд пять, а то и все пятнадцать.

От двух с половиной до шести земных секунд. Не так плохо. И вообще у меня классный механик.

— Правильно ли я понял: через три дня вы готовы на пробный полет?

На этот раз самоуверенность чуть поблекла. Все трое переглянулись. Отвечал Шахур:

— Не три, а четыре дня. Еще один уйдет на опробование системы выравнивания.

Пришлось всеми силами стараться, чтобы голос звучал вежливо, даже доброжелательно, но твердо:

— Тогда ставлю задачу, чтоб сразу было понятно. Первый полет будет по такому плану: Готхар будет поднимать машину в воздух. Вместо наблюдателя — мешок, тот самый. Высота подъема — пять ярдов; потом медленно и аккуратно спуститься. Никакого движения по горизонтали, лишь по вертикали. Зрителей держать на расстоянии пятьдесят ярдов. Я сам, как понимаете, тоже буду среди зрителей. Особе внимание на детвору, те непременно захотят сунуть носы… да что там, и в кабину попытаются пролезть. Непосредственные исполнители — не ближе пятнадцати ярдов. Присутствие мага жизни обеспечу я. Вопросы?

Разумеется, вылез Шахур. Видимо, остатки нахальства у него сохранились.

— Почему только подъем-спуск?

Я махнул кистью руки в сторону Валада и Хорота.

— Полагаю, вы двое мысленно спрашиваете то же самое? Так вот: за меня на этот вопрос ответят результаты пробного полета. И если вы не удовлетворитесь ими — обещаю полное объяснение причин.

Пальцы Хорота проверили, в полном ли беспорядке его шевелюра. Уровень энтропии оказался недостаточно высоким. Структура прически подверглась серьезным изменениям.

Мастер Валад остался невозмутимым. Причиной тому послужил не только возраст, но и размер вклада в изделие: он все же был минимальным.

У господина магистра телемагии лицо стало сосредоточенно-деловитым. Примерно такое бывает у шахматиста, перед которым стоит непростая, но теоретически решаемая задача. Скажем, поставить мат одинокому королю с помощью своего короля, слона и коня.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Магистры магии превосходно подготовились к докладу. Осталось лишь убедить в этом руководителя — особо почтенного Файера. Стоит отметить, что шеф был не только (и не столько) ученым, сколько преподавателем. И в силу опыта отменно понимал, как надлежит руководить учениками, хотя бы и в ранге магистров.

По этой причине доктор магии ничем не выказал удовлетворения, которое испытывал, когда подчиненные подготовили результат аж за полторы недели до окончания срока. Наоборот: он состроил скучающе-брезгливую мину: дескать, знаю, что представите ерунду, но как раз сейчас у меня найдется свободное время выслушать и разгромить эту бредятину.

И все же Файер не смог сдержать довольного хмыкания, когда доклад закончился. Потом начались вопросы.

— Итак, вы утверждаете, что в заданных пределах — от нуля до ста пятидесяти единиц частной магоемкости — устойчивость по Сарату растет?

— Совершенно верно, особо почтенный.

Доктор добавил брюзгливости в голос:

— Пожалуй, похвально, но исследование построено недостаточно аккуратно. Да, вам задали эти пределы. Но можно же было догадаться попробовать и большие значения.

— Именно это мы и подумали, особо почтенный. Хотя, осмелюсь сказать, подобные величины магоемкости возможны лишь при использовании… э-э-э… особо крупных кристаллов. Тем не менее, устойчивость при магоемкости до десяти тысяч представлена на этих графиках…

Файер мысленно ахнул. Объем расчетной работы был гигантским. Но на лице у господина доктора отражалось лишь чуть повышенное внимание.

— …а на этой группе графиков — вплоть до ста тысяч. По примерным оценкам, для этого потребуется работа с кристаллом кварца объемом не менее половины кубического ярда.

— Весьма похвально.

В разговор встрял второй магистр, до той поры молчавший.

— Также почтительно замечаю, что устойчивость в районе девяносто пяти сотых означает, что природное воздействие в отсутствие внешней подпитки может разрушить полученный «Вихрь Рухима», но для этого потребуется примерно пятнадцать минут. Эта цифра, само собой, зависит от величины и конфигурации природных полей. Иначе говоря, при магоемкости от пятидесяти тысяч и более энергия тратится лишь на его перемещение, но не на поддержание.

— Превосходно.

Файер имел все основания на эту оценку. Он-то понял, какие перспективы открываются. И о наличии в хранилищах Академии соответствующих кристаллах ему было известно. Пожалуй, с этими результатами не стыдно выступить перед Высшими.

— Мне понадобятся ваши записи. Их надо будет пригладить и вообще… придать форму. Да, между прочим: докторской из этого не сделать. Но стать частью диссертации ваши расчеты могут.

Магистры многозначительно переглянулись. Они знали цену таким словам.

Об участии в работе особо почтенного универсала Сарата никто из них так и не обмолвился.

* * *

Я попросил пригласить к себе Арзану. Именно попросил, не приказал. Госпожа магистр явилась не сразу, а через примерно полчасика.

— Арзана, у меня будет к вам большая просьба…

По молодости лет и малоопытности в дипломатии девушка не смогла сдержать удивления.

— …через четыре дня предстоят испытания летательного аппарата. Не могли бы вы на них присутствовать?

Лицо собеседницы приняло точно такое же выражение, каким оно было бы у наставницы: спокойным и вместе с тем внимательным.

— Вы ожидаете травм? Каких именно?

— Уверяю вас, я НЕ ожидаю какого-либо вреда здоровью летчика. Но… чего только Темный не придумает, пока Пресветлые спят.

Весьма почтенная позволила себе мимолетную улыбку.

— Вот почему я прошу вас там быть. В самом худшем случае возможен перелом или переломы. Ушиб внутренных органов. Гематомы… ну, их даже не считаю.

При перечислении возможных результатов полета лицо Арзаны выражало не «Какое счастье, у меня будет возможность попрактиковаться в переломах!», а скорее «Какого же Темного вы меня в такое втягиваете?»

На самом деле соображения насчет Арзаны были до крайности меркантильными. Вероятность травмы я и вправду оценивал как весьма низкую. Вместе с тем поставленная задача вырабатывала у девчонки чувство ответственности. В самом худшем случае оставалась крепкая надежда на простое женское любопытство Намиры, которое должно было погнать ее на пробный полет. Вслух, конечно, это не говорилось.

— Итак?

— Разумеется, я буду, если вы этого хотите. Но присутствие вашей супруги также весьма желательно. Упомянутые вами гематомы — на такое я и не нужна, Иры с ее квалификацией вполне хватит.

Настала очередь первых летчиков. Готхар сохранял каменное выражение лица, как и подобает капитану. Гюрин пытался следовать примеру товарища, но выходило неважно.

— Вот что, курсанты. В полетах вы понимаете одинаково. Но первым полетит курсант Готхар. У него есть опыт. Готхар! Тебе доводилось швартовать корабль?

— Так точно!

— Здесь будет нечто похожее на швартовку, но без кранцев.

Гюрин не понял, а моряк кивнул с видом знатока.

— Полетное задание получишь на бумаге перед вылетом. Но предварительно могу сказать: подъем вертикально вверх на пять ярдов при отключенном автомате выравнивания. Потом посадка, как можно мягче. Потом то же самое при включенном автомате. Все ясно?

— Никак нет! Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Почему сначала при отключенном, а потом при включенном автомате?

— Если при втором подъеме что-то пойдет не так, у тебя будет возможность отключить автомат и все же посадить машину. Но это при условии, что первая посадка пойдет штатно. Все ясно?

— Так точно!

Самый оголтелый оптимист не посмел бы сказать, что наш летательный аппарат готов к эксплуатации. Не хватало элементарных вещей: например, стекол в окнах. Не было кое-чего посложнее: части приборов, например. Конструкция была прямо начинена недостатками, но хотелось, чтобы необходимость улучшений увидели мои соратники, а не только я сам.

Любопытство оказалось куда большей силой, чем предполагалось. В назначенный день практически все население Буки оказалось ангара, где строился наш «воздушный корабль». Добровольцы забили в землю колья и натянули веревки, обозначив тем границу доступа.

Готхар выступил вперед. На нем не было решительно ничего из летчицкой одежды: ни комбинезона, ни очков, ни летного шлема, ни унтов. Шахур торжественно вручил ему полетное задание. Это было чистая формальность: оно и так было вызубрено наизусть.

Зрители вели себя предсказуемо: никаких выкриков, никаких движений одно напряженное ожидание. Я скромно затесался в задние ряды.

Секунд десять ничего не происходило, потом нос самолета стал тихонько, с чуть слышным скрипом отрываться от земли.

* * *

(другая сцена, которую я мог видеть, но не мог слышать)

— Ну, давай, давай полегоньку…

— Нос пошел.

— Ему бы тягу на хвосте прибавить… хоть на два деления.

— Уже. Однако дифферент все еще есть.

— Пошел! Высота полтора ярда… нет, два.

— Я бы подравнял дифферент.

— Вот будешь сидеть в кресле летчика, тогда и равняй. Три.

— Ровно идет… четыре ярда… тормозить пора…

— Какие четыре, почти пять. Слышишь шум? Это воздух пошел по соплам.

— Вот… начал спускаться…

— Да куда так быстро!

— Нет, замедляется.

— Еще бы помедленнее спуск. Крепление колес может не выдержать.

— По мне, так его вообще надо сделать посолиднее.

— О, касание! Аккуратно, ничего не скажешь.

* * *

Зрители приветствовали приземление восторженным ревом. Придраться было не к чему, но то была лишь первая половина задания.

Готхар посмотрел в сторону толпы почитателей и приветственно махнул рукой. Вот это зря. Похоже, бывший моряк уверился в своих пилотских способностях. А это может быть вредным для здоровья.

Эта мысль еще не успела оформиться, когда летчик начал второй подъем. Хвост бодро попер вверх, в отличие от носа. Зрители тихо ахнули. Уголком глаза я успел заметить, что стоявшая в задних рядах Намира слегка дернулась. Дифферент достиг градусов тридцать (земных), когда Готхар сообразил отключить автомат выравнивания, вручную добавить тягу носового двигателя и уменьшить ее на хвостовом.

Машина с некоторым усилием выравнялась; ее довели до высоты тех самых пяти ярдов. Отдать должное Готхару: тот очень аккуратно проделал зависание (самолет не двигался, наверное секунд двадцать), после чего необыкновенно медленно стал снижаться. Посадка была сделана практически безупречно.

На этот раз болельщицкие вопли не слышались, скорее это был вздох облегчения. Лишь когда летчик вылез наружу, зрительская масса взорвалась одобрением. Готхар строевым шагом подошел к тому месту, где стояло начальство (моя грозная особа).

Устав был выучен как надо:

— Курсант Готхар полетное задание выполнил! Разрешите получить замечания?

— Вы их получите, курсант, не сомневайтесь. «Сносно» и не более того. Разбор полета еще предстоит, но будьте уверены: замечания будут не у вас одного.

В эту секунду к нам подбежали Хорот, Валад и Шахур. Они собрались что-то объяснять, но я жестом прервал ребят. К сожалению, Готхарнге знал команды «Кругом» на маэрском. Пришлось изъясняться длинной фразой:

— Курсант Готхар, повернитесь ко мне спиной и снимите кафтан!

Северянин повиновался без единого звука. Это пойдет ему в плюс.

— Вы трое уже видели, как прошел полет. А теперь взгляните на нижнюю рубашку летчика. Теперь вам ясно, почему первое полетное задание включало в себя лишь подъем на пять ярдов?

Рубашка была насквозь мокрой от пота.

— Разрешаю осмотреть самолет.

Авиастроители вместе с летчиком бегом кинулись к самолету. Я их понимал. В глубине души таилась радость, что небольшое летное происшествие все же имело место: очень на пользу чрезмерно самоуверенным соратникам. Собственно, причина нештатного поведения машины мне была уже ясна. Требовалось, чтобы она стала очевидной и для моей троицы авиаконструкторов. На это много времени не потребовалось.

— Ну вот, я так я думал! Ведь говорил же: оправу крепить крестиком к хвосту! А вы как ее присандалили?

— А… о… э…

— Обратной стороной закрепили. Крестик-то — вот он.

Поток умных мыслей и здравых рассуждений был безжалостно прерван:

— Так что, дальше осматривать будете?

Хорот был лохмат более обычного, мрачен и не склонен к долгим дебатам:

— Чего тут осматривать. И так ясно.

— Очень хорошо, что вам ясно. А теперь откатить машину в ангар и самым тщательным образом запереть.

На этот раз Шахур не выдержал:

— Да ты что, командир, неужто опасаешься, что кто-то украдет самолет?

— Не опасаюсь, а совершенно уверен. Детвора попытается изыскать все способы, чтобы залезть в машину и потрогать… все, что трогать не надо. А потом все в мою комнату, будет вам…

Моя улыбка была исполнена грозной беспощадности.

— …разбор полета.

Через семь минут в моей комнате собрались все заинтересованные лица.

— Начнем с вас, курсант. Будь первой подъем единственным — получили бы «весьма похвально». Но вы по выполнении первой части задания подумали, что все уже умеете…

Разумеется, ни звука о том, что эта ошибка стандартная.

— …и решили поднять машину побыстрее. Что получилось — все видели. Положительный результат все же имеется: вы не растерялись, отключили автомат выравнивания и убрали дифферент вручную. И только потому дотянули до «сносно». Имейте в виду: вам еще повезло. Если бы полетном задании значился подъем на двадцать ярдов… впрочем, это еще предстоит.

С летчиком покончено. Неявные угрозы пугают больше очевидных. Теперь надо песочить конструкторов и сборщиков.

— Хорот, ты подумал, что, раздав поручения подмастерьям, выполнил свою часть работы. Дополнительным обстоятельством была самоуспокоенность после пробных подъемов в пределах рамы без летчика. Надеюсь, теперь ясно, что проверке подлежит вся сборка. Когда говорю «вся», это значит «ВСЯ».

Влетело всем. Заключение было все же позитивным:

— А теперь, когда стало окончательно ясно, какие вы разгильдяи, давайте вместе подумаем: что нужно и можно сделать. Готхар?

От волнения у парня акцент и неточности грамматики стали еще более выраженными.

— Еще один пробный подъем с проверкой автомата нужен. Также опоры колес более прочные хорошо бы. Пружины к колесам также. При ошибке летчика мягче посадка станет…

И дискуссия понеслась.

Глава 27

Подумав, я решил, что второй курсант справится с идентичным полетным заданием даже без существенных переделок в самолете. Исправление автомата выравнивания, конечно же, не считалось.

Полет состоялся без большой помпы, хотя не без зрительской массы. На этот раз ее большинство составляли юные поклонники авиации, числом двадцать три. То ли у них взыграла сознательность (во что не очень-то верилось), то ли они получили накачку от старших, но даже заметного галдежа не было вплоть до второго приземления. Что до Арзаны, то она явилась даже без напоминания и с очевидностью рассчитывала остаться без работы.

Гюрин, отдать должное, выполнил задание без блеска, но предельно аккуратно. Подъем на высоту около метра, останов, исправление небольшого дифферента, подъем на четыре метра с лишком, снова останов, очень медленный и осторожный спуск. Потом включение автомата и то же самое. Мне показалось, что ручное выравнивание даже чуть медленнее.

Под одобрительные вопли летчик вылез из кабины и подошел ко мне:

— Курсант Гюрин полетное задание выполнил! Разрешите получить замечания?

Пришлось одобрить, хотя не без подковырки:

— Весьма похвально, курсант Гюрин. Однако…

Я нарочно говорил громко — с расчетом, что и зрители услышат.

— …обращаю внимание, что вы справились с полетным заданием лишь потому, что учли ошибки, сделанные курсантом Готхаром. Он проложил дорогу.

От признания заслуг оба расцвели улыбками. Я отпустил обоих в распоряжение конструторов, но тут ко мне подкатил тот, кого я помнил еще по деревне Ржавая Горка: Сирил, младший брат Павира, шустрый, белобрысый (очень похож на старшого) племянник Марики. Хотя мы с ним были знакомы уже больше года, переговоры он начал по всем правилам:

— Командир, можно два вопроса?

— Спрашивай.

— Я тоже хочу стать курсантом. Что для этого надо?

Пацаненок явно из понятливых. По крайней мере, ему ясно, что без курсантской стадии летчиком не стать.

— Для начала: уметь читать, писать и считать.

Шкодливая рожица несколько окислилась. Но ее владелец, видимо, отличался упорством.

— Я этому научусь.

Он даже не спросил, зачем эти умения нужны и где их можно обрести.

— Что еще ты хотел спросить?

— Почему не приделать крылья самолету? Они бы держали его в воздухе. Как… как орла.

Хорош вопросец. Парнишка подтвердил сообразительность. Что же с ним делать?

Бумага и карандаш у меня были с собой. Я набросал изометрические чертежи (почти рисунки) простейшего планера.

— Вот смотри… общая длина не более трех четвертей ярда. Размах крыльев — ну, сам сообразишь. Эти рейки из легкой древесины, их можно изготовить из тонких камышин, если найдешь. Вот эти детали называются нервюры, иx делать из самой тонкой древесины. Профиль крыла тут изображен. Оклеивать бумагой. А эта деталь регулирует центр тяжести. Сильно сдвинуть ее сюда — нос перетяжелишь, а в другую сторону — хвост. Все в сборе называется модель планера. Вот когда такую сделаешь, да пролетит она у тебя больше двадцати ярдов — приходи, поговорим. Но ты и сам увидишь, зачем крылья нужны, чем они хороши и чем плохи.

Вопреки прогнозам Сирил отнюдь не рванул домой с чертежом в руке. Он совершенно без спешки, самым солидным образом, даже преувеличенно аккуратно сложил лист бумаги, поклонился и пошел, а не побежал. По пути к нему присоединилась группка друзей, и прямо на ходу завязалось обсуждение.

Похоже, из мальца выйдет толк.

В течение следующих десяти дней я преднамеренно не обращал внимание на ангар и тех, кто трудился внутри. На то были причины. Шахур вообще забросил движки самолета и ушел с головой в расчеты. Двое курсантов вкупе с остальными конструкторами то свирепо спорили, то поздравляли друг друга. А потом покатились внешние события.

Пришел корабль из Хатегата. Груз его можно было описать фразой: «все то, что мы забыли или не смогли взять раньше». Были там и стекло, и краски, и каучук, и свежезакупленные домашние животные (в том числе сторожевые собаки и норки). Люди тоже были.

Больше всех меня удивил Хагар. Еще перед подробным докладом о состоянии торговли он объявил:

— Командир, я на свой страх и риск уговорил одного мастера и двух подмастерьев на переезд в Буку. Мастер родом с Юга, его зовут Мусстаф.

Подобная самодеятельность была необычна для старшины, поэтому я потребовал объяснений.

— Они делают сыр.

— И что?

— Этот сыр — причина жестокого конфликта мастера с Гильдией. Не по стандарту варит. А новые виды Гильдия принимать не желает…

Тут лицо Хагара приняло самое хитрое выражение.

— …и если ты только попробуешь его сыр, то сам захочешь взять этих людей. Клянусь, дело прибыльное.

— А образцы у него найдутся?

Старшина скорчил самую оскорбленную мину.

— Обижаешь, командир. Принести?

— Да, но лучше с мастером. Чтоб пояснения давал.

Сыродел разложил на лотке ломтики. Пояснения в результате давал я.

— Уважаемый Мусстаф, вы позволите поглядеть пристальнее?

Первым бросился в глаза аналог швейцарского сыра со слезой.

— Так… этот сыр я знаю, он долго созревает, не менее двух месяцев, а то и трех. В результате обходится дороже. Но и вкус у него, на мой взгляд, лучше, чем ук гильдейского. Хорош сам по себе, но можно также натереть в мелкую стружку и посыпать блюда. Однако вот тот, желтый…

Мой палец указал на аналог пармезана.

— …в качестве приправы еще лучше.

Мастер и старшина переглянулись.

— Вот этот…

Он был похож на сулугуни. Проверка показала правоту предположения.

— …делается из овечьего молока и хорош как закуска к красному вину. По мне так чуть солоноват, но многим понравится. Те мягкие два — к белому вину, без вопросов. А эти…

Я задумался. Тот, что слева, являл собой нечто среднее между горгонзолой и рокфором. Рядом лежал аналог камамбера. Очень хотелось попробовать, но подобная практика вошла бы в противоречие с последущей характеристикой:

— …эти, пожалуй, праздничные. Подавать после еды, на отдельной тарелке. Это уже не еда, а лакомство. А, да. Вижу, что вы ничего не добавляете в ваш сыр?

— Чего не добавляю?

— Пряности. Да вот, например…

Я достал из шкафчика стручок едкого перца: часть моей доли с урожая нынешнего года.

— Сушите, мелко дробите, и размешиваете с творожной массой. Получите чуть красноватый цвет и острый вкус. Только будьте осторожны, это очень едкое растение. Руки после него долго и тщательно мыть и ни в коем случае не касаться глаз. Берите, не стесняйтесь.

Следующий ломтик прямо умилил. Это был голландский сыр из моего детства.

— Вы меня поставили в тупик. Этот сыр явно не из дорогих, но вкусный. Он что, тоже не угодил Гильдии? Чем?

После нескольких безуспешных попыток мастер выдавил:

— Дырочки… не те.

— Старшина, отведите мастера и подмастерьев на трудоустройство. Они все приняты. Потом возвращайтесь.

Сыродел забрал лоток и нетвердой походкой удалился.

Хагар вернулся довольно быстро, с сиянием на хитрой роже.

— Ну, командир, ты умеешь закрутить дело. Мусстаф до сих пор в себя прийти не может. Все спрашивал меня: откуда?

— Отвечай правдиво: оттуда. Сейчас вопрос в другом. Голову кладу на отсечение: у тебя уже есть план, как вести сырное дело.

— Имеется, как не быть. Контрабандный… как это у тебя говорится… ислюзивный товар, вот! Ну то есть не для каждого. Редкий и дорогой. Из рук рвать будут.

— Эксклюзивный. Но ты прав.

— Так что, через госпожу Моану запускаем?

— А это ничего, что с нами свяжут? Впрочем, пускай. За морем делают сыр, что тут такого? Да, так и поступим. Поставь в известность Мусстафа. Большую часть его продукции пустим на продажу.

Затем я вызвал Хорота. Лохматость механика заметно снизилась, из чего я сделал вывод, что дела идут неплохо.

— Два дела, Хорот. Первое: стекла. Тут надо идти к Тороту; правда, на нем же стекла для маяка, и это важнее, сейчас дождей много. Но потом он начнет делать стекла для окошек в самолете. Тут уж тебе вожжи в руки. Но условие: обязательно показать мне.

Мы чуть пообсуждали конструкцию стекол, потом механик перешел к другой задаче:

— Понимаешь, у нас приборы… Взять хотя бы указатель скорости — его же надо… того… калибровать на мерной миле. Ну, милю наши землемеры разметят. Сам прибор я сделаю, нехитрая вещь. А вот насчет полетов — это ведь ты определяешь.

— Верно. Тогда так: мы с помощниками подготавливаешь все: сам прибор, часы, всякое такое. Летчики меж тем будут набираться опыта. Закончишь — скажи мне. Калибровку организуем. Там есть тонкости, но об этом потом.

— Так ведь не все еще. Высотомер: у тебя ведь есть на него наметки?

— Есть кое-что…

Я достал из ящика стола схему анероида.

— …но с трудностями. Смотри, эта коробочка делается из бронзы, из нее откачивается воздух… вот это рычажок, а тут шкала.

— Интересно. Откачивается, значит? Ну, это нетрудно… так…

Слово «нетрудно» показалось крайне интересным. Я как раз собрался объяснять механику принцип действия форвакуумного насоса, а заодно и трудности получения хорошего вакуумного масла.

— А какие тут хитрости: мага-воздушника я знаю (из Диких он); ему тут на полчаса работы. Ну, на час, но не больше. Но потом, конечно, калибровать.

Да, я все же дуралей. И в голову не пришла такая возможность. Однако на всякий случай я дал Хороту схему насоса с комментариями. На первых порах форвакуума с нас хватит.

Зимние короткие дни утекали, но вот у входа в бухту Надежды появился наш корабль — тот самый, что ходил в экспедицию за алмазами.

Капитан, конечно, руководил разгрузкой. По ее окончании на пирсе возвышалась просто гора — нет, даже крепость — из ящиков.

Я нарочно дал всем людям время придти в себя. Лишь поздно вечером руководство (капитан, первый помощник, военный командир) заявились ко мне в комнату.

— Попробуйте, ребята, вот этот напиток. Хаора с Ирой постарались. Лечебная вещь!

Мои гости и без того не были кристально трезвы, но водке (или даже бальзаму) отдали должное. Первым я попросил доложить помощника.

— Шли, в общем, почти без трудностей, но вот с кристаллами плохо…

— ?

— …мы истратили все, что у нас были…

— ??

— …потому что погода, прямо скажу, была скверной. Вода высоко стояла в Малой Белой. Мы дошли до самого того берега и лодок не спускали.

Я перевел дух: подумал было, что речь о движках.

— Считай, вся энергия ушла на «Гладкую воду», да и то не хватило. Последние сутки шли в полноценный шторм.

Да, это промах с моей стороны. И ведь мог же снабдить! Танзанитов у нас в достаче. Запомним.

Капитан докладывал более солидно:

— На самом деле шторм был не особо сильный, ну да справились и без кристаллов. Но корабль придется как следует осмотреть. Последствия качки, известное дело. Еще: ты уж прости, командир, надо в будущем водные кристаллы выдавать без экономии…

Этот тоже весело прыгает на моих мозолях!

— Но, правду сказать, по запасу хода мы бы могли еще одно такое же путешествие совершить даже без подзарядки движков. Ну а по основной задаче Тарек доложит.

Лейтенант докладывал по существу:

— Задача выполнена. Мы забили все ящики, которые брали с собой, той коричневой землей. И все пустые бочки, какие нашлись, тоже заполнили. Но промывать не стали — я решил, что ты или сам это сделаешь, или назначишь кого. Противник замечен не был.

Кто бы сомневался, в сезон-то штормов.

— Вот какие трудности имелись, которые в дальнейшем можно избежать. Во-первых, не жалеть теплой одежды. Во-вторых, нужны кожаные рукавицы с теплой подкладкой, смазанные тюленьим жиром. Это чтобы не промокали. Хорошо бы также запас кристаллов-обогревателей.

— Верно замечено. Вы молодцы, само собой. Я подберу людей для промывки. А теперь приказываю отдыхать.

— Ты только скажи: летали уже в небо?

Я подробно рассказал о первом полете.

— Эх, мне бы в наблюдатели…

— Друг, для начала надо бы летчикам научиться летать. Чем хочешь могу поклясться: на первых этапах обучения ошибок будет полно. Вот маленько научатся — отправишься наблюдателем, так и быть.

Потом я поддался паранойе и сговорился с Намирой о проверке методами магии разума тех, кого я отобрал для промывки кимберлита — после того, как работа будет завершена, конечно. Очень уж не хотелось, чтобы кто-то, поддавшись алчности, утаил алмазик-другой. Нам такие кристаллики самим нужны.

Даже с помощниками работа с добычей заняла полных пять дней. Но дело того стоило.

Огненные пиропы количеством тридцать семь штук. Большинство невелико, но есть восемь четырехсантиметровых, два по пять сантиметров и один вовсе гигант — девять сантиметров. Но этот я тут же отдал Хариру на предмет прокачки потоков: сильно не верилось, что в нем нет дефектов.

С алмазами тоже было недурно. Один рекордный чуть желтоватый в десять карат (правда, было подозрение, что из-за дефекта придется его разрезать на два по пять); еще один голубой в семь или восемь карат, но тот, похоже, безупречный; с десяток от двух до пяти карат, из них один, как мне показалось, чистой воды; штук пятнадцать весом около карата, и это не считая более мелких. На тот самый амулет хватит точно.

— Пришли ко мне Шахура, есть разговор. И через час зайди сам, дам тебе первоочередные на огранку.

Видимо, я не уследил за голосом, поскольку Сафар бросил на меня странный взгляд и заторопился за товарищем.

Главтелемаг явился довольно быстро. Я показал на кучку камней и стал обрисовывать проблему:

— Задачу ты, в общем, знаешь. Подобрать кристаллы сумеешь точно. А теперь я скажу, для кого это. Для Моаны.

Пауза. Это для того, чтобы парень прикинул варианты и убедился, что ни один не подходит.

— Ты не думай, на нее никто нападать не собирается. Но ее могут подставить под удар…

По мере изложения моих предвидений весьма почтенный становился все мрачнее. Закончил я так:

— И если у тебя есть доводы против моих — изложи, будь любезен.

— А насчет устава все верно?

— От нее получил. И прочитал внимательно. Понимаешь, отказаться она не имеет права…

— Теперь вижу, что и Сарату нельзя говорить. Он до срока спятит. И понимаю, почему ты торопил.

— Хотел бы я оказаться паникером. Очень возможно, что этим летом ничего не произойдет. Но…

— Да сам понимаю!

Вздох.

— Ладно. Двигатели для самолета готовы. Я в группе конструкторов, в общем, не нужен — пока что. Расчеты для той защиты не сверхсложные. Но потребуются испытания. Так что ты… того… озаботься насчет мышек. Ну а по результатам буду корректировать. И на людях тоже придется пробовать. Да-да, не делай такое лицо. Призовешь Намиру, она тебе не откажет. Ну, нельзя без таких испытаний! Если что пойдет не так с Моаной — никогда себе не прощу. Еще можно сделать вот что: скажи Сафару, чтоб по мере огранки нес мне. И все же…

Еще более глубокий вздох.

— Девять алмазов, меньшим количеством ну никак не обойдусь. Правда, можно сэкономить…

Я немедленно добавил в голос высокоуглеродистой стали:

— На защите Моаны экономить не разрешаю.

— Ты не понял. Основные кристаллы — самые крупные, шесть штук. На них экономить не буду. А вот на кристаллах связи… ну, тех, которые вместо галенита — там будет достаточно…

Шахур указательным пальцем стал разгребать кучку алмазов и очень скоро достал кристаллик миллиметра четыре в поперечнике.

— …вот таких. Вроде у нас много.

— Тогда добро. Действуй; я пойду организовывать поставку подопытных зверьков.

Первым делом я пошел к Валаду выяснять, много ли у нас проволоки. Не так уж и много, но на тройку больших клеток хватило бы. Следующим шагом были охотники, они же звероловы.

Затратив пару часов, я отыскал людей, взявшихся плести из проволоки. К концу дня одна клетка была готова, а через день у нас их было три: две больших для проживания и одна маленькая для испытания.

Настало время для разговора с норкой. Зверушку я изловил возле кухни. Бока у Кири сильно раздавались: малыши были на подходе. Я взял животинку на руки, почесал за одним ушком, потом за другим. Пригладил пушистую спинку. Бока и животик были неприкосновенны: норки в интересном положении не любят, когда их трогают за эти места.

— Умница ты у нас, Кири, — начал я с грубой лести, — только что говорить не умеешь. Ну да ничего. Понимаешь, пушисточка, мне нужны мыши. Ты же ловить их умеешь, верно? Но мышей надо принести живыми, вот в чем штука. Сколько наловишь, то и хорошо. Что на это скажешь?

— Фр-р!

— Обещаю яичко. Вкрутую! Сам тебе облуплю, ты только мышами обеспечь.

Это с моей стороны выглядело громадной жертвой: кур было мало, яйца пока что являлись дефицитом. Обещанное неоткуда взять, кроме как оторвать от моего завтрака.

— Ур-ррр-р-р-ррр.

Ответив таким образом, Кири призадумалась. Она совершенно не понимала хозяйских пожеланий, поскольку твердо знала, что люди мышей не едят. Норочка полагала себя очень умной (что, собственно, и хозяин признавал). Потому-то она объясняла людскую разборчивость не тупостью, как это делали другие норки, но лишь изобилием еды на кухне. Хотя мыши — превкусная дичь; это всем известно. И вот теперь теория вошла в противоречие с фактами, хотя сама Кири таких умных слов не знала. Еды в доме меньше не стало, но хозяину почему-то понадобились живые мыши. Задача, в общем, нетрудная, даже для норки на сносях. Работать наша зверушечка не очень любила, но яйцо, сваренное вкрутую! И без скорлупы!

Сделка была признана выгодной. Вымогательница… нет, Высокая Договаривающаяся Сторона пощекоталась усиками и пошла выполнять свою часть соглашения.

Через пару дней Шахур признал, что количеством мышей удовлетворен. Нужность своей особы в авиастроении телемаг слегка преуменьшил — товарищи затребовали помощь в обустройстве приборной панели. Сафар отвлекся от гранения алмазов и сделал, затратив около пары часов, индикаторы состояния движков (если быть точным, запаса энергии в таковых). На сигнальные лампочки пошли маленькие кристаллы кварца. Ради скорости и простоты мы решили махнуть рукой на сигналы «все в порядке» (зеленые), оставив лишь желтые и красные. Шахур волевым порядком решил, что желтый сигнал будет соответствовать остаточному ресурсу в десять процентов от полного, а красный — пять процентов. Попутно главный телемаг разъяснил курсантам, что уровень тяги двигателей должен заметно падать с высотой.

Сюрпризы, надобно заметить, обычно случаются совершенно неожиданно. Этот не составил исключения.

К нам в Буку заявилась делегация с месторождения железа. Состояла она из группы подростков и сопровождающего. Ребята аж гнулись под тяжестью мешков.

— Вот! Пириты! Ты говорил, что они тебе нужны.

Тон был небрежным и вместе с тем самодовольным, вроде как у Федота-стрельца:

«Ты просил вчерась ковер?

Ну дык я его припер…»

— От своих слов не отказываюсь.

У меня как раз был товар на обмен. Каждый получил по моей записке дивный магический фонарь для освещения дома: мощный, тяжелый (килограмма два) и долговечный.

Проверка показала, что кристаллы были отборными: ни одного кубика с ребром меньше двух сантиметров, даже в сростках. Хороший запас, очень даже пригодится.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Обычно академик Тофар-ун опережал коллег, когда ему это было нужно. Но именно в данное собрание Гильдии случилось обратное. Право же, редчайший случай: штандартенфюрер успел раньше Кристобаля Хунты.

Кандидат в академики Курат-аз ловко ввинтился впереди почтеннейшего, когда тот уже направлялся к Моане. Вряд ли беседа двух магов жизни могла бы представить важный интерес для главы аналитической службы. Это было одной из причин, почему недовольство Тофара внешне ничем не проявилось.

Следует особо отметить, что отношения Курата и Моаны также были особенными. Достаточно сказать, что они с очень давних времен были друг с другом на «ты», несмотря на разницу в рангах. И на то были причины.

— Доброго тебе вечера, Моана.

— И тебе.

— Небольшой профессиональный разговор.

Дама позволила себе чуть приподнять брови.

— Серебряный зал свободен.

Новые веяния проникли даже в Гильдию магов. За приличные деньги тут теперь подавали не только вино, но и кофе. Впрочем, чашка с ароматным напитком и сахарница оказались лишь перед госпожой. Курат предпочел более традиционный бокал с вином.

— Имею одну необычную просьбу.

Моана показала ресницами, что слушает внимательно.

— Хочу купить у тебя кристалл. Точнее, через тебя.

Предложение было из ряда вон выходящим, но любое проявление даже удивления (не говоря о любопытстве) посчиталось бы верхом неприличия. Но та же этика требовала объяснить ситуацию, и высокопочтенный это сделал:

— Мои кристаллы уже на грани взрыва. Но даже у Морада сейчас нет ничего подходящего. Вот почему я прошу тебя замолвить слово перед Професом: уверен, что он-то найдет нужное среди своих запасов. Одно условие: кристалл должен быть долговечным.

Моана внутренне усмехнулась. Курат деликатен, как всегда: он не стал просить госпожу мага жизни продать ее собственные кристаллы.

В данном контексте слово «долговечный» заменяло словосочетание «с теми самыми потрясающе ровными гранями». Она знала, почему понадобился именно такой. Кандидат в академики активно преподавал в университете (в отличие от высокопочтенной). Как ни странно, энергия кристаллов при этом расходовалась быстрее. Требуются долговечные? Выходит, изумруды с бывшего поместья Рухима не подойдут: у них-то поверхность обычная.

Моана вышла из задумчивого состояния.

— Курат, я извещу командира о твоей просьбе. Более того, я сообщу, что кристалл для тебя. Это будет полезно, уверяю. Но предвижу здесь трудности.

Пауза была сделана не для театрального эффекта, а ради точности в формулировках.

— В данный момент при командире есть маги жизни. Им, конечно, тоже нужны кристаллы. И я не уверена, что Профес захочет рискнуть и уменьшить свои запасы.

Это было правдой, хотя и не всей.

— Но даже если продажа состоится: твоя покупка не сможет попасть к тебе ранее, чем через два месяца… примерно.

Еще одна пауза, и тоже не ради привлечения внимания.

— И наконец… это уже не трудность, а просто совет. Если командир все же согласится продать кристалл — не торгуйся, а плати. Дело даже не в дефиците товара. Просто когда мой командир продает, он всегда предлагает разумную цену. И уж тем более, если я сама его об этом попрошу.

— Спасибо.

— Еще нет.

Курат подумал, что стоит переменить тему.

— Твой кофе как-то странно выглядит.

— Новый способ приготовления, его открыл повар Амины. А она уже принесла рецепт в Гильдию. Так вот, наливают в чашечку сам кофе, сливки, а потом взбивают пену…

Рассказывая кофейные подробности, Моана напряженно обдумывала просьбу коллеги. Дело выглядело совершенно не очевидным.

Глава 28

Первая партия стекла, что отформовал Торот, ушла на окна маяка. Через два дня после остекления маяк заработал. Капитан Дофет получил задание: выйти в море и оценить условия видимости огня маяка.

Со второй партией дело обстояло не столь очевидно. Образчики ребята принесли — и немедленно получили порцию жестокой критики.

— Так, братцы, вот что я вам сейчас покажу…

Стекло поворачивается у меня в руке.

— …искажение предметов видите? А? Волнистость поверхности, вот причина. Торот, что на это скажешь?

Магистр магии трансформации не выглядел пристыженным — скорее его вид выражал азарт и стремление справиться с задачей.

— Значит, вот как? Волнистость, говоришь? Проблема известная, на зеркалах с ней встречались. Только и делов, что с двух сторон выравнять. Но тут…

Маг негромко поцокал языком. Потом ухмыльнулся. Потом поднял голову.

— …есть одно решение. Простое, как морковка, однако его никто не применяет, как ты выражаешься, по экономическим соображениям. Дай мне два… нет, пять часов сроку и вот этот кусок стекла. А там поговорим.

Я только-только успел выразить согласие, когда принесли радиограмму от Моаны. Хватило мимолетного взгляда на содержание — и тут же последовала просьба ко всем присутствующим удалиться.

Оставшись в одиночестве, я тщательно перечитал послание.

До моего сведения доводилось, что Курат, кандидат в академики, один из лучших магов жизни страны (в первую тройку входит совершенно точно) просит продать ему кристалл по специальности. У Моаны на сей счет сомнения. К сожалению, наш аналитический центр в юбке оказался (в который раз!) прав.

Паранойя наговаривала страстным шепотом варианты один другого гаже. Я прикрикнул на мерзавку и постарался усилием разгоряченного мозга охладить его же.

Первая возможная причина этой просьбы, она же наиболее очевидная: у высокопочтенного и вправду дохнут кристаллы. Бывает. Тем более, что изумруды редко встречаются без внутренних включений, а те, хотя впрямую мало влияют на долговечность, но точно требуют закачки большей энергии, а это долговечность и уменьшает. Как бороться? Купить другой изумруд, чего уж проще. Впрочем, не так просто: требуется надлежащий вес кошелька. Но ведь бедных магов жизни вообще не существует, сколько помню. Пусть даже Курат больше ориентирован на преподавательскую работу — пациенты у него есть. Просто должны быть. Итак, проблема не в деньгах. Допустим, изумруды пропали на рынке. Временный дефицит. И такое бывает. Но ведь их можно заменить. Аквамарины цвета морской волны, к примеру. А еще хризолиты. Хуже по свойствам, конечно, но коль припрет… Уж если на то пошло: кварцы, бесцветные. Эквивалентный размер…

Я мысленно прикинул расчет емкости по магии жизни.

— …грубо, в три раза больше в поперечнике. Долговечность у таких намного меньше, однако по магоемкости будут равны. А уж дефицит кристаллов кварца представить можно только в состоянии тяжелого похмелья. К слову: для мага жизни похмелье вообще не существует.

Вывод: объяснение самого Курата недостаточно убедительно или, что эквивалентно, в нем имеется второе дно. Какое?

Вариант: Курату вовсе не нужен изумруд, он ищет способ приобрести зеленый кварц. Для начала неплохо бы знать: а известно ли вообще кому-либо (помимо Моаны с Саратом) о существовании такого кварца? Сомнительно: ни она, ни он не дураки; должны понимать, что эта информация — бомба. У Тофара на руках лишь синий кварц. Догадываться он может. А вот фактов нет. Отложим вариант как маловероятный.

Другой вариант: Курат догадался об искусственном происхождении огранки. И что? А то, что этот умный политик сделает вывод о вероятном военном противостоянии. Тогда он может лишиться хороших кристаллов. То есть забота о своем, кровном. Возможно? Безусловно, но лишь при условии, что он именно об этом догадался. Что само по себе не факт.

Подвариант: Курату стало известно о готовящейся военной экспедиции против нас. Ничего не зная ни о зеленом кварце, ни об искусственной огранке, он предвидит дефицит хороших кристаллов — как в предыдущем варианте. Возможно? Очень даже. Слабое место? Если он знает о предстоящей войне, то и Моана почти наверняка знала бы.

Вариант с Куратом, действующим заодно с ястребами из Академии против нас, я даже не стал рассматривать. Сообщество магов жизни всегда дистанцировалось от таких приключений.

Похоже, чтоб выбрать вариант, фактов не хватает. Зайдем с другого боку. Попробую задать главный, не отдающий свежестью вопрос: что делать?

Первое (и самое простое) приходящее в голову действие: полное бездействие. То есть не продавать. Положительная сторона очевидна: знание о зеленом кварце не уйдет на сторону. Отрицательная: упускаю случай прочнее привязать магов жизни к себе. Между прочим, на заседании Академии кандидат в академики имеет право совещательного голоса.

Второй вариант противоположный: продать. Что продать? Изумруды у нас тоже есть. Но тогда получается, что в Маэре нет месторождения таковых с полированными гранями, а в Заокеании есть. Не очень хорошо. А еще плохо то, что пока что я не продавал кристаллы первого класса, кроме шпинели. И создавать прецедент до крайности неохота.

Гроссуляры? Так их у меня нет. Даже странно, что здесь не нашлись гранаты. Зеленый кварц? Можно… но только продавать надо в ассортименте с дезинформацией. Да, так и стоит сделать.

Осталось лишь набросать радиограмму Моане и вызвать радиста.

Дождя в тот день не только не было — он и не предвиделся. Можно было позволить роскошь подниматься в воздух без окошек. Вот почему я дал «добро» на очередной испытательный полет, хотя ветер был холодный, сильный и порывистый. Зато у нас была новинка: магосвязь с летчиком. Мало того: ребята протянули амбушюр на двадцать пять метров к моей особе. С порядочным искажением и с некоторыми усилиями разобрать слова было можно.

Уступая напору Гюрина, первенство в полете разыграли жребием. Впрочем, лететь все равно выпало Готхару. Одет он бы по-зимнему: меховая шапка, теплая куртка, шерстяные перчатки. Последняя деталь туалета числилась роскошью, но я настоял на ней и даже отдал свои собственные.

Перед самым полетом я велел привести летчика к моей позиции.

— Курсант Готхар, ввиду плохой погоды приказываю вам не рисковать. Если в процессе выполнения полетного задания вы сочтете его чрезмерно рискованным, разрешаю приземляться немедленно.

Сказанного, как мне показалось, было недостаточно, поэтому пришлось усилить:

— Курсант, в настоящий момент вы исполняете обязанности капитана воздушного судна. То есть отвечаете за его безопасность. Задача ясна?

Невозмутимость бывшего Повелителя треснула. Он понял: сбылась мечта. Хотя ответ соответствовал уставу, мысли молодого человека унеслись далеко.

Я скосил глаза на группу зрителей. Арзана была на месте. До меня донесся голос Шахура:

— Пошел!

Наше летательное нечто начало подниматься без особой резвости. Автомат выравнивания пока что работал штатно. Пять ярдов… уже десять… везет человеку: ветер как раз стих…

Сглазил.

Все произошло одновременно: нос, мотнувшийся, как у норовистой лошади, и дружный испуганный вскрик зрителей.

Позже я так и не смог вспомнить, когда успел вскочить на ноги. Мне показалось, что никто другой не увидел опасности резонанса, при котором все попытки выравнять машину только ее раскачивают.

— Отключай автомат, отпусти управление!!! Самолет успокоится!

Готхар принял другое решение. Видимо, морской опыт оказал ему добрую услугу. Наш пилот дослал сектора газа. Аппарат пошел вперед, разгоняясь; одновременно он стал много устойчивее за счет работы горизонтального оперения. Моряк знал, что на скорости корабль начинает слушаться руля. Похоже, автомат был уже отключен.

— Готхар, поворачивай без крена! Без крена, говорю!

С моего места было слышно, что Шахур выкрикивает в кристалл связи что-то похожее. Он не хуже меня понимал опасность проваливания в результате отклонения вектора тяги от вертикали.

Уже несколько подростков-зрителей пронзительно кричали:

— Давай на поворот! Унесет же!! Разворачивайся!!!

Мне показалось, что горизонтальная тяга осталась той же, но Готхар уже начал резать поворот: очень медленно, с громадным радиусом. Даже с того места, где находились зрители, было видно, как вздрагивает машина под порывами ветра. Сыпались реплики:

— Как же он сядет на скорости?

— Погасит.

— Мотать будет.

— Мамочки, его же об землю…

— Арзана тут.

Тут я вспомнил и рявкнул через плечо:

— Кто-нибудь, за Намирой, бегом!

— Уже позвали. Я ее вижу, поспешает.

— Скорость великовата…

— Он падает! Он падает!!!

— Дура! Снижается.

— Сам дурак! Быстро очень…

Готхар чуть-чуть недооценил скорость приземления. Все отчетливо услышали треск древесины.

К месту приземления рванулись маги жизни. И все авиастроители, кроме меня.

Было бы преувеличением сказать, что летчик ушел с места аварии на своих двоих. Он хотел это сделать; он даже пытался — но наши врачи были тверже любой стали.

Через полчаса Тарек соизволил подойти. Усы у него не находились в состоянии идеального порядка. Офицерская выдержка тоже имеет пределы.

— Докладываю. Арзана на вопросы предложила мне пойти к Темному в задницу и… ну, неважно, девчонка явно не в себе… а вот Намира — та объяснила, что налицо легкая контузия и трещина в ребре. Внутреннего кровотечения вроде нет, но она еще как следует проверит. Синяки твоя Ирина уже мажет мазью.

— Как самолет?

— Тоже одна трещина, да еще один перелом в силовом наборе. Киль вроде уцелел. И листа четыре обшивки, возможно, придется менять: винты вырвало.

— Странно, киль-то внизу, весь удар должен был пойти на него… Ладно, оставим пока что. Как насчет ремонта?

— Работы дня на три, не меньше. Готхар потому и ударился боком, что деталь… как ее там… выперла внутрь. Как насчет разбора полетов?

— Когда маги жизни позволят.

— Да нет, командир, придется, похоже, принимать решения прямо сейчас. Глянь: вон тебя команда ждет.

Это было правдой: Шахур, Валад и Хорот терпеливо ждали поодаль.

— Зови.

У всех троих лица были исполнены решимости. Начал Хорот.

— Командир, это важно. Мы предлагаем заменить весь набор на металлический.

Они явно ожидали воплей и репрессий. Но мне удалось обмануть ожидания:

— Валад, какую ты предлагаешь основу для набора?

Мне показалось, что никто, кроме меня, не заметил чуть видного одобрительного кивка металлурга.

— Тонкий лист (пятнадцать сотых дюйма), изогнутый в виде вот таких… фигур.

Чего тут думать: хорошо знакомые мне уголки, швеллеры и однотавровый профиль.

— Как насчет прочности? Хорот?

— Прочность побольше, но главное: энергия удара будет гаситься за счет деформирования.

Идея современная. Парнишка талантлив, спору нет.

— Вес?

Троица переглянулась. Видимо, этот вопрос и был самым болезненным.

— Пятьдесят фунтов сверху. Набор для хвостового оперения менять не будем.

— Шахур, что с кристаллами?

— Оставляем. Гарантирую ресурс вертикальных движков триста часов полной тяги. По исчерпанию — перезарядка. Так можно делать три раза, потом поглядим. Но у нас приличный запас пиритов.

Между нами говоря, триста часов — совсем не плохо. Особенно с учетом того, что до длительных полетов пока что далеко.

— Убедили. И еще одно новшество предлагаю: установить высокий шест, а на него полотняный конус — лучше окрашенный в яркие цвета. Например, белый в красную полосу. Это будет указатель направления и силы ветра. Предусмотреть возможность спуска — ну как у корабельного флага. Это на случай шторма, чтоб не истрепало. Действуйте.

Торот уже давно рвался ко мне. Как только эта троица вышла, он немедленно проскользнул и с гордостью продемонстрировал кусок стекла:

— Ну? Каково?

Я добросовестно пытался придраться — и не мог. Зеркальное качество. Единственный вопрос, который показался нужным, был:

— Почему же так не делают?

Ответ оказался простым до тривиальности:

— Делают. Но это очень дорого. Я сам — и то провозился с пяток часов, а уж другой маг и за день бы не справился. Опыт у меня, понимаешь, и все от твоих заказов…

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Случалось, что академика Тофара опережали. Но еще ни разу и никому не удавалось это сделать два раза кряду.

По правде сказать, на данном собрании Гильдии никто и не пытался провернуть такое. Кандидат в академики Курат-аз обменивался новостями в кругу других магов жизни и даже не глянул на высокопочтенную Моану. Ничего удивительного в том не было: ответ от Професа не мог прийти быстро.

Голубой зал. Две чашки кофе. Задушевный разговор.

— Дорогая Моана, как понимаю, у вас нет особенных новостей для меня? Я почему-то так и думал. А у меня есть кое-что.

Заинтересованный взгляд собеседницы.

— Ну, мелочь для начала. Прибыли пряности с дальнего Юга.

— Это не новость.

— Новость в другом. Эти купцы не получили той прибыли, на которую рассчитывали.

Эффектная пауза. Значила она вот что: насколько же важным должно быть это известие, чтобы им хоть в какой-то степени заинтересовался глава аналитической службы.

— У них объявился конкурент. Некто Синит-уш, магистр жизни с Юга, предложил пряности и кофе по разумной цене. Между прочим, весьма почтенный уже подал заявку на защиту докторской.

Моана стала догадываться об имевшемся скрытом смысле, но выдала достаточно нейтральную фразу:

— Насколько понимаю, диссертант вполне заслужил оранжевую ленту. Мой голос будет «за».

— Мой тоже. Но добавлю еще одну новость: совсем недавно я говорил с академиком Фагором. Он оказался заинтересованным лицом: таким же любителем этой экзотики…

Академик показал взглядом на чашки.

— …как мы с вами.

Догадки превратились в уверенность, но у высокопочтенной хватило ума и опыта не высказывать ничего вслух.

— А я, в свою очередь, посчитал возможным сослаться на вас, дорогая Моана…

Улыбка собеседницы была исполнена уважения и благодарности. Именно об этих эмоциях подумал бы любой посторонний наблюдатель, окажись он в данный момент в Голубом зале.

— …именно: что у вашего командира есть замыслы относительно еще каких-то уникальных растений, которые (пока что!) растут только в Заокеании. Как и ожидалось, почтеннейший Фагор не будет против, если глубокочтимый Профес доставит эти редкости… и не только эти… в наши края.

Такой намек не понял бы лишь законченный болван. Итак, в Академии уже два голоса против войны имеются. Мало, но больше, чем ничего.

* * *

— Командир, мышь нужна. Хотя бы одна.

Я мысленно поздравил себя. Не с началом экспериментов по созданию защиты высокого класса, а с тем, что вовремя подсуетился с мышами. Кири… даже не знаю, как назвать то, что она сделала. Скорее всего, онорочилась. Или даже лучше: произвела на свет пару маленьких норочек. Разумеется, в обмен на одну из мышек охотница получила вожделенное яйцо.

Ната прыгала от счастья. Наверное, Ира рассказала ей, что коричневые норки — редкость, а одна кроха мастью как раз получилась в папашу.

Так что я с легким сердцем отдал мышку на опыты, но предварительно хорошенько расспросил телемага:

— План эксперимента у тебя есть?

— Я так и решил, что ты захочешь взглянуть. Вот… сейчас у меня лишь два алмаза, но мне больше и не надо, пока имеем дело с клеткой… барьер пока что ориентирован на нее, а потом я наложу другой вариант…

— Стоп. Из того, что я вижу, следует, что защита неприменима для человека.

— Ну конечно. Для человека барьер будет на материале одежды и обуви; чем они толще, тем лучше. Шерстяная материя желательна. Защищаться будет сама одежда, заодно и то, что внутри. Но сначала будем пробовать на клетке с мышкой.

— Держи меня в курсе.

— Сделаю. Тут главная трудность в настройке. Я сам не ожидал.

— Как насчет самонастройки?

— Это шутка?

— Какие тут шутки? Спрашиваю иначе: клиент — Моана то есть — в состоянии разобраться в настройках так, чтоб работало как надо? Если нет, то пусть амулет настраивается сам.

— Вот потому-то он включает в себя оправу. И настройка не мгновенная: часа два, если нет опыта. Искушенный пользователь справится быстрее, конечно. Вот кстати: сроки сдачи щита не изменились?

— Вопрос что надо. Вообще-то должно придти сообщение о… появившейся потребности в щите. Но мы должны иметь рабочий амулет не позже, чем к концу сезона штормов.

Двое грызунов пало жертвами науки, после чего Шахур сообразил: основой защиты должна быть не сама клетка, а обернутая вокруг нее материя. Для этой благородной цели маг расстался со своим старым кафтаном. Ради ускорения падения экспериментатор положил внутрь клетки камень приличного веса, каковой пришлось закрепить проволокой. С кирпичом было бы проще, но его не нашлось. Третья подопытная мышь последовательно пережила падение с высоты трех, восьми и пятнадцати ярдов.

Немедленно выявилась проблема. Видимо, разъяснительная работа была недостаточной, поскольку на испытание «нового замечательного щита» стали напрашиваться добровольцы в явно избыточном количестве. С самого начала моя позиция в этом отношении была тверже алмаза: испытывать будут только бывшие разведчики. Соображение было самым простым: их обучали прыгать с высоких камней с уходом в перекат. Но даже среди разведчиков наблюдалась значимая конкуренция. Пришлось пообещать жеребьевку.

Вторым абсолютно необходимым условием я посчитал присутствие доктора магии жизни. По этому пункту никто не возражал. Впрочем, когда Арзана стала напрашиваться в качестве помощницы, ее не отвергли.

Жребий вытянул Субар. Ему помогли нарядиться в надлежащий костюм: плотный длинный кафтан, штаны из той же материи, сапоги, а на голове у него было нечто вроде паранджи: шапочка типа «балаклава», но с густой сеткой, прикрывающей глаза. На руках красовались толстые перчатки.

Отдать справедливость главтелемагу: легкомыслие он проявил лишь в оценке сроков настройки. На это ушло не полтора часа, а все три. Шахур не погнушался помощью Мадхи — все же она была телемагом. Разумеется, ей доверили не настройку, а лишь проверку параметров. И эта операция была проделана дважды. Еще один Дикий маг отвечал за энергонаполненность кристаллов.

Первый прыжок испытателю предстояло совершить с высоты один ярд, то есть даже меньше земного метра. Разумеется, я стоял поодаль. Моей основной эмоцией было любопытство. Бросив взгляд на стоявшую рядом Намиру, я увидел на ее лице лишь скуку.

Это был соскок с приземлением на две ноги. Показалось странным, что испытатель совершенно не согнул их в коленях после касания земли. Из этого я сразу сделал вывод: в какой-то части щит сработал штатно. Возможно даже, что решительно все прошло должным образом, но в такую удачу не особо верилось.

Субара мгновенно окружили разработчики: все трое. Но, конечно, к этой группе я приближаться не стал. Судя по тому, как быстро прошла подготовка к следующему прыжку, настройку не меняли.

Разведчик прыгал с той же высоты, но на этот раз ему предстояло приземлиться на бок. Выражение скуки начисто исчезло с лица госпожи доктора магии жизни. Теперь Намира легкой настороженностью напоминала шахматиста, разыгрывавшего закрытую позицию в миттельшпиле и столкнувшегося с непредвиденным ходом соперника.

Тушка испытателя плюхнулась, как мешок с картошкой. Но он немедленно вскочил на ноги, что явно доказывало отсутствие повреждений. На меня никто из разработчиков не поглядел. Это было хорошим признаком.

Маги настолько возбудились, что до меня стали доноситься отдельные возгласы:

— … кристалл номер… девяносто восемь процентов…

— …не собирался, но стоит попробовать при условии…

— …запрещаю даже думать об этом. Сначала пробный прыжок…

— …подзарядка не нужна…

— …говорю вам, ребята, мягче пуховика…

— …хорошо бы проверить…

— Ну нет! Сначала на спину, а потом…

Последовали пробные прыжки с приземлением на другой бок и на спину. Затем Шахур громко объявил, что на сегодня программа исчерпана, а магам, дескать, надлежит еще раз прокачать состояние щита. Он отдал свои кристаллы Субару и направился ко мне. Но к нам подкатилась Намира, и она же начала разговор:

— У меня есть свое предложение относительно этих испытаний. Я попросила Шахура не включать в программу приземление на голову.

— Причины?

— Если — избавьте, Пресветлые силы! — что-то пойдет не так, то я выключусь из жизни поселка на месяц, в лучшем случае. Тяжелая травма головного мозга и весьма вероятный перелом шейных позвонков — даже для меня очень трудная работа. Вдвоем с Моаной мы бы точно справились. А без нее не дам гарантии успеха. В дальнейшем для летчика надо предусмотреть что-то, чтобы он в результате падения с самолета приземлялся на ноги.

Намира, как и подавляющее большинство населения поселка, полагало, что этот щит ориентирован на летчиков. Пусть себе так думает. Но она права, на голову падать не надо.

Вследствие природной склонности к критиканству Шахур попытался противоречить:

— Намира, ведь тебе же сегодня вообще ничего не пришлось делать.

Они уже на «ты»? Впрочем, это я предполагал. Но госпожа доктор взъерепенилась:

— Так радуйся этому! Я лично радуюсь. И вообще…

— Хватит-хватит! Не надо ссориться, горячие маги. Намира, я полностью поддерживаю вашу точку зрения. Шахур, исключи падения на голову из программы.

— Ну хорошо, хорошо, так и сделаю. На следующий день у нас падение с трех ярдов.

— Принято. Кстати, дружище, проверь-ка ты прохождение потока заклинаний в кристаллах по Аххмаду.

— Уж не думаешь ли ты, командир…

— Нет. Не думаю. И в дальнейшем хотел бы не думать. Поэтому проверь.

Глава 29

К моему удивлению, самолет переделали раньше, чем суровая медицина дала Готхару допуск на следующий полет. Более того, целых три стекла были готовы и вставлены в окошки самолета. Хорот по моему совету сделал для них резиновые уплотнители. В качестве наполнителя использовали тальк. Сажи у нас было маловато.

Гюрин получил такое же полетное задание, как и его предшественник, но условия полета были другими. Разница заключалась в погоде: ввиду приближения конца сезона штормов ветер был слабым. Арзана вслух вознесла хвалу Пресветлым, когда самолет благополучно приземлился. Я же про себя отметил хорошую работу подрессоренного шасси с амортизаторами.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Сам факт вызова Хассана не удивил. Он на месте Старейшего тоже вызвал бы кандидата в академики и постарался расспросить как следует. Да и вопросы задал бы те же.

Единственное, что было неожиданным для южанина — неподдельный интерес академика Судура к чисто коммерческой стороне экспедиции. Расспросы касались буквально всех аспектов: что именно везли на обмен, сколько товару удалось закупить, насколько энергично торговались продавцы. Хассан не счел возможным утаить то, что обычно считалось коммерческой тайной: цены, по которым сбывался привезенный товар.

И лишь после получения всех ответов на вопросы чисто торгового свойства проявился интерес почтеннейшего к технической стороне дела.

Выслушав информацию, Старейший задумался. Разумеется, кандидат в академики не осмелился прерывать ход мыслей старшего по рангу. Наконец, хозяин кабинета поднял глаза на посетителя:

— Дорогой Хассан, правильно ли понял, что корабль, движимый исключительно с помощью кристаллов пирита, имеет экономический смысл?

На лице южанина читалась лишь полнейшая невозмутимость. Никто, в том числе Судур, не догадался бы, что на самом деле Хассан был весьма доволен обращением «дорогой».

— Именно так, почтеннейший. Если корабль предназначен для перевозки дорогого товара, такие движители принесут прибыль. В частности, это относится к грузу пряностей. Должен обратить ваше внимание: чем больше размер кристалла, тем выше прибыльность от его использования. Хочу сказать, тем меньше доля расходов на полировку. По этой же причине совершенно не годятся пириты октаэдрической формы: восемь граней на треть менее выгодны шести.

Это была шутка, которой академик вежливо улыбнулся.

— Сколько же времени понадобится вам, дорогой Хассан, для полной подготовки движителей… скажем, для корабля класса «дракона»?

— Судите сами, почтеннейший. Пятнадцати кристаллов пирита в форме куба размером в один дюйм — этого с запасом хватит на рейс до крайнего Юга. Или на рейс через Великий океан…

Судя по улыбке южанина, окончание фразы также являлось шуткой.

— Однако…

Хассан голосом активно подчеркнул это слово.

— …если таковые кристаллы будут размером два дюйма, то их хватит (опять же с избытком) на два рейса в оба конца, даже если ветер будет встречным. Это могу гарантировать. Но никто (и я в том числе) не может обещать, что среди пиритов найдутся кристаллы нужного мне размера.

— Вы недоучли кое-чего, Хассан…

Отсутствие прилагательного «дорогой» неприятно резануло слух высокопочтенному.

— …означенный корабль будет не только перевозить товары и людей. Он также, весьма вероятно, будет разведывать берег. Удобные подходы и всякое такое, понятно?

Чего уж непонятного? Хассан не был моряком, но боевой опыт у него имелся. Разведывательная экспедиция через Великий океан, вот что предстоит.

— В таком случае, почтеннейший, я, с вашего согласия, начну немедленно готовить кристаллы к длительному переходу «дракона». Мой собственный запас на сегодняшний день весьма ограничен.

— Сколько времени вам для этого понадобится?

— Наиболее вероятный срок — двадцать дней. Если вдруг обнаружится, что кристаллов нужного размера нет — все сорок. И еще один день для установки двигателей.

Лицо и голос Старейшего приобрели вид и звучание металла:

— Я жду ваших докладов о состоянии дел каждые пять дней.

Обещания помочь не было. Южанин подумал, что Судур или просто не имеет такой возможности, или у него есть какие-то особые соображения в этой части.

* * *

В свое время Моана уверяла, что маэрские маги жизни справились с эпидемиями. Я ей поверил. Жизнь ниспровергла мой оптимизм и растоптала мою доверчивость: это стихийное бедствие случилось.

Первой жертвой по иронии судьбы оказалась доктор магии жизни Намира-ла (между прочим, наш старший по рангу маг). Она, разумеется, проявила учтивость и попросила ее принять.

— Имею неприятную для вас новость, Профес…

За ту долю секунды, что была на размышление, я не додумался ни до чего умного.

— …я беременна. Двое. Пол пока определить не могу.

Твою ж дивизию! И наверняка рассчитывает получить детей-магов, то есть мне этих малышей можно видеть лишь издали. Ну до совершеннолетия во всяком случае. Дурной пример лучшей подруги.

— Шахур знает?

— И даже больше того: он предложил выйти за него замуж. Я обещала подумать.

Я только-только подумал, что Намира собирается устроить мне бразильский или мексиканский сериал, когда последовало:

— И еще новость: я не одна такая. Да вы так не волнуйтесь: это вредно. Учтите: магия жизни вам не поможет…

А то я не знаю!

— …короче: Хаора, Арзана, Мадха, Хафиза. Эти из вашего круга, а есть и еще. Ну, которые не маги.

Полноценная эпидемия, ничего не скажешь. Тут же мелькнула идея, которую я не замедлил озвучить:

— Хаора — ладно, понимаю. Но они-то с Сафаром не маги. Арзана: откуда она знает?

— От вашей жены, дорогой Профес. Вы не велели ей помалкивать. Она у вас умница: сообщила только тем магам, которые… ну, сами понимаете.

Намира на мгновение наморщила лоб, но тут же лицо ее прояснилось:

— Кажется, я уловила вашу мысль. Вы не знаете насчет Мадхи. Она неосторожно приблизилась к вам, напугалась, как вы понимаете, и кинулась ко мне. Я ей все объяснила и попросила Сафара дать ей какой-нибудь из… подходящих кристаллов. Заодно полечила. У бедняжки чуть помешательство не случилось. Но удалось успокоить.

Теперь еще вопрос из разряда острых: говорить с Хафизой или нет? От кого же ее угораздило подзалететь? Впрочем, какая разница: так и так результаты налицо. Нет, неправильно: результаты в животах. Люди нужны, конечно, но… впрочем, понять наших магов можно.

Осталась мелкая неясность, и я решился на вопрос:

— Намира, скажите: вы устроили себе двойню, использовав магию жизни, или оно само так получилось?

Ответ был насквозь пропитан оскорбительной вежливостью:

— Дорогой Профес, я все же доктор магии жизни. И вы подумали, что такое дело я пущу на волю Пресветлых?

Пришлось проблеять оправдания:

— Я так и думал, дорогая Намира, но, сами понимаете, мои познания намного уступают вашим…

Улыбочка самого стервозного толка:

— Что вы, дорогой Профес, в уровне вашей компетентности я никогда не сомневалась.

К сожалению, нет времени анализировать. Хуже того: нет вообще времени ни на что постороннее. Надо срочно отлаживать щит для Моаны и ехать с ним.

Мне стало очень не по себе, когда испытания щита при падении с десяти ярдов не выявили никаких дефектов. Храбрец-испытатель Субар пользовался таким огромным успехом среди женщин, что это вызвало усиленный приток добровольцев на испытания. К сожалению, пришлось отказать всем, поскольку щит настраивался на каждого человека индивидуально.

Настало время для главных испытаний: ударной волной. Я подозревал, что должно случить что-то такое нехорошее, но оно пока не желало проявляться. Если, конечно, не считать ожесточенных споров.

— Да ты пойми, командир, — горячился Шахур, — «Воздушный кулак» для наших целей подходит идеально. Мощность регулируется? Да! Расстояние до цели меняем? Еще как! Опасность от осколков есть? Нету ее! И вдобавок: маг-воздушник даже не нужен. Я сам мог бы. А что: Моана же смогла.

Оппозицию составлял Тарек.

— Вот тебе мои возражения, друг. Первое: моделировать нужно реальное взрывное устройство, а у нас такое и предусматривается. То есть гранатомет. Второе: есть полная возможность варировать все те переменные…

Словосочетание явно было краденым. Я лишь не мог догадаться: то ли у меня, то ли у наших магов.

— …о которых ты говорил, то есть мощность и расстояние до цели; а что до мага-воздушника, то в части точности попадания Вахан заткнет его за пояс. И наконец: по мощности взрыва гранатомет обойдет любой «кулак».

В голосе у телемага количество ехидства превысило все мыслимые пределы:

— Как насчет осколков? А? Не слышу ответа.

Но опытного лейтенанта было не так-то просто взять на испуг.

— А как насчет твоего же телещита? Между прочим, арбалетную стрелу держит, а не какие-то жалкие мельчайшие осколки. Ах, чуть было не запамятовал: не стрелу, а стрелы. Ну, о такой мелочи, как «Ледяной клинок», даже и не говорю. Наконец, совсем пустячок: а ты уверен, что эти осколки вообще существуют? Ну-ка!

Лицо Шахура обрело серьезность.

— Не уверен, но могут существовать. И предусмотреть я обязан…

Господин магистр умолк. Выражение его физиономии лучше всего описывалось словом «Нашел!» Примерно такое же одухотворение нисходит на лицо шахматиста, в ходе тяжелого эндшпиля обнаружившего этюдный путь к выигрышу.

— Магия одна и та же.

Пауза.

— Одна и та же, поскольку телемагия. Значит!

На этот раз пауза была даже несколько затянутой. Извинением могло служить то, что маг решал задачу на глазах у зрителей.

— Значит… даже если тот же набор кристаллов, то и тогда пересечение потоков дает снижение… ну, близкое к нулю… в сущности, два независимых потока, но с различным распределением мощности… О! Командир, вот те вопрос: у нас есть лишний алмазик… небольшой, вот такусенький?

Ничего себе «небольшой»! Если верить жесту, потянет на верных четыре карата. А то и пять.

Жаба даже не успела раскрыть пасть, как короткий удар сапогом отправил подлое земноводное в тяжелый нокаут.

— Есть такие. Цвет?

— Желтый вполне хорош. Также бесцветный.

— Точно есть. Значит, гранатомет?

— Он.

— Давай условия стрельбы, я тогда поставлю задачу перед Ваханом.

— Стоп. Галениты у нас оставались. Придется ради качества взрыва работать парами снарядов. Первые два весом по четверти фунта, дистанция: десять ярдов.

Восемь с небольшим метров от места подрыва эквивалента безоболочечной гранаты с двумя килограммами тола. Риcкованно? Вполне. Но я верил ребятам. А еще помнил, что фугасное действие нашей «взрывчатки» равно нулю.

— Еще о порядке испытаний. Субар должен стоять сначала лицом к взрыву. Потом левым, потом правым боком, также спиной. Маги жизни — моя забота.

Я нарочно употребил множественное число, чтобы подчеркнуть озабоченность проблемами безопасности.

После первого же взрыва прозвучал тревожный звоночек. На глазах у наблюдателей Субар не удержался на ногах. Выглядело это так, как будто парня неожиданно толкнули (даже не особенно сильно). Испытатель, бравируя, твердил, что если бы ожидал взрыва, то мог и устоять на ногах. Сам я в обсуждении не участвовал и вообще стоял на приличном расстоянии. Но у магов нашлось более, чем достаточно аргументов:

— Субар, ты, по твоим же словам, почти не ощутил толчка, но при взрыве на расстоянии десять ярдов. А если б то было два ярда? Нет уж, до перепроверки щита никаких испытаний! Сначала надо все выяснить. Говоришь, тебя толкнуло? Куда? В грудь? А в ноги? А в голову? Что, совсем ничего? Та-а-а-к…

Через считанные минуты телемаг подошел ко мне:

— Это мой промах. Недостаточно равномерное распределение скорости возрастания потока. Обращаю твое внимание: я не нашел никаких следов осколков.

Последняя фраза мне активно не понравилась.

— Осколки могут появиться от других, более тяжелых гранат. Ты же планировал более сильные взрывы, верно? Далее: в боевых условиях осколки могут получиться, скажем, от самого корабля.

— Так ты полагаешь, что корабль…

— К сожалению. И предусмотреть мы обязаны все. Сколько тебе нужно времени на коррекцию структуры заклинаний?

— Основная структура, считай, та же. Поправлять надо мелкие детали, в которых, как ты любишь выражаться, прячется… Короче, два часа, меньше не уложусь. То есть после обеда успеем еще разок попробовать.

Прогноз ведущего телемага оказался даже пессимистичным. Команда успела опробовать взрывы на расстоянии десять ярдов, направленные в лицо, с боков и со спины.

Зрелище было чуть жутковатым. Субар стоял, как скала. Почему-то создалось впечатление (ни на чем не основанное), что ему взрыв даже в непосредственной близости ничего не сделает.

Как всегда, нужная мысль пришла в неподходящий для этого момент. А подходящий наступил уже вечером, когда телемаги собрались у меня в комнате.

На лицах моих ребят обозначился прогресс: вместе нахальных рож, довольных удачно проведенной комбинацией, я видел перед собою наполненные спокойной уверенностью лица профессионалов, сделавших работу правильно (как это и предполагалось вначале). Такое не могло не радовать.

— Шахур, Мадха, вы мастера. Мое глубочайшее уважением. Испытание прошло правильно, вам осталось лишь должным образом закончить. Но это не все. Сейчас я вам задам глупейший вопрос…

Пришлось одновременно скроить выражение лица с соответствующим интеллектуальным уровнем. Получилось без малейших усилий.

— …как понимаю, можно сделать такой же амулет, но на основе пиритов. Чем он будет отличаться от алмазного?

Шахур взглядом велел говорить напарнице. Та, похоже, слегка трусила и очень не отказалась бы от возможности отвлечься: носик там попудрить или губки подмазать. Но поскольку это было неосуществимым, девушка несколько раз прочистила горло и высказалась:

— Первое и самое главное отличие: стоимость.

Поскольку выражение непроходимой тупости все еще держалось на начальственном лице, то почтенная уточнила:

— Алмазы много дороже.

По зрелом размышлении я счел возможным чуть-чуть поправить образ:

— Не возражаю. А еще?

— А еще вопрос в стойкости пиритов. Даже при хорошем качестве поверхности…

Это полированные грани она обзывает «хорошими»? Что тогда «отличное качество»?

— … амулет с пиритами надлежит подзаряжать примерно каждые шесть месяцев. Это в среднем, повторяю. Скажем, от двух месяцев до года в зависимости от размеров кристаллов. Разумеется, при той же конфигурации полей. Кхм. Кхм.

Похоже, тяжелая артиллерия в полной готовности. Вот и хорошо.

— Шахур, есть что добавить?

— Есть. Кое-что зависит от условий применения. Если амулет хранить все время в сухом помещении — согласен с этими выводами. Но если он будет подвержен действию влаги… скажем, его носитель будет регулярно попадать под дождь… то качество поверхности начнет портиться, и уж тогда… ну, сам понимаешь. И еще: количество. То есть амулет, задействованный один-единственный раз или многократно — тут разница очень даже…

На этот раз пришлось убрать с лица идиотизм вкупе с недостаточно острым мышлением:

— Тогда, ребята, ставлю задачу. Алмазный амулет — с ним все ясно; Шахур, ты знаешь, для каких он целей. Пиритовый будем готовить для летчиков и для пассажиров самолетов.

Госпожа младший телемаг осмелилась возразить:

— Наши самолеты очень надежные. Неужели вы думаете, что они могут… испортиться?

— Я думаю, что их могут испортить. Вы представляете, что в состоянии сделать хотя бы «Водяная стрела»? Или даже «Воздушный кулак»?

Все возражения спрятались и более не высовывались.

— В дополнение: на голову падать с большой высоты, как вы помните, не следует. Вот вам лишь один из вариантов решения проблемы.

Вариант заключался в подобии вытяжного парашюта, который должен был стабилизировать падение ногами вперед. Чертежи легли на стол перед телемагами.

— Если изобретете что-то лучшее — я первый прибегу с поздравлениями. Приоритеты такие: алмазный на первом месте. На втором движки для самолета. Ты сам говорил, что их оставим на месте, но проверок это не отменяет. Третье: пиритовый амулет. Работаем!

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

— Шахур, откуда командир все это знает?

— У него превосходное образование. Даже лучше моего.

Услышь я эту фразу, отреагировал бы примерно так: «Был нахалом, таким и остался.» Но меня рядом не случилось.

— Что у него образование, это я и сама понимаю. Откуда оно, вот вопрос?

— Кое-что об этом Ирина знает. Ну и Моана, конечно.

— А кто такая Моана? Это прежняя жена командира?

— Кхрахххр… кхр… ахр… из-за тебя чуть не подавился… а ты не маг жизни. Нет, она кандидат в академики, маг жизни, давнишний член нашей команды. Осталась по ту сторону океана с мужем и детьми. А еще она лучший аналитик из всех, каких я знавал. Так вот: командир получил образование в тех же краях, откуда он родом. Теперь понятно?

— Ты хочешь сказать, он посланник Морских Отцов из другого мира?

Лицо собеседника приобрело предельную серьезность.

— Этого никто не знает. Даже сам командир.

* * *

Частный случай несвоевременного появления — опоздание. Поскольку мои умные мысли, как правило, приходили не вовремя, то они порою запаздывали. Эта мысль как раз такой и оказалась. Навеялась она засевшей в мозгу картиной: Субар намертво противостоит ударной волне.

Закон сохранения импульса телемагия не отменяет. Наш испытатель смог устоять на ногах, поскольку импульс передавался земле. Но что, если носитель щита будет находиться на палубе корабля? Допустим, импульс передастся доскам палубного настила. Выдержат ли они? Совсем не очевидно. А если нет — снесет ведь человека вместе с ними за борт. Впрочем, от попадания нашего снаряда кораблю так и так будет кисло. Безоболочечная бомба эквивалентом в двадцать килограммов тротила: броня крейсера такую выдержала бы, а обшивка «дракона» — точно нет.

Допустим, человек вместе со щитом плюхнется в воду. А ведь так и утонуть можно. От этого щит не спасет. Что можно сделать? Спасжилет, техническое решение из моего мира. А магия? Придется опять теребить Шахура.

Оба летчика оказались готовыми к полетам, но на сей раз первенство получил Гюрин. Полетное задание было вроде и не сложным: классическая «коробочка» в пределах пары километров, но список дополнительных условий и ограничений оказался не из малых.

— Подниматься на высоту не меньше пятисот ярдов и не более тысячи. Ориентир: горы к западу. Как начнешь их видеть — значит, примерно на пятистах и находишься. Сектора газа горизонтальных движков дослать на четверть, не более, и вплоть до посадки не трогать. Повороты пока что осуществлять без крена. Автомат выравнивания включить перед стартом, но на высоте двадцати ярдов выключить. У земли сильного ветра нет, а на высоте не знаю, как будет: мерить нечем. Скорость оценивать будем по засечкам на земле, ты только держи стрелку указателя на одной и той же позиции. Даже вот что: возьми с собой карандаш и сделай меточку на оправе прибора.

Насчет гор на западном горизонте как указателя высоты я высказался весьма вольно. Никаких реальных измерений на этот счет у меня не было. Более того, я даже не знал, каков радиус планеты — лишь предполагал, что он близок к земному. Однако лучше неточный репер, чем полное отсутствие такового.

Гюрин выполнил полетное задание на «похвально». Дальше пилотам предстояли долгие часы полетов с одновременной тарировкой авиаприборов. Меньше, чем за неделю мы такое сделать никак не могли.

Глава 30

Как-то незаметно подошла весна. Деревья, названия которых я не знал (их не было в определителе) расцвели очень красивыми лиловыми цветами. Группка мастодонтов, проходившая вдали по своим делам, обрела мохнатеньких детенышей. На большом расстоянии зверики казались совсем игрушечными, хотя умозрительно я представлял, что каждый из них ростом примерно с меня. Стало настолько тепло, что меховые безрукавки, суконные шапки и прочие предметы зимней одежды были пересыпаны лавандой и ушли в сундуки. У комаров проснулся аппетит.

Именно в такую погоду прошли последние испытания алмазного щита. Субар все в той же теплой одежде (ничего лучшего мы придумать не смогли) стоял на помосте, изображавшем палубу корабля. Вахан находился у гранатомета, заряженного пятифунтовыми снарядами с тротиловым эквивалентом в пятьдесят килограммов. На сей раз зрителей держали на расстоянии в пятьдесят ярдов. Маги жизни стояли в первом ряду.

Взрыв был еще более эффектным, чем всегда. Тело испытателя швырнуло метров за пятнадцать, туда же полетели доски. Субар шустро вскочил на ноги. У меня случилась галлюцинация: показалось, что слышу вздох облегчения Намиры и Арзаны, хотя с такого расстояния услышать этот звук мог бы разве что слон. Или заяц. Короче, некто с большими ушами.

Вечернее совещание признало, что щит готов. Значит, надо готовиться к переходу через Великий океан.

У нас был товар на продажу в Маэре. Отличные железные полуфабрикаты (в том числе из пружинной стали), немного кристаллов, а также эксклюзивные товары. К ним я отнес сыр и кожу мастодонта. Охота на этих зверей была строго запрещена, но тут был особый случай: старый самец упал с речного обрыва и сломал ногу. Шансов у него не было. Ребята ухитрились использовать с туши практически все: мясо и кожу в первую очередь, но также кости и бивни.

Со мной должны были ехать Тарек (консультант и охранник), Сафар (вербовщик) с Малахом (охранник). К моему удивлению, напросился также наш ведущий химик Бирос. Этот рассчитывал на покупку реактивов и на вербовку помощников (при удаче). И один из Диких магов (водник) в качестве боевой единицы.

Перед выходом Шахур лично проверил состояние кристаллов для всего стрелкового оружия (винтовок и пистолетов), а также обоих гранатометов. Претензий не оказалось.

В течение всего перехода через Великий океан Тарек был занят делом: он захватил с собой порядочный запас листьев табака и теперь пытался скрутить из них сигары. Причина была простой: в свое время дернула меня нелегкая ляпнуть, что это умеют делать в моих родных краях. Я даже не пытался следить за опытно-технологической работой, поскольку знал, что ума и настойчивости лейтенанта достаточно, чтобы решить задачу. Что ж, придется предупреждать всех о вреде табака.

Первым делом мы зашли на остров Стархат. Дело там было не такое уж объемное: всего-то обновить Знак Повелителей. Уплатить за это мы планировали кристаллами (зеленым кварцем). Но я очень рассчитывал, что удастся встретиться с вождем и обменяться информацией.

Тхрар не обманул ожиданий. После надлежащих приветствий я изложил мои новости:

— Великий вождь, Академия уже начала военные действия против меня. Мы вынуждены были вывезти одно из наших поселений, по которому впоследствии был нанесен удар «Черным пятном». Но эти действия будут продолжены. Предполагается, что Академия предпримет военную экспедицию против другого нашего поселения — того, что за Великим океаном.

Вождь был осторожен в формулировках:

— У меня нет данных, что такая операция назначена. Однако «дракон», который находился в распоряжении купцов, сейчас проходит ремонтные работы в порту Хатегат. Этот корабль совершил рейс на крайний Юг. Вполне возможно, его готовят к переходу через Великий океан.

Я понял мысль опытного военачальника: вероятно, задуман разведывательный рейс на этом «драконе». Вождь именно так и поступил бы.

— Великий Тхрар, это не все. Мы желаем обновить имеющийся у нас Знак Повелителей. Вот плата.

На стол перед вождем покатилось три зеленых кристалла. Пора вбрасывать дезу.

— Обращаю твое внимание, мудрый Тхрар: эти кристаллы цветом лишь похожи на изумруд. Такие можно найти только в Заокеании, да и там их немного. Передай своим магам, что эти кристаллы по стойкости могут превысить изумруды, а по магоемкости чуть-чуть уступают им.

Вождь кивнул и ответил:

— Это более чем достаточная плата за Знак.

— Вот поэтому я и прошу в качестве услуги извещать обо всем, что касается меня и моих людей по тому каналу связи… что тебе известен.

— Я бы и так это сделал. Чего еще ты желаешь за эти камни?

— Людей. Мои условия ты знаешь.

— Пусть будет так.

Наш следующий заход был в порт Грандир. Мне можно было и не выходить: все брал на себя старшина. Среди контрабандистов у него уже были знакомства. Но небольшую порцию сыра я приберег для Сарата с Моаной.

После этого планировалось зайти в Хатегат. Нам с Сафаром и охраной предстояла еще более дальняя дорога.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Правильно ли я понял, дорогой Хассан, что вы пришли доложить мне о готовности корабля к переходу через океан?

— Да, но с маленькой поправкой, почтеннейший. Двигатели готовы, однако необходимо закупить припасы к путешествию, а равно товары. Полагаю, нам есть что предложить Заокеании.

— Вам нет нужды об этом беспокоиться, дорогой Хассан. Этим займется специальный человек. У вас же будет другая задача.

Южанин изобразил предельное внимание.

— Как вам, должно быть, известно, доктор Фагор с группой рассчитали возможность применения «Вихря Рухима» с особо крупными кристаллами. Оказалось, что расход энергии может оказаться намного меньше, чем предполагалось ранее. Все материалы вы получите. В ходе разведывательного рейса одной из задач будет оценка возможности применения этого заклинания по поселению.

У кандидата в академики не было времени на обдумывание, вот почему он попытался выиграть время:

— Осмелюсь со всем моим почтением заметить, что в этом случае разведку должны производить те, кто в дальнейшем и будут применять заклинания. Я говорю «те», поскольку кристаллы предполагаемой величины можно использовать лишь группой магов.

— Ну разумеется, дорогой Хассан! Конечно же, вас включат в эту группу, которая, между прочим, будет больше, чем вы думаете. Вашим знаниям и опыту я доверяю. Вы и должны хорошенько оценить все варианты применения «вихря». И других заклинаний тоже. Список вы получите.

От того, что идея Старейшего стала полностью понятной, она не сделалась привлекательной — скорее наоборот. Итак, с очевидностью планируется пустить в ход несколько кристаллов, один из них очень большой… но дело не в этом. Сама мысль о силовом решении проблемы, именуемой «Профес», была глубоко не по нраву. Чего кривить душой: опасным был план, причем опасным для исполнителей. Отсюда близко до нетрудного вывода: подстава.

Вслух, понятно, было сказано иное:

— С вашего позволения, почтеннейший, я начинаю непосредственную подготовку. Где и у кого я могу получить упомянутый вами список?

— Здесь и у меня, дорогой Хассан. Вот.

Список разместился на трех листах. Простой перечень заклинаний не мог быть столь объемным. Значит, добавлено что-то еще.

Кандидат в академики почти демонстративно не стал заглядывать в предоставленные документы. На это еще будет время. К тому же Судур явно обеспокоен возможностью утечки информации. Он даже не подключил секретаря, хотя в иной ситуации не преминул бы снять с себя часть работы (если не всю).

— Благодарю, почтеннейший. Всего вам Пресветлого.

— И вам.

На этом аудиенция закончилась.

* * *

Из Хатегата я послал извещение с гильдейским гонцом о своем прибытии, Очень не хотелось свалиться, как снег на голову.

По прибытии в город мы с Сафаром разделились. Он поехал к своему знакомому хвастаться благосостоянием и вербовать. Мне предстоял непростой разговор с моими здешними самыми доверенными людьми.

По случаю возвращения блудного командира Моана, если не заколола откормленного тельца, то была весьма недалека от того. И закуска, и то, что закусывают, были превыше похвал.

За ужином я пересказал все новости с комментариями. В качестве заключения парадного обеда я представил блюдо с кусочками экзотического сыра. По его поводу мнения супругов разделились: муж с энтузиазмом попробовал все сорта до единого, а жена отнеслась к заплесневелому (так она выразилась) сыру с большой подозрительностью. Впрочем, оба сошлись на том, что сама по себе мысль заключать обед сыром вполне может иметь успех.

А уже ближе к десерту начался серьезный разговор.

— Как и обещал, Моана, вот кристаллы для Курата. Но даю я их не просто так.

— Хотел бы я знать, что ты на этот раз придумал.

Сказано было тихо, но отчетливо. Я бодро продолжил пояснения:

— Совершеннейший пустяк. На вопросы высокопочтенного вы ответите, что эти кристаллы некоторым родом уникальные. В Маэре таких нет. Кстати, это совершеннейшая правда. Добавьте, что название кристаллов на маэрском я и сам не знаю, а на моем родном наречии они именуются «синтетический кварц». В Заокеании таковые имеются, хотя и в ограниченном количестве. Насчет денег… ну, на ваше усмотрение.

Термин «синтетический кварц» я произнес по-русски.

— Дожила, — фыркнула Моана, — не только сравнялась рангом с Куратом, но и кристаллами его снабжаю.

Мысли кое-какие появились, но я счел необходимым прикинуться шлангом:

— И что тут такого?

— То, что я всегда была младшей.

Для женщины такого ума утверждение было слишком тривиальным, поэтому я решил подождать продолжения. И оно не замедлило с появлением:

— Вы, мне кажется, не понимаете. Объясню. Начать с того, что Курат самый старый из Высших магов… Вижу, вы удивлены? Ошибаетесь, Судур лишь среди академиков первенствует по возрасту. Курат старше. Много старше. Он даже помнит живых драконов. Однажды он проговорился, что беседовал с ними. Впрочем, не в этом дело. Курат когда-то был моим наставником — в университетские времена. Конечно, он тогда был выше меня рангом. И после всегда был выше. Когда я защищала докторскую, он уже был кандидатом в академики. Наш нынешний ранг… вы даже представите себе не можете, как эта фраза для меня звучит… предельный; выше кандидатов мы с ним никогда не поднимемся. Потолок. И по умению он меня превосходит.

— Это почему?

— Я никогда не была преподавателем. После защиты докторской мне даже не сделали предложения читать лекции. И знаете, почему? Декан заранее был уверен, что я откажусь. По складу характера я не могла и не могу преподавать…

Да уж. Преподаватель с заметной стервозностью — готовый ночной кошмар для студентов.

— …вот почему я всегда была практикующим магом жизни. А Курат — для него преподавание всегда стояло на первом месте. Результат: практика у него обширней. Пациентов больше.

Теперь все стало на свои места. Могу себе представить взаимоотношения.

Неожиданно в разговор вмешался Тарек:

— Прошу прощения, Моана, мне кажется, что вы себя недооцениваете. Да, практики у вас меньше. Но вам доставались наиболее сложные случаи, согласитесь. Во всяком случае, я вас ставлю необычайно высоко.

Госпожа маг жизни улыбнулась точно так же, как и любая женщина, которой сделали заслуженный комплимент. Но ее язычок иронии не утратил:

— Большое спасибо, сударь лейтенант. Что ни говори, офицеры знают правильный подход к дамам.

Эту часть разговора я слушал вполуха. Возможно, выпитое направило мои мысли в боковом направлении. Или водка уменьшила способность сохранять покерное лицо. Так или иначе, Моана вдруг резко сменила тему:

— Мне кажется, Профес, вас сейчас заботит нечто иное. Расскажите.

Сарат попытался было противодействовать напору супруги:

— Но сперва все же следует оказать внимание этой бутылке. Нельзя допустить, чтобы…

— Погоди, дружище… вот мысль! Ну-ка, ребята, организуем нетрезвый мозговой штурм…

Классический симптом: море по колено. В мою защиту независимый наблюдатель отметил бы факт, что много раньше, в моем прежнем мире именно такой штурм дал весьма недурной результат. Но только однажды.

— …однако сперва я должен рассказать предысторию.

Как ни странно, мои же собственные слова оказали на меня отрезвляющее действие.

— В моем мире досужие умы много упражнялись на тему попадания в другой мир: и волей некоей сущности, и в результате случайности. Последнее, как мне кажется, надо отвергнуть. Меня целенаправленно закинули в ваш мир. Вы должны знать, ребята — хотя для вас эта информация полностью бесполезна — во мне при этом произошли существенные изменения. Сильно улучшилась память, также исправилось зрение, ушли старые шрамы. Все эти факты — лишнее доказательство того, что моим перемещением руководила некая воля. С момента попадания в Маэру первой моей заботой было сохранить в целости голову. Но уже после я неоднократно задавал себе вопрос: чего именно хотела та сущность, что забросила мою особу в Маэру? Долгое время даже намека на ответ у меня не было. Потом я начал думать, что тот или те… ну, вы понимаете… хотят вывести здешнее общество из состояния застоя. Именно поэтому… хотя нет, не поэтому, просто так получилось… короче, мне удалось собрать команду, перебраться на другой материк, начать его освоение. Само существование Заокеании — сильный стимул для развития Маэры. Но теперь появились сомнения во всей концепции.

К моему большому удивлению, начал говорить Сарат:

— Ты сомневаешься? Допустим. Как насчет фактов? Помнится, ты от нас всегда требовал именно их.

Научил ведь на свою голову. А Моана молчит, между прочим.

— С фактами неважно. Самый главный из них вот какой: допустим, наше заокеанское поселение отобьется от попытки нападения. Даже с большой вероятностью скажу: отобьется. Но само существование противостояния этим не отменяется. Будут регулярные попытки со стороны Академии помножить нас на ноль. Или еще того хуже: после моей смерти руководство Заокеании возомнит о себе и затеет войнушку с Академией. Результат: застой сохранится, пусть и на другом уровне. То есть задание (если оно именно такое) останется невыполненым.

— Не вполне факт. Скорее прогноз; ну да ладно, принимаю. И это все?

— Все, да не все. Допустим, удастся организовать поселение и на южном материке Заокеании. Это даст повышенную устойчивость… короче, легче будет поддерживать равновесие. Система из трех стран дает много больше возможностей для маневров. Или, что тоже возможно, южный материк уже заселен. На этот счет просто никаких данных нет. Но если какое-то государство там существует, то абсолютно необходимо наладить дружественные контакты — с той же целью.

Моана, судя по голосу, снова оказалась в ипостаси жесткого аналитика:

— Это не факты, а предположения.

— Ну да, предположения, но из разряда «или-или». Или там кто-то есть — тогда мир-дружба-взаимопомощь. Или там никого: тогда осваиваем пустое место. Как только колония чуть встанет на ноги, прикажу обследовать те края. Между прочим, на южном материке могут найтись еще кое-какие интересные растения. Каучуконосы, к примеру. Легчайшая древесина, это для самолетов. Кока… хотя нет, это как раз не нужно. Много хороших кристаллов. Но кое-что другое меня тревожит…

На этот раз реплики не случилось.

— Видите ли, ребята… это не гипотеза, а всего лишь ощущение… что свое задание я понял неправильно. Или неполно. Создание некоего противовеса Маэре есть лишь дополнительный результат, а главный состоит в чем-то другом. Основание колонии или колоний на другом материке… как-то слишком просто для цели.

Голос Моаны стал заметно теплее:

— Напоминаю, Профес: я маг разума, и как раз поэтому в ход обязана пускать не только магию, но и немагический опыт. Уж поверьте на слово: он немалый. Применительно к вам говорит он вот что: делайте то, что вы делали до сих пор, и сам ход событий поведет вас в нужном направлении. Ваше ощущение — а я ему, как ни странно, доверяю — говорит, что вы чего-то важного еще не сделали, верно?

— Ну да.

— Но оно не говорит, что вы что-то важное сделали неверно?

— Кажется, я понял вашу мысль. В моем мире один умный человек выразил то же самое очень кратко: «Делай, что должно; случится, что суждено.»

К этому моменту я субъективно ощущал себя почти трезвым. Возможно, это был самообман.

— Вот еще что, Моана; это вас напрямую касается. У нас в коробке амулет для вас. Если Судур затеет военную экспедицию против Заокеании, он может потребовать вашего участия как мага жизни. Это будет подстава. По закону вы не можете отказаться. Расчет Старейшего в том…

— Можете не продолжать. В лучшем для меня случае вы откажетесь от атаки корабля Академии. В худшем вы меня убьете при этой атаке.

По всему видать, у этой женщины вообще нет нервов. Становится холодно при мысли, насколько страшным она может быть врагом.

— Щит ориентирован на противодействие нашим гранатометам. Вас отшвырнет, возможно, но обойдетесь без контузии. Подзарядки не потребует в течение двух лет — он на алмазах. Также в него встроен стандартный щит от осколков. Ну, это дополнительно. И главное: в той коробке листы, это инструкция по настройке на конкретного человека. Не забудьте.

— Очень интересно, — сказано было самым светским тоном, — и я обязательно примерю на себя.

Тут Моана уставилась невидящим взглядом в стенку. Ее с очевидностью посетила умная мысль. Мы с Саратом переглянулись.

— Вот что я подумала: если большой кристалл кальцита пойдет в ход, Академия не обойдется без участия ее членов. В этом случае Первый сделает все, чтобы Судур лично был на корабле. Возможно, в качестве военного командира экспедиции: у него опыт обширный. Сам Первый всеми силами постарается отвертеться от этой почетной должности. Не исключаю вариант, когда ему не дадут это сделать. Ваша задача, Профес…

Теперь лицо миловидной женщины превратилось в маску смерти. Мне и до этого было неуютно, а сейчас стало просто страшно.

— …сделать так, чтобы никто из Высших магов не спасся. За исключением, возможно, кого-то одного. Этого одного — по моему выбору! — я вытащу. Повторяю: только одного; не в силу кровожадности, просто мои возможности тоже имеют пределы.

Сарат вмешался:

— Этот один… как ты обеспечишь его лояльность?

Улыбка верной супруги и добропорядочной матери семейства сейчас напоминала оскал хищного динозавра. Правда, голос резко констрастировал с лицом: нравоучительные и назидательные интонации напоминали сентенции преподавателя самого скверного пошиба:

— Как маг жизни я обязана спасти жизнь пациенту. И только. О полном здоровье нигде ничего не сказано.

Мы еще раз обменялись взглядами. Проследить ход мыслей высокопочтенной было плевой задачей, что и подтвердилось словами:

— Этот человек окажется у меня в долгах по самые уши. Кроме того, имею основания полагать, что демонстрация возможностей вашей команды, дорогой Профес, окажется… э-э-э… впечатляющей.

Моя мысль только-только начала оформляться, когда ее высказал Сарат:

— Мне надо быть в Заокеании, когда на нас нападут. Вот только дети…

— Детей есть на кого оставить.

Последующую паузу я понял правильно:

— Тогда я вас покидаю на время. Тарек, потом занеси коробку… ту самую.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

— Пресветлые силы, в самом деле алмазы! Да сколько их!

— А ты сомневалась? Лучше на структуру заклинания обрати внимание.

— И рада бы, да не могу. Ты не забыл, что я всего лишь маг жизни?

— Никогда этого не забуду.

Поцелуй.

— Дай инструкцию… ого… вот это да. Я, конечно, не преподаватель, тем более не Высший маг, но она сама по себе тянет на докторскую. Ну только расписать подробнее.

— Дай и мне.

Долгое молчание.

— Ты у меня умница. Точно, докторская — по уровню, конечно. В продвижении защиты играет роль не только магия, сам знаешь. Политические соображения…

— Погоди, погоди. Тут на последних страницах… да это результаты испытаний! Вот что надо читать!

Еще одна длинная пауза.

— Чистая докторская. Но вот что мне очень интересно: возможно ли реализовать такой щит на чем-то помимо алмазов?

— Ты правильно подумала, а я и не догадался. Шахур составил структуру так, чтобы… молодец он… на алмазах проходит, понятно… еще на бесцветных корундах можно, но только с огранкой, потому что иначе в пяток дней от щита ничего не останется. Умно, ничего не скажешь. А вот как на защите рассказать про алмазы? Хм. Даже не знаю. У тебя есть идеи?

— Разрешите мне? Со слов командира я понял, что само существование алмазов или Неуничтожимых Кристаллов для членов Академии — секрет пьяного глашатая. Другое дело, что они есть не у всех. Так что ж с того? На защите обмолвиться, что, мол, кристаллы должны обладать такими-то характеристиками. Кто хочет догадаться — знак Пресветлых тому на голову! Кто не хочет — пускай себе ищет кристаллы с нужными свойствами.

— Отлично сказано, друг! Ай да ты!

— Мое уважение! — Моана сделала церемонный реверанс. — Я сама не предложила бы лучшего варианта.

Лейтенант порозовел. Даже военнослужащие неравнодушны к комплиментам.

Глава 31

В город я запустил Сафара и Бироба. Первому предназначалась роль вербовщика. У второго первоочередной задачей полагалась закупка реактивов, а вербовка — только по возможности. Разумеется, Сафар был при охране.

Бывший ученик (даже не подмастерье!) мастера-столяра был в готовности номер ноль. Костюм, правда, не бархатный: всего лишь суконный, но из материи самого лучшего качества, какую только можно купить за деньги. Наряд включал в себя шапку из материи того же сорта и того же стиля покроя — это само было показателем достатка — с дорогой меховой опушкой. Сапоги — южный сафьян, с кисточками по бокам. Златая цепь… тут разговор особый. Она не была даже особенно увесистой — но весьма дорогой по причине тонкости изготовления. И, наконец, выражение лица, подобающее отнюдь не подмастерью, а, как минимум, мастеру. Или даже Первому Мастеру. Вишенкой на торте: личный охранник.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Доброго тебе утра, Хотар!

— И тебе…

Подмастерье-столяр попытался себе представить, что могло произойти с хорошо знакомым ему Сафаром — и не мог. Одной одежды было мало, к тому же Хотар в ней не особо разбирался. Золотая цепь была гораздо более знаковой. Но еще весомее было другое: бедняга Сафар, который и двух шагов не мог сделать без костылей, сейчас прекрасно обходился без них. Стоимость лечения у мага жизни секрета не составляла. И впридачу молчаливый головорез за спиной.

— Есть разговор, Хотар. У меня и кувшинчик с собой.

Даже если бы удачливый коллега просто проходил мимо — и тогда бы подмастерье зазвал его к себе. А уж сейчас, когда в воздухе так и носился запах Великого Шанса — ну нет. Возможно, Хотар был невезучим, но уж точно не дураком.

Гость тоже не страдал недостатком соображения. Водка, конечно, была показателем достатка, но одновременно замутняла мозги — а это было нежелательно.

Супруга быстро сообразила немудрящую закуску. Сафар не поленился налить и ей — поддержка никогда не бывает лишней. Охранник жестом отказался. Сам того не подозревая, бывший резчик по дереву обрел мощного союзника: жена старого товарища была ученицей портного и в тканях разбиралась.

После стандартных фраз началось охмурение.

— Так что же с тобой произошло? Я слыхал, что ты взял расчет у хозяина и уехал с незнакомцем.

— Этот незнакомец стал моим командиром и предложил работу. Да такую, что в самом скором времени я мог бы за свои деньги вылечить ноги. Но вместо того ОН оплатил мне услуги мага жизни и целительницы вдобавок.

— Так ты мастером сделался?

— Первым Мастером. Но только в другой Гильдии. Там, понимаешь, глазомер и твердая рука тоже нужны.

Мимо такого намека пройти было трудно. Хотар и не собирался это делать.

— Выходит, ты ищешь учеников?

— Да, но…

Пауза выдержалась с отменной точностью. Слушатели должны были проникнуться.

— …нужен такой, кто в полгода способен стать подмастерьем, а через год — мастером.

На крючке красовался не червяк: скорее батон сырокопченой колбасы. Сафар не удивился, когда поплавок ушел под воду с явным намерением потянуть туда же удилище. Но вот форма согласия была совершенно неожиданной:

— Сафар, дружище, ты можешь одолжить мне денег?

На то, чтобы собраться с ответом, потребовалась, наверное, целая секунда:

— Могу, конечно. Но зачем тебе, коль не секрет?

— Затем, что на жалование ученика я не смогу кормить четверых. А уж как стану подмастерьем, так начну возвращать, не сомневайся; ты же знаешь.

— Погоди, не так быстро. Ты, Лора, помнится, собиралась учиться портяжному делу?

— Ну да, я теперь ученица. Делаю кое-какую работу на дому. С этими двумя довесками в мастерскую на целый день не уйти.

«Довески», надо заметить, вели себя исключительно достойно. С самого начала разговора они вообще не издали ни звука, только моргали глазенками из угла комнаты и слушали в четыре ушка.

— Так и там можешь стать ученицей. Возьмут спокойно. Но есть такое дело: если согласишься, придется тебе, Хотар, учиться считать.

Хозяин дома несколько обиделся.

— И так умею.

— Вот и я то же самое про себя думал — ан нет. Командир сам учил меня новым способами счета, без которых в нашем деле никак. И тебя научим. Если согласишься, конечно.

— Но это не все, как понимаю.

— Не все. Переехать придется. Очень далеко.

— Это куда же?

— Извини, друг, не скажу. Клятву давал. И про то, каким делом заниматься — тоже ни слова. Ну разве что только намеком: твоих рук изделия маги покупать будут.

— Маги? Какие маги?

Вопрос был не праздным: одно дело клиент на уровне бакалавра, и совсем другое, если это доктор. Но ответ Сафара превзошел ожидания:

— Моей работой не побрезговали двое кандидатов в академики. Вот как.

В этот момент Хотар поверил до конца: старый товарищ и вправду дорос до уровня Первого Мастера. И все же он продолжил опрос:

— Так выходит, ты резьбу по дереву совсем забросил?

— Ну, не совсем так. Командир научил меня одному… кхм… способу, я сделал две таких шкатулки. Но не на продажу; это были подарки. И еще одну своей жене.

— Как? Ты женился? А кто она?

Следующий час был посвящен исключительно семейной теме.

Уже после ухода гостя между супругами состоялся серьезный разговор. С самого начала Хотар был уверен, что жену придется уговаривать на переезд. Но та выступила в неожиданном ключе:

— Ты видел, как он одет?

— Красиво и добротно.

— Да неужто? Чтоб ты знал, мой хозяин принял заказ от обладателя красной ленты: костюм из точно такой же ткани. Сама видела: как раз была в мастерской, мне доверили примерку делать. И заказчика рассмотрела: надутый, как стельная корова. Вот только золотая цепь на нем победнее была.

— Ты хочешь сказать…

— Мимо такого шанса проходить нельзя, вот что я хочу сказать. Прекрасно помню тогдашнего Сафара: голь перекатная, без ног; хотя руки у него всегда работали отменно, да и голова тоже. Твой друг ухватился за возможность — и сам видишь, что произошло. Ты ведь не считаешь, что он вырядился этаким богачом лишь для того, чтобы тебя надурить?

— Хо! Конечно, нет.

— Именно поэтому завтра ты ему скажешь «да». Хоть на крайний Юг, хоть на Дальний Восток поедем.

* * *

На завтрашний день Моана огорошила. Подозреваю, она нарочно выбрала самое раннее утро (служанка только-только принесла завтрак в мой флигель).

— Есть еще маленькое дело, Профес. Хочу познакомить вас с моими детьми.

Мягкий свежеиспеченный хлеб стал поперек горла. Полагаю, этот факт и был причиной отсутствия реплик типа «Вы с ума сошли?» Вместо того я с большим усилием проглотил кусок и выдал:

— Не могли бы вы объяснить?

— Пожалуйста. Я проверила ваше влияние на магические способности заведомо одаренного ребенка. Вы его не заметили, он спрятался от вас. Мальчик воспринял это как игру. Разумеется, вы на него подействовали. А потом я попробовала восстановление истинным накопителем…

Теперь-то все стало ясным. Умная и дальновидная Моана хочет получить внуков с магическими способностями и заранее на это нацеливается. В который раз пришла в голову мысль: никогда-никогда я не научусь думать так, как думает человек, проживший несколько тысяч лет. Эх… Интересно, где она взяла пацаненка в качестве подопытной крыски? Впрочем, ни сам ребеночек, ни его родители, вероятнее всего, и не подозревали о магическом таланте, который мог так и не раскрыться

— Действуйте, Моана.

Дети, как и предполагалось, были очаровашками. При взгляде на мальчишку не возникало вопроса, кто его отец; скорее можно было усомниться в личности матери. А вот дочкина внешность не была столь однозначной: серые глаза и светленькие волосики от мамы сочетались с отцовским разрезом глаз, отчего девчушка казалась необыкновенно хитренькой. Вполне возможно, она такой и была. Я рассказал им сказку о зайце, который думал, что никого не боится. Еще с десяток минут ушло на обучение в игру «лапки-тяпки». А потом настала пора расставаться. Во второй половине дня у нас с Саратом был назначен отъезд в порт Хатегат.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Все могло повернуться иначе, будь лиценциат Рушад посильнее в анализе данных. В нужный момент означенный маг как раз проходил мимо лавки, которая торговала разными алхимическими компонентами.

Достопочтенный знал в лицо магистра Бироса, почему и приветствовал коллегу со всей вежливостью. Знал он и род занятий весьма почтенного, а если бы и не знал, то уж вычислить таковой труда не представляло. Ну кем может быть маг, закупающий реактивы в специальной лавке? Только алхимиком и никем более.

Мало того: означенный лиценциат был в курсе того, что глубокочтимый Бироб как-то связан с варкой цветного стекла. В довершении всего Рушад сделал прямо на ходу правильный (почти) вывод, что реактивы как раз и предназначены для получения нужных цветов.

Увы, недостаток аналитических умений подвел лиценциата. Он не догадался прикинуть, сколько же цветного стекла можно было бы сварить с помощью закупленных веществ. Между тем количество товара могло бы обеспечить работой Гильдию стеклоделов — конечно, лишь тех мастеров, кои занимались варкой именно цветного стекла — на пару-тройку лет вперед.

Лиценциат не стал задерживаться у лавки, ибо у него были другие дела. Он без особой спешки пошел себе дальше и вскоре забыл об этой нечаянной встрече. И, разумеется, не известил об ней своего шефа: почтеннейшего Судура.

Приказчики лавки с большим трудом загрузили на повозку порядочное количество мешков и ящиков, а сам новый владелец товара уселся на облучок, слегка прищелкнул кнутом и распрощался с хозяином. У Бироса имелись причины быть щедрым в закупках. Он не знал, когда в следующий раз попадет в эти края, и совершенно не был уверен, удастся ли найти нужные вещества в Заокеании.

В это же самое время двое, один из которых выглядел преуспевающим купцом или мастером Гильдии, а второй по внешности и повадкам был типичным охранником, быстрым шагом шли по улицам. Сафар торопился, но попасть засветло на постоялый двор, похоже, не успевал. Потому-то он и решился срезать путь проходными дворами.

Сержанту Малаху идея не понравилась. Слишком хорошо он знал эти дворы. Чуть оглянувшись, он заметил слежку из двух человек, которая не очень-то и скрывалась. Отсюда следовало резонное предположение, что впереди ждет засада, поскольку именно ее бывший разведчик организовал бы сам. Оставался неясным вопрос: устраивается ли все это чисто уголовными личностями, или же тут замешаны кое-кто повыше чином. Малах вытащил пистолет из кобуры и открыто, даже демонстративно передернул затвор. Рассуждения были наипростейшие: если эти ребята затевают банальный гоп-стоп, то этого жеста они не поймут и планов не поменяют; однако боеготовность оружия может сыграть ключевую роль. А если их ждут люди из Гильдии магов, то, возможно, оружие подобного типа им знакомо, и тогда нападение может вовсе не состояться. Служба в разведвзводе научила: когда задание включает в себя добычу и доставку сведений, боестолкновений надо всеми силами избегать. Наиболее вероятным все же виделся первый вариант.

— Пистолет.

Малах произнес это слово в расчете на реакцию именно грабителей, поскольку такого термина они знать не могли.

Многоуважаемый Первый Мастер прошел хорошие тренировки, но именно в данном случае самую малость запоздал. Его рука только-только пошла к кобуре, когда справа из теней выскочили две личности, не утрудившие себя приветствием по правилам этикета, а слева — еще одна. Они не могли не видеть, что идут двое, но рассчитывали на поддержку той пары, что шла сзади. И просчитались.

Как ни странно, Малах произнес это слово в расчете на реакцию именно грабителей, поскольку такого термина они знать не могли.

Как ни странно, охранник знал термин «скоротечный огневой контакт». С ним он познакомился через своего лейтенанта, а тот, в свою очередь, усвоил его от командира. И действовал разведчик именно так, как учили.

Сержант развернулся, одновременно припадая на одно колено и вскидывая взведенный пистолет. Нападющие были достаточно близко, чтобы с уверенностью можно было стрелять по ногам, а дистанционного оружия у них не наблюдалось.

Затвор дважды лязгнул. Первая пуля попала нехорошей личности в коленную чашечку. Вторая предназначалась в бедро второму нападающему, но попала в голень и перебила малую берцовую кость.

Сержант знал, что на десяток секунд (а скорее даже полностью) эти двое выключены, и развернулся к охраняемому. Там дело обстояло не столь хорошо.

Трое нападавших уже поняли, что поддержки с тыла они лишились. И постарались действовать как можно быстрее.

Тот, что забегал с левой стороны, взмахнул рукой, на которой было что-то вроде кастета. Но ему не повезло.

Резчиков по дереву со слабыми руками не существует. Дополнительным фактором явилось инвалидное прошлое Сафара, когда вся сила из больных ног перекочевала в руки. Потенциальная жертва просто перехватила руку нападавшего и сжала ее без всяких вывертов айкидо. Правду сказать, никто из моей команды не был знаком с приемами этого вида борьбы, поскольку я и сам по этой части ничего не знал. Неудачник отступил на два шага, согнувшись, баюкая расплющенные пальцы и беспокоя окрестности жалобным скулением.

Одному из тех, кто зашел справа, повезло больше. Он ухватил цепь, рванул что было сил, и одно звено не выдержало. Нападавший оказался неглуп: завладев добычей, он припустил что есть духу в темноту.

У второго шансов не было. К моменту, когда он подбежал к объекту грабежа, против него было два ствола, один отличный стрелок и одни посредственный. Охранник, как это и полагалось по должности, выстрелил первым. Охраняемый в самый последний момент удержал палец на спуске.

— Лежать!

Команда была дана вполне командным тоном и исполнена с максимальной оперативностью. Ее ослушались лишь те, кто уже лежал.

— Держи на прицеле тех двоих, — мотнул головой Малах. Он имел в виду заходивших с тыла жертв стрельбы по ногам. Удержать их в неподвижности не требовало больших усилий и умения.

— Кто подослал?

Глухое молчание. Возможно, оно было порождено банальным страхом. Но в образование сержанта не входил курс психологии.

— Не хотите отвечать? Ну и не надо. Сейчас отвезем вас к госпоже. Она доктор магии разума…

Малах нарочно назвал ранг неверно. Тем не менее угроза вызвала чуть ли не энтузиазм в ответах. За свои услуги доктор магии разума могла вчинить гражданский иск на кругленькую сумму.

— Нет, ну ты чё? Зачем так? Не надо доктора.

Отвечавший слукавил. Кровотечение он остановил, но это была едва ли десятая часть от необходимого объема медицинских услуг. Как раз доктор был бы очень кстати.

— Так кто навел?

Краткий и энергичный допрос выявил чисто уголовную подоплеку дела. Малах подумал как следует. Служба в разведке приучила его принимать решения в условиях недостатка времени и начальства.

— Друг, сбегай за стражей. А я уж прослежу.

Еще с час ушло на объяснения со стражниками и оформление протокола. Самой собой, у службы охраны спокойствия и порядка не было и не могло быть претензий к законопослушным гражданам, чуть не ставшим жертвами разбойного нападения. Скорее наоборот: стража прониклась дружественными чувствами к тем, кто не только предотвратил преступление, но и сдал подозреваемых с рук на руки представителям закона. Сафар не поленился упомянуть о материальных убытках в виде золотой цепи, выразил полную уверенность, что эту цепь найдут, и добавил, что означенную ценность нужно доставить в дом госпожи Моаны-ра — «Вы ведь ее знаете? Мы как раз на нее работаем.»

* * *

Сафар по размышлении все же решил поставить командира в известность. К счастью, в доме еще никто не спал (дети не в счет, понятно).

Меньше всего хлопот было у сержанта: всего-то рассказать о происшествии, почистить оружие и добавить пуль в магазин пистолета. После этого Малаха отправили отдыхать.

У Сафара забот было несколько больше. После обсуждения совместным решением было принято, что вербовку надо довести до конца, но исключительно в светлое время суток. Наряд надлежало использовать более скромный.

Второе решение также было принято единогласно. Уходить немедля, не теряя ни единого дня. Лишние вопросы, даже самые благожелательные, были ни к чему.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

— Господин старший дознаватель…

— Да заходи ты, ради всех Пресветлых сил! Дверь только не забудь закрыть. Надеюсь, что-то не особо сложное?

— Вовсе нет. Собственно, дело можно закрывать… почти.

— Знаю твои «почти». Давай-ка материалы сюда… нет, подписать такое не имею права. Нельзя закрывать по формальным признакам. Украденное найдено? Еще нет.

— Вопрос, думаю, в паре часов. Уже послали людей.

— Мне пары часов и не нужно. Оставь материалы.

Господин старший дознаватель оказался точен в оценках. За господином дознавателем он послал ровно через пятьдесят минут.

Вопреки ожиданиям и правилам этикета первым заговорил посетитель, а не хозяин кабинета:

— Уже.

Такая краткость была совершенно за рамками приличий. Обычно старший дознаватель не оставлял подобные выходки без последствий. Но в данный момент он говорил не столько с подчиненным, сколько со старым другом.

— Хочешь сказать, эту цепь нашли?

— Ага. Я пошлю человека вернуть ее по адресу, указанному в протоколе.

— Не надо. Я лично наведаюсь к высокопочтенной Моане-ра. Разговор пустяковый, но информацию кое-какую получить можно. Меня удивило другое.

— ?

— В ране одного из нападавших нашелся кусочек свинца. Застрял там.

Дознаватель знал, что его старший (по чину, а не возрасту) товарищ никогда и ничего не говорит просто так, и потому промолчал, ожидая продолжения. Оно последовало:

— Было кое-что похожее. Дело, к сожалению, проходило не у нас. Нападение на егерей-пограничников. Амулет был сходного пробивного действия, хотя и с отличиями.

— Предлагаешь мне затребовать дело?

— Не тебе, а мне, и не затребовать, а попросить по старому знакомству, и не дело, а его копию, и не ты в Хатегат поедешь, а этот… как его… ну стажер который.

Дознаватель решил состорожничать:

— Мунир у нас всего-то пять дней работает. Это будет его первое поручение.

— Провалить такое задание — это не каждый сумеет. Но если он все же сподобится на такое, я лично оттащу его за ухо к докторам магии жизни на предмет лечения от идиотизма.

— Дам поручение, ладно. Но ради Пресветлого сияния — зачем это тебе?

Господин старший дознаватель улыбнулся добродушнейшей улыбкой сытого людоеда:

— А ни за чем. Просто ради интереса.

Улыбка пропала.

— И чтобы быть готовым, если подобные амулетики всплывут в наших краях.

* * *

Мы торопились как только могли.

Сафар отправился к старому товарищу, помог укладываться и за свои деньги нанял запряженные парами две повозки для имущества переселенцев.

Бироб, правда, взял напрокат лишь одну, но по тяжести груза эта повозка превосходила любую другую в нашем караване. Химик страшно гордился тем, что обеспечил запасы для производства искусственных кристаллов и для анализа сталей на два года вперед, самое меньшее.

Сарат ухитрился за рекордно малое время организовать перевозку книг в трех ящиках; в частности, он нанял четверых здоровенных носильщиков, которые поднимали и переносили эти ящики с большим трудом. Телемагия тут могла помочь, но все наши маги дружно, хотя и молча, решили беречь силы.

Но лишь когда корабль отвалил от хатегатского пирса, я вздохнул с облегчением и передал по переговорной трубке распоряжение на камбуз о крепком кофе с бутербродами. Теперь это все можно было уестествить без малейшей спешки.

Глава 32

Переход через океан означал добавочное время на усвоение теоретических основ практической магии, и эти две недели я старался тратить с пользой. Книги имелись не по всем тематикам, вот почему Сарат трудился, аки пчелка, втолковывая мне тонкости некромантии и магии смерти.

А по прибытии меня ждали новости и сюрпризы. Вообще-то их стоило ожидать: не могут таковые не накопиться за месячное отсутствие. Другое дело масштабы…

Мы входили в бухту Надежды, когда порядочно стемнело. Маяк виднелся хорошо… нет, какое там: сиял он. Все члены экипажа, бывшие на вахте, а также высыпавшие на палубу пассажиры дружно восхваляли работу местных магов.

Весь остаток вечера, а также часть ночи я посвятил семье. Я ждал, что еще Ната может подкатиться с просьбой рассказать новую сказку — девица была твердо убеждена, что я их привожу из-за океана — но нет, блондиночка большей частью крутилась вокруг отчима, что стал ей настоящим отцом; мне же уделялось лишь минимальное внимание. И даже Кири, получив положенную порцию поглаживаний и комплиментов, не стала лезть в нашу с Иришкой кровать, а тихо удалилась к своим малышам. Чук выглядел так, как будто наелся сахару: сначала он просто носился кругами по комнате с криками «Папа п'иеха'!», потом долго и старательно демонстрировал свое умение прыгать, но умаялся, раскапризничался и был успокоен и уложен мамой.

Мои подчиненные показали себя самыми деликатными людьми. Они не только дождались конца моего неторопливого завтрака, но даже дали Ире время на то, чтобы подровнять мои усы и бородку, которые за время путешествия несколько вышли за рамки эстетических идеалов моей жены. Но потом началось…

— Ну, ребята, докладывайте.

Собравшиеся переглянулись. Потом мастер Валад понял руку:

— Есть одна коммерческая идея по моей части. Кхм-кхм. Продавать нашу сталь вместе с инструкцией по термообработке. И отдельно: устройства для измерения температуры.

Идея активно не понравилась, но я на время спрятал возражения в ящик письменного стола и потребовал:

— Обоснуй.

— Тут совсем даже очень просто. Тем самым за денежки предоставляем заказчику дополнительные удобства — это раз. Два — мы лишаем мастеров за океаном причин развивать методы анализа стали. Зачем это делать, если и так все данные по свойствам они от нас получат? Потом: воспроизвести наши термометры дело не из хитрых, а вот градуировать им нечем, только ты да мы знаем температуры реперных точек. Ну разве что додуматься до использования наших же термометров как эталонов. А конкурентами гильдейские не станут: состав-то стали неизвестен. И определить его нечем. Цены чуть поднимем, но по совести, и своего не упустим.

— А Гильдия не устроит нам веселую жизнь?

— Нет оснований. Не запрещено продавать дополнительные удобства для покупателя. А если гильдейские не умеют закаливать и отпускать нашу сталь — кто ж им виноват?

— Возражения? У меня тоже нет. Шахур, ты следующий?

Телемаг меня морально убил. Интеллектуально прикончил. Духовно лишил жизни.

— Видишь ли, командир, мне нечего рассказывать…

Как он это сказал! Законченный подлец и негодяй, к тому же и садист.

— …это необходимо показывать.

Пришлось чуток схитрить:

— Показать можно и позже. Но скажи сразу: как там с со средством для спасения летчика?

— Н-н-не очень. Наш щит превосходно спасет, если падать на ноги, или на бок, или на спину, но то устройство, что ты предложил… его отлаживать еще надо.

— Все ясно. Напоминаю еще раз: требуется сделать так, чтобы спасаемый не падал головой вниз. Хорот?

— Мы начали новый проект самолета по твоему заданию. Назначение: спасатель.

На стол посыпался целый ворох бумаг. От меня посыпался целый ворох вопросов.

— …следовательно, общая грузоподъемность?

— Пятьсот пятьдесят, но это верхний предел, а если рассчитывать на людей, то…

— … какой же спасатель без лебедки? Чем втягивать человека на борт?

— …а если он маг? Тогда вполне…

— А если он НЕ маг, что тогда? Или потерял сознание? Или просто истощен? Нет уж, надо…

— …также предусмотрен грузовой вариант…

— Как насчет места для второго пилота?

— О, понял! Наставник и курсант.

— Не наставник, а инструктор. И сверх того, возможность летать на дальние расстояния…

Часа два мы спорили и цеплялись к мелочам. Потом наступила очередь Шахура.

Он повел всех торжественным маршем к ангару. Первое, что бросилось в глаза: парочка наших курсантов, сидящих на обрубке бревна рядом с самолетом и тихо спорящих о чем-то своем, авиационном. Увидев большое начальство, они вскочили и приняли вид бравый и придурковатый. Но главтелемаг лишь сделал успокаивающий жест: потом, дескать. Мы остановились на достаточном удалении, чтобы моя дурная натура не нанесла вреда.

— Значит так, командир. Отлажены указатель скорости, указатель высоты…

— …его также называют «альтиметр»…

— …также указатели крена и тангажа; ну, с этими еще работать…

Подумалось о гироскопах, но их решил отложить.

— …и освоены новые… э-э-э… приемы пилотажа. Гюрин, покажи. Полетное задание то же самое, что и вчера.

Право же, приятно было видеть, как курсант выхватывает из летного планшета лист с заданием, пробегает его глазами, сует обратно и лихо вскакивает в кабину.

Было безветренно, вот почему я слышал вполне отчетливо голос курсанта в кристалле магосвязи:

— Вертикальные в норме, ресурс двести шестьдесят часов… маршевые в норме, ресурс девяносто пять часов… поворотники в норме… альтиметр на нуле…

— Взлет разрешаю!

Впервые начало полета показалось мне красивым. Магический летательный аппарат рванул ввысь без малейшего крена или тангажа; по мере увеличения высоты все отчетливее слышался шелестящий гул движков. Потом машина пошла вперед, нос слегка приподнялся… мне показалось, что скорость была чуть ли не под сотню километров в час.

Шахур не замедлил разъяснить:

— Полет по квадрату, полторы мили, повороты… да сейчас сам увидишь.

Я увидел. Поворот Гюрин резал с отчетливым креном, и у меня были мысли насчет происхождения подобных вывертов в пилотаже. Впрочем, придирки я решил отложить вплоть до выяснения.

Посадка также прошла в высшей степени гладко.

— Курсант Гюрин полетное задание выполнил! Разрешите получить замечания!

— Весьма похвально, курсант. Однако кое-какие вопросы все же имеются: и к вам, и к курсанту Готхару. Давайте соберемся все вместе — Шахур и Хорот, вас тоже касается — и поговорим.

Хотя я притворился, будто не заметил, как курсанты обменялись взглядами, но осталось подозрение, что мою игру они раскусили. Но это еще ничего; главное: я прокачал их игру.

— Гюрин, я видел, как ты выполнял повороты с креном, — переход на «ты» означал сниженный градус официальности, — и хотелось бы знать, оба вы освоили этот элемент пилотажа, или это только к тебе относится? Готхар?

— Мы оба умеем.

Чуть заметная пауза.

— В одинаковой мере.

— Очень хорошо. Теперь интересный вопрос: откуда вы узнали о существовании такого приема? Гюрин?

— Шахур рассчитал, что при повороте с креном вертикальная составляющая тяги должна уменьшиться, и даже сказал нам насколько — в зависимости от угла крена, конечно. Мы попробовали поворачивать с креном, давая одновременно больше тяги на вертикальный двигатели. И у нас получилось.

И ведь правду сказал, паршивец. Не иначе, активно перенимал у меня приемы. Мой голос наполнился благодушией и теплотой по самую верхнюю точку, дальше некуда:

— Ну да, ну да. Так могло быть, ты прав. А теперь я расскажу вам, как это было на самом деле — в моем представлении, конечно.

Задушевные интонации хлынули бурным потоком.

— Не знаю, кто из вас первым придумал этот вариант. Напоминаю: сначала с вас требовали делать повороты без крена, но кто-то решил, что с креном выйдет быстрее. Этот «кто-то» попробовал и, конечно, стал терять высоту, перепугался, добавил вертикальной тяги, перестарался, самолет пошел вверх, но в конце концов машину удалось выровнять и посадить без приключений. Шахур изругал курсанта за самовольство, но немедленно задумался: а как избежать потери высоты? И сделал расчеты по прибавлению тяги на вертикальных в зависимости от угла крена. Тут вы правы. Да толку от тех расчетов в реальном полете — почти ничего. Меня там не было, но вы ребята опытные и знаете, как получить верное решение. Думать я вас научил… на свою голову. Ваша банда посовещалась, и один из вас, умников, предложил тренироваться так, чтобы чувствовать маневр кончиками пальцев. Мера безопасности: отрабатывать эту фигуру пилотажа лишь на достаточной высоте. Через сколько-то там повторений поворот с креном стал вам привычным, как баранина с хреном. Конечно, ресурс кристаллов вы поизрасходовали. Шахур наверняка принужден был подзарядить движки вертикальной тяги. Теперь вы все из себя гордые и неприступные. И единственное, что вас беспокоит: откуда командир узнал об этих мелких шалостях.

Я перевел дух и продолжил:

— Охотно расскажу вам. Я знал заранее, что повороты с креном более эффективны. И то, что вы придете к такому же выводу, предвидеть было можно. Подвести вас к такому решению — это и было моей целью. Мало того: предполагалось, что вы воспользуетесь моим отсутствием. Так что сделано верно… в общих чертах. А теперь вам остался сущий пустяк. Ну совсем крошечная деталька.

Судя по постным физиономиям, в малость этой детальки никто не поверил.

— Летать теперь будете вдвоем. Один — летчик. Другой — летчик-наблюдатель, он же штурман, задача которого давать указания летчику, чтобы самолет долетел туда, куда надо. После каждого полета меняетесь местами. Общая цель: обследование окрестностей в радиусе примерно ста миль. Результатом должна быть подробная карта. По ее представлении вы уже не будете курсантами, а станете летчиками четвертого класса. К завтрашнему утру представите все соображения: что необходимо для выполнения задания. Вопросы?

— Никак нет!

— Есть вопрос. Что такое летчик третьего класса?

Это спросил Готхар. Превосходный вопрос. Бывший Повелитель моря настроен на продолжение карьеры в нашей команде. Лучшего и желать нельзя.

— Третий класс означает: полеты на расстояние до пятисот миль и обратно. Умение совершить такой полет в один день. Имеется в виду световой день. Способность вовремя заметить неисправность в самолете и устранить ее своими руками, если это мелкая неисправность. Все это не только на том, на чем вы летали до сего дня, но также на машине, которая сейчас находится в разработке. Она будет у нас основной для выполнения практической работы, а двухместный самолет — лишь как учебный. Само собой, летчик третьего класса должен в любой момент заменить штурмана. Предвижу ситуацию, когда в грузовом самолете окажется настолько тесно от пассажиров или груза, что член экипажа, без которого можно обойтись, станет непозволительной роскошью.

Понимающие кивки.

— Курсанты свободны. Готовьте предложения. Шахур, Валад: задержитесь. Впрочем, нет: Шахур, пригласи Тарека и Кимира.

Вызванные пришли буквально через пяток минут. Сарат уже присутствовал. Совещание очень хотелось начать словами: «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие…» Но на эту мечту пришлось наступить ногой, да покрепче.

Знакомые лица радовали, и очень хотелось просто поболтать. Но времени на это не имелось. Вот почему бык был взят за рога так, чтобы и хвостом двинуть не мог:

— В случае нападения Академии — а оно рано или поздно произойдет — наша первейшая задача: сохранить людей. Кимир, что для этого сделано?

— У каждой семьи есть дом с каменным фундаментом и глубоким подвалом. Часть подвалов уже имеет каменные перекрытия, к зиме наверняка все получат такие…

Пришлось перебить:

— Где брали камень для перекрытия?

— Как и предполагалось: на Серой гряде.

Я помнил этот скальный выход. Мелкозернистый дунит: самое то, чтобы противостоять «Черному пятну».

— Толщину плит нам Сарат в свое время подсказал…

Если бы знать наверняка, что применят академики! Насыпное перекрытие из глины было бы куда легче каменного, потому что глина более эффективное препятствие для магии. Но в случае использования вихрей я не мог бы поручиться за такие подвалы.

— Проверено: все население вмещается в подвалы. И вода тоже заготовлена, и продовольствие. Вот кстати: через месяц, самое большее, можно собирать пшеницу. Если погода не подведет, то урожай будет отменным: хватит до следующего урожая, и на посев, и на резерв даже.

— Как насчет домашних животных?

Наш премьер-министр резко помрачнел:

— Почти никак. Ну, в подвал с людьми можно взять норку… собаку… ягненка там или даже теленка. А вот кого-то побольше — нет. И так уж Хафиза работала побольше любого раба…

В этом месте Кимир слегка смешался, сообразив, что ляпнул бестактность. Все сделали вид, что не расслышали. Я пришел на помощь:

— Значит, предусмотреть в планах сооружение здания… нет, какое там здание… убежища для домашнего скота. Секционный подвал со стойлами и канализацией для отвода навоза. О, кстати. В подвалах под жилыми зданиями отвод нечистот предусмотрен?

— Думали. Много потребует времени. Маги земли дружно говорят, что работа возможная: каменные трубы, наклонные, чтоб в реку уходило пониже по течению. Но это разве что на следующий год. А еще Валад с Торотом придумали, как делать железные трубы. Тогда можно было бы подводить воду к каждому дому, но такое быстро тоже не получится.

Мы обсудили еще кое-какие сугубо гражданские детали, после чего настал черед военных вопросов.

Тарек обстоятельно рассказал систему боевых дежурств у маяка, про систему связи и оповещения в случае нападения. После этого доклад пошел юзом.

— Ты учти еще, командир, что это… по весне того…

Форма изложения была настолько не характерна для лейтенанта, что стало понятно: события чрезвычайные. И, конечно, последовал приказ доложить поточнее.

— Да беременных у нас полно, вот что. Моя Илора — и та… мне месяц тому назад сказала. Я бы и не догадался, с ее фигурой и двойню-то не сразу заметишь. Да и рано.

А прав Тарек: дело совсем не частное. Порядочное количество женщин отвлечется на малышей и в производстве участвовать точно не будет… ясли, что ли, организовать? Нет, это очевидная глупость: если война случится следующим летом, то те, которые сейчас в животах у будущих мам, все еще не дотянут до ясельного возраста.

Чисто военные вопросы мы обсудили, но Тарек на выходе из моего кабинета столкнулся с необычным посетителем. Это был Павир — тот самый тощий и белобрысый шустрик, которому я предложил делать планер. Вид у мальчишки был самодовольный на грани нахальства.

— Доброго тебе дня, Павир, с чем пожаловал?

Вопрос, как я полагал, был риторическим. Ясно, что без готового изделия пацан не осмелился бы сунуться.

Посетитель изобразил на рожице скромное достоинство. Актерская игра показалась бы недостаточно убедительной даже для уровня школьного театрального кружка.

— И тебе. Мы тут сделали, значит, планер и еще кой-чего добавили. Поглядеть бы надо.

Солидно сказано. Поглядим.

Модель планера была почти такой же, какой я ее представлял.

— Показываю.

Павир кивнул товарищу. Тот был повыше ростом и потяжелее — думаю, по этим причинам ему доверили запуск.

Планер пролетел ярдов пятнадцать. Мое условие было выполнено, бесспорно. Но юный авиаконструктор явно не собирался на этом останавливаться.

Многообещающее дарование подбежало к товарищу и пошушукалось с ним. Высокий парнишка достал из кармана нечто крохотное, вложил в углубление на носу модели.

— А ну!

Планер неторопливо полетел без особых пихающих усилий со стороны конструкторов; высота полета неуклонно увеличивалась. Пролетел он, наверное, метров сто двадцать, после чего приземлился.

Все ясно, приспособили магический движок. Собственно, это уже настоящий самолет, а не планер. Управление, конечно, отсутствует, но это дело наживное. Интересно, кто же из магов им помогал? Я начал задавать вопросы.

— Господин Шахур нам посоветовал приспособить маленький кристаллик пирита. И выдал нам такой из отходов мастерской многоуважаемого Сафара.

— А заклинание?

— Я сам и наложил. Между прочим, весьма почтенный Шахур взялся за мое обучение.

Вот оно что. Но невыясненные обстоятельства еще остались:

— Кто тебя научил, как правильно подходить?

Вопрос был задан нарочито неопределенно. Я подумал, что если парнишка в курсе, то ответит правильно.

— Наставник и научил.

А вот это уже пахнет нарушением режима секретности. Видимо, мое собственное лицо приняло свирепое выражение, потому что Павир тут же пустился меня успокаивать:

— Да ты не волнуйся, командир, все здешние маги уже знают. А которые прочие, так тем все равно, мы им и не говорили. Амулетов тут, считай, ни у кого нет. Ну, а мы, маги, с понятием.

Утешил, слов нет. А кто мой свежеприобретенный инфаркт лечить будет? Опять же: «мы, маги» — это ж надо такое вылепить! Выходит, секретик мой того-с, накрылся. Придется, похоже, раскрыть перед обществом кое-какие детали моей биографии… Впрочем, беседа с Павиром еще не окончена.

— То, что вы сделали — великая вещь, признаю. Молодцы, слов нет…

Курносые носы показали на небо.

— …но учтите: это работа на будущее. Когда-нибудь вы сделаете планер с двигателем — кстати, в моих родных краях такой называют «аэроплан» — на котором полетит человек. Но для этого нужно много знать и уметь. Вам придется изучить физику…

Я нарочно не стал уточнять, что это такое.

— …чтобы научиться рассчитать подъемную силу крыла. И еще придется научиться считать прочность деталей, иначе во время полета… сами понимаете, что может случиться. Понадобятся материалы: очень легкая древесина…

Уточнять, что бальзовое дерево растет в моем мире лишь в Южной Америке, было, на мой взгляд, лишним. К тому же, имея запас мощности движков, можно было позволить себе набор и обшивку из чего-то потяжелее.

— …легкая и прочная ткань на крыло — к тому же воздухонепроницаемая. И люди, которые смогут освоить все это. Честно тебе скажу. Павир: не хотел бы я, чтобы ты водил аэропланы…

Как мой юный собеседник ни старался, он не мог скрыть обиду и разочарование.

— …ибо не знаю, получится ли из тебя летчик. А в том, что из тебя получится авиаконструктор — уверен. Так что учись. Как у тебя с чтением? А с грамотой? А считать умеешь? Я так и полагал. Думаю, пройдет не так уж много времени, как ты начнешь учиться у того, кто по-настоящему хорошо считает. Зимой так точно. А сейчас сбегай за госпожой Намирой, скажи: я просил зайти ко мне ненадолго.

Та появилась сравнительно быстро. Изменений в ее фигуре я не нашел, хотя глядел внимательно.

— Намира, хочу спросить кое-что по вашей специальности. Скажите, беременность как-то влияет на магические способности? Если да, то как?

В черных глазах я прочитал отчетливое одобрение.

— Сам ваш вопрос тянет на «весьма похвально». Жаль, что вы не мой лиценциат.

Я отвесил благодарственный поклон.

— Эти исследования проводились сравнительно недавно: менее двух тысяч лет тому назад. Мы с Моаной тоже участвовали: на нас набирали статистику. Как вы понимаете, только женщина в состоянии провести эксперимент.

Такое проявление женского шовинизма нельзя было оставить без ответа:

— При всем уважении к вашим глубоким познаниям отмечу, что оценить динамику магической силы способен и наставник-мужчина на ученице…

Грубейший промах, и этот факт дошел до моих неторопливых мозгов слишком поздно. Особо почтенная не преминула им воспользоваться:

— Должна вам напомнить, что ни одна ученица не позволит себе подзалететь в процессе учебы. Это раз. Далее: измерить общую магическую силу посторонний может, а учесть взаимодействие этой силы с изменяющимися во время беременности магопотоками — извините, на самой себе это сделать проще. Думаю, не нужно вам напоминать, что абсолютное большинство магов жизни — женского пола. Не отрицаю, Курат…

Произнесено было если не с придыханием, то уж точно с уважением.

— …мог бы выполнить такое исследование. Но привлекать его? Слишком мелкая тема.

— Поясните: почему мелкая?

— Потому, что уже очень давно было твердо известно: влияние весьма слабое. А та научная работа, о которой я говорила, лишь подтвердила это. Среднее падение силы восемь процентов. Мизер, короче. С одним исключением: лиценциат магии жизни… ну, имя роли не играет… словом, под конец беременности у нее сила упала чуть ли не вдвое. Но там были… э-э-э… дополнительные обстоятельства, так что этот эффект все исследователи дружно подсчитали случайным выбросом.

Так что: выходит, они и статистику знают? Интересно.

— Есть еще информация для вас. Мои курсанты, как вы, должно быть, заметили, уже неплохо летают. Но скоро — думаю, не позже, чем через неделю — нам предстоит небезопасная работа. Опробование щита, который должен спасать человека при падении с большой высоты. Без вас мы не обойдемся.

Понимающий кивок.

— И последнее. Правильно ли я понял, что тот магический конструкт, что вы поставили женщинам, разрешит им беременеть не каждый год, а несколько реже? Хочу сказать: не сам конструкт, а вызванное им изменение организма.

Показалось, что именно в тот момент особо почтенная выглядела такой, каким в моем представлении должен был врач: очень умной и очень опытной. И по этой причине осторожной.

— Вы поняли почти правильно. Маленькое уточнение: конструкт слегка нестандартный. Когда мои подопечные родят, понадобится сделать дополнительное обследование. Почти наверное сверх того ничего и не понадобится. Почти!

Что тут оставалось сказать? Только тривиальность:

— Я совершенно уверен, Намира, что вы сработали должным образом.

Следующее утро началось с дежурного по связи, принесшего радиограмму: «Дракон вышел в океан. Академиков и больших кристаллов на борту нет. М.»

Разведка выслана. Что ж, надо готовиться.

Глава 33

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Моана была хорошей матерью своим детям. Здесь имелись в виду те самые, что подозрительно затихли в детской и с очевидностью творили очередную шкоду, а не те, что давно уж стали взрослыми (а очень многих и в живых не было).

Вот почему перед тем, как отправиться на очередное собрание Гильдии магов, любящая мама надела на правые ручки браслетики с простенькими кристаллами-накопителями — бесцветный кварц, но с той самой огранкой. При этом был изъят карандаш, коим дочь вознамерилась рисовать — на стенке, разумеется, а не на бумаге. Сын же был вынут из ящика письменного стола; ребенок ухитрился открыть его (сильнейшая магия, однако!) и, к счастью, только-только начал вдумчиво изучать содержимое.

Поручив проказников няне, Моана отправилась на собрание. В намерениях было переговорить с Тофаром, но случился непредвиденный разговор со старшим дознавателем. Будучи магистром, он мог посещать собрания, хотя делал это не с большой регулярностью.

— Доброго вам вечера, высокопочтенная Моана.

— И вам, господин старший дознаватель.

Обращение по должности, а не по магическому рангу было, разумеется, в рамках этикета, но давало понять о дистанции.

— Могу я задать несколько конфиденциальных вопросов?

В этой ситуации только законченная дура ответила бы отказом.

— Я к вашим услугам. Как насчет Розового зала… ах нет, он уже занят. Ну тогда Цветочный?

— Доверяю вашему выбору.

Разумеется, последующая беседа была не более, чем разговором. Помилуйте, какой же это допрос, когда просят, а не требуют ответов?

— Совсем недавно было произведено разбойное нападение на уважаемого Сафар-аса…

Собеседник не спрашивал, знает ли госпожа этого Сафара. Моана отметила это.

— …и это нападение было отбито при активном участии охранника. При этом использовался необычный амулет. В нашем архиве также имеются сведения, что амулеты со сходным действием применены при нападении на егерей-пограничников. У меня подозрения, что оружие там и там принципиально сходное. Будьте так любезны подтвердить или опровергнуть мои выводы.

В случае необходимости высокопочтенная умела думать очень быстро. Поэтому ответ последовал без паузы:

— Вы правы, принцип амулетов одинаковый. Разница состоит лишь в их размерах и расстоянии поражения.

— И все люди глубокочтимого Профес-ора носят аналогичные амулеты?

— Отнюдь. Я, например, не ношу, мой муж тоже…

Мысленно старший дознаватель согласился с этим. Разговоры о нападении на тогда еще доктора магии жизни Моану-ра и о поединке ее мужа с лучшим боевым магом страны не прекращались долго. Пройти мимо них было бы решительно невозможно даже для того, кто не особо усердствовал в посещении собраний Гильдии.

— …а вот охранники ими вооружены. Те, которые при исполнении служебных обязанностей. Добавлю еще, что амулеты, использовавшиеся при атаке на егерей, были украдены у законных обладателей, из которых один был убит.

Улыбку собеседника вполне можно было счесть за приятную. Во всяком случае, предельно вежливую.

— Мне кажется, высокопочтенная, что моя позиция нуждается в разъяснениях. Расследование по этим двум эпизодам уже завершено; ни к вам, ни к кому-либо еще из вашей команды нет ни вопросов, ни, тем более, претензий. Озабоченность вызывает лишь возможность попадания означенных амулетов в… не те руки.

Лучший аналитик нашей команды усмехнулась — мысленно, понятное дело. Этот вариант она предвидела, и ответ был готов.

— Уверяю вас, такая же озабоченность имеется и у самого Професа. И он принял некоторые меры. Кристаллы в этих амулетах, ясно, нуждаются в регулярной подзарядке. Но этого никто не может сделать, кроме моего мужа и еще одного мага. Любая попытка хоть в малейшей степени изменить наложенное заклинание мгновенно и необратимо портит амулет. Более того скажу: сами кристаллы несколько необычные. Какие именно — сама не знаю, не моя специальность. Зато мне известно, что при попытке… исследовать кристаллы они также приходят в полную негодность. Думаю, мне незачем вам говорить, что эти амулеты не предназначены для продажи.

— Большое спасибо, нечто в этом роде я и предполагал с самого начала. Раъясните еще одно недопонимание, прошу вас. Самый последний расследованный нами эпизод заставил полагать, что в качестве метательных снарядов используется не лед, как мы предполагали, а свинец…

— Это правильный вывод. Но, повторяю, наложенная магия не имеет ничего общего с магией жизни и разума.

Сказано было двусмысленно. Не слишком опытный маг подумал бы, что на сами свинцовые пули наложены заклинания. Но Сарат как-то раз объяснил жене, что свинец в этом смысле весьма капризен и лишь немногим лучше серебра и золота. Вот и хорошо, пусть пробуют сделать свинцовые разовые амулеты.

Господин старший дознаватель узнал не все, что хотел. К сожалению, особо почтенного Сарат-ира не было на собрании, так что можно было уйти с чистой совестью.

У госпожи кандидата в академики было еще небольшое дело: завлечь академика Тофара к себе на обед. Контрабандный сыр требовал рекламы.

* * *

Шахур был, без сомнений, озабочен. В отличие от него, Сарат излучал если не оптимизм, то уж точно уверенность в себе.

— Так, ребята, что на этот раз принесли?

Поскольку именно телемаг курировал авиацию, то он и ответ держал:

— Сарат нащупал решение относительно спасения летчика. Но мне самому она не нравится, и тут мы поспорили…

Горячие парни наверняка поругались. Но это еще ничего, лишь бы на пользу делу.

— Стоп, давайте по порядку. Поскольку идея твоя, Сарат, то ты первым ее и излагай, а уж потом наведем критику. Валяй.

— Я подумал об использовании магии воздуха…

Вот он, почерк универсала. Шахуру эта мысль в голову не пришла просто в силу специализации.

— Определение ориентации амулета относительно потоков магии воздуха — стандартная задачка, ничего трудного. Силовая ориентация кристалла относительно этих потоков тоже известна давно. Осталось лишь ориентировать летчика вместе с кристаллом, а потом ты, Шахур, сам знаешь, что делать.

— Так, а теперь соображения «против».

Наш штатный придира был в своей стихии:

— Мне вот что не нравится. На разворот летчика ногами к главному потоку требуется время. По твоему же расчету: от пяти до шестнадцати секунд…

Имелись в виду местные секунды. Это значит: от двух до шести земных секунд. Я быстро прикинул: с учетом сопротивления воздуха безопасной для «парашютирования» можно считать высоту от ста пятидесяти метров и выше. По меркам двадцатого века совсем не плохо. А при хорошем раскладе даже с двадцати метров можно спастись. Земной опыт тут же подсказал решение:

— Вы оба правы. Подход магии воздуха выглядит очень привлекательным, но с той оговоркой, что лишь с высоты примерно двести ярдов и более спасение гарантируется. Отсюда и предлагаю выход: покидать самолет лишь на соответствующей высоте. Риск, конечно, остается, но это разумный риск.

— Есть мысль. Испытания проводить не на людях, а на, скажем, мешке с песком.

— Точно! Привязать к нему стакан, только снаружи…

— Командир, да ты в своем уме? Настоящий граненый стакан пускать на подобные испытания?!!

— Хорошо, как насчет глиняной кружки? Дешевле, а хрупкость примерно та же.

— А что, идея. И магов жизни не понадобиться напрягать.

— Вот и организуйте это дело.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

«Дракону» на пересечение Великого океана требовалось никак не меньше двух с половиной недель, а скорее всех трех. У кандидата в академики Хассана предполагалось много свободного времени. Но оказалось много меньше.

Перед поездкой Хассан наведался в хранилище гигантских кристаллов. Разумеется, его ранг не позволял использовать эти сокровища без надлежащей письменной санкции. Но каждый из этих чудес природы сопровождало подробнейшее описание, составленное истинными профессионалами. И любой маг, начиная с доктора, мог не только прочитать — даже снять копию. Именно так южанин и поступил.

У него были причины интересоваться особенностями тех кристаллов, с которыми ему, вполне возможно, предстояло идти на Заокеанию. И в течение чуть ли не десяти дней Хассан занимался совершенно необходимой работой: пытался представить, какие именно заклинания можно применить с помощью этого более чем могучего оружия. Оценка типа и мощности потенциальных магических ударов требовала расчетов — нудных, медленных, утомительных. Но результат стоил усилий.

Первое, что стало ясно буквально в течение дня: только три кристалла пригодны для по-настоящему разрушительных заклинаний. Второе было уже плодом трехдневного труда: «Вихрь Рухима» осуществимый на самом энергоемком кристалле, мог дать полосу сплошного поражения длиной в восемь миль и шириной в треть мили. Вариант: полоса в четыре мили с шириной в две трети мили при двух параллельных прохождениях. Цель: строения. Люди могут спастись в подвалах. Домашнему скоту не уцелеть, однозначно. Использование же этого кристалл для «Черного пятна» нерационально: зачем убивать все живое в круге диаметром чуть ли не триста миль?

Следующий по мощи кристалл мог дать «Черное пятно» диаметром в пятьдесят миль. Или же «Глотку жабы» вдвое меньшего размера. А воть «Вихрь Рухима» получился бы лишь в две с половиной мили длиной и чуть менее ста ярдов шириной. Если поселок противника имеет в плане такую вытянутую форму и подобные размеры — тогда применение этого заклинания имело бы смысл. В противном случае — только магия смерти; больше ни на что этот кристалл не стоит использовать.

Третий кристалл уступал второму по магическому потенциалу, хотя и ненамного. «Черное пятно» получилось бы в сорок пять миль диаметром.

Все расчеты были сделаны в предположении, что корабль находится от цели на расстоянии не более десятка миль. Также Хассан принял, что кристаллы будут использоваться вплоть до взрыва. Само собой разумеется, результаты были сведены в обширные, подробные и удобные для пользования таблицы.

По завершении расчетов целый день был потрачен на отдых. Маг сидел на палубе в кресле и бездумно смотрел на горизонт. Но следующий день ушел уже не на безделье.

Имея на руках ответ на вопрос: «Что можно сделать?», высокопочтенный попытался представить себе, что НАДО делать. Он прекрасно понимал, что руководитель будущей экспедиции (наверняка в ранге академика) сам будет принимать ключевые решения. Но перед этим он спросит мнение разведки — то есть Хассана. И это мнение надлежало подготовить с хорошим обоснованием.

* * *

Имея запас времени в две недели, можно было наладить порядок встречи разведывательного корабля от Академии. Соответствующие приказы были отданы.

Больше всех пришлось трудиться моим солдатам. Постоянный пост на севере: конечно же, замаскированный. В обязанности дежурного входило в первую очередь наблюдение за магическим фоном океана. Постоянный пост на маяке, но с этим было проще, там жил смотритель. Разумеется, фон также отслеживался. Дежурная группа в порту, вооруженная пистолетами. Дежурная группа торговцев в порту. Эти вообще не имели оружия, им в обязанность вменили лишь наблюдать и запоминать.

Пирс заминировали, не пожалев нескольких кристаллов галенита. Я решил, что вреда это не принесет, а магический взрыв в сто килограммов тротилового эквивалента с гарантией утопит даже корабль класса «дракон».

Было сделано все возможное, предусмотрено даже больше того. А душевного покоя не было.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Тофар-ун хорошо знал хозяйку дома и потому, принимая приглашение на обед у кандидата в академики Моаны-ра, был совершенно уверен, что номенклатуру блюд ему заранее не перечислят. Так оно и вышло.

— Дорогой Тофар, от вас я никаких вопросов пока что не слышала, хотя не сомневаюсь: вам очень хотелось знать, откуда взялось мое приглашение. Ценю такую деликатность и отвечаю на невысказанное. У меня были две причины. Первая состояла в сыре. Вы не ослышались, именно в сыре, хотя и необычном. Заокеанский контрабандный товар (прошу прощения!), ибо не соответствует правилам Гильдии сыроделов. И подается он на стол в конце трапезы — вроде десерта. Однако была еще одна причина.

Улыбка, длящаяся ровно столько, чтобы ее можно было заметить.

— В родных краях Професа есть обычай: за обедом не говорить о делах, пока не подадут сыр…

Моана не стала уточнять, что так принято во Франции, поскольку сама этого не знала.

— …и мне кажется, что у нас найдутся темы для серьезного разговора.

Условие было принято; более того: даже после появления на столе большого блюда с ломтиками сыра гость в первую очередь попробовал угощение, похвалил, запил добрым вином, не поленился заметить, что собирается заказать и себе подобные сорта, и лишь после этого собеседники перешли к делам.

— Совсем недавно Академия в лице Старейшего выслала корабль класса «дракон» к берегам Заокеании — там, где поселение Професа.

Гость кивнул. О таких событиях он обязан был знать — и знал.

— По окончании этого разведывательного — будем называть вещи своими именами — рейса Судур начнет всеми силами пробивать боевые действия против этого поселения.

— Вы превосходный аналитик.

Сказанное было сдобрено иронией — ровно в той степени, чтобы не приближаться к оскорблению.

— Благодарю. Вполне допускаю, что это решение будет продавлено. Тогда командующий экспедицией, кто бы он ни был, сделает так, чтобы я оказалась среди участников. Все знают, что для мага жизни отказ в подобной ситуации невозможен, а еще все знают про мою связь с командой Професа.

— Повторяю: вы превосходный аналитик.

На этот раз иронии не было вовсе.

— Ваш комплимент не по адресу: это мой командир сделал такое предположение. Но продолжу. Я знаю ваши доводы против этой войны и полностью с ними согласна. Однако опасаюсь, что их будет недостаточно. И все же небольшой шанс у нас есть…

* * *

Оповещение было налажено превосходно. Колокол (небольшой, на нечто по-настоящему мощное у нас не было достаточно бронзы) отзвонил. Это еще не было боевой тревогой. Но мы с Иришкой проснулись одновременно. Я тихо прошептал в правое ушко:

— Пока можешь спать, но могут вскоре разбудить.

Часов у нас в доме, понятно, не было. Мимолетный взгляд на окно дал понять: примерно шесть утра. Ветра нет. Значит, ребята определили присутствие чужака на дистанции около сорока миль. И еще вывод: если он не свернет, то через час увидит маяк. И еще через час будет у пирса. А если нет?

Ну-ка, включу мозги, пусть поработают. Чтобы я сделал не месте капитана? То, что земля недалеко, он может определить по полету птиц. Я бы сбросил скорость. Все равно не более, чем через два часа он увидит луч маяка… нет, не увидит; к тому времени солнце взойдет. Но уж башню точно видать за двадцать миль в ясную погоду — а именно такая, по всем признакам, и будет.

В то, что капитан дурак, я не верил. Следовательно, он просто обязан перед отходом посетить Гильдию капитанов и справиться о навигационных особенностях этого берега. Эти сведения уже там, хвала Дофету.

Минуточку. А может ли капитан заподозрить, что эти сведения неверны или хотя бы просто неполны? Я бы об этом подумал. Как устроить проверку? Да очень просто, хотя и не быстро: обследовать и южный, и северный берег бухты Надежды. И если не отвлекаться на частые промеры глубин, то управиться можно за день. С запасом два дня, но для нас пессимистический прогноз как раз и есть те самые сутки.

Следовательно, остается лишь ждать.

Доклад от группы Субара (при маяке) не оставлял возможности сомневаться: корабль неизвестного типа, движимый магией, направляется вдоль побережья на юг. Это хорошо. Я бы на его месте сделал то же самое: убедился, что с той стороны никак не приблизиться, и пошел бы на север, а уж там обследовал бы побережье со всей тщательностью.

Группа Гюрина на юге доложила чуть позднее: «дракон» не сразу вошел в зону досягаемости. Как и было условлено, доклады шли каждые пятнадцать минут, хотя большого военного значения они не имели и не могли иметь: потенциальный противник крейсировал вдоль побережья и явно высматривал (безуспешно) возможность приблизиться к берегу. Я был уверен, что на корабле-разведчике имеется — не может не быть — приличный маг воды, поэтому о мелях капитану должны были докладывать заранее.

Моих так и не стали будить: они сами проснулись. Иришка даже приготовила кашу и кофе. Только к полудню Гюрин сообщил: корабль уходит курсом на север, через полчаса сигнал пропадет. Как раз через это время стало полностью ясно: разведчик и не думает входить в бухту, а направляется севернее.

Еще через десять минут группа Малаха уловила сигнал. Ее задача была сочтена самой опасной, поскольку мы не могли на все сто процентов исключить применение магии смерти. Поэтому каждому наблюдателю был выдан неприкосновенный запас еды, воды, а также амулет, который не только защищал от «Черного пятна» и «Глотки жабы», но и сигнализировал об их применении. Заодно до личного состава был доведен приказ: если какой-либо из амулетов выдаст соответствующий сигнал, ни в коем случае не двигаться с места, а сидеть неподвижно и дожидаться помощи. Логика была наипростейшей: любое перемещение по территории внутри круга магии смерти могло привести к истощению энергии в амулетах — со всеми последствиями. А моя особа могла выручить ребят без всяких энергозатрат.

Какое это счастье: оказаться трусом и перестраховщиком! Ничего из названного не понадобилось. Корабль-разведчик крейсировал вблизи побережья; один раз он подошел совсем близко к нашей группе слежения и был однозначно опознан как корабль класса «дракон».

Малах и его люди об этом не знали, но мы с Дофетом долго обговаривали выбор позиции с точки зрения противника и нашли оптимальную. Собственно, оптимум представлял собой не точку, а пеленг от Буки к перевалу между холмами. Именно по этому пеленгу должен был двигаться смерч. Оптимальной же точкой на этой линии была ближайшая к берегу позиция. При условии, разумеется, что никакая магия с берега не может достать корабль. В Академии знали, что две мили — запредельная дистанция для гранатометов. Вот на это мы и ориентировались.

Еще одной головной болью был подбор людей для общения с гостями. Совещание, в котором участовали наши маги, проявило редкостное единодушие: что касается граждан без магических способностей, то контакт разрешить только тем, которые ничего толком не знают о наших возможностях. Конечно, можно было бы раздать надлежащие амулеты, но само их наличие вызвало бы сильные подозрения, а вот маги со щитами — нормальное явление.

К моменту, когда «дракон» вошел в бухту, у нас все было готово. Отдать должное капитану Дофету: он назначил специального диспетчера для встречи. Тот без большой спешки вышел на пирс и повелительно замахал желтым флажком, указывая на место для стоянки. Капитан, понятно, следовал команде. Старшина Хагар, в свою очередь, устроил некоторое подобие торговых рядов. Знак мирных намерений в своем роде, и притом хорошо заметный.

Сам я устроился с биноклем на растоянии, позволившем видеть, но не даюшим возможность гасить магию пришельцев.

* * *

(еще одна сцена, которую я мог видеть, но не слышать)

Матросы привычными движениями перекинули сходни. Первым на берег ступил глава экспедиции, кандидат в академики Хассан-орт. Он был при красной ленте.

Наш диспетчер был столь же вежлив, сколь и нейтрален.

— Доброго вам утра, высокопочтенный. Я дежурный по порту Дюган-эр. Назовите себя и цель вашего визита.

— И вам. Я Хассан-орт, кандидат в академики. Наш корабль прибыл сюда с торговыми целями, а также ради установления добрых отношений между Маэрой и Заокеанией.

Южанин не лгал. Он полагал (имея на то основания), что война отнюдь не предопределена, а потому и торговля, и добрые взаимоотношения вполне возможны, более того: желательны.

Глава 34

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Было бы неправильным сказать, что у Хассана не хватало фактов. Возможности для их интерпретации тоже имелись: высокопочтенный не был высококлассным аналитиком, но и полным нулем его бы никто не обозвал. Проблема была в способе подаче полученных сведений начальству.

«Дракон» резал просторы Великого океана форштевнем, а стоявший у леера кандидат в академики вот уж который раз пытался довести будущий доклад до пристойной формы. Получалось неважно, и потому высокопочтенный в очередной раз принялся перебирать факты и выводы.

Первый, напрашивающийся вывод: поселение выглядит самодостаточным. Приданный экспедиции маг разума (очень скромный человек, судя по отсутствию ленты) утверждал: собранный в прошлом году урожай позволил дотянуть до следующего, а тот, в свою очередь, давал возможность отложить в резерв. С мясными и молочными продуктами было несколько похуже, но не более того. Металл у поселенцев есть; разумеется, сам Хассан в нем не разбирался, но имевшийся на корабле специалист с полной уверенностью утверждал, что качество изделий отменное.

Но… почему они с такой охотой стали торговать? И что им вообще надо от Маэры? Память у Хассана была превосходной; не было нужды заглядывать в список, который составили торговцы.

Бумага. Надо полагать, временный спрос. Как только здесь наладят массовое производство, этот товар можно будет вычеркнуть.

Ткани… Имея первоочередную задачу накормить население, Профес с очевидностью поставил производство этого товара во вторую очередь. К тому же у них явно мало овец, а это источник шерсти. Выходит, спрос на ткани также временный.

Канаты и веревки — та же ситуация. Кое-что делают сами, но мало.

Стекло. Тут ситуация иная. Местные купцы хотят купить стекло кусками. Кандидат в академики не знал и не обязан был знать тонкости стекловарения. Он лишь смутно представлял, что для этого нужна особая печь, в которую загружаются некие составляющие. В Заокеании чего-то не хватает: либо самой печи, либо ингредиентов, либо того и другого. Если дело только в печи, то ее построить не особо сложно. Однако нужный ингредиент, вероятно, надо везти издалека. Иначе говоря, нельзя исключить, что спрос на стекло будет длительным. Но вот изделия из стекла тут получать явно умеют. Доказательство: оконные стекла, в том числе на маяке. Везти такое дорого и рискованно.

Чуть менее очевидны причины спроса на какую-то руду, которую заказали местные купцы. Впрочем, Логар утверждает, что с ее помощью можно сварить особо высококачественное железо. Кстати, полосы и прутки из этого железа Логар и купил. Здесь дело обстоит иначе: для добычи руды потребно не просто ее месторождение: нужны пути, чтобы ее вывозить… или переработка прямо на месте? Нет, тогда к этой руде нужно подвозить железо. Вывод: создание полномасштабной добычи этой руды — дело неблизкого будущего; такой товар еще долго будет востребован.

Кристаллы — вот без чего здешние маги, конечно, не могли обойтись. На прямой вопрос доктор Сарат без раздумий подтвердил:

— Да, здесь имеются месторождения кварца, турмалина и гранатов, но кристаллы первого класса пока что не найдены. Впрочем. Профес утверждает, что можно найти аквамарины, но до них миль четыреста. Такая экспедиция нам пока не по силам.

Вывод, касающийся кристаллов, подтверждался уже самим видом порта. Громадные каменные глыбы пирса (материалом служил базальт, хотя сам термин был незнаком высокопочтенному) совершенно невозможно добыть и обработать без мощной магии. Да и маяк — включая как само здание, так и источник света — наводил на сходные мысли. Ну, здание — работа мага земли, с хорошими кристаллами дело не такое трудное. Однако мощь луча могла вызвать серьезные опасения. Или тут задействован гигантский по возможностям кристалл, или это очередное изобретение Професа. И еще неизвестно, что хуже для Академии.

Хассан подумал и решил, что последнее предположение более вероятно. Всем известно, что огромные кристаллы — редкость. А вот острый ум и к нему природные способности… да, такое сочетание в одном человеке делает его поистине опасным. Какую же боевую магию он может пустить в ход?

Анализ информации дал неутешительный результат: очень мало данных о амулетах и заклинаниях, имеющихся в распоряжении здешних магов. Точнее, данные имеются, но они наверняка устарели. Мысль о том, что в ход пойдут лишь известные средства обороны, Хассан отбросил без малейших колебаний. «Горец» регулярно доказывал, что любая попытка нападения на него или на его людей кончается плачевно для атакующих. Мало того: он каждый раз изобретал что-то новое.

Дойдя до этой мысли, южанин вздрогнул и впился глазами в абсолютно ничем не примечательные облачка. Вот она, генеральная идея доклада! И вокруг нее должны накапливаться рассуждения и выводы — разумеется, подкрепленные фактами. С Заокеанией не только не следует воевать — с ней просто нельзя воевать. Слишком непредсказуемыми могут быть последствия — куда хуже любого потенциального покушения на стабильность.

* * *

— Ну, ребята, от разведчика мы кое-как отплевались. Теперь давайте думать, что делать дальше.

Этими словами я открыл совещание, начавшееся на следующий день после отбытия «дракона» восвояси. Народу было больше, чем обычно, но круг обсуждаемых вопросов этого требовал.

Валад выступал первым как младший в чине.

— Если речь идет о постройке того, другого самолета, — эти слова дали бы любому незнакомцу сведения о составе нашего воздушного флота, — то в течение двух или трех дней берусь предоставить полный набор. Имею в виду фасонный прокат, конечно. А крепеж у нас уже есть. Мне кажется, трудности будут с фанерой.

— Принято. Сафар?

Первый Мастер Гильдии гранильщиков имел еще более важный вид, чем обычно. У него были на то основания: совсем недавно к группе гранильщиков примкнул новый подмастерье (уже не ученик!). Хотар дорос до этого звания, поскольку научился получать грани высокого качества для кристаллов, где природная огранка уже существовала. Но рассчитать расположение новых граней было за пределами возможностей подмастерья. Отдать должное Хотару: он рьяно учился приемам счета, и потому имелись все шансы, что через считанные месяцы в нашей колонии станет одним мастером больше, а Гильдия гранильщиков увеличится вдвое.

— Как понимаю, наша основная забота — пириты, не так ли?

Вопрос был риторическим.

— Так вот, их вполне достаточно на новый самолет, и еще останется. Несколько хуже с черной шпинелью…

При этих словах Торот чуть дернулся.

— …так что для простых амулетов ее пока что придется заменять галенитом. Его много. Или черным турмалином, его можно добыть здесь, насколько знаю.

Значительная пауза.

— Теперь синий кварц: спасибо Биросу, он привез нужные реактивы. А Харир сделал несколько заготовок. В общем, без проблем.

Сарат вскинул руку.

— Имею дополнение, Сафар. Нам может понадобиться зеленый кварц.

Пришлось вмешаться мне лично:

— Обоснование?

Сарат прищурился.

— Помнишь наши первые гроссуляры? Ты их продал Мораду, а у него откупила Моана.

Сообразилка звонко щелкнула у меня в голове.

— Так ты думаешь, они уже…

— Не уверен, но возможно.

— Она тебе сообщила?

— Да.

Я повернул взгляд к Первому Мастеру.

— Что скажешь на это?

— Скажу, что заготовки у меня есть. Сколько нужно?

Мы с Саратом переглянулись и в один голос выпалили:

— Три!

Намира слегка улыбнулась, но промолчала, поскольку вычислила ход наших мыслей.

— Тарек?

Сударь главнокомандующий нас удивил.

— У нас, по расчетам, есть резерв. Судите сами: две недели, не меньше, «дракону» добираться до Хатегата. Еще неделя Хассану понадобится, чтобы попасть на заседание Академии и выступить с докладом. Заметьте, это минимальный срок. Не удивлюсь, если сообщение будет темой отдельного заседания. Допустим, на этом же заседании примут решение: воевать. Но сколько на это потребуется людских и магических резервов? Ваши оценки?

Все повернули голову к Сарату, хотя, формально говоря, Намира была старше в чине (при том же ранге стаж у нее был больше). Тот отвечал взвешенно и солидно:

— Я получил подробное описание больших кристаллов от Моаны. Допустим худшее: Академия задействует все возможности. По моим оценкам, имеет смысл использовать для военных действий три самых крупных. Тогда для полноценной работы с ними понадобятся от трех до пяти академиков и не менее шести кандидатов.

— Я примерно так и думал. А теперь прикиньте по времени…

Все ясно, Тарек хочет сказать, что до начала сезона штормов они не успевают.

Но тут вылезла боковая мысль, которую я и выдал всем на размышление:

— А что принесет нам больший ущерб: удар весной или осенью?

Интенсивный обмен взглядами прервал авторитетный голос старшины:

— В начале лета. Все семенное зерно уже посеяно, а сами посевы погибнут от магии смерти.

По комнате как будто прошелся ледяной сквозняк. Потом заговорили сразу несколько голосов:

— …перенести поля подальше…

— А изгороди из чего делать? Нет, имеет смысл защита…

— …не из чего. Не хватит кристаллов…

— Сафар, как насчет простого кварца?

— …нет, бесцветный в этом случае не оптимален…

— …а если прикинуть…

— …красно-коричневый кварц…

— …ерунду городишь, таких в природе нет…

— …в природе нет, а у нас…

Нет, этот кавардак во мнениях надо прекращать.

— Хорош спорить!!!

Стало тихо, и этим надо поскорее воспользоваться.

— Вот что скажу: мы можем год протянуть на продуктах охоты и рыболовства, но эта возможность — на самый крайний случай. Поэтому делаем вот что. Сарат, на тебе теоретическая проработка: сколько и каких нужно кристаллов. С вариантами! Если понадобятся уточненные характеристики кристаллов от Академии — переспросим у Моаны…

В этом месте Сарат резко мотнул головой: мол, уверен, что моя-то выяснила все, что надо.

— Сколько тебе потребно на оценку? Недели хватит? Значит, через неделю еще обсудим. Далее: Шахур и авиастроители, на вас новая машина. Предусмотреть возможность атаки корабля с воздуха. Мне эта идея не по вкусу, но полностью отбрасывать ее не стоит. Также продумать о размещении в этом же самолете спасателя с оборудованием. На тебе, Кимир, прикидки: сколько оставить зерна в подземных хранилищах с учетом того, что некоторое время на нем и скот жить будет. Не хотелось, но придется сделать побольше запас соленой и вяленой рыбы. Бирос с Хариром отвечают за кристаллы. Думается, что нужные свойства можно состряпать. Также Харир пусть думает о выращивании крупных кристаллов — хотя бы десять фунтов. Чем больше, тем лучше, понятно.

— Есть вопрос. Почему тебе не нравится мысль о воздушной атаке?

— Вот почему: сейчас противник даже не подозревает о нашей авиации. Не знает он и о ее возможностях, понятно. Лучше, если Академия так и осталась бы в неведении, но, похоже, такое недостижимо.

— Как она может узнать, если всех перебьют?

— То-то, что не всех. Если никто не вернется из экспедиции, мы будем признаны сверхопасными. Тогда на нас бросят целый флот — пусть не сразу, но со временем. А наша цель: создать мнение, что с Заокеанией вообще не стоит воевать. Поэтому кто-то из Академии должен уцелеть и довести эту простую мысль до коллег. Хорот, вопрос к тебе.

Главный механик приосанился.

— Если ты получишь от Фарада чертежи — сможешь сделать тут машину для изготовления фанеры?

Ответ был исполнен достоинства:

— Сделать я ее могу, нет вопросов… хочу сказать, мы можем. Принципы известны, но, сам знаешь, Темный обычно пакостит в деталях. Так что сроки и есть главный момент. Даже приблизительно их не назову. Предлагаю закупить у Фарада весь запас фанеры, сколько ни есть… впрочем, нет; вот еще лучший вариант: заказать заранее фанеру через Моану. И чертежи тоже.

— Хорошая мысль, Первый Мастер.

Такое титулование вызвало интенсивное перешептывание. Надо добить:

— А вы бы как думали? Хорот и есть Первый Мастер в нашей Гильдии механиков. Более того: думаю, что в Гильдии скоро прибавится мастеров.

Задания были розданы. Совещание запланировали собрать еще раз — как только появится определенность в возможностях Академии. Но у меня нарисовалось еще двое посетителей: летчики. Выражение лиц этой парочки было в высшей степенм деловым.

— Мы тут подумали, командир, и составили список того, что надо иметь в самолете при полетах на дальние расстояния…

Тут все понятно: ребята точат зубы на третий летный класс.

— …вот: запас еды, воды, спирта…

— Кхм!!!

— А что, при ранениях самое то; опять же согреться… Все, как в поиске. Но продолжу: личное оружие, потом набор инструментов — ну, это с подачи Хорота — а еще хорошо бы кристаллы тяги, штуки четыре. Заряженные, понятно. Можно небольшие, только-только дотянуть.

— Ребята, а ведь без оправы они работать не будут.

— Значит, оправу тоже. Это с полфунта лишнего веса, но оно того стоит.

Готхар до этого молчал, но тут вставил слово:

— Карта нужна. На лету поправки можно рисовать. Еще компас на приборной доске, чтобы над морем летать. Еще кристалл: солнце сквозь облака искать.

Сразу видно моряка. И ведь прав, вот только кристалла-поляризатора у меня нет. Надо спросить у Дофета, где такой можно купить.

— Насчет оружия верно замечено. Пистолеты для вас бесполезны, это против людей, а там их не будет. Винтовки — обязательно. Готхар, тебе придется пройти курс обучения. Лучше у Малаха, он свое дело знает. Тот кристалл, который насчет поиска солнца — его быстро не обещаю. Да, рыболовные принадлежности: леска, крючок, грузило, поплавок.

Северянин не сдержал отрицательных эмоций. Это понятно: на островах Повелителей моря рыболовство почитается за низкое занятие.

— Рация нужна.

— Совершенно верно, Гюрин, это обеспечим. Вот еще что, братцы: не поставьте в труд взвесить все это. Мало ли что. Всякое бывает: возможно, что-то придется бросать за борт.

— ?

— Да вот те пример: перегруз. Спасли, скажем, пару человек, и тут выясняется, что движки столько не поднимут. Тогда… сами понимаете.

Летчики многозначительно переглянулись, но не стали возражать.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Академика Судура редко называли высокомерным или надменным, разве что завистники. По правде говоря, на это не было оснований. С низшими по рангу он бывал крайне сух — это да. Но и к младшим магам Старейший мог отнестись с положительными эмоциями, если в том была необходимость. На этот раз присутствовал обычный интерес.

На собраниях Гильдии магов политические или деловые разгворы вообще велись нечасто. Данный был правилом, а не исключением.

— Доброго вам вечера, почтеннейший.

— И вам, высокопочтенный.

— Я вижу, вы обзавелись новым кристаллом? Очень хороший изумруд.

— Эта ошибка простительна, почтеннейший, все же не ваша специальность. Уверяю, кристалл действительно отменного качества, но не изумруд.

Тон голоса академика теплел прямо по секундам.

— По цвету от него не отличается. Вы меня удивили, Курат…

По неписанным правилам, бытующим среди Высших, обращение академика к кандидату по имени означало не только известную доверительность разговора: оно было разрешением для кандидата также называть академика по имени.

— … так что прошу, поделитесь тайной: где же вы достали этот кристалл?

— О, никаких секретов. Высокопочтенная Моана…

Упоминая коллегу в третьем лице, можно было обойтись без этого обращения. Но Курат хотел дать понять собеседнику, что находится в очень хороших отношениях с этой госпожой.

— …продала его мне за вполне доступную сумму.

Моана? И к тому же кристалл с гранями класса «экстра»? След наверняка ведет к Професу.

— Я не знаю цены, но полагаю, что кристалл ее стоит. Но если не изумруд, тогда что это?

— В Маэре таких кристаллов вы не найдете, только в Заокеании. По магостойкости он превышает изумруд, хотя интегральная магоемкость немного меньше.

Даже если бы какие-то сомнения и были, при слове «Заокеания» они бы развеялись. Конечно, работа Професа, но…

На этом месте мысль (очень важная!) ускользнула. По этой причине академик безукоризненно учтиво распрощался и направился к ряду кресел, выбрав из них то, которое обеспечивало наилучшие условия для размышлений. Иначе говоря, то, рядом с которым никто не сидел.

К вящему раздражению Судура, мысли его крутились исключительно вокруг Заокеании. Важный предмет, без сомнений, но было что-то еще важнее.

Заокеания… на днях должен прибыть «дракон» вместе с Хассаном. Разумеется, тому придется доложить о результатах разведки на собрании Академии, но Старейший желал ознакомиться с ними первым. От этого зависели и форма, и содержание выступления самого Судура на этом заседании.

Задумавшись, академик даже не услышал всплеска шума рядом. Это поздравляли бывшего магистра магии жизни Синита, который на неделе с блеском защитил докторскую. В результатах защиты никто не сомневался: были представлены новые виды культурных растений.

* * *

Пожалуй, самыми радостными были сообщения от группы искусственных кристаллов. Правда, ее никто так не называл, кроме меня самого (да и то не вслух), но фактически ребята именно этим и занимались.

Бочкой меда послужил кристалл, который обрушили на мой стол. Именно обрушили: он весил прилично больше десяти килограммов. Внешний вид продукта не очень-то соответствовал слову «кристалл». Цилиндр с очень грубой поверхностью диаметром сантиметров четырнадцать-пятнадцать и длиной около тридцати пяти сантиметров — вот что это было.

Докладывал, разумеется, Харир. Группа стояла рядом. Скромность и застенчивость нервно курили в коридоре.

— Мы уже давно предвидели потребность в больших кристаллах, так что печь изготовили заранее. Но этот кристаллик обошелся недешево. Пять с половиной гранатов ушло…

От таких слов я сам себе диагносцировал обалдение в тяжелой форме.

— …и вообще мы тут подумываем о применении для нагрева красного кварца, хотя это само по себе недешево, да еще золото мы добавили в расплав, а еще железо, да марганец к тому же… если надо, рецептуру я дам. Что до веса, то надо учесть, что еще сколько-то уйдет при огранке, так что больше двенадцати фунтов никак не получится.

Судя по выражению физиономий, вопросы не предвиделись. Скорее ожидались овации и фанфары.

— Вызовите мне Сарата, пожалуйста. А пока он идет, хочу узнать: что такое пять с половиной гранатов?

— А чего тут знать: пять на перезарядку, шестой остался с половиной ресурса. Между прочим, можно бы и подлиннее вытянуть, но нагреватели уже… того… почти исчерпались, ну, мы и остановили процесс.

— Понятно. О, вот и он. Сарат, сделай милость: прогони потоки магии смерти.

Сейчас наш универсал более всего походил на сантехника, вдохновенно вещающего о трудностях процесса замены прокладки в кране.

— Да ты что, командир, это большая работа. На таком кристалле — часа четыре, если не больше, а для оценки коэффициента затухания все восемь.

— А от тебя сейчас и не требуется интегральная магоемкость по Ромену и всякое такое глубокое. Нужен ответ на вопрос: пригоден ли вообще этот… кхм… образчик для магии смерти? Имею в виду: на щиты.

Сквозь высокомерие знатока явственно пробился живой азарт ученого:

— Вот оно что? Ну ладно, попробуем…

Сарат осторожно взял тяжелый предмет (я сам не осмеливался назвать его кристаллом, даже мысленно) и удалился.

Все прочие терпеливо ждали. Через полчаса исследователь появился. По его лицу я прочитал, что ложка дегтя нашлась:

— Насчет магии смерти сразу могу сказать: пойдет. Но остается сомнение — насколько хорош? Ненулевое рассеяние потоков чувствуется и в пять минут, но так сразу не скажу: это от качества поверхности или от мельчайших включений. Предлагаю вот что.

Взгляд устремился на меня.

— Сначала надо огранить эту штуковину. Причем с моим участием. А уж потом отдать на хар-р-рошую оценку по всем показателям. Пока же можно смело делать еще такие же. В самом худшем случае они прослужат не столько, сколько задумали, а, скажем, вчетверо меньше.

Харир задал напрашивающийся вопрос:

— А сколько их нужно?

— Сколько? Могу сказать точно: две кучи…

Свинская реакция всех присутствующих.

— …с половиной!

Откровенный ржач.

Все еще улыбаясь, я спросил:

— А зачем твое присутствие при огранке?

— Затем, чтоб точно ориентировать по состоянию потоков… ну, ты же сам меня учил.

Все верно. Сафар не маг, он потоков не почувствует, а нужную ориентировку кристаллографических плоскостей без этого не определить.

Глава 35

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Академик Судур пребывал в раздражении. На то имелось несколько причин.

Первая заключалась в докладе, который представил Хассан — разумеется, как в письменном, так и в устном виде. Почтеннейший не знал выражения «скользкий, как обмылок в бане», но если бы знал, то именно его и применил. Доклад был составлен так, что придраться было не к чему. Только факты. Ни единого предложения, рекомендаций — и тех нет.

Вторая причина для дурного настроения таилась в невысказанном. Высокопочтенный проявил неслыханную ловкость: не сказав ничего прямо, он создавал впечатление, что воевать с Заокеанией столь же невыгодно, сколь и опасно. И снова общие ощущения, которые, как известно, в сундук не положить. Но именно эти неосязаемые подталкивания могли послужить причиной краха общего плана. А такого никто не любит.

Третья причина была еще менее вещественна, чем первые две: непонимание того, что именно непонятно. Почтеннейший знал, что чего-то упустил, но не знал, чего именно упустил.

В результате Старейший понадеялся на удачу и попросил назначить обсуждение доклада Хассана не на следующую неделю, а на семь дней позже. За этот срок он надеялся докопаться до застрявшей в подсознании и никак не желавшей выходить на поверхность мысли.

* * *

«Дракон» ушел на восток через Великий океан за нужными товарами. И шел не пустой: Валад накопил заготовки для инструментов, проволоку, плоские пружины. Подшипники тоже пошли отдельным ящиком. Обходились они недешево, но прибыль должны были принести порядочную. Отдельно были упакованы ремни из кожи мастодонта: какой-то старый самец выжил из ума, решил проявить характер и попер даже не на посевы — на людей. Пугающие взрывы он игнорировал — возможно, оглох от возраста. К счастью, рядом случился один из Вольных магов и приголубил опасного сумасшедшего молнией. В результате получился не только дополнительный запас мяса (его закоптили впрок), но и великолепные по качеству приводные ремни для машин. Хорот потребовал свою долю и получил ее (в половинном размере). Остальное пустили в продажу.

По зрелом размышлении (читай: после долгой и ожесточенной ругани) мы решили пустить на продажу кристаллы. Желтые и коричневые кварцы, ориентированные на магию связи, земли и огня, по мнению наших экспертов, нельзя было использовать против нас же. Десяток красных кварцев. Пяток зеленых. Два синих. Все сравнительно небольшие, не более шести местных дюймов. В сумме вышло на сотню золотых, с оптовой скидкой. Я подумывал продать крупные кристаллы, потому что на такие могли дать много большую цену, но тут уж все мои маги встали насмерть.

А через неделю ко мне попросился Сарат. Вопреки обыкновению, вид его не излучал оптимизм.

— Значит, так, командир: если их самый большой кристалл использовать на «Черное пятно», то его хватит на круг диаметром в триста миль. «Глотка жабы» — считай, наполовину меньше.

Худо. Если они такое запустят, то никаких кристаллов не хватит прикрыть этиу чудовищную по размеру территорию, то есть мне предстоит та еще работа по расчистке.

— Но такое использование этого кристалла нерационально. При этом выйдет, что остальные, которые поменьше, вообще не нужны. Напрашивается вариант: применить что-то поменьше для магии смерти, при этом с гарантией накрыть порт, и Буку, и все поля вокруг, а самый большой пустить на «Вихрь Рухима». Все дома и все производство в ноль. Вот какие еще варианты…

Я выслушал все выкладки. Потом подумал. Еще раз подумал. И третий раз, причем старательно.

— Вот что, друг. Тебе жена ничего не передала от себя?

— А, ну да. Сказала, что через неделю будет заседание Академии, она тоже будет участвовать. С совещательным голосом, конечно.

— О! Это и есть светлое пятно в беспросветной темноте. Твои рассуждения кажутся безупречными, но в них слишком много «если». Однако после этого заседания у нас появятся факты; на них и будем опираться. Пока что суммирую то, что достоверно. При пяти кристаллах — ну как тот, что мы видели — мы прикрываем порт и Буку. Так?

— Угу.

— Восемь кристаллов — и у нас защита на то же самое, плюс дорога из Надежды в Буку. Точно?

— Еще как.

— Добавь столько же — и вот тебе защита на дорогу к фермам и на поля с пастбищами. Верно?

— Как в пресветлый праздник выпить.

— И еще добавь: три кристалла на защиту нашего металлургического центра.

— Так ты сам говорил: их разведка не должна об этом знать.

— Не должна. Но могла. По твоим же словам, там «Вихрь Рухима» с моря не запустить: горы помешают.

— Я от своих слов не отказываюсь.

— А вот «пятно» очень даже прокатит. Это даже я понимаю. Есть еще политический момент.

— ???

— Твои уши тебе сказали правильно. Вот какой: мы не можем себе позволить нанести удар первыми.

— Ах ты… ну да, понимаю. Тот, кто останется в живых, подтвердит…

— Верно думаешь. Это задел на будущее.

— О, вот я еще подумал: кони нам нужны. Понимаешь, защитить мы сможем наши… э-э-э… владения… территорию то есть. Но «Черное пятно» пойдет шире. И его надо будет очистить. Это будешь делать ты, на коне, с заводным… нет, лучше с двумя. А у нас в лошадях и так нехватка. Ты как очиститель — дешевле не придумать.

— Зачем? Через месяц само пропадет.

— Из политических соображений…

Ну разве он не мерзавец? Меня моими же выражениями! И не краснеет!

— …при этом никто не посмеет сказать, что ты… нет, мы… не заботимся о нуждах простых граждан. Объявим как обеспечение безопасности. Вплоть до полного уничтожения «пятна» детей за границу нашей защиты не выпускать, но, сам знаешь, эти мелкие — народ пронырливый. И заодно: сюда везли тягловых лошадей — и правильно, в них наибольшая потребность. Но для связи нужны и верховые. Конечно, хорошо бы их купить на Юге; там в этом понимают.

— Убедил. Организуй сообщение на «Альбатрос». А теперь давай сюда всех авиастроителей, а заодно и летчиков, если у них сейчас нет полетов. Будем обсуждать концепцию новой модели самолета.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Люди по-разному приходят к озарениям. Иные работают, как проклятые, чтобы в середине дня вдруг выпрямиться и сказать: «Так вот как это надо делать! Что ж я раньше не догадался?» Другим для этого требуется потрудиться над какой-нибудь нудной задачей, а потом снова вернуться к главной проблеме. Третьим необходимо отвлечься на нечто совсем уж постороннее, а работающий в фоновом режиме мозг сам приходит к блистательной идее.

У Старейшего вообще не было излюбленных способов. Ради истины стоит упомянуть, что большей частью новаторские мысли приходили к его подчиненным, а сам академик подхватывал их, оценивал (а это работа!) и, если найденная идея и впрямь была озарением, тщательно прорабатывал ее со всех сторон, дабы в конце концов получить законченное, истинно блистательное решение задачи.

На этот раз все было по-другому. Глубокой ночью академик проснулся от того, что ему приснилось словосочетание «не встречается в природе». С полминуты Судур лежал с открытыми глазами. Потом осторожно, стараясь не потревожить спящую рядом женщину, встал, накинул халат и тихо прошел в свой кабинет.

Зажечь магический светильник. Найти памятную книжечку. Записать мысль.

Не встречающийся в природе. Ненатуральный. Искусственный.

Самодисциплина у Старейшего была на высоте. Он превосходно знал, что по ночам мозг обычно работает хуже, чем днем. Так что ж из того? Мысль записана. О ней можно будет подумать завтра… хотя нет, уже сегодня. Но позже.

Двумя минутами позже почтеннейший мирно спал.

* * *

В проекте нового самолета явно прослеживалась тяга к роскоши. К этому выводу летчики пришли, увидев дверцы для пассажиров и для экипажа, причем в них красовались стекла; на сладкую жизнь также намекали кресла — два для летного состава, столько же для всех остальных. Но остальное оборудование машины заставляло думать о преждевременности такого вывода.

Специальный лючок для тяжелого гранатомета, рассчитанного на трехфунтовые снаряды. В этом мире никто, кроме меня, не знал, что такие эквивалентны двадцати пяти килограммам тротила. Вполне может хватить на корабль класса «дракона». Лебедка для втягивания спасаемого в самолет. Хранение ее предусматривалось в хвосте, а для штатной работы она размещалась на полу вблизи дверцы. Для крепления механизма Хорот разработал замки типа «лягушка» — идея была подсказана мной. Особые места для ящика с инструментом, продуктового ящика, бачка с водой. Рация, само собой.

Двигатели были готовы. Набор был не просто готов: уже собран. Приборы смонтированы на доске. Не хватало лишь фанеры.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Старейший объявил заранее, что намерен сделать важное заявление на заседании Академии, вот почему таковое заседание обещало быть, самое меньшее не скучным. Или даже скандальным. Или того хуже: могущим повлечь самые неожиданные и серьезные последствия. Понятно, что все академики и практически все кандидаты заполнили Большой Белый зал.

В своем кратком выступлении Первый ничего толком не объяснил, он лишь информировал собравшихся, что, дескать, почтеннейший Судур-иг собирается сделать особо важное заявление. Но это и так было известно. Абсолютное большинство слушателей также предположило, что Первый уже получил об этом информацию. И все приготовились внимательно слушать.

Старейший поднялся на кафедру. Первые же его слова прозвучали, как глухой рев просыпающегося вулкана:

— Господа и дамы, довожу до вашего сведения, что Маэра на сегодняшний день столкнулась с самым большим вызовом стабильности со времен существования драконов.

Зал замер. Все понимали, что подобные слова должны подкрепляться убедительными фактами.

— Вызов этот состоит в том, что создан способ искусственного получения высококачественных кристаллов. И этот способ находится в руках некоего Профес-ора, человека, который не является членом Гильдии магов и, следовательно, ей не подотчетен. Мало того, вышеназванный дал понять, что не намерен делиться означенным секретом. И мы не можем заставить его это сделать, ибо он проживает не в Маэре, а в Заокеании, основав там колонию из поселенцев. А теперь представьте себе: колония, включающая, само собой, Диких магов, и владеющая секретом создания превосходных кристаллов. Сейчас они угрожают стабильности. Но через каких-нибудь триста лет они уже будут в силах угрожать самому существованию государства, ибо по мере накопления указанных кристаллов даже бакалавр из Заокеании сможет наносить магические удары на уровне доктора. Следовательно, операция должна быть проведена в кратчайшие сроки. Что до вывода об искусственности происхождения кристаллов от Професа, то основаны они на следующих фактах…

Моана бросила взгляд искоса на академика Тофара. Идеальной бесстрастности его лица позавидовала бы гранитная глыба, будь она способна на зависть. При видимом отсутствии эмоций почтеннейший в бешеном темпе анализировал.

Да, факты Старейший подобрал умело. Полное отсутствие чего-либо подобного вплоть до появления в Маэре Професа. Полное отсутствие в Маэре и на островах Повелителей моря некоторых видов кристаллов. Доказанная возможность получения ровных граней полировкой — пусть только на кристаллах третьего класса и на кварце, но и этот факт выглядит многозначительным. Но Судур учел не все и очень даже не все…

Первый, как всегда, проявил осторожность:

— Почтеннейший Тофар-ун, полагаю, вы как глава аналитической службы имеете что-то сказать.

Тофар подумал, что дело обстоит неважно. Первый не мог не знать, что сам главный аналитик — противник планов Старейшего. И раз слово демонстративно предоставляется оппоненту Судура, то, выходит, Первый полностью уверен в победе партии войны. Но поглядим.

— Господа и дамы, выступавший передо мною почтеннейший Судур-иг привел отменную подборку фактов, поддерживающих его теорию. Однако…

Легкая пауза.

— …эта же мысль пришла в голову мне и моим людям. И мы стали ее проверять. Принужден огорчить почтеннейшего коллегу Судура: мы не нашли ни единого прямого доказательства искусственного происхождения этих кристаллов. Зато у нас накопилось много фактов, свидетельствующих об обратном…

Теперь Судур, в свою очередь, устремил взгляд в никуда и со всем вниманием слушал аргументы оппонента. Собственно, большую часть он и так знал. Но было кое-что новенькое.

— … и наконец, господа и дамы, примите во внимание вот какие сведения, не относящиеся к происхождению кристаллов. Ни разу — особо подчеркиваю, ни разу! — этот человек и его команда не атаковали первым. Но каждая попытка нападения на него или его людей встречала более чем убедительный отпор. Последнее известное мне столкновение произошло с Гильдией наемных убийц, получившей соответствующий заказ. После двух неудачных попыток нападения Гильдия отказалась от выполнения контракта…

По залу прокатился отчетливый шумок.

— …и это факт. Вот еще один: многократно отмечалось наличие у людей из его команды сложных с технической и магической точек зрения амулетов, которые не имели абсолютно никаких аналогов. Именно эти техномагические новшества — надеюсь, собрание простит мне такое выражение? — делают любую попытку военного столкновения с Професом и его командой непредсказуемой, по меньшей мере. Лично я даже рискнул бы назвать результаты предсказуемыми — но не в нашу пользу.

Опыт Старейшего в дискуссиях не уступал его же военному опыту. Испросив разрешения председательствующего, Судур бросился в контратаку:

— Глубокочтимый коллега Тофар-ун совершенно верно обрисовал те трудности, которые мы можем встретить при устранении вышеназванной угрозы стабильности. Все так и обстоит! Но он забыл сделать один важный вывод: чем больше мы будем ждать, тем больше вырастет опасность! Вот почему я не только ратую за военное решение вопроса, но и настаиваю, чтобы в ход пошли все наличествующие средства в виде самых мощных кристаллов, какими только располагает Академия…

По залу снова пошли перешептывания. В сказанном содержался уже не намек — какие там, Темному под хвост, экивоки! — нет, то было недвусмысленное утверждение: на такое дело потребуется мощная группа от Академии, включая трех академиков (это самое меньшее) и шестерых кандидатов.

— …и наши расчеты показывают, что для управления такими кристаллами потребуются усилия четверых, а лучше пяти академиков и вдвое большее количество кандидатов. Полностью согласен, повторяю, с почтеннейшим Тофар-уном: это предприятие может быть опасным. Следовательно, могут быть востребованы услуги самого лучшего мага жизни. Лично я в этом вопросе всецело доверяю высокопочтенной Моане-ра.

Звук, пошедший из зала, уже нельзя было назвать ропотом. Скорее это был гул. Он шел не от магов жизни, коих в зале присутствовало ровно два, а от прочих Высших магов. Большинство из них понимало, что в этом выборе есть некий смысл, и теперь пыталось угадать, в чем он состоит.

Курат бросил короткий взгляд на коллегу. Та не выглядела ни удивленной, ни удрученной. Мало того: она даже улыбалась. Хорошо зная Моану, высокопочтенный предположил, что та имеет домашнюю (наверняка стервозную) заготовку на этот поворот в совещании, но у него не было времени на догадки. Моана испросила слова.

— Глубокочтимое собрание, мне показалось, что почтеннейший Судур-иг несколько забегает вперед. Он озаботился доведением до вашего сведения подробностей этой военной операции, не получив согласия на таковую. Однако от себя лично добавлю, что отнюдь не собираюсь отказываться от участия в ней (если она состоится) и приложу все силы, как того требует моя специализация, и умения, как того требует мой ранг, для исполнения своего долга.

Это выступление нимало не встревожило Старейшего. Он вообще-то его и предполагал, только не думал, что вопрос поставит Моана. Впрочем, это дела не меняло, поскольку в соответствии с регламентом председательствующий предложил решить проблему голосованием.

Для Первого результат был предсказуемым. Пять голосов «против», четыре — «за». Выбор оставался за ним. По Уставу голос Первого в случае ситуации «пять на пять» был решающим. И он сделал выбор. Военная операция состоится, однако все ее цели в совокупности не представлял никто, за исключением одного человека.

Это был уже не гул, а откровенный шум. Председательствующий уже собрался было призвать собрание к порядку, когда вместо него это сделала та же неугомонная Моана. Как ни странно, ее послушались.

— Уважаемое собрание, решены еще не все вопросы…

Произнесено было так, что Старешйий насторожился.

— …нам еще осталось решить, кто именно из академиков будет участвовать в операции. Считаю, что те, кто голосовал за нее, наилучшим способом с ней справятся.

При этих словах Судур успокоился. Удар был не из сильных. Если уж сказать правду, то его Старейший просчитал. Результаты голосования тоже можно было предвидеть: предложение прошло абсолютным большинством голосов.

Первый Академик также не выразил неудовольствия — тем более, что пока собрание шло по его плану.

Но активистка и не подумала остановиться:

— Осталось решить еще один небольшой вопрос. По моему мнению, наш глубокочтимый председатель обладает и громадным опытом, и непререкаемым авторитетом, и величайшей магической силой, и выдающейся способностью к неожиданным решениям. Следовательно, он как никто другой подходит для должности руководителя этой операции. Предлагаю поставить на голосование этот вопрос.

Как ни странно, Первого это предложение не встревожило. Разумеется, он и в мыслях не держал перспективу самому отправиться через Великий океан. Голосование его не пугало, поскольку, зная расклад по сторонникам и противникам, он предвидел повторение ситуации «пять на пять».

Результат оставил большинство, в том числе и председательствующего, в полном обалдении. Девять голосов за предложение Моаны, один против (легко догадаться, что это был голос Первого) — такого почти никто не предвидел.

Академией руководил опытный интриган. Он вычислил реакцию своих противников — и она совпала с ожидаемой. Это сторонники действовали по-другому.

Все комплименты Моаны в отношении Первого были правдивыми. Но один из них являлся скорее иносказанием. «Выдающаяся способность к неожиданным решениям»: это словосочетание означало, что Первый всегда ухитряется вывернуться из совершенно безнадежных положений. Решительно все понимали, что операция будет опасной. Более того, все участники операции должны были находиться на одном и том же корабле. В одиночку спастись вряд ли кто мог. Вот почему никто не посчитал лишним присутствие Первого в качестве экстраординарного средства спасения.

Разумеется, никаких эмоций председательствующий не показал. Более того, заметив поднятую руку кандидата в академики Хассан-орта, он живо отреагировал:

— Высокопочтенный Хассан, у вас есть вопрос?

— Вовсе нет, почтеннейший председатель, скорее это информация, которую, как мне кажется, собрание должно принять к сведению.

Уж такое определенно не выглядело угрожающим, и поэтому слово было предоставлено.

— Глубокочтимое собрание, я полностью согласен с почтеннейшим Судур-игом о необходимости скорейшего нанесения удара по Заокеании. Но даже если экспедиция соберется в кратчайшие сроки, то и тогда она не успеет вернуться до начала сезона штормов. Поэтому назначена она может быть лишь на следующий год.

Это выглядело вполне разумным, и потому возражений не встретило.

Все кардинальные вопросы были решены, а мелочи вроде «Кто будет делать подготовительную работу?» или «Кто отвечает за организацию?» — их все и считали за мелочи.

* * *

Радиограмма ушла поздним вечером по времени города Хорума. У нас только-только настал обеденный час. Иришка в этот момент направлялась ко мне с явным намерением тащить за стол силой.

Дежурный по связи внес радиограмму, вручил мне и вышел. Я пробежал текст глазами. Милая глянула на меня и не удержалась:

— Война уже на носу?

— Да. К счастью, не на твоем…

Я, как всегда, притворился, что хочу щелкнуть Ирку по ее курносию, а она, в свою очередь, сделала вид, что уворачивается. Но в глазах у нее оставалась тревога.

— …и потому у нас есть еще время отобедать. Не тяни меня, уже иду. А вот после придется подумать, что надобно делать. О, треска? Мне вон тот кусок… спасибо.

Глава 36

Капитан Риммер мог сколько угодно гнать «Альбатрос» — все равно кораблю невозможно было вернуться в Надежду раньше, чем через пять недель. И дело даже не в ходовых качествах — просто на этот раз задач было больше. Мало того: предстоял заход в один из южных портов за конями. За это время мы могли сделать многое.

Летчики были заняты картографированием. Все, имевшие отношение к авиации, признали, что как пилот Готхар способнее Гюрина, между тем как в штурманской части (над сушей уж точно) Гюрин идет на корпус впереди, но я настоял: за штурвалом сидеть попеременно, даже если эта мера снизит темпы создания карт. Ребята старались изо всех сил, и на то были причины. Конечно, первопроходцам воздушного океана очень хотелось стать летчиками третьего класса. Но еще подстегивала пугающая перспектива торчать на земле и ждать у моря погоды — а именно это поджидало их в период штормов. Между тем начальство в моем лице заранее отдало приказ: никаких полетов в плохую погоду, пока не будут созданы улучшенные приборы навигации. В плане у меня был простенький радиополукомпас *. Не ахти что, но все же средство наведения на родной аэродром.

К некоторому моему удивлению, несостоявшийся кораблестроитель Тхорган представил на мое рассмотрение эскизные проекты других летательных аппаратов. Самым большим был дальний разведчик, он же межконтинентальный лайнер. Грузоподъемность — полторы тысячи фунтов. В пассажирской модификации машина брала на борт десять человек, в том числе троих членов экипажа, имела утепленный фюзеляж, была оборудована маленькой кухонькой и совсем крошечным туалетом. Само собой, запас провизии и воды. Два спальных места — те являли собой просто койки в хвосте. Добили меня откидные столики у каждого кресла. На мой вопрос «Зачем?» был дан убийственный по точности ответ:

— А вдруг сама госпожа Моана захочет лететь на этом самолете?

И это при том, что конструктор означенную госпожу видеть никоим образом не мог. Но слухи и разговоры…

Дальний разведчик был оборудован совсем иначе. Правда, кухонька и туалет остались. Но количество сидений уменьшилось, и добавился длинный, хотя и узкий стол.

— А это для чего? — спросил я указывая на нечто непонятное в форме палаллелепипеда.

— Амулеты для обнаружения чужих.

— Например?

— Чужих летательных машин. Или чужих кораблей. Или чужой магии.

Бывший Повелитель моря не был магом. Он не знал о возможностях наших амулетов. Но, отдать ему должное, предположил, что наши маги не зря свой хлеб едят — и попал в точку.

— Согласен в принципе. А это?

— Места для боевых амулетов.

Тут уж дело обстояло иначе. Принципы работы гранатометов мы держали в тайне, но о существовании такого рода оружия Тхорган знал, надо полагать, еще в период своего пребывания на острове Стархат.

— Не слишком ли много вооружения?

— Надо говорить с летчиками. Но думаю, что разведчик должен защитить себя от любого рода нападения.

— В принципе идея здравая, но ты прав: обсудить надо. А это?

— Амулет связи.

Кораблестроитель не знал ничего о радио и полагал, что мы опираемся на стандартную магию связи. Пусть себе пребывает в заблуждении… пока что.

— Допустим. Этот сундук? Точнее, сундуки — они для чего?

— Припасы: еда, вода, сменная одежда, личное оружие, инструменты…

— Хорош! Это понятно. Поддерживаю. Давай следующий проект.

— Этот самолет для битв с самолетами противника…

Батюшки, а ведь знакомое нечто. Одноместная и потому небольшая машина. По зализанности форм и обтекаемости — ничуть не хуже хорошо известного мне «мессершмитта» Ме-109. Надо бы проверить:

— Почему такая форма?

Неожиданно для меня объяснение оказалось непростым:

— В южных водах Великого океана водится самая быстрая на свете рыба-копье. Она похожа на мой самолет стремительностью…

— Стоп. А нарисовать эту рыбу ты можешь?

— Я ее видел. Вот…

Ошибки быть не может. Классическая меч-рыба — она и вправду не имеет равных по скорости. А парень на уровне инстинкта просек необходимость в обтекаемости. Впрочем, тот же эффект достигается увеличением мощности движков горизонтальной тяги. Но тут по моим мысленным рассуждениям был нанесен меткий удар:

— Летящий самолет искажает вокруг себя потоки магии воздуха. Хороший маг такое заметит. Но чем более гладкая форма у самолета, тем меньше искажение.

Он хотел сказать «обтекаемая форма», но суть ясна. Разумеется, мне не пришло в голову рассмотреть проблему с этой стороны. Грубый промах, вот что это такое.

— Молодец, дельно замечено. Подумаем. А это что?

— Наш первый самолет, но переделан под самолет связи. Доставить срочный груз на не особо далекое расстояние или, например, мага жизни отвезти к раненым. В сущности, то же, что учебный самолет, но без второго управления.

Парень получил вполне заслуженные похвалы и совет переговорить с конструкторами наших первых самолетов.

Неожиданно ко мне в кабинет напросился Сарат. Оптимизма и веселья в нем не удалось бы отыскать даже со спектрографом.

— Командир, есть проблема по магической части.

«Проблема по магической части» — и с этим доктор магии обращается ко мне? Мысль о нетрезвости собеседника я отставил по причине утра. Потом подумалось, что, вероятно, дело не только в магии и, возможно, не столько в магии. Вот почему последовал спокойный вопрос:

— Давай с подробностями.

— Если снаряд из гранатомета попадет в Моану, ее никакой щит не спасет.

— Дай подумать.

Ввиду душевной взволнованности друга мыслить пришлось в темпе блица.

— Есть средства противодействия. Первое и самое простое: передай жене, чтобы купила ярчайший красный плащ и надела его в день, когда начнутся боевые действия.

— Она не любит красного цвета. Говорит, что ей не идет.

Как женщина Моана безусловно права. Ни к ее волосам, ни к глазам красное не подходит, но…

— Это не просьба и не рекомендация, а приказ. Сошлись на меня и объясни причины. Впрочем, твоя жена умница, сама догадается. Это не все. Ну-ка, вопрос универсалу: вот идет корабль под магией. Откуда магический шум сильнее?

Сарат был не только магом, но и ученым. Размышления были недолги:

— Обычно самый сильный сигнал от волн, порождаемых движением корабля. То есть от носа. Второй по силе — от кормы. Там водовороты… короче, тип сигнала отличается. Возможен также дополнительный шум от волн, разбивающихся о корпус.

— Разбивающихся о борт, ты хотел сказать?

— Ну нет. Ставить корабль бортом к волне — никогда такого Дофет не делал. Ты же видел на «Ласточке» — волны бьют в нос чуть сбоку.

— Вот тебе и ответы. Примем как вводную: никаких наведений на глазок. Только самонаведение по магическому шуму. Это значит: снаряд попадет только в нос или в корму. Тогда Моана в бою должна стать в середину. Разумеется, в плаще. Второй вариант: истратить лишний снаряд и послать его заведомо в сторону. По столбу воды ясно будет, какой источник шума захвачен самоприцелом. Имею в виду: ясно стрелку, но и твоей жене тоже. Пусть учтет. Третье: тренировки. Вахана привлечь; он ведь у нас самый лучший в части стрельбы. Соорудить плавучую мишень: плот. Пробовать атаковать со всех ракурсов и отслеживать магический сигнал. Минимальный экипаж в этом случае состоит из троих: летчика, стрелка и мага. К сожалению, наш учебный самолет троих не поднимет, то есть тренироваться можно лишь на новом. Оно, наверное, и к лучшему. Летчик привыкнет именно к той машине, на которой идти в бой. Дополнительно: я сначала думал, что трехфунтовый заряд будет в самый раз. Теперь я уже в этом не уверен. Надо будет обсудить.

Возможно, на моего помощника подействовала логика. Но не исключаю, что его успокоил просто голос с рассудительными интонациями. Как бы то ни было, он спросил:

— А что плохого в трехфунтовых снарядах?

— То, что в данном случае цель ставится другая: не просто утопить «дракон», а сделать так, чтобы маги на борту не успели дать очередной залп. Но одновременно не допустить, чтобы с Моаной что-то случилось. Тут, брат, думать надо.

— Думать? Тогда зови капитана Дофета, Тарека, кого там еще… Шахура, пожалуй.

— Ты прав. Прямо сейчас?

— А чего ради ждать?

Но при всем желании доставить Дофета из порта скоро не получалось. Выход нашел Шахур: послать самолет.

Оба пилота как раз закончили очередной тренировочный полет и отдыхали. Разумеется, разгорелся вежливый, но ожесточенный спор: кому лететь? Но это я предвидел и погасил страсти жребием. Гюрин выиграл, полетел, доставил капитана, затратив менее получаса, и в результате важничал весь остаток дня. Еще бы: самолет уже доказал пользу, а кто при этом сидел за штурвалом? Вот то-то!

Совет начался. Я сначала объяснил суть проблемы, потом потом потребовал мнения участников.

— Дофет, дружище, что можешь сказать?

Наш морской волк был краток и уверен в себе:

— Судя по тому, что я видел в боях, попадание трехфунтового заряда в любую точку под корпусом с гарантией топит «дракона» — но не за секунду. Если нам нужно, чтобы никто не смог творить магию, то вот что вижу необходимым: заряд в шесть фунтов примерно, причем попасть надо под форштевень. Резкий удар по килю, и при этом если даже не все вылетят за борт, то уж оглушение гарантирую. Госпоже Моане при этом рекомендую стоять на корме.

Я мысленно прикинул: эквивалентно пятидесяти килограммам тротила. То, что утопит — это и к гадалке не ходи, разве что найдется могучий маг воды или кристалл из уникальных, да и то: с такими повреждениями переплыть Великий океан… Выброситься на берег, это в лучшем случае, а тут негостеприимная встреча гарантируется. Да еще маги, вполне возможно, сами перед тем навесят на берег «Черное пятно». Стоп, что-то я размечтался, надо бы расспросить других.

— Добро, учтем. Вахан, твое мнение?

Наш лучший стрелок чуть ли не впервые получил слово на собраниях такого уровня и потому был несколько не в себе:

— Я вот думаю, значит, надо бы самоприцел на магию, как вот с тем вихрем. Два снаряда, значит. Мы бы вот ловили ее, магию то есть, и шпокнули точно куда надо. И потом, вес снаряда надо проверить. Плот вот соорудить, чтобы двигался сам, на нем проверить действие разных зарядов… вот.

— Дельно сказано, комендор. Шахур, ты у нас эксперт по телемагии — валяй.

При всей склонности главтелемага к наведению критики, он слегка надулся от важности:

— Двойной заряд, что предложил Вахан, сделать можно даже на трехфунтовых. Нужны лишь подходящие кристаллы турмалина, пусть даже совсем маленькие. Или галенит, тоже подойдет. Что до плотов, то на них хорошо бы установить чучела людей и посмотреть: упадут или нет.

— Не установить, а прибить гвоздями к плоту. Не очень большими, вот такими. И уж если они не удержат, значит…

— …и обязательно центральное бревно сделать удлиненным, чтобы выступало. Ну вроде как форштевень…

— …плот должен идти не под парусом, а под кристаллом. Большой-то и не понадобится…

— …не забыть также «Гладкую воду». Академики побоятся выйти в океан в сезон штормов…

Через час обсуждений план был готов.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Все пассажиры «Альбатроса» и все члены экипажа, включая капитана, имели основания для чувства глубокого удовлетворения.

Моряки совершили длительный и трудный рейс без серьезных поломок. Все товары были закуплены в ассортименте, включая трех верховых коней. Мало того: программа была перевыполнена. В Хатегате капитан Риммер получил письмо от вождя Тхрара с приглашением посетить остров Стархат, В результате Заокеания совершила выгодную торговую сделку.

Казалось бы, старшина Хагар как глава купцов должен был быть довольней всех. Но нет, этот достойный человек явно был озабочен. Сторонний наблюдатель, случись он на корабле, сделал бы вывод, что уважаемый Хагар упустил прибыль и теперь, горько сожалея об этом, прикидывает, как избежать в дальнейшем повторения столь прискорбной ситуации. И этот наблюдатель оказался бы неправ.

В беседе с вождем старшина узнал, что вождь острова Груннат получил заказ от Академии на постройку корабля класса «водорез», который предполагалось спустить на воду уже после окончания сезона штормов. И теперь Хагар деятельно прикидывал: что бы этот факт мог значить?

В разведке старшину приучили думать, поскольку лейтенант, заслушивая командира группы, вернувшейся из поиска, всегда требовал, чтобы в докладе были представлены не только факты, но и выводы. Так зачем бы мог понадобиться второй корабль в дополнение к уже имеющемуся «Дракону»?

Надо заметить, что бывший разведчик в совпадения не верил (сказалось благотворное начальственное влияние). Следовательно, этот заказ имел прямое отношение к предстоящему рейду Академии. «Водорез» мог пересечь океан, поскольку «Ласточка» (корабль того же класса!) делала это неоднократно. Правда, там задействовали хорошие кристаллы. Выходило, что МОЖЕТ быть экспедиция из двух кораблей. Но зачем?

В чем, собственно, преимущество этого кораблика перед «драконом»? В скорости и только. Во всем остальном — хуже. Способность сопротивляться шторму (не к ночи будь помянут!) меньше, то есть налицо повышенная потребность в кристаллах для магии воды. Удобств на столь маленькой посудинке точно меньше. Если речь идет об атаке с двух сторон — почему не использовать два «дракона»? И все же «водорез», даже не «змей»…

Старшина подумал, что набрел на мысль, но таковая могла подождать до прибытия в Надежду.

* * *

Наш министр финансов сумел удивить. Он вежливо потребовал, чтоб его доклад выслушал не только я, но и главные маги.

Сразу же по окончании выступления Сарат поднял руку:

— Командир, предлагаю сейчас это вообще не обсуждать.

Мы с Шахуром догадались сразу:

— Так ты думаешь…

— …собрать дополнительные факты?

— Верно. Моя жена не может об этом не знать.

Все было сказано почти верно. Это «почти» и надо было исправить.

— Добро. Принято. Тебе: получить мнение супруги. А тебе, Хагар, похвала от нас всех. Сразу видно: прошел хорошую школу в разведке.

— Дык это… лейтенант старался.

— Все так, он учил хорошо, но у тебя и свои мозги имеются. Отдыхай пока, а книги с записями оставь, я их еще просмотрю.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Пути Пресветлых неисповедимы, это все знают. Пути начальства — тоже, и почти в той же степени. Поэтому-то Хассан, как ни старался, не смог угадать наверняка причины своего вызова в кабинет к Первому, но на всякий случай захватил с собой папку с документами по своей доле работы над организацией экспедиции.

— Доброго вам дня, почтеннейший.

— И вам. Насколько мне известно, почтеннейший Судур именно вам поручил оформить получение нужных кристаллов из хранилища?

— Совершенно верно, Первый.

— Бумаги?

— Они готовы, Первый, и при мне.

— Это хорошо. Покажите.

Послышался шелест листов.

— Вы внесли в список четыре кристалла.

Сказано было настолько нейтральным тоном, что никто, в том числе Хассан, не смог бы сказать: гневается ли Первый Академик или, наоборот, удовлетворен работой.

— Абсолютно точно, Первый. В полном соответствии с приказом от почтеннейшего Судура.

— Этого недостаточно. Насколько помню…

Даже самый лютый недоброжелатель не посмел бы обвинить Первого в недостаточной памяти. Южанин придерживался того же мнения.

— …в хранилище имеются и другие кристаллы. Специализированные, имею в виду.

— Вы правы, почтеннейший.

— Проведите их отдельным списком, под вашу роспись. Высших оповещать не надо.

Формально говоря, это не было нарушением правил. В соответствии с рангом Хассан имел право сделать заявку и получить в свое распоряжение указанные кристаллы. Главный Хранитель, разумеется, мог послать надлежащий запрос о подтверждении полномочий и целей. А мог и не послать, тут не угадаешь. Впрочем, пусть себе запрашивает. Получит ответ от Первого.

— Будет сделано, почтеннейший.

Немалым усилием воли высокопочтенный запретил себе думать о причинах, вызвавших данное распоряжение. Вместо этого он мысленно пробежался по цепочке действий, необходимых для выполнения приказа.

* * *

Никто из нас не рассчитывал, что Моана сможет разыскать какие-либо данные, касающиеся «водореза», раньше, чем через неделю. Было время заняться радиополукомпасом.

Мною предлагалась самая примитивная его версия — в соответствии с задачами. Никто не планировал изыски вроде наведения с одного аэродрома на другой (у нас был лишь один) или, скажем, точного определения координат самолета. Цель была, в сущности, одна: наведение на свой собственный аэродром. Рамку я посчитал изделием не из сложных. Программирование… тьфу ты, пропасть, наложение заклинаний на амулет связи — как бы не еще проще.

На многоуважаемого летчика третьего класса Гюрина было возложено опробование прибора. Это был тот самый случай, когда штурманские качества оказались ценней, чем умение пилота. Впрочем, приказ был недвусмысленным: дальность полета до пятисот миль, ни в коем случае не удаляться в океан за пределы обнаружения земли.

Испытания прошли весьма гладко (небольшое уплывание частоты не в счет). Само собой, Готхар также получил возможность набраться опыта работы с этим прибором. По возвращении с первого полета он заметил:

— Хорошая вещь. На корабль надо поставить. Прибрежный туман тогда не помеха.

Разумеется, я восхвалил инициативу, особо подчеркнув, что только моряк мог до такого додуматься.

Конечно же, оба летчика получили искомое звание. Также каждому была вручена нарукавная нашивка бело-голубого цвета с тремя поперечными черными полосками.

— Голубой — цвет неба, белый — цвет облаков, три полоски — сами понимаете.

Как и предполагалось, радиограмма от Моаны пришла лишь через неделю. Связь была неважной, поэтому сообщение передавалось морзянкой и было кратким: «Информаторы не знают о „водорезе“. В документах никаких следов. Моана».

Я прочитал радиограмму еще раз. Тот самый случай, когда надо вызывать соратников.

— Ознакомьтесь, ребята.

Лист с текстом радиограммы скользнул по столу. Вопреки обыкновению, посыпались немногословные реплики сразу со всех сторон:

— Как может быть, чтоб никаких следов?

— Ошибаешься, друг. Отсутствие следов и есть самый настоящий след.

— Ты полагаешь, что не Академия…

— Не Академия, а один академик.

— Кто?

— Тот, у кого есть причины и возможность.

— Сарат, ты лучше меня знаешь эту кухню…

— Причины могут быть только у тех, кто сам отправляется за океан. А возможности?

— Я вижу лишь одного такого.

— Первый?

— Он.

Воцарилось молчание. Пришлось вмешаться:

— Минуту, братцы. Кажется, все согласны, что есть только один кандидат на заказ «водореза» — сам Первый Академик, так? Однако причины остаются неясными, верно? Для их прояснения надо исключить все боковые варианты. Тарек, есть ли какой-то военный смысл в организации атаки двумя кораблями сразу?

Уж кто-кто, а бывший командир разведвзвода и взвода пехоты понимал в тактике:

— Разделение сил имеет смысл, только когда планируется одновременный удар по двум разным точками или направлениям. Например, одна атака главная, другая отвлекающая. Но в нашем случае нет никаких оснований полагать, что отвлекающий удар вообще необходим. Также целью может быть создание трудностей в распределении ресурсов обороны. Имею в виду: ни одно подразделение не может помочь другому, потому что само находится под ударом. Тоже отпадает: противник наверняка знает, что наши ресурсы — в неких тяжелых устройствах, которые быстро с места на место не перебросить. Короче, подобное разделение сил с целью атаки полагаю…

Лейтенант явно хотел сказать «бессмысленным», но в последний момент выбрал более обтекаемое слово:

— …маловероятным.

— Дофет?

— Согласен с Тареком, но есть дополнение. Такой маленький и ходкий корабль, как «водорез», вполне можно использовать не для атаки, а для спасения людей, если «дракон» потопят в ходе боя. Не знаю, как у академиков, а у Повелителей моря есть опыт: мы всегда позволяли им оказывать помощь.

Шахур, по обыкновению, полез с критикой:

— Не согласен! Будь «водорез» изначально предназначен академиками для этой цели, его бы провели по документам. И мы бы об этом узнали. Отсюда следует…

Оратор запнулся, бросив взгляд на лицо старого товарища. Сарат сделался изжелта-бледным. Он догадался о выводе еще до того, как сам Шахур успел его сформулировать.

Глава 37

Кто вам сказал, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять? Бессовестное, гнусное, мерзкое, ни на чем не основанное вранье! Разумеется, при условии, что высказавший это — презреннейший из лжецов! — имел в виду пассивное ожидание, а не то, что было у нас.

Вся команда, включая меня самого, проявила полнейшее единодушие в оценке ситуации: Первый Академик деятельно готовился спасти себя, родного и желанного. В подобной ситации жизнь всех остальных Высших магов не стоила и медяка — даже вскладчину. Вот почему мы были намерены защищать Моану всеми средствами.

— Вся надежда на тебя, командир, — выразил общее мнение Сарат. — Только тебе под силу высказать идею с достаточным уровнем идиотизма. Потому что стандартные методы нападения Первый в дело не пустит.

Все время вплоть до прибытия «Альбатроса» я деятельно упражнялся в выдаче кретинских магических решений. Разумеется, все индивидуальные поражающие заклинания были отвергнуты сразу: удар, вне сомнений, должен быть одним-единственным и притом смертельным.

Мои критики похоронили идею относительно «Черного пятна»: при безусловно эффективной работе этого заклинания по площадям не было никакой гарантии, что кто-то из Высших не поставит на себя надлежащий щит; по той же причине отмели мысли об ударе холодом или огнем. Формулировка была такой:

— Старо. Применялось еще шесть тысяч лет тому назад, и уже тогда существовали эффективная защита. Потом, радиус поражения такой, чтобы целиком корабль класса «дракон» — это ресурсов потребует немало.

— Хорошо, ну, а Первый сам мог бы такое провернуть? Без кристаллов?

Не особо долго обсуждение дало результат: нет, такое невозможно.

— А защита?

— В том-то и дело: она требует меньших затрат, прикрывать ведь надо не весь корабль, а лишь одного человека…

Появилась даже мысль, что Первый вообще может пальцем не шевельнуть для нападения, положившись на Заокеанию в нанесении достаточно сильного атакующего удара. В этом случае ему надо было бы лишь защититься от атаки самому и спокойно дождаться подхода второго корабля. Но эту идею также подвергли уничтожающей критике, справедливо указав, что в такой критической ситуации Первый Академик, с его-то опытом, не станет рассчитывать на кого бы то ни было постороннего.

Вариант с ударом «Вихря Рухима» по себе самому (маг, находясь в центре вихря, ничем не рискует) Сарат разнес в клочья, ласково поинтересовавшись: где в открытом море я найду землю для поражающих элементов? Пришлось спешно сдаться, но тут же возник вопрос: а чем плох в этом случае «Вихрь Шантура»? И на этот вопрос ответов не нашлось.

Возник, правда, дополнительный вопрос: а хватит ли Первому запасов собственной силы на это заклинание? На этом месте появился раскол среди моей команды.

Шахур твердил, что «Вихрь Шантура» диаметром в длину корабля никак не может быть продуктом силы одного человека; лишь надлежащий кристалл (не из маленьких) способен на такое. Сарат упирал на то, что гигантский «вихрь» и не нужен, достаточно лишь создать катаклизм с диаметром в поперечный размер «дракона» и провести его вдоль корпуса, с гарантией сметая все живое с палубы. Шахур с ехидством вопрошал: а как тогда уцелеет сам Первый? Бедняге-академику придется опрометью бежать по палубе вслед за центром вихря, давая тем самым драгоценные секунды другим Высшим магам на спасение. Со скрежетом зубовным коллега вынужден был признать, что скачка за центром вихря, конечно, выходит за пределы разумного.

— Движущийся вихрь нереален, ребята, — подвел я итог. — Впрочем… Сарат, дружище, у тебя ведь был список тех самых кристаллов вместе с характеристиками, верно? А нельзя ли извлечь информацию из этих данных?

С этого момента дело пошло куда бодрее. Количество возможных вариантов пошло на убыль.

Работы прибавилось с приходом «Альбатроса». Механик Фарад за очень приличную цену продал все запасы фанеры, чертежи на машинерию для производства таковой, да еще прибавил кое-какие детали. Самолет наши молодцы собрали в считанные дни. И он сразу же оказался почти что ненужным или, сказать точнее, не первой необходимости.

Я не знал в точности, что понадобится от самолета, поэтому готовили сразу несколько вариантов применения. При всей занятости наших летчиков им в нагрузку подвесили курсанта. На кандидатуру был объявлен конкурс. К всеобщему изумлению, выиграла его переселенка с острова Стархат Фитха. Девчонка не только оказалась грамотной (другие в летном составе и не предполагались), но и самой способной к языкам. Во всяком случае, ее акцент был наименее заметным, а фразы она строила лучше всех. К тому же морская болезнь была ей незнакома. А способности к летному делу оказались на уровне лингвистических. Даже упертые скептики (Готхар в первую очередь) вынуждены были цедить сквозь зубы признания вроде: «Ишь ты, девка-то не вовсе дура.» Догнать по уровню наших многоуважаемых летчиков третьего класса ей было не под силу ввиду намного меньшего опыта, но упорство в соединении с талантом делали свое дело. Думаю, что появившиеся поклонники также являлись мощным стимулом. Рыжая с необыкновенной скоростью научилась управлять сильным полом. Я так и не узнал: то ли эту науку ей преподавал гигант педагогики, то ли сама она была талантливой свыше всяких мер. Как бы то ни было, пришлось привлечь Иришку, да еще Марику как средство усиления, чтобы те объяснили зарвавшейся покорительнице мужских сердец, где находятся тормоза и как ими пользоваться.

В один из дней Сарат передал, что хочет устроить мозговой штурм, поскольку «есть одна боковая идейка». Я мысленно пробежал свое расписание и согласился на вечерние часы.

Меня ожидал тяжкий моральный удар. Появление Шахура ожидалось, но за ним в дверях нарисовалась Намира, которой уж точно здесь делать было нечего. Я мимоходом отметил ее животик, который приобрел недвусмысленные размеры и форму. Хотя нет, форма была как раз неоднозначной. Не будь эта достойная дама магом жизни, я бы точно констатировал девочку внутри, а так… кто ее знает.

— Давай свою идею, Сарат.

— Нашей главной ошибкой было вот что: мы пытались предвидеть действия Первого, а надо было исходить из другого…

То, что потом прозвучало, конечно, могло придти в голову исключительно универсалу. По этой же причине новизна магического решения показалась мне железобетонной: хоть сейчас неси заявку на патент.

Дальнейший разговор велся на языке, лишь внешне напоминающем маэрский:

— …Намира, ваше мнение? Это возможно?

— Безусловно. С моей стороны никаких препятствий не вижу, но таким образом использовать магию…

— …она не справится сама. Нужны два объекта, кристалл опять же…

— Нет, два кристалла. И потом, оправа…

— Стоп. А как передать все это?

— Технический вопрос. «Ласточку» пошлем.

— Допустим. Объекты не должны вызывать подозрения, так что их надо делать…

— …обычная форма: куб, например…

— Маловато. А что, если замаскировать…

— …плавающий кусок дерева? Закрепить на нем веревки…

— О, точно! Только из легкой древесины и не больше четырех футов…

— Не забыть выкрасить в яркий цвет.

— Желтый?

— Нет, лучше красный.

— Обязательно красный, к ее плащу подойдет.

— Уж если вы говорите, что подойдет — значит, так и поступим. Но только куда ставить, слишком близко не стоит…

— …а если будет щит?

— Да хоть три. Все равно после этого сделать ничего нельзя, цели будут не рядом…

— …и учтите, братцы, потоки должны сильнейшим образом исказиться…

— Оно так, да только лишь на момент удара…

— Стоп, ребята, «Ласточка» для передачи не годится. Ее появление в Хатегате в любой момент подозрительно, а уж в сезон штормов…

— Самолет, стал-быть.

— …точно. И к тому же быстро…

— Психи. Полные недоумки. Вы хоть осознаете, НАСКОЛЬКО это может быть опасно?

— Есть предложение. Поговорим с теми, кто эту опасность представляет. А тебя, Намира, отпустим…

— Нет, еще лучше. Отложим разговор на завтрашнее утро. А за остаток дня берусь порасспрашивать летчиков.

Чем хотите могу поклясться: наш разговор получился таким совершенно не нарочно. Никакой шпиономании, уверяю! А если потенциальный вражеский разведчик ничего бы не понял — так мы не виноваты.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Ребята, дело нам придется обсудить нешуточное…

Под «ребятами» Сарат подразумевал летный состав, который слушал во все шесть ушей. Точнее, в четыре уха и пару ушек.

— …нам предстоит защищать перед самим командиром идею полета через Великий океан. А теперь давайте поговорим: какие ждут препятствия и опасности. Фитха!

— Сколько человек?

— Летчики и один пассажир.

— Главная трудность в навигации. В период штормов облачность почти все время, притом низкая. Земли… то есть воды не видно. Вести самолет придется по компасу, потому что ничего лучшего нет. При двухстах милях в час мы бы за сутки долетели, но еще сколько-то уйдет на поиски нужного места. Тридцать часов полета, я так думаю. Придется брать с собой запас еды, воды… Теплая одежда обязательна. Оружие. Поэтому считать будем каждый фунт веса. Но лететь можно.

Сарат все приемы мозговых штурмов знал наизусть:

— Гюрин?

— Навигация, согласен, очень трудная, даже еще труднее. С западной стороны материка горы. Высота хребтов до трех тысяч ярдов. В темноте или в облачности очень легко воткнуться. Вот если бы реальную высоту от земли амулеты показывали…

— Нету таких. Но кое-чем помочь могу. Есть идея амулета, указывающего на воду. Океан от суши отличит даже во тьме. А вот с горами… тут плохо.

— Значит, придется подлетать к материку лишь в светлое время суток, предпочтительно не в тумане. А впрочем… какая, собственно, задача?

— Пустяк. Долететь до Хатегата, садиться в стороне, но недалеко. Высадить человека. Тот доберется до порта, отыщет Гильдию гонцов и перешлет через них пакет. И обратно.

— Клади не тридцать часов, а все двое суток в одну сторону. Случайные задержки, всякое такое… Но в целом задача реальная.

— Готхар?

Северянин ответил не сразу.

— Есть возможность навигации: над облаками подняться. Солнце будет видно. Но на высоте трудно дышать. Человек быстро устает. И очень холодно. Легко заснуть.

— Я тебя не понял: возможно это или нет?

— Возможно. Но не наш самолет, другой нужен. Настоящий разведчик. Чтобы люди могли по очереди спать. Печка для тепла. Чтобы можно еду горячую готовить. Продукты и воду — на две недели брать. Оружие всем. И три летчика: один самолет ведет, второй курс прокладывает, третий отдыхает. Потом меняться, как на корабле.

— Тогда вопрос, Готхар: вот ты поднялся выше облаков. Курс ясен, ведешь самолет через океан. Вот амулет показал, что ты достиг земли. А дальше как?

Бывший рулевой ухмыльнулся.

— Дальше ты, Гюрин, смотришь…

Тут островитянин замешкался, будучи не в силах сходу подобрать нужное выражение, но все же сумел это сделать:

— …определяешься на местности…

Отставной разведчик слегка расправил плечи: уж карту читать его учили как следует.

— …и выдаешь курс на Хатегат.

Гюрин принял на себя роль критика:

— А как наш человек пройдет через городские ворота?

— Ножками.

— С какой целью, если спросят?

— Ну, скажем, ремесленник, несущий товар на продажу.

— Скорее такой поехал бы на подводе.

— Очень небогатый ремесленник. Несет товар в коробе. Скажем, изделия из кожи. А под ними тот пакет, что надо передать.

— Придется пошлину уплатить.

— Да кто возражает? Пусть расстанется с пятью медяками.

— Значит, подвожу итоги: все согласны, что такой полет возможен. По мнению Готхара, нужен специальный самолет. Возражения? Нет. Между прочим, проект такого самолета уже готов, его надо лишь сделать и облетать. Со всеми этими доводами пойдем к командиру.

* * *

Сарат выразился неточно: для начала ко мне заявился лишь он сам. Споры получились тихими и яростными. Мои возражения основывались на прочитанных давным-давно воспоминаниях летчиков полярной авиации. Я помнил, сколько опасностей подстерегало авиаторов и каким почетом пользовался великий штурман Аккуратов. Но настойчивому магу удалось продавить мысль о расширенном мозговом штурме, включающем в себя, разумеется, конструкторов и даже Сафара — поскольку речь шла о дополнительном расходе кристаллов.

Авиастроители уверили, что дальний разведчик — вполне реальная конструкция, и воплотить ее в материалах можно за считанные пару недель или даже меньше. Правда, при условии, что все авиаприборы возьмут с уже готовой машины. Сафар, в свою очередь, представил данные, что кристаллов на движки хватит с запасом, хотя я и вставил замечание, что для трансокеанского перелета двух движков вертикальной тяги мало: понадобятся все четыре. Мы получили также уверения, что красных гранатов на печь и на походную плитку хватит, но даже если не хватит — он, Сафар, берется получить вполне приличные кристаллы из обрезков красного кварца.

С навигацией дело обстояло посложнее. Гюрин с самого начала ухитрился сморозить глупость:

— А почему бы нам не определять наши координаты, как это делают на корабле? Высота солнца и всякое такое?

Готхару явно хотелось поставить на место доморощенного штурмана, но, не желая разлада в летном составе, я ткнул пальцем в сторону капитана Дофета. Тот был спокоен и убедителен:

— Нельзя, парень. Над облаками ты будешь лететь, а не на уровне моря; потом, горизонта не видать. К тому же, если ветер сильный, ваш самолет будет мотать, тут о точности измерений и говорить нечего.

Эти гады летающие все же меня убедили. Поэтому итог дискуссии я подвел следующим образом:

— Ладно, ребятушки, уговорили. Будем строить, лететь тоже будем.

Я врал решительно всем, кроме себя самого. Самолет такого класса был очень даже нужен. И не только извозчиком; ох, не только. Если что, машина станет последним доводом Заокеании — но хотелось думать, что до выкладывания такого козыря игра просто не дойдет.

— …но только прежде вы хорошенько потренируетесь.

Летчики словам насчет тренировок поверили. Полагаю, этому способствовала моя улыбка: нежная, добрая и ласковая.

Ожидание не было долгим: самолет собрали в считанную неделю.

Ради очистки совести спешу добавить: экипаж промахнулся в своих опасениях. Некоторые тренировки были не то что обременительными: просто приятными. Например, в них входило опробование кровати, представлявшей из себя стальную раму с натянутым на нее с помощью пружинок полотнищем. Почти в точности раскладушка времен моего детства. Резюме по испытаниям варьировало: Фитха, например, заявила, что «на ней можно прекрасно выспаться», тогда как ее соплеменник Готхар заметил, что «кровать слишком мягка для мужчины». На это ему справедливо заметили, что ложе предназначено не только для мужчин.

А походная плитка? Гюрин сготовил на ней такой мясной супчик с красным перцем, что товарищи после первой же ложки пять минут продышаться не могли. Фитха дипломатично заметила, что «это только для капитанов»; ее находчивый соплеменник навел хитрую критику: сам суп, дескать, очень хорош, но в полете такой варить нереально: от возможной тряски еда запросто выплеснется из кастрюли, так что придется еду только разогревать и только на сковородке. И немедленно внес рацпредложение: систему закрепления сковородки на плитке с помощью двух пружинок.

Особой статьей проходили тренировки пассажира: Вольного мага по имени Хазир. Сарат отказался лететь, поскольку, по его мнению, здесь он был нужнее; к тому же его лицо могло примелькаться в Хатегате. Подобрали кандидатуру очень не сразу. Требования были непростые: магические умения на уровне хотя бы бакалавра, внешность, которую никто не смог бы связать с нашей командой и сверх того, отсутствие склонности к морской болезни. Третье требование было, на мой взгляд, вполне очевидным; второе являлось уступкой моей паранойе; первое же проистекало из желания хоть как-то обезопасить посланца. Дополнительно ему вручили пистолет. Мало того: Тарек лично дал несколько уроков, но подрастить стрелковую подготовку с нуля до уровня Робин Гуда за неделю? К тому же при полном отсутствии способностей? Пробуйте без меня.

Северяне получили в распоряжение винтовки. Через неделю рыжая стреляла сносно, а ее товарищ — недурно. Гюрин в счет не шел, понятно. И примерно тогда же погода начала портиться.

Для начала мы опробовали амулет для обнаружения водной поверхности. Сарат в очередной раз поразил: додумался ловить шумы потоков водной магии под самолетом. Правда, амулет работал не так точно, как хотелось бы: показывал воду, даже если до нее оставалось миль пять, а самолет летел над землей. Ребята нажаловались разработчику, тот в ответ хмыкнул нечто не совсем понятное: «Надо бы дифференцировать по уровню сигнала», забрал амулет в свою комнату, возился с час и в конце концов открыто заявил:

— Быстро сделать не могу, лучше пока оставим, как есть.

И все дружно сочли, что «как есть» гораздо лучше, чем ничего.

Я гонял ребят так, как, по моему скромному мнению, и надлежало гонять курсантов. Полностью слепой полет. Слепая посадка — тут рекорд установил Гюрин, ухитрившись аккуратно посадить машину при практически нулевой вертикальной видимости (правда, на это он затратил почти два часа). Полеты по замкнутому маршруту над облаками. Заодно при этом опробовали качество теплой одежды и степени теплоизоляции салона. Потом стали прибавлять скорость. Тут и начались неприятности.

После очередного полета Готхар явился на доклад с мрачным видом.

— Плохо самолет большую скорость переносит. Начинается… такая мелкая дрожь. Для креплений расслабление.

Сказано коряво, но суть ясна.

— Давай журнал полета.

Так, заметили при скорости двести пятьдесят. Значит, начальная стадия вибрации при еще меньшей скорости. Откуда она идет? И что делать? Впрочем, как раз на последний вопрос ответ имеется: не доводить до таких скоростей. И все же: откуда?

Считать резонансные частоты меня не учили. Значит, придется мозгами шевелить.

Такие колебания просто не могли не ослабить крепления — тут Готхар прав. Придется изучать все винтики до единого. И команда принялась это делать. Я сам бы охотно поучаствовал, но мое присутствие рядом с самолетом напрочь испортило бы все кристаллы — а их в машине больше двух десятков.

Через два часа поиска источник оказался найденным: хвостовое оперение. Которая из плоскостей — полный туман. А что можно сделать?

Задачу пришлось решать методом тыкания пальцем в направлении неба. Я сидел поодаль от самолета с чертежами в руках и командовал: приварить вот здесь усиление в виде стальной полосы. Фитха, за штурвал, а ты, Готхар, в хвост: следить за вибрацией. До двухсот сорока, больше не надо.

Что, не помогло? Так, эту полосу убираем, она лишь утяжеляет конструкцию, попробуем подкосик вот тут… Теперь ты, Гюрин. Фитха — в хвост. Задание то же.

Чепуха сущая: каких-то четыре попытки и вибрации больше не ощущается. Но все же я настоял: скорость, ребята, более двухсот сорока не держать.

Хорот, несколько уязвленный таким ударом по репутации, поинтересовался:

— А потом, когда ребята вернутся, можно еще попробовать изучать?

— Не можно, а нужно.

Через неделю начался сезон штормов. Еще через две недели уже ничего тренировочного в голову не приходило.

Отбытие состоялось самым ранним утром: сразу после рассвета. Мне осталось лишь отдать предполетный приказ:

— Все, ребята, можно лететь. Готхар!

Блондин стал по стойке «смирно».

— Назначаетесь исполняющим обязанности командира самолета! Гюрин!

Все же бывший рядовой лучше знал устав:

— Я!

— Будете вторым летчиком! Фитха!

Круглая девичья мордочка с большим трудом удерживалась от горделивой улыбки.

— Назначаетесь третьим летчиком!

Улыбка все же прорвалась.

— Порядок вахт в полетном задании, порядок связи там же. Первой за штурвалом Фитха, потом Гюрин, далее Готхар. Удачи!

Объяснять суть выражения «ни пуха, ни пера» было уже некогда. Поэтому оно не прозвучало.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Рыжая летчица старательно притворялась, что для нее взлет с четырьмя людьми на борту — дело обыденное. Готхар скучающе глядел в иллюминатор, то же самое делал и Хазир. По правде говоря, зрелище не было захватывающим: самолет уже вошел в облачность. Гюрин находился при исполнении: одним глазом он поглядывал на напарницу, другим — на приборную доску. На время первой вахты ему предстояло исполнять обязанности штурмана и радиста, а в чрезвычайной ситуации — и летчика.

Самолет набирал высоту. Предвидя холод, командир приказал всем облачиться в теплую одежду. Люди уже оделись и заняли свои места, когда машина пробкой выскочила из облаков.

— Курс двадцать два, — скомандовал Гюрин. Излишнее распоряжение: самолет летел именно по этому азимуту. Но устав предписывал первому пилоту надлежащий ответ:

— Есть курс двадцать два. Высота две тысячи триста пятьдесят, скорость двести двадцать пять. Находимся над водой.

Второй пилот еще раз скользнул взглядом по приборной доске. Это было не попыткой придраться, а всего лишь небольшой проверкой.

Облака проплывали внизу. Гюрин покосился на часы: через двадцать три минуты сеанс связи.

Глава 38

То, что со связью будут проблемы, предвиделось. Наши радиоспецы постарались как-то это компенсировать назначением не только регулярных, экстраординарных и аварийных сеансов связи.

Но первые три сеанса показали, что все идет штатно. На четвертый раз связь вообще не установилась.

Разумеется, это было предусмотрено. Самолет вызывали неоднократно в неурочные часы — эфир молчал. Точнее, трещал и хрипел.

Через четыре часа нервотрепки сигнал пробился. Радист прибежал ко мне с текстом: «Идем над облаками. По счислению осталось два часа до побережья.»

Не через два, а через три часа связь неожиданно для всех установилась превосходно.

— Говорит самолет, говорит самолет, вызываю аэродром. Как меня слышите? Прием.

Мы сочли, что даже если радиообмен перехватят, то позывные все равно останутся непонятными.

— Говорит аэродром. Доложите обстановку. Прием.

— Перевалили через горный хребет. По нашим расчетам, через полчаса стемнеет. Ищем место для посадки. На местности пока не определились. Прием.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Экипажу самолета-разведчика просто повезло. Перед самым закатом развиднелось. Стало, по крайней мере, ясно, что за пределы Черных Земель ушли. поскольку показались зеленые пятна. Более того: Гюрин с Готхаром одновременно обнаружили внизу дорогу. Засим вахтенный пилот начал добросовестно нарушать устав:

— Готхар, прими управление.

— Управление принял.

— Ищу место для посадки.

Пауза.

— Вижу место для посадки. Распадок на азимуте один, поляна, за ней ельник.

Гюрину накрепко вбили в голову, что еловые заросли — лучший друг разведчика. Готхар, разумеется, этого не знал, но полностью доверял напарнику в подобных вопросах.

— Снижаюсь.

Не прошло и десяти минут, как самолет коснулся земли. До молодых елочек оставалось не более двадцати ярдов. В полутьме казалось, что между их ветвей царит непрогляднейшая чернота.

— Замаскировать надо.

— Я подниму машину.

Готхар знал пилотское дело. Тяжелый (по здешним меркам) самолет неслышно приподнялся над землей примерно на половину ярда. Даже Фитха с ее небольшим весом без усилий двинула аппарат в сторону зарослей. К тому же ей помогли все наличные свободные руки.

Через еще десять минут самолет нельзя было бы заметить даже днем. Гюрин не поленился нарубить ветвей и прикрыть его со всех сторон.

— А ведь свет зажигать нельзя. Через окна будет видно.

— И не надо пока что. Я прикрою их одеялами и плащами. Мальчики, я лишь попрошу вас помочь набросить сверху…

Еще через полчаса стемнело окончательно, а внутри самолета плитка разогревала ужин. Готхар пытался установить связь.

— Их хорошо слышно, нас плохо. Я передал, что посадку совершили.

— Завтра с рассветом пойду и определюсь. Но мне показалось, местность знакомая.

— Населенная?

— Если я прав — да. Но деревни в стороне, за юго-западным перевалом. Нас они вообще не могли видеть.

— Как ты думаешь, кто-то еще мог заметить?

— Трудно сказать наверняка, но не должны. Подлетали мы с теневой стороны гор, могли на их фоне затеряться.

Гюрин был неправ. Самолет заметили.

* * *

Авиастроители торопились как могли. Конечно, у них не было ни одного шанса успеть закончить сборкой самолет, который я про себя обозвал «штурмовик», к моменту возвращения разведчика из-за океана. Но уж точно никто бы не посмел заявить, что ребята не старались.

Я же сидел у себя в комнате и принимал одну за другой радиограммы. Они были настолько утешительны, что аж страшно становилось.

Приземлились в предгорьях. Определились на местности. До Хатегата четыре часа ходьбы по дороге — это хорошо. Нет оснований полагать, что самолет заметили: еще того лучше.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

В группе Волка появились новички: проводник собаки по прозвищу «Ерш» и его четвероногая напарница Харза. Сержант-пограничник не имел оснований придираться: пополнение было хорошо обучено. Собака была просто замечательной: и умна, и понятлива, и дисциплинирована, и молчалива. Недостаток имелся лишь один: малый (для этой породы) вес: жалких девяносто фунтов.

Именно Харза заметила необычное. Это было совершенно незнакомое нечто, двигавшееся между двумя горными вершинами над перевалом. Собаке, разумеется, было не под силу оценить расстояние до этой вытянутой штуковины — и не всякий человек сумел бы — но во всяком случае оно не выглядело опасным, и от него ничем не пахло. По этой причине собака не гавкнула (такое разрешалось лишь в самых крайних случаях) и даже не зарычала. Она лишь повернула голову.

Проводник в общении с собакой куда больше привык полагаться на уши, чем на глаза. Вот почему он не сразу среагировал на необычную позу лохматой напарницы. А когда он это сделал, непонятный предмет уже скользнул в распадок и исчез. Обшарив взглядом горы и не найдя ничего интересного, егерь посчитал, что собака отвлеклась на какую-то живность.

* * *

Я попытался мысленно представить себе положение экипажа нашего дальнего разведчика. Они приземлились благополучно — уже хорошо. Сейчас у них уже стемнело. Что бы я сделал на их месте? Да то самое, что написано в инструкции: замаскироваться потщательнее, поужинать, выставить боевое охранение, переночевать, а поутру привязать свое местонахождение к карте. Сеансов связи до утра (по их времени) не будет. Их утро будет уже поздним вечером в Буке, но дежурные по связи получили приказ докладывать в любое время дня и ночи. Ради этого пришлось переместиться в кабинет и дремать в кресле.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

За ночь никаких происшествие не случилось. А с восходом солнца бывший разведчик отправился на рекогносцировку.

Вернулся он через считанные сорок минут. Физиономия излучала сияние с чуточку тревожным оттенком.

— Командир, я определился. Эта дорога ведет из Хорума в Хатегат. Отсюда до порта недалеко: часа четыре. Но…

Радость еще немного потускнела.

— …могут встретиться егеря-пограничники.

Видимо, их возможности бывший моряк с острова Стархат представлял вполне отчетливо, поскольку лицо его откровенно омрачилось.

— Ты думаешь, Хазира взять в плен могут?

— Не взять в плен, а задержать, но… да, ты прав. Устраивать бой не в наших интересах. Тут другое нужно…

Гюрин прищурился, глядя на далекие вершины, окрашенные в розовый цвет восходящим солнцем:

— …вдвоем идти: мне и Хазиру.

— Причины какие на это?

— Вот какие: егеря знают меня в лицо. Вдвоем нас пропустят. А одиночка на этой дороге выглядит подозрительно. Да, вот еще. Уж ты извини, Хазир, но лицо у тебя не ремесленника, а мага, даже мне заметно. Так пусть ты и будешь им. Плащ с лентой ведь имеется? А я вроде как сопровождаю. За день должны обернуться. Ну, а вы тут будете сидеть тихо, как мыши на дне рождения норки.

— Надо аэродром известить.

— Надо, только очень быстро. Если связи не будет в течение пяти минут — уходим.

— Не так. На нас пограничники наткнуться могут. Придется улетать. Где следующие места встречи назначим?

Зашуршала карта.

— Вот. Хорошее место, от наблюдательного пункта егерей далеко, а от дороги близко. Правда, нам с Хазиром придется через кусты продираться, ну да справимся.

— Хорошо. Фитха, связь попробуй установить. Гюрин, винтовку в чехле возьмешь. Хазир, пистолет при тебе?

— Да.

Фитха добросовестно попыталась связаться со своими, но сходу это не получилось.

— Все, нельзя ждать. Следите за спиной…

Готхар, конечно же, имел в виду «хвост».

— …и да пребудет над вами милость Морских Отцов.

* * *

Дежурный по связи разбудил меня глубокой ночью. Так, что там в радиограмме?

Ребята переиграли план — и правильно сделали. Все же Тарек недаром учил своих разведчиков: думать они умеют. Но теперь в течение… сколько там?.. семи часов, не меньше, никаких новостей не будет.

* * *

(очередная сцена, которую я видеть никак не мог)

— Ну, я как чувствовал! Хазир, глянь на дорогу. Видишь, она идет через перевал?

— Так там никого нет.

— Есть, только пониже.

— А! Твоя правда: трое людей. Это они?

— Они. И собака при них.

Через тридцать минут встреча состялась.

— Доброго вам дня, погранцы.

— И вам. А ведь я тебя знаю, ты был при лейтенанте. Тоже разведка, что ли?

— Она самая. Только теперь в охране.

— Передавай привет своему главному. Как там Сугат?

— Занимается тем же, что и раньше, только там больше зверей, чем людей. Спасибо, сержант, хорошо выучил рядового. И Тунда при нем, кроликов ловит. Обоих починили, хвала магам жизни.

— Вам спасибо, не дали пропасть. В Хатегат?

— Ага. С человеком надо связаться. Как у вас, тихо?

— Сейчас сезон штормов, потому и должно быть тихо. Доброй вам дороги.

— Счастливо.

Через два часа в отделение Гильдии гонцов порта Хатегат зашли двое. Старший (маг) отправил пакет: небольшую кожаную сумку, а в ней стопка исписанных листов бумаги и несколько амулетов. Восемь сребреников семь медяков. Все по прейскуранту.

Служащий Гильдии ни чуточку не удивился содержимому пакета. Он уже давно отучился удивляться. Вместо этого он наложил печать Гильдии и уверил отправителей, что уже к завтрашнему вечеру адресат получит посылку.

Гюрин рассчитывал, что и обратно они дойдут за три с половиной часа — и промахнулся с оценкой. Погода сильно испортилась, пошел упорный дождь, на перевалах превратившийся в снег. В результате эти двое задержались на час, вымокли насквозь и пришли, когда уже начало темнеть.

Командиру самолета отнюдь не улыбалась перспектива вести машину вдвоем, имея на борту заболевшего товарища. Поэтому он перераспределил вахты: себе назначил первую, Фитха стала при нем штурманом. Двое путников получили приказ немедля сушиться и для начала принять по стаканчику. Маг выкушал водки, а второй пилот, будучи (почти что) при исполнении — горячего кофе. Сам же Готхар вдвоем с Фитхой убрал тканевое затемнение, аккуратно забросил все ветки в кусты, бросил последний взгляд вокруг, забрался на место первого летчика и включил движки вертикальной тяги, намереваясь подняться на высоту не менее трех тысяч ярдов и лишь потом дать горизонтальную тягу. К этому моменту дождь еще больше усилился, а видимость, соответственно, ухудшилась. Засечь взлет было решительно невозможно. Да и некому было это делать.

Самолет пробил облака. Фитха попыталась связаться с аэродромом. К ее некоторому удивлению, связь установилась сразу.

* * *

Было бы преувеличением сказать, что меня разбудили ранним утром радиограммой. И утро было не очень-то раннее (хотя в условиях сплошной облачности ярким его назвать тоже было нельзя); и радиограмму не приносили. Разбудили — это да; мой ребеночек сделал это. Ему очень хотелось проверить, годится ли папа для прыжков на нем. Долгие и затейливые опыты показали полную мою пригодность, и дитятко как раз намеревалось воспользоваться этим знанием, но было схвачено мамой поперек животика. Иришка ничего не спросила, только бросила взгляд.

— Еще нет.

И тут как раз появился дежурный по связи. На бумаге было написано именно то, что я хотел бы прочитать: «Посылка отправлена. Взлетаем.»

Я знал, что через двадцать четыре часа пакет доставят адресату. Значит, придется еще ждать.

— Ну вот, первый этап они завершили. Да пусти ты Чука, пусть попрыгает.

— А я думаю, что вам обоим давно пора завтракать.

Почему-то связь устанавливалась легко. Следующая радиограмма содержала: «Впереди шторм. Возможна задержка.»

— Немедленно ответить: «Шторм обходите с севера или юга, не приближайтесь к облачному фронту, не пытайтесь подняться выше облаков.»

Я сильно опасался попадания в нехорошую облачность: турбулентность, возможность обледенения, да и молнии вдобавок. Кислорода у наших авиаторов не было, а высота верхней кромки облаков могла превысить двенадцать тысяч метров. Зато ребятам не нужно экономить горючее: запаса энергии хватило бы на недели полетов. Скорость приличная, должны уйти.

Ответ последовал почти сразу: «Обходим шторм с юга.»

Значит, задержатся. В земных условиях это значило бы дополнительных часов пять-десять полета.

* * *

(следующая сцена, которую я видеть никак не мог)

Может быть, вызов к Первому и удивил Хассана, но у этой эмоции не было даже крохотного шанса дойти до лица высокопочтенного. Только почтительное внимание, и ничего более.

После надлежащих приветствий Первый перешел к делу:

— Дорогой Хассан, меня интересуют те кристаллы, которым предстоит двигать «дракон». Сколько их?

Вопрос был неожиданным, но ответ не составил труда:

— Двадцать, Первый.

— И каков их ресурс?

— С вашего разрешения, Первый, этого достаточно, чтобы четыре раза пересечь Великий океан самым полным ходом.

— Иначе говоря, эти кристаллы суть также ваш резерв?

— Совершенно верно, Первый.

— Полагаю этого недостаточным. Плавание может продлиться дольше, чем вы думаете. Нужен дополнительный резерв из такого же количества кристаллов. Сколько времени и денег понадобится на изготовление?

Южанин чуть задумался: ему нужно было рассчитать сумму в уме.

— Методы изготовления отработаны, Первый. Так что, полагаю, двух недель вполне достаточно для получения качественной поверхности. С учетом оптовой скидки, а также наценки на износ полировочного камня стоимость составит пятьдесят сребреников за кристалл. Правда, есть варианты…

Высокопочтенный продемонстрировал приятную улыбку с чуть заметным оттенком гордости.

— …ради ускорения дела можно воспользоваться готовыми кристаллами — теми, что я припас для себя.

— В самом деле? Сколько же их?

— Девять.

Сначала хоязин кабинета вернул улыбку, но потом в его голосе появилась отеческая укоризна:

— В этой превосходной идее имеются определенные недостатки, дорогой Хассан. Упомянутые вами кристаллы наверняка стоили много больше, чем пятьдесят сребреников за штуку, а вы об этом не упомянули. Я не желаю даже думать о возможности причинения вам материального убытка. Посему вот компенсация за понесенные расходы…

Академик еще раз улыбнулся, вытащил из ящика стола горстку золотых монет и отсчитал пятнадцать.

— Это будет в зачет стоимости ваших готовых кристаллов, также тех, что еще предстоит изготовить, а равно ваших трудов по наложению заклинаний, ибо вы не включили этого в калькуляцию. И не спорьте, все равно слушать не буду. Но приготовьтесь доложить об исполнении этого задания.

Легко догадаться, что высокопочтенный и не подумал противоречить решениям вышестоящего.

— Ну разумеется, я так и сделаю, Первый.

Уже выйдя из кабинета, Хассан ощутил некоторый дискомфорт в мыслях. Деньги были взяты из ящика стола — то есть из личных средств хозяина. Почему он не провел их через бухгалтерию, как обычно?

Вразумительного ответа не было.

* * *

В очередной радиограмме значилось: «Все в порядке. Отклонились на юг. Наводимся на аэродром по радиополукомпасу. Расстояние по счислению тысяча триста миль.»

Крюк выше изрядным. Но он же доказал преимущество самолетов с магическими движками перед авиацией моего мира: мои машины имели на порядки больший запас энергии. Хоть вокруг планеты облетай, если экипаж вытянет такое, и если еды и воды в достаче.

Я поглядел на небо. Ветер северный. Значит, раньше, чем через семь часов их ждать не приходится.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Привратник не ожидал и не мог ожидать столь позднего визита. Зато хозяйка дома ни капельки не удивилась.

Гонец вошел в дом, отряхнул воду с плаща (дождь и не думал прекращаться) и снял черно-коричневую шапку с промокшим насквозь пером.

— Пакет для госпожи Моаны, в собственные руки.

Высокопочтенная не заставила себя ждать. Гонцу предложили стаканчик горячительного (не чая), а также серебрушку. Первое было употреблено с пользой и по назначению, второе нырнуло в карман.

По уходе посетителя женщина взяла пакет. Это была небольшая кожаная сумка. Сломав печать, Моана вытряхнула содержимое на стол.

Первым делом она отложила стопку листов, уселась поудобнее и внимательно, как всегда при работе с инструкциями, прочитала написанное.

Память у кандидата в академики работала превосходно, читать второй раз не было никакой нужды. Молодая (на вид) женщина откинулась в кресле и погрузилась в анализ.

Общая идея была великолепной. Только маг-универсал мог до такого додуматься… ну и Профес тоже. Наверняка привлекли Намиру. Она одна в Заокеании достаточно квалифицированна, чтобы одобрить подобное применение магии разума.

Теперь надо посмотреть на амулеты. Ага, кристаллы… уже полностью заряженные, так что можно об этом не беспокоиться… серебряная оправа… почти лишняя вещь. А впрочем, хитроумный автор инструкции прав: в ситуации, на которую это все рассчитано, не будет времени самой управлять магополями. Оправа сделает это куда быстрее. Теперь главное…

На небольшой женской ладони очутился железный кубик с ребром не более семи маэрских дюймов. Такой вполне можно спрятать в дамской сумочке, если не заморачиваться весом, а он порядочный, два с лишним фунта. Нет, не так: это НУЖНО спрятать, и не в сумочку, а в сумку. Иначе вес бросится в глаза.

И еще один кубик, точно такой же, если не считать грубо процарапанного креста на одной из граней.

Женщина покачала оба кубика в руках. Теперь надо озаботиться следующим шагом. Кому-то поручить? Нет; налицо тот самый случай, когда заказ надо сделать самой. Наверняка Профес об этом подумал, такая предусмотрительность в его стиле.

Само собой разумеется, дети давно спали. Прислуга тоже легла. И лишь хозяйка дома размышляла о чем-то своем с нехорошей улыбочкой на губах.

Глава 39

Я в свое время видел старые кинохроники, посвященные встрече героев с парохода «Челюскин». В нашем поселке настроения были примерно те же. Летчики (двое неженатых, одна незамужняя) и до этого полагались хорошей партией. Теперь же их потенциал повысился до блистательного. До сих пор не понимаю, как в разгар зимы один ловкий молодой человек ухитрился достать букет полевых цветов — но он это сделал. И предподнес, и, судя по лицу рыжей летчицы, имел все шансы на благосклонную реакцию.

Экипаж с некоторым трудом пробился к начальству (ко мне то есть). Разумеется, докладывал первый пилот.

Выслушав, я сказал лишь:

— Хорошо сделано, ребята. Достойно второго класса.

И уже специально для Готхара:

— Отличная работа, капитан.

После этих слов я мог бы намазывать бывшего моряка на хлеб. Теперь он полностью мой.

— Сегодняшний день — в вашем распоряжении. И завтрашнее утро тоже. Но в полдень жду вас у себя. Обсудим предстоящие дела.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Дело заключалось даже не в красной ленте. У портнихи был наметанный глаз; она сразу поняла, насколько высок уровень наряда на посетительнице, которая ранее никогда не появлялась в ателье. Но упускать такой случай — это прямой вызов Пресветлым и их благорасположению.

— Доброго вам утра, высокопочтенная. Чего желаете?

— И вам. Мне нужен ярко-красный плащ.

Такой цвет не очень-то подходил к русым волосам и серым глазам, но противоречить кандидату в академики? Ищите дур в других мастерских.

— В таком случае как насчет вот этой материи…

Фасон, оттенок, сроки и цена были согласованы изумительно быстро. Заказчица явно не намеревалась тратить время зря, а хозяйка заведения этому потворствовала.

Из ателье Моана (а это была именно она) решительным шагом направилась в столярную мастерскую. Реакция хозяина (между прочим, мастера Гильдии) на необычный заказ оказалась столь же непротивленческой:

— …какого сорта древесину высокопочтенная хотела бы? Легкую? Как насчет сухой сосны? Есть еще пожелания? Веревки? Где расположить? Ну, это просто, сделаем. Еще что-то? Окрасить? В какой цвет? Ну конечно, можно. С вашего позволения, госпожа: когда вам это нужно? Вполне выполнимо, разумеется. Упаковка требуется? В мешковину? Не извольте сомневаться. Куда доставить? Ах, ваш управляющий заберет? Тогда, со всем уважением, цена будет…

* * *

Не так важно, упился ли экипаж в доску, в стельку, или они просто надрались до розовых слоников. Куда важнее, что к полудню все были настолько трезвы, что возникало подозрение во вмешательстве магов жизни.

Совещание было расширенным. Участвовали авиастроители, и у них имелсь на то веские причины.

Для начала покорители воздушного океана выкатили претензии и замечания, касающиеся самолета-разведчика. Все было добросовестно записано. Но далее пошло обсуждение куда более актуальных проблем.

— Считайте сами, братцы: наш крайний срок — две недели от конца сезона штормов. Если Академия задержится — считайте, повезло. За оставшее время необходимо собрать атакующий самолет, натренироваться в его освоении, опробовать оружие и спасательные приспособления. Следовательно, первый вопрос: когда может быть готов наш штурмовик?

Название не понял никто, кроме военных. Пришлось объяснить.

К несчастью, мнение изготовителей оказалось единодушным: для скорейшего введения в строй боевого самолета требовались элементы конструкции самолета-разведчика. Летчики дружно застонали, жалея ставшую родной машину. Пришлось утешать:

— Ну подумайте сами, ребята: все ваши замечания по дальнему самолету, скажем прямо, по мелочам. И когда сделаем новый разведчик, то основная конструкция останется той же, только внутреннее оборудование поменяется. Так это и хорошо, будет более комфортная машина.

Весь остаток дня ушел на обговаривание вариантов тренировок.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Кандидата в академики спасла плохая реакция, точнее: неспособность думать быстро. Парадокс? Но так случается.

Собственно, он докладывал Первому о готовности резервных кристаллов. Сначала с противоположной стороны стола шли одобрительные кивки, но вскоре последовал неожиданный вопрос:

— Дорогой Хассан, а эти пириты у вас с собой?

— Разумеется, Первый. Вот они.

По столешнице покатились многочисленные золотистые кубики. Академик взял самый крупный. Простодушный наблюдатель (разумеется, таковому никоим образом не суждено было оказаться в этом кабинете) подумал бы, что кристалл просто внимательно оглядывают. Хассан не сомневался, что Первый прокачивает потоки.

— Ага… так… весьма похвально, дорогой Хассан. Полагаю, не хуже тех, что уже установлены. Заклинания наложены?

Кандидат в академики горделиво улыбнулся.

— Можете быть в этом уверены, Первый.

— Они будут храниться вместе с теми кристаллами… ну, вы понимаете.

Ответ был совершенно автоматическим:

— Как пожелаете, Первый.

Хозяин кабинета аккуратно ссыпал пириты в небольшой кожаный мешочек, завязал его, положил в ящик стола и встал. Конечно же, посетитель правильно понял намек и откланялся.

Уже на выходе из приемной Хассан вдруг подумал о другом возможном применении этих кристаллов. Он даже чуть замедлил шаг и слегка изменился в лице. Выйдя на улицу, высокопочтенный отбросил некстати возникшую мысль по причине ее законченной дикости.

Что касается Первого Академика, то он вызвал секретаря и отдал ему короткое распоряжение. Через пять минут в кабинет вошли двое: магистр и лиценциат. Первый специализировался на телемагии, второй — на магии воды. На этот раз Высший маг не утрудил себя приветствием.

— Вам предстоит командировка на остров Груннат. Вот задание. И возьмите с собой это.

Младшие маги прочитали бумаги, кивнули, взяли предложенное, распрощались и вышли.

Первый достал из тайника в ящике стола три невзрачно выглядящих, холодных на ощупь кристалла. Один из них был полуторадюймовым, два других чуть меньше дюйма. Три Неуничтожимых, хотя те академики, которые вообще знали о существовании этого вида кристаллов, полагали, что у Первого имеется лишь один. Для всех трех заклинания уже были готовы.

* * *

Мне пришлось пустить все богатство фантазии на выдумку тактических и технических вводных. Свое мнение летчики выражали по-разному: Готхар утверждал, что «капитанский экзамен легче будет», Гюрин авторитетно заявлял: «Нас даже лейтенант так не гонял», а простодушная (или очень проницательная) Фитха вообще ничего не говорила, только стискивала зубы.

Поскольку в штурмовике, как и разведчике, имелись четыре движка вертикальной тяги, у меня появилась возможность дополнительного издевательства. По рации передавалась вводная: «В результате обстрела противником у вас отказ двигателя вертикальной тяги.» При этом второй пилот отключал один из движков, а первому, натурально, предстояло с этим бороться.

Летный состав довольно недурно научился справляться с такой напастью. Но тогда подумалось, что моя фантазия недостаточно изощрена, и, разумеется, я попросил помощи у магов. Шахур, добрая душа, тут же выдал подсказку: сам двигатель (кристалл) повредить почти невозможно или, во всяком случае, очень трудно, но серебряная управляющая оправа намного уязвимей. Эта идея показалась очень перспективной, и по моей просьбе тут же был составлен список возможных эффектов от попадания снарядов или осколков (например, льда). По прочтении мне вспомнилась известная фраза Александра Васильевича Суворова: «Господа офицеры, какой восторг!»

В результате направленные на меня недобрые чувства пилотов обратились в здоровую курсантскую ненависть.

Вся мои люди знали, что командир — поборник справедливости. Разумеется, выходить из этого образа было нельзя. Вот почему в тренировках стали участвовать стрелки и моряки. Первым (вопреки названию) в обязанность вменялась не только стрельба, но и спасательные операции. Вторые вязали плоты разных размеров, то есть мишени, а также играли роль спасаемых. Эта работа считалась престижной, поскольку после пребывания в холодной воде спасенному наливали стакан.

Увы, часть кандидатов в стрелки пришлось отсеять. Отпали те, кого мутило в самолете. Одновременно выяснилось, что стрелок в одиночку не в состоянии справиться и с наведением гранатомета, и с приборами обнаружения противника. Пришлось ввести должность бортмага. На нее напросился Сарат, упирая на специализацию. Я не стал возражать.

А конец сезона штормов неумолимо приближался.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Примерять и забирать новенький плащ Моана отправилась лично. Да какая женщина доверит подобное дело постороннему или, тем более, посторонней?

Придираться не было причин: плащ сидел хорошо и выглядел богато. Высокопочтенная повертелась перед небольшим зеркалом (ателье было не первого класса), велела запаковать покупку и отправить на дом, расплатилась и ушла. Нужно было купить кое-какие нужные мелочи. К моменту, когда она вернулась в дом, пришли сразу два заказа.

Одним был плащ, который в счет не шел. Вторым был крупный предмет от мастера Гильдии столяров, зашитый в мешковину.

Моана распорола шов, достала увесистый деревянный куб с прикрепленными к нему веревками и окрашенный в красный цвет. Она рассмотрела изделие со всех сторон. Выполнено аккуратно и в полном соответствии с пожеланиями заказчицы.

Осталось лишь собрать все остальные вещи и ждать сигнала к отъезду.

* * *

— Друг, как ты думаешь: можно ли начать устанавливать амулеты против «Черного пятна» прямо сейчас?

Были основания задать этот вопрос. Проверка показала, что наиболее напряженная работа в данный момент не у металлургов, которые продолжали катать балки для перекрытий погребов, не у летного состава, который не прекращал тренироваться в любую погоду (и правильно!), но у группы выращивания кристаллов. Если бы первые опоздали с производством — не катастрофично, существующие погреба уже могли вместить все население, хотя и в тесноте. Если бы авиаторы прервали тренировки — и это не беда, у них все равно оставались прекрасные шансы выйти победителями. Нехватка кристаллов вызвала бы полную или частичную гибель полей. Все воспринимали такую возможность серьезно, и я тоже.

Сарат отвечал с полной уверенностью:

— Можно. А чего ты опасался?

— Ты помнишь, мы собирались помещать амулеты в ящики, так?

— Все правильно. Но в чем ты видишь опасность?

— Во взаимодействии потоков с потоками земли. Или воды, потому что дождь, сам знаешь, идет через день. Воздух не в счет, понятно.

Сарат снисходительно улыбнулся.

— Это входит в спецкурс для магистров, даже не лиценциатов. Четвертая теорема Филада, проверена экспериментально. Взаимодействие потоков практически нулевое; скажем, порядка этак на два меньше рассеяния на дефектах поверхностей. Заметь: полированных. А уж если брать естественные кристаллы…

— Сам знаешь, не о них речь. Значит, распорядись, чтобы устанавливали. Мы не можем позволить себе терять время.

* * *

(очередная сцена, которую я видеть никак не мог)

У вождя Франха были маги, которые могли предсказать погоду. Однако капитаны из самых опытных делали это ненамного хуже. А уж если за такое брался старый Ройген, то весь остров Груннат поручился бы за верность прогноза.

Но и кораблестроители не подкачали. В тот день, когда Ройген, поглядев на безнадежно серое небо, буркнул: «Через недельку развиднеется», изделие островных мастеров было почти готово. Почти — поскольку магистру телемагии долженствовало установить кристаллы, а самому кораблю предстояли ходовые испытания. Для этого и был командирован лиценциат магии воды: без «Гладкой воды» да в шторм выявить скоростные качества «водореза» затруднительно.

Четыре дня на окончание работ; еще один день на испытания и столько же на сбор экипажа. К окончанию шторма корабль должен быть готов.

* * *

— Дождались! У нас в запасе две недели, при удаче — три.

С этими словами я толкнул лист с радиограммой от Моаны в сторону моих советников. Те прочитали внимательно сообщение о завтрашнем выходе экспедиции Академии в океан. С учетом разницы во времени — уже в сегодняшнем.

— Насчет двух недель врешь…

На правах старого товарища и в узком кругу Дофет мог позволить себе подобные выражения.

— … после сезона штормов в окаена гуляет крупная зыбь. Не пойдет «дракон» полным ходом. Три недели; это верно, как выпить в праздник. Кстати, до него не так много и осталось.

— Ты доживи сначала… Но не это существенно, а вот какой вопрос: что мы успеем сделать за остаток времени?

Доклады пошли поочередно. Убежища для домашнего скота — будут. Огневые позиции в заданных местах — практически готовы. Амулеты для защиты территории — почти сделаны. Расчет показал, что посевы имеют шанс погибнуть примерно на пяти-десяти процентах площадей. Неприятно, но не катастрофа. Половина домов с надежными погребами, причем расстояние от незащищенного дома до спасительного подвала не превышает сотни ярдов. Впрочем, еще одно учение не повредит.

Я себя чувствовал, как шахматист, играющий черными против сильного соперника, склонного к проведению хитрых комбинаций. Тут только и можно сделать, что крепить дебютную позицию в надежде, что белые начнут сомнительную атаку.

* * *

(и еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Не особо искушенный зритель посчитал бы случившееся «неизбежной на море случайностью». Более опытный заявил бы без всякой ссылки на море, что «рано или поздно такие вещи происходят». Хассан не пожелал думать на эту тему, поскольку у него и других забот хватало. Конечно, капитан «водореза» был недостаточно осторожен, сблизившись с «драконом» на расстояние в сорок миль.

Кандидат в академики по определению не может быть слабаком и неумехой в своей специализации. Южанин, разумеется, не составлял исключения, то есть понимал толк в водной магии. Справедливости ради скажем: и хороший доктор тоже уловил бы посторонний шум в потоках — но на двадцати милях, не более.

Высокопочтенный сосредоточился. Шум от форштевня, рассекающего воду. Но спектр не такой, как у «дракона». Вот только откуда за кормой чужой корабль? Если бы неизвестный шел навстречу, можно предположить, что он идет из-за океана. А этот…

Головоломка сложилась довольно быстро. Для нападения на Заокеанию чужак не подходит: все кристаллы на «драконе». Допустим, Первый снарядил резервный корабль для спасения Высших магов. Тогда он провел бы расходы через бухгалтерию и поставил бы всех (Хассана в том числе) в известность. Но он этого не сделал. И все же заказал комплект кристаллов-движителей, уплатив наличными из своих средств. Выходит, что этот резервный корабль он предназначил для другого. Чего?

Вывод был однозначным и устрашающим: Первый предвидел возможность ответного сокрушительного удара от Заокеании. И предположил вариант спасения, но лишь для себя. Почему не всех? Наверняка и на это имелись причины. Но уже нет времени на попытку их угадать, надо спасать свою шкуру.

Хассан не был хорошим аналитиком. Будь на его месте Тофар — тот наверняка придумал бы с пару-тройку вариантов. Но южанину в голову пришел только один. Выбора не было.

Кандидат в академики повернулся в сторону кормы, где стояла и наслаждалась ясной (хотя и прохладной) погодой госпожа Моана-ра в ярко-красном, вьющемся на ветру плаще. Про себя Хассан мимоходом отметил, что одеяние весьма дорогое.

После предписанных этикетом приветствий Хассан пошел напролом:

— Моана, я хочу довести до вашего сведения некую информацию.

— Охотно вас выслушаю.

Сказано было холодновато, но, как уже говорилось, этот вариант действий был единственным.

— Дело вот в чем…

Высокопочтенная выслушала без вопросов и комментариев. Когда Хассан закончил речь, собеседница все с той же холодностью ответила:

— Вынуждена вас огорчить: сказанное мне уже известно.

Кандидат в академики просто не знал, что Моана сильный аналитик. Ее осведомленность он объяснил лишь наличием информации, но никоим образом не умением обрабатывать таковую.

Удар был силен, но не настолько, чтобы отвлечься от плана:

— Мне кажется, Первый не рассчитывает, что вы уцелеете.

— Ну разумеется, он такого не предполагает.

Собеседнику очень хотелось спросить: «На что же тогда рассчитываете вы?», но вместо этого он задал другой вопрос:

— Почему вы согласились участвовать в этой экспедиции?

Броня невозмутимости треснула под напором удивления:

— Вы не знали? Да будет вам известно, что маги жизни по достижении докторского ранга дают клятву. Я тоже ее принесла. Все ее положения перечислять не буду, но среди них было вот что: я поклялась никому не отказывать в помощи по специальности. И еще один пункт запрещал мне причинять вред людям. Только лечить.

Намек был настолько прозрачен, что не понять было трудно:

— Как же тогда ваш бой… ну, когда вас атаковали люди Рухима?

— Все верно. Из этого правила есть исключение: в случае нападения я получаю право защищаться.

Хассан вспомнил уже известное: Профес никогда не бросал своих людей. Моана была именно такой. И она не боевой маг. Следовательно, в запасе у этой женщины и тогда было, и сейчас есть нечто… что предсказать нельзя. Следующий шаг был очевиден:

— Моана, у вас, как понимаю, имеется средство, которое поможет вам защититься от Первого. Вот почему я прошу вас взять меня с собой.

К собеседнице вернулась холодность.

— Хассан, в течение некоторого времени вы противостояли команде, к которой я принадлежу. И вы использовали сильные средства. В результате победили мы. Однако, насколько мне известны традиции Юга, поражение вовсе не означает конец борьбы. Южные обычаи личной мести мне также знакомы. Следовательно, вы враг Професу и его команде, то есть мне тоже. А теперь, будьте так любезны, объясните: зачем мне нужно вас спасать? Постарайтесь быть убедительным.

Хассан чуть задержал дыхание и сделал резкий выдох. Это помогло собраться с мыслями.

— Моана, вы совершенно правильно изложили положение дел. Но я, если позволите, продолжу ваши рассуждения. Весьма вероятно, Первый готовит ловушку, в которой планируется гибель всех присутствующих здесь Высших магов, кроме него самого. Не сомневаюсь, что ему этот исход выгоден. Почему — не знаю. Вы сами собираетесь выжить. Следовательно, по возвращении вам понадобятся союзники. Я готов стать одним из них. Вам понадобится свидетель. И это тоже буду я. Готов принести клятву, формулировку которой подберете вы сами. Прямо сейчас или в любой другой момент по вашему выбору.

Высокопочтенный полагал, что это заявление выглядит весьма серьезным. Ему и в голову не пришло, что проницательная и дальновидная собеседница уже просчитала весь ход разговора, а в данный момент лишь направляла нить беседы в желаемую для нее сторону.

Хассан продолжал нажимать:

— Но клятва — это не все. Я хочу стать вашим союзником, ибо уже понял, что за вашим командиром сила: его необычные знания и умения, его команда, которую он подобрал с необыкновенным искусством, его магия, которой я и названия-то не подберу. Одним словом, предавать вас мне до последней степени невыгодно, и я бы не стал этого делать, даже не будучи связан клятвой.

Секунды текли одна за одной. Женщина в красном плаще сохраняла неподвижность и, казалось, следила за какой-то точкой далеко за горизонтом. Наконец, губы разомкнулись и отчеканили:

— Хорошо. Вы поклянетесь, что оставите все планы мести моему командиру, известному под именем Профес-ор, а также кому бы то ни было из его команды, в том числе мне. Также вы поклянетесь, что…

Отдать должное изощренному уму госпожи Моаны: формулировка оказалась длинной и превосходно продуманной. В другой ситуации Хассан восхитился бы вслух. Сейчас такое выглядело, самое меньшее, неуместным.

Клятва была произнесена.

— Превосходно. Теперь о порядке действий. Судя по характеристикам кристаллов и в соответствии с логикой первым будет запущен «Вихрь Рухима», а за ним — «Черное пятно»…

В голове у Хассана мелькнула мысль, что собеседница вовсе не маг жизни, а универсал, потому что это предположение могло бы объяснить подобную осведомленность. Сия бредовая идея не только не рассеялась сама собой, но, наоборот, зацепилась острыми коготками в голове.

— … а поскольку вы, насколько мне известно, маг воды…

Кивок.

— …то вас привлекут к управлению тем большим кристаллом кальцита, с помощью которого запустят «вихрь»…

На этот раз высокопочтенный вспомнил, что визави столь же сильна в магии разума, как и в магии жизни, и потому могла порыться в голове у кого-то из Высших. Но этот вариант следовало отбросить, ибо такое действие хоть и было осуществимым, но не могло остаться незамеченным.

— …и вы, задействовав заклинание, останетесь не у дел, поскольку «Черное пятно» будут запускать другие Высшие. Я при этом буду на корме. Советую стать рядом со мной.

У кандидата в академики Хассан-орта тут же возникла твердейшая решимость последовать этому доброму совету. Одновременно появилась уверенность, что больше никакой информации не будет — во всяком случае, сейчас. Вот почему он поспешил закруглить разговор в выражениях, которые можно было бы счесть скорее почтительными, чем учтивыми.

Глава 40

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Ставлю два серебряка против одного: она ничего не поймает.

— А я так три против одного.

Оба спорщика были правы в своем скепсисе, когда впервые увидели подготовку к рыбалке с кормы. В этот день и вправду ничего не попалось.

Но кандидат в академики упорно продолжала удить рыбу в океане каждый день. Для этого у нее была бамбуковая удочка с катушкой, толстой леской и даже посеребренной блесной. Точнее сказать: имелся запас блесен, ибо всякий раз по окончании ловли оказывалось, что приманка съедена голодной океанской хищницей. Во всяком случае, на леске ничего не оставалось. Каждый день степень успеха оставалась все той же. Не подлежит сомнению, что виноваты в этом были лишь неудачная удочка и скверная леска. По крайней мере, я лично, находясь за тысячи километров от «дракона», был в этом уверен. И на то имелись основания.

Рукоять чуда рыболовной техники была необычно толстой. В ней скрывался набор кристаллов для радиопередатчика. Антенной служила покрытая каучуком медная проволока, которую владелица рыбацкой снасти аккуратно навила на удилище. Что же до лески, то будучи крепкой, она все же не могла удержать на себе блесну. С таким слабым узлом — совершенно нереальная задача. А вязать узлы женщины не умеют, это все мужчины знают.

Каждый раз на рыбной ловле госпожа отвлекалась на секунду, подзывала ближайшего матроса и вежливо просила:

— Будь так добр, братец, спроси у вахтенного на мостике: долго ли нам еще осталось? Тысяча шестьсот тридцать миль? То есть еще трое суток? Ах, даже больше? Благодарствую.

* * *

Имея связь с Моаной, мы примерно представляли себе сроки прибытия. Но это отнюдь не отменяло дежурств макустиков и расчетов нашей тяжелой артиллерии. Слово было взято из русского языка, и оно пришлось настолько по вкусу нашим военным, что те употребляли его при каждом удобном и неудобном случае.

Когда до расчетного момента атаки остался час, загудел набат общей тревоги. Мысленно я похвалил Кимира: его тренировки дали более чем положительный результат. Ручейки людей скатывались в подвалы. Домашняя скотина без пререканий шла в особое убежище. Кири уютно разместилась в привычной корзинке. У Чука на это время полагался перерыв на сон, и менять обычаи ребенок не пожелал.

— Мы готовы, — подумал я, прогнав в голове порядок действий вместе с вариантами и тонкостями. Потом осторожность взяла верх и заставила изменить формулировку:

— Мы готовы, насколько это возможно.

Но и эта мысль показалась чрезмерно смелой, вследствие чего осетр подвергся урезанию:

— Пусть мы не готовы, но ничего лучшего за остаток времени не придумать.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

Главным поводом для раздражения был плащ Моаны. Первый решил, что это одеяние правильно определяет статус владелицы, но имеет очень уж кричащую расцветку. Старейший подумал о дороговизне плаща, но также отметил, что плащ выглядит неуместно. И оба отметили, что плащ длиннейший, а капюшон полностью закрывает верхнюю половину лица так, что даже глаз не видать. К тому же плащ был излишне широким. Увидь я Моану в этом наряде, непременно заметил бы, что под такой одеждой можно живого кабанчика спрятать — и никто не заметил бы.

Вторым предметом, внаглую выпирающим из ряда, был окрашенный в такой же яркий цвет деревянный куб. Это изделие покоилось у ног высокопочтенной (точнее, у края ее длинного плаща).

Первый разрешил себе некоторую толику интереса:

— Что это, Моана?

— Спасательный куб, Первый. Позволяет удержаться на воде. Видите веревки? Они как раз для этого.

— Зачем он вам?

— Не хочу тратить энергию на то, чтобы плавать.

Этот намек вызвал вполне естественный вопрос:

— Вы так уверены, что будут пострадавшие?

— Совершенно уверена, Первый.

Про себя командующий экспедицией отметил, что маг жизни права. Все шло к тому, что пострадавшие будут. Разумеется, эта мысль не ушла в голос.

Однако ни тот, ни другой академик не позволили раздражению даже в малой степени завладеть их мыслями. Для этого оба были слишком опытными боевыми магами.

Тали подняли из трюма тяжеленный кристалл кальцита, а за ним и все остальные. Расчет занял предписанные места у кальцита.

Моана с ее небольшим ростом не могла видеть, что творится вокруг великанского кристалла. Надо полагать, именно поэтому она взобралась на деревянный куб. Вся ее поза выражала неутолимое женское любопытство.

Среди присутствующих не было никого, кто застал бы войны с участием драконов, хотя все Высшие маги знали, что когда-то этот вид разумных существовал. Именно поэтому никто не крикнул: «Воздух!» Какое там: даже просто посмотреть на небо никто не удосужился. Все глядели на полоску земли на горизонте. Исключением была фигурка в красном плаще, которая на мгновение подняла голову. Но и Моана в тот момент думала не о живых драконах.

Корабль, несущий деревянную клыкастую морду тех, кто давным-давно исчез, и носящий их же имя, подошел вплотную к рубежу атаки.

Высоко над ним (а точнее на высоте две тысячи триста ярдов по альтиметру) на границе облачности летел на скорости около ста миль в час штурмовик. Экипаж получил в распоряжение самые лучшие бинокли, какие только у нас были. Это не означало, что бинокли были хорошими.

— Моана на корме. Сигнал?

Вопрос был совершенно лишним: сигнал захвата шума от потоков водной магии горел ярко-желтым огоньком вот уже двадцать минут. Но Вахан прекрасно понимал чувства товарища, и потому ответил нейтрально:

— Есть сигнал.

— Гранатомет на товсь!

— Есть на товсь.

— Большой кристалл на палубе… на носу. Еще два ближе к центру. Вокруг этого кальцита группа людей. Готовятся. Вторая группа вокруг других кристаллов, но пока ничего не делают…

На этом месте Сарат оторвался от бинокля и повернул голову к товарищам:

— …и не должны, кстати. Интерференция потоков хотя и мала, но все ж не нулевая…

Доказав этой фразой высокий уровень эрудиции, без которой универсал просто немыслим, бортмаг снова впился в бинокль.

— Вниз до тысячи, Гортхар. Для гарантии.

Сарат даже не закончил фразу, когда над не столь уж далекой голубой полосой земли взвился темно-серый, почти черный столб.

* * *

(другая сцена, которую я видеть никак не мог)

— Командир правильно рассчитал. Прямо на нас идет.

Приданный молоденький маг из Диких сделал свое дело. Парнишка был откровенно невысокого уровня — примерно студента-третьекурсника. Но и задача у него была из простейших: уловить сильнейшее возмущение потоков и доложить командиру расчета. Сейчас на этой должности находился сам лейтенант Тарек.

Прицеливание вручную оставалось вариантом на самый крайний случай. Полный отказ самоприцела виделся всем магам самым что ни на есть маловероятным событием, но бывший командир разведвзвода насмотрелся за годы службы на совершенно уж невероятные явления. Он был полностью уверен в сержанте Малахе, но себе верил еще больше.

В расчет пришлось ввести с два десятка казаков-добровольцев. Они представляли собой рабочую силу для быстрой перезарядки: очень уж тяжелыми были каменные блоки.

— Быстро идет: миль пятьдесят.

— Не, все семьдесят.

Как быстро ни передвигался мерцающий многочисленными молниями черный отросток, звук его опередил. Рев был отдаленным, но от этого не казался менее чудовищным. В другом мире так, наверное, звучали гигантские дизели немецких «карманных» линкоров. Гром, создаваемый молниями, ничуть не уступал по мощи грохоту орудий того же линкора — при условии, что стреляют вразнобой все калибры. Но здесь с подобным никто не сталкивался.

На лице у Малаха застыла хищная улыбка. Одного взгляда лейтенанту хватило: цель захвачена, и сержант это видит.

— Пли! Навались, ребята!!

Вторая часть команды адресовалась помощникам из казаков. Те с ревом, сравнимым с ревом урагана, подтаскивали тяжеленный снаряд к раме. Им некогда было глядеть на вихрь. А зрелище стоило внимания.

Точно посередине черный хобот вздулся сравнительно светлым пузырем с диаметром, раза в три превышающим диаметр самого вихря. Смерч искривился сначала в одну, потом в другую сторону, но заклинание еще держалось. Скорость перемещения вихря упала почти до нуля. Все силы академиков уходили на восстановление формы.

Расчету приходилось орать во всю мощь глоток:

— Захват!

— Огонь по готовности!!

— И-и-и-и-есть!!!

«Вихрь Рухима» разорвало пополам. Нижняя часть исчезла почти мгновенно, верхняя искривилась огромным перевернутым вопросительным знаком и тоже развеялась. Но удивительное дело: звук не пропал сразу — держался, наверное, секунд пять.

— Всем в укрытие!!!

Расчет кинулся в заранее отрытую глубокую землянку. Разумеется, лейтенант знал о лежащем рядом ящике с тяжеленным красно-коричневым кристаллом, который должен был защитить от «Черного пятна». Должен. Это предстояло проверить.

* * *

(очередная сцена, которую я видеть никак не мог)

Первый ни в коем случае не назвал бы сложившуюся ситуацию поражением. Налицо была всего лишь причина перейти от основного варианта к дополнительному, разработанному заранее. Маневр — вот что это такое.

Разумеется, руководитель экспедиции принял самое горячее участие в попытке восстановления «Вихря Рухима». Неудачной попытке — да, было такое. Противостоящая магия оказалась слишком уж мощной.

Старейшего явно охватил азарт боя. Он выпрямился и громко (пожалуй, даже слишком громко для подчиненного) возгласил:

— Первый, пора ударить «Черным пятном»!

— Пора. Группа!

Те из Высших, которые отвечали за применение магии смерти, рванулись к кристаллу. На подготовку у них ушло едва ли с десяток секунд, потом последовал удар.

Первый сделал шаг в сторону. Формально это была не его специализация. Академик сосредоточился. Он стоял спиной к Моане, и это было ошибкой. Увидь Первый Академик то, во что превратилась госпожа кандидат в академики, он, возможно, смог бы о чем-то догадаться. Капюшон плаща отлетел назад, и место его заняла уродливая черная маска или шапка, обтягивающая голову. Отверстий для глаз и лица не было.

Хассану было не до размышлений. Он бегом несся по палубе, понимая, что должен успеть вскочить на тот же куб, на котором стояла его будущая спасительница.

Моана сохраняла сосредоточенную неподвижность. Она не знала, что именно задумал Первый, но магия разума могла уловить начало запуска заклинания, каким бы оно ни было.

Дальше события пошли одновременно и не вполне так, как задумывали люди.

Позже никто так и не смог догадаться, как один из академиков в группе «вихря» заметил снизившийся штурмовик. Я предположил, что летательный аппарат углядели периферическим зрением. Сарат стоял за то, что кто-то из сильных воздушников (а такие были) почувствовал шум от изменения потоков воздуха. Тарек выдвинул мнение, что один из магов услышал шум движков. Как бы то ни было: заметил.

Рефлексы боевого мага сработали безукоризненно. Маг вскинул правую руку, предупреждая товарищей, и одновременно наперехват летательному аппарату влетело «Ледяное копье». По крайней мере, так подумал бортмаг, крикнувший:

— Лед! Право пять, потом снова на курс.

Сарат почти угадал.

Моана, не глядя, рванула за руку подскочившего Хассана, подтянула его к себе и тут же почувствовала возрастание плотности потоков магии разума. Ее другая рука нажала на руну. Телепортация прошла почти штатно — на расстояние метров тридцать от смоленого корпуса «дракона», только что в воздух, а не в воду.

Первый Академик так и не поглядел на корму. Он нанес страшный по силе удар «Черным пятном» вокруг себя.

Спецкурс магии смерти читают магистрам. Вот поэтому любой маг этого ранга и выше знает, что от нее защититься можно, хотя щитов в строгом смысле слова нет: можно лишь перебить силой силу. Первый же был сильнеейшим. Вот почему на борту «дракона» никто не выжил, за исключением самого Первого. Моана с Хассаном в счет не шли: их на борту уже не было.

Уже падая в воду, высокопочтенная нажала на другую руну на оправе. При этом один железный кубик телепортировался в другой, вделанный в якобы целый крашеный кусок древесины. По расчетам тротиловый эквивалент взрыва составлял пятьдесят килограмм. Наверное, примерно столько и вышло. Но Первый предусмотрел нечто в этом роде. Его расчет оказался почти верен.

Готхар резким движением дал полный газ двигателям поворота. Те отозвались повышенным тоном воя. Маневр увел машину от предполагаемого курса ледяного тарана. Но летчик не знал о существовании «Ледяных брызг». А Сарат не знал, что в Академии это заклинание известно. Благодаря повороту самолет почти полностью избежал проблескивающего под неярким солнцем роя осколков. Но небольшая их часть нашла цель. Удары по обшивке случились почти одновременно. Тут же раздалось короткое ругательство, хриплый шепот, а самолет клюнул носом, одновременно кренясь на правый борт. В фюзеляже возникла мелкая, противная дрожь.

— Экипаж, доложить о потерях и повреждениях!

— Три дыры в обшивке, мне в живот влетело! Похоже, главной оправе попало!

— В ноге дырка! Оправу рации покорежило, рядом стрингер погнуло. В хвостовом оперении дырища!

Тренировки летного состава не прошли напрасно. Оставшийся невредимым пилот двинул, не глядя, рычаги. Машина выпрямилась, но вибрация осталась. Бортмаг, получивший проникающее ранение в живот, мгновенно наложил все нужные конструкты на себя и обернулся к стрелку. Тот, морщась, уже перетягивал бедро взятым из аптечки жгутом.

— Правильно наложил, Вахан… так, кость задета… не повезло тебе, недельки с две проваляешься… сейчас сниму боль… — бормотал под нос Сарат, создавая не слишком качественные (с точки зрения доктора магии жизни) конструкты. Как только те встали на места, маг выпрямился и бросил обеспокоенный взгляд в иллюминатор. Поверхность океана была видна очень плохо. Не то, что жены — и корабля видно не было. Зато вдалеке — не меньше тридцати миль — показался идущий полным ходом еще один корабль. На таком расстоянии даже в бинокль только и можно было определить: не «дракон».

Моана тоже была занята. Ударная волна контузила Хассана; летящие щепки продырявили его в нескольких местах. Но щит самой госпожи сработал штатно, и мысленно она вознесла благодарность Пресветлым и командиру. На несколько минут пришлось сосредоточиться исключительно на лечении. Но потом высокопочтенная быстро просканировала окрестности магией разума. Результат успокоил. Теперь ей оставалось лишь дождаться спасения от самолета, который был вроде как недалеко.

Щит Первого Академика также сработал расчетным образом. Ни один осколок не мог его пробить. Именно на это и были настроены Неуничтожимые Кристаллы. Командующий не получил даже царапины, его лишь снесло за борт. Но от контузии щит не спасал. В результате Первый просто захлебнулся.

Гортхар положил машину на борт, описывая круг. «Дракон», как ни удивительно, все еще держался на воде, хотя от палубного настила мало что осталось. Все трое членов экипажа вглядывались, а Сарат еще и проглядывал потоки водной магии — пока что без успеха, слишком много помех.

— Вот она! Вижу красное!

— Не она — они. Двое.

— Снижаюсь.

— Сарат, давай я с лебедкой…

— С твоей раной не стоит. Моя жена изругает.

— И пусть изругает, лишь бы в лицо.

Веревочная лестница полетела за борт. Энергии Моане хватило бы на то, чтобы подняться самой и поднять Хассана на чистой телемагии, но одним из принципов магии жизни был: в боевых условиях не тратить энергию ни на какую постороннюю цель без жесточайшей на то необходимости. Вахан крутил лебедку одной рукой, Сарат помогал.

— Рада вас видеть, мальчики.

Сарат хорошо знал супругу. Такое приветствие означало, что она находится в несколько взвинченном состоянии.

— Помогите уложить раненого. Кстати, живых не осталось, я проверила. Вижу, вам тоже прилетело. Ага, конструкты на месте. На аэродроме с вами разберутся.

Готхар уже лег на нужный курс. Дать сколько-нибудь приличную скорость он опасался, но даже при семидесяти милях в час вибрация не исчезла. Наверное, тому были причиной вертикальные двигатели, работавшие чуть ли не на полной тяге. Ветер завывал в дырах обшивки, но это было наименьшей из бед.

* * *

Доклад дежурного по связи не оставил места для положительных эмоций:

— Мы услышали крик господина Сарата, предупреждающий об атаке льдом. Больше от них ничего не было.

Но через пять минут пришел еще один доклад:

— Сообщение от Тарека. Они видели самолет, летящий в нашу сторону. Медленно.

Почему медленно? Если они попали под атаку и есть раненые — так надо давать полный газ. Но если есть раненые, то должны быть и повреждения обшивки, а то и чего похуже. Значит, придется ждать.

Мои мысли скакнули вбок. Лейтенант смог увидеть самолет — значит, глянуть наружу было безопасно. То есть защита сработала. Но если там она оказалась действенной, то и в других местах тоже… наверное. Надеюсь, те, кто распоряжается в убежищах, не забыли про кристаллы-индикаторы, указывающие на присутствие магии смерти.

* * *

(еще одна сцена, которую я видеть никак не мог)

Пусть маг на «водорезе» и находился в ранге магистра, но кристалл водной магии был исключительно хорош. Сигналы ловились превосходно, проблема состояла лишь в их расшифровке.

Самым мощным, без сомнения, был всплеск от «Вихря Рухима». Уловить такой мог бы студент-второкурсник. А потом полная тишина в потоках.

По плану за «вихрем» должно идти «Черное пятно». Соответствующий всплеск мог бы уловить специалист по магии смерти, но такового на борту не было. А дальше или Первый должен был дать сигнал сам, или же с расстояния сорок миль вполне можно поймать шум от движущегося «дракона». Не было ни того, ни другого. Правда, весьма почтенный уловил очень короткий всплеск шума от водных потоков, но происхождение такого осталось совершенно темным.

Все это маг добросовестно доложил капитану. Мало того: умный магистр присовокупил к докладу свои собственные соображения, из которых следовало, что операция явно пошла наперекосяк, и еще не факт, что все ее участники выжили. В том числе и сам Первый.

Капитаны Повелителей моря никогда не бывали тугодумами. Вот почему «водорез» пошел полным ходом именно туда, куда указал маг: к месту зарождения «вихря».

Через час с небольшим стало ясно: операция полностью провалена. Вместо корабля на волнах качались лишь обломки. Акулы сновали в воде. Единственными доказательствами того, что люди там были, оказался ярко-красный плащ, который не утонул лишь потому, что зацепился на поломанную доску. Магистр авторитетно заявил, что принадлежать эта деталь одежды могла лишь кандидату в академики, но кому именно — он не знал. Первого академика (или его тело) искали особо тщательно — и не нашли.

Капитан принял решение: возвращаться. Подходить к берегу он опасался. Продуктов было вполне достаточно, пресной воды — откровенно мало, но уж для мага воды с таким кристаллом опреснить морскую воду труда не составляло.

* * *

Никогда не думал, что голос Марики может подниматься до такого визга.

— Лети-и-и-ит!!!

— Где? Где?? Где?!! Где!!!

Лучший стрелок среди поселенцев не ошиблась. Она тыкала пальцем в еле заметную точку над горной грядой. Через тройку минут самолет уже видели все.

Намира, Арзана и Иринка вылезли в первые ряды. Их пропускали без звука.

Летчик явно видел аэродром и шел прямо на него. Уже без бинокля стало ясно, что машине крепко досталось.

— Нос пробит, хвост горит, но машина летит… — пробормотал я по-русски.

— Почему хвост горит? И вовсе не горит, — возразили мне на том же языке. Разумеется, то была Ната. Хитрая девчонка оторвалась от матери и присоседилась ко мне. Пришлось честно сознаться:

— Верно, Ната, это я приврал. Не горит.

Криков радости не было. Вместо того слышалось:

— Пресветлые силы, да у него хвост как откусили…

— Так лишь от одного крылышка, и то не все, а остальное цело.

— Какое там «цело»? А дыры, дыры-то какие! Чем их так, бедненьких?

— И раненые могут быть. Поди, насквозь прошило…

— Это ничего, там маг жизни есть. Точно знаю. Господина Сарата сам видел…

— Намира, милая, думаю, в твоем состоянии не надо бы…

— Брысь!!

— Но я хотел только…

— Сама знаю!!!

Поврежденная машина приземлилась и тяжело качнулась на шасси. Готхар вылез первым. Это было не по уставу, и у меня заныло сердце. Он махнул рукой, призывая на помощь. Подбежали солдаты и сержанты. Сарат порывался выйти сам, но тут появилась его гневная супруга и влепила муженьку строгий выговор с очень строгим предупреждением. Всех пострадавших вынесли на руках.

Командира штурмовика поклонницы пытались зацеловать до смерти, но он с боем пробился ко мне.

Доклад был без подробностей. Летчик знал, что разбор полетов еще предстоит.

Мы крепко обнялись. Но оставалось еще одно, последнее дело.

— Фитха!!!

Через несколько секунд из толпы прозвучало:

— Я!

Но сама летчица появилась лишь через минуту.

— Вот полетное задание. Возьмешь учебную машину. Штурмана не дам: некого. Полетишь на север. Пусть и в том поселке узнают, что мы победили. Справишься?

— Я летчик второго класса!

Каюсь: нарушил устав. Выразилось это в легком подзатыльнике, который рыжая получила за самохвальство.

Все? На сейчас все. Но вечером предстоял непростой разговор с Моаной.

Глава 41

Разговоры с ранеными пришлось, конечно, отложить: я порушил бы все конструкты. Но с Моаной поговорить было можно и нужно. В целях успокоения и восстановления сил мы с ней восприняли по стаканчику.

Первым делом речь зашла о состоянии пострадавших.

— Я уже вам говорила: муж сейчас на уровне очень хорошего магистра… или плохого доктора. И конструкты он создал соответствующие. Впрочем, для себя самого он поработал неплохо. Эти я даже трогать не стала. Через неделю полное восстановление. Вахан тоже с хорошими перспективами — в две недели поправится. С Хассаном похуже. Ранения я бы вылечила в пару недель, но контузия в таких случаях дает осложнения. Так что придется последить за состоянием пятнадцать-двадцать дней. Теперь политический анализ…

Я выслушал внимательно.

— Кажется, я понял вашу мысль. Партия войны в Академии фактически перестала существовать. В течение длительного времени — даже по вашим меркам — Заокеания может не опасаться враждебных действий. То есть промежуточная цель достигнута.

— Вы хотите сказать, что конечная цель …

— Вот именно. Когда меня не будет, все равно между Заокеанией и Маэрой должен быть мир. Пусть и не вполне доброжелательный, но все же не война. Подумайте над этим.

— Почему я?

Я невесело усмехнулся:

— Во-первых, по причине вашего мужа. Он и никто другой мой ближайший соратник. Он в наибольшей степени знаком с моими планами и, что гораздо важнее, с моим подходом к решению проблем. Он будет вместо меня. Он вообще-то уже частично заменяет мою особу.

— Вы забываете одну вещь. Сарат не вечно будет моим мужем. Лет через восемьдесят мы с ним расстанемся, уж поверьте. Люди не в силах столько жить вместе.

— А вы и не будете все время вместе. Он долгое время будет жить на два дома: здесь и в Маэре.

— Ну хорошо, пусть сто двадцать…

Нет, я никогда не научусь думать так, как она.

— …но не в этом дело. Вы не назвали вторую причину.

— Она в том, что ваше влияние в Академии возрастет. И не только потому, что вам удалось выжить там, где погибли Старейший и Первый, уж не говорю о прочих. Все Высшие поймут, что вы знаете много больше о Заокеании, чем любой из них. Вам невыгодно полностью перейти на их сторону, но оторваться от Маэры вы не можете и, главное, не хотите. Идеальный и потому ценный посредник — вот кого они получат.

Собеседница ненадолго задумалась. Потом качнула челкой:

— Ненадолго.

— Ошибаетесь. Очень надолго. Даже не будучи замужем за Саратом, вы останетесь громадным авторитетом на обоих материках. Как полагаю, вам еще предстоит стать ректором Заокеанского университета.

Моана с трудом подавила недостойное кандидата в академики хихикание.

— Да еще ваши дети…

— Дети? А, ну да. Вы рассматриваете их как потенциальных агентов влияния.

Пауза. Мне показалось, что серые глаза собеседницы потемнели. Малейшие следы смешливости из них исчезли.

— Ты мне столько комплиментов наговорил — на полсотни лет хватит…

Вот теперь разговор пошел максимально серьезный. Моана крайне редко переходила на «ты».

— … но чтобы оправдать ожидания, я должна знать твои планы.

— Ха! У нас говорят: «Хочешь рассмешить Пресветлых — расскажи им о своих планах». Впрочем… я уже неоднократно замечал: ребята во многих случаях справляются и без меня. То есть: вроде как свою задачу перед тем, кто меня сюда наладил, я выполнил. Но не до конца.

— Что еще?

— Еще одно государство нужно. Независимое. Существует южный материк… имею в виду, южнее того, где мы сейчас. А о нем вовсе ничего не известно. Не исключаю даже, что там уже есть поселения. За сезон штормов надо будет подготовить экспедицию. Не на самолете, понятно, а на «Альбатросе». В идеале: основать там еще одну колонию. Вот если там люди обоснуются твердо, то появится устойчивая структура из трех государств. И ни одно не посмеет напасть на другое, опасаясь, что тогда против напавшего ополчится третье…

Я вздохнул.

— Вдобавок были планы школьные учебники составить. И дидактические книги.

— Какие-какие?

— Учитель должен знать, ЧЕМУ учить. Но также и то, КАК учить. Дидактика как раз об этом.

— На этом твой список не заканчивается, полагаю.

Как я ни старался, в мою ухмылку юмор не влез.

— А дальше пойдет то, что в сундук не положишь. Повторяю, намертво приклеилось ощущение: то, что я сделал и предполагаю сделать — лишь часть задачи. Надо что-то такое организовать или сотворить, а чего — не знаю.

— Сам же говорил: «Делай, что должно — случится, что суждено». Не знаю, как насчет Маэры, а для меня ты очень много сделал и еще сделаешь.

— Объясни.

— Для начала — Сарат. И ты посодействовал. Если и не лучший, то верно он один из лучших моих мужчин. Было с кем сравнивать. Правда, тебе это понять непросто. Ну, вот пример: у тебя сколько жен было?

Я забыл закрыть рот.

— Хорошо, уточню. Ты со сколькими женами расстался? Подозреваю, что ни с одной — та, которая в твоем мире, не в счет. Так что не трудись, все равно не сможешь представить себя на моем месте. Сказать, что ты подарил мне новый смысл жизни — преувеличение. Но добавил значимо. А еще много раз меня спасал. Скажи: что я для тебя могу сделать?

Вопросец…

— Для меня… пожалуй, что ничего. Но для команды — другое дело. Если коротко: всеми силами устанавливать и крепить связи между Маэрой и Заокеанией. Учебные. Родственные. Торговые. А там сама посмотришь.

— Уж посмотрю. Давай-ка еще по стаканчику. День был тяжелый. Да не смотри ты так! Я пока что не беременна. Но в ближайшее время намерена завести следующих.

Я подавился водкой.

— Ну да. Будь здоров, командир!

Пауза.

— Я ведь одно время подумывала о том, чтобы тебя заграбастать в мужья. Но отказалась от этой мысли. Как муж ты мне не годишься.

Я постарался не обидеться. Удалось.

— Ага. Как подумала: в моем доме живет негатор — можешь такое вообразить? Вот и я не смогла. Да и любовник из тебя… не сокровище.

Положительно, сегодня водка просто не хотела литься в то горло. Она упорно шла не в то. Язвительная Моана откровенно расхохоталась.

— Ну и рожа у тебя, командир! Получай «провально» за догадливость. Иринка как раз полагает тебя верхом совершенства… по этой части. Ты МНЕ не подходишь. Представь себе картинку: появляюсь я с любовником (с тобой, понятно) на собрании Гильдии магов… представил? То-то. Мое воображение тоже хорошо работает.

У меня появилась чрезвычайно умная мысль, которую я немедленно высказал:

— В таком случае давай отдыхать, подруга. Трудные дни еще не кончились.

Следующие три недели отдыхом не показались. Пришлось брать самых лучших лошадей и под охраной (местных хищников никто не отменял) ездить затирать остатки «Черного пятна». Потом настали рисовательные времена: для будущей экспедиции я творил изображения картофеля и гевеи. Заодно пришлось написать краткую инструкцию: чем эти растения полезны и как их можно растить.

Хагар получил задание подготовить список того, что понадобится в экспедиции, с указанием, где это можно достать и за какую цену. Немедленно стало очевидно, что без закупок в Маэре не обойтись. Значит, придется сбывать наши кристаллы.

Моана с Саратом уплыли на «Альбатросе». Им предстояла дипломатическая работа.

* * *

(сцена, которую я видеть никак не мог)

Тофар-ун по долгу службы не отличался избытком доверчивости. Но будь он в любой другой должности — все равно бы не поверил новостям, привезенным из-за океана. Говорили о полном уничтожении экспедиции — и в это как раз не верилось. На то академик имел свои причины.

Подробный расспрос сперва капитана, а потом и старшего мага немедленно показал, что корабль, принесший новости, ни по каким бухгалтерским документам не проходил. Именно этот факт Тофар довел до сведения собрания Академии и попросил дать время на расследование.

Почтеннейший отдал соответствующий приказ своим людям. Те принялись раскапывать с рвением, которого не постыдился бы дотошнейший из дознавателей. Факты выявились интересные, а выводы из них — и того более.

Корабль был нанят и снаряжен превосходными кристаллами (точно такими же, как у «дракона»), а также прочими необходимыми вещами, продуктами и водой за счет Первого Академика. Сумма нарисовалась не запредельная, но и не маленькая. Разумеется, возник вопрос: для чего?

Для боя? Но на борту не было ни серьезных боевых кристаллов, ни магов, которые могли бы с ними управиться. Магистр в качестве старшего боевого мага? Простите, не смешно.

Разведка? Да, «водорез» для этой цели подходит идеально, но с какой стати Первому платить за это из своего кошелька?

Спасательный корабль? Тот же резон, к тому же о существовании такового знали бы все Высшие маги.

Капитана допросили еще раз. Тому нечего было скрывать: он, мол получил приказ дожидаться сигнала от Первого, потом подойти и забрать на борт. Кого? Да Первого же! Был ли разговор о других магах? Нет, такого не было.

Пока шло разбирательство, появилось известие о том, что прибыл еще один корабль из-за Великого океана и превз двух выживших Высших магов. Ни сам этот факт, ни имена спасенных не вызвали у почтеннейшего ни малейшего удивления.

Шеф аналитиков собрал совещание группы и не поленился выслушать решительно всех. Единогласно пришли к выводу: Первый или знал, или предполагал, что попытка нападения на Заокеанию встретит сильнейший отпор, и приготовил план спасения самого себя. Касательно дальнейших выводов мнения разошлись. Большинство полагало, что Первый при этом бросил всех Высших магов на произвол противника. Меньшинство (начальник в том числе) считало, что Первый принял меры, чтобы не выжил никто, кроме него самого. Абсолютное меньшинство (Тофар) пришло к заключению, что этим способом Первый предполагал уничтожить опасный раскол в Академии, который угрожал его власти.

Само собой, Тофар отнюдь не ринулся составлять доклад для Академии. Вместо этого он поспешил составить письмо для Моаны. В самых уважительных фразах он просил (без малейшего нажима!) о встрече в любое время, удобное для высокопочтенной.

В ответном письме, также переданном через гонца, госпожа кандидат в академики в безукоризненно светских выражениях доводила до сведения почтеннейшего, что у нее найдется время принять приглашение, и если почтеннейший не возражает, то она согласна прийти к нему в кабинет завтра в полдень.

Согласие было достигнуто.

Собеседники слишком хорошо знали друг друга, чтобы разводить ненужные политесы. Вот почему после приветствий Моана без приглашения начала:

— Вы, конечно, хотите знать, что там произошло? Так вот, началось с того…

Будь госпожа кандидат в академики лучшим лектором университета — и тогда бы аудитория не могла слушать более внимательно. Лишь по окончании доклада почтеннейший заметил:

— Что до Хассана, то его свидетельство будет подвергнуто тщательной проверке…

Это было завуалированным обещанием пустить в ход магию разума.

— …но сейчас важнее другой вопрос: какие планы у вашего командира. Надеюсь, вы согласитесь: со временем этот человек МОЖЕТ стать опасным для Маэры.

— Вы все время совершаете одну и ту же ошибку, Тофар, полагая Професа человеком. На самом деле он грок.

Головоломка наконец-то сложилась. Но академик умел держать удар и продемонстрировал это учтивой улыбкой.

— Предупрежу ваши вопросы. До этой мысли я дошла сама и довольно давно. Полагаю, вам нужны факты? Так вот, прежде всего я обратила внимание на форму его черепа…

Анализ впечатлил, хотя большинство фактов почтенный уже знал. Закончила же Моана следующим пассажем:

— Командир подтвердил мой анализ. Но из его происхождения следуют важные выводы.

Пауза.

— Первый: его магия глубоко чужда нашей, как и говорилось в легендах. Настолько, что ни одному магу жизни, даже мне, не удастся его лечить. Ни в какой степени!

Тофар был хорошим аналитиком, поэтому сразу понял не высказанное вслух.

— Второй вывод: он из другого мира. И, вполне вероятно, скоро туда же уйдет, как и другие гроки. Но он успел дать своим людям самое опасное оружие: умение думать нестандартно. Поэтому бесполезно пытаться одолеть Заокеанию силой. И все же есть способ сделать ее безопасной для Маэры.

Усмешка.

— Он сам подсказал этот способ. Создание связей. В первую очередь университетских, как мне кажется. Пусть себе маги из Заокеании получают у нас образование. Хотят заработать зеленую ленту? Да на здоровье! Защита диссертаций? Сколько угодно! Но и торговые связи тоже. Между прочим, командир готовит исследовательскую экспедицию на земли, находящиеся к югу от Заокеании. Утверждает, что там можно найти ценные растения. Мало того: предполагается, что тамошний климат подходит для выращивания, к примеру, кофе, перца, иных пряностей.

— Так на юге Маэры уже есть плантации…

— Верно, но площадь с подходящим для этого климатом не такая большая. Делайте выводы сами, Тофар.

Хозяин кабинета задумался. Посетительница, разумеется, сохраняла молчание.

— У меня появилась вот какая идея, Моана…

Высокопочтенная ни на мгновение не подумала, что эта мысль у Тофара возникла только что.

— …я хочу предложить вам пурпурную ленту. Взамен вы примете у меня группу аналитиков.

— Благодарю за честь, Тофар. Но моя радость будет куда более полной, если вы разъясните: по какой причине Академия должна поддержать мою кандидатуру? А еще я хотела бы знать: с какой стати вы предлагаете мне такую должность? Вам ведь прекрасно известно о моих плотных связях с Заокеанией.

— Охотно отвечу. Вакансия в Академии не одна, как вы знаете, и это сильно облегчит проталкивание вашей особы. Второй фактор указал сам господин Профес: вы незаменимый посредник. И не только потому, что всех там знаете, но и еще в силу вашей специализации — понимаете?

— Вполне.

— По поводу должности. Она будет знаком доброй воли для Заокеании. Ведь там об этом скоро станет известно, не так ли? Потом: вам известно, насколько высоко я вас ставлю как аналитика.

— Это лишь ВАШЕ мнение.

— Не только. Так думают мои люди. И я постараюсь, чтобы о этих умениях узнали другие.

— Мне надо подумать.

— Двух дней хватит?

— Да.

Тофар спрятал улыбку. Эта умная женщина попыталась найти возражения сходу — и не смогла. Она умеет думать быстро — значит, и через два дня, вероятно, не сыщет контраргументов. Что и требуется.

* * *

Битый час возвратившийся из Маэры (без супруги) Сарат рассказывал мне, насколько умны дети: «Представляешь, Мира сама складывает из букв на кубиках слова — а ведь ей и трех нет! А сына я с трудом оттащил от определителя кристаллов. Все-все картинки рассмотрел!» Правду сказать, мой Чук до таких высот еще не дорос, хотя буквы на кубиках узнавал уверенно.

Но потом разговор пошел о внесемейных делах — в частности, об экспедиции на Юг.

— Видишь ли, Сарат, когда шла экспедиция сюда — я твердо знал, что людей здесь нет, хотя они это место посещали. О южном материке никаких данных, но… ну-ка, представь, что он все же заселен. Когда, по твоему, это могло произойти?

— Когда, говоришь? Если во времена Старой империи, то, вероятнее всего, сохранились бы письменные или хотя бы устные источники. И потом: ну пусть даже о самом акте заселения за давностью ничего не известно, но будь хоть какие-то связи, мы бы знали. То есть полный обрыв… а знаешь, это само по себе факт. Возможно, ушли не по-хорошему. С боем, например. Хотя в те времена древние маги еще жили, а как представлю, что от них прорывались силой… не по себе делается. Значит, Древние… и язык соответствующий.

— За такое длительное время язык мог измениться.

— И это тоже, но более всего странно, что те (если они вообще были) никак себя не показали. С какой такой причины?

— Боялись. Ну, вообрази: прорвались на южный материк с потерями, с трудом там закрепились…

— Понял твою мысль. Хочешь сказать, нас там могут встретить… э-э-э… прохладно?

— Точно. И это еще одна причина быть осторожными. Надеюсь на твое дипломатическое искусство. Хотя еще больше надеюсь, что оно не пригодится.

В позе моего товарища появилась горделивость на грани с вальяжностью. У него на то были основания. Пока Моана занималась политикой высшего уровня, ее супруг работал по низам. В результате он сманил десятка два перспективных магов уровнем не выше магистра, прельстив их возможностью карьеры. Разумеется, он проверил их методами магии разума — благо те не догадывались о возможности такой проверки. Почему-то в массовом сознании специальность «универсал» совершенно не ассоциировалась с магией жизни и разума. Сверх того, Сарат завербовал мастера-механика и четверых его подмастерьев, мастера-печатника с двумя помощниками и группу красильщиков.

А дальше… дальше была текучка. Очень скоро выяснилось, что за остаток летнего сезона экспедицию не подготовить. Потом мне пришло в голову, что отправлять корабль как раз и нужно зимой — потому что в Южном полушарии в это время лето. Еще я вспомнил, что в период равноденствия в тропических широтах почти неизбежны ураганы. Допустим, опасность от волн можно преодолеть ценой повышенного расхода синего кварца, но утихомиривание ветра, по прикидкам воздушников, обошлось бы неприемлемо дорого.

Со всеми делами, связанными с экспедицией, ребята справлялись сами. Я лишь предоставлял то, чего у них быть не могло: информацию. Какие могут встретиться неизвестные и опасные звери, рыбы и змеи. Какие климатические условия ожидаемы. По замыслу ребята должны были пройти мимо здешних аналогов Флориды и Кубы и достичь широт, соответствующих Аргентине на Земле.

Обсудили кандидатуры участников. Маги жизни отпали либо по беременности, либо по причине маленьких детей. Это как раз не пугало (все же Сарат был не из самых плохих по этой части). Хуже была искренняя обида летчиков, которые составили адский план по преобразованию «Альбатроса» в авианосец, а командир, патентованный злодей, отказал в этом. Правда, на то были основания.

— Да вы поймите, — с интонациями многоопытного телеведущего убеждал я, — взять можно лишь самый малый самолет, и то в разобранном виде. То есть вам его и собирать. Но каждый раз при сборке соединения становятся слабее. Дырки в обшивке растут. Где, я спрашиваю, гарантия, что после нескольких сборок-разборок машина не начнет разваливаться в воздухе? А? Добавьте еще: карт тамошних мест нет и быть не может. То есть вам еще и потрудиться над их составлением. И это за счет настоящей работы здесь. Вы что, думаете, северную Заокеанию уже исследовали до конца? Держите сундук шире!

Намира родила девочку. Та оказалась, к моему удивлению, светленькой (ни в мать, ни в отца), но с темными глазками. И еще несколько женщин родили. Иришка принимала практически все роды и сделалась верховным авторитетом в части акушерства.

Я же сам сидел и портил глаза писаниной. Моя же собственная мысль о книгах для обучения не давала покоя. В первую очередь я решил создавать то, чего без меня не появилось бы: арифметика, физика, химия, тригонометрия (геометрия здесь оказалась вполне на уровне), понятия о функциях, показательные и логарифмические функции. Сарат долго уговаривал меня написать учебник теормага, но тут я встал насмерть. Это он мог и сам.

Большим сюрпризом для меня оказалось знание уже несколькими ребятишками русского языка (основ, конечно). Тут расстаралась Ната. И мне захотелось составить маэрско-русский словарь. Он получился совсем маленьким (тысяч на десять слов). И еще я записал с десятка два сказок по-русски.

Огромным положительным явлением был переворот в искусстве книгопечатания. В Маэре магические копии по чисто экономическим соображениям были чуть ли не на порядок дороже печатных книг. Но работа с нашими кристаллами обходилась куда дешевле, чем с природными, и копирование крепко потеснило печатный процесс. Я даже подумывал о создании факсимильных копий собственных учебников, но все, кто проглядывал рукописи, дружно отговаривали от этой затеи: хорошим почерком я так и не обзавелся.

Дни становились все короче, а вечера все темнее. Магического светильника у нас дома не было и быть не могло, масляные же лампы давали отвратительное освещение. Но маги все же придумали комбинацию из мощного фонаря с параллельным пучком, зеркала и коллиматоров, в результате чего в потолке появился полукругллая лампа. Видно было превосходно, но ни включить, ни выключить свет я не мог: приходилось просить либо Иришку, либо Чука. Сын неимоверно гордился тем, что может сделать что-то такое, что папе не под силу.

Экспедиция ушла на юг. Я ушел в писание. Но, само собой разумеется, все радиограммы немедленно присылали мне.

Это случилось уже после зимнего солнцестояния. В радиограмме значилось: «Обследовали побережье у десятого градуса южной широты. Есть очень важные новости. Не по радио. Потерь нет. Сарат.»

Десятый градус здешний — это примерно тридцать пятый в земных мерах. То есть широта Буэнос-Айреса. Климат там вполне здоровый для людей. И Сарат поопасался дать данные по радио. Вывод может быть печален.

Вероятнее, всего, там уже есть поселенцы. Мало того: вполне возможно, они имеют в распоряжении хорошую магию. «Потерь нет» — или ребята просто не ввязались в боестолкновение, или все же подрались, но ушли невредимыми. Фактов для дальнейших выводов маловато. Значит, будем ждать.

За это время кое-что все же произошло. Мои исследователи нашли незнакомые им кристаллы к юго-западу от поселения и принесли мне. Я узнал их с первого взгляда. Прекрасные аквамарины, россыпное месторождение. Хорошая новость для торговли. Разумеется, я отдал их Сафару, а он, в свою очередь, ученикам, рассудив, что огранка таких камней по всем правилам, с расчетом нужных углов — самое лучшее упражнение. Он сам, разумеется, огранил бы добычу дней за десять, не больше. Ученики затратили полных три недели, и все равно работу закончить не сумели.

То утро было совершенно обычное. Еще до завтрака дежурный принес радиограмму от Сарата, в которой извещалось, что «Альбатросу» до порта еще с пару часов ходу. Из суеверных соображений оценка по времени сопровождалась словом «приблизительно».

После завтрака пожаловал лично Первый Мастер Гильдии гранильщиков. Он вывалил горстку кристаллов. Цвет варьировал: от светло-зеленого до голубого со всеми переходными оттенками.

— Вот, командир, посмотри на этот.

— А что, хорошая огранка. Почти как твоя, ну только что добавить четыре грани… вот эти углы срезать… короче, работа мастера.

— Так я и хочу сделать Гахура мастером. Что скажешь?

— Ничего не скажу. Решать тебе. Но уж коль спрашиваешь, отвечу: заслужил.

— Но если ты дашь напутствие, вреда не будет.

— Будь по-твоему.

Я сгреб все кристаллы в небольшую сумочку и добавил денег в кошелек. Ученики вполне заработали материальное поощрение. Мы с Сафаром пошли в сторону мастерской. Заходить туда мне было нельзя, но собрание рядом с ней устроить вполне можно.

Вот тут все и произошло. Кто-то крикнул: «Наши уже в Находке!» Мы обернулись, а Сафар даже сделал шаг в сторону кричавшего.

И тут меня накрыл памятный черный купол. Последняя мысль была горьким сожалением: не успел я попрощаться ни с Иринкой, ни с сыном.

Эпилог

(сцена, которую я видеть совсем уж не мог)

— У тебя хоть какие-то позитивные идеи есть?

— Есть. Взять у Хаоры бутылку чистой и не протрезвлять себя, пока водка не кончится.

— Я же сказал: позитивные.

— Это и есть позитивная. А вот после, как приду в себя, так начну думать.

Пауза.

— С Ириной говорил?

— Не-а. Ей уже сказали. Там сейчас Арзана. Они ведь дружны.

— Тоже мне, утешительница с пузом.

— Как раз это и хорошо. Иришка сейчас выслушивает живот через трубочку. Как сердце бьется у ребенка и всякое такое. Ей занятие, Арзана сберегает энергию.

Долгое молчание.

— У тебя есть хоть наметки плана: что делать?

— Ты насчет Южной Заокеании? Есть. Я не рассказывал, а ведь была попытка контакта с нашей стороны. Мы уже шли обратно на полном ходу, когда я взял бутылку, сунул туда записки на языке Древних, староимперском и современном, закупорил бутылку и бросил в воду. И они это видели. Содержание записок одно и то же: мы, мол, ничего против вас не имеем, хотим дружить и все прочее.

— Думаешь, поможет?

— Не уверен. Но есть еще одна идея.

— Кретинская, полагаю?

— Она самая. В стиле командира. Но может сработать.

* * *

Это было то же самое место. Погода была в точности та же, я ее запомнил. И никого вокруг. Я осмотрел свою правую кисть. Шрам от отвертки оказался на месте. И зрение стало привычно плохим. Все было тем же самым, кроме меня самого и моего наряда.

Мне снова повезло. Я прошел в подъезд без свидетелей. Ключа в карманах не сохранилось, пришлось кланяться соседу. Его не было дома, открыл мне двенадцатилетний сын. Но парнишка был страшно увлечен своим планшетом, так что я получил ключ без лишних вопросов.

Дома у меня были запасные очки, старые часы, запасной набор ключей. Одежду я выбросил, а сапоги сохранил: очень уж они были удобными.

Деньги и кристаллы пришлось припрятать: не было правдоподобного объяснения их появлению в доме. Уже много позже я стал тихо распродавать их через Интернет. Оказалось, что аквамарины имеют вполне приличную коллекционную ценность, а некоторые из них — даже ювелирную. Впрочем, тот, кто купил часть камней с ювелирными целями, обругал огранку, которая, по его мнению, была сделана хотя и тщательно в части полировки, но с ошибками — не самая лучшая ориентация граней относительно осей симметрии.

С маэрскими деньгами было труднее. На всей Земле не нашлось бы человека (кроме меня самого), который мог определить принадлежность монет. Отдавать их по цене лома не хотелось. И все же какой-то нумизмат купил их.

Мои домашние ничего не заподозрили. Уже много позже я показал три припасенных аквамарина жене и девочкам и сказал, что привез их из командировки и намерен заказать украшения. Все трое подивились размеру камней, а я, в свою очередь, особо отметил, что ценность их не столь уж высока, поскольку, дескать, огранка сделана не по правилам.

Почти сразу по возвращении я проверил все физические способности. Исчезла хорошая координация движений, пропала замечательная реакция. Ничего не осталось, кроме эйдетической памяти; вот она сохранилась в полной мере.

Я долго размышлял, почему те, кто вернул меня на Землю, оставили память. Фактов не было. Но не было и веры в добрые чувства таинственных незнакомцев. Вот потому-то не поверилось, что этакая ценность дана лишь в знак благодарности. Зато вполне прокатила гипотеза, что мощная память — не что иное как аванс. Эта мысль прекрасно перекликалась с уже знакомым ощущением: или что-то осталось недоделаным при исполнении задания, или я его неправильно понял.

Вывод был очевиден. Вот почему я принялся каждый день часа по два копаться в Интернете и копить знания.

Что бы не ждаловпереди, моя готовность не будет на нуле.

На этом пятая книга и сериал «Негатор» заканчиваются

* Устройство, позволяющее выдерживать точный курс по направлению радиолуча от передатчика.

** Деталь набора корабля или самолета; силовой элемент, ориентированный вдоль корпуса или фюзеляжа.

Глоссарий и пояснения

Грок — сказочное существо, владеет сильной магией, обычно описывается как великан вдвое выше ростом обычного человека. По легендам, существовали в очень древние времена, потом исчезли. Среди образованных людей гроки считаются вымыслом.

Дикие маги — маги, получившие свою силу в отсутствие университетского образования. Успешные самоучки крайне редки. Обычно такие маги являются учениками других Диких магов. Сущность магии та же, что и у обычных магов, но поскольку получение магического образования каким-либо путем помимо университетского курса является незаконным, то Дикие маги также преследуются по закону. Описаны случаи военных действий сообщества Диких магов с магическим сообществом Маэры (см.). Каждый раз Дикие маги бывали побеждены, но полностью уничтожить их ни разу не удавалось.

Единицы измерения времени:

1сутки = 20 часов = 1сутки (земные)

1 час = 100 минут = 1,2 часа (земного)

1 минута = 100 секунд = 0,72 минуты (земных)

1 секунда = 0,432 секунд (земных)

Деньги: В этом мире принята система из медных, серебряных и золотых монет стандартного размера. При этом золотая монета разменивается на 100 серебряных, одна серебряная — на 10 медных.

Цены: Минимальная зарплата неквалифицированного работника — два медяка в день, не считая еды и крова. Если работник грамотен — 4 медяка, столько же платят необученному рядовому. Работник, обученный читать, писать и считать, получает 5 медяков, примерно столько же получает опытный помощник механика. Жалование сержанта — восемь медяков в день. Для сравнения, жалование мага на службе — от 25 серебряных монет в мирных условиях до золотого в день в случае участия в боевых действиях (книга 2 глава 38).

Кувшин вина стоит 2 медяка. Сытный обед в трактире, с мясом и вином — около пяти медяков.

Кристаллы стоят около 5 медяков (уровень ученика), 5 сребреников (уровень студента), 10-1000 сребреников (уровень бакалавра), 1-10 золотыхдаже больше.

Средняя цена книги — 10 золотых.

Кристаллы и магия — прослеживается четкая взаимосвязь между кристаллической решеткой и магическими потоками. На эту взаимосвязь накладывается влияние граней кристалла. В частности, влияние оказывает ориентация граней относительно осей кристаллической решетки, а также ровность поверхности граней. Чем сильнее связь между атомами, тем при прочих равных условиях лучше магические характеристики кристалла. По этой причине ионные кристаллы (например, солей металлов) считаются малоценными. Наиболее ценными полагаются кристаллы с ковалентными связями (окислы металлов, силикаты и алюмосиликаты). Самыми ценными считаются корунды, бериллы и топазы (кристаллы первого класса). К кристаллам второго класса относятся кварц, шпинели (прозрачные) и гранаты.

Высоко ценятся оптически прозрачные кристаллы. Исключениями является флюорит и кальцит (поляризующие), о которых по сей день ведутся споры. Считается, что их магические характеристики высоки, но многие полагают, что трудности управления магическими потоками для кристаллов этого типа сводят на нет преимущества. Кроме того, у этих кристаллов низкая стойкость.

Традиционно считается, что цвет кристалла может благоприятствовать его магическим свойствам, но лишь для определенных школ магии. Бесцветные кристаллы считаются универсальными (исключением является рутил, специализированный для магии связи). Исключением являются розовые кристаллы (розовый кварц, морганит), которые хотя и благоприятны для магии температуры (нагреватели и охладители), но считаются почти столь же универсальными, как и бесцветные кристаллы соответствующего вида.

Синие кристаллы (сапфир, танзанит, синяя шпинель) обычно считаются специализированными для магии воды, воздуха и электричества, зеленые кристаллы (изумруд, гроссуляр) полагаются наиболее подходящими для магии жизни и магии разума. Чисто желтые кристаллы (цитрин, гелиодор, желтый спессартин, желтый топаз) подходят для магии земли, телемагии, а желто-оранжевый и чисто оранжевый спессартин — для магии трансформации (изменения формы предмета), телемагии и магии земли. Голубые кристаллы (топаз, голубой аквамарин) обычно сочетаются с магией воздуха, электричества и связи. Фиолетовые кристаллы (аметист, фиолетовый альмандин) лучше всего подходят для магии связи и электричества. Темно-красные кристаллы (пироп, альмандин, рубин) сочетаются с магией огня и магией смерти. Исключением является красная шпинель, которая является чрезвычайной редкостью и по этой причине слабо изучена. Специализированным кристаллом для магии смерти является кроваво-коричневый гранат. Алмазы в Маэре почти неизвестны и по этой причине практически не изучены.

Оптически непрозрачные кристаллы почти не применяются, так как считается, что их недостатки (трудности в управлении магическим потоками, повышенное их рассеяние, а также низкая стойкость кристаллов) не компенсируются даже дешевизной. Среди непрозрачных кристаллов универсальные отсутствуют, а их специализация весьма узкая в отличие от прозрачных кристаллов (как правило, поддерживается лишь один из видов магии). В основном их используют ученики и студенты по причине низкой цены.

Дефекты кристаллической решетки ухудшают магические характеристики кристаллов. Наиболее вредными считаются трещины, включения с другой кристаллической решеткой и поверхностные дефекты (неровности поверхности и неправильная форма). По этой причине не употребляются кристаллы в виде кабошонов, а также кристаллы с микро- и макровключениями (например, авантюрин). Наличие двойников не является серьезным дефектом, поскольку практически доказано, что трудности в управлении магическими потоками, их рассеяние и нежелательное преломление возрастают в незначительной степени.

Кристаллы могут использоваться как накопители магической энергии. Со временем накопленная энергия рассеивается. При заряде кристалла магической энергией в нем накапливаются дефекты кристаллической решетки в отсутствие значимой макродеформации. При избытке магического заряда и последующей разрядке это может привести к «взрыву» кристалла, при этом он рассыпается в пыль. По этой же причине количество циклов заряд-разряд весьма ограничено (не более ста, обычно меньше). Скорость саморазряда определяется количеством дефектов кристаллической решетки (внутренних и наружных). В частности, на нее влияет ровность поверхности граней. Большое значение имеет вес (размеры) кристалла. Считается, что природный кристалл размером две десятых дюйма полностью разряжается за месяц, дюймовый кристалл может сохранять энергию до полугода, двухдюймовый — до года.

Кристаллы могут использоваться также как усилители магической силы. Такой усилитель действует как упорядочиватель магических потоков, идущих от самого мага. Рассеивание магической энергии при этом крайне невелико, поэтому усилители могу действовать месяцами.

Так называемый истинный усилитель отличается от обычного коэффициентом усиления. Такой усилитель может поднять уровень магической силы мага выше нуля, даже если он ее перед этим совершенно утратил. Однако истинный усилитель не может снабдить магическими способностями человека, у которого таковых изначально не было. Необходимым условием для восстановления является первичная заряженность самого усилителя. В частности, первичную зарядку может осуществить сам маг, потом отложить этот кристалл и в случае утраты магических способностей использовать его как восстановитель таковых. Практически эффект усиления подтвержден, однако теоретическая картина явления остается по сей день неясной. Предположительно, усиление происходит вследствие резонанса магических центров самого мага с соответствующим образом ориентированными магическими потоками в кристалле. Для изготовления истинных усилителей пригодны лишь высокоценные кристаллы, поэтому такие усилители редкость.

Магические изделия — изделия, рассчитанные на выполнение каких-либо действий магическим способом. В отличие от заклинаний, могут использоваться как магами, так и не магами. Как правило, такие изделия включают в себя кристаллы. Изготавливать и продавать магические изделия боевого назначения могут лишь маги, для не магов это запрещено законом. Для не магов разрешается встраивание кристаллов, заряженных определенного вида заклинаниями, в изделия, но такое разрешение могут получить лишь члены соответствующих гильдий, причем виды встроенных заклинаний оговорены в специальных списках. Имеется также обширный список магических изделий, изготовление и продажа которых запрещены законом для всех. В частности, это относится к изделиям, использующим заклинания магии смерти.

Одним из видов магических изделий являются амулеты. Они носятся при себе и рассчитаны на повседневное использование. Обычно имеют вид оправы, в которую вставлен соответствующий кристалл и которая служит органом управления кристаллом (для не магов). Такая оправа обычно носится на цепочке. Амулеты отличаются разнообразием как по назначению, так и по цене. Как правило, изготавливаются и продаются магами.

Производственные магические изделия (нагреватели, охладители, движители и т. д.) изготавливаются и продаются членами соответствующих (немагических) гильдий.

Магические ранги (звания) — ученые степени применительно к магам (в порядке возрастания): бакалавр, лиценциат, магистр, доктор, кандидат в академики, академик.

Маэра — государство магов (самоназвание). В обыденной речи заменяется на «государство».

Обращения — к магам принято обращаться в соответствии с их магическим рангом (см.): «почтенный», «достопочтенный», «весьма почтенный», «особо почтенный», «высокопочтенный» и «почтеннейший». Если титул неизвестен, допускается обращение «господин» или «госпожа». К купцам и ремесленникам обычное обращение «уважаемый». В знак особого почтения к ремесленнику допускается также обращение «мастер». К военнослужащим, а также стражникам принято обращаться «сударь», причем при обращении к офицеру хорошим тоном является добавление воинского звания.

Черные земли — область, окружающая Маэру (см.) Широко распространено мнение, что появились они вследствие деятельности магов Маэры, создавшей таким образом непреодолимый барьер вокруг таковой. Это мнение оспаривается рядом магов, полагающих, что Черные земли представляют собой не барьер, а полностью уничтоженную часть территории планеты. Известно, что уровень развития государств за Черными землями весьма низок по сравнению с Маэрой. Связь с этими государствами и информация о них весьма ограничены.

Content

Алексей Переяславцев
Возвращение неправильного попаданца или Негатор-5
(Негатор — 5)

Пролог

Глава 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог

Глоссарий и пояснения