Инна Карташевская

Мама для Сашеньки

Стас машинально положил трубку телефона, совершенно потрясенный услышанным. Такого он не ожидал, да и не желал никогда Саше, несмотря на то, что был зол на нее. Он вообще относился к ней совсем не так, как к другим женщинам. Одно время он даже подумывал, что может стоит жениться на ней, правда, предложение сделать не успел, и, слава богу, потому что она оказалась совсем такой же, как и другие. Сколько раз до нее он уже обжигался с женщинами. Сначала, естественно, они говорили ему только о бескорыстной и нежной любви, а потом все как одна старались поскорее женить на себе. Возможно, конечно они и действительно любили его. В свои двадцать восемь лет Стас был видным мужчиной, высоким, спортивным, красивым, а еще богатым, даже можно сказать очень богатым. Жесткий по характеру, с женщинами он всегда держался очень великодушно, был ласков, дарил хорошие подарки, цветы, говорил комплименты, вот они и начинали считать его легкой добычей. В один прекрасный момент, терпения у них не хватало, и они мило смущаясь, объявляли ему о том, что ждут от него ребенка. И, понятное дело, рассчитывали, что такой благородный мужчина уж точно не бросит своего ребенка и бедную беспомощную беременную женщину. И просчитывались, потому что не знали самую страшную тайну Стаса, о которой не догадывались даже его близкие друзья. Еще в юности Стас случайно выяснил, что у него не может быть детей. Во всем остальном вы полноценный мужчина, сказал ему доктор, но вот детей у вас быть не может. Тогда в девятнадцать лет он не очень-то задумывался о детях. Просто стал чувствовать себя ущербным и решил, что об этой его тайне никто никогда не узнает. Потом когда-нибудь он найдет себе женщину, у которой тоже не может быть детей, или которой они не нужны, такое тоже бывает, и женится на ней. Они объявят всем друзьям и знакомым, что решили жить только для себя, и пусть те думают, что хотят.

С тех пор он старался не думать о детях вообще и преуспел в этом. Он равнодушно смотрел на капризных и надоедливых отпрысков своих друзей, а иногда даже тихо радовался, что без этих крикунов и драчунов ему живется гораздо спокойнее.

Своих подружек он не заставлял предохраняться, просто никогда не говорил с ними об этом, а они старались использовать это как могли, время от времени делали вид, что забыли принять таблетки, или забыли их купить, и, делая вид, что ужасно боятся залететь, на самом деле с нетерпением ожидали этого. Когда очередная пассия объявляла ему о своей беременности, Стас тут же терял к ней интерес и только холодно разглядывая ее, пытался угадать, как же она на самом деле постаралась организовать эту беременность, обратилась к какому-нибудь приятелю, который ей помог, или просто собирается потом объявить ему, что у нее произошел выкидыш.

Что они на самом деле собирались делать, он так никогда и не узнавал, так как прекращал отношения немедленно и бесповоротно, и дальнейшая судьба этих аферисток его совершенно не интересовала.

Саша была единственной, о которой он время от времени вспоминал и даже жалел ее. Нет, он не жалел, что расстался с ней после того, как она как и все прочие сообщила ему, что ждет от него ребенка. Этой лжи он не мог простить и никогда бы не простил. Он жалел о том, что она пошла по этому проторенному многими другими до нее пути. Он верил, что она действительно любила его и была равнодушна к его деньгам. Она была милая, доверчивая и искренняя. И еще испуганная. В восемнадцать лет она осталась совсем одна. Какие-то все подобрались болезненные в ее семье и умерли один за другим буквально за один год. Отца своего она вообще не знала, он ушел от ее матери, когда та была еще беременна, но жила она в благополучной и интеллигентной семье. Дедушка – профессор, бабушка – кандидат наук, и мама – преподаватель английского языка обеспечивали ей вполне комфортное существование, но своей чрезмерной опекой привели к тому, что она выросла совершенно неприспособленной к самостоятельной жизни.

Возможно, они и не планировали для нее самостоятельную жизнь, а думали передать ее из рук в руки хорошему обеспеченному мужу, который будет продолжать хранить ее и лелеять, когда им придется уйти. Но жизнь распорядилась по-другому. Первой неожиданно умерла ее мать. Рак груди у нее обнаружили, когда болезнь была уже настолько запущена, что о лечении не могло быть и речи. Через полгода после смерти дочери скоропостижно скончался от инфаркта дед. Ну, а бабушка вместо того, чтобы взять себя в руки и жить до тех пор, пока внучка не будет пристроена, позволила себе тоже умереть через два месяца после смерти мужа.

Так Саша осталась одна, в огромной профессорской квартире, с небольшой по нынешним понятиям суммой денег, которые остались ей от ее родственников, и совершенно беспомощной и легкой добычей для любого афериста, которому захочется всем этим завладеть.

В общем-то, Стас считал, что ей повезло, что он познакомился с ней почти сразу же после похорон бабушки, пока еще никто другой не занялся ею, чтобы выманить у нее ее наследство. Повезло, потому что он был богат и достаточно порядочен, чтобы не обидеть, а наоборот, защитить этого ребенка. Познакомились они случайно. Стас купил квартиру в этом же доме, не для того, чтобы жить там, конечно, а просто вкладывал деньги, и однажды приехав, чтобы оценить доставшуюся ему собственность, он увидел на площадке хорошенькую юную девушку, которая с совершенно растерянным видом пыталась дозвониться в его пустую квартиру. Оказалось, что у нее потек кран, и она не зная, что делать, хотела попросить помощи у соседей, даже не заметив, что там никто не живет. Естественно, он помог ей, в благодарность она пригласила его на чай и рассказала свою историю. Понятно, он пожалел ее, но вначале даже и не думал, что между ними может что-то быть. Она показалась ему совсем ребенком, и он попытался преподать ей уроки выживания, опираясь на собственный опыт. Но вскоре понял, что это бесполезно, и решил, что будет просто помогать ей и защищать ее, пока она не найдет себе достойного с его точки зрения мужа. Он стал навещать ее примерно раз в неделю, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Она угощала его чаем или кофе с принесенным им же тортом, и, в конце концов, он стал подозревать, что она ничего другого готовить и не умеет. Разговаривали они обычно о музыке, живописи или литературе, других тем она, по-видимому, не знала. Еще она рассказывала ему о том, что было у них на занятиях в институте (она училась на филологическом факультете, и Стас опять-таки недоумевал, чем она собирается заниматься после его окончания, так как, по его мнению, никакой толковой работы с такой специальностью найти было невозможно). Он дал ей номер своего телефона на всякий случай, и она действительно стала звонить ему по каждому пустяку, и он даже решил сделать ей выговор, когда вдруг понял, что эта девочка влюблена в него и звонит, чтобы просто лишний раз услышать его голос. Слегка озадаченный этим открытием, он повнимательнее пригляделся к ней, и обнаружил, что она вовсе не такой уже ребенок, а разница между ними довольно терпимая – всего десять лет. Подумав, он пригласил ее в ресторан на день рождения друга и был даже растроган тем счастьем, которым мгновенно засветились ее глаза. В тот вечер он остался у нее ночевать, а еще через неделю она перебралась к нему. C ней было легко ужиться, она была послушной, всеми силами старалась ему угодить. Его умиляли ее инфантильность и полная неприспособленность, и ему нравились ее интеллигентность, полное отсутствие вульгарности и совершенное бескорыстие. За те полгода, что они прожили вместе она ни разу ничего у него не попросила, радовалась его подаркам независимо от их ценности и в ответ тоже обязательно что-нибудь дарила на деньги, которые остались ей от бабушки с дедушкой. Поначалу он даже подумывал о том, что из нее могла бы выйти самая подходящая для него жена. Во-первых, послушная, Стас терпеть не мог, когда ему противоречили. Во-вторых, скромная и тихая, такая не будет швырять его деньги налево и направо, требовать дорогих подарков или устраивать скандалы. Ну, а самое главное, он надеялся ее легко убедить, что им не нужно заводить детей, так как он их терпеть не может, и она будет его единственным ребенком всю жизнь. Но эта идиллия не продлилась долго. Уже через пару месяцев все те качества, которым он вначале умилялся, стали его раздражать. Сам крутой и даже жестокий по характеру, служащие трепетали только от одного его взгляда, Стас презирал неприспособленных к жизни и непрактичных людей. Как каждый человек, который сам себе пробивал путь наверх, он считал таких людей лентяями, которые просто хотят паразитировать на ком-нибудь другом. Еще его стала утомлять эта ее бесконечная привязанность к нему. Стоило ему прийти с работы домой, как она садилась возле него, заводила какие-нибудь разговоры на всякие совершенно оторванные от жизни темы. А ведь он был деловой человек, и даже дома вечно занимался бумагами, телефонными переговорами или просто обдумывал денежные операции или контракты. Если же он просил ее не мешать ему, она сидела молча, но непременно прижавшись к нему и заглядывая ему в глаза. Его проблема была в том, что он не мог так просто отделаться от нее, как он делал с другими, так как осознавал, что она очень молода, одинока, беспомощна и бесконечно доверяет ему, и он продолжал жить с ней, хотя она все больше и больше становилась для него камнем на шее. Иногда думая о ней, он с тоской понимал, что в конце концов, ему придется на ней жениться и тащить ее на себе всю жизнь.

Но Саша сама разрушила свое счастье. Однажды утром она робко пролепетала, что ей нужно ему что-то сказать. Умудренный прежним опытом, Стас понял, что его ожидает и едва сдерживаясь, выслушал ее признание в беременности. Потом все также стараясь не выдать охватившего его бешенства, он с неприятной улыбкой объяснил ей, что этого не может быть. Все еще не веря, что все кончено, она попыталась убедить его, что ее беременность подтвердил доктор, а так как у нее никогда не было других мужчин, это может быть только его ребенок, но Стас не захотел даже слушать. Потом было много еще отвратительных сцен, когда она плакала и просила поверить ей, а он предлагал ей обратиться к настоящему отцу ее ребенка, Стас и сам не любил об этих сценах вспоминать, так как они действительно были мерзкими, но кончилось все тем, что в один прекрасный день Саша перестала плакать и гордо выпрямившись, сказала ему, что она от него уходит, но он должен пообещать ей, что, когда ребенок родится, он сделает генетическую экспертизу и вот тогда подтвердится, что ребенок его, так как ничьим больше он быть не может. Издевательски улыбаясь, он дал ей слово, что пройдет экспертизу, и она ушла к себе, презрительно отвергнув деньги, которые он ей по доброте душевной предложил.

С тех пор он ни разу в эту свою квартиру не приезжал, и они ни разу не виделись, но все-таки ему было жаль ее, и бросить ее совсем на произвол судьбы он не мог. Сам, ругая себя за слабость, он договорился с ее соседкой старушкой, что та будет приглядывать за ней и время от времени звонить ему. Когда Саша была на последних месяцах беременности, старушка якобы по доброте душевной, а не ради Стасовых денег, вообще перебралась к ней, чтобы та не оставалась одна. Когда Саше пришло время идти в роддом, старушка помогла ей добраться туда и позвонила Стасу. А потом… потом последовал звонок врача. У Саши оказалось слабое сердце, но так как она рожала в обычном городском роддоме, да еще и бесплатно, никто не удосужился, как следует осмотреть ее. Ночью после родов ей стало плохо, дежурного врача долго искали, а когда он прибежал и вызвал реанимацию, уже было поздно. Перед смертью Саша написала его, Стаса, имя, фамилию и номер телефона. Она также написала, что он отец ребенка и просила уговорить его пройти генетическую экспертизу, которая может подтвердить это.

– Я думаю, вам нужно приехать к нам. – Сказал ему врач из роддома. – Во-первых, кто-то должен заняться похоронами. Вы возьмете это на себя?

– Да, конечно, – машинально ответил Стас, все также продолжая думать о Саше, о том, как печально она распорядилась своей судьбой. – Я поручу своему секретарю, и она все организует.

– Может у нее есть какие-то родственники и им нужно сообщить?

– Видите ли, я не знаю никого из ее родственников. Близких у нее никого не было, это точно, но вы не беспокойтесь, я все сделаю.

– И еще нужно решить, что будет с ребенком. Так он ваш? – Нет, – решительно ответил Стас. – Ребенок точно не мой.

– Странно, – после паузы сказал доктор, – она была твердо уверена, что он ваш. Иначе почему бы она так настаивала на экспертизе?

Стас промолчал. Еще не хватало каждого посвящать в свою проблему.

– Ну, хорошо, – разочарованно сказал доктор. – Приезжайте, и мы с вами все решим. Меня зовут Чехов Юрий Николаевич, я заведующий отделением гинекологии и акушерства. И мой кабинет на втором этаже. Спросите, вам покажут. Так я вас жду.

Стас положил трубку и задумался. Как же так получилось, что эта девочка вдруг так глупо погибла. Ее жизнь закончилась, даже и, не успев начаться. А ведь так все хорошо начиналось. Если бы она не придумала себе эту беременность, она теперь бы была его женой, живой, здоровой и счастливой. Нет, его вины в ее смерти нет. Она сама все затеяла, надо же, какая ирония судьбы, именно в тот момент, когда он и так собирался на ней жениться. Да, он не любил ее, но чувствовал свою ответственность и хотел заботиться о ней, а она сама все испортила. Или просто у нее была такая судьба. Что ж он исполнит свой последний долг, похоронит ее рядом с ее родителями. И нечего рвать себе душу, решил он напоследок, у нее был ребенок от другого мужчины, и он не обязан был жениться на ней. Завтра он поедет в больницу и объяснит доктору, что они могут делать с этим ребенком все, что захотят. Он не его.

* * *

Стас нехотя вошел в здание больницы и стал подниматься по лестнице, заранее обдумывая, что он скажет доктору, если тот начнет опять приставать к нему с ребенком. Придется объяснить ему, почему этот ребенок не может быть его, в конце концов, он этого доктора больше никогда не увидит, так что страшного в этом ничего нет. А потом он уйдет отсюда, завтра похоронит Сашу и уедет отдыхать куда-нибудь подальше и забудет обо всех этих неприятностях.

– Простите, вы не скажете, где я могу увидеть доктора Чехова? – чувствуя себя идиотом, спросил он у молоденькой симпатичной медсестры, которая шла ему навстречу. Вчера он не обратил внимания на фамилию доктора, и только сейчас до него дошел юмор такого вопроса.

– Пойдемте, я вам покажу, – прощебетала та, и с готовностью поменяв направление, пошла рядом с интересом поглядывая на него.

– А вы к нему по делу? – продолжила щебетать девушка, демонстрируя явную готовность к диалогу.

– Просто к нему в основном женщины ходят, мужчины редко, – смущенно объяснила она, в ответ на его удивленный взгляд. – Или у вас здесь жена?

– Да, жена, – буркнул Стас, решив сразу пресечь всякие посягательства на него.

– А, – с явным разочарованием протянула девушка. – Вот его кабинет, он сейчас там.

– Спасибо, – все также недружелюбно сказал он, и девушка неохотно ушла в нужную ей сторону.

Ха, наверное, уже обдумывала, когда ей лучше объявить себя беременной, через месяц или через две недели, злорадно подумал Стас и постучал в дверь.

Услышав приглашение войти, он открыл дверь и, заранее нахмурившись, переступил порог. Доктор Чехов оказался сухощавым пожилым человеком, чем-то и вправду похожим на великого писателя, возможно, живыми умными глазами.

– Здравствуйте, я Станислав Мощенский, – прямо с порога объявил Стас, желая поскорее покончить с этим неприятным делом. – Мы вчера с вами говорили по телефону о…

– Да, да, – прервал его доктор, – я помню. Присаживайтесь.

Стас неохотно сел, ожидая, что доктор начнет сейчас уговаривать его. Но тот сидел, молча, разглядывая его.

Что ему надо, неприязненно подумал Стас и, чтобы прервать молчание, начал объяснять, что насчет похорон уже все договорено, и что Сашу завтра заберут.

– Да, с этим все понятно, – все, также внимательно глядя на него, сказал доктор. – А что вы решили с ребенком?

– Да я еще вчера вам сказал, что я решил. Ребенок не мой, – со злостью отчеканил Стас. – Я к этому ребенку не могу иметь никакого отношения.

– Почему вы так в этом уверены? – спросил доктор.

– Ну, уверен и все, – грубо ответил Стас, чувствуя явное нежелание доверяться незнакомому человеку.

– Послушайте, – вздохнув, сказал доктор. – Я много раз на своем веку видел, людей, отказывавшихся от ребенка. И видел многих, которые благодарили меня за то, что я удержал их от этого. И еще я видел тех, кто прибегал сюда через несколько лет, умоляя меня помочь разыскать этого ребенка, но было уже поздно. Вы, может быть, не осознаете, но сейчас вы принимаете судьбоносное решение. Да, – остановил он саркастически усмехнувшегося Стаса. – Да, я не побоюсь именно такого высокопарного слова. Судьбоносное и, что самое главное, не только для девочки, но и для вас.

– Девочки? – недоуменно переспросил Стас, не сообразив сразу, о ком идет речь.

– Да, это девочка, хорошая, здоровая, симпатичная девочка. И она, между прочим, похожа на вас, и родилась большой, четыре двести, вся в папу. Вот я сейчас попрошу принести ее, и вы сами увидите, – прибавил он, и быстро, чтобы Стас не успел возразить, набрал несколько цифр на внутреннем телефоне и попросил какую-то неведомую Наташу принести девочку.

Видимо, они с Наташей подготовились, потому что той не потребовались никакие уточнения, и она сразу поняла, о какой девочке идет речь.

– Надеетесь, что когда я ее увижу, во мне заговорит голос крови и я воспылаю отцовскими чувствами? – не выдержав, саркастически спросил Стас?

– Нет, просто даю вам еще один шанс, – коротко ответил доктор и отвернулся от него, как будто ему было неприятно на него смотреть.

Через несколько минут в комнату вошла молодая высокая женщина в белом халате, на руках которой был сверток. С одной стороны свертка была темноволосая круглая головка. Малышка крепко спала, твердо сжав губки и сердито нахмурившись.

– Вот видите, – сказал доктор, – у нее даже лицо такое же сердитое, как у вас. Видно, чувствует, бедная, что никому не нужна.

При этих словах медсестра, державшая девочку на руках, тоже нахмурилась, сердито посмотрела на доктора и еще сильнее прижала девочку к себе.

– Ну, так как? – без всякой надежды в голосе, а просто, чтобы довести дело до конца, еще раз спросил доктор.

– Все также, – кратко ответил Стас и удивленно посмотрел на медсестру, державшую девочку. У той неожиданно стало такое счастливое лицо, что даже печальный доктор не выдержал и усмехнулся.

– Ну, хорошо, Наташа, можешь идти, – сказал он. – Мы тут должны еще уладить кое-какие формальности.

Наташа ушла, прижимая к себе девочку, а доктор в ответ на удивленный взгляд Стаса объяснил.

– Наташа хочет забрать девочку себе. Она очень к ней привязалась, и я не сомневаюсь, что она будет любить ее и никогда не обидит.

– Ну, вот видите, – обрадовался Стас, которого явно расстроили слова доктора о том, что девочка чувствует, что никому не нужна. В конце концов, он тоже был не бессердечным монстром, а обычным человеком, который понимал, что жизнь ребенка в детском доме далеко не сахар. – Значит, все устроилось, у девочки будет семья. Вот только почему эта Наташа решила взять приемного ребенка? Она ведь еще молодая, ей, наверное, лет двадцать пять, у нее еще будет своя семья.

– Ей двадцать семь, и у нее была уже своя семья, – сухо сказал доктор, – но муж ушел от нее, потому что у нее не может быть детей. Вот видите, как все в жизни несправедливо. Наташа мечтала о ребенке, да бог не дал, а у вас есть, а вы не хотите.

– Да ничего у меня нет, – вдруг решился на откровенность Стас. Ему почему-то стало неприятно, что доктор считает его бессердечным. – У меня, к вашему сведению, тоже не может быть детей. Но я никогда никому не говорил об этом, вот женщины время от времени преподносят мне сюрпризы: беременеют неизвестно от кого, а мне объявляют, что это мой ребенок и я должен немедленно на них жениться. Видите ли, я достаточно богатый человек и скорее всего это их и вдохновляет на такие подвиги.

– Так вот в чем дело, – протянул доктор. – А я-то не мог понять, почему вы так уверены. Но, если это действительно так, почему вы не лечитесь? Во многих случаях бесплодие излечимо. Что у вас конкретно?

– Не имею понятия, – честно ответил Стас.

– Как это? – удивился доктор. – Вы даже не узнавали? Разве вам никогда не хотелось иметь ребенка?

– Ну, пока особой нужды в том не было, и я, в общем-то, и к врачам не обращался. Может быть потом, когда-нибудь, – неопределенно махнул рукой Стас, не желая признаваться, что его просто в жар бросало при одной мысли, что он должен будет кому-то подробно рассказывать о своей беде. О том, чтобы пойти к врачу женщине, не могло быть и речи. Она ведь могла оказаться молодой и симпатичной. Стас привык, что женщины смотрели на него с восхищением, а эта будет, небось, смотреть с жалостью. Нет, женщина отпадала. Но с мужчиной, скорее всего, будет еще хуже. Стас был уверен, что расспрашивая его с напускным сочувствием, врач на самом деле будет злорадно думать, что вот, ты, такой на вид большой, успешный и богатый, не можешь сделать даже самого поганенького ребенка, а вот я, пусть хилый и бедный, запросто строгаю их сколько угодно.

– Но, если вы ни разу не были у врача, откуда же вы знаете, что у вас не может быть детей? – снова удивился доктор.

– Да это произошло случайно, – Стас решил, что, если уж начал, нужно рассказать все. – Я тогда был студентом, мне было девятнадцать лет. Нам с другом нужны были деньги, ну мы и решили подзаработать, сдать, ну… в общем, в банк спермы. Так вот, друга моего взяли, а мне сказали, – он замялся, – ну, в общем, сказали, что я стерильный. Вот так. Для меня это было таким шоком, что я даже ничего не стал спрашивать, просто повернулся и ушел. Вот с тех пор и знаю.

– Так, – подумав, сказал доктор. – Хотите послушать совет старого, умудренного опытом человека?

– Ну, предположим, – неохотно отозвался Стас.

– Ответьте мне откровенно. У вас есть основания думать, что Саша могла вам изменить с кем-нибудь для того, чтобы забеременеть? Понимаете, она ведь не могла забеременеть от случайного прохожего. Я наблюдал ее столько месяцев, разговаривал с ней. Не тот это был человек, чтобы запросто решиться на такое. У нее были друзья мужчины, которым она могла бы довериться по такому вопросу?

– Да в том-то и дело, что не было. Разве только в институте, но у них там на филфаке всего два парня были, да и то какие-то дефективные. Она без смеха и говорить о них не могла. А так она все время сидела дома, меня ждала.

– Ну, вот, видите, а теперь я хочу вам сказать, – голос доктора стал почти торжественным, – что кроме врачей есть еще и бог. И вполне возможно, что он дал вам шанс, а вы сейчас бездумно отвергаете его. Поверьте мне, недаром говорят, что раз в году и незаряженное ружье стреляет. Сделайте экспертизу, чтобы потом не жалеть. Если она окажется не вашей дочерью, сможете дальше жить со спокойной душой.

– А почему вы так не хотите, чтобы ее забрала Наташа? Она вроде на вид добрая девушка и как будто бы любит ее. Или на самом деле это не так?

– Да все так, Наташа будет прекрасной матерью, но у нее тяжелые обстоятельства. С мужем она развелась, а к родителям возвращаться ей некуда, там уже сестра замуж вышла и двух детей родила. Она снимает квартиру пополам еще с одной девушкой и живет на зарплату медсестры, вы себе представляете эту зарплату? А если она возьмет девочку и не сможет работать, на что они будут жить?

– Но я им, конечно, буду помогать. В конце концов, Саша мне ведь не чужая была, какие-то обязательства у меня перед ней есть. Да и потом у нее осталась прекрасная квартира, и деньги у нее тоже были от дедушки с бабушкой. Правда, может они все ушли, когда она сама жила, но я возьму все материальные расходы на себя, это понятно.

– Ну, слава богу, – вздохнул с облегчением доктор. – Теперь насчет экспертизы, вы ведь сделаете ее?

– Ну, хорошо, я согласен, хотя надежды мало. А как ее делают, между прочим? Я никогда этим не интересовался. Насколько я слышал, это довольно долгий и сложный процесс.

– Это раньше так было, сейчас это проще простого. В Москве полно лабораторий, которые этим занимаются. Экспертизу можно делать и по анализу крови и по мазкам из полости рта, если вы боитесь сдавать кровь. Ответа нужно ждать от трех до шести дней. Стоит приблизительно двенадцать тысяч рублей. Для вас это не деньги, так?

– Не деньги, – подтвердил Стас. – А насчет экспертизы, так я считаю, мне лучше сдать кровь, так будет точнее, а вы как думаете?

– Да это все равно, это неважно, кровь так кровь. У нас как раз есть образец крови девочки, – заторопился он. – Мы брали ее сегодня на анализ, чтобы определить группу. У нее, кстати, третья группа, резус положительный, а у вас?

– Третья положительная, – растеряно сказал Стас. – Но я думаю, что это самая распространенная группа, так что это еще ни о чем не говорит.

– Ну, вообще-то, вы правы, но с другой стороны, это хотя бы говорит о том, что проверить стоит. Сейчас я вам принесу ее кровь, дам адрес и поезжайте прямо в лабораторию.

По дороге Стас пытался разобраться в охвативших его противоречивых чувствах: хочет он или не хочет, чтобы девочка оказалась его. С одной стороны, что бы он стал с ней делать, искусство ращения младенцев было ему неведомо, да и жизнь его была неприспособленна для отцовских забот. Но с другой стороны, когда он думал, что у него, возможно, есть дочь, и он отец, его охватывало непонятное, радостное волнение. И это было странно, потому что до этого дня он никогда и не думал о ребенке.

В лаборатории он быстро сдал кровь, расплатился и, договорившись, что ответ будет через три дня, поехал домой. Уже подъезжая, он вдруг вспомнил, что в детективных фильмах, которые он иногда смотрел по телевизору, с помощью компьютера мгновенно определяли, совпадает ли ДНК и, наверное, если бы он догадался заплатить за срочность, ему бы тоже дали ответ сразу. В первую минуту он даже решил вернуться, но потом вдруг подумал, что не стоит торопить события, пусть все идет, как идет, так, наверное, будет лучше. Для чего и для кого лучше, он и сам не понимал, но решил подождать эти несколько дней, чтобы окончательно разобраться в себе самом и в своих желаниях.

Дома он поел и решил заняться делами, но не смог сосредоточиться. На сердце тяжким грузом лежали завтрашние похороны. Никакой своей вины он уже не признавал, но все равно похороны, это всегда неприятно. Неизвестно зачем он отправился бродить по дому и вдруг неожиданно даже как-то автоматически подумал, что девочке нужно будет отдать угловую комнату на втором этаже, потому что она самая большая и светлая и там большой балкон. Хотя, наверное, балкон для ребенка – это небезопасно, мелькнуло у него в голове.

Тьфу ты, одернул он сам себя через минуту, вновь начав мыслить реально, да не твой она ребенок, что ты с ума сходишь. И вообще она не нужна тебе, что ты будешь с ней делать. Хоть бы парень был, так еще стоило бы пожалеть о нем, а девчонка, зачем она нужна. После этой мысли он успокоился и решил, чтобы отвлечься, провести вечер в ресторане. Его последняя подруга, Моника, как она себя называла, хотя это вряд ли было ее настоящее имя, была только рада, когда он позвонил ей и сказал, что заедет. Еще бы, вдруг с неприязнью подумал он, уж этой кроме ресторана ничего и не надо, ну разве только еще его деньги.

В ресторане отвлечься ему не удалось. Обычно ему было приятно, что мужчины обращают внимание на его женщин и завидуют ему, но сегодня ему было на это наплевать, а кокетливая красавица Моника только раздражала и действовала на нервы.

Ночью он плохо спал и встал с головной болью и с единственным желанием как можно скорее покончить с похоронами. Слава богу, там все прошло тихо и пристойно. Народу было довольно много, в основном за счет Сашиных однокурсников, несколько человек выступили с речами, сказали все, что положено, так что все прошло прилично, разве только что возле могилы не было никого убитого горем, но что тут можно было поделать. Зато поминки были заказаны в хорошем дорогом кафе, что всем очень понравилось. Стас постарался уехать так скоро, как только позволяли приличия. Настроение у него было отвратительное, он проклинал себя за то, что не договорился получить ответ на экспертизу сразу же, но почему-то не решался поехать и сделать это сейчас, отговариваясь тем, что должен все-таки разобраться, хочет он этого ребенка или нет, как будто это могло повлиять на исход дела. Целый день он думал об этом, а к вечеру окончательно решил, что мальчика он бы все-таки хотел, а вот девочка ему не нужна.

С этим решением он прожил последующие два дня, запрещая себе думать о ребенке, но в последнюю третью ночь ему вдруг приснился сон. Он держал на руках маленькую четырехмесячную девочку. То, что она была четырехмесячной он знал точно. Прошлым летом он навещал свою двоюродную сестру, и она давала ему подержать свою четырехмесячную дочку. Тогда он подержал ребенка из вежливости и с радостью вернул ее матери. Но эта девочка была его, и это было совсем другое ощущение. Она прижималась к его лицу нежной щечкой и обнимала за шею мягкими ручками, и его всего наполняло такое теплое и сладостное чувство, которое он еще не испытывал ни разу в жизни, и какого не могли дать даже объятия самой красивой женщины.

Какой же я дурак, подумал он во сне, нежно прижимая к себе дочку. Зачем мне обязательно нужен был мальчик? Какая разница мальчик или девочка, главное, это мой ребенок.

И вдруг малышка стала как бы таять у него в руках. Он отчаянно пытался ее удержать, но не мог ничего сделать и вдруг проснулся посреди ночи с чувством непоправимой потери и такого горя, что у него заболело сердце.

Так вот, что это такое любовь к своему ребенку, потрясенно подумал он. Что же мне делать, если она окажется не моей? Я мог бы удочерить ее, но ведь я всегда буду помнить, что она не моя, и я не смогу так любить ее. Господи, начал молиться он, сделай так, чтобы это была моя дочка. Я стану другим человеком, я буду помогать бедным людям, я буду жертвовать деньги на храмы, я сделаю фонд, да, я сделаю благотворительный фонд для детей сирот, только сделай, чтобы это был мой ребенок.

Постепенно сон стал ускользать от него, и он немного успокоился и уснул, но утром все равно проснулся с раной в сердце и с ощущением пустоты. Впереди была еще вся жизнь и не было в ней и быть не могло никакого смысла. Он решил поехать в лабораторию как можно раньше, чтобы покончить со всем этим. По дороге он вдруг вспомнил соседку по площадке в доме своих родителей. У нее рождались только мальчики, а она так хотела девочку, что рожала еще и еще. Однажды они с матерью встретили ее на лестнице. Она несла очередной спеленатый сверток, где виднелось маленькое личико.

– Ну что, девочка на этот раз? – с надеждой спросила ее его мать.

– Разве ж нам Бог даст девочку, – печально ответила та, покрепче прижала к себе ребенка и, вздохнув, пошла дальше.

Вот именно, разве ж нам Бог даст девочку, горько подумал Стас о себе. Не даст, конечно, и мальчика тоже не даст. Никого не даст. А почему, спрашивается? Наверное, в прошлой жизни я был большой грешник, решил он. Может даже убил своего ребенка и теперь за это должен понести наказание.

В только что открывшейся лаборатории заспанная девушка долго перебирала заклеенные конверты, пока, наконец, нашла его. С дрогнувшим сердцем Стас взял свой конверт и несколько минут простоял, не решаясь открыть. Потом решительно надорвал одну сторону, вытащил сложенную тонкую бумагу, развернул и быстро посмотрел на текст. «Совпадение 99.9 %» бросилось ему в глаза, и он не веря, что это ему не показалось, прочитал это вслух.

– Ну да, – сказала ему девушка-секретарь. – Так всегда пишут. Если несовпадение, то пишут 100 %, а если совпадение, 99.9 %. Так просто принято.

Положив дрожащими руками бумагу опять в конверт и, все еще ничего не ощущая, Стас вышел на улицу. Это моя дочь, у меня есть дочь, вслух сказал он сам себе и только теперь почувствовал, как его заливает огромная, ни с чем не сравнимая радость. Он – отец ребенка. Он больше никогда не будет чувствовать себя ущербным, потому что у него теперь тоже есть ребенок. Его собственный. Только подумать, если бы доктор не настоял на экспертизе, он бы собственными руками отдал бы свою дочку чужим людям. Господи, спасибо ему. Действительно он говорил правду, когда рассказывал о людях, благодарных ему, за то, что они не лишились ребенка. И вдруг страшная мысль пришла ему в голову. Он ведь три дня не звонил и не приезжал в клинику. Они же могли подумать, что он удрал и вообще больше не придет. Может быть, Наташа уже забрала девочку и уехала куда-нибудь, и он никогда не найдет ее. Подгоняемый страхом, он бегом бросился к машине и, проклиная пробки и светофоры, помчался в роддом. Кое-как втиснув машину на стоянку, он выскочил из нее и, забежав в здание, ринулся по лестнице вверх. Вот и знакомый кабинет. Мгновенно постучав для приличия, он рванул дверь и чуть не застонал от разочарования. Она была закрыта. Доктора не было. Именно сейчас, когда ему так срочно нужно было его увидеть, того не было на месте. Он быстро пошел по коридору, надеясь увидеть кого-нибудь из персонала и спросить, где доктор. Наконец, вдалеке он увидел какую-то женщину в белом халате и со всех ног бросился к ней.

– Где Юрий Николаевич? – закричал он, даже не успев подойти к ней. – Его что, сегодня нет на работе?

– Тише, молодой человек, – неприязненно отозвалась. – Что вы так кричите? У нас лечебное учреждение, а не базар.

– Да, я знаю, извините, простите, – торопливо сказал он. – Но он мне срочно нужен. Он здесь?

– Он на родах, у нас сложный случай, так что вам придется подождать.

– Долго? Сколько он там будет?

– Столько, сколько потребуется, – все также сурово ответила она. Но увидев на его лице отчаяние, смягчилась.

– Я сейчас иду туда и передам ему, что его ждут. Он придет, как только сможет. Нет, вам в тот корпус идти нельзя. Посидите возле его кабинета. Я скажу ему, что он нужен срочно.

И она все также неторопливо двинулась дальше, а он побрел назад к кабинету доктора в тревоге и нетерпении. Возле кабинета он сел, но тут же вскочил и стал шагать по коридору.

Что же делать, билось у него в голове. Доктор может не прийти еще долго, а я должен немедленно знать, где мой ребенок. Может быть, попробовать найти Наташу? Он посмотрел по сторонам. Кто его знает, где она, да и не пустят его туда, там ведь новорожденные дети. И он снова и снова шагал по коридору до окна и обратно, ощущая на себе недоуменные взгляды проходивших мимо и сидящих в очереди у кабинетов женщин.

Ему показалось, что он прождал не меньше часа, но судя по часам, доктор пришел через пятнадцать минут.

– Здравствуйте, – кинулся он к нему, стараясь вести себя адекватно и выглядеть нормальным человеком, так как ему вдруг пришло в голову, что если он будет слишком бурно выражать свои чувства, его могут посчитать буйным и не отдадут девочку.

– Здравствуйте, – как-то настороженно ответил ему доктор, и, не давая ничего сказать, добавил. – Давайте пройдем в мой кабинет.

Он послушно последовал за доктором, не понимая причины такого холодного приема и с замиранием сердца воображая, что что-то случилось с ЕГО ребенком.

– Так я вас слушаю, – все таким же почти враждебным тоном продолжил тот.

– Вот, – не зная, как сообщить свою новость, сказал Стас, трясущимися руками вытащил бумагу из конверта и протянул ему.

Доктор осторожно взял бумагу, помедлил какое-то время, потом развернул и прочитал

– Ну и что вы решили? – холодно спросил он.

– Как, что решил, – почти закричал Стас, – вы что, не видите? Это же мой ребенок, моя дочь. Я немедленно забираю ее домой.

И только после этих слов доктор расслабился.

– Ну, слава богу, – с видимым облегчением сказал он. – Значит, девочка все-таки ваша. Ну, поздравляю вас с дочерью, – заулыбался он.

– Спасибо, и вообще спасибо вам доктор. Если бы не вы я бы так никогда и не узнал, что это мой ребенок и сам своими руками отдал бы ее. Я вам так благодарен.

– Ну и, слава богу. А то уперлись, не моя и все. В жизни всякое случается. Ну, хорошо, так что сейчас вы намерены делать?

– Забрать ее домой, и чем скорее, тем лучше.

– Ну, сразу забрать вы ее не можете, мы должны подготовить ее и бумаги. И вам тоже ведь нужно подготовиться.

– В каком смысле?

– Да ведь вам ее же кормить надо, переодевать, купать, спать укладывать куда-нибудь, в конце концов. У вас дома что-то для ребенка есть?

– Нет, конечно, откуда.

– Ну, так это все нужно купить, кроватку, коляску, ванночку, пеленальный столик… Да не пугайтесь вы так. Мы вам все подскажем. Я сейчас вызову Наташу, и она вам продиктует весь список.

– Ох, – спохватился Стас. – Я и забыл о ней. А она ведь, бедная, расстроится.

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – вдруг снова став серьезным сказал доктор. – Вы понимаете, что вам нужна няня? Вы же не сможете сами смотреть за ребенком. У вас есть кто-нибудь на примете?

– Да откуда же? – приуныл Стас. – Я всегда был так далек от этого. Но я поспрашиваю знакомых, может кто-нибудь что-то присоветует.

– Так как у девочки нет матери, ей нужна особенная няня, такая, чтобы по мере сил могла заменить ей ее. И Наташа как раз такой человек. Она любит Сашеньку…

– Сашеньку? – удивился Стас.

– Ну, это Наташа так ее назвала. Она считает, что девочка должна носить имя матери, так как та умерла, рожая ее… Но вы, конечно, совсем не обязаны так ее называть. Дадите ей имя, какое захотите.

– Нет, я согласен с Наташей, она правильно решила, пусть будет Сашенькой.

– Ну, так вот, значит, Наташа любит ее как родную дочь, кроме того, что очень важно, она детская медсестра, то есть, у нее специальное образование, опыт, и вообще она хороший человек. Я считаю, что лучше нее вам никого не найти.

– Да я согласен, это и для меня лучший выход. А только она разве согласится на это? У нее ведь здесь работа и вообще, она, наверное, меня возненавидит за то, что я забираю у нее Сашеньку.

– Возненавидит обязательно, но ей придется с этим примириться, вы ведь забираете своего родного ребенка, что же с этим поделаешь. А насчет того, согласится ли она, я уверен, что ради того, чтобы не расставаться с Сашенькой, она пойдет на все. Она же понимает, что раз у девочки нет матери, она все равно будет для нее ею, даже если останется просто няней. Думаете, ей легко будет представлять, что она отдаст свою почти дочку в чужие равнодушные руки. Кроме того… – доктор замялся, но тут же продолжил, – вы ведь богатый человек, я не ошибаюсь?

– Достаточно богатый, – согласился Стас, все еще не понимая, к чему клонит доктор.

– Ну, так вот, мы ведь городская больница, а не частная, так что у нас здесь ставки по минимуму. Сколько вы думаете Наташа здесь получает? Десять тысяч, что это по нынешним временам? Вы вполне можете предложить ей гораздо больше, тысяч 15–16, например.

– Да я могу дать ей и двадцать, главное, чтобы она согласилась. Помогите мне уговорить ее. Я ведь действительно могу ей со спокойной душой доверить дочку, как вы считаете?

– Наташа прекрасный человек, добрая, честная, порядочная, а кроме того она же любит малышку. Если она будет смотреть за ребенком, вы можете спокойно даже уезжать, если вам понадобится. Она не только ее никогда не обидит, а еще и любому горло перегрызет за нее. Это для вас и для малышки самый лучший вариант.

– Ну, так помогите мне уговорить ее, доктор, пожалуйста. Пусть сама назовет зарплату, я соглашусь на все, – заволновался Стас.

– Да не будет она с вами говорить о зарплате, – засмеялся доктор, – не такой она человек, для нее Сашенька главное. Это я за нее волнуюсь. В конце концов, Саша ведь вырастет, или вы женитесь, и Наташе придется уйти. Должна же она скопить какие-то деньги для себя на старость. Да, кстати, она ведь будет у вас жить, а у вас место в квартире есть? Сколько у вас комнат?

– Доктор, да мы же с вами уже выяснили, что я богатый человек. У меня трехэтажный дом за городом.

– Ну, тогда все складывается замечательно. Сейчас я позову Наташу, и мы с вами начнем ее уговаривать.

Доктор довольно потер руки, подошел к телефону и… нерешительно остановился.

– Ну, доктор, давайте же, – подбодрил его Стас.

– М-да, бедная Наташа, – вздохнув, пробормотал доктор и набрал номер.

– Э… Наташа, зайдите ко мне сейчас, пожалуйста, – сладким голосом сказал он, и положил трубку. Повернувшись к Стасу, он развел руками и снова тяжело вздохнул. Стас понимал его. Ведь это он настоял, чтобы Стас сделал экспертизу, и вот теперь он забирает девочку, а Наташа уже считала ее своей. Теперь после той ночи, когда он во сне лишился ребенка, Стас начал понимать каково это, и сам сочувствовал бедной женщине, но ведь дочка-то его, и он тоже любит ее.

Наташа еще с порога увидела, что Стас в кабинете у доктора и на лице у нее появилось неприязненное, даже враждебное выражение. Холодно кивнув ему, она повернулась к доктору и выжидательно посмотрела на него.

– Э…понимаете, Наташа, – начал доктор, – дело в том, что Станислав Михайлович сделал генетическую экспертизу и…

– И что? – не выдержала она. – Это ведь не его ребенок? Он был прав?

– Да нет, как раз его, – виновато вздохнул доктор. – Тут ничего не поделаешь, экспертиза это подтвердила.

Наташа так побледнела, что Стас даже испугался, что ей станет плохо. Он невольно бросился к ней, чтобы поддержать, но она отмахнулась от его помощи и напряженно глядя ему в лицо спросила прерывающимся голосом

– Ну и что вы решили?

– Я забираю ее, Наташа, я забираю ее домой, – тихо, но твердо сказал Стас.

– Но как же так? Юрий Николаевич, как вы можете отдавать ее ему? – накинулась она на доктора. – Он же сам говорил, что она не нужна ему.

– Я говорил так, потому что думал, что она не моя, – вмешался Стас. – Но теперь, когда я знаю, что она моя дочка, я люблю ее.

– Неправда, – почти выкрикнула Наташа. – Вы не можете вдруг ни с того ни с сего полюбить ее. Кроме того, она же совсем крошка, что вы будете с ней делать? Разве вы когда-нибудь ухаживали за новорожденным ребенком? Вы загубите ее. Юрий Николаевич, он погубит девочку, вы не можете отдать ее на погибель.

– Наташа, успокойся, ну что ты такое говоришь. Он совсем никакой не злодей, а нормальный порядочный человек и собирается растить ее. Кроме того, это его право воспитывать своего ребенка, и мы ничего не можем здесь сделать.

Из ее глаз полились слезы, и она в отчаянии закрыла лицо руками. У Стаса от жалости к ней защемило сердце.

– Наташа, послушайте, я вас понимаю, – начал он, но она гневно прервала его.

– Ничего вы не понимаете, вы не можете меня понять. Вы забираете ее просто из прихоти, но растить ребенка, это тяжелый труд, это нужно ночами не спать, кормить ее, купать, она скоро надоест вам, что тогда с ней будет? И потом вы ведь женитесь, у вас с женой будут другие дети, ваша жена не будет любить ее.

Ее гневный голос вдруг пресекся. Она схватила его за руку и умоляюще сказала

– Отдайте ее мне, она для меня единственная, она все, что у меня есть.

И тогда он вдруг неожиданно для себя сказал.

– Вы не дали мне сказать, Наташа. Она тоже для меня единственная. Если вы помните, то я здесь при вас сказал, что она не может быть моей. Это потому, что мне еще в молодости врачи сказали, что у меня не может быть детей. Я все это время жил с этой раной в сердце, и вдруг случилось такое чудо: она оказалась моей. Понимаете, она оказалась моим ребенком, – задыхаясь от волнения, сказал он. – Она моя дочь, это… это же, – он остановился, не в силах подыскать слова, – это просто подарок мне от бога. Я не знаю, можете ли вы меня понять, но…

– Я могу вас понять, – тихо и безнадежно сказала она. – Я, как никто, могу вас понять, потому что бог обидел меня. У меня никогда не будет ребенка.

– Я знаю, каково вам, – сочувственно сказал он.

Не в силах стоять на ногах, она села и минут пять просидела, молча, пытаясь взять себя в руки, а они с доктором стояли возле нее, понимая, что ничем не могут ей помочь. Наконец, ей удалось справиться с собой, она встала и, не глядя на него, сказала.

– Ладно, простите меня. Я ведь не знала, что у вас так. Я просто уже считала ее своей дочкой, а теперь теряю ее. Это так тяжело, так тяжело.

– Я знаю, – тихо сказал Стас. – Мне ночью приснилось, что я потерял Сашеньку. Я проснулся с такой раной в сердце, что… – он не договорил, и, махнув рукой, отвернулся, так как глаза у него вдруг неожиданно для него самого наполнились слезами.

– Сашенька, – горько сказала Наташа. – Вы тоже хотите назвать ее Сашенькой?

– Это Юрий Николаевич мне сказал, что вы так назвали ее. Я считаю, что это правильно, пусть будет Сашенькой.

– Да, Сашенькой, – снова повторила она, – только не моей.

– Наташа, – Стас решил, что сейчас самый момент поговорить с Наташей. – Вам совсем не нужно разлучаться с малышкой, в смысле, если вы согласитесь, вам не придется расставаться с ней.

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю. Вы ведь забираете ее.

– Да, но мы с дочкой в очень непростой ситуации. У нее ведь нет мамы, и ей очень нужен кто-нибудь, кто мог бы заменить ее, – повторил он слова доктора. – Вы бы не согласились пойти к нам жить и растить ее? Я ведь должен работать и, кроме того, вы же сами понимаете, что я ничего не знаю о маленьких детях. Конечно, я буду помогать вам, я собираюсь каждую свободную минуту проводить с ней, воспитывать ее, но… я же не знаю, что и как делать. Она мне очень дорога, и я не могу доверить ее незнакомому человеку, а вы любите ее, вам я доверяю, тем более что у вас опыт обращения с детьми, а это очень важно.

– Но как же так, – Наташа растерянно посмотрела на него. – Я же не могу вдруг взять и бросить работу…

– Почему не можете? Я вас оформлю официально, вам будет идти стаж, а зарплату я буду вам платить в два раза большую, чем вы здесь получаете.

– Но ведь я ничего не знаю о вас, как я могу так сразу решить.

– Ну вот, ничего обо мне не знаете, а ведь я забираю Сашу. И вы готовы мне ее отдать и никогда больше не видеть и даже не знать, как ей живется? Вы же говорили, что любите ее.

Наташа вспыхнула.

– Да, я люблю ее, а отдаю, потому что вынуждена это сделать, и меня никто не спрашивает.

– Так и не расставайтесь с ней. Берите ее и поедем домой. У меня, между прочим, большой дом, вы с Сашенькой возьмете две смежные комнаты, так что у вас будет своя комната, и то же время вы будете рядом с ней. Ну как, а?

Наташа растерянно выслушала его сбивчивую речь, и сама не зная, на что решиться, повернулась к доктору и беспомощно посмотрела на него.

– Наташа, – мягко сказал тот. – Ты разве хочешь отдать девочку неизвестно в какие руки, правда, ведь нет?

Она отрицательно покачала головой и закусила губу, боясь снова расплакаться.

– Ну, так соглашайся. Если ты передумаешь и захочешь вернуться, я тебя всегда возьму назад, можешь не сомневаться.

Наташа еще с минуту поколебалась, но потом повернулась к Стасу и, вздохнув, сказала

– Я согласна. В конце концов, я ведь действительно не могу просто так отдать ее. Я должна присмотреть за ней.

– Ну, так пойди, переоденься, – сказал доктор, – и поезжай со Станиславом Михайловичем. Ему нужно все купить для девочки, чтобы можно было ее забрать. Она и так уже слишком загостилась у нас, ей уже положено жить дома.

– А как же вы тут без меня останетесь? –

– Ничего, мы справимся, – потрепал ее по плечу доктор и тихонько шепнул, подталкивая к двери – Давай, Наташа, поезжай, мне и самому будет спокойнее, если я буду знать, что девочка при тебе. Посмотришь там, что он за человек, а если что, бери ребенка и давай к нам.

– Ага, – с посветлевшим лицом кивнула Наташа и почти выбежала из кабинета.

Доктор задумчиво посмотрел ей вслед, потом повернулся к Стасу и вдруг неожиданно строгим голосом спросил:

– Станислав Михайлович, скажите, вы ведь порядочный человек?

– Я думаю… да, – растерялся Стас. – А что вы, собственно говоря, имеете в виду?

– Я имею в виду, что вот я посылаю к вам Наташу, она будет жить в вашем доме. А вот вы порядочный человек в отношениях с женщинами?

– То есть вы имеете в виду, не стану ли я приставать к ней? – сдерживая смех, спросил Стас.

– Ну, в общем-то, я это и имею в виду, – смущенно сказал доктор. – Я ведь в какой-то мере ответственен за нее, раз я все это затеял.

– Да бог с вами, Юрий Николаевич, – засмеялся Стас. – Я что, похож на сексуального маньяка?

– Ну, знаете, – насупился доктор, – одинокую женщину по разному обидеть можно. Не обязательно быть при этом маньяком.

– Дорогой Юрий Николаевич, – проникновенным голосом сказал Стас, прижимая руку к сердцу. – Клянусь вам, что единственное, что мне нужно от Наташи, это чтобы она любила Сашеньку и хорошо смотрела за ней. А я обязуюсь относиться к ней со всем должным уважением и общаться только как с няней моего ребенка.

Хотите, могу в этом вам поклясться.

– Ладно, уж, – смущенно махнул рукой доктор. – Это я так, на всякий случай. Я и сам понимаю, что она для вас неподходящий объект для ухаживаний. Вы вон красавец-мужчина, богач, за вами, наверное, полно красоток бегает. А Наташа, что ж, если приглядеться, то видно, что у нее лицо хорошее, и рост, и фигура, все есть. Но сейчас другие каноны, скажем так. А она и косметикой не пользуется и нарядов особых у нее нет, где ж их взять на зарплату медсестры-то? Но так даже и лучше, я за нее буду спокоен.

– Да вы в любом случае можете быть за нее спокойны. У меня в доме еще живут две горничные, экономка и кухарка, тоже нестарые, между прочим. И я их абсолютно не трогаю, поверьте.

– Да верю, верю я вам, – совсем смутился доктор, – просто я Наташу давно знаю. Она необыкновенно хороший человек, а вот так не повезло ей в жизни.

Он замолчал, так как в кабинет вошла с пальто в руках Наташа, и Стас под влиянием слов доктора впервые пригляделся к ней. Она была высокая, не полная и не худая, а такая, о каких в старину говорили «статная». У нее были хорошие черты лица, но нигде не было видно не только ни капли косметики, но и никакой попытки приукрасить себя. Она была, по-видимому, натуральной блондинкой, так как возле корней волос не было темной полосы, но свои длинные волосы туго стягивала и закалывала на затылке старомодным узлом. Одета она была чисто и аккуратно, но ее вязаная шерстяная кофточка была темно-серого цвета, и похожа на те, которые носила бабушка Стаса, и черные брюки тоже были расклешенные, каких уже давно никто не носил.

– Я готова, – объявила она, и, натянув на голову простую вязаную шапочку, надела какое-то совершено немодное такое же простенькое клетчатое пальто с меховым воротником.

Надо же, совсем без зеркала, машинально отметил про себя Стас, который привык к шикарно выглядящим женщинам, не делающим и шага без консультации с зеркалами во весь рост.

– Ну что, идем? – весело спросила она, совершенно не догадываясь о его мыслях. Видно, за это время она обдумала ситуацию и поняла, что у нее все-таки появился шанс воспитать ребенка, пусть и не своего, но очень нуждающегося в ней.

– Да, конечно, – встряхнулся от своих мыслей Стас. – Мы сейчас все купим, и можно будет ее забрать?

– Вам еще надо будет дождаться, пока это все привезут и соберут, – засмеялся доктор.

– Да, а еще надо будет комнату хорошо вымыть, – прибавила Наташа, – это ведь все-таки новорожденный ребенок, должна быть идеальная чистота. И еще ей надо купить сосочки, бутылочки, подгузники, одежку…

– Все понял, пошли, – так же весело отозвался Стас, – вы будете командовать, а я буду платить.

– Одну минуту, – вдруг спохватился доктор, – Наташа, а ты сказала Зое Федоровне, чтобы она график поменяла? Тебя ведь теперь не будет.

– Ой, да, конечно, мне нужно ей сказать, я и забыла об этом. Я сейчас, – обратилась она к Стасу и снова выбежала из кабинета.

– Слушайте, она ведь молодая, чего ж она так с собой поступает? – не выдержав, спросил Стас у доктора.

– Что вы имеете в виду? – удивился тот.

– Ну, не красится, прическу такую носит, и вещи, скажем, не очень модные, – осторожно сказал Стас, испугавшись, что доктор может обидеться за нее.

Тот действительно насупился и неохотно сказал:

– Ну, я же вам говорил, какая у нее зарплата, попробуй на такую прожить, да еще и одеться. А, кроме того, здесь еще и психология.

– Какая психология?

– Ну, комплексы. Она ведь раньше подкрашивалась и старалась хоть что-нибудь посимпатичнее купить, а вот как узнала, что у нее не может быть детей, и муж от нее ушел, она не просто махнула на себя рукой, а как бы еще и наказывает себя за то, что она такая неудачная, что ли. Муж у нее был неплохой, непьющий. Они хорошо жили, она, правда, переживала из-за ребенка, а он вроде и ничего, наоборот, все успокаивал ее. А потом вдруг прижил ребенка на стороне и сказал ей об этом. Она его сама и отпустила, как же ребенок без отца, а она ущербная, и, конечно же, недостойна, быть женой. Ну, с тех пор и пошло. Ладно, – он махнул рукой, – я думаю, она со временем придет в себя, тем более что теперь у нее зарплата будет большая, и за квартиру ей платить не нужно будет. Вы только не обижайте ее, она редкий человек.

– Да чего ж мне ее обижать? – удивился Стас. – Мне ведь самому нужно, чтобы она с Сашенькой была, так что я больше всех в ней заинтересован.

На столе у доктора зазвонил телефон. Это была Наташа, которая сообщила, что ждет внизу, и Стас, попрощавшись с Юрием Николаевичем, пошел к лестнице, довольный, что, наконец, сможет уже начать что-то делать для своей дочки.

* * *

Сашенька лежала в своей новой кроватке, а Стас стоял рядом и, затаив дыхание смотрел на нее. Вчера целый день они с Наташей провели в беготне по магазинам, выбирая для нее мебель и вещи. Девочка была такой маленькой, но вдруг оказалось, что для ее экипировки, нужно было приложить не меньше усилий, чем для сбора приданого какой-нибудь невесты. Сначала они поехали покупать мебель и коляску. Оказалось, что у ребенка должен быть свой отдельный шкаф для одежды и комод для постельного белья. Потом Наташа очень придирчиво выбирала кроватку. Действительно, даже на неискушенный вкус Стаса большинство детских кроваток больше напоминали клетки, возможно, из-за высоких решеток. Они отвергли с десяток кроваток, пока, наконец, в одном магазине не увидели прехорошенькую белую кроватку с медвежатами на бортиках. Вначале, когда Наташа смотрела на цены, у нее на лице появлялось испуганное выражение, но после того, как Стас полушутя-полусерьезно объявил, что у его дочки все должно быть самым лучшим, она стала со спокойной душой выбирать для Сашеньки дорогие и красивые вещи. Дом Стаса она также очень требовательно осмотрела, но все-таки остановилась на той же угловой комнате, которую выбрал и Стас. Через эту комнату можно было пройти в еще одну, небольшую, которая могла служить ей спальней, хотя она объявила, что такой маленький ребенок не может спать один, и она, по крайней мере, первые несколько месяцев будет спать рядом с Сашенькиной кроваткой. Несмотря на это, они все-таки купили еще и радионяню, а затем и видео. Уже совсем уставшие и обалдевшие от всего увиденного, они накупили еще и ворох детской одежки, и кучу бутылочек, стерилизаторов, игрушек и наклеек на стены. Стас послушно за все платил, удивляясь про себя, как же могут себе позволить иметь детей люди, менее богатые, чем он. Вечером Наташа вместе с одной из горничных вымыла до полной стерильности Сашенькину комнату, а потом до поздней ночи вся женская прислуга дома, включая и кухарку, занималась тем, что в меру своего вкуса и художественных способностей украшала стены, наклеивая цветные фигурки животных и развешивая воздушные шарики и игрушки. Оказалось, что маленький ребенок – это то, что волнует всех женщин любого возраста, и, позабыв все свои разногласия и ссоры, они потом еще долго сидели все в кухне, горячо обсуждая, что еще можно сделать для маленькой сиротки, которая хоть и была дочерью богатого человека, но все равно нуждалась в жалости, так как у нее не было матери.

Утром, когда Стас и Наташа поехали за девочкой, их проводили таким количеством напутствий, советов и добрых пожеланий, что их бы хватило на целую детсадовскую группу детей. Стас сел в машину, удивляясь самому себе. Обычно он был вежлив с прислугой, но ограничивался только распоряжениями по дому и уж, конечно, никогда не обсуждал свои личные дела. Он был уверен, что и они относятся к нему достаточно равнодушно, и вдруг такой взрыв эмоций. Он даже не знал, как ему реагировать на это, умиляться или поставить всех на место, но потом решил, что для малышки будет лучше, если в доме будет царить дружелюбная атмосфера. И тут он вспомнил, что сейчас впервые возьмет на руки свою родную дочку, и его мысли переключились на девочку. Как ее воспитывать, как ее нянчить, ничего он не знал и не умел, единственная надежда была на Наташу. Конечно, нужно будет позвонить родителям, рассказать им о дочке, но они живут далеко, в Новосибирске. Там у них своя жизнь, любимая и престижная работа в университете, свой круг друзей, так что на них рассчитывать не приходилось. Но Стас твердо решил, что, так как дочка у него, по-видимому, будет единственным ребенком, он будет учиться у Наташи и принимать самое непосредственное участие в ее воспитании.

Когда после долгого, как ему показалось, ожидания в кабинете Юрия Николаевича, он, наконец, увидел Наташу с девочкой на руках, его словно сорвала с места какая-то невидимая сила. Он подскочил к ним и неумело подставил руки, так как почувствовал, что должен немедленно взять свою дочку и прижать ее к себе. Он как будто бы испугался, что она вдруг откроет глазки и первым увидит не его. Конечно, это был не утенок, который считает своей мамой первое увиденное им существо, а девочка, но все равно он хотел, чтобы она его увидела, так как все еще помнил слова доктора о том, что малышка чувствует, что она никому не нужна. Так вот, пусть она посмотрит на своего папу, который ее очень любит, и которому она очень даже нужна. Наташа объяснила ему, как нужно согнуть руки и осторожно вложила в них тугой сверток. Даже сквозь одеяльце Стас почувствовал, что держит не просто какой-то груз, а живое существо. Он осторожно прижал девочку к себе, мысленно уговаривая ее открыть глаза. Но Сашенька продолжала безмятежно спать, даже не догадываясь о его мыслях. Он наклонил к ней голову, стараясь уловить ее дыхание и с нежностью рассматривая маленький носик и крепко сжатые крохотные губки.

– Какая же она хорошенькая, – вдруг неожиданно для себя сказал он вслух совершенно счастливым голосом и тут же смущенно посмотрел на доктора и Наташу. Те рассмеялись, но он понял, что они смеялись не над ним, а просто обрадовались, что он так любит эту, ставшую и им близкой, девочку.

– Да, – перестав смеяться, вполне серьезно поддержала его Наташа. – Она очень красивая девочка, просто кукла.

– Конечно, – не отстал от нее и Юрий Николаевич, – я много новорожденных детей повидал на своем веку и могу со всей ответственностью сказать, что ваша самая лучшая. Она и больше, чем все, выглядит прямо на два месяца.

Конечно, Стас понимал, что доктор, скорее всего, говорит такие же слова каждому родителю, но все равно ему было приятно. Он сердечно попрощался с ним, доктор взял с Наташи слово, что она будет навещать его или хотя бы звонить, так как он совсем не равнодушен к ее судьбе и судьбе Сашеньки, и они поехали домой.

Дома Наташа естественно распеленала Сашеньку, и Стас с ужасом убедился, что девочка совсем не большая, как говорил доктор, а наоборот, очень даже маленькая. Маленькими и тоненькими были ее ручки и ножки и уж совсем слабенькой выглядела шейка, на которой даже не держалась круглая выпуклая головка. Глядя на это Стас понял, что в ближайшие несколько месяцев, пока она не подрастет и не окрепнет, он даже не решится взять ее на руки из боязни сломать ей что-нибудь, и только с опаской смотрел, как быстро и ловко Наташа переодевает малышку, бесстрашно перекатывая ее с одного бочка на другой. К вечеру, правда, Наташа уговорила его взять ее на руки и подержать солдатиком, пока она не срыгнет после еды. Ему повесили на плечо полотенце и осторожно вручили малышку. Ее головка, которую она, понятное дело, сама не могла держать доверчиво легла ему на плечо, а поднятые вверх ручки как будто бы обняли за шею, и он, замерев от такого доверия, стал нежно поглаживать ей спинку снизу вверх, как велела ему Наташа. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой беспомощной, что он вдруг подумал, сколько же нужно любви, нежности, заботы, чтобы вырастить одного единственного человеческого детеныша и какая страшная ответственность лежит на нем, ответственность за жизнь человека, потому что только он и еще Наташа стоят между суровым миром и этим осиротевшим ребенком.

Через два дня прилетели его родители. Перед тем, как позвонить им и сообщить о внучке, он целый день думал, что им сказать. Они не знали о его тайне, были уверены, что могут получить внуков в любой момент, как только их сын женится на достойной его особе. Единственное затруднение было только в том, как найти достойную, потому что планка, особенно у его матери, стояла очень высоко. Еще бы, сын и красавец, и умница, и миллионер, поэтому ему тоже нужна была и красавица, и умница, и дочь миллионера, а еще с хорошим характером, с умением вести его роскошный дом и при этом любящая его самого, а не его деньги.

В известии, что у него родилась дочка, его мать сразу почувствовала угрозу всем своим планам и засыпала его морем вопросов, откуда дочка, кто ее мать, и как он вообще мог допустить, чтобы этот внебрачный ребенок родился.

– Допустил, потому что был уверен, что это не мой ребенок, – объяснил Стас.

– А теперь ты точно знаешь, что это твой? – саркастически спросила мать.

– Да, теперь точно знаю, так как может быть, тебе известно, что существует такая вещь, как генетическая экспертиза.

– Ну хорошо, так что ты теперь считаешь, что обязан жениться на этой женщине? Кто она?

– Это уже неважно, – сухо ответил он. – Я даже если бы и хотел, не могу на ней жениться, так как она умерла сразу после родов.

– Как умерла? – ахнула мать. – Что с ней случилось? Разве в наше время бывает такое?

– У нее было больное сердце, так что я теперь отец-одиночка, – попытался неловко пошутить Стас.

– О господи, – снова пришла в ужас его мать. – Нам только этого не хватало. Но разве у нее нет никаких родственников, которые могли бы забрать ребенка? Ведь не можешь же ты ее воспитывать сам.

– Именно это я и собираюсь делать.

– Но ведь это невозможно.

– Почему же? Я взял ей хорошую няню, так что за ней есть кому смотреть, и я собираюсь ее вырастить сам.

– Но ведь ты же должен будешь когда-нибудь жениться, у тебя и у твоей жены будут другие дети, захочет ли она терпеть чужого ребенка?

– Не чужого, мама, а моего.

– Но для нее чужого.

– Так что ты хочешь? Чтобы я отдал своего ребенка в детский дом?

– Нет, конечно, об этом не может быть и речи. Но какой-то другой выход все равно должен быть.

– Да? И какой же?

– В общем так, я думаю, мы с папой должны к тебе приехать и подумать на месте. Мы все равно собирались навестить тебя, ведь уже почти восемь месяцев не виделись, так что я ему все скажу сегодня, и, наверное, завтра-послезавтра мы прилетим. Я позвоню тебе, когда нас встречать.

По дороге из аэропорта мать продолжала засыпать его градом вопросов и предложений, куда девать ребенка, но Стасу было все равно, что она говорит. Он уже не представлял себе жизни без дочки. Отец отнесся к новости более толерантно и время от времени пытался урезонить жену, но ему не удавалось. Стас уже приготовился к тому, что без крупной ссоры с матерью все равно не обойдется, но, как ни странно, Сашенька сама помогла ему решить этот вопрос. Когда мать увидела ее, она только всплеснула руками, осторожно взяла ее на руки, и как ни в чем не бывало, очень нежно сказала:

– Здравствуй, маленькая, я твоя бабушка, мы с тобой будем очень любить друг друга, да?

И пораженному Стасу оставалось только констатировать, что маленький ребенок действует завораживающе на любую женщину, даже на такую, как его мать.

А вечером они с отцом уже откровенно смеялись, когда сидя за кружкой пива, слушали, как из ванной комнаты, где мать и Наташа купали ребенка, доносится нежный лепет и агуканье новоиспеченной бабушки.

– Знаешь, в каждой нормальной женщине все равно живет стремление быть в первую очередь мамой, бабушкой, то есть, стремление растить ребенка, даже, если она и твердо решила посвятить свою жизнь карьере. Я ведь, между прочим, хотел иметь несколько детей. После тебя все пытался ее уговорить на второго, она все откладывала, то диссертации ей нужны были, то поездки на конференции, а потом стало поздно. И хотя она всю жизнь мне потом говорила, что ни капли не жалеет, что больше не рожала и одного с нее хватит, я думаю, она жалела, что не родила себе дочку. Вот теперь слышишь, как отрывается?

– Да слышу, конечно, – засмеялся Стас. – А только чего ж она всю дорогу придумывала, кому бы можно было отдать Сашеньку?

– Да это так, нужно же ей было поворчать немножко. А сама набрала с собой твоих детских фотографий, чтобы сравнить вас, похожа она на тебя или нет.

– Ну и сравнила?

– Сравнила, конечно.

– Ну, и что решила, похожа или нет?

– Сказала, что Сашенька точная копия… ее самой, – захохотал отец. – Она оказывается, и свои фотографии тоже взяла.

Родители прожили у него три дня. За это время мать очень близко сошлась с Наташей, много разговаривала с ней, смотрела, как та ухаживает за ребенком, и наконец, сказала:

– Тебе крайне повезло с Наташей, она очень хорошая женщина, так что за внучку я теперь спокойна. Она в надежных руках.

После этого они с отцом уехали, и Стас, Наташа и Сашенька зажили втроем.

* * *

Первые дни Стас прожил в ужасной тревоге. Он все никак не мог опомниться от ответственности, которую взял на себя. Он отвечал за жизнь человека, он должен был вырастить эту девочку, не допустить, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое и обеспечить ей счастливое детство. Когда он думал о том, что она может, не дай Бог заболеть, или ей чего-нибудь будет не хватать, а он и не догадается, чего, а ведь она его единственный ребенок на всю жизнь, он приходил в ужас. Одна надежда была на Наташу, и Стас с благоговением выслушивал ее распоряжения и с готовностью их выполнял. Несмотря на то, что у них была радионяня, когда Наташа отлучалась из комнаты, он сидел у кровати девочки, прислушиваясь к ее дыханию. Однажды он задремал и во сне ему почудилось, будто кто-то крикнул ему в ухо, что же ты спишь, у тебя ведь ребенок, и он вскочил, испуганный, что с девочкой что-то случилось, пока он спал. Но все было в порядке, и Наташа посмеялась над ним, когда он рассказал ей об этом.

– Младенцы гораздо крепче и приспособлены к выживанию лучше, чем нам кажется, – говорила она ему. – Они ведь продолжение рода, а это главное, к чему стремится природа, поэтому она заложила в них максимум выживаемости, но конечно, им необходим надлежащий уход.

Надлежащий уход у Сашеньки был, это Стас знал точно и Наташе доверял безоговорочно. В его душе прочно поселилось какое-то доселе ему неведомое теплое нежное чувство, которому он сам удивлялся, так как раньше ничего подобного не знал и даже не подозревал, что с ним может такое произойти. Конечно, ему по-прежнему приходилось много времени уделять работе, так как дело есть дело, и без хозяйского глаза даже самый налаженный бизнес скоро развалится. Часто в разгар рабочего дня он настолько погружался в этот беспрерывный процесс переговоров, заседаний, изучения документов, что забывал обо всем на свете и вдруг, отдавая какое-нибудь распоряжение или устраивая головомойку нерадивым работникам, он неожиданно ощущал внутри себя какую-то радость и в первые секунды с недоумением думал, а что же это такое, что хорошего у него случилось и тут же вспоминал, ребенок, дочка, Сашенька – вот что теперь у него есть, и всю его душу заполняло ликование, он отец. Ему хотелось, чтобы время промчалось быстрее, чтобы она поскорее подросла и начала понимать, как он ее любит, и как о ней заботится.

– Когда она уже начнет узнавать меня и улыбаться мне? – смущенно спрашивал он Наташу.

– Через несколько месяцев, потерпите, – отвечала та, и он только вздыхал, легко сказать потерпите.

– А когда она начнет говорить мне «папа»? – еще более смущаясь снова спрашивал он.

– О, ну это месяцев в девять. И Наташа отворачивалась, чтобы скрыть улыбку при виде расстроенного лица нетерпеливого папаши.

Стасу еще повезло, что Саша оказалась здоровым и веселым ребенком. Она хорошо ела, по ночам спала, редко плакала и часто улыбалась. Иногда, видя, как она во сне вдруг расплывается в широкой улыбке, Стас удивлялся и спрашивал:

– Почему она улыбается? Что такое смешное могло ей присниться? У нее что, есть чувство юмора?

– Это просто с ней сейчас ангелы разговаривают, – серьезно объясняла ему Наташа, и Стас ей верил.

Время шло. Сашенька стала улыбаться ему вполне осознанно и даже протягивала ручки, когда он подходил к ее кроватке.

– Она хитрая, – говорил довольный Стас. – Если я не беру ее сразу на руки, начинает кривить личико, как будто сейчас заплачет, а как только беру, сразу начинает улыбаться.

– Конечно, – подтверждала верная няня, – ей же хочется внимания. А вы держите ее почаще на руках и разговаривайте с нею. Дети развиваются, когда с ними много разговаривают.

– А почему же все постоянно говорят, что детей не нужно приучать к рукам?

– Это ленивые родители говорят или глупые. Детей нужно обязательно брать на руки, прижимать к себе и ласкать. Тогда они растут счастливыми, и у них будет хороший характер и здоровая психика. Да и вам ведь приятно держать ее в руках. Через несколько лет вы захотите взять ее на руки, а она уже не захочет, ей уже будет интереснее с другими детьми общаться, так что радуйтесь сейчас, что пока она принадлежит только вам.

Сама Наташа относилась к своим обязанностям няни очень серьезно. Благодаря своей профессии она знала все об уходе за младенцем, но Сашенька росла, и этого становилось мало. Нужно было знать и как воспитывать ребенка, чтобы он рос счастливым и довольным. И Наташа стала покупать книги о воспитании детей и очень внимательно прочитывала их. Еще она читала статьи в интернете, заходила на форумы и в сайты, предназначенные для молодых мам. Она давала и Стасу купленные ею книги, а если у него не было времени их читать, то пересказывала их ему сама.

– Понимаете, – делилась она с ним почерпнутыми знаниями, – ребенку нельзя ничего запрещать просто так без объяснений, потому что такие запреты кажутся ему бессмысленными, и он восстает против них. Ребенку нужно все объяснять, и он обязательно поймет и будет делать все, что нужно по своей воле. Помните, как нас учили классики марксизма-ленинизма: свобода – это осознанная необходимость. У них, между прочим, было немало и умного, их тоже нельзя полностью отрицать. Так вот, если ребенка приучать все время подчиняться, ему можно сломать характер и на нем всю жизнь все будут ездить. Мы же не хотим такого для Саши.

– Боже упаси, – пугался Стас, представляя, что кто-то будет угнетать его любимую дочку. – У нее обязательно должен быть характер.

– И вообще, она должна быть личностью и уметь постоять за себя. Ведь ей предстоит унаследовать вашу фирму.

– Да, конечно, – как-то нерешительно сказал Стас.

– А почему вы так странно об этом говорите? – удивилась Наташа. – Разве у вас есть кто-нибудь еще в наследниках?

– Нет, она единственная, но дело в том, видишь ли, – он замялся. – Ну, в общем, я по работе часто встречаюсь с разными людьми, как правило, с успешными предпринимателями, среди них есть и немало женщин. И вот, что я заметил, счастливых жен среди них нет. Они все или разведены, или вообще никогда не были замужем. И я понимаю почему. Успеха добиваются люди с сильным характером, а женщине с сильным характером не так-то просто найти себе мужа.

Женщине с обычным характером, между прочим, тоже, чуть не вырвалось у Наташи, но она вовремя спохватилась и прикусила язык, а Стас, ничего не заметив, продолжил делиться с нею своими наблюдениями.

– Понимаешь, сильные мужики, они себе в жены не хотят ровню. Им нужно, чтобы жена от них зависела, чтобы они могли командовать, потому что у них, видите ли, характер. Одним нравится, чтобы жена сидела дома, была этакой наседкой, воспитывала детей, создавала уют и встречала его, когда он придет усталый с работы или от любовницы. Другие хотят молодую красивую жену, которую можно с гордостью вывозить в свет, баловать подарками, но которая опять-таки не смеет и пикнуть под угрозой быть выброшенной из дома. А кто остается успешным бизнесвумен, которые сами привыкли командовать? Только альфонсы, которым нужны их деньги или слабаки, типа, да, дорогая. Но такие им и самим неинтересны. Вот и получается, что деньги у них есть, а счастья нет.

– Так что же нам делать? – пугалась теперь уже Наташа, и они долго сидели пригорюнившись, переживая за Сашенькину семейную жизнь. Потом им приходило в голову, что проблемы лучше всего решать по мере их поступления, и они откладывали свое беспокойство на более отдаленные времена.

А время шло, и Сашенька росла, хотя Стасу и казалось, что очень медленно. Постепенно становилось ясно, что их дискуссии о том, нужно ли, чтобы у Сашеньки был характер, совершенно бесполезны, так как обо всем позаботились природа и наследственность. От своей тихой и застенчивой мамы Сашенька унаследовала только ангельское личико, во всем остальном она была дочерью своего отца. Одним из первых слов, которые она научилась говорить, стало твердое «нет». Сначала взрослых всего лишь забавляло то, как решительно она произносит это слово, но постепенно они с удивлением поняли, что с этим «нет» приходится считаться, так как просто так она никогда не брала его обратно.

Однажды во время одного из своих нечастых приездов бабушка, уверенная, что имеет дело с обычным двухлетним ребенком, объявила, что сейчас ее внученька пойдет спать.

– Нет, – прозвучало в ответ, и Сашенька преспокойно продолжила заниматься своими игрушками.

– Как это нет? – удивилась бабушка, воспитанная в старомодном заблуждении, что маленькие дети должны слушаться взрослых и выполнять их требования. – Как это нет. Маленькие дети растут во сне, а ты ведь хочешь…

– Нет, – снова услышала она и убедилась, что Сашенька не проявляет никаких признаков готовности к подчинению.

Бабушка беспомощно повернулась к Наташе, не зная, что делать дальше. Наташа, вздохнув, отвела ее в сторону и шепотом сказала:

– Вы не понимаете, у нас «нет» значит «нет», и ничего с этим не сделаешь.

– Но как же вы тогда с ней справляетесь? – также шепотом спросила бабушка.

– Хитростью, – ответила Наташа. – Она же еще очень маленькая девочка и ее пока можно обмануть.

– И как же это?

– А вот смотрите.

Наташа повернулась к Сашеньке и громко сказала:

– Ой, мы же сказку с тобой хотели почитать, ты разве не помнишь?

Бабушка могла дать голову наотрез, что Сашенька посмотрела на свою няню с явным подозрением, но та настойчиво продолжала:

– Ну да, ты же сама говорила, «хочу сказку» про трех поросят.

Саша еще некоторое время продолжала недоверчиво смотреть на нее, но, видно, она еще, в самом деле, была маленькой и не понимала, что взрослые могут так нагло обманывать, поэтому вдруг смягчилась и милостиво кивнула.

– Да, сказку, – сказала она. – Хочу сказку.

– Ну, вот и хорошо, – торопливо подхватила Наташа. – Давай, убирай свои игрушки, и мы пойдем в твою комнату. Ты там приляжешь, чтобы тебе было удобно слушать, а я тебе буду читать.

Бабушка, внимательно наблюдавшая за этой сценой, сама теперь взяла Наташу за руку и отвела подальше от девочки.

– Как я погляжу, не так уж легко эти хитрости срабатывают даже сейчас, а через год они вообще не будут проходить. Что тогда вы будете делать?

– Будем ей объяснять, – верная своим принципам, ответила Наташа. – Она хоть и упрямая, но достаточно разумная девочка. Ее можно убедить, она поймет. Мы со Станиславом Михайловичем решили, что, если будем неправы, то будем всегда откровенно признавать это и извиняться перед ней. Поэтому и она будет тоже готова признать свою неправоту.

– Да? Вы так в этом уверены? – саркастическим тоном высказала свои сомнения бабушка.

– Ну, мы, по крайней мере, на это надеемся, – подвела итог их беседе Наташа, и повела свою воспитанницу в ее комнату.

– Знаешь, – пожаловалась вечером мужу бабушка, когда они остались вдвоем в отведенной им комнате. – И Стас и Наташа очень балуют девочку. Она у них растет совершенно своевольной, а они считают, что это хорошо, потому что она у них вырастет личностью.

– Не понимаю я этих теперешних выражений, – ответил ей муж. – Что значит личностью? Если человек упрям как осел и настаивает на своем, даже, если и ежику понятно, что он не прав, это значит, что он личность. А если может честно и откровенно признать свои ошибки, то это у него нет характера, так что ли?

– Нет, здесь все гораздо сложнее. Они не будут ей никогда ничего запрещать, а только уговаривать и убеждать, и она все будет делать только сознательно.

– Господи, ну и чушь, – вздохнул ее муж. – Не знаю, заметила ли ты, что у нашего сына все делается не по-людски. Ну, вот смотри, они живут втроем, живут хорошо, как настоящая семья, и в то же время у них не семья. Что ему надо? Наташа прекрасный человек, умница, хозяйка, Сашку любит без памяти. И еще она, между прочим, красивая женщина, просто ходит все время в домашних платьях и без косметики. Ты бы ей подсказала, что ли? А может, у них все-таки что-то есть? Ну, отношения там, они же уже два года в одном доме живут, молодые оба. Ты ничего такого не замечала?

– Да там и замечать нечего, ничего у них нет. Наташа для него просто Сашенькина няня, и это святое. Но я уже сама решила с ним поговорить, боюсь только. Ты же знаешь, какой он упрямый, всегда все делает наоборот.

– Ну, так пора ему уже и поумнеть, наверное. В общем, попробуй с ним поговорить, вдруг что-нибудь да выйдет.

Удобный случай представился на следующий день после обеда. Наташа увела Сашеньку в ее комнату смотреть картинки в новой книжке, то бишь, ложиться спать, отец Стаса прилег подремать сам без всяких уговоров, и мать с сыном остались одни.

Сынок, – начала она разговор, как и было задумано. – Тебе уже тридцать лет. Тебе не кажется, что уже пора бы и жениться. Сашенька еще достаточно маленькая, чтобы ей можно было сказать, что твоя жена, это ее мама, и она и будет считать ее своей мамой.

– Это легче сказать, чем сделать, – рассеянно возразил ей сын, не отрываясь от каких-то бумаг. – Да и зачем? Нам и так неплохо, а лучшее – враг хорошего. Ну, приведу я какую-нибудь, а она вдруг с Наташей не уживется или даже с Сашкой. Ты же сама видишь, что дочка моя хоть и маленькая, но характер у нее тот еще. Она только меня и Наташу признает, вернее, Наташу и меня.

– Ну так вот и я говорю, – подхватила мать, видя, что разговор направляется в нужное русло. – Сашеньке нужна любящая мать, а не какая-нибудь любая женщина…

– Так ведь в этом-то все и дело, – перебил ее сын. – Где я, по-твоему, найду ей любящую мать? Притвориться на время ведь не трудно. Ну, сделает там эта какая-нибудь вид, что полюбила мою дочку всем сердцем, будет при мне сюсюкать с ней, а потом будет ее обижать. Нет, я Сашку только Наташе доверяю.

– Так ты же меня перебил и не дал сказать, – торжествующе воскликнула мать, понимая, что решительный момент наступил, – я считаю….

И тут зазвонил мобильный телефон Стаса и, несмотря на протесты матери, он немедленно поднес его к уху и стал разговаривать. Она терпеливо ждала, твердо решив сегодня же довести дело до конца, но, увы, судьба была не на ее стороне. Окончив разговор, Стас вскочил на ноги и мгновенно направился к двери, торопливо сказав матери, что у него решается важное дело, и его присутствие там сейчас совершенно необходимо. Так и не дослушав, что она пыталась ему сказать, он выскочил из дому, и до нее донесся шум отъезжающего автомобиля… Раздосадованная, она решила дождаться его, чтобы объяснить все-таки, что она имела в виду, но поздно вечером он позвонил и сказал, что ему нужно повести важных клиентов в ресторан, и он придет, скорее всего, под утро. На следующий день родители уезжали, и он едва успел отвезти их в аэропорт, так что разговор не состоялся.

– Ладно, – вздохнув, сказал отец, когда она доложила ему о полном провале своих переговоров, – может быть, это и к лучшему. Может, он и сам поймет на ком ему лучше всего жениться. Вот увидишь, в один прекрасный день он позвонит и скажет, поздравьте нас, мы с Наташей решили пожениться.

Первое время после приезда он так часто повторял это, что убедил и себя и жену, и, подходя к телефону, чтобы поговорить с сыном, они каждую минуту ожидали услышать эти слова. Но время шло, а Стас их так и не произносил, и они постепенно перестали надеяться на это. Во время их следующего приезда у него, как они поняли, был в разгаре роман с какой-то женщиной, она все время звонила ему, и он разговаривал с ней с явным удовольствием, но когда мать спросила его, не собирается ли он, наконец-то, привести Саше новую маму, он только рассмеялся и сказал:

– Ну, знаете ли, это была бы самая неподходящая мама для моего ребенка.

Тем не менее, он проводил с ней почти каждый вечер, хотя домой не приводил и на вопросы матери, серьезно ли у него это, отвечал уклончиво, а когда она все-таки с ножом у горла добилась от него ответа, то услышала, что это была бы и самая неподходящая в мире жена.

Все это родители потом обсуждали поздно ночью, и мать кипя от возмущения, говорила.

– Да что же это такое делается. Если эта женщина не годится ни в жены, ни в матери, зачем же он с ней только время понапрасну теряет.

– Ну так, может, он в нее влюблен, – пытался урезонить ее отец.

– Влюблен? Ты что шутишь? Ему что семнадцать лет, чтобы влюбляться в черт знает кого, только потому что она, может быть, смазливая? У него дочь растет без матери. Его разве кто-то заставлял заводить ребенка? Никто. Но уж если завел и если так получилось, что у ребенка нет матери, будь добр позаботься о том, чтобы найти ей эту мать. Или уж, по крайней мере, найди себе хоть подходящую жену. Не мальчик ведь уже, слава богу.

Тем не менее, несмотря на то, что она ему все это высказала и продолжала повторять потом по телефону, как она поняла, жену он себе искать не собирался. Дома с хозяйством у него все было налажено, за дочкой присматривала любящая ее Наташа, женщин хватало. Чего еще ему желать и зачем создавать самому себе трудности, а до одинокой старости ему еще далеко, говорил он матери в ответ на ее приставания, и все оставалось по-прежнему.

* * *

А время шло. Стасу в этом году должно было стукнуть тридцать один, Сашеньке исполнилось три с половиной. У нее по-прежнему было милое ангельское личико ее матери, но характер и все остальное было явно папино. В своей группе в детском саду она была самой крупной девочкой и при ее характере, естественно, лидером, чьи приказы даже не обсуждались, а только выполнялись. К счастью, никаких непредсказуемых выходок она не совершала, так как была разумной девочкой и всегда все обдумывала, сказывалось Наташино воспитание. У нее была прекрасная память, она все схватывала на лету и обязательно запоминала. Больше всего она любила учиться, игры признавала только обучающие и не пропускала ни одного незнакомого слова, чтобы не спросить, что оно значит. Наташа и Стас как могли объясняли ей эти слова, обязательно добавляя примеры, так как она позже не упускала случая вставить эти слова в свою речь и бывала очень довольна, когда ей удавалось поразить какого-нибудь случайного гостя своей эрудицией. В свою очередь она также любила порассуждать и поучить кого-нибудь жить, в основном, взрослых, так как будучи девочкой, достаточно тщеславной, заметила, что дети чаще всего даже не понимали, что она им говорит, а вот взрослые обычно удивлялись и даже восхищались ею. Правда ее собственную родную бабушку это только возмущало, тем более что Саша почему-то считала, что именно бабушку и дедушку ей нужно особенно учить жить, так как по ее мнению они очень многого не знали, по крайней мере, как обращаться с детьми, это уж точно. Дед обычно только посмеивался и заводил с ней долгие дискуссии, а вот бабушка считала, что ей дают слишком много воли, и вот если бы у нее была мать, она бы могла поставить ее на место.

Незадолго до дня рождения Стаса родители объявили, что приедут к нему, чтобы вместе отпраздновать этот день. На самом деле тайной целью являлась очередная попытка уговорить его наконец-то найти себе жену. Памятуя, что по известной русской поговорке в тридцать лет жены нет и не будет, родители стали не на шутку волноваться, не собирается ли он остаться одиноким на всю жизнь. Да и Сашеньке уже три с половиной года. Еще год и уже невозможно будет убедить ее, что папина жена, это и есть ее мама. В общем, родители решили предпринять еще одну решительную атаку и приехали в гости, в связи с чем Стасу пришлось менять планы и срочно организовывать празднование дня рождения на дому. Вообще-то он очень редко приглашал в этот дом кого-нибудь из своих знакомых. С друзьями он обычно встречался в ресторанах, для женщин у него была квартира в городе, а здесь было царство Сашеньки и Наташи, и только совсем уж избранные удостаивались чести быть приглашенными в коттедж.

Вот и сейчас Стас решил, что пригласит всего несколько самых близких друзей с женами, затем приятелей родителей, которые когда-то были их однокурсниками, а теперь являлись почтенными профессорами, ну и, конечно, Сашенькиного друга Филиппа с родителями. Филипп был пятилетним мальчиком, который жил рядом с ними. Так как он был старше нее почти на два года, то стал третьим человеком, который пользовался у нее авторитетом, и если его мнение и не являлось решающим для нее, то все-таки она к нему прислушивалась.

В день именин Сашенька встала рано и с утра носилась по дому с озабоченным видом. Для нее праздник в их доме был в новинку. Ее собственный день рождения отмечали в детском кафе, где специально приглашенные клоуны и фокусники развлекали ее маленьких гостей, а здесь должны были собраться взрослые люди. Кушать приготовит кухарка тетя Поля, а кто их будет развлекать?

– Ты, конечно, – в шутку сказал ей Стас, – ведь в этом доме вы с Наташей хозяйки. Наташа будет угощать гостей, а ты будешь их встречать и развлекать.

Стас даже и не подумал, что Сашенька примет это настолько всерьез. Ужасно взволнованная, она прибежала к бабушке и потребовала, чтобы та ей рассказала, как нужно встречать гостей.

– Очень просто, – также полушутя просветила ее бабушка, – ты будешь стоять на пороге вместе с папой, и когда гости войдут, поздороваешься, спросишь, как у них дела, как здоровье. Потом развернешь подарок и обязательно похвалишь его и поблагодаришь. А потом пригласишь гостей в дом. Вот и все.

Целый вечер Сашенька просидела в задумчивости, шепотом повторяя про себя свои обязанности и пересчитывая их при помощи пальчиков, чтобы не дай бог не пропустить какую-нибудь. Но утром ей показалось, что как одна из хозяек дома, она также обязана принять участие в приготовлении угощения и размещении его на столе. Поэтому первую половину дня она провела на кухне и в столовой, вертясь у всех под ногами и каждую минуту тревожно спрашивая, достаточно ли вкусно то, что они готовят, успеют ли они все закончить и не пора ли уже накрывать на стол. Чтобы как-то занять ее и успокоить, ей давали посильные поручения, она старательно их выполняла и тут же требовала, чтобы ей поручили что-нибудь еще.

Во второй половине дня умытая и нарядно одетая во «взрослое» ниже колен велюровое платье, белые чулочки и лаковые туфельки, она смущенным шепотом попросила Наташу сделать ей взрослую прическу. Старательно пряча улыбку, Наташе любовно расчесала ей волосы и, подняв наверх, заколола шпильками. Результат получился ошеломляющий, Саша стала действительно выглядеть взрослой. Не обращая внимания на неодобрительно поджатые губы бабушки, она ринулась к зеркалу. Покрутившись там и тщательно оглядев себя со всех сторон, она удовлетворенно вздохнула и повернулась ко всем с гордой и в то же время застенчивой улыбкой, как бы приглашая их полюбоваться ею и высматривая восхищение в их глазах. Дед первым понял, что именно сейчас ей нужно и подчеркнуто громко объявил:

– Да, хороша, можно сказать, даже очень хороша.

Стас, пришедший в себя от изумления, вызванного тем, что как оказалось у него уже почти взрослая дочка, тоже включился в игру, и подойдя к ней, сказал:

– Вы прекрасны, мадемуазель. Разрешите поцеловать вам руку?

Саша счастливо улыбнулась, а он, помня из подсунутых ему Наташей статей, что любящий отец должен первым продемонстрировать дочери образец мужчины-джентльмена, чтобы став взрослой она твердо знала, какого обращения она достойна, опустился на одно колено и поцеловал милостиво протянутую ему ручку.

Но это все были только цветочки. Ягодки начались, когда стали съезжаться гости. Еще в дверях Сашенька накидывалась на них с громким «здравствуйте», а потом немедленно интересовалась, как они себя чувствуют, и как у них идут дела. После этого, не давая никому сказать ни слова, она требовала, чтобы Стас сразу же посмотрел подарок и тут же, даже не дождавшись, пока он развернет его, начинала восхищаться и хвалить. Вскоре ей показалось, что она мало задает вопросов, и она стала дополнять беседу всеми вопросами, которые ей казались уместными. Она спрашивала их, как себя чувствуют их родители, их дети и даже их кошки и собаки.

Последними пришел Филипп и, пока его родители вручали подарок имениннику, он вручил большую коробку Саше. Та, удивившись вслух, что ей принесли подарок, а ведь именинник папа, с любопытством раскрыла коробку и взвизгнула от восторга.

– Наташа, Наташа, смотри, это дом для Барби, тут есть разная мебель, из нее можно делать всякие комнаты. Ой, даже ванна есть и туалет, смотри, какой маленький.

– Не кричи так, лучше поблагодари Филиппа за подарок, – строго осадила ее бабушка, которая в отличие от посмеивающегося Стаса и снисходительно улыбающейся Наташи, не одобряла такого вольного поведения своей внучки. По ее мнению, дети, допущенные в общество взрослых, должны были тихо сидеть в углу и ожидать, пока взрослые не обратятся к ним.

– Ну так скажи же ему спасибо, – снова строго повторила она.

И тут с Сашенькой произошла какая-то странная перемена. Она выпрямилась, одной рукой подбоченилась, другую манерно выставила вперед ладонью кверху и, придав лицу скучающее выражение, произнесла тоном опытной светской львицы:

– Женщины не благодарят, они всю жизнь делают одолжение.

На секунду в комнате воцарилось ошеломленное молчание, сменившееся, однако дружным смехом.

– Г-споди, где ж ты такое слыхала? – утирая выступившие от смеха слезы, спросил дедушка.

– А, это наша учительница по танцам так говорит, – простодушно махнула рукой Сашенька.

– Так ты, значит, занимаешься танцами. Это хорошо, будешь уметь красиво танцевать.

– Вот еще, – снова махнула рукой Сашенька. – Мы занимаемся танцами совсем не для того, чтобы уметь красиво танцевать.

– А для чего же? – удивились присутствующие.

– Мы занимаемся танцами для того, чтобы быть женственными, – наставительно сказала она. И тут же снова приняв предыдущую позу, сказала тем же голосом:

– Девочки, вы должны быть женственными, иначе все женихи убегут от вас. А зачем они нужны, эти женихи? – недоуменно прибавила она уже своим обычным голосом.

– Ну как же, женихи штука нужная, – отсмеявшись, сказали ей гости.

– Вы не понимаете, женихи это мальчишки, – серьезно начала объяснять Саша, – а с мальчишками все время приходится драться.

– Это еще почему?

– Потому что они всегда все портят, то кукол забирают, то домики ломают, то дразнятся.

– А нельзя с ними как-нибудь мирно договариваться? – поинтересовалась бабушка.

– Нет, мирно нельзя, – убежденно ответила ей внучка.

– А если они тебя побьют? Что ты тогда будешь делать?

– Меня? – удивилась Сашенька. – Они не могут меня побить. Я в группе самая большая. Они все меня боятся. А теперь еще Сережа отдаст меня на карате, так я вообще всех побью.

– Какой Сережа, наш охранник? – удивился Стас.

– Да, – кивнула Сашенька.

– А почему это он тебя отдаст на карате?

– Потому что он мой брат.

– Как это? – еще больше изумился Стас. – Чего это вдруг он твой брат?

– Потому что ты – мой папа, Наташа – моя мама, а Сережа мой брат. Я всем так говорю, потому что у всех остальных есть и папа, и мама, и братья или сестры. Поэтому я так решила, чтобы все было как у людей. Тетя Поля всегда так говорит, что у нас все должно быть, как у людей. Вот, и я так решила, раз у всех есть, то и у меня должно быть.

В комнате воцарилось молчание. Стас потрясенно смотрел на дочку, чувствуя, что у него сердце разрывается от жалости к ней. Ведь он же был уверен, что его девочка растет счастливая, что у нее все есть, а ей, оказывается, не хватает самого элементарного, того, что есть у всех – мамы, сестер и братьев. И она себе их выдумала, чтобы быть как все. Да, мать-то, оказывается, была права. Ему давно следовало найти хорошую женщину, которая могла бы стать ей матерью.

Он поднял глаза и виновато посмотрел на свою мать, а она, глядя на него что-то беззвучно прошептала. А я ведь тебе говорила, прочитал он по ее губам.

– Э, так значит ты учишься, а я думал, что ты уже работаешь, вон какая ты уже взрослая, с прической, – пошутил один из гостей, чтобы прервать неловкое молчание.

– А я и работаю тоже, – уверенно заявила Саша.

– Да? – удивился гость. – А где же ты работаешь?

– В детском саду, – последовал ответ.

– В детском саду? А кем же ты там работаешь?

– Ребенком, конечно, а кем же еще, – удивляясь непонятливости взрослого человека, снисходительно объяснила Сашенька.

– Ну конечно ребенком, как я сам не догадался – сказал гость, – это, в общем-то, логично.

Сашенька моментально отреагировала на новое слово.

– Папа, ты слышал, дядя сказал логично. Что такое логично?

– Гм, ну, логично, это значит, что так и должно быть, то есть правильно.

– Например, – требовательно продолжила она.

– Например, так как ты ребенок, то для тебя логично работать ребенком. Или вот еще. Представь, что мы пошли гулять далеко от дома и проголодались, что для нас логично сделать? Вернуться домой и прервать прогулку?

– Нет, пойти в Макдональдс, и там наесться, – довольная своей догадливостью, объявила Сашенька. – Это будет логично?

– На все сто, – объявил гость, и Сашенька победно засмеялась.

– Ну, раз ты так любишь узнавать все новое, тебе, наверное, нравится ходить в детский сад? Там ведь вас учат?

– Да, – как-то неохотно ответила она.

– А тебе что в садике не нравится?

Сашенька отрицательно покачала головой.

– А что же тебе не нравится?

– Так там же воспитательница все время командует.

Сашенька снова встала в позу и низким голосом скомандовала:

– Дети идите туда. Дети идите сюда. Дети стойте там. А я не люблю, когда командуют.

– Ты, по-видимому, сама любишь командовать? – осторожно осведомился дедушка.

– Да, – так искренне вырвалось у нее, что все снова засмеялись.

– Ну, это понятно, ты дочь своего отца, – кивнул один из партнеров Стаса. – Но изображаешь ты всех здорово, у тебя просто талант.

– Да, я настоящая Сара Бернар, – преспокойно объявила Саша.

– Кто-кто? – совсем изумились гости. – Сара Бернар? Откуда ты знаешь про нее?

– А так Наташа всегда говорит про меня, – объяснила Сашенька.

– А ты хоть знаешь, кто она? – нахмурясь, спросила бабушка, которой совсем не понравился весь этот цирк.

– Ну, конечно, – снисходительно кивнула Саша. – Она была великая английская актриса, она играла в театре, только она умерла.

– Саша никогда не пропускает ни одного нового слова и ни одного нового имени, чтобы не узнать, что это и кто это, и как это потом можно вставить в разговор, – тихонько шепнула бабушке Наташа. – Вот увидите, она теперь запомнит слово "логично" и будет стараться его употребить.

– Не знаю, хорошо ли это, – недовольно сказала та. – Уж очень она тщеславна.

– Ну что делать, такая она есть, – был ей ответ.

* * *

– Ну, что, говорила ты с ним?

– Говорила, конечно.

– Ну и что он сказал?

– Сказал, что сам уже понял, что девочке нужна полноценная семья.

– И дальше что будет?

– А дальше он постарается в ближайшее же время найти себе жену, а ей мать.

– Так, а с Наташей ты говорила?

– Ну, с Наташей, это не так просто. Все-таки она ведь мне не дочь. И вообще здесь надо быть очень деликатной. Я ведь не знаю, как она относится к \Стасу, а вдруг он ей совсем не правится. Как ты считаешь, может такое быть?

– Да ладно, ты сама понимаешь, что такого быть не может. Чего он может не нравиться? Здоровый, красивый, умный, богатый, что еще женщине может быть нужно? Да еще они столько лет живут в одном доме и прекрасно уживаются. Я считаю, что это самый лучший вариант.

– Ты считаешь, А считает ли так твой сын? Понимаешь, я ведь тоже боюсь обнадежить женщину, а он вдруг даже и слышать о ней не захочет.

– Так поговори с ним. Объясни ему, что для Сашеньки ничего лучшего и быть не может. Кто еще будет ее так любить? А она как Наташу любит. Чуть что, сразу зовет ее.

– Да я понимаю, но ты же знаешь своего сына. Если ему что-то посоветовать, он обязательно сделает наоборот. Я вообще боюсь, а вдруг он высмеет меня. Он к ней прекрасно относится, уважает ее, но ведь это только как Сашенькину няню. А как женщина может она его и не интересует.

– Между прочим, она сама все для этого делает. Платья носит какие-то старушечьи. И почему она не красится? Вот даже ты до сих пор подводишь глаза и ресницы красишь, и не знаю уже что еще…

– Что значит даже я? Я что, по-твоему, уже такая старая, что мне даже не стоит и думать о своей внешности? Я что, так плохо выгляжу, и мне уже нужно махнуть на себя рукой?

– Ну, зацепил возом. Я просто имел в виду, что ты старше ее, а до сих пор смотришь за собой, и это хорошо и даже очень.

– Ладно, не подлизывайся. Между прочим, если тебе известно, у Гойи есть такая картина, старушка сидит перед зеркалом и, скажем по-современному, делает себе макияж. И называется эта картина «До самой смерти». Так вот, это обо мне.

– Ну и молодец. А ты и Наташе тоже посоветуй. Вот увидишь, если она подкрасится и наденет что-нибудь поярче, то будет настоящей красавицей. Давай, поговори с ней завтра.

Это тайное совещание проходило поздним вечером после ухода гостей в спальне родителей Стаса. Главное препятствие, нежелание жениться, можно сказать, было преодолено. Теперь задача была в том, чтобы направить его в нужную сторону, да так, чтобы не спугнуть, миссия почти что невозможная, но чего не сделаешь ради счастья любимого сына и внучки. И на следующее утро мать Стаса храбро приступила к выполнению второй части плана.

Дождавшись, когда после завтрака все разошлись, она подошла к Наташе и решительно сказала:

– Наташа, мне очень нужно с тобой поговорить.

– Да, конечно, – удивилась та, и, не выдержав, встревожено спросила:

– Что-то случилось?

– Нет, боже упаси, ничего не случилось, но мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Они пошли в Наташину комнату, Элеонора Сергеевна, плотно закрыла дверь на глазах у изумленной Наташи и начала.

– Ты ведь вчера слышала, как Сашенька рассказывала, что она выдумала себе семью, чтобы была такая, как у всех?

Наташа, молча, кивнула, все, также встревожено глядя на мать Стаса и чувствуя, что этот разговор может быть чреват какими-то угрожающими ей последствиями.

– Так вот, я вчера говорила со Стасом, – продолжила та, – и он, наконец-то, согласился со мной, что ему нужно жениться, так как ребенку нужна мать, а ему естественно, жена. Та согласна со мной в этом?

Наташа, снова молча, кивнула, но ее лицо окаменело. Так вот в чем дело. Они хотят найти Стасу жену, а она, Наташа, будет здесь лишняя. Жена у него, конечно же, будет молодой, красивой и богатой, и так как она станет Сашенькиной мамой, Наташа больше не понадобится, а будет только мешать.

– Наташа, – вздохнула Элеонора Сергеевна, угадав ход ее мыслей, – ты совершенно неверно представляешь себе ситуацию. Мы с мужем считаем, что идеальным вариантом жены для Стаса была бы ты.

– Я? – изумленно сказала Наташа, думая, что просто ослышалась.

– Ну конечно, ты. Сама подумай, у Стаса тяжелый характер, а вы столько лет живете вместе, в смысле в одном доме, и у вас никогда не возникало никаких конфликтов. Значит, вы можете прекрасно ужиться. Ты ему подходишь и по возрасту и по внешности, – немного покривила душой Элеонора Сергеевна, – и что, самое главное для нас, скажу тебе честно, ты любишь Сашеньку как родная мать. Учитывая характер моей внучки, я подозреваю, что никого чужого возле себя она все равно никогда не потерпит, а ты с ней с самого дня рождения, и я думаю, она тебя и считает своей мамой. Ты прости меня, что я говорю с тобой, как бы, только с практической точки зрения. Я понимаю, что для брака нужны, конечно, чувства, поэтому я и хотела бы тебя спросить… Только, ради бога, Наташа, не обижайся, что я лезу к тебе в душу, но пойми, пожалуйста, я должна об этом знать. Ты любишь Стаса?

Наташа вспыхнула. Любит ли она Стаса? Да какое это имеет значение, если он никогда не обращал на нее внимания. Да, он всегда относился к ней с уважением, даже можно сказать по-дружески, но никогда не смотрел на нее как на женщину. Еще бы, разве она могла сравниться с его красотками. Он никогда не приводил их сюда, для этого у него была квартира в городе. Время от времени он предупреждал, что будет ночевать там, так как задержится на работе. На работе, конечно же, как будто она не понимала, почему он, в самом деле, не придет домой ночевать. Да, в живую она их не видела, но иногда зайдя потихоньку в его комнату, она находила там фотографии, где он вместе с ними был на какой-нибудь даче, на яхте или еще где-нибудь в такой же роскошной обстановке. Нет, у нее не было никаких шансов.

– Так как, Наташа? – снова повторила Элеонора Сергеевна, вглядываясь в ее лицо и пытаясь прочесть ее мысли. – Для меня очень важно это знать.

– Элеонора Сергеевна, – наконец, произнесла Наташа, решив быть честной. – Я, скажем так, не могу себе позволить любить его, чтобы не быть несчастной, вы ведь понимаете, что я имею в виду. И скажите мне честно, вы серьезно думаете, что Стас мог бы заинтересоваться мной? Вы тогда просто не видели тех девиц, что вокруг него увиваются. Там любая потянет на Мисс Европу, а, может быть, и на большее.

– И, тем не менее, он ни на одной из них не женился и даже не собирался. Значит, не так уж они все ему нравились.

– Да, это правда, – вынуждена была согласиться Наташа. – Он ведь очень умный человек и понимает, что большинству из них нужны его деньги и положение в обществе, а он сам для них на втором месте, а уж Сашенька и вообще ни на каком. Более того, каждая из них постарается от нее поскорее избавиться.

– Вот и я об этом говорю, – с жаром подхватила Элеонора Сергеевна. – И мы не должны этого допустить. Послушай, мы ведь женщины, а, значит, мы и умнее и хитрее его.

– И чем же это нам поможет? – иронически спросила Наташа, но в ее взгляде появилась слабая надежда.

– Очень даже многим, если мы начнем действовать. Вот подойди сюда. Ты давно толком смотрела на себя в зеркало? Конечно, давно, – сама себе и ответила Элеонора Сергеевна, не обращая внимания на ее вновь вспыхнувшее лицо. – Давай сейчас отбросим всякие церемонии и будем говорить как женщина с женщиной, или как подруги, о, или даже как сообщницы. Посмотри на себя внимательно, так ли уж ты нехороша? У тебя прекрасный рост, под стать Стасу. Ты хорошо сложена, да, да, не возражай. Ну, конечно, ты не такая худосочная, как теперешние девицы, а у тебя как раз нормальное телосложение, все при тебе как теперь говорят. Теперь лицо. У тебя хорошие черты лица, и, если умело использовать косметику, из тебя можно сделать красавицу. Вот скажи на милость, почему ты никогда не пользуешься косметикой?

– Ну, так я ведь почти всегда сижу дома. Для кого мне краситься? Кто меня тут видит?

– А Стас? Он ведь как раз тебя и видит.

– Да он и не смотрит на меня, – вырвалось у Наташи. – Вернее, он смотрит на меня только как на Сашенькину няню и все.

– Так нужно заставить его на тебя посмотреть. А для этого нужно выглядеть, прежде всего, выглядеть. Посмотри, какие у тебя красивые волосы. Ты же натуральная блондинка, такое теперь редко случается. А ну распусти волосы, ну, давай, вытащи шпильки. Ну вот, смотри, какие они у тебя густые. Зачем ты их так стягиваешь в этот дурацкий узел на затылке, как старая бабушка. Тебе нужно только сходить в парикмахерскую и сделать фен, и у тебя будет настоящая грива. И поверь, ничего так не украшает женщину, как красивые, пышные волосы. Теперь, возьмем платья. Ты говоришь, что он на тебя не смотрит? А это и не удивительно. Он же тебя всегда видит только в домашних платьях или в каких-то дешевых джинсах и старомодных кофточках. Почему ты не покупаешь дорогие вещи? Он тебе мало платит? У тебя нет денег на хорошие вещи?

– Да достаточно он мне платит, – смущено возразила Наташа. – Я не покупаю дорогие вещи, потому что мне носить их некуда.

– Так дома и носи, Стас-то тебя дома видит.

– Но ведь я даже никогда и не знаю, когда он домой приедет, и приедет ли вообще.

– А ты постоянно носи.

– Ну, знаете ли, если я в дорогущих платьях буду на кухне Сашке кашу варить или с ней в песочнице сидеть, надо мной вся прислуга смеяться будет, да и я сама тоже.

– Да, это, конечно, будет смешно, если платья будут вечерние. А ты постарайся найти красивые повседневные вещи. Многие жены богатых людей сидят дома, в смысле, не работают, но это не мешает им быть всегда красиво и изящно одетыми. Это вопрос вкуса и денег.

– Ну, в общем, вы правы, – сдалась, наконец, Наташа. – Я только не уверена, что это все поможет.

– Но, согласись, попробовать стоит. В конце концов, ты ничего не теряешь.

Да, подумала Наташа, я и в самом деле ничего не потеряю, кроме несбывшихся надежд и разбитого сердца, но вслух этого не сказала. Кто же начинает военную компанию без всякой надежды на успех, заранее считая себя лузером. Пусть думает, что она ее убедила.

– Так когда ты пойдешь покупать вещи? – деловито спросила Элеонора Сергеевна, стремясь закрепить полученные результаты. – Жаль, что мы завтра уезжаем, я бы пошла с тобой. Здорово было бы побегать вдвоем по магазинам, зашли бы в косметический салон, в парикмахерскую, пообедали бы где-нибудь в кафе, – мечтательно сказала она. – Как я и сама раньше об этом не подумала. Но, Наташа, ты должна мне пообещать, что обязательно приступишь к выполнению нашего плана. Я думаю, начать нужно с косметического салона, затем парикмахерская, ну и потом наряды. Когда у тебя и макияж и волосы будут в порядке, то и одежда совсем по-другому на тебе смотреться будет. Так ты мне обещаешь? Не подведешь?

Но Наташа уже и сама загорелась этой идеей. В конце концов, женское счастье никому не заказано. Почему бы ей действительно не попытаться побороться за Стаса. Уж с ней ему будет лучше, чем с какой-нибудь из этих акул, что постоянно вокруг него крутятся. Да и он сам ни на одной из них не женился, потому что понимает, что они все в жены не годятся. Но самое главное – это Сашенька. Неужели так просто без борьбы отдать ее на милость какой-нибудь мегеры – мачехи, которая ее, Наташу, прогонит, а потом чего доброго изведет ребенка? Ну, уж нет. За Сашку в любом случае нужно бороться.

– Хорошо, Элеонора Сергеевна, – решительно сказала она. – Я попробую.

– И не просто попробуешь, а будешь бороться по-настоящему.

– Буду бороться по-настоящему, – эхом подтвердила Наташа.

– Договорились. И знаешь что, ты мне звони и докладывай, как идут дела, а я со своей стороны тоже постараюсь тебе помогать. А главное, не забывай, у тебя в доме есть очень мощный союзник, и я на нее очень даже рассчитываю.

– Кто же это? – удивилась Наташа.

– Да Сашка же, – торжествующе сказала Элеонора Сергеевна. – Ты что же думаешь, она кого-нибудь кроме тебя сюда допустит? Да она любую со света сживет, или я сильно ошибаюсь в своей внучке.

– Знаете, наверное, совсем не ошибаетесь, – подумав, согласилась Наташа, и они засмеялись, очень довольные собой и заключенным союзом.

* * *

Но все оказалось совсем не так просто. Проводив гостей, Наташа твердо решила последовать советам Элеоноры Сергеевны и начать с приведения в порядок лица. Для этого нужно было пойти в косметический салон. И вот тут возникла первая трудность. Куда идти, то есть, в какой салон? Наташа еще ни разу в жизни не была в косметическом салоне. Как-то так складывалась ее жизнь, что надобности в нем не возникало. У нее всегда была хорошая кожа от природы, и в юности косметические салоны были ей не нужны. Потом у нее был муж, хороший, надежный, как она считала, и опять-таки тогда она не прибегала ни к каким косметическим ухищрениям. После того, как они расстались, Наташа решила, что замуж идти ей уже не придется и совсем махнула на себя рукой. А вот теперь оказалось, что все еще может измениться. Правда, она старалась особо на это не надеяться, чтобы не пришлось сильно переживать в случае неудачи, но все-таки решила выложиться в борьбе на все сто процентов, чтобы потом не жалеть. Оглядывая себя в зеркале, она видела, что лицо у нее все еще гладкое, хорошее, но… тридцать лет, это не восемнадцать. Нужны были маски и профессиональные массажи, и лифтинги, чтобы почистить, освежить, подтянуть и вообще довести все, что нужно, до совершенства. Да и волосам неплохо было бы придать красивый золотистый оттенок, блеск и, конечно же, пышность, или, как теперь говорят, объем. Для этого опять-таки нужны маски, фен и, наверное, еще многое, о чем она и не догадывается. В общем, все говорило о том, что нужно идти в салон.

Да, в салон, но в какой? В очень шикарный Наташа стеснялась, на нее там будут смотреть как на Золушку или вообще как на дурочку. В какой-нибудь средненький вообще, наверное, идти не стоило. Да и потом, он ведь мог оказаться совсем даже и не средненьким, а откровенно плохим. А в таком могут и волосы пережечь, и кожу испортить. И еще одно. Из книг и фильмов Наташа знала, что в салонах принимают по записи. Она так себе и представляла, как какая-нибудь светская дама запросто, так как для нее это обыденное дело, звонит своему мастеру и небрежным тоном говорит:

– Машенька (Наташенька, Танечка), запиши меня на вторник (среду, четверг), я заскочу к тебе часиков в двенадцать.

А к кому ей звонить? И кого назвать, если ее спросят, к какому мастеру ее записать? Сказать к любому, значит уже обречь себя на самое плевое отношение. Она как-то заходила в шикарную парикмахерскую подстричься. Ее спросили, к кому она. Когда она ответила, что к любому мастеру, тут и началось. Ни капли ее не стесняясь, мастера начали вслух отказываться от случайной клиентки, перебрасывая ее от одного к другому и нагло беря своих постоянных клиенток впереди нее, утверждая, что те записались по телефону, хотя она сама слышала, как некоторые из них говорили друг другу, что зашли случайно, потому что проходили мимо.

Так в колебаниях прошли две недели, и Наташа в отчаянии решила позвонить хотя бы сестре и посоветоваться. Не то, чтобы ее сестра ходила по салонам, не те у нее были доходы, но просто больше поговорить было не с кем. Подруг у нее и в молодости было не так много, а за эти несколько лет, что она прожила у Стаса, она вообще со всеми раздружилась.

Подняв трубку, чтобы набрать номер, Наташа задумалась.

С сестрой у нее тоже за последнее время сложились непростые отношения. Конечно, они любили друг друга, и, если бы жизнь сложилась так, что они жили бы в равных условиях, то все было бы в порядке, но теперь их естественной родственной привязанности мешало двойное чувство: жалости и зависти. С одной стороны сестра жалела Наташу; ну как же, ни мужа, ни семьи, совсем одна. Но ведь живет-то как королева, в роскошном доме, полном прислуги, зарплата хорошая, а тратиться на жизнь не надо. Да и работы-то всего присмотреть за одной девчонкой, которая к тому же полдня в садике проводит. У самой сестры были муж и двое детей. Муж вроде бы и хороший, тихий, но зарплата маленькая, а «крутиться», как другие, он не умеет. Вот и приходится самой на полторы ставки работать и семью обслуживать. А живут они в одной квартире с родителями, чтобы сейчас купить свою никаких ставок не хватит. С одной стороны, оно и хорошо, мать и с детьми, и по хозяйству помогает, но ведь целыми днями в тесноте толкутся. Придешь вечером усталая, дети кричат, игрушки разбрасывают, сами чуть ли не по ногам у всех бегают, отец бурчит, что покоя ему нету на старости лет. А у кого есть покой? Утром вставать ни свет ни заря, ляжешь спать пораньше, а он телевизор накрутит чуть ли не на полную громкость, плохо слышать стал, видите ли, и что ему скажешь? Он ведь в своей квартире, это они в примаках живут и будут так жить до скончания века.

Наташа, понятное дело, испытывала точно такие же чувства, только наоборот. И кому из них хуже, а кому лучше, они и сами не знали.

Bот и сейчас Наташа никак не могла решиться набрать номер сестры. Когда она три с половиной года назад сказала сестре, что будет жить в доме у очень богатого неженатого мужчины, та просто испугалась, что Наташа сможет окрутить его и выскочить за него замуж. Они даже чуть не стали врагами, спасло только то, что побывав у нее и увидев роскошный дом и самого Стаса, сестра решила, что он Наташе не по зубам и успокоилась на этом. К тому же прошло столько времени, а она все еще оставалась всего лишь няней, и это окончательно убедило Люду, что Наташе рассчитывать не на что. Сказать ей сейчас, что она хочет заняться собой, чтобы хорошо выглядеть, означало возбудить вновь ее подозрения, а вместе с этим и насмешки и ехидные замечания, которые ей сейчас совершенно не хотелось выслушивать. Придется что-нибудь соврать, решила Наташа и, придумав достаточно правдоподобную историю, набрала номер. Начав разговор, она сначала никак не решалась спросить о том, для чего позвонила, а потому долго и нудно расспрашивала сестру о ее детях, о муже, о родителях. Наконец, почувствовав, что нужно или спросить, или заканчивать этот бессмысленные вопросы, она заставила себя как можно небрежнее спросить, нет ли у нее знакомого мастера в каком-нибудь салоне красоты.

– А зачем тебе? – мгновенно насторожилась Людмила.

– Что значит зачем? – рассердилась Наташа. – Я что, не женщина вообще? Мне нужно только ходить постоянно замухрышкой?

– Нет, конечно, – согласилась та. – Но ты же до сих пор не ходила в салоны красоты. Ты что, хочешь, наконец, своего Стаса соблазнить?

Ну, вот, началось, подумала Наташа. Сейчас главное сбить ее со следа.

– При чем здесь Стас? – сказала она. – Он что, единственный в мире мужчина? Больше никого нет?

– А где ж ты нашла другого? Ты же никуда не ходишь.

– В наше время ходить никуда не надо, и на улицах уже не знакомятся. Теперь для этого есть интернет.

– Так ты нашла себе кого-то в интернете?

– Да, представь себе, нашла.

– Ух ты. Ну и кто же он?

– Всего лишь инженер, но, по-видимому, довольно интеллигентный и приятный человек

– Интеллигентные и приятные – они все нищие.

– Ну, так что, не все счастье в деньгах.

– Да, но и без них тоже тяжело, – вздохнула сестра и уже успокаиваясь, спросила

– А вы с ним уже виделись или только переписываетесь?

– Пока только переписываемся, но ведь скоро надо будет и увидеться. Хотелось бы как-то привести себя в порядок перед встречей, а то я совсем уже опустилась.

– А я что тебе говорила? – успокоившись, что Наташа все-таки не выбьется в миллионерши, сестра решила быть великодушной. – Ладно, записывай номер.

– Как, а у тебя, что есть своя косметичка? – удивилась Наташа.

– Да какая там своя косметичка. Я тебе сейчас скажу, кто свой салон красоты открыл, ты очень удивишься. Линку помнишь? Ну ту, что со мной в девятом классе за одной партой сидела?

– Ой, ну помню, конечно. У нее свой салон?

– Ну да. Я как раз как нарочно ее встретила недели три назад. Она выучилась на косметичку, потом работала лет десять у хозяйки, а теперь свой открыла, «Лиана» называется. Кстати, она теперь и сама не Лина, а Лиана, будешь ей звонить не забудь.

– И что у нее хороший салон?

– Да откуда я знаю, наверное, не хуже, чем у остальных. Во всяком случае, ей сейчас клиентуру нужно набирать, так что она к тебе внимательно отнесется. Так давать тебе номер?

Дальше все складывалось очень удачно. Лина, то есть, Лиана встретила ее очень радушно и, поохав и поахав над тем, как все запущено, объявила, что сделает из нее куколку за две недели. Наташа, которая всегда была реалисткой, прекрасно понимала, что куколки из нее не получится, даже и размеры не те, но послушно приходила и терпела и чистки, и массажи и маски и даже два сеанса радиолифтинга. Обошлось ей это, конечно, очень не дешево, и хотя деньги у нее теперь были, все равно она, с детства приученная считать каждую копейку, с большим трудом заставляла себя платить, утешаясь мыслью, что она не транжирит деньги, а вкладывает их в свое будущее. Можно сказать даже в устройство своей личной жизни, что совсем не маловажно, а скорее, наоборот, самое главное. Не забыла она и о волосах. Ей их действительно подстригли, подкрасили, придав им благородный платиновый оттенок, сделали фен и даже подарили специальный спрей, который придавал им желанный объем, оказывается теперь и такое есть. В общем, поглядев на себя в зеркало, Наташа решила, что деньги были потрачены недаром, оттуда на нее смотрела очень даже эффектная блондинка.

Теперь ей оставалось только купить наряды. И опять возник вопрос, что купить, что сейчас модно, и самое главное, что из этого модного может подойти ей. Посоветоваться было не с кем. Сестра здесь не могла помочь. Во-первых, она совсем не была модницей, и даже хорошо одетой женщиной по нынешним временам ее тоже нельзя было считать. Для этого у нее были слишком дешевые вещи, и, если бы она пошла с Наташей и видела, сколько та собирается потратить на одежду, то сразу же начала бы ей завидовать, и это могло бы окончиться настоящей враждой. Поэтому Наташа решила, что полагаться ей нужно только на себя. Целую неделю она добросовестно смотрела передачу «Модный приговор» по телевизору и с удивлением обнаружила у российских модельеров одну очень удивительную тенденцию. В то время, когда женщины во всем мире отчаянно сражались, чтобы выглядеть моложе, в России на первое место ставили элегантность, которая прибавляла любой женщине возраст. На передачу приходили пусть даже и не очень хорошо одетые молодые девушки, а уходили накрашенные и разодетые женщины средних лет. Последней каплей послужила передача, на которую пришла девушка лет двадцати четырех с женихом. Да, одета она была в простые джинсы и в какую-то затрапезную кофточку, а волосы у нее были просто собраны в хвостик, но, по крайней мере она была стройной и молодой. Когда же ее переодели и подкрасили, Наташа с удивлением поняла, что этой «девочке», пожалуй, лет никак не меньше тридцати семи, и у нее довольно пышные и совершенно не молодежные формы, непонятно откуда взявшиеся. И хотя жених, который теперь ей разве что только в племянники годился, выразил полный восторг, и в соответствии со сценарием передачи опустился на колени и сделал ей предложение, Наташа все равно была уверена, что после он от нее сбежит, или заставит умыться и переодеться. Нет, Наташа собиралась приобретать только те вещи, которые будут ее молодить и стройнить, и ни в коем случае не слушать советов продавщиц, которые, естественно, будут пытаться сплавить ей весь залежавшийся товар.

Шопинг Наташа наметила на следующую неделю, но в пятницу, произошло сразу два события. Первое, то, что Саша наотрез отказалась идти в садик, и второе, Стас предупредил, что к нему на обед придут друзья в количестве трех человек. Это было странно, так как он раньше друзей в этот дом никогда не приглашал, но этим нужно было воспользоваться. В течение этих двух недель, они виделись только мельком, Стас забегал домой, торопливо обнимал и целовал дочку и после получасового общения с ней, снова уезжал и пропадал где-то допоздна. Наташа дома ходила как прежде в домашнем наряде и волосы все еще закручивала на затылке. Она решила, что, если будет меняться понемножку, то Стас может этого и не заметить вообще, а вот если она один прекрасный момент появится перед ним с макияжем, с распущенной в художественном беспорядке копной платиновых волос и в супер эффектной одежде, он, скорее всего, будет сражен наповал. Обед, на который он пригласил друзей, был прекрасным поводом одеться нарядно. К тому же, если сам Стас вдруг не обратит внимания на то, как она хорошо выглядит, его друзья ему укажут. Нужно было срочно бежать в магазины сегодня, но как нарочно, Сашенька твердо настроилась в садик не идти. Вначале Наташа пыталась ее уговорить, но Сашенька довольно резонно ей возразила, что раньше ее никогда не заставляли идти, если она не хотела. Это было правда, и Наташе пришлось объяснить, что ей нужно срочно пойти по магазинам, чтобы купить себе одежду. Это произвело обратный эффект. Услышав о магазинах, Сашенька начала проситься пойти с ней, уверяя, что не будет мешать, а наоборот, будет только помогать ей выбирать красивые платья. Пришлось Наташе сознаться, что она еще и планирует побывать в парикмахерской.

– Пойми, – попыталась она напугать свою воспитанницу, – там нужно будет сидеть долго, тебе там будет скучно, ты устанешь, а я буду занята и не смогу уйти, когда тебе надоест ждать.

Как оказалось, упоминание о парикмахерской только подлило масла в огонь. Оказалось, что Сашенька всю жизнь мечтала побывать в парикмахерской, и еще немного побившись с ней, Наташа вынуждена была уступить и согласиться взять её с собой. Правда Сашенька дала торжественное обещание, что она не только не будет мешать, но также будет сидеть тихо, никуда не уходить и ничего не требовать.

После завтрака Наташа усадила Сашеньку в машину, и они поехали. Несколько лет назад Стас уговорил Наташу сдать на права. Так действительно было гораздо удобнее. Шофера при доме Стас не держал, посылать каждый раз шофера с работы, когда ей нужно было отвезти ребенка в поликлинику или поехать в магазин, не было возможности, и Наташа научилась водить машину. Стас предоставил в ее распоряжение «Пежо» двухлетней давности, в котором она первые полгода ездила только сама, но потом решилась возить и ребенка. К своему удивлению она оказалась неплохим водителем. Вначале, конечно, очень нервничала, но довольно быстро привыкла и успокоилась. Теперь она чувствовала себя за рулем отлично, и втайне очень гордилась собой. Кстати, машина, это был еще один секрет от сестры. Приезжая навестить родителей, она оставляла ее подальше от дома, а им и в голову не приходило, что Наташа ездит на пусть и маленькой, но иномарке.

В парикмахерскую, Сашенька попала впервые. Ее ни разу в жизни не стригли, и ее густые темные волосы доходили ей до пояса и были предметом гордости и Наташи и Стаса и уж, конечно, самой Сашеньки. Обычно Наташа заплетала ей две толстые косы, но, когда по торжественным случаям она ходила с распущенными волосами, окружающие обычно восторгались длиной и пышностью ее темных кудрей.

Только переступив порог парикмахерской, Саша сразу же чутьем поняла, что попала в особый женский мир, где может находиться по праву, как и любая другая представительница ее пола. Она немедленно обошла все кресла, с восторгом наблюдая за процедурами, которым здесь подвергали клиенток и даже задавала вопросы мастерам, одновременно демонстрируя удивительную догадливость по поводу того, что и зачем они делают. Вскоре она даже стала принимать посильное участие в их работе, подавая и забирая инструменты и косметические средства, которые те, то и дело просили ее принести, забавляясь и восхищаясь смышленостью хорошенькой малышки. С ней даже начали советоваться, выбирая прическу или стрижку, и она очень серьезно высказывала свое мнение. Во всяком случае, она даже настояла, чтобы Наташа согласилась обрезать себе челку, что и было сделано и моментально омолодило ее не меньше, чем на пять лет. Когда Наташе закончили укладывать волосы, и им нужно было уходить, она очень сердечно попрощалась со всеми, объявив, что ей очень у них понравилось, и она теперь будет часто сюда приходить. Слушая это Наташа тоже смеялась вместе со всеми, но на самом деле ее распирало чувство гордости за свою воспитанницу, которая, несмотря на юный возраст, так непринужденно общалась с совершенно незнакомыми людьми, а не дичилась и не хныкала, как делали бы большинство детей на ее месте.

В магазине, куда они отправились покупать наряды, она тоже не проявила ни капли смущения. Вместе с Наташей она очень серьезно рассматривала вещи на вешалках и говорила, нравятся они ей или нет. Как Наташа и думала, продавщицы, сразу поняв, что она человек неопытный, стали предлагать ей всякие устаревшие фасоны, и хотя Наташа отвергала их советы, хором настаивали, что ей в этих вещах будет хорошо. И тогда неожиданно ей на помощь пришла Сашенька. С неприязнью посмотрев на продавщиц, она громко и решительно объявила:

– Нет, нам эти ваши вещи не нравятся.

И взяв Наташу за руку, она с достоинством прибавила

– Пойдем, отсюда, Наташа.

Да, уж, направляясь в следующий магазин, думала Наташа, гены большое дело. Во всяком случае, Стас может быть спокоен, его наследство перейдет в надежные руки.

В следующем магазине, где продавщицы, к счастью, вообще не обратили на них внимания, они, наконец, скупились. Они выбрали немного, но все именно такое, как Наташа и хотела. Она купила себе голубую хлопчатобумажную блузку с воротничком стойкой и рукавами до локтя, длинную и свободную, к ней широкий кожаный пояс, украшенный стразами, обтягивающие белые джинсы из лайкры и голубые же туфли-лодочки на небольшом каблучке. Ее платиновые волосы просто сияли на фоне голубого цвета, и они с Сашенькой остались очень довольны своим выбором. Кстати, Сашенька тоже не осталась без обновки, и так как она ее честно заслужила, они зашли еще и в детский отдел и купили ей летний трикотажный комплект, состоявший и коротенькой юбочки и еще более коротенького топика, оставлявшего открытым живот.

Подъехав к дому, они обнаружили там чужую машину и поняли, что гости уже приехали. Сашенька очень обрадовалась, увидев, что появились зрители, которым можно будет продемонстрировать новый наряд и с заговорщическим видом предложила Наташе потихоньку пройти в ее комнату, чтобы они там обе переоделись и появились перед гостями уже «наряженными». Наташа, конечно же, согласилась, так как это как нельзя лучше соответствовало ее намерениям, и они прокрались наверх и очень довольные обе натянули на себя свои обновки. Потом, взявшись за руки, они спустились вниз и с улыбками вошли в столовую, откуда слышались голоса Стаса и гостей. В следующий момент Наташе пришлось пережить шок и притом настолько болезненный, что только гордость заставила ее удержать улыбку на лице. За столом сидели трое гостей. Двух из них Наташа знала по прошедшему дню рождения Стаса. Это был один из его деловых партнеров и друзей Павел Игнатьевич и его жена Наталья. Рядом же со Стасом сидела молодая и очень эффектная девушка, причем сидела так близко к нему, что было сразу ясно, она здесь не случайный гость.

– Смотрите, – сразу же с порога закричала, врываясь в столовую, Сашенька, – смотрите, какой костюм мне Наташа купила. – Ах да, здравствуйте, – вдруг вспомнила она и снова затарахтела. – Видите, какой красивый? Как по-вашему, он мне идет?

Стас повернулся и с нежностью посмотрел на девочку.

– Вот, знакомьтесь, – улыбнувшись ей, сказал он, – моя единственная дочь и наследница. Сашенька, это тетя Инга.

– Здравствуйте тетя Инга, как вы поживаете? – вспомнив, как она была хозяйкой и встречала гостей, светским тоном сказала Сашенька.

– Можешь называть меня просто Ингой и говорить мне ты, – благосклонно улыбнулась ей красавица, чем заслужила одобрительный взгляд тетушки и многозначительный кивок дяди.

– А это ее няня Наташа, – продолжил Стас, но произнося это, он поднял взгляд на Наташу и на минутку онемел. Гости с удивлением посмотрели на него, и он договорил. – Э…Наташа, ну, Павла Игнатьевича и его жену ты уже знаешь, а это их племянница Инга.

Девица высокомерно кивнула Наташе и отвернулась, но от Наташи не ускользнула едва заметная пантомима, которую мужчины не заметили. Инга вопросительно посмотрела на свою тетку. В ее взгляде Наташа ясно прочла вопрос «Она что его любовница?», а тетка ответила ей также едва уловимым пожатием плеч. Ничего не увидевший Стас тем временем продолжал.

– Наташа, садись, вы ведь с Сашкой, наверное, проголодались, садись, посиди с нами.

И поспешно вскочив, он отодвинул для нее стул, хотя раньше никогда не делал этого. При всем его хорошим отношении к ней, она ведь все-таки была в его доме всего лишь няней, одной из его прислуги.

Несмотря на ситуацию, Наташа почувствовала удовлетворение. Все-таки он прореагировал, даже имя ее произнес как-то не так, как всегда, а с какой-то новой интонацией. Хотя, конечно, девица, которую ему привели все-таки моложе нее и, если честно, очень эффектна. На вид ей было лет 24–25. У нее была спадающая на плечи, грива темно-рыжих волос, закрученных в мелкие колечки, точенные черты лица, тоненькие золотые очки на хорошеньком носике, стройная фигура, но при этом пышный бюст.

Силикон, конечно, в природе чудес не бывает. У такой худой женщины не может быть такая большая грудь от природы, но разве мужчинам это докажешь, с грустью подумала Наташа, с достоинством усаживаясь за стол. Сашка тем временем не унималась.

– Давайте, я пройду перед вами, как те тети, что по телевизору ходят, платья показывают, а вы посмотрите, – объявила она и пошла по комнате, ставя ноги одну перед другой, как она точно подметила у манекенщиц. – Ну как? Видите, как я умею ходить?

– Да, ты молодец, и костюмчик у тебя красивый, – выдавила, наконец, из себя тетушка, племянница же продолжала неодобрительно молчать. Наташа сразу же обиделась за свою любимицу. Но тут, чтобы спасти положение, в разговор вступил Павел Игнатьевич, который знал о привязанности Стаса к своей дочери. Он шутливо сказал:

– Да, костюм у тебя красивый, но, смотри, у тебя же пупок виден. Это так и должно быть?

– Ну конечно, – с готовностью ответила ему Сашенька, – пупок обязательно должен быть виден. Это теперь самое модное. А, мужчины ничего не понимают в женской моде, – доверительно сказала она, обращаясь к женщинам, сидящим за столом и пренебрежительно махнув рукой в сторону Павла Игнатьевича и своего отца. Но женщины опять никак не отозвались на ее дружелюбное обращение к ним и продолжали неодобрительно молчать. Только опять ничего не заметивший Стас, радостно захохотал, очень довольный тем, что у него такая не по годам развитая дочь.

У Наташи болезненно сжалось сердце. Ничего себе, нашел подходящую мамочку для Сашеньки. Да ведь за версту видно, что Сашка ей не понравилась. Это она сейчас отмалчивается, пока, а когда у нее в руках будет власть, она молчать не будет и не успокоится, пока не сделает из ребенка забитую дурочку или вообще со свету сживет. У Наташи даже сердце заболело, когда она представила, как избавившись от нее, та начнет муштровать беззащитного ребенка, привыкшего только к ласке и любви. Ну, уж нет, такого она не допустит. Она будет бороться против этой мымры, даже если не за себя, то ради девочки.

– Я тоже с вами буду сидеть, – радостно объявляла в это время Сашенька, не подозревая о возможно ждущей ее горькой участи.

– Ну, конечно, – отозвался Стас, – я сейчас принесу твой высокий стул из кухни.

– Я не хочу детский стул, – заупрямилась Сашенька, – я хочу сидеть на взрослом.

– Но ты же не достанешь до стола.

– Достану, я знаю, что нужно сделать, сейчас увидите, – заявила она и вихрем умчалась из столовой.

– Куда это она? – удивился Стас, – что она собирается делать?

– Сейчас увидите, – отозвалась Наташа, улыбаясь.

Через несколько минут Сашенька вернулась в столовую, громко пыхтя, так как с трудом несла, прижимая к груди два здоровенных тома англо-русского словаря.

– Вот, – торжествующе воскликнула она, водружая их на стул. – Мы всегда с Наташей так делаем, когда я не достаю. Наташа, помоги мне сесть на них.

Наташа подсадила ее на словари, и она, очень довольная, уселась на них сверху и посмотрела на окружающих, явно ожидая услышать слова восхищения ее сообразительностью.

– Вообще-то книги предназначены для того, чтобы их читать, а не для того, чтобы на них сидеть, – послышался негромкий голос. Это новоявленная невеста решила, наконец, выразить свое отношение к происходящему. Она сказала это с улыбкой, как будто бы даже ласково, но Наташа, сразу поняла, что на самом деле, Сашенька ее раздражает, и она еле сдерживается, чтобы не выгнать избалованную девчонку из-за стола на кухню, где ей самое место вместе с ее вызывающе одетой няней. В самом деле, было прямо написано на ее лице, где это видано, чтобы прислуга позволяла себе так нарядно одеваться и преспокойно рассиживаться за одним столом с хозяевами и их гостями.

– Книги предназначены для того, чтобы их читать и чтобы на них сидеть, – с громадной убежденностью объявила тем временем Сашенька, и, подумав, вполне разумно прибавила, – когда это нужно.

– Точно, – поддержал ее Павел Игнатьевич и бросил предупреждающий взгляд на племянницу, сигнализируя ей, что она слишком рано начала воспитывать девочку. Нужно подождать, по крайней мере, до того момента, когда ее собственное положение в доме станет прочным, а тогда уже можно потихоньку начинать внушать Стасу, что его дочь не очень хорошо воспитана, но в этом несомненно виноват не ребенок, а ее глупая няня, от которой нужно избавиться. Нужно будет поговорить с Ингой позже об этом, поучить ее, а то она девушка неопытная, привыкла, что ее красоты и интеллигентности уже достаточно, чтобы внушить мужчине прочное чувство, но здесь все не так просто. Во-первых, Стас и сам красавец, а во-вторых, за неимением других привязанностей, очень любит дочку. Так что действовать нужно постепенно и очень осторожно. Но дело того стоит. За Стасом стоят большие деньги, так что куш Инга может отхватить совсем не маленький.

Надо же, как все удачно повернулось, продолжал думать он. Недели две назад они обедали вместе со Стасом, выпили немного, и всегда осторожный Стас вдруг разоткровенничался. Сказал, что его родители, да и он сам, переживают за ребенка, так как девочка растет без матери, а это нехорошо. Родители уговаривают его поскорее жениться на хорошей женщине, чтобы та могла полюбить ее. Конечно, ему хотелось бы найти милую серьезную девушку, без детей, но любящую детей, и способную заменить его Сашеньке мать. Идеально было бы, если бы у нее было педагогическое образование, так как он сам знает, что его дочка не подарок, и с ней не так-то просто справиться.

И тогда Павла Игнатьевича вдруг осенило. Да ведь у них же в семье есть идеальный вариант для Стаса. Инга, племянница его Натальи, дочь ее родной сестры. И молодая, и красивая и умная, и даже с педагогическим образованием. Да ведь она же с блеском окончила педагогический институт, и папочка, сам высокопоставленный чиновник от образования, тут же пристроил ее в аспирантуру, после которой она, естественно, будет преподавать в вузе, в самом деле, не в школу же ей идти. А что, девушка действительно очень умная, начитанная, прекрасно рассуждает, с ней всегда можно очень интересно поговорить, а то, что она, единственная дочь, и живого ребенка близко никогда в глаза не видела, это ерунда. От Стасовой дочки позже можно будет избавиться, отослать к его родителям, например, или отселить куда-нибудь вместе с той же няней. Умная женщина всегда сможет своего добиться от мужа. Только действовать нужно потихоньку и осторожно, а на это Инге всегда ни ума, ни терпения не доставало. Потому и не замужем до сих пор в двадцать пять лет, несмотря на красоту. Ее мать, женщина разумная и сама о ней говорила, Инга у нас, прямо по Чехову, эмансипе, все у ней дурные, одна она умная.

Обдумывая все это, он продолжал подчеркнуто ласково беседовать с Сашенькой. Его жена, тут же сообразив в чем дело, тоже подхватила их разговор, бросив многозначительный взгляд на племянницу. Они улыбались девочке, но Наташа чувствовала, что это все притворство, и в Сашеньке вся эта компания видит только помеху, с которой приходится считаться до поры до времени.

И как же это Стас ничего не замечает, лютовала она в душе, наблюдая за этой сценой. Неужели он не видит, насколько они все неискренни? Неужели его душа ничего ему не подсказывает? Да он же родной отец, он же должен это почувствовать. Ну, пусть Сашка маленькая, ничего не понимает, сидит, сияет, от того, что взрослые люди с ней разговаривают, но ведь он то сам взрослый и опытный мужчина, и ничего видит. Неужели его так заворожил этот ученый крокодил в очках и с силиконовым бюстом? Господи, если он действительно влюбился в эту Ингу, что она, простая няня, сможет сделать, особенно, если у них все будет серьезно? Просто поговорить с ним, попытаться открыть ему глаза? Да он ей не поверит, и может вообще не захотеть слушать. Или скажет, что это не ее дело, и будет прав, кто она такая Сашеньке? Никто. Да, юридически она ей никто, даже если фактически она ее ребенок. Да, ее. Она была первой, кто держал ее на руках, она вынянчила ее, она проводит с ней больше времени даже, чем сам Стас. Да она ее дочь больше, чем его. Я так не уступлю, решила Наташа, я буду бороться за ребенка. При мысли об опасности, грозившей Сашеньке, Наташа мгновенно забыла о собственных чаяниях. Они стали казаться ей неважными и даже фантастическими. В самом деле, с чего это она взяла, что Стас может увлечься ею, когда его соблазняют такими женщинами. С чего это вдруг Элеоноре Сергеевне могла прийти в голову такая глупость? Да, Элеоноре Сергеевне нужно будет позвонить в первую очередь. Может быть, она сможет вмешаться. Хотя нет, она ведь сама говорила, что Стас ее не слушает, и если она ему что-то скажет, он сделает наоборот. Что ж, выходит у Сашеньки нет другого защитника кроме нее, Наташи. Что же делать? Если просто ждать, что будет дальше, можно дождаться, что они поженятся. Нет, нужно сейчас попробовать поговорить с ним, пока все еще не так серьезно.

Сегодня же и поговорю, когда гости уедут, решила Наташа. Скорее всего он скажет, что это не мое дело, но может быть, все-таки призадумается. Ведь он же действительно очень любит дочку, это она точно знает.

Наташа решительно встряхнула головой и, выйдя из задумчивости, прислушалась к разговору за столом. Сашенька рассказывала, как ей понравилось в парикмахерской, куда ее взяла с собой Наташа.

– Как? – подчеркнуто ужаснулась дипломированный педагог. – Вместо прогулки ее полдня продержали в душной парикмахерской?

И она повернулась к Стасу, призывая его разделить ее возмущение.

Но вопреки ее ожиданиям, Стас не поддержал ее.

– Ничего страшного, – примирительно сказал он. – Ей ведь там понравилось.

– Да, очень, – восторженно отозвалась Сашка. – Там тетям делали такие красивые прически, и они становились такими красивыми.

Ну вот, Инга опять спешит, досадливо подумал Павел Игнатьевич. Считает, что она может немедленно настроить его против этой няньки. А ведь он к той привык, да и вообще неизвестно, что у него с ней.

Он решил, что пора вмешаться и постарался исправить положение.

– А что же ты себе красивую прическу не сделала? – шутливо спросил он Сашеньку. – Тоже была бы такая красивая.

– А мне не надо, – гордо ответила она ему. – Я и так красивая.

– Ого, даже так? – изумился он.

– Да, я очень красивая, – уверенно сказала Сашенька.

– А кто тебе это сказал? – не выдержала Наталья Никитична. – Почему ты так считаешь?

– Потому что мне так говорит Наташа и папа тоже. Да, папа?

Стас послушно кивнул.

– Это что, такой метод воспитания? – насмешливо спросила Инга.

Наташа решила, что ей тоже нужно что-нибудь сказать.

– Все правильно, – решительно сказала она. – Во-первых, если женщина считает себя красивой, она уже наполовину красавица. Между прочим, это сказал Лопе де Вега, если вы, конечно, знаете, кто он такой, – не удержавшись прибавила она. – А во-вторых, она действительно очень хорошенькая.

– Да, я очень хорошенькая, – подтвердила Сашенька, – поэтому мне все идет. Знаете, красивому все красиво, так мне Наташа всегда говорит.

– Знаешь, Стас, – озабоченным тоном заговорила Инга, как будто бы не услышав, что Наташа что-то сказала, – я как педагог, могу тебе сказать, что ребенку все-таки нужно объяснять, что существуют и другие ценности, кроме красивой внешности и посещения парикмахерской, – ядовито прибавила она.

– Например? – требовательно спросила Сашенька.

– Например, в твоем возрасте многие дети уже умеют читать.

– Это в три с половиной года-то? – насмешливо спросила Наташа.

И снова Инга даже не повернула головы в ее сторону, и только тут до Наташи дошло, что ее попросту игнорируют.

Ах ты, сука, подумала она, значит, я для тебя и не человек вовсе. Дождешься ты сегодня, что я тебе твои рыжие патлы повыдергиваю.

– Вот ты умеешь читать? – продолжала проводить свою воспитательную работу Инга.

– Я знаю буквы, – подумав, ответила Сашенька. – А книжки мне читают Наташа и папа.

– А вот если ты сама будешь уметь читать, тебе не надо будет просить их почитать тебе.

– не надо умолять сестрицу,

ну, почитай еще страницу

продекламировала Сашенька.

– Правильно. Ты сможешь читать сама в любое время.

– А зачем мне столько читать? – удивилась Сашенька.

– Чтобы много знать. Вот я, например, – продолжала вещать Инга, – читаю каждую свободную минуту.

– Как это? – удивилась Сашенька, – совсем каждую?

– Да. Вот, например, чтобы не терять время, я читаю даже, когда еду на работу в метро или в автобусе, а если я еду в машине, то слушаю книги по МР4.

Сашенька на минутку задумалась, а потом очень серьезно спросила:

– Но если ты все время читаешь, то когда же ты думаешь?

– Что? – вспыхнув, растерянно переспросила Инга.

Наташа фыркнула, и ей в лицо метнули полный ненависти взгляд, на который она хладнокровно ответила насмешливой улыбкой, а Стас опустил голову, чтобы не было видно выражения его лица.

– Что ты имеешь в виду? – со злостью накинулась Инга на Сашеньку, забыв, по-видимому, что перед ней всего лишь трехлетний ребенок.

– Ну, вот мы с Наташей почитаем книгу, а потом о ней думаем, – серьезно объяснила Сашенька. – Ну, мы говорим, что нам там нравится, что не нравится, и еще мы любим придумывать другой конец, или что они там будут делать дальше, после того, как книга закончилась. А ты когда-нибудь думаешь?

Но ответа она не дождалась. Родственники снова кинулись на помощь своей незадачливой протеже. Тетушка ловко перевела разговор на летний отдых, стала расспрашивать Стаса, куда он собирается в этом году, предлагать различные варианты, опробованные ими самими. В общем, Наташа поняла, что можно уходить, так как лучше, чем Сашенька, уже не скажешь. Она встала и, объявив в безвоздушное пространство, что ребенку нужно отдохнуть (слово «спать» у них в доме при Сашеньке произносить не рекомендовалось), взяла девочку на руки, чтобы унести наверх. Сашенька, увидев, что взрослые уже разговаривают о своих делах, и что она уже не в центре внимания, сразу утратила интерес к их компании и послушно дала себя унести. Она и вправду устала и даже без протестов легла в кроватку послушать книгу и, конечно, сразу же уснула, а Наташа тоже прилегла, но не спать, а обдумывать то, что она должна будет сказать Стасу, когда гости уйдут.

Но когда позже она вышла посмотреть, что делается внизу, оказалось, что Стас уехал вместе с гостями, предупредив экономку, что ужинать не будет, так как вернется очень поздно, и Наташе ничего не оставалось, как отложить разговор до более удобного момента, но все оказалось не так просто. В течение нескольких дней Наташа выжидала, но этот самый момент все не представлялся, так как домой к ним Инга не приезжала, а просто так завести разговор Наташа не осмеливалась. К тому же она даже и не знала, встречаются ли Стас с Ингой, а если встречаются, как далеко у них зашло дело. Она обо всем доложила по телефону Элеоноре Сергеевне, постаравшись, конечно, выставить Ингу и ее отношение к Сашеньке в самом плохом свете, но особых усилий для этого ей не понадобилось, так как все и в самом деле обстояло так. Элеонора Сергеевна, конечно же, встревожилась, но велела Наташе крепиться и стараться хорошо выглядеть. Еще она пообещала вмешаться, если Наташа убедится, что у Стаса с Ингой серьезные отношения.

В течение нескольких недель ничего не происходило, Стас все также приезжал и уезжал один, и Наташа уже стала надеяться, что ее тревоги остались в прошлом, как вдруг к ним снова пожаловали гости. На этот раз Стас привез снова какую-то супружескую пару и опять-таки Ингу. Они прикатили в один из воскресных дней, когда Наташа с Сашенькой гуляли возле дома. Гости вышли из машины, и Инга по-хозяйски стала им показывать сад и приглашать в дом, а Стас смотрел на это и только глупо, как показалось Наташе, усмехался. Самой Наташе Инга холодно кивнула и тут же постаралась забыть о ее существовании, как и полагалось даме из высшего общества в присутствие прислуги, а подбежавшую к ним Сашеньку с отвращением, как опять-таки показалось Наташе, погладила по голове. Стас же, как всегда радостно схватил дочку на руки, покружил, поцеловал в обе щечки, и представил гостям. Сашенька по своему обыкновению, тут же вступила с ними в разговор, довольная, что находится в центре внимания, что заставило Ингу, по-видимому, так и не научившуюся скрывать свои чувства, недовольно нахмуриться. Погода была чудесной, поэтому гости выразили желание посидеть на воздухе, где прислуга начала накрывать стоящий в тени под деревьями стол. Сашенька снова продолжила играть в расположенной радом с ними песочнице, а сидящая неподалеку на скамейке Наташа чувствовала себя очень глупо, так как уйти, оставив ребенка она не могла, а сесть вместе со всеми за стол ее никто не пригласил. Вообще-то она понимала, что при ее статусе няни, она и не должна сидеть за столом, а должна всего лишь смотреть за ребенком, но она уже давно привыкла к тому, что занимала в этом доме особое положение. И вот теперь этому приходит конец. Скорее всего, эта Ингушка мгновенно выживет ее отсюда, а Стас будет молчать, как молчит сейчас. Правда, позволяя себе изредка поглядывать на сидящих за столом, Наташа несколько раз поймала его взгляд. Он смотрел на нее так, как будто извинялся. А один раз даже подмигнул, но рассчитывать на него особенно было нельзя, Ингушка, скорее всего только набирала силу. Нет, нужно было срочно что-то делать, но только что? И вдруг пока Наташа пыталась что-то придумать, Сашенька спровоцировала ее на новую стычку с кандидаткой в хозяйки.

Поиграв какое-то время в песочнице, Сашенька вдруг подняла голову и прислушалась к тому, что происходило за столом. А там в это время Инга, которая не упускала случая произвести впечатление своей эрудицией, не давала никому сказать ни слова, подробно информируя аудиторию о преимуществах японской системы воспитания детей. Заскучавшие гости, не имея возможности уклониться от лекции и не решавшиеся из-за уважения к хозяину дома сказать лекторше «заткни фонтан», покорно выслушивали все, что она им говорила, недоумевая про себя, зачем им это нужно знать. Но Сашенька не отличалась подобной деликатностью. Подумав, она решила, что Инга наговорилась достаточно и теперь пришло время взять инициативу в свои руки. Она вылезла из песочницы, подошла поближе к столу, и, выждав момент, когда Инга сделала паузу, громко сказала:

– Посмотрите, какой я построила дворец.

Гости, которым слепленный из песка домик показался гораздо более близкой и интересной темой для разговора, чем далекая Япония, тут же начали радостно нахваливать ее произведение, и даже затеяли с ней разговор, единственной целью, которого было, по-видимому, не дать Инге снова раскрыть рот. Той пришлось прервать свое выступление, и она оскорблено замолчала, бросая злые взгляды то на Сашеньку, то на Наташу, которая преспокойно продолжала листать журнал, не вмешиваясь и не останавливая свою воспитанницу.

– Так ты наверное, когда вырастешь, будешь архитектором? – спросил ее один из гостей, стараясь не оставлять пауз для Инги.

– Папа, что такое архитектор? – как всегда сразу же спросила Сашенька.

– Это человек, который строит дома, – также привычно мгновенно ответил Стас.

– Ну, вообще-то, он не строит, а проектирует дома, – с присущей ей деликатностью высокомерно поправила его Инга.

Сашенька, которая никого, кроме своего папы и Наташи вообще не праздновала, даже не повернула головы в ее сторону.

– Нет, когда я вырасту, я буду работать в церкви, – громко объявила она.

Услышав такое неожиданное заявление, все на мгновение потеряли дар речи.

– Как это в церкви? – наконец смог выговорить пришедший в себя Стас. – Что ты будешь там делать?

– Я буду стоять там на голове, – последовал еще более неожиданный ответ.

– Но в церкви не стоят на голове, – возразили ей гости.

– Стоят, – заупрямилась Сашенька. – Я сама видела. Там все стоят на голове.

– А ты разве была когда-нибудь в церкви?

– Была, мы с Наташей туда ходили.

– Наташа, – удивленно спросил Стас. – Ты что, водила ее в церковь?

– Нет, – не менее удивленно ответила Наташа. – Чего вдруг я бы ее туда повела?

– Нет, повела, мы были с тобой в церкви.

– Ну, повела, так повела, – примирительно сказал Стас, – ничего страшного в этом нет.

– Я так не считаю, – поджав губы, сурово возразила Инга, считавшая, что как высокообразованный профессионал в детском воспитании, она должна обязательно высказать свое просвещенное мнение. – Может быть, само по себе посещение церкви для взрослого человека ничего не значит, но для неокрепшей детской психики это может создать определенную стрессовую ситуацию.

– Да не водила я ее в церковь, – возмутясь несправедливым обвинением воскликнула Наташа. – Сашенька, что ты выдумываешь?

– Я не выдумываю, – упрямо ответила девочка, – мы ходили с тобой в церковь.

– Вот видите, – торжествуя, воскликнула Инга. – ребенок не мог это сочинить. Зачем же вы врете? Имейте смелость сознаться, скажите правду.

– Я, к вашему сведению, никогда не вру, – побледнев от негодования, сказала Наташа.

– Да, Наташа никогда не врет, – с детской непоследовательностью вступилась за нее Сашенька.

– Значит, врешь ты, – жестко сказала ей Инга.

– Я не вру, – обиделась Сашенька, – ты сама врешь.

Услышав такое, Инга вспыхнула и повернулась к Стасу.

– Ну вот видишь, ребенка совершенно никто не учил, как разговаривать со взрослыми. Я же тебе говорила, что ей нужна другая няня.

Она говорила так, как– будто Наташи здесь не было, или как будто бы она была неодушевленным предметом. Стас нахмурился и посмотрел на обеих женщин. Наташа, побледнев от оскорбления, не отводила от Инги полный ненависти взгляд, а та смотрела на нее со злорадной усмешкой, ожидая, что Стас сейчас же уволит ее. Стас вздохнул и повернулся к Сашеньке.

– Саша, ты не должна так разговаривать со взрослыми, – мягко, так как он не мог говорить со своей дочкой строго, сказал он.

– Как разговаривать? – тут же последовал вопрос.

– Ну, ты не должна говорить взрослым «ты врешь».

– А детям можно говорить, ты врешь?

– Ты должна разговаривать со взрослыми вежливо, – избегая прямого ответа на вопрос сказал он.

– И вообще взрослым нужно говорить «вы», – прибавила Инга.

– Между прочим, она сама велела Сашеньке говорить ей ты. Если у нее склероз, так пусть записывает, – сказала Наташа, решив, что ей все равно нечего терять.

– Как она смеет так обо мне говорить? – взвизгнула Инга. – Знаешь, Стас, ты распустил свою прислугу до невозможности. У нас дома я такого не терпела бы ни одной минуты.

– Так, хватит, – решительно сказал Стас, понимая, что женщины вот-вот вцепятся друг другу в волосы. – Наташа, пожалуйста, возьми Сашеньку и пойдите в дом.

– А я не пойду домой, – решительно объявила третья участница скандала. – Мне сейчас нужно гулять на улице. Дышать воздухом, вот.

– Подождите, – вмешались гости, которые после нудной лекции наконец-то развлекались, получая удовольствие от скандала в благородном семействе. – Ничего страшного не произошло. Пусть остается здесь, с ней очень интересно разговаривать. Так, Сашенька, ну, мы поняли, что ты будешь работать в церкви, стоя там на голове. А как называется твоя работа? В смысле, кем ты будешь там работать?

– Кловуном, – ответила Сашенька. – Когда мы были в церкви, там был кловун. Он все время стоял на голове, и я тоже буду кловуном.

– О, господи, – наконец, догадался Стас. – В цирке. Вы были с Наташей не в церкви, а в цирке.

– Ну да, – не заметив особой разницы, подтвердила Сашенька, – правильно, мы были в цирке.

– Ну, вот, – засмеялись гости, – все и разъяснилось.

– И значит, никто не врал, – с облегчением сказал Стас, которому не хотелось думать, что Наташа может говорить неправду, хотя он, конечно, не только не собирался увольнять ее, но и считал, что позже ему надо будет извиниться перед ней за Ингино хамство.

Инцидент был исчерпан. Еще через несколько минут Наташа все-таки забрала Сашеньку в дом, соблазнив ее внеочередной порцией мороженого. Внутри у нее все кипело, и она твердо решила обязательно поговорить со Стасом. Так как после обеда он снова уехал с гостями, ей ничего не осталось, как только дождаться его, так как она твердо решила не откладывать такой важный разговор ни на один день.

Стас вернулся домой только поздно ночью. Наташа, уложив Сашеньку спать, сидела в гостиной, полная самых серьезных намерений. Когда он вошел и увидел ее, ждущую его с решительным выражением лица, то испугался.

– Наташа, ты сегодня очень обиделась? – сразу спросил он.

– Нет, дело не в этом, но мне нужно с вами поговорить, – сурово сказала она.

Стас испугался еще больше.

– Ну, вот, – упавшим голосом сказал он. – Я так и подумал, что это не к добру.

– Что именно? – удивилась теперь уже Наташа.

– Ну, я же заметил, что ты изменилась в последнее время, – озабоченно сказал он, – прическа у тебя стала другая и вообще ты стала такой красивой. Наташа, о чем ты хотела поговорить? Ты познакомилась с кем-нибудь? Это у тебя серьезно?

Наташе стало смешно и одновременно досадно. Вот ведь болван, ему даже и в голову не пришло, что она может делать это ради него. Неужели он ее совсем за женщину не считает.

– Ну, так что, Наташа, это что, правда?

– Да ерунда это, Станислав Михайлович, никого у меня нет.

– Фу, слава богу, – с облегчением сказал он, – а я уже заволновался. Если ты нас с Сашкой бросишь, мы пропали, ты же знаешь это?

– Да уж Сашенька действительно пропадет, а вас подберут, если уже не подобрали.

– Так, намек понял. Ты имеешь в виду Ингу?

– Да, я имею в виду ее, Станислав Михайлович, – волнуясь, продолжила Наташа, – неужели вы не видите, что она не способна полюбить Сашеньку? Да она же вообще никого не способна полюбить, кроме себя. Это же просто какой-то читающий крокодил в очках.

Стас расхохотался.

– Ну, ты даешь, Наташа, читающий крокодил в очках, это ты уже загнула.

– Вы, конечно, можете сказать, что это не мое дело, но Сашенька мне очень дорога, и я же вижу, что эта женщина невзлюбила ее. Она же будет стараться избавиться от ребенка, а ее родня будет ей помогать. Послушайте, вы же умный человек, и вы любите свою дочку, разве вы сами не видите этого? – почти с отчаянием спросила она.

– Да, успокойся ты, Наташа, – неожиданно мягко сказал Стас, – конечно, я вижу это и все понимаю. Ты что меня за идиота считаешь?

– А тогда что же вы…

– Да, она сама мне звонит, не могу же просто ее послать. Я ведь с ее дядей уже несколько лет вместе работаю, у него связи большие, он мне нужен.

– Так что же будет?

– Да ничего не будет. Ну, пообщаемся с ней еще немножко, а там я постараюсь, чтобы она сама от меня отстала..

– Как же, отстанет она, – фыркнула Наташа. – Она ради ваших денег все стерпит и даже будет притворяться, что Сашеньку полюбила. А потом вы и не заметите, как она вас на себе женит.

– Ну, ты даешь, Наташа, – засмеялся Стас. – Я, что мальчик, и меня так легко женить? Успокойся, на этой я уж точно не женюсь. Да с ней, извини меня, мужику в постели быть, все равно, что экзамен сдавать…. по литературе.

И он снова засмеялся. Засмеялась и Наташа, у которой, понятное дело, словно гора с плеч свалилась. И чего греха таить, у нее снова появилась маленькая надежда. Он заметил, что она изменилась и даже назвал ее красивой. И вообще, так по-дружески они еще никогда не разговаривали. А ведь я сама виновата, подумала с раскаянием Наташа, сама всегда держалась с ним так официально и говорила с ним, только когда что-нибудь нужно было сделать для Сашеньки, а ведь могла бы его уже давно приучить к дружеским беседам. Надо будет что-нибудь придумывать, о чем можно было бы поговорить, но только все должно быть естественным, разговоры должны как бы сами собой начинаться, а то он ведь действительно мужик опытный, сразу все поймет.

– Так что тебе не о чем беспокоиться. Сашка мне дорога, и я ее в обиду никому не дам. Да она и сама себя не даст. Как она сегодня ей ответила, а?

И вспомнив выражение лица Инги, Стас злорадно захохотал.

– Ой, она вообще молодец, – подхватила Наташа, которая никогда не могла упустить случая похвалить Сашеньку, – помните, когда мы были с ней в парикмахерской, видели бы вы, как она там со всеми разговаривала. Полностью на равных, как взрослая. Мгновенно подружилась с мастерами, подавала им там все, и представьте себе даже советы им давала, как лучше стричь, и кому что идет. Между прочим, это она настояла, чтобы мне челку отрезали.

Стас внимательно посмотрел на нее, и серьезно кивнул.

– Да, она тебе очень идет.

– Спасибо, – вспыхнула Наташа, и чтобы не показать смущения, быстро заговорила снова.

– Только это еще не все. После парикмахерской мы с ней пошли в магазин, а там ко мне стали приставать продавщицы, возьмите то, это, в общем всю ерунду решили мне сплавить. Я им говорю, мне этого не надо, а они пристают и пристают. И тогда Сашка так громко им заявляет, нет, нам ваша одежда не нравится, и причем сказала это таким тоном, что они мгновенно отцепились, а она взяла меня за руку и говорит, знаете, так высокомерно, пойдем отсюда, Наташа. Они там все и обалдели. В общем, гены – это великое дело. Можете не переживать, что у вас не сын, а дочка, вам есть кому передать свое дело.

– Да я и не переживаю, – засмеялся Стас, и Наташа по его глазам поняла, что он очень доволен услышанным, – я и сам знаю, что Сашка у меня молодец. Она любому парню сто очков вперед даст. Слава богу, она в меня пошла, а не в свою мать.

– Я Сашу недолго видела, но, насколько я поняла, она была очень интеллигентная, тихая и даже застенчивая девушка, – осторожно сказала Наташа, так как точно не знала, как Стас относился к матери своей дочки.

– Да уж чересчур тихая и чересчур застенчивая, – с досадой сказал Стас, – а еще совершенно беспомощная. Я не знаю, как представляли себе ее родители ее дальнейшую жизнь, когда воспитывали ее, но нельзя нормальному человеку быть таким неприспособленным ни к чему. Сначала это умиляет, хочется ей помочь, защитить, но потом это начинает действовать на нервы. Такое чувство, что на тебе все время что-то висит, что ты все время обязан что-то делать для нее. Я понимаю, в семье мужчина должен быть добытчиком и обеспечивать семью, но ведь тогда женщина должна обеспечивать уют, заботиться о каких-то там повседневных нуждах, а не быть небесным существом, витающим в каких-то там эмпиреях, кстати, понятия не имею, что это такое.

– А вы у Инги спросите, она, наверное, где-нибудь это вычитала, – не удержалась Наташа.

– Да уж как-нибудь обойдусь без нее, – хохотнул Стас. – Ты меня, наверное, сейчас осуждаешь, Наташа, за то, что я это говорю, но пойми меня, я нормальный человек, я, конечно же, хотел бы, чтобы меня дома жена встречала с радостью, но не со слезами же на глазах каждый раз. И чтобы не звонила мне с истерикой, если я где-нибудь задержался. И потом эти разговоры только о духовности, о литературе, о поэзии, короче, знаешь, нам с ней оставалось только еще обсудить поиски смысла жизни русской интеллигенцией. Меня, в конце концов, от этого уже тошнило. А эта святая наивность, это неумение приспособиться к реальной жизни, ей и в голову не приходило, что она все перекладывает на меня. И еще, чтобы молодая, даже юная девушка одевалась так, как ее мама и, наверное, даже бабушка. И полная неспособность меняться….

Он осекся, вспомнив, вероятно, что та, о которой он говорит, умерла и не может защитить себя. Наташа тоже сидела смущенная, чувствуя себя виноватой перед умершей Сашей, которую ей было всегда очень жаль.

Стас почувствовал это и, вздохнув, сказал.

– Я знаю, что я обязан ей самым дорогим, что у меня есть. И, поверь мне, если бы я тогда знал, что это мой ребенок, я бы женился на ней и терпел бы все это до конца жизни ради дочки. Но, видишь, Бог рассудил иначе, что уж теперь сделаешь.

Ну ладно, пойду-ка я спать. И ты иди, Наташа, и ни о чем не беспокойся, все будет хорошо.

Он подмигнул ей и ушел к себе. Наташа пошла наверх, окрыленная, надо же, как он разоткровенничался с ней. До этого он о Сашенькиной матери вообще не говорил, а вот оказывается, какой она была. А он таких беспомощных не выносит. Слава богу, я не такая, подумала о себе Наташа, но, наверное, все равно для него слишком простая, высшего образования у меня нет, и семья самая простая, рабочая. Первый муж (а может, он же и последний) был шофером-дальнобойшиком, вот он и был мне парой, вздохнула она, но только все равно ушел. Правда, там были совсем другие обстоятельства. Ладно, там видно будет, главное, чтобы он Ингу эту действительно отшил, пока она его не окрутила.

Решить заводить со Стасом разговоры, да еще самым естественным образом, оказалось гораздо легче, чем делать это на самом деле. Стас продолжал проводить дома очень немного времени, часто пропадал по вечерам до глубокой ночи. Инга к ним не приезжала, но он продолжал встречаться с ней, Наташа знала это, потому что слышала пару раз, как он говорил с ней по телефону. Разговоры были самые короткие, только о том, где встретиться и когда, но, тем не менее, это означало, что они по-прежнему вместе. Наташа опять стала переживать по этому поводу, но заговорить с ним об Инге больше не осмеливалась, это было бы уже слишком, и она терзалась молча. И как оказалось, напрасно, так как совершенно неожиданно все закончилось. И опять-таки все решила сама Сашенька.

Как-то в один из дней Стас приехал днем домой и с ним была Инга. Увидев ее, выходящую из его машины, Наташа ушла в их с Сашенькой комнаты и решила вообще не появляться внизу. В конце концов, она ведь действительно здесь всего лишь прислуга, и, если по выходным дням она и обедала вместе со Стасом в столовой, то только потому, что он хотел, чтобы там была Сашенька. А она, Наташа, интересовала его только, как необходимая для его дочери нянька, а вовсе не как человек и уж тем более не как женщина. Это все Наташа говорила себе, сидя в кресле и заставляя себя смотреть в книгу, не в силах унять растущую тоску и обиду на жизнь. Сашка же, рисовавшая рядом, но любившая всегда быть в центре внимания, увидев гостью, тут же перетащила свои краски и кисточки в гостиную и, потребовав, чтобы папа перенес туда же ее столик для рисования, стала докрашивать свою картину там. Она старательно малевала и в порыве вдохновения улеглась животом прямо на свежую краску, стараясь дотянуться до верхнего края картины, чтобы раскрасить небо. Когда она потом взглянула на свой нарядный беленький фартучек, то обнаружила, что он весь испачкан красками.

– Ой, – огорченно сказала она, рассматривая его, – я весь фартук испортила. Папа, а это можно постирать? – спросила она Стаса.

– Не знаю, доця, – рассеянно ответил он.

Тогда Сашенька обратила внимание на Ингу.

– Это можно постирать? – спросила она, повернувшись к той.

Инга пришла в замешательство. Откуда ей было знать, отстирываются ли эти детские краски, она никогда не имела дела с маленькими детьми.

– Ну, я думаю, это можно отстирать, – неуверенно сказала она, наконец.

– А ты спроси у Наташи, доця. Я думаю, Наташа знает, – сказал Стас, скрывая раздражение.

– Да, правильно, я тоже думаю, что Наташа знает, – сказала Сашенька и побежала наверх.

Через несколько минут она вернулась очень довольная и с порога объявила:

– Да, Наташа знает. Она сказала, что краски можно постирать.

– Ну, вот видишь, – снисходительно сказала Инга, – я тоже сказала, что краски можно отстирать.

– Так ты только думала, что можно, – с ударением на слове «думала» сказала Сашенька, – а вот Наташа знала, и теперь ты тоже будешь знать.

Стас не удержался и злорадно засмеялся. Для Инги этого оказалось достаточно, чтобы завестись.

– Между прочим, – вспыхнув, сказала она, – я не обязана знать, как стирать белье. Для этого есть прачки, прислуга и няньки вроде вашей Наташи. А у меня в жизни есть другие ценности.

– Папа, – по своему обыкновению сразу же заинтересовалась Сашенька, – а что такое ценности?

– А вот Инга сейчас тебе объяснит, – коварно отозвался Стас, – она учительница.

– Во-первых, я не работаю учительницей, а занимаюсь научной работой, – зло сказала Инга. – А во-вторых, я не специалист по дошкольному воспитанию и не могу объяснить трехлетнему ребенку такие абстрактные понятия, как духовные ценности.

– А вот мы с Наташей ей все объясняем, на ее уровне, конечно. Ценности, доченька, это то, что очень важно для человека и тяжело ему достается, ну, например, тяжелой работой или за это нужно заплатить много денег.

– Например?

– Ну, например, чтобы знать, что отстирывается, а что нет, нужно постирать много платьев, перепробовать всякие средства, а только тогда будешь знать, как отстирать, и для тебя это будет ценно.

– Значит, по-твоему умение стирать или готовить настолько ценно, что каждая женщина, и в том числе и я, должна посвятить этим важным занятиям чуть ли не всю жизнь? А если меня, например, это не интересует? Может я хочу посвящать свое время чему-то гораздо более важному и интересному, а не тому, с чем прекрасно может справиться любая прислуга или нянька, в том числе и ваша Наташа?

– Видишь ли, – сухо сказал Стас, – я считаю, что женщина, которая хочет быть хорошей женой и матерью, а не только делать карьеру, должна знать все эти вещи. Существуют еще и семейные ценности. Моя мать, например, доктор наук и защитила две диссертации, тем не менее, она всегда дома сама вела хозяйство и сама готовила, а мы с отцом, конечно, ей помогали.

– Ну и зачем это? Зачем нужны были такие жертвы с ее стороны? У твоего отца не было возможности нанять для всего этого прислугу?

– Была. И, кстати, была женщина, которая раз в неделю приходила убирать, но все остальное мама всегда старалась делать сама. Я думаю, возможно, ей даже было приятно самой заботиться о нас с отцом. А нам было приятно ей помогать.

– Ну а я считаю, что это все ни к чему. Каждый должен заниматься тем, что ему предназначено и тем, что он может делать. Если человек не имеет способностей к чему-то большему, вот пусть идет и стирает белье или готовит обед. А я могу и хочу заниматься научной работой и не собираюсь тратить свое время на всякую ерунду.

– Тогда объясни мне такую вещь, – теперь уже завелся и Стас, – ты окончила педагогический институт, учишься в аспирантуре, собираешься писать научные работы по педагогике, а никогда в жизни не учила и не воспитывала ни одного ребенка. Что же ты можешь знать о детях?

– К твоему сведению, я знаю много, но ни о детях, а о самых оптимальных методах обучения и воспитания. И обучаться на моих работах и статьях будут не дети, а учителя. Да, те самые учителя, которые целыми днями учат детей бог знает какими дедовскими методами и не имеют понятия, как это делается в наше время во всем мире.

– И, тем не менее, – упрямо сказал Стас, – они занимаются этим каждый день и из опыта, то есть из жизни, а не из теории знают, что и как нужно преподавать детям. И образование здесь не главное. Вот, возьми Наташу, у нее нет педагогического образования, но она постоянно занимается с Сашкой, все ей объясняет…

– Что вы мне без конца тычете эту Наташу. Что она знает? Посмотри, как она воспитала твоего ребенка. Саша, конечно, развитая девочка, но позволь тебе сказать, она абсолютно невоспитанна. По-твоему, это воспитание, если она постоянно вмешивается в разговоры взрослых, постоянно хочет быть в центре внимания? По-твоему, это нормально, что, когда взрослые люди сидят за столом и разговаривают, ребенок как ни в чем не бывало, врывается в разговор, перебивает всех, или начинает демонстрировать одежду, причем вертится, как настоящая манекенщица. По-твоему, это допустимо?

– А что? – засмеялся Стас, вспомнив как умело Сашенька подражала манекенщицам, – по-моему, у нее здорово получалось, мне понравилось. Доченька, откуда ты умеешь так ходить как тети, что показывают одежду?

– Я по телевизору видела, – очень довольная, что ее усилия оценили, сказала Сашенька. – Наташа мне сказала, что они тренируются так ходить с книгами на голове. Мы с ней положили книги на голову, и так ходили.

– Здорово, – захохотал Стас, – надо будет мне тоже так попробовать.

– Да что же в этом смешного? – возмутилась Инга. – Да твоя Наташа учит ребенка черт знает чему, а ты находишь это забавным и поощряешь ее. Я бы на твоем месте выгнала бы такую няню. И вообще, Саша уже большая девочка, ей нужна не няня, а гувернантка, с педагогическим образованием, со знанием языков, этикета, и самое главное, такая, которая сможет приучить ее к дисциплине.

– Папа, – тут же влезла в разговор Сашенька, – а что такое дис-цип-ли-на? Зачем меня нужно приучать к дис-цип-ли-не?

– Затем, чтобы ты не вмешивалась в разговор взрослых. Ребенок вообще не должен играть там, где находятся взрослые, у тебя есть своя комната и там ты должна находиться, пока тебя не позовут, вот это и есть дисциплина, понятно? – окончательно потеряла над собой контроль Инга.

Стас почувствовал как его захлестывает бешенство, но пока он думал, что сказать, заговорила Сашенька.

– Папа, а почему эта Инга такая злая? – недоуменно спросила она.

– Не знаю, доченька, – сдерживаясь из последних сил, сказал Стас. – Наверное, родилась такая.

– Я не понимаю, почему меня в этом доме постоянно оскорбляют? – звенящим от злости голосом выкрикнула Инга. – да, оскорбляют, и ты, и твоя дочь, и даже эта прислуга Наташа, которая вообще никто и ничто, полное ничтожество, можно сказать.

– Все, хватит, – резко сказал Стас, у которого окончательно лопнуло терпение. В конце концов, он достаточно долго терпел эту дуру, страдающую манией величия. Но теперь все, даже ради сохранения хороших отношений с ее родственником, он не станет с нею церемонится.

– Так вот, я не позволю оскорблять Наташу. Она к твоему сведению самый нужный человек в доме и член нашей семьи.

– Ах, вот как, член твоей семьи. Что же ты сразу не сказал, что она твоя любовница. Я еще не пала так низко, чтобы встречаться с человеком, который спит со своей прислугой. А Наташа эта видно согласна на что угодно, только бы жить в богатом доме.

Стас почувствовал сильнейшее желание отвесить Инге оплеуху и даже приподнялся с места, но повернув голову, увидел, что Сашенька давно бросила рисовать и стоит, застыв, широко раскрыв глаза, и с изумлением слушает их ссору. Она еще ни разу в жизни не присутствовала при скандале или при выяснении отношений. Усилием воли он заставил себя сдержаться и как можно спокойнее сказал:

– Знаешь, Инга, я думаю, что у нас с тобой ничего не получится и нам лучше расстаться.

– Да я и минуты не задержусь больше здесь, я уже сыта по горло и твоей дочерью и твоей…

– Пойдем, я попрошу своего охранника, он отвезет тебя в город, – прервал ее Стас, – и давай прекратим это. Ребенок и так наслушался больше, чем достаточно.

– Не сомневаюсь, что она в твоем доме не только наслушалась, но уже и навидалась больше, чем достаточно.

Стас вдруг почувствовал, что его злость куда-то улетучилась, слишком уж эта женщина была глупа, чтобы на нее стоило серьезно сердиться. От нее следовало просто как можно скорее избавиться, чтобы не тратить время и эмоции и лучше провести это время с дочкой, чтобы она успокоилась и забыла все, что здесь видела и слышала. Он встал и, бросив Инге «пойдем», пошел к выходу из комнаты. Та, вспыхнув от унижения, схватила свою сумку и бросилась вперед, стараясь обогнать его, чтобы хотя бы сохранить видимость того, что она ушла сама. По ее лицу было видно, что она старается придумать, что бы сказать ему на прощание такое уничтожающее, чтобы он запомнил надолго, но так ничего придумать и не смогла. Во дворе Стас окликнул охранника Сережу и попросил его отвезти Ингу домой, так как она спешит, а у него есть важная работа дома. Ничего не подозревающий Сережа кивнул и вежливо попросил ее пройти к машине. Закусив губу и заносчиво задрав голову, она прошествовала мимо него, села в машину и, захлопнув с силой дверцу, уехала с их двора и из их жизни.

Когда Стас вернулся в дом, Сашенька по-прежнему стояла возле своего столика и по ее лицу было видно, что она все еще обдумывает то, что увидела и услышала. Черт, подумал Стас, для нее это же, наверное, шок, она же никогда не видела ссоры взрослых людей. Испытывая чувство вины он подхватил ее на руки и веселым голосом сказал:

– А давайте мы сейчас пообедаем все вместе, а потом будем во что-нибудь играть.

– Давайте, только будем играть втроем, с Наташей тоже, – обрадовалась Сашенька. У Стаса не часто было время и охота играть с ними, и она очень любила такие моменты. Стас знал это и даже понимал почему: когда они были втроем, она пусть и неосознанно чувствовала себя в полной семье.

– Ну, так беги за Наташей, – он легонько подтолкнул ее к лестнице, но она осталась стоять на месте.

– Что случилось, Сашенька? – удивился Стас.

– Папа, а Инга, она уехала? – пытливо глядя на него, спросила она.

– Уехала, – подтвердил он.

– Ты с ней поссорился?

Он кивнул.

– И она больше не приедет?

Стас снова кивнул, с любопытством ожидая ее реакцию.

– Ура, – завопила его дочка и рванулась по лестнице с криком,

– Наташа, Наташа, Ингушка уехала и больше не приедет. Они с папой поссорились, – торопливо закончила она уже стоя наверху перед выбежавшей на ее крики Наташей.

Все это время Наташа просидела наверху. У них с Сашенькой были две комнаты, в первой спала Саша, в то время как вторая, дальняя считалась Наташиной. Там она спала, там стояли ее вещи, книги, туда очень любила забираться Сашенька, и там они часто по вечерам проводили время вместе, читая книги или играя в игры. Иногда Наташа вспоминала игры своего детства и учила им Сашеньку. Тогда они шили наряды для кукол, вырезали кукол из картона и делали для них бумажные платья и короны и даже вышивали крестом.

Когда внизу начали говорить на повышенных тонах, Наташа поняла, что там ссорятся. Она прислушалась, но разобрать слова было невозможно. Ей, конечно, очень хотелось узнать, в чем там дело, но гордость не позволила выйти в коридор, чтобы подслушать. Потом любопытство пересилило и несколько раз она порывалась встать и выйти, но боялась, вдруг они увидят ее или услышат ее шаги и будет неудобно. К тому же, в конце концов, решила она, Сашенька ведь там, наверное, она потом ей все перескажет, а может быть, даже и сам Стас расскажет, если захочет, а если не захочет, значит, это, скорее всего и впрямь не ее дело, она здесь прислуга, заранее сердясь на него, решила она.

Потом голоса вдруг стихли, она немного подождала, но в гостиной наступила тишина, по-видимому, все ушли. Он все-таки выглянула в окно и увидела, как Инга, словно полковая лошадь, пронеслась на своих длинных ногах мимо Стаса, и, хлопнув дверцей, уселась в машину, а потом Сережа повез ее в город.

Неужели все-таки рассорились, с замиранием сердца подумала она, а через несколько минут радостные крики Сашеньки развеяли все ее сомнения. Инга ушла и больше не вернется, одна атака, стало быть, отбита, но только вот, кто будет следующей и будет ли так легко им с Сашкой с ней справится?

* * *

Следующая невеста появилась в их доме примерно через недели три. Все это время Наташа надеялась, что Стас все-таки обратит внимание на нее и продолжала мужественно поддерживать свой новый имидж красивой женщины и даже вдвое увеличила нагрузку в фитнесс-клубе, и села на жесткую диету, чтобы еще больше похудеть. Нельзя сказать, что он этого не заметил, время от времени Наташа ловила взгляды, которые он бросал на нее, но выражали они, к ее огорчению, вовсе не восхищение, а озабоченность. Видно, он твердо вбил себе в голову, что Наташа решила найти себе нового мужа, и это его пугало. Это также объясняло и то, что он лихорадочно искал себе жену, а вернее маму для дочки, чтобы заменить Наташу, если она все-таки от них уйдет. И опять-таки ему и в голову не приходило, что она старается для него.

– Понимаете, – жаловалась Наташа по телефону Элеоноре Сергеевне, с которой они уже давно общались как добрые подруги, несмотря на разницу в возрасте. – Он на меня совсем не смотрит, как на женщину, потому что привык ко мне. Я для него что-то вроде родственницы, какой-нибудь троюродной сестры. Он сам всем говорит, что я член его семьи, представляете? А на членах семьи, понятное дело, не женятся.

– Нужно что-то такое сделать, чтобы у него раскрылись глаза, и чтобы он посмотрел на тебя другими глазами, – озабоченно говорила Элеонора Сергеевна, соглашаясь с ней.

– Ну да, нужно, вот только что?

И они обе решали, что должны в ближайшее же время придумать что-нибудь радикальное, но в голову ничего толкового ни одной, ни другой не приходило.

Ночью, уложив Сашеньку спать, Наташа долго лежала без сна, мучаясь ревностью, так как Стаса по большей части не было дома, и Наташа подозревала, что он ночует с какой-нибудь женщиной на городской квартире.

Ну что мне делать, с отчаянием думала она, чувствуя, как уходит время и, понимая, что в любую минуту он может найти действительно подходящую женщину, и она ничего не сможет сделать. Как ему раскрыть глаза, что она тоже женщина и даже красивая. Да, красивая, то отражение, которое она видела в последнее время в зеркале нравилось ей. Да и не только ей самой, ей вслед теперь смотрели мужчины, она уже убедилась в этом. Раньше такого не было потому, что она всегда была плохо одета, да и не смотрела за собой. Господи, о чем же она думала все эти годы, где была ее голова? Почему она решила, что ей уже ничего в этой жизни не светит и махнула на себя рукой? И скорее всего, потому что она так о себе думала, и Стас тоже стал так считать, а теперь, как переубедить его? Не может же она вдруг ни с того, ни с сего начать с ним кокетничать или заигрывать, он же решит, что она сошла с ума, да и не умеет она этого, никогда в жизни таким не занималась. А что еще можно сделать? Выскочить как бы нечаянно полуодетой из своей комнаты, когда он будет сидеть в Сашкиной? Господи, о чем она думает, стыдоба какая, нет, это все не годится. А что годится? Даже Элеонора Сергеевна ничего не может придумать, наверное, ее положение безнадежно, она навсегда останется для него только Сашенькиной няней, да, уважаемой, необходимой, привилегированной, но всего лишь прислугой. И, между прочим, все ее привилегии могут очень быстро закончиться, как только он женится. Что же делать?

И вот тут опять случилось то, чего Наташа больше всего опасалась. В одно прекрасное воскресенье Стас прикатил домой с очередной кандидаткой в жены. Ничего не подозревающие Сашенька и Наташа спокойно сидели дома и шили кукле платье, когда открылась дверь и к ним в комнату вошли Стас и какая-то очень юная девушка. Боже мой, это же Саша, было первой мыслью, мелькнувшей у Наташи в голове, когда она увидела гостью, настолько та была похожа на покойную Сашенькину мать. Потом, приглядевшись, Наташа поняла, что сходство не очень-то и большое, просто у незнакомки были такие же большие карие глаза и длинные темные волосы. Приглядевшись еще внимательнее, Наташа поняла, что девушка не так уж и молода, ей никак не меньше двадцати пяти, а впечатление юности производит ее высокая стройная фигурка, задрапированная в какие-то струящиеся бледно-серые шелка.

– Вот, это моя дочь, Сашенька, а это ее няня Наташа, – уже привычно отрекомендовал Стас свою семью.

– Сашенька, – восторженно всплеснула руками девушка, – какая же ты хорошенькая и милая, и вы, Наташа, вы такая красивая и добрая, это сразу видно. Я всегда определяю характеры людей по их лицам и ни разу не ошиблась.

Наташа удивленно посмотрела на Стаса, тот едва заметно пожал плечами, мол, вот, я привел, а вы судите сами.

– Какая у тебя красивая комната, Сашенька, и столько чудесных кукол, – все также восторженно продолжала девушка. – Когда я была маленькой, у меня не было таких красивых кукол, а мне всегда так хотелось их иметь. И такие же домики для них. Знаешь, давай будем играть вместе, я буду как будто бы твоей подружкой. Меня зовут Ляля.

Все время, пока гостья говорила, Сашенька смотрела на нее крайне неодобрительно. Она не привыкла, чтобы взрослые так искренне восхищались игрушками и хотели в них играть. Когда же Ляля назвала свое имя, Сашенька и совсем нахмурилась.

– И нет, – вдруг решительно сказала она, – таких имен не бывает.

– Почему ты так думаешь? – удивилась Ляля. – Меня, например, так зовут.

– Нет, – продолжала стоять на своем ее будущая приемная дочь, – такие имена бывают только у кукол. Или у маленьких девочек, – подумав, прибавила она. – А у взрослых таких имен нет.

– Ну, хорошо, – испуганно сказала Ляля, – можешь называть меня Олей.

– Да, Олей могу, – милостиво кивнула головой Сашенька. – Оля это хорошее имя.

– Тогда давай будем играть? – повеселев, робко спросила Ляля.

– Давайте, – согласилась Сашенька и с любопытством глядя на странную тетеньку, спросила, – а как мы будем играть?

– А мы с тобой поделим кукол, одни будут твои дети, а другие мои. Мы будем их кормить, переодевать, ходить с ними друг к другу в гости. Хочешь так?

– Ну, хорошо, давайте. Каких вы кукол хотите?

– Можно мне Барби? Я всегда хотела поиграть с Барби, но она очень дорого стоит, я не могла ее себе купить. Можно она будет моей дочкой? – жалобно попросила Оля, прижав к себе куклу.

– Ну, конечно, берите, – растерянно сказала Сашенька, с жалостью глядя на нее. – Вот, хотите, возьмите себе и Кена тоже, и домик их можете взять, берите, играйтесь.

– Спасибо, – радостно поблагодарила ее Оля, беря игрушки. – А ты что себе возьмешь?

– Знаете, если у вас никогда не было красивых кукол, то берите себе всех красивых, – великодушно сказала Сашенька, у которой вообще-то было жалостливое сердце, – а я могу взять себе вот эту.

И она показала на простую куклу, явно отечественного производства, одетую в невзрачное ситцевое платьице.

– Ой, так же будет нечестно, это же совсем некрасивая куколка, и платье у нее некрасивое.

– Да, мы ее потому и купили.

– Как это? – удивилась Оля.

– Ну, она лежала в магазине, такая грустная, потому что ее никто не хотел купить. Нам ее стало жалко, и еще мы увидели, что ее зовут как меня. У нее на коробке было написано "Саша в сарафане". Когда Наташа прочитала ее имя, мы ее сразу купили, ну, чтобы она не грустила, и чтобы у нее был дом. Понятно?

– Да, – сказала Оля, – у меня тоже есть такая куколка. – Она уже старенькая, но я ее очень люблю. Когда я ложусь ночью спать, то беру ее с собой.

– Вы спите с куколкой? – недоверчиво спросила Сашенька и подняла удивленные глаза на Стаса.

– Э… знаешь, доченька, Оля, между прочим, балерина, – поспешил сменить тему и поддержать пошатнувшееся реноме Оли, Стас.

– Да? – изумилась Сашенька, – и вы умеете танцевать на носочках?

– На пуантах. Конечно, умею, вот, смотри.

Она вскочила с пола, где сидела в обнимку с куклами, мгновенно сбросила туфли и, став на носки, сделала пируэт.

– Здорово, – восхитилась Сашенька, – я тоже хожу на танцы, но я так не умею. И мы не танцем на пу-ан-тах.

– Конечно, нет, на пуантах можно танцевать с тринадцати лет. Хочешь, давай будем учить куколок танцевать? И называй меня на ты, я ведь твоя подружка.

– Ладно, – согласилась Сашенька, видимо увлекаясь новой игрой, – давай, ты будешь учительница по танцам, а я буду тебе помогать.

– Хорошо, только Барби и Кен будут мои дети, а остальных ты будешь приводить ко мне на уроки. Давай сначала мы своих детей накормим, оденем…

И они увлеченно занялись игрой, как две ровесницы, не обращая больше внимания ни на Стаса, ни на Наташу. Посидев еще немного и поглядев на это, Стас встал и, пробормотав что-то вроде того, что он пока займется кое-какими делами, вышел из комнаты и пошел к себе в кабинет. Наташа же осталась сидеть, сжигаемая ревностью теперь уже не только из-за Стаса, но еще и из-за Сашки, которая так быстро предала ее. Ну да, думала она, я ее вырастила, а она теперь полюбит эту свою новую мамочку, потому что та так здорово играет в куклы, да еще и умеет вертеться на одной ноге. Еще через двадцать минут, она совсем разобиженная тем, что Сашка не обращает на нее внимания, решила тоже уйти. Если им так хорошо вдвоем, что ж, пусть сами и остаются. Она встала и вышла из комнаты и совсем расстроилась, увидев, что Сашенька даже не подняла головы от своих кукол, и продолжала оживленно разговаривать со своей "подружкой". Самое ужасное, что внизу Наташе совершенно нечего было делать, там распоряжалась Полина Михайловна, кухарка, у которой все всегда было в идеальном порядке, а другого Стас бы и не потерпел. Наташа пошла прогуляться по саду, ощущая в сердце ужасную пустоту и с ужасом думая, что теперь это будет ее уделом всю оставшуюся жизнь. Да уж, чужой ребенок, это чужой ребенок, с горечью подумала она, вот так сразу и переметнулась к новой мамочке, а я ей уже не нужна. Но только это ведь я ей не родная, а она мне самая родная и самая дорогая доченька, но кому это интересно.

Так все больше и больше растравляя себе душу, она ходила по дорожкам, пока за ней не прибежала Лена, одна из горничных и не сказала, что Станислав Михайлович зовет ее обедать. Первым порывом Наташи было отказаться, но ведь, скорее всего, он звал обедать не ее, а Сашеньку, а она просто должна была быть при своей воспитаннице. Ну да, она же здесь просто няня, и никаких собственных чувств у нее быть не должно.

Когда Наташа вошла в дом, Стас нетерпеливо расхаживал по гостиной. Какой-то инстинкт подсказал Наташе, что нужно вести себя как всегда, ни в коем случае не показывая своих истинных чувств. Она спокойно прошла мимо него, сказав, что сейчас приведет Сашеньку и пошла за ней. Наверху она увидела следующую картину: Сашенька, которой уже надоела игра в куклы, она вообще любила играть только в обучающие игры и могла в них играть до бесконечности, сидела на полу посреди разбросанных кукол и утомленно смотрела, как Ляля продолжала самозабвенно сюсюкать и передвигать кукол по их комнатам. Увидев Наташу, Сашенька явно обрадовалась, понимая, что Наташа сейчас прекратит игру. Сама она уже несколько раз пыталась объяснить Ляле-Оле, что ей уже надоело играть, но та ее не слушала.

– Так, все, хватит играть, нужно идти обедать, – торжествуя про себя, сказала Наташа.

Сашенька с готовностью вскочила, подбежала к Наташе и, схватив ее за руку, потащила прочь от надоевших ей кукол и Ляли, так что той тоже ничего не оставалось, как тоже прекратить игру. Она неохотно встала и, надув губы как настоящий ребенок, последовала за ними.

– Так, а кукол убрать и руки помыть не нужно? – строго спросила Наташа, чувствуя себя единственным взрослым человеком в этой компании.

– Я кукол потом уберу, а руки я внизу помою, – торопливо пообещала Сашенька, стремясь, по-видимому, как можно скорее уйти, чтобы Ляля опять не затащила ее играть.

Они спустились вниз, где их нетерпеливо поджидал Стас. Наташа понимала, что после Инги, которая так враждебно восприняла Сашеньку, он просто ударился в другую крайность и нашел эту женщину-ребенка в надежде, что она сумеет понравиться его девочке, и что та полюбит ее. К тому же он понимал, что Ляля не тот человек, который сможет обидеть ребенка. Учитывая характер его дочки, скорее можно было ожидать, что это Сашенька будет обижать ее, но уж это, по-видимому, его мало волновало.

– Ну как, хорошо поиграли? – первым делом спросил он.

– Замечательно, – восторженно как всегда сообщила Ляля. – Сашенька такая умница, с ней так интересно играть.

– А тебе, Сашенька, тебе понравилось с Лялей?

– Понравилось, – кивнула Сашенька без особого энтузиазма.

– Ну, тогда, садитесь и давайте обедать, – весело провозгласил Стас, и, отодвинув Ляле стул, стал наливать всем в бокалы сок.

Очевидно, Ляле на ее балетную зарплату не часто доводилось сидеть за таким богатым столом. Глядя с детской радостью на дорогую вкусную еду, она стала поспешно расправлять свои струящиеся юбки и уже почти уселась, когда раздался негодующий Сашкин голос.

– Мы не можем сразу садиться кушать, мы же еще руки не помыли.

Воспитанная медицинским работником Наташей в строгих правилах гигиены, Сашенька, в самом деле, была поражена и возмущена тем, что Ляля садится за стол с не помытыми с мылом после игры на полу руками. Та, несчастная, поняв, что совершила ужасную ошибку, даже подскочила на стуле и испуганно посмотрела на свои руки.

– Да, в самом деле, я совсем забыла, – смущенно пробормотала она и не солоно хлебавши торопливо встала из-за стола. – А где здесь можно помыть руки?

– Вон там ванная, помой сначала ты руки, а потом мы с Наташей, – скомандовала Сашенька, и Ляля чуть ли не бегом поспешила туда.

Когда она скрылась за поворотом коридора, Сашенька повернула голову к отцу и, понизив голос, задумчиво спросила:

– Папа, а эта Ляля, она, что совсем дурочка?

От неожиданности Стас поперхнулся соком.

– Э… почему ты так решила?

– Ну, потому что она в куклы играет. Взрослые ведь не играют в куклы.

– Ну почему же, иногда играют, – осторожно сказал Стас. – Я сам пару раз видел, как Наташа с тобой играла.

– Нет, Наташа со мной играла не по-настоящему, а просто, чтобы мне не было скучно. А Ляля играет по-настоящему, ну, как будто она маленькая, понимаешь?

И еще она играет без конца, я ей говорю, хватит уже, мне надоело, а она все играет и играет как дурочка. Пусть она уже уходит скорее.

– Э…Сашенька, но пусть она хоть покушает с нами, она ведь, наверное, проголодалась, неудобно как-то, – растерянно пробормотал Стас.

– Ну, хорошо, пусть покушает, – милостиво разрешила Сашенька. – Только потом пусть уходит.

Действительно, после обеда Стас увез Лялю, и больше она в их доме не появлялась. Наташа снова вздохнула с облегчением, хотя и понимала, что это всего лишь передышка и скорее всего недолгая. Нужно было срочно что-то делать.

* * *

Вечером она как всегда по скайпу пообщалась с Элеонорой Сергеевной и подробно рассказала о новой невесте, и о том, чем все закончилось. Та немедленно пришла в восторг от своей внучки и торжествующе напомнила Наташе, что она была в Сашке уверена с самого начала. Никого, кроме Наташи, она в дом не пустит.

– Да, – уныло согласилась Наташа, – но однажды это может и не сработать. Во-первых, сам Стас может влюбиться и перестать обращать внимание на Сашенькины капризы, а во-вторых, может случиться и так, что кто-нибудь найдет к ней подход. В конце концов, я могу и надоесть ей, а тут придет кто-нибудь новенький, она может заинтересоваться. А там и привыкнет.

– Вот, – сказала Элеонора Сергеевна, – правильно, я тоже об этом думала и поняла, что мы должны начать действовать более агрессивно.

– То есть как?

– А вот слушая. Ты сейчас прекрасно выглядишь, даже вполне можно сказать, что ты красивая женщина, и наша задача открыть Стасу на это глаза.

– Но как? Я уже в голове столько вариантов перебрала, и ничего толкового не придумала.

– Зато я придумала. Что заставляет всех окружающих считать какую-нибудь женщину красивой? Ведь, в конце концов, это понятие очень субъективное, и каждый понимает красоту по-своему. Согласна со мной?

– Ну, предположим, – осторожно ответила Наташа, пытаясь понять, что Элеонора Сергеевна имеет в виду. – Так что же их заставляет?

– Наличие поклонников. Если женщина нравится многим мужчинам, люди начинают считать, что в ней что-то есть. Даже если женщина, строго говоря, не очень хороша собой, но у нее много поклонников, о ней говорят "в ней есть шарм". Еще лучше говорят французы, " je ne sa cua" " я не знаю, почему", то есть в ней что-то есть, какая-то изюминка. Но я отвлеклась. Так вот тебе нужно завести поклонника, чтобы Стас понял, что ты нравишься мужчинам, понятно теперь?

– Совет хороший, а только где же я его возьму?

– Да, это проблема, – вздохнула Элеонора Сергеевна. – А у тебя что, вообще нет знакомых мужчин?

– Да откуда же? Я же и из дому почти не выхожу, разве что в магазин или в парикмахерскую, или с Сашенькой куда-нибудь поедем.

– А может, у какой-нибудь твоей подруги есть знакомый?

– Да у меня и подруг-то уже нет. Я за эти годы со всеми раздружилась.

И знакомить они меня ни с кем не будут, потому что, когда увидят, как я теперь выгляжу, и что на мне надето, то сразу же возненавидят и лопнут от зависти. А с теми мужчинами, которые обретаются в друзьях у них и их мужей, я и сама знакомиться не захочу, подумала Наташа.

– Слушай, теперь многие знакомятся в интернете. Что ты о таким варианте думаешь?

– Думаю, что это большой риск, мало ли на какого идиота можно попасть.

– Да, ты права, – снова вздохнула Элеонора Сергеевна. – Так что же нам делать?

– По-моему, из этой идеи ничего не получится. Ну, сами подумайте, мне уже тридцать. Все нормальные мужчины в таком возрасте уже женаты, то есть я не имела в виду… – смешалась она.

– Да ладно, Наташа, я и не считаю своего сына нормальным. Говори, что ты хотела сказать?

– Я хотела сказать, что в общем, те, которые не женаты, ищут себе двадцатилетних или, по крайней мере, двадцатипятилетних, а я уже им не нужна.

– Ну, не скажи, Наташа…

– И потом, Элеонора Сергеевна, как вы себе это все представляете? Ну, даже если я и найду себе кого-нибудь, так что, мне его сюда приглашать, что ли? А если я с ним где-то встречаться буду, Стас о нем и не узнает, его ведь дома почти никогда нет. Да и не хочу я ни с кем встречаться, тот человек ведь будет думать, что это у нас по-настоящему. Мне его что, обманывать придется?

С другой стороны последовало молчание, Элеонора Сергеевна обдумывала Наташины слова.

– Хорошо, – сказала она, наконец, – ты во многом права, но я считаю, что выход все равно должен быть. Я подумаю, что можно сделать и позвоню тебе.

– Ох, боюсь я, что в моем случае никакого выхода нет. Вы думаете, я себе целыми днями голову не ломаю? – с отчаянием спросила Наташа.

– Я найду выход, вот увидишь, – решительно сказала Элеонора Сергеевна и отключилась, пообещав выйти на связь через несколько дней.

Эти несколько дней дались Наташе очень тяжело. Каждые несколько часов у нее менялось настроение, то она начинала надеяться, что ее партнерша по заговору действительно что-нибудь придумает, то снова погружалась в пучину отчаяния и безнадежности и начинала злиться на Элеонору Сергеевну. Почему бы ей просто не поговорить со своим сыном, думала она. И тут же понимала, что это не выход. Стас ведь может просто рассмеяться матери в лицо. Очень может быть, что он действительно не считает ее привлекательной женщиной и даже вообще женщиной. Может для него жениться на прислуге вообще немыслимо и, если Элеонора Сергеевна раскроет ему их планы, он еще и возмутится и будет презирать ее. Нет, Элеонора Сергеевна права, она должна добиться, чтобы он влюбился в нее. Вот только, скорее всего это невозможно.

Элеонора Сергеевна позвонила только через пять дней, когда Наташа уже совсем потеряла надежду. Но видно жизнь так устроена, что ничего невозможно получить даром. Хочешь добиться чего-то действительно стоящего, расплачивайся нервами и здоровьем, и надо сказать, Наташа действительно расплатилась по полной программе, так как за эти пять дней пережила настоящий ад. Каждый день она с замиранием сердца ждала Стаса и боялась увидеть, как он выходит из машины с очередной претенденткой, на этот раз действительно достойной его. Но пока бог был милостив к ней, Стас приезжал один, и она получала передышку еще на один вечер.

Когда Элеонора Сергеевна возникла на экране, вид у нее был торжествующий, и в Наташином сердце впервые за много дней возникло какое-то подобие надежды.

– Вы… придумали что-то? – сразу же спросила она, не в силах сдерживаться.

– Да, я думаю, я нашла то, что нам нужно. Слушай внимательно. Тебе ведь не нужен настоящий жених, не так ли?

– Нет, конечно, зачем он мне, у нас ведь совсем другая цель, – нетерпеливо подтвердила Наташа, умирая от любопытства.

– Так вот, у моих друзей, ты их знаешь, мы с ними обычно встречаемся, когда приезжаем, это Вика и Вадик, так вот у них младший сын, он ужасный приколист, так ведь теперь говорят? Он очень любит всякие шутки, но на самом деле он умный и хороший мальчик, и никогда не отказывается сделать доброе дело. Я вчера поговорила с ним, объяснила ситуацию, и он согласился нам помочь. Даже более того, он сам загорелся этой идеей. Я ему, конечно, расписала, как Сашеньке нужна мама, и что мы не можем рисковать и ждать, пока Стас сам поймет, что лучшая мама для Сашеньки – это ты. В общем, мы с ним наметили план действий. Ты пойдешь и купишь подарки для Саши, для себя и, если хочешь, для Стаса, позвонишь ему, и вы с ним встретитесь.

– А зачем подарки?

– Так в том-то и дело. Ему же нужен предлог, чтобы прийти к вам домой и познакомиться с тобой. Мы решили обставить все так, как будто он был у нас, и мы передали с ним вам подарки. Теперь понятно?

– Да, но только…

– Что только?

– Вы уверены, что он действительно готов помочь, а не просто посмеяться над нами? Представляете, что он обо мне думает? Что я хочу женить Стаса на себе, а он на меня вообще не смотрит.

– Не волнуйся, я ему представила все как нужно. Я сказала, что мой великовозрастный сынуля вообще жениться не собирается, а ему уже давно пора, так что это не ты, а я хочу его на тебе женить. И потом, знаешь, я думаю, что, когда он тебя увидит, то ему и в голову не придет смеяться. Ты сейчас выглядишь, как кинозвезда. Как тебе удалось так похудеть?

– Вобще-то, я хожу в фитнес-клуб, но скорее всего это потому, что мне кусок не лезет в горло. Я уже извелась совсем.

– Ну, по тебе этого не скажешь. Даже наоборот, ты сейчас выглядишь очень даже пикантно. Беда в том, что Стас просто так привык к тебе, что, наверное, толком и не смотрит на тебя, как в этом американском сериале "Женатые с детьми", ну, про Эла Банди.

– А что там было в сериале?

– Там его жене подруга сказала, что она последнее время плохо выглядит. Та бегом к мужу и спрашивает, почему он ей не говорил, что она плохо выглядит. А он отвечает, а я что, когда-нибудь смотрю на тебя. Так что так тоже бывает, поэтому здесь нужен посторонний человек, который раскроет ему глаза. Понятно?

– Да понятно-то, понятно, – вздохнула Наташа, совсем не убежденная, что из этого плана что-нибудь получится. – Вот только этот парень, вы назвали его мальчиком, он что, совсем молодой? Тогда я буду выглядеть старухой в его глазах, неудобно как-то.

– Да ничего он не молодой. То есть, молодой, конечно, но не намного младше тебя, ему через несколько месяцев будет двадцать семь, это я больше по привычке на него мальчик говорю.

– Ну, двадцать семь, это как будто бы ничего. А вы думаете на него вправду можно положиться?

– Я за него ручаюсь. В общем, записывай его телефон, зовут его Сережа. А завтра иди, покупай подарки и сразу звони ему.

– Как? Прямо завтра?

– Ну конечно. А какой смысл откладывать? Ждать, пока Стас себе еще кого-нибудь найдет?

– Ну… мне же нужно морально подготовиться. Я даже не представляю, что ему сказать.

– Скажешь свое имя, а что делать он уже знает.

– Господи, – снова завздыхала Наташа, – я понимаю, что вы стараетесь для меня, то есть, и для меня тоже, но я даже и не представляю, как я позвоню по такому поводу незнакомому парню.

– Так, Наташа, – твердо сказала Элеонора Сергеевна, – либо ты хочешь выйти за Стаса и стать Сашиной мамой по-настоящему, либо ты не хочешь. Знаешь, как говорят, если ты хочешь делать, то не бойся, а если ты боишься, то не делай. Давай решай сейчас и навсегда.

– Я… позвоню, – после недолгого молчания сказала Наташа, чествуя, что у нее от страха все внутри уже заледенело и, представляя, что она будет чувствовать завтра.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно отозвалась Элеонора Сергеевна и, дав на прощанье трудновыполнимый совет говорить с Сережей самым естественным тоном, как будто в ее просьбе нет ничего необычного, и люди занимаются такими делами каждый день, исчезла с экрана, оставив бедную Наташу в страшном смятении, если не сказать просто в ужасе. Не зная, что делать и как успокоиться, она заметалась по комнате, зачем-то хватая в руки какие-то вещи и тут же роняя их на прежние места. Возьми себя в руки, сядь и перестань бегать как в попку раненая рысь, твердила она себе, вспомнив лексикон своего детства, но ничего не помогало. Стоило ей присесть, как через пару минут, словно какая-то сила снова сдергивала ее с места, подбрасывала в воздух, и она снова начинала свой дурацкий бег. Промучившись так с час, она уже совсем решила выпить валерьянку, лечь и попытаться уснуть, как вдруг услышала шум подъехавшей Стасовой машины и вдруг приняла отчаянное решение. Она сейчас спустится вниз и как будто бы случайно встретит его. А вдруг что-нибудь получится и ей не придется позориться перед этим неизвестным Сережей. Она выхватила из шкафа самую убойную свою блузку, быстро привела теперь уже вьющиеся с помощью парикмахера волосы в красивый художественный беспорядок и, придав лицу как можно более томное выражение стала спускаться вниз. Стасу она решила сказать, что у нее болит голова, и она хочет посидеть на воздухе.

Со Стасом они столкнулись возле входной двери. Если бы Наташа и вправду хотела выйти в сад, то давно могла бы уже затеряться среди деревьев, так как он как назло почему-то очень долго возился в машине и ей пришлось, проклиная свое невезение и с огромным усилием сохраняя томное лицо, топтаться в гостиной, стараясь не засветиться в окнах, чтобы он ее не увидел. Наконец, услышав его шаги, она как можно медленней направилась к двери, и тут свершилось, он наконец-то вошел и наткнулся прямо на нее. Хотя Наташа и ожидала этого, она все-таки довольно натурально ойкнула, как будто от удивления.

– Наташа? – по-настоящему удивился Стас, – куда ты идешь так поздно?

– Э-э, на воздух, то есть погулять. У меня голова болит, – пролепетала Наташа, которой теперь ее идея показалась глупой. Действительно, когда болит голова, принимают таблетку, а не идут зачем-то гулять посреди ночи.

Но Стас, привыкший верить ей, принял ее объяснения за чистую монету и даже встревожился.

– Ты что, заболела? – испуганно спросил он и положил руку ей на лоб, проверяя температуру.

У Наташи потеплело на сердце от его неожиданной заботы, но будучи реалисткой, она тут же одернула себя, твердо сказав себе, что он просто боится, что у нее грипп, и она может заразить Сашеньку.

– У меня нет температуры, и вообще ничего заразного, я просто читала книгу в компьютере, и у меня начали болеть глаза, – с какой-то неожиданной даже для себя самой неприязнью заявила она, и он с удивлением посмотрел на нее и снял руку.

– Я вовсе и не боюсь заразиться, – сказал он.

Наташа закусила губу. Ну вот, сама все испортила, как же теперь это исправить?

– Знаете, – совсем другим тоном сказала она. – Я, наверное, не пойду на улицу, а лучше выпью кофе. Хотите, я вам тоже сделаю?

– Буду тебе очень благодарен, – к ее удивлению согласился он, – устал как собака. А если у нас на кухне найдется что-нибудь поесть, будет и совсем хорошо. Я сегодня даже и пообедать не успел.

– Ну конечно, найдется. Я вам сейчас все подогрею, – обрадовалась Наташа. Вот он ее шанс. Сейчас нужно проявить о нем заботу, показать, какая она хозяйка. Хотя у него полно прислуги, мужчины все равно ценят в женщинах умение хозяйничать, по крайне мере, так ее учили мать и бабушка.

В кухне она заботливо, но стараясь не перебарщивать с излишней фамильярностью, усадила его возле стола, повязала фартук и захлопотала возле микроволновки и кофеварки, двигаясь с самым доступным ей изяществом и непринужденностью, одновременно лихорадочно обдумывая, как бы ей завести разговор о нем самом, чтобы показать, что она интересуется его делами. Да и не только интересуется, но и способна понять его, посочувствовать, а может быть и даже посоветовать что-нибудь, пусть не самое умное, но достаточно практичное. Уж как ей в жизни приходилось крутиться на свои доходы, так что практичности ей не занимать.

– А чего же вы не обедали сегодня? Так много дел было? – наконец, начала она разговор и мысленно похвалила себя, вот и заботу проявила и о делах спросила, и продолжать нужно будет в том же духе.

– Да уж дел было невпроворот, – довольным тоном сказал он, беря вилку и нож. – Мы заключаем очень крупный договор, еле успели сегодня все пункты обсудить, не до обеда было.

– А я думала договоры составляют юрисконсульты компании, – небрежно сказала она, надеясь, что он оценит ее компетентность.

– Понятное дело, юрисконсульты, но так как это моя компания, а не их, то я должен сам все прочитать, обдумать и с ними обсудить.

– Да, я читала у Кийосаки, что если вы не разбираетесь в бухгалтерии, а ваш бухгалтер разбирается, то доход будет получать он, а не вы.

– Точно, – подтвердил Стас и, спохватившись удивленно спросил, – ты читаешь Киойсаки? Тебе интересно?

– Очень, – совершенно искренне сказала Наташа. – Знаете, я после его книг совсем по-другому смотрю на жизнь.

– Так, и как же ты смотришь? – заинтересованно спросил Стас.

– Да просто теперь я понимаю, что люди, которые вечно жалуются, что у них нет денег, сами в этом виноваты. Им, видите ли, кто-то должен дать эти деньги. А почему бы им не проявить инициативу и самим не заработать их? Сейчас везде полно всяких курсов, да и в интернете можно купить любой курс, и учебники по бизнесу есть во всех магазинах. Берите, учитесь и начинайте зарабатывать, так нет, ничего не делают, предпочитают целый день сидеть на работе, а потом лежать на диване и смотреть телевизор. А вот хозяин или государство должны думать о том, как их обеспечить. А ведь любой хозяин думает о своих прибылях. Он с утра до ночи занимается делами, рискует, рассчитывает, руководит, организовывает, понятно, что ему с ними совсем не хочется делиться. И государство это ведь чиновники, которые тоже только о себе думают, так человек устроен, что своя рубашка ближе к телу. Ну и они сами бы о себе позаботились, так нет, попробуй кто-нибудь им сказать, что решил заняться каким-нибудь бизнесом, еще и засмеют. Или начнут пугать, что вон тот разорился, этот в долги влез. А все для того, чтобы оправдать свою лень и никчемность.

Наташа остановилась, чтобы перевести дух после своей речи и только теперь заметила, что Стас перестал есть и с улыбкой смотрит на нее. Она тут же вспыхнула и обиженно сказала:

– Ну вот, вам тоже смешно, а я в последнее время все это обдумываю и считаю, что я права. Конечно, это не для всех. Есть люди, у которых от бога талант врача или учителя, или музыканта. К ним нужно подходить с другой меркой, а посредственности, которым не хватает денег, должны сами их себе зарабатывать.

– Согласен, – кивнул Стас, – я тоже так всю жизнь считаю, но только я всегда относил это к мужчинам. Женщина, которая занимается бизнесом или делает карьеру, уже не женщина, во всяком случае, для меня. Я бы не доверил ей ни семью, ни детей.

– Ну вот, то вам не нравились глупые женщины, которые на вас висели, по вашему же выражению, теперь, как оказалось, вам и умные не нравятся.

– Да я же говорю совсем о другом, не об уме. Я говорю о деловых женщинах, о бизнес-вумен, как их теперь называют. Понимаешь, бизнес – это очень тяжелая и очень азартная штука. Он засасывает, в том смысле, что если за него берешься по-настоящему, он занимает почти все твое время. В бизнесе нельзя стоять на месте, потому что там, кто не идет вперед, идет назад. Тебя сразу же начнут обгонять конкуренты. Даже если ты производишь что-нибудь уникальное, и у тебя есть патент, это не служит тебе защитой. Кто-нибудь все равно очень скоро начнет производить то же, что и ты.

– Но как же? А зачем тогда брать патент?

– Ну, потому что он дает тебе возможность выиграть какое-то время, то есть, пока кто-то не сообразит его у тебя украсть.

– А суд? Ты же можешь подать на него в суд?

– Ну, это дело хлопотное и неверное. Суд длится обычно годами, да еще нужно доказать, что своими действиями он нанес тебе ущерб. Поэтому выход в том, чтобы все время идти впереди, то есть улучшать, расширять, обновлять и все в таком духе. Кроме того, за всем нужно следить, если пустишь что-нибудь на самотек, тебя или начнут обворовывать, или просто перестанут работать, а будут только дурака валять. И это относится даже к самым добросовестным работникам, потому что, если это не их, они будут в лучшем случае делать только то, что положено, и ни капли больше. Такова психология человека, и с этим ничего не поделаешь. Для того чтобы люди действительно вкладывали душу в дело, нужно чтобы у них был стимул, причем и моральный и материальный. Поэтому всегда нужно знать, как кто работает, чтобы вовремя похвалить, или наоборот пригрозить, смотря по обстоятельствам и характеру человека. Ох, что-то я увлекся, прямо целую лекцию прочел, а ведь просто хотел сказать, что все это занимает очень много времени и сил, и оставляет всего этого очень мало на семью. Поэтому женщина должна выбирать между семьей и делом, а если делать и то и другое вместе, то ничего хорошего ни там, ни здесь не получится. А вот ты меня озадачила, Наташа.

– Чем же это?

– Да мне уж приходит в голову, что ты решила тоже начать какой-то бизнес.

– Если бы я решила, – веско сказала Наташа, – то и начала бы. Но я согласна с тем, что вы сейчас сказали и не могу себе этого позволить, потому что у меня есть ребенок, и я должна его, то есть ее, вырастить.

Стас поднял на нее вопросительный взгляд и она, вспыхнув и собрав все свое мужество продолжила.

– Вы можете думать все, что хотите, но я считаю Сашеньку своим ребенком и просто обязана быть с ней, по крайней мере, пока у нее нет матери, – прибавила она, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало слишком много горечи. – Может, вы, конечно, так не считаете…

В этот момент Стас вдруг перегнулся через стол, взял ее руку и, глядя ей в глаза очень серьезно и необычно мягким голосом произнес:

– Я даже очень так считаю, Наташа, и бесконечно благодарен тебе за все, что ты для Сашеньки сделала и продолжаешь делать.

И он медленно поднес ее руку к губам и поцеловал.

Ну вот, спасибо и больше ничего, разочарованно думала Наташа, поднимаясь по лестнице к себе в комнату через пятнадцать минут. Руку поцеловал, а толком ничего и не сказал. Неужели я для него и не женщина вовсе? Вроде бы так хорошо выгляжу, все говорят, и самой мне тоже так кажется. Неужели я ошибаюсь, и все эти идиотка Инги, и дурочка Ляли, все лучше меня? Нет, этого не может быть. Наверное, он просто привык ко мне. Элеонора Сергеевна права, ему нужно раскрыть глаза. Завтра я обязательно позвоню этому Сереже. Какое мне дело, что он там обо мне подумает. Пусть думает, что хочет, главное, чтобы помог, а потом я его и видеть больше никогда не буду. А вот только, что делать, если и это не поможет, я уже точно не знаю.

* * *

Но, несмотря на принятое решение, Наташа так и не позвонила на следующий день Сергею. Вместо этого, стремясь оттянуть время, она еще раз позвонила Элеоноре Сергеевне и спросила, что ей купить для Сашеньки и Стаса, то есть, что бы она сама купила им, если бы действительно передавала посылку. Отлично поняв ее состояние, Элеонора Сергеевна прикрикнула на нее и приказала немедленно начинать действовать. Но потом все-таки смилостивилась и продиктовала, что купить, чувствуя, что Наташа от страха впала почти в полный паралич и ничего не соображает. Действительно Наташа с утра отправилась за покупками и тупо стала искать в магазинах то, что ей было сказано, ничего не соображая и действуя как во сне, надеясь в глубине души, что она ничего этого не найдет и звонить ей не придется. Но время дефицита закончилось, и она без особого труда купила и большой флакон любимого Стасом" Хьюго Босс", и детский ipad для Сашеньки и, проклиная все авантюры на свете, выбрала хорошенькую блузку для себя. Придя домой, она еще с полчаса посидела возле телефона, придумывая, как начать разговор и, наконец, решилась. Когда в трубке веселый мужской голос сказал "я вас слушаю", у нее мгновенно все вылетело из головы, и она только смогла глупо спросить дрожащим голосом:

– Это Сергей?

– Сергей, точно, – согласился с ней мужчина и также весело прибавил, – а вы, наверное, Наташа.

– Да, это я, – с трудом произнесла она. Во рту у нее вдруг так пересохло, что она еле говорила. – А как вы…

– Как я догадался? Да просто у вас так голос дрожит, и вы так перепуганы, а у меня таких робких знакомых девушек нет. У меня в основном такие, которые коня на скаку запросто останавливают, в смысле, автомобили на ходу.

– А вам такие больше нравятся? – немного успокаиваясь, сама не зная зачем спросила Наташа.

– Да сам не знаю, – подумав, честно ответил он. – Наверное, вообще-то я бы и хотел встретить нежное создание, но пока не получается. Может поэтому я до сих пор и не женат.

– Вам… Вам Элеонора Сергеевна говорила о… ну, обо мне? Ну, что… нужно… – снова впадая в панику начала Наташа.

– Так, спокойно, – деловито сказал он. – Не нужно подключать эмоции. Это у нас с вами самый обычный деловой договор, и можно сказать дело житейское, так что не надо впадать в патетику и тем более дрожать от страха.

– Ну, я все-таки не думаю, что вам часто приходилось принимать участие в подобных авантюрах, – сказала Наташа, решив, что пусть самое худшее выскажет она сама, чем он. А в том, что он именно так и думает, она не сомневалась.

– Вот еще, – услышала она в ответ, – да я принимал участие в таких аферах, что по сравнению с ними ваше дело всего лишь невинное детское развлечение. И все, хватит комплексовать. Перед нами стоит задача, и мы обязаны ее выполнить, поэтому давайте перейдем к обсуждению технических проблем. Итак, первое, контент куплен?

– Контент?

– Ну, то, что я должен передать. Я бы и сам купил, да не знаю что. Так куплен?

– Куплен.

– Отлично, идем дальше. Когда состоится передача?

– Завтра в любое удобное для вас время, – также кратко ответила Наташа, невольно переняв его то ли военную, то ли шпионскую манеру. Но спохватившись, виновато прибавила

– Но конечно лучше в первой половине дня, пока Сашенька в садике.

– Понял, – не давая ей рассыпаться в извинениях, тут же ответил он. – Итак, завтра в 12.00 жду вас возле Большого театра у фонтана. Ориентир выбран специально такой крупный, чтобы предотвратить всякую дезориентацию и прочие недоразумения. Вам все ясно?

– Все, товарищ командир, – засмеялась Наташа, вдруг почувствовав себя легко и весело.

– Ну вот, тогда порядок, а всякие интеллигентные комплексы, типа, что делать, кто виноват, и что сказал покойник, нас не должны волновать. У нас есть цель, и мы ее достигнем. В общем, завтра жду.

– Подождите, а как же я вас узнаю? Или вы меня?

– Элементарно, Ватсон, нужно смотреть шпионские сериалы. У меня в руках, естественно будет что?

– Газета?

– Точно. А в петлице?

– Белая роза, – уже смеясь, сказала Наташа.

– Пойдет. Только тогда у вас в руках будет журнал "Шарм", а в волосах…

– Ой, нет, только не красная роза.

– Ну, хорошо, – смилостивился он. – В волосах ничего не надо, но в глазах должны быть чертики.

– Ну, слава богу, что хоть не мальчики кровавые, – с облегчением вздохнула Наташа.

– До этого мы дойдем позже, так как всему свое время. Так что все, жду.

Положив трубку, Наташа облегченно вздохнула. Кажется самое трудное уже позади, она с ним поговорила, и действительно оказалось, что он хороший парень и с ним будет легко. Интересно, как он выглядит. Только бы не оказался красавцем, уж с красавцем она точно не сможет говорить, начнет смущаться, заикаться, да и вообще красавцы-мужчины думают только о себе и о том, какое впечатление они производят.

К счастью, парень оказался обычным, по-крайней мере, так Наташе показалось в первое мгновенье. Она сразу узнала его, так как он действительно был с розой в нагрудном кармане, да еще умудрился прицепить бабочку на клетчатую рубашку.

В одной руке он держал газету и постукивал ею по другой руке, многозначительно глядя на всех проходивших мимо девушек, которые в ответ окидывали его недоуменными взглядами. Вид у него был при этом очень даже довольный. Наташа подошла к нему, едва сдерживая смех.

– Здравствуйте, Сережа, – легко и просто сказала она, – А вы, оказывается, большой приколист.

– Да, – гордо ответил он, – но только я еще и большой пофигист. А вот вы, Наташа… так, погодите минуточку, – он отошел от нее на несколько метров и окинул ее оценивающим взглядом, но не оскорбительно, а как-то по-дружески, – так, а вот с вами я чего-то не понимаю.

– Что вы имеете в виду? – сразу насторожилась мнительная Наташа.

– Понимаете, – доверительно сказал он, беря ее под руку и увлекая за собой, – давайте пройдемся, и я вам все объясню. Элеонора Сергеевна мне очень вас расхваливала. Вы, по ее словам, а я ей верю, заметьте, и умная, и энергичная, и очень добрая, и хозяйственная, в общем, мечта каждого мужчины. И тогда мне невольно закралась в голову мысль, что у вас, наверное, что-то не то, только не обижайтесь, с внешностью, потому что недостатки должны быть у каждого человека. Я, грешным делом, решил, что вы, опять-таки не обижайтесь, или весите килограммов сто, или, наоборот, какая-нибудь засушенная старая дева. А вы, оказывается, вполне тянете на топ-модель и вообще очень красивая герла. И тогда возникает вопрос, какого еще рожна этому вашему Стасу нужно? Он что, любит другую?

– Вы знаете, по моему глубокому убеждению, он вообще не способен никого любить, кроме себя и, конечно, Сашеньки.

– Значит, дочку он все-таки любит?

– Даже очень.

– Ну, хорошо, по крайней мере, это говорит о том, что он не совсем безнадежен. Вот только знаете что, если я уж решил поработать с вами обоими в качестве районного психотерапевта, можно я задам еще несколько вопросов. Понимаете, мне ведь нужно знать, как себя вести и на какие болевые точки нажимать, чтобы добиться результатов. Ну что? Вы не против мне ответить.

– Да нет, пожалуйста, – улыбаясь ответила Наташа, которая давно уже перестала нервничать, и которую эта ситуация уже попросту забавляла. – Может я и сама начну его лучше понимать, если мы поговорим о нем.

– Тогда поехали. Итак, в чем там проблема? Он что, вообще не хочет жениться?

– До сих пор не хотел, но теперь Элеонора Сергеевна вбила ему в голову, что он должен жениться немедленно, потому что Сашеньке нужна мама, и пока она маленькая, она сможет поверить, что его жена и есть ее мама. Иначе ребенок будет несчастен, а он этого очень боится.

– Так, я понимаю, что Элеонора Сергеевна, когда придумала все это, имела в виду вас?

– Да, потому что я воспитываю Сашеньку с самого ее дня рождения и люблю как родную дочь.

– Понятно. Значит, она имела в виду вас, а он?

– А он стал искать и приводить домой каких-то идиоток. Не думайте, что я так говорю о них из ревности. Он приводил двух, и обе страшные дуры, даже Сашенька это заметила.

– А он что вообще не разбирается в женщинах?

– Я думаю, что он до сих пор имел дело только с определенным типом женщин, ну, таких, у которых ноги от шеи, бюст до носа и куриные мозги. А если они и были умные, то весь ум их был направлен только на одну цель, как бы его на себе поскорее женить.

– Такой красавец?

– Такой миллионер.

– Тогда понятно.

– Ну и красавец тоже, – неохотно прибавила она.

– Ага, – глубокомысленно произнес он.

– Ну вот, а теперь, когда он решил жениться, то стал искать среди обыкновенных женщин, а не среди охотниц за миллионами.

– А такими остались только совсем уже записные дуры, – подхватил Сергей, и они оба захохотали.

– Слушай, ты можешь хоть к чему-нибудь отнестись серьезно? – успокоившись спросила Наташа, даже не заметив, что перешла с ним на ты.

– Наташа, – преувеличенно трагически воскликнул он. – Да я еще в жизни не был так серьезен. Я только что высказал одно из самых глубокомысленных замечаний в моей жизни. Ты что не согласна со мной?

– Ну, наверное, согласна. Только мы-то должны думать о другом.

– Мы и думаем. Сейчас мы составили, так сказать, психологический портрет Стаса и теперь, когда с ним все более или менее ясно, мы переходим к тебе.

– А что, мы должны составить и мой портрет?

– Обязательно, – с громадной убежденностью сказал он. – Более того, как врач психоаналитик или даже скажу больше, как психотерапевт…

– Так ты что действительно психотерапевт? – удивилась Наташа.

– Ну, как сказать.

– Что значит как сказать? Ты врач или нет?

– По специальности я компьютерщик, программист, но по призванию, душевной склонности и таланту – психотерапевт, – гордо сказал он.

– Ну, ты и подлец, – сказала Наташа, когда они снова перестали смеяться. – Почти что убедил меня, еще немного, и я бы тебе поверила.

– И правильно бы сделала, потому что тебе сейчас придется отвечать на вопросы о тебе самой. Но помни, ты должна говорить правду, всю правду и ничего кроме правды.

– Что, все так серьезно?

– Запомни, адвокату и врачу лгать нельзя, иначе нам успеха не добиться. Итак, поехали, вопрос первый. Как у вас вообще стали складываться отношения с самого начала?

– Да никак. Я его, конечно же, сразу возненавидела из-за Сашеньки, а он был такой перепуганный, потому что не знал, что ему с ней делать, а тут еще, как оказалось, и доктор вмешался.

– Стоп, стоп, стоп. Так я и думал, что здесь замешаны какие-то тайны. Так, давай присядем, и ты мне подробно расскажешь, почему ты должна была его ненавидеть из-за Сашеньки, почему он был перепуганный, и кто такой доктор, конечно.

– Да понимаешь, это, в общем-то, долгая история, и я не уверена, что тебе…

– Нужно это знать?

– Нет, что тебе это будет интересно.

– Ладно, ты не увиливай, а начинай рассказывать.

– Ну, хорошо. Когда Саша родила Сашеньку, я уже развелась с мужем…

– Опять стоп. Саша родила Сашеньку, что сие означает?

– Ну, Саша, это женщина, которая родила Сашеньку, я назвала девочку в ее честь, и Стас со мной согласился.

– А, так вы были знакомы со Стасом еще до того?

– Ну конечно, нет, откуда? Я просто работала в роддоме, где Саша рожала. Когда она так неожиданно умерла, доктор позвонил Стасу, она успела дать его номер телефона, когда ей стало плохо. Стас начал отпираться, что, мол, это не его ребенок, ему все знакомые женщины стараются приписать своих детей, и, в общем, все такое. А я тогда как раз с мужем разошлась…

– Так ты была замужем?

– А по-твоему, я до таких лет дожила, и меня даже никто и замуж не взял?

– Нет, нет, я наоборот, удивлялся, что ты до сих пор не замужем.

– Ладно, не важно, так рассказывать дальше или нет?

– Блин, ну конечно, рассказывай.

– Так вот, с мужем я развелась, детей у нас не было, и я решила, что жизнь моя кончена, а тут ребенок, сирота, никому не нужен, Стас ведь не был женат на ее матери. В общем, я решила забрать ее себе, удочерить и вырастить, Стас не хотел даже видеть ее, и я стала считать ее своей дочкой. Но Юрий Николаевич, то есть, наш зав отделением, все-таки настоял, чтобы Стас сделал генетическую экспертизу. Стас и сделал, и прибежал сразу как сумасшедший с криком, что это его ребенок, и чтобы мы отдали ее немедленно. Для меня это был такой удар, я уже мечтала, как мы с ней будем жить вдвоем, она будет моей доченькой…

Наташин голос задрожал, на нее снова нахлынули все переживания, и она испугалась, что сейчас расплачется. Сергей виновато посмотрел на нее.

– Ну вот, из-за меня ты расстроилась. Извини, я ведь не знал, как все было, а то бы не стал спрашивать.

– Да нет, ты абсолютно прав, тебе надо действительно все знать, а то еще скажешь что-нибудь не то. Так вот, Юрий Николаевич предложил Стасу, чтобы я пошла к нему работать няней у Сашеньки. Я согласилась, потому что не хотела с ней расставаться и вообще боялась за нее. Вдруг она ему надоест, и он захочет от нее избавиться, тогда я ее и заберу. Ну и все. Но Стас оказался прекрасным любящим отцом, так что никакой надежды у меня практически нет, а теперь если он еще и на ком-нибудь женится, то у Сашеньки появится и мама. Но я не верю, что ее кто-нибудь будет любить, так как я. Она для меня самый родной ребенок и потом, она же меня тоже любит, а другая женщина ведь может не захотеть, чтобы я с ней была, и мне придется уйти. Как же я буду без нее жить? А если она еще и будет обижать ребенка?

– Так, теперь я понимаю, в чем тут у вас дело. Я думал дело касается только Стаса, а тут оказывается еще и ребенок замешан. Тогда все, конечно, гораздо серьезнее.

– Так как ты считаешь, тут можно чем-нибудь помочь?

– Можно я тебе задам еще несколько вопросов?

– Давай, задавай, какая уже разница.

– Ну, хорошо. Я вот хотел спросить, ты только не сердись, если я спрошу глупость.

– Да ладно, давай.

– Ну, Сашенька, она ведь все-таки не твой ребенок. А ты можешь выйти замуж, у тебя будут свои дети…

– Что? – спросила Наташа голосом, в котором звучало столько едва сдерживаемой ярости, что Сергей запнулся.

– Ты считаешь, что можно так легко заменить одного ребенка другим?

– Все, все, – он примирительно поднял руки, как бы сдаваясь. – Все, понял, сказал действительно глупость.

– Да нет, – все таким же голосом продолжила Наташа. – Я могу тебе раскрыть еще один секрет, потому что одним секретом больше, одним меньше, разницы уже никакой. Так вот, у меня не может быть детей. Поэтому и муж оставил меня, поэтому я и Сашеньку хотела удочерить, а сейчас у меня вообще нет выбора, потому что она для меня мой один единственный ребенок.

Она замолчала, понимая, что сейчас уж точно расплачется. Сергей виновато погладил ее по руке.

– Наташа, ну прости меня дурака, а?

– Да чего там, ты же не мог это знать. Да уж, вот такие у меня проблемы. Ну, ладно, еще вопросы есть?

– Были, но теперь уже и не знаю…

– Давай.

– Ну, хорошо, только один, но пообещай, что перенесешь его спокойно.

– Обещаю, давай.

– А Стас?

– Что Стас?

– Ты… любишь его?

Наташа молчала.

– Я понимаю, это, наверное, очень личное, если не хочешь, можешь не отвечать.

– Да нет, не в этом дело, – медленно сказала она.

– А в чем же?

– А в том, что я и сама не знаю.

– Как же так может быть? – недоверчиво спросил он.

– Понимаешь, он как раз такой человек, которого стоит и любить и восхищаться им. Ну смотри, он и красивый, и богатый, и успешный, и у него очень сильный характер, в общем, образец настоящего мужчины, а только…

– Что только?

– Только, как такого любить? Любить, это значит жалеть, сострадать, утешать, видеть все слабости, но только больше любить за это и знать, что ты нужна ему, потому что без тебя он будет еще слабее, и только ты ему надежда и опора. А когда человек настолько сильный, что почти и неуязвим, он ни в жалости, ни в сострадании не нуждается. За что его тогда любить?

– Ну, это ты типично русская женщина. Только у русских баб есть эта неизбывная вековая бабья жалость к никчемным мужикам, это стремление обязательно тащить на себе кого-то, да еще жалеть его и утешать. Да ведь не стоит нас жалеть, Наташа. Мы, мужики, все сволочи, разве вы не знаете этого?

– Да, знаем, знаем, только что с сердцем поделаешь, если оно такое?

Они оба надолго замолчали, думая каждый о своем. Потом Сергей покрутил головой, и сказал.

– Знаешь, я думал таких женщин уже нет, а они оказывается, вот, существуют. Теперь, если мне кто-нибудь скажет, что все красивые бабы стервы, я его вызову на дуэль, или просто морду набью, хотя всю жизнь и сам так считал.

– Ну, я думаю, что вообше-то это верно, но только для специфически красивых женщин.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну что есть женщины, которые всю жизнь знают и помнят только одно, они красивы, а значит, больше ничего им ни делать, ни знать не требуется, а только холить и лелеять свою красоту, и стараться как можно выгоднее пристроить ее. А у меня всю жизнь были другие заботы, да и в том, что я красивая, я никогда не была уверена.

– Ладно, Наташа, я все понял и теперь постараюсь придумать, как тебе помочь. А от тебя требуется сообщить мне, когда твой Стас будет дома, без него мне ведь нет смысла приезжать.

– Понятное дело, вот только в этом и есть самая большая трудность.

– Не понял, в чем?

– В том, чтобы знать, когда он будет. Он же мне не докладывает о своих планах, приезжает и уезжает, когда хочет.

– Так он еще и весь такой непредсказуемый?

– И еще весь такой порывистый. Сидит, разговаривает, и вдруг ему позвонят, он вскакивает и уезжает. Говорит, дела.

– А на самом деле бабы?

– Да кто ж его знает.

– Так что же делать будем?

– Ну, я постараюсь что-нибудь придумать, подключу Сашеньку, он делает все, что она хочет.

– Ладно, в общем, если узнаешь, что он будет дома, сразу звони, а я к тому времени подготовлюсь.

– А ты можешь в любое время приехать? А как же работа?

– Наташа, я же вольный стрелок, фрилансер, слышала о таких?

– Да слышала, и что это действительно кормит?

– И даже очень неплохо, поверь мне.

– А как же аутсорсинг? Я читала, что теперь все заказывают в Индии или в Китае, там дешевле.

– Там было дешевле, а сейчас они уже тоже цены знают. И, кроме того, с ними не так просто работать.

– Почему?

– Тебе вправду интересно?

– Конечно, так почему?

– А ты, мать, оказывается, даже очень продвинутая женщина. Ну, тогда слушай. Предположим, ты придумала хорошую игру, и тебе нужен программист, чтобы сделать ее. Ты можешь найти в интернете только индуса или китайца, потому что, например, таиландцы на чужих почти не работают, да и стоят дорого. Ну вот, ты с ним договорилась на определенную цену за всю игру. Он делает тебе демо, то есть отрывок, ты берешь его, проверяешь, все хорошо. Теперь ты должна ему заплатить все деньги, иначе он не отдаст тебе всю игру. Так положено по договору, потому что он тебе не доверяет, а ты ему. И правильно делаешь, потому что после того, как ты ему заплатишь, он начнет тебе голову морочить и тянуть с заказом или пошлет тебе сайт, а там половина не работает. Ты ему шлешь назад, он снова тебе и снова не работает, и так тянется месяцами.

– А почему же он не делает как положено? Ему же нужно поддерживать свою репутацию.

– Да потому, что он одновременно еще на десять человек работает, и у него элементарно нет на тебя времени, а ты уже деньги заплатил и назад их не вернешь, потому что он сидит где-то в Индии, и ты туда не поедешь. А я свой, родной, сижу тут же недалеко, ко мне на метро доехать можно, поэтому я не обману. Теперь понятно?

– Понятно, и не только это.

– А что еще?

– Что в каждом бизнесе есть свои подводные камни, и на все нужно иметь взгляд изнутри.

– Естественно, а ты разве хочешь бизнесом заняться?

– Да, но пока только думаю об этом.

– А как же Стас и Сашенька?

– Так ведь это на тот случай, если он все-таки женится на ком-нибудь другом, и мне придется уйти. Я не смогу вынести, если Сашка будет кого-нибудь другого мамой называть, или если та будет ее наказывать, и вообще, она тогда уже будет не моей.

– Наташа, я тебе обещаю, что мы с тобой будем отчаянно бороться, чтобы не допустить этого, и или победим, или умрем сражаясь.

– Сережа, теперь я у тебя хочу спросить, а зачем тебе это? Почему ты собираешься так сражаться?

– Да потому что этот дурак Стас сам не понимает своего счастья. Живет столько лет и не видит, что рядом с ним пропадает такое сокровище, я имею в виду тебя.

– Ну, раз не видит, значит, не такое уж и сокровище. И потом, насильно мил не будешь.

– Еще как будешь. Помнишь, как в Красной Шапочке? Мы его излупцуем плетками, и он залюбит тебя, как миленький. Шучу, шучу, мы возьмем его хитростью. Так, все, твоя задача вызвать меня в нужное время в нужное место. Договорились?

– Договорились, то договорились, а вот только выйдет ли из этого что-нибудь?

– Обязано выйти. Ну, жду звонка.

* * *

Ожидание удобного случая затянулось надолго, и за это время Стас успел познакомиться с Тамарой и даже привести ее домой. В этот день Наташа решила пробежаться по магазинам, а потом заехать за Сашенькой в детский сад. В одном из бутиков ей удалось купить сногсшибательный наряд, а по дороге сам собой сложился в голове хороший план: скоро ее день рождения, она расскажет об этом Сашеньке и постарается внушить ей мысль, что хорошо бы им отметить этот день втроем с ее папой. Стас, скорее всего не откажется, а тогда и Сережа как бы случайно придет в это время, и, может быть, что-нибудь и завертится. Очень довольная, она заехала в детский сад, но тут ее ждал первый удар: Стас уже забрал Сашеньку. Наташу сразу же кольнуло нехорошее предчувствие, неужели он опять кого-то нашел и привел знакомить с дочкой? Всю дорогу она молилась, чтобы это снова оказалась какая-нибудь дура, вроде Инги и Ляли. Она уже набралась достаточно опыта с двумя предыдущими и сможет поставить ее на место. Или пусть это будет просто не очень красивая женщина, тогда она быстро переоденется в новое платье, и он сам увидит разницу между этой мымрой и ею, Наташей. Понемногу ей даже удалось внушить себе, что все именно так и будет, и она даже повеселела и приготовилась сразить их обеих наповал, но, когда она вошла в гостиную и увидела Тамару, сразу поняла: это все, игра проиграна. И дело даже, наверное, было не в том, что соперница была молода и красива. Да, она была высокой и стройной, с полной округлой грудью и соблазнительными бедрами. И лицо у нее было молодое, с туго натянутой бело-розовой кожей, тонким прямым носиком и полными губами, а большие зеленые глаза казались бездонными. Дело было в ней самой. Она вся лучилась оптимизмом и энергией, двигалась быстро и решительно, говорила звонким уверенным голосом, и вся была воплощенным дружелюбием и искренностью. И Наташа сразу поняла, что это не наигранное, что она действительно такая, простая, веселая, доброжелательная. И одета она была просто: ладные, хорошо обхватывающие ее фигуру джинсы без каких-либо "прибамбасов", и такая же обтягивающая футболка с большим, но не чрезмерным вырезом, подчеркивающим ее загорелые округлые плечи и высокую красивую грудь.

Увидев Наташу, она дружелюбно улыбнулась и, подойдя к ней, застывшей на пороге с кучей, мешающих ей свертков, просто протянула руку и сказала самым товарищеским тоном:

– Так ты и есть та Наташа, о которой Стас мне столько рассказывал?

И бедной Наташе ничего не оставалось, кроме как, неловко высвободив руку, так же просто и по-товарищески ответить на крепкое и добросердечное рукопожатие своей соперницы. Более того, ей даже удалось так же искренне и приветливо улыбнуться в ответ, хотя больше всего на свете в этот момент ей хотелось сказать какое-нибудь проклятие, чтобы эта очередная невеста исчезла с лица земли или умерла самой лютой смертью. Но никаких проклятий она, к сожалению, не знала, поэтому сохраняя все ту же улыбку, произнесла единственное, что смогла придумать.

– Ну, не знаю, что он обо мне говорил, но я точно Наташа, Сашенькина няня.

Сашенькина няня, эти слова эхом прозвучали у нее в голове. Ну да, всего лишь Сашенькина няня. Не женщина, не соперница тебе, не личность, полное никто и ничто, всего лишь приложение к Сашеньке. Ненавижу, изнемогая от ярости и унижения, думала она о Тамаре, продолжая улыбаться ей. Ненавижу и тебя, и Стаса. За что мне это? Чем я хуже всех остальных женщин, у которых есть и муж и дети?

– О, Наташа, а мы тебя ждем. Давай, клади свои вещи и пойдем обедать, – вдруг услышала она голос Стаса, и он вошел в комнату. Если бы ярость и обида так не ослепляли ее, она, может быть, и заметила бы, что он улыбается ей виноватой улыбкой, и какая-то надежда у нее бы осталась, но ей не хотелось даже смотреть в его сторону. Она только кивнула и сказала, что сейчас вот только положит вещи и сразу приведет Сашеньку обедать. И быстро пошла по лестнице вверх, опять-таки не видя, что он задумчиво смотрит ей вслед.

В детской она обнаружила Сашеньку, которая сидя за своим маленьким столиком для занятий, что-то усердно рисовала. Наташа без сил остановилась на пороге, глядя на девочку. Вот если бы Стас и его Тамара вдруг умерли, она могла бы спокойно растить Сашеньку, и никто, никто ей больше в этом мире не нужен. Но, к сожалению, они оба были живы и здоровы, Наташа слышала их шаги и голоса внизу. Они ждали ее и Сашеньку, и она должна была им подчиняться, поэтому она сказала:

– Сашенька, заканчивай рисовать, нас ждут обедать.

И тогда Сашенька тоже предала ее, как будто ей мало было предательства Стаса.

– Наташа, – радостно закричала она, – Ты же не знаешь, Тамара научила меня рисовать котиков и лягушонков. Вот смотри, как здорово.

Подбежав к Наташе, она протянула ей лист бумаги. Вверху были очень профессионально всего несколькими штрихами изображены кот и лягушка, а ниже не очень умелые, но похожие, были Сашины рисунки.

Ну вот, вздохнув, подумала Наташа, вот и ребенок, которого я считаю своим, предает меня.

– Да, здорово, – вынуждена была сказать она. А что скажешь, действительно здорово, она так не умеет.

– А теперь она еще научит меня рисовать собачков, мальчиков и девочков, – не замечая ее состояния, продолжала восторгаться Саша. – Знаешь, она настоящая художница, она рисует картины.

– Что ж, тебе и твоему папе повезло, – устало сказала Наташа. Она действительно чувствовала себя полностью опустошенной. Ну что она, простая медсестра, может сделать против всей этой блестящей армии научных сотрудников, балерин, художниц. Кому она может быть интересна. Даже, наверное, подрастающей Сашеньке уже становится скучно с ней, и просто любящее сердце никого не удержит.

Но она ошиблась. Сашенька вдруг отложила лист с рисунками и, подняв голову, тревожно посмотрела на нее.

– Что, Сашенька? – она нашла в себе силы улыбнуться ребенку, но улыбка получилась грустной. – Что ты так смотришь на меня?

– Наташа, ты заболела? – девочка смотрела на нее испуганно.

Господи, что же это я делаю, тут же почувствовала угрызения совести Наташа, зачем же я ребенка во все это вмешиваю, она же ничего не понимает, а я…

Она опустилась на колени и заглянула девочке в глаза.

– Ты что, Сашенька у меня все в порядке, – поспешно сказала она ей, но та продолжала все также тревожно смотреть на нее, а потом вдруг порывисто обняла за шею и уткнулась лицом ей в плечо. Наташа тоже обняла ее, мысленно прося прощения за то, что засомневалась в ней, и чувствуя, что вот-вот расплачется. Но ради ребенка ей нужно было держаться, и она, сжав зубы, стала гладить девочку по спинке, ласково приговаривая, все хорошо, все хорошо.

– Так ты не болей, – строго сказала Сашенька, оторвав, наконец, голову от Наташиного плеча.

– А я и не болею, – с облегчением сказала Наташа, – я просто ходила по магазинам и очень устала, но сейчас вот переоденусь, и мы с тобой пойдем обедать, нас все ждут.

– Ну, хорошо, переодевайся, – милостиво кивнула ей Сашенька, возвращаясь к своим рисункам.

Да, пока она еще любит меня, думала Наташа, выбирая, что бы надеть, но надолго ли ее хватит, она ведь еще очень маленькая. Если у этой коровы хватит ума заняться ребенком серьезно, то Сашка ее полюбит, да и Стас, я думаю, будет очарован. Скорее всего, мне рассчитывать уже не на что. Если он женится, я здесь, конечно, не останусь ни на один день, решила она и сразу почувствовала боль в сердце. Ей придется расстаться с Сашенькой, как же она будет без нее жить? Нет, она уйдет только, когда увидит, что эта женщина действительно хорошо к ней относится. Хотя хорошо относиться, этого ведь мало, ребенка нужно любить. Ладно, посмотрим, как будет, а пока нужно срочно подумать о бизнесе, в больницу на нищенскую зарплату она не вернется.

Вздохнув, она посмотрела на купленное платье, на которое сегодня возлагала такие надежды. Теперь оно показалось ей жалким и никому не нужным. Действительно, как смешно она бы выглядела, если бы вздумала нарядиться в него сейчас, по сравнению с такими простыми, но брендовыми вещами Тамары. К тому же ей нельзя забывать о своем положении, она прислуга и не может быть одета наряднее, чем хозяева, в том числе и будущие. Что же ей одеть? Джинсы и футболка отпадают, она не станет обезьянничать, а вот это платьице, пожалуй, подойдет. Оно стоит кучу денег, но на вид скромное, как раз подходит для горничной или няни. И длина подходящая, чуть повыше колен. Наташа надела платье и посмотрела на себя в зеркало. Что ж, последнее время она может гордиться своими ногами, и даже если на них никто не посмотрит, все равно приятно, что они такие длинные и стройные. Хотя у Тамары, наверное, не хуже.

Она подправила макияж, взяла Сашеньку за ручку, и они спустились вниз.

Оказывается, их никто не стал дожидаться. Тамара и Стас весело смеясь пили вино, по-видимому, им было хорошо вдвоем, но при виде Наташи и Сашеньки они оба изобразили, а может и вправду почувствовали, большую радость и даже засуетились вокруг них, Стас, отодвигая для них стулья, а Тамара, предлагая и накладывая им еду.

Дожила, подумала Наташа, вежливо улыбаясь Тамаре и принимая от нее тарелку, в этом доме меня приглашают к обеду и угощают как гостью. А эта молодка уже вроде бы чувствует себя хозяйкой. Что ж, наверное, уже имеет право, кто их знает, как далеко у них зашли отношения.

Обед прошел, как писали когда-то в газетах, в теплой, дружественной обстановке. И душой всего общества была, конечно, Тамара. Она успевала все: и похвалить еду, и совершенно искренне восхититься Наташиным платьем, и рассказать Сашеньке несколько смешных историй, и со знанием дело оценить вино, которое они пили. Одновременно и очень к месту она еще упомянула и другие вина, которые ей приходилось пить в Барселоне и Париже. Как оказалось, Стас тоже был там и в этих же знаменитых ресторанах, так что им было о чем поговорить, а бедная Наташа не могла вставить ни слова, так как, понятное дело, ни о чем таком вообще не слыхивала, и в Испаниях и Франциях сроду не бывала. Однако Тамара была не такой человек, чтобы этого не понять. Спохватившись, она объявила, что Наташа, по-видимому, винами не интересуется, и ей такой разговор не интересен, а раз так нужно говорить на другие темы, интересные всем. И тут же завела разговор на сугубо женские темы, о бутиках, и о диетах, то есть о вещах, которые, по ее мнению, могли быть интересными Сашенькиной няне.

Самое плохое, что, когда они говорили о Париже и Барселоне, Наташа чувствовала себя оскорбленной, так как решила, что Тамара нарочно выбрала темы, о которых она ничего не могла знать. А когда Тамара перевела разговор на более близкие ей предметы, Наташа почувствовала себя оскорбленной вдвойне. Во-первых, ей почудилась в этом некая нарочитость, или лучше сказать снисходительность, а во-вторых, это вовсе и не были единственные доступные ей темы, она за последнее время столько прочитала книг, что Тамаре, наверное, и не снилось. Да и в интернете она сидела по несколько часов каждый день, так что была в курсе всех новостей.

По этим причинам она решила в разговоре в любом случае не участвовать. Ей не нужна их снисходительность, и к тому же она помнит свое место, она здесь за столом просто присматривает за ребенком. Конечно, она не собиралась показать себя невежливой, невоспитанной особой. Если к ней обращались, она отвечала очень вежливо с любезной улыбкой, но и только. По собственной инициативе она не произнесла ни слова, а все время почти даже и не ела, а только усиленно занималась Сашенькой, и так преуспела в своей политике, что Стас даже несколько раз удивленно посмотрел на нее.

Пару раз и она украдкой посматривала на Тамару, пытаясь отыскать причины для такого дружелюбного отношения с ее стороны. Вначале у нее была мысль, что та просто над ней издевается, но, сколько она не вглядывалась в лицо соперницы, никаких признаков фальши так и не увидела, та действительно была искренна в своей заботе о ней.

Надо же, оказывается, она еще и хороший человек, если так пойдет дальше, мы с ней еще и подружками станем, саркастически подумала она, и еще больше утвердилась в своем решении уйти из этого дома сразу после женитьбы Стаса. Ей не нужна хозяйка, ни хорошая, ни плохая, а Сашенька, при этой мысли боль снова пронзила ее сердце, а Сашеньке она все равно скоро не будет нужна, у нее будет такая прекрасная веселая мама.

Как только Сашенька поела, она тут же взяла ее за ручку и повела наверх. Саша как всегда уходить не хотела, но Тамара поднялась вместе с ними и выполнила свое обещание показать ей, как рисовать "мальчиков, девочков и собачков," и дала ей задание нарисовать детей из ее садика. Это подействовало, Сашенька согласилась и с увлечением уселась рисовать, а Наташа получила еще одну причину для самобичевания: Тамара справилась с ее воспитанницей, почти дочкой, гораздо лучше и быстрее, чем она.

Вскоре Стас и Тамара уехали, их ждали какие-то друзья, веселье и вообще наполненная какими-то хорошими событиями жизнь, а Наташа, у которой ничего в ее жизни вообще не осталось, села с раскрытой книгой в кресло и стала думать, что делать дальше. Варианты отпадали один за другим. Звонить Элеоноре Сергеевне было бесполезно, та ведь, в конечном итоге, заботилась не о Наташе, а о Сашеньке и о своем сыночке. Ей нужна была любящая жена для сына и хорошая мама для внучки, а будет ли это Наташа или Тамара ей было без разницы. Да и что она может сделать? Скажет только, что Наташа сама виновата, зачем так долго тянула и будет, конечно, права. А то, что ее сын совершенно непредсказуем и никогда неизвестно, когда он соизволит явиться домой, для нее не причина. Да и потом, если быть до конца честной, о чем она сама думала те три года, когда он никого не приводил. Как же ей ни разу не пришло в голову, что она тоже женщина. Ведь вполне могла бы привести себя в порядок раньше и соблазнить его. Ладно, о чем теперь говорить. Теперь нужно думать о том, как жить дальше.

Вообще-то она уже думала об этом и не раз, так как никакой уверенности в том, что ей удастся связать свою жизнь со Стасом, у нее не было. И когда она говорила Сереже, что думает о своем бизнесе, она говорила правду. Она твердо решила добиться успеха. Если ей не суждено женское счастье, нужно хотя бы научиться зарабатывать деньги, чтобы не быть нищей, такой как она была всю жизнь. Ей уже тридцать лет, а она еще ни разу в жизни не была заграницей, не сидела в приличном ресторане, не жила в хорошей гостинице. Но чем заняться? Никаких специальных знаний у нее не было. Она никогда в жизни не занималась торговлей, не имела понятия, как делается реклама, и уж, конечно, не могла оказывать никаких юридических услуг или наладить производство, или импорт и сбыт каких-нибудь товаров. Да и денег у нее было недостаточно для того, чтобы снять офис или нанимать служащих. Сережу она расспрашивала неспроста. В последнее время в интернете появилось очень много информации о том, как зарабатывать хорошие деньги на сайтах, партнерских программах или на МЛМ бизнесах. Наташа все внимательно читала, но до конца им не верила, так как все у них получалось очень уж легко, а она всегда считала, что жизнь устроена так, что легко ничего хорошего не бывает. Во всяком случае, ее жизнь была именно такой. Но она была согласна и на тяжелый труд, главное, чтобы понимать, что делать. В тех бесплатных лекциях и вебинарах, что она смотрела не говорили самого главного, как сделать свой сайт, рекламирующий чьи-то товары, популярным, чтобы покупали именно через нее. Очевидно эту информацию придерживали для платных курсов, которые стоили немало. Она понимала, что деньги в покупку такого курса вложить придется, так как бесплатно бывает только сыр в мышеловке. Но здесь вставала другая проблема. Наташа знала компьютер на уровне обычного пользователя. Все, что она умела, это только скачать книгу на МР 3 или найти и посмотреть фильм. А если понадобится скачать программу, или установить какой-то неведомый ей плагин, как предлагалось в одной из рассылок? Она не сможет этого сделать. Значит первым делом нужно идти на курсы компьютерщиков. А на какие? Лучше всего поговорить об этом с Сережей. В конце концов, может, он согласится давать ей уроки, за плату, конечно, даром ей не нужно.

Она решила позвонить Сергею. Ей было ужасно неудобно перед ним. В течение этих двух недель, что прошли после их встречи, он звонил ей дважды и спрашивал, когда прийти. По его словам, он разработал прекрасный план действий и жаждал воплотить его в жизнь. А ей приходилось отвечать ему, что она все также не имеет понятия, когда Стас будет дома. А вот теперь ей придется сказать ему, что они опоздали, вернее, это она опоздала. Конечно, он сразу поймет, что она просто банальная неудачница и большая растяпа, и что такой, как она, помогать, просто напрасно потратить время и труд.

Пользуясь тем, что Сашенька с головой ушла в портретную живопись, Наташа зашла в свою комнату и набрала номер телефона Сергея. Он ответил сразу же и с большим энтузиазмом.

– О, Наташа, – радостно закричал он, – ну наконец-то. Как я понимаю, определен день Ч, и мы должны приступить к исполнению нашего плана.

– Боюсь, что все наоборот, – уныло сказала Наташа, – наверное, наш план уже не понадобится.

– Так, – озадаченно произнес Сергей, – я бы, конечно, мог подумать, что ты справилась и без меня, но судя по твоему голосу, это совсем не так.

– Это даже еще хуже, чем ты думаешь.

– Ладно, выкладывай, что произошло.

– Понимаешь, он же никогда не говорит, когда будет дома, поэтому я придумала план. Через неделю мой день рождения, и я хотела предложить ему отметить его втроем дома. А тут бы и ты пришел нечаянно.

– Это понятно. А что не сложилось?

– Всего лишь то, что он сегодня привел домой новую невесту.

– Ну и упорный мужик. Что ж ему так неймется-то? Сколько лет не женился, а теперь его вдруг так понесло.

– Знаешь, судя по тому, что я видела, это скорее она его подцепила, а не он ее.

– Ага, – глубокомысленно сказал Сергей, – ну, и как она? Женщина, стоящая внимания?

– Даже очень.

– А можно поподробнее?

– Бездна обаяния, энергии, оптимизма и дружелюбия. К тому же молода, красива и талантлива.

– В какой области?

– Она художница.

– Ну и как он, очарован?

– Трудно сказать, он человек не особо эмоциональный, но вот повез ее куда-то прожигать жизнь с друзьями и подругами.

– А к тебе она как отнеслась?

– Ой, своя в доску, и кажется, уже почти моя лучшая подруга, – еще более уныло сказала Наташа.

– И Сашенькина тоже?

– Она научила ее рисовать, и та от нее в восторге. Во всяком случае, слушает ее больше, чем меня.

– Ну, это понятно. Ты своя, тебя она видит каждый день, а тут новый человек, новая информация, но я думаю, это совершенно не значит, что она ее полюбила.

– Ну так еще полюбит.

– Ну, это как сказать.

– А почему бы ей ее не полюбить, если та будет к ней так хорошо относиться?

– Да потому что ко мне, например, все соседи всегда хорошо относились, а дядя Вася даже научил рыбу ловить, но люблю я почему-то только своих родителей.

– Ну, так они же твои родители, а я ей не мама.

– А у нее была когда-нибудь другая мама, кроме тебя?

– Ну, нет, конечно, откуда?

– Ну, так ты для нее мама. Я своих родителей люблю не потому, что на них написано "родители", а потому что всю жизнь знал и знаю, что они меня очень любят и всегда все для меня сделают, и в детстве я всегда чувствовал себя защищенным, потому что тоже знал это. Я думаю, твоя Сашенька только с тобой чувствует себя защищенной и на самом деле, ты ей нужна даже больше, чем ты думаешь.

Наташа вспомнила, как Сашенька тревожно смотрела на нее, когда решила, что она заболела и подумала, что, возможно, Сергей и прав. А он тем временем продолжал:

– Вот скажи, эта женщина, Тамара, она способна всем сердцем, беззаветно, как ты, полюбить чужого ребенка?

– Я не знаю, – растерянно сказала Наташа, – она очень дружелюбная, веселая, а вот способна ли она на большое чувство, не знаю.

– Ну, вот видишь, может она просто пустоцвет. Ко всем хорошо относится, а пригреть по-настоящему никого не может. А ребенку важно быть для кого-то единственным и самым любимым, как вот Сашенька для тебя.

– Слушай, – удивленно сказала Наташа, – откуда ты все это знаешь? Ты же программист, а не психолог.

– Да я не шутил, когда говорил, что по призванию я психолог. Мне всегда эта наука нравилась. Знаешь, сколько я всего по психологии прочитал?

– А чего ж тогда ты не учился на психолога?

– А того, что компьютерщикам легче на работу устроиться, и зарабатывают они больше, а для жизни это немаловажно.

– Вот, кстати о заработке. Я тоже не шутила, когда сказала, что хотела бы заняться бизнесом, ну, если у нас ничего не получится. Так вот, по-моему, время пришло, и я хотела бы с тобой об этом посоветоваться.

– Так, значит, ты уже решила, что тебе надеяться больше не на что и нужно уступить твоего Стаса этой Тамаре?

– В том-то и дело, что он не мой. Я думаю, что он даже и не подозревает, что у меня есть в отношении него какие-то планы.

– Так может, ему надо как-то намекнуть?

– Может и надо было, да только уже поздно. Так я могу с тобой посоветоваться, чем и как мне заняться, или ты думаешь, для меня и это нереально?

– Да, я думаю, что у тебя ничего не получится, но только не потому что ты глупая или не сможешь ничему научиться. Все это ты сможешь, и я бы тебе во всем помог, но ты ничего не добьешься.

– Но почему? На мне что написано, что я неудачница?

– Ты не неудачница, потому что заклятых неудачников не бывает, но я могу тебе сказать, почему ты проигрываешь и всегда будешь проигрывать.

– Почему же? – упавшим голосом спросила она.

– Потому что ты не борец, вот и все.

– Не борец? Что ты имеешь в виду?

– А то, что в бизнесе, как и в жизни, нужно уметь держать удар и, если случилась неудача, нужно отряхнуться и все начать сначала, без депрессий и истерик. Вот ты читала у Кийосаки, что все миллионеры и даже миллиардеры разорялись в начале своей деятельности не меньше трех раз? И он сам, между прочим, тоже. Но выжили те, кто собрался и смог все начать сначала. А ты разве можешь?

– Я понимаю, ты имеешь в виду, что я вот сейчас отказалась от борьбы за Стаса. Но ведь это совсем другое.

– Почему другое?

– Ну что, я, по-твоему, могу ему навязываться, если он даже обо мне и не думает?

– Ерунда, причем здесь навязываться и потом неизвестно, что он, в самом деле, думает. Он что, уже назначил день свадьбы с этой женщиной? Или Сашка твоя уже бежит ей навстречу с криком "мама"?

– Нет, пока ничего такого нет…

– Ну, так в чем дело? Мы что не можем попробовать осуществить наш план?

– Я не знаю, но если ты считаешь, что еще не все потеряно…

– Да, я именно так считаю. Видишь ли, – уже мягче сказал он, – отступиться мы всегда успеем. А если уже действительно будет ясно, что ничего не получится, я помогу тебе с бизнесом, понятное дело. В этом ты права. И мы с тобой будем работать вместе.

– Вместе? Ты имеешь в виду, что у нас с тобой будет совместный бизнес?

– Представь себе, да. У меня тоже есть одна идея, я ее в общем, уже подробно продумал, но у меня мало времени, и мне нужен помощник. Будешь работать со мной?

– Ой, Сережа, я с радостью, только я ведь ничего не знаю и не умею.

– Научишься, если захочешь.

– Конечно, захочу, а что нужно учить?

– Много, – отрезал он.

– Но что именно?

– Первое, печатать на английском языке. Второе, языки программирования…

– Шутишь?

– Нет, вполне серьезно.

– Ты считаешь, что я могу это все выучить? Я же не очень разбираюсь в компьютере.

– Так, Наташа, ты знаешь девиз школы американских менеджеров? "Голова ученика не котел, который нужно до краев забить знаниями, а факел, который нужно разжечь". Поняла? Неважно, сколько ты знаешь сейчас, важно, чтобы ты захотела научиться, и чтобы была способна мыслить. Я пришел к выводу, что ты обучаема. Ты так не считаешь?

– Я не знаю, то есть, я не пробовала.

– Ты чего, в школу не ходила?

– Я, между прочим, в школе была отличницей. Я хотела в медицинский институт поступать, но у родителей денег не было, поэтому я после училища пошла работать, – обижено заявила Наташа.

– Ну, так чего же ты на себя наговариваешь? Короче, берешься выучить то, что я тебе скажу? Я тебе дам хорошие учебники и буду помогать.

Наташа поняла, что дальнейшее промедление будет ее смерти подобно.

– Берусь, – как можно решительнее и целеустремленнее ответила она.

– Вот это ответ, которого я от тебя ждал. Но это потом, а сейчас мы продолжим наши игры. Ты давай разрабатывай дальше план с твоим днем рождения, действуй, как и решила, через Сашеньку,

– Ты думаешь удобно использовать ребенка в своих целях?

– Наташа, – снова возмутился Сергей, – ты для кого это все делаешь? Только для себя или для нее тоже?

– Может в это трудно поверить, но для нее даже больше, чем для себя, – совершенно искренне сказала она.

– Ну, так и все. Действуй, а я подключусь по твоему сигналу. Все, отбой.

Положив трубку, Наташа задумалась. Неужели она действительно так неудачно прожила тридцать лет по своей же вине? В институт не пошла, потому что родители посчитали, что это лишнее, нечего так высоко летать, и она с ними согласилась. Мужа отпустила, потому что какая-то более настойчивая женщина решила, что он ей подходит и догадалась забеременеть от него. Не убедила Юрия Николаевича отказаться от мысли о генетической экспертизе, когда Стас и слышать о Сашеньке не хотел и потом вынуждена была отдать ему ребенка. Точно, она сама во всем виновата, потому что не борец, а типичный лузер. Хорошо, что Сергей объяснил ей это, теперь она станет другим человеком и начнет действовать прямо сейчас.

Он пошла в комнату к Сашеньке. Той уже, по-видимому, надоело рисовать, и она сидела, отложив карандаши и критически рассматривая рисунки.

– Ну что, как у тебя получилось? – весело спросила ее новая Наташа.

– Плохо получилось, – честно ответила та. – Вот, посмотри.

Наташа взяла в руки листки. Если на первых было видно, что Сашенька еще как-то старалась подражать тому, что нарисовала Тамара, то последующие уже были выполнены кое-как.

– Смотри, – по привычке стараясь воспитывать ее, сказала Наташа, – эти рисунки у тебя гораздо лучше, потому что ты старалась. А последние, конечно, плохие, потому что ты рисовала кое-как.

– Ну да, – согласилась Сашенька, – потому что мне надоело. И еще потому, что так детей не учат.

– А чем же плохо она тебя учила? – решив быть по возможности справедливой к Тамаре, спросила Наташа. – Она тебе показала, как рисовать, что еще нужно.

– Ничего она мне не показала, просто нарисовала и ушла, а с ребенком нужно сидеть, разговаривать и учить его, вот как ты всегда делаешь.

Наташа невольно почувствовала радость, значит даже Сашенька в ее возрасте понимает разницу между ними и смогла оценить ее усилия, значит, все еще не так безнадежно и скорее всего, Сережа прав.

– А кого же это ты рисовала? – спросила она, чтобы переменить тему и не выдать своей радости.

– Это девочки из нашей группы, это наша воспитательница, это учительница по танцам, а это Тамара.

– А чего же ты нас с папой не нарисовала и себя тоже? – удивилась Наташа.

– Ну, я же не умею красиво нарисовать, смотри какие они все уроды. Что ж я буду нас всех уродами рисовать?

– А как же ты Тамару нарисовала? – не выдержала Наташа.

– А, – Сашенька пренебрежительно махнула рукой, и они обе начали хохотать.

Но эта маленькая Наташина победа оказалась не последней. Вечером случилось еще одно событие, которое еще больше укрепило ее решимость бороться до конца. Позвонила Элеонора Сергеевна и как всегда стала удивляться, что они с Сергеем все еще ничего не предприняли. Наташа, я понимаю, говорила она, что Стас перед тобой не отчитывается, когда он прибудет домой, но ты же женщина, это значит, что ты умней его, по крайней мере, в два раза, то есть, я имею в виду хитрей, так придумай же что-нибудь.

– Я придумала, – стала защищаться Наташа, – у меня через неделю день рождения, и я хотела, чтобы мы втроем отпраздновали его, и тогда бы Сергей мог, как бы случайно подойти.

– Вот и отлично, значит, вы начнете действовать через неделю?

– Да, понимаете, – замялась Наташа. – Тут случилось… в общем дело в том…

– Так, Наташа, говори прямо, не тяни, а то я нервничаю. Он что, опять нашел кого-то?

– Да, – вынуждена была подтвердить Наташа.

– Замечательно, – саркастически воскликнула Элеонора Сергеевна. – И какую же сумасшедшую он отыскал на этот раз?

– В том-то и дело, что она не сумасшедшая, – неохотно сказала Наташа. – Она, кажется, вполне нормальная…В общем, я думаю, я должна вам сказать все как есть, а вы решайте.

– Не поняла. Что именно я должна решить?

– Ну, подходит она вам в невестки или нет. Понимаете, – с отчаянной решимостью продолжила Наташа, – я не знаю, может вы захотите, чтобы Стас лучше женился на ней.

– Наташа, я все-таки не понимаю. Ты-то чего хочешь? Ты хочешь, чтобы у вас со Стасом и Сашенькой была семья?

– Элеонора Сергеевна, что вы спрашиваете? Вы же знаете, что у меня уже давно никакой другой семьи нет, а Сашенька для меня вообще все на свете. Но дело в том, что эта Тамара, которую он привел, в общем, она молода и красива, и, по-моему, умна. И вообще она вся такая дружелюбная, искренняя. Да и к Сашке она вроде неплохо относится, она художница и учит ее рисовать…

– Господи, чушь какая, учит ее рисовать. Да кому это надо. Сашке нужна любящая мать, которая будет терпеть все ее выходки, и при этом продолжать любить ее. И Стасу нужна жена, которая будет терпеть его тоже. В общем, Наташа, я никого кроме тебя в этой роли не вижу, так что давай, не выдумывай, а действуй.

Зачем мне нужна в невестки какая-то Тамара, которую я и знать не знаю, а тем более, она еще художница. Нам только богемы в доме не хватает. Давай, Наташа, я жду от тебя сообщений.

Надо же, оказывается матери Стаса совсем не все равно, кто будет ее невесткой. И она хочет именно ее. И вообще, это уже второй человек за сегодня, который поддерживает ее и требует, чтобы она действовала. Ну, значит, так тому и быть.

* * *

– Наташа, а что мы будем делать сейчас? – громко спросила Сашенька, которой надоело складывать пазелы. – Давай почитаем книжку.

Они были одни. Стас и Тамара появлялись в доме очень ненадолго, и благодаря Тамаре это выглядело как нашествие тайфуна. Влетев в дом, она хватала Сашеньку, теребила ее, предлагала играть в быстрые и шумные игры, то в прятки, то в догонялки. Сначала Сашенька охотно соглашалась поиграть, но ей это быстро надоедало, так как она гораздо больше любила игры, во время которых могла узнать что-нибудь новое, а потом поразить этим воспитателей в садике или соседей по поселку. Кроме того, Наташа приучила ее к порядку, а после таких игр все в доме оказывалось перевернутым вверх дном, что ее тоже очень смущало. И еще Тамара требовала от нее самостоятельности и без конца внушала ей, что она уже взрослая, и все должна делать сама. Например, вечером, когда Сашеньке нужно было идти спать, она посылала ее одну чистить зубы или расстилать свою постель. Наташе же она предлагала в это время сидеть с ними и отдыхать, как будто у нее была какая-нибудь другая работа, кроме ребенка. И Сашенька и Наташа пытались протестовать, но идти против Тамары было все равно, что идти против танка. К тому же Стас молчал, а Наташа, верная своему решению быть просто наемной няней, не хотела до поры до времени показывать свой характер. К тому же, не зная, насколько далеко зашли его отношения с этой женщиной, она опасалась, вдруг он станет на ее сторону, а ей укажет на ее место прислуги в этом доме.

Сегодня, слава богу, налета не было, и они могли спокойно заниматься тем, что им было мило. К тому же Наташе сегодня нужно было начинать действовать, если она вообще собиралась чего-то добиться.

– А давай мы с тобой поищем рецепт торта, который будем печь, – предложила она Сашеньке.

– Как это? – удивилась та, – мы будем печь торт? А зачем?

– А затем, что у меня через три дня день рождения, – сообщила Наташа, – и мы с тобой испечем в честь этого торт.

– Ой, – обрадовалась Сашенька, – конечно, давай испечем. Наташа, а почему раньше мы не праздновали твой день рождения? Папин праздновали, мои тоже, а твой никогда.

– Ну, я раньше не говорила вам, когда я именинница, потому что ты была маленькой и все равно не могла бы мне помочь, а теперь ты большая, и мы с тобой можем приготовить угощение.

– Да, я большая и са-мо-сто-ятельная, так Тамара говорит, – очень довольная объявила Сашенька. – А когда мы испечем торт, кого мы пригласим?

– Ну, я не знаю, может быть, Тамару и папу? – подбросила ей мысль Наташа.

– Да, да, – Сашенька даже захлопала в ладоши. – Мы пригласим папу и Тамару.

– Но вообще-то, ты же знаешь, они всегда куда-то спешат, так что если они не смогут прийти, мы с тобой отпразднуем вдвоем.

– И нет, на дне рождении должны быть гости, – заупрямилась Сашенька. – Мы же с тобой будем готовить, а для кого тогда?

– Но папа твой очень занят, наверное, бесполезно его приглашать.

– Я его сама приглашу и он придет, – уверено заявила Сашенька. – Папа всегда делает то, что я хочу.

Это была правда, и именно поэтому Наташа добивалась чтобы не она, а Сашенька сообщила Стасу о дне рождения и попросила его быть дома. Дочке он никогда ни в чем не мог отказать.

– Ну, хорошо, если хочешь, можешь сказать им конечно, – как бы уступила она, – но пока будем считать, что мы с тобой будем праздновать вдвоем в воскресенье в четыре часа.

– А что мы еще приготовим? Только я тоже хочу все делать, ты меня научишь? А как мы будем делать торт? А какой торт мы будем делать? – тут же начала засыпать ее вопросами Сашенька.

– А мы сейчас возьмем тетрадь с рецептами и выберем то, что захотим, – сказала ей Наташа, очень довольная тем, что первый пункт ее плана, можно сказать, был выполнен, Сашенька точно заставит Стаса быть дома. Нужно будет только не присутствовать при этом, пусть приглашение исходит от нее.

Следующий час они провели, листая тетрадь, которую Наташа завела, будучи еще замужем, и оживленно обсуждая, что выбрать. Сашенька, понятное дело, хотела приготовить все, но, в конце концов, им удалось отобрать реальное количество блюд с несложными рецептами.

– Значит, мы с тобой испечем "наполеон" и еще пирожные эклеры, – решила Наташа, и Сашенька, очень довольная согласилась с ней.

На следующий день, придя из садика, она первым делом проверила, закупила ли Наташа все необходимые им продукты, и стала с нетерпением ждать папу, чтобы сообщить ему их грандиозную новость. Как всегда его допоздна не было, но для Сашеньки не существовало ничего невозможного. У нее уже давно был свой мобильный телефон, где она твердо знала кнопку, соединяющую ее с отцом. Часам к семи у нее лопнуло терпение, и она, схватив телефон, позвонила Стасу и громким шепотом велела ему приехать домой, потому что ей нужно ему что-то сказать. Наташа в это время была в своей комнате и усиленно делала вид, что ничего не слышит.

Звонка Сашеньки оказалось достаточно, Стас немедленно прилетел домой, правда, опять-таки с Тамарой. То ли он не мог с ней расстаться, то ли она не позволяла ему этого, но она тоже заявилась и вместе с ним уселась у кровати Сашеньки, которая упорно не засыпала, дожидаясь его. Наташа, которой нужно было создать для Сашеньки все условия для разговора со Стасом, тут же отправилась вниз на кухню под выдуманным предлогом, что она потеряла листы со своей диетой и ей нужно поискать их на кухне, пока кухарка не выбросила. Когда через пять минут она вернулась, все было сделано, так как и Сашенька и Тамара мгновенно замолчали, прижимая палец к губам, и Наташе стоило больших усилий сделать вид, что она совершенно не замечает этого, так как что-то внимательно изучает в счастливо обретенных рецептах диетических блюд.

На следующее утро, когда Наташа спустилась вниз, первый, кого она увидела, был Стас, нетерпеливо меряющий шагами комнату. Увидев Наташу, он сразу же подошел к ней.

– Я тебя жду, Наташа, мне тебе надо сказать… – он замялся.

Ну, все, не придет, было первой мыслью, промелькнувшей у нее в голове. Значит все-таки я неудачница, и никакие борцовские качества мне не помогут.

– Да, я вас слушаю, Станислав Михайлович, – как можно более официально спросила она.

Он немного удивленно посмотрел на нее, и смущенно сказал:

– Да я просто хотел извиниться

Все, не придет.

– Сашка права, я сам не знаю, как это получалось, что мы ни разу не отмечали твой день рождения, даже не поздравляли тебя. Это моя вина, но я как-то забыл об этом, и вот, теперь хотел извиниться перед тобой, – смущенно сказал он.

– Так вы об этом хотели со мной поговорить? – изумленно спросила она, чувствуя, как у нее почти в буквальном смысле гора падает с плеч.

– Ну да, а что ж еще? Это было просто хамство с моей стороны, и я очень рад, что в воскресенье мы будем, наконец-то, праздновать твой день рождения.

– А так вы все-таки придете? – уже весело спросила она, чувствуя себя почти счастливой.

– Ну конечно, как ты могла даже сомневаться в этом. Только я хотел предложить другой вариант. Зачем тебе готовить и еще и торт печь? Давайте пойдем все вместе в ресторан и там отметим. Выбери, куда ты хочешь пойти и так как это днем, мы и Сашку с собой возьмем. Хочешь так?

– Ой, нет, мы не можем пойти в ресторан, – вырвалось у нее.

– Почему это? – удивился он.

Да потому что Сергей не сможет туда прийти, и наш план полностью сорвется, подумала она и стала лихорадочно соображать, какую причину ему назвать.

– Понимаете, я ведь пообещала Сашеньке, что мы с ней вместе будем готовить, и вместе сделаем торт и пирожные. Она все время только и говорит об этом и мечтает, что все удивятся, как здорово она печет.

– Она печет? Ой, не могу, надо же какая тщеславная у меня дочь, – захохотал Стас.

– Ну да, вы же знаете, как она любит, когда ее хвалят. А если мы пойдем в ресторан, получится, что я обманула ее. Нет, она мне этого никогда не простит.

– Да, но тебе придется столько работать. Может попросить Полину Михайловну, чтобы она вам помогла.

– Нет, ни в коем случае. Она сразу Сашеньку отстранит, и все возьмет в свои руки, а мы будем ей только подавать. Нет, нет, мы сами все сделаем, это совсем не трудно.

– Ну, хорошо, если ты так считаешь, то, конечно, готовьте сами, только как-то неудобно все-таки, ты именинница, и ты же и будешь работать.

– Да ерунда, вы просто уже забыли, что у простых людей всегда все так и бывает,

сама именинница стол накрывает, и все нормально. Ну, а у меня еще же и помощница такая есть.

– Да уж, это точно, – снова засмеялся он, а Наташа, с трудом дождавшись, когда он уедет на работу, как на крыльях бросилась звонить Сергею. На радостях она забыла, что он сказал ей, что пошел во фрилансеры, потому что он ночной человек; ночью работает, а утром спит. Только, когда он уже поднял трубку, и она услышала его заспанный голос, до нее дошло, что она разбудила его.

– Ой, Сережа, извини, я совсем забыла, что у тебя все наоборот, и ты утром спишь. Иди, досыпай, я тебе позже перезвоню.

– Э нет, разбудила, так уж рассказывай. Я по твоему голосу слышу, что лед тронулся.

– Но ведь ты же хочешь спать.

– Уже не хочу, давай, давай, рассказывай, мне же тоже интересно. Ну, что там у вас, вернее, у нас?

Господи, какой он хороший, Элеонора Сергеевна тоже, и Сашка, как мне повезло, что возле меня столько союзников, подумала Наташа, почувствовав, как у нее даже увлажнились глаза.

– Ну, так я услышу что-нибудь существенное сегодня или я даром встал?

– Ну, в общем, Сашка, как я и хотела, сказала Стасу о дне рождения, и он будет дома с нами, правда, и Тамара тоже, она при этом присутствовала, но она теперь все время при нем присутствует.

– Это хорошо, значит, скорее ему надоест, – рассудительно заметил Сергей.

– Ты думаешь? А если, наоборот, он к ней привыкнет?

– Не думаю, ну ладно, ты лучше расскажи, что он сказал?

– Ну, Сашка ему сказала вчера вечером, а сегодня утром он меня ждал, даже на работу не поехал вовремя.

– Так, и…?

– И извинился вдруг передо мной, что раньше мы не праздновали мои дни рождения, и что он вообще даже не поздравлял меня. Представляешь?

– Пытаюсь представить, а насчет этого воскресенья что сказал?

– Сказал, что обязательно будет и предложил, чтобы мы все пошли в ресторан.

– Блин, но ты хоть смогла отказаться?

– Конечно, я сказала, что Сашенька уже мечтает испечь торт и пирожные и никогда не простит нас, если это все отменится.

– Отлично, Сашенька просто наша палочка– выручалочка. Если бы не она, он таки вырвался бы из наших цепких пальцев.

– Ну вот, издеваешься?

– Ни в коей мере. Не забудь, что я тоже участвую в игре и переживаю из-за этого, можно сказать, я сейчас сплошной комок нервов.

– Сережа, ну ты можешь быть серьезным, или для тебя это все так, шутка?

– Нет, конечно, Натаха, не обижайся, я и вправду за тебя болею. Только слушай, у нас будут изменения в сценарии.

– Как это? Какие?

– Так, запоминай. Элеонора Сергеевна передала со мной не просто посылку для всех, а подарок именно для тебя, и именно на день рождения, понятно? И я его тебе принесу.

– А почему так?

– А потому что, если я просто приду и отдам посылку, меня можно поблагодарить и, так сказать, отослать. А вот, если я знаю, что я посещу некую Натащу именно в ее день рождения, то я как воспитанный человек и вообще джентльмен, приду с цветами. И еще поздравлю тебя. И тогда вы вынуждены будете пригласить меня к столу и угощать. Ведь не звери же вы, в самом деле? Нет, вы тоже люди воспитанные. А раз я буду сидеть с вами за столом какое-то время, у меня появятся возможности для маневра. Теперь понятно.

– Действительно, Сережа, ты здорово все продумал. Мне как-то это и в голову не пришло.

– Да уж, я тертый калач, и вообще можно даже сказать матерый волк и опытный авантюрист. Предупреди только Элеонору Сергеевну, чтобы она нас не выдала.

В воскресенье прислуга у Стаса была выходная, поэтому Наташа и Сашенька получили кухню в свое полное распоряжение, и работа у них закипела с самого утра. Стас на удивление тоже остался дома. Вначале он сидел в своем кабинете, занимаясь какими-то бумагами, но к одиннадцати часам не выдержал и тоже зашел на кухню. Там работа была в самом разгаре. И Наташа и Сашенька обе в фартуках и косыночках на головах трудились изо всех сил. У Саши на лице виднелись следы всех блюд, которые она помогала готовить, и вид у нее был абсолютно счастливый.

– Ну и как вы тут? Справляетесь? – спросил он у них, хотя и сам видел на отдельном столе внушительное количество готовых блюд, уже переложенных в парадные салатницы.

– Да, справляемся, – с гордостью объявила ему дочь, – видишь, сколько уже готово? Вот, смотри, как мы делаем, Наташа все режет, а я все кладу вместе и размешиваю, и майонез добавляю и соль, и вообще все. А это видишь, как я красиво раскладываю?

Она с гордостью показала ему тарелочки, на которые выкладывала заранее нарезанные в магазине сыр, колбасу и всякие пастрамы.

– Здорово, – похвалил ее Стас, – ну, вы прямо настоящие хозяюшки.

Сашенька счастливо засмеялась, а Наташа, подняв глаза, тоже смущенно улыбнулась ему. Стас вдруг почувствовал приступ ностальгии. В кухне было тепло и уютно, пахло всякими приправами и вкусной едой, и он вдруг вспомнил, как в праздники и дни рождения они дома всей семьей готовили угощение для приглашенных гостей. Тогда у них не было прислуги, и мать все готовила сама, а он и отец, засучив рукава выполняли всю подсобную, или как говорил отец, мужскую работу. На него вдруг нахлынуло давно забытое чувство семьи, когда есть всего несколько родных людей, живущих одной общей жизнью, а все остальные люди вокруг, пусть даже и нужные, и хорошие, все равно посторонние, и в этом доме могут быть только гостями. И еще он понял, что ему не хочется уходить отсюда и сидеть одному, потому что он тоже член этой семьи, и его место здесь.

– Так, а есть у вас какая-нибудь мужская работа? – неожиданно даже для себя спросил он. – Я, между прочим, тоже могу что-нибудь делать.

Наташа подняла на него теперь уже удивленные глаза, а Сашка восторженно завизжала и, соскочив со стула, стала прыгать вокруг него, радостно крича:

– Есть, есть, мужская работа, Наташа, дай папе что-нибудь делать, пусть он тоже будет с нами.

– Ну, хорошо, хорошо, – засмеялась Наташа, – вон там лежит терка, а это свекла и морковка, их нужно натереть. А потом можете натереть сыр, это, между прочим, и есть самая мужская работа.

– Ладно, согласен, – сказал Стас, беря в руки терку, – а только у нас есть, по-моему, кухонный комбайн, он все это делает гораздо быстрее.

– Это только кажется, что быстрее, а на самом деле, его ведь нужно вытащить из коробки, собрать, а потом еще мыть после каждого овоща. Ну его, с теркой проще, – возразила Наташа.

– Да? Ну, хорошо, согласен, – подчинился Стас и сам себе удивляясь, взял в руки терку и занялся овощами. Потом он еще резал другие овощи, открывал какие-то банки и даже смеясь в душе над самим собой, чистил картошку. Время от времени он поднимал глаза от работы, видел раскрасневшиеся, но очень счастливые лица Наташи и Сашеньки и ловил себя на том, что ему в голову приходят странные мысли, вроде того, что чего он суетится, ищет неизвестно какую идеальную женщину, а у него ведь по сути дела есть семья. Вот они втроем, чем не семья? Правда, неизвестно, что об этом думает Наташа. Странное дело, они столько лет живут под одной крышей, он вроде бы не плох собой и деньги у него есть, а она даже ни разу не делала попытки заинтересовать его как-то, не говоря уже о том, чтобы соблазнить. Может он вообще не интересует ее как мужчина? А может у нее кто-то есть? В последнее время она стала следить за собой, похудела, стала краситься, хорошо одеваться и сразу изменилась, стала красавицей, но с ним по-прежнему держится официально, называет только по имени отчеству, а ведь он ее всего на два года старше. И если это все она делает не для него, то получается для кого-то другого. Но она всегда сама забирает Сашеньку из садика еще до обеда, а потом все время с ней дома, так когда же она видится с этим своим мужчиной, если он у нее, конечно, есть. Нет, решил он через некоторое время, никого у нее нет. Женщина, у которой есть любимый мужчина, должна выглядеть счастливой, а Наташа такая как и всегда, изменилась только внешне.

Он снова украдкой посмотрел на нее. Надо же, как это женщины могут так меняться. Когда он впервые ее увидел, она показалась ему совсем бесцветной и какой-то старообразной, а вот стоило ей подкрасить глаза и сделать что-то с кожей, и уже смотрится красавицей, даже несмотря на эту косынку.

Его размышления были прерваны торжествующим воплем дочери, которая таким образом объявила, что все блюда готовы и осталось только наполнить кремом заварные пирожные, но это будет делать она, Наташа ей обещала.

– Пирожные это хорошо, а где же ваш обещанный торт? – с нарочитым беспокойством спроси Стас. – Торта ведь нет?

– А вот и есть, а вот и есть, – Сашенька схватила его за руку и потащила к холодильнику. – Торт мы испекли вчера и уже намазали кремом, потому что он должен про-пи-таться. Вот, смотри.

Она торжествующе распахнула дверь холодильника, и Стас увидел большой наполеон, украшенный какими-то бесформенными кучками из крема розового цвета.

– Видишь, какие розы? – она показала на кучки, – это я сделала, красиво?

– Очень, – с готовностью подтвердил Стас, – прямо настоящие розы.

– Я забыла купить кондитерский шприц, – извиняющимся тоном сказала Наташа, – поэтому Сашеньке пришлось ложкой накладывать крем.

– Все равно получилось замечательно, – твердо сказал Стас, – я прямо не дождусь, когда его можно будет попробовать.

– Мы в него еще должны свечи воткнуть, – Сашенька просто захлебывалась от удовольствия, – сейчас я принесу.

Она вихрем помчалась за свечками, а Стас растроганно сказал.

– Спасибо тебе, Наташа.

– Да за что же? – засмеявшись спросила она.

– За Сашку, она такая счастливая сегодня. Действительно, если бы мы пошли в ресторан, это было бы совсем не то. А ты пошла на все это ради нее. Спасибо тебе.

Наташа почувствовала угрызения совести. Надо же, он ее благодарит, а ведь это она использовала наивного ребенка в своих целях.

– Бедная моя девочка, – вдруг ни с того ни с сего добавил он, глядя на нее, – ей так не хватает мамы.

– Я стараюсь заменить ей ее как могу, – вспыхнув, сказала Наташа, не понимая, к чему он клонит, но чувствуя, что он хочет ей сказать что-то важное. Она с ожиданием посмотрела на него.

И тут вдруг из гостиной раздался как всегда веселый и громкий голос Тамары, и она вместе с Сашенькой влетела в кухню.

– Ой, – тут же восхищенно закричала она, – какие вы молодцы, все сделали, а я приехала пораньше вам помогать.

– А нам папа помогал, – очень довольная сообщила ей Сашенька. – Он морковку натирал и картошку чистил.

– Да ты что? – совершенно искренне удивилась Тамара. – Твой папа чистил картошку?

Она с комическим изумлением посмотрела на Стаса, а он, смущенно усмехнувшись, развел руками, как будто говоря, сам удивляюсь.

– Нам осталось только пирожные кремом наполнить, это я буду делать, – не унималась Сашенька. – Вот смотрите, как это делается. Наташа, ты им уже сделала ротики?

– Какие ротики? Кому? – хором поинтересовались непосвященные в таинства изготовления заварных пирожных, Стас и Тамара.

– А вот такие, – ответила Наташа, еле сдерживаясь, чтобы не послать Тамару к черту. Какой момент был упущен из-за нее. А ведь Стас затеял этот разговор неспроста, она почувствовала это.

Она взяла несколько пирожных и тонким ножом сделала надрезы. Сашенька, зачерпнув чайной ложечкой, заварной крем из большой пиалы, стала наполнять пирожные через эти отверстия.

– Видите, – менторским тоном начала объяснять она, – я вот так нажимаю, и пирожные как будто бы раскрывают ротики, а я их кормлю.

– Здорово, – восхитилась Тамара, – а можно и мне их так покормить?

– Нет, я сама, – ревниво возразила Сашенька. – Мне тоже нравится это делать.

– Ну, хорошо, – согласилась Тамара, – тогда я хоть крем попробую.

И воспользовавшись тем, что Сашенька отвернулась, укладывая накормленные пирожные на блюдо, она мгновенно выхватила ее ложку, облизала ее и тут же сунула в крем.

Наташа и Стас как раз вынимали из шкафчика парадную посуду, когда сзади вдруг раздался леденящий душу крик.

– Нет, нет, – кричала Сашенька, чуть ли не с ужасом глядя на Тамару, застывшую с ложкой во рту. – Своей ложкой, так же нельзя. И она расплакалась.

– Доця, – начал было, Стас, но она не слышала его, а горько плача кинулась к Наташе.

– Что же нам теперь делать? У нас же не будет крема для пирожных, как же теперь, Наташа?

– Мы сейчас что-нибудь придумаем, – начала успокаивать ее Наташа, чувствуя себя неловко и стараясь не смотреть на Тамару.

Но та даже ни капли не смутившись, совершенно искренне удивилась такой реакции.

– А что такого страшного я сделала, вы же и сами, наверное, крем пробовали.

– Мы не пробовали, – повернувшись к ней яростно закричала Сашенька, – мы ложку мыли потом и вытирали, а не так.

– Так, все, успокойся, Сашенька, сейчас Наташа что-нибудь придумает. Тамара, пошли отсюда, пусть они сами здесь управляются. Наташа, – он просительно посмотрел на нее, – ты…

– Да, да, идите, мы сейчас все сделаем, – Наташа успокаивающе кивнула ему, одновременно вытирая Сашеньке заплаканное лицо. – Смотри, что мы сделаем…

Стас приобняв Тамару за плечо повел ее из кухни, она при этом преспокойно посмеивалась, очевидно не принимая ничего всерьез.

Господи, подумала Наташа, да я бы на ее месте со стыда сгорела, а ей все как с гуся вода. Ну и толстокожая.

– Наташа, что мы сделаем? – уже успокаиваясь спросила Сашенька, с надеждой глядя на нее.

– Да ведь крем у нас смотри какой густой. Мы сейчас с этой стороны, где она ела большой ложкой все вынем и выбросим, а здесь у нас все останется чистое. Понятно?

– Да, да, ты правильно придумала, – с облегчением сказала Сашенька, – давай все с этой стороны выбросим, а остальное будем класть в пирожные.

Когда через несколько минут Стас вновь зашел в кухню проверить, как дела, все было уже спокойно, а Сашенька и Наташа посыпали заполненные кремом пирожные сахарной пудрой.

– Все в порядке? – с облегчением спросил Стас.

– Да, Наташа все исправила, – очень довольная сказала Сашенька. – А вы с Тамарой можете теперь посуду на столе ставить. Она же не будет пустые тарелки облизывать, правда ведь? – повернувшись, спросила она у Наташи.

Наташа фыркнула, а Стас просто захохотал, довольный, что Наташа все уладила, и его драгоценная доченька успокоилась и даже смеется вместе с ними. Он снова благодарно посмотрел на Наташу.

– Да, кстати, я пришел сказать тебе, что только что звонил один парень, его зовут Сергей. Он сын Березкиных, ну ты видела их, они всегда приходят, когда мои родители приезжают. Так вот, он был по делу в Новосибирске, и моя мать передала тебе с ним подарок на день рождения. Выходит, это я один такой, что не знал, что ты именинница.

Ну и ну, подумала Наташа, я же из-за всей этой суматохи о Сережке забыла. Слава богу, что он хоть не забыл.

– Так вот, – продолжал тем временем Стас, – он сказал, что чуть позже будет в нашем районе и завезет подарок. Да, мы тебя с утра не поздравили, так ты не думай, что это мы такие невнимательные, просто мы…

– Папа, ты что, не рассказывай, мы же договорились, – замахала на него руками Сашенька.

– Все, все, молчу, – покорно ответил Стас, улыбнулся Наташе и, нагрузившись посудой, вышел из кухни.

Наташа бросила взгляд на часы. Она даже и не заметила, как пролетело время. Сергей сейчас придет, а она одета как кухарка. А ведь еще нужно все поставить на стол.

– Саша, – озабочено, как взрослой, сказала она, – давай все быстренько переносить на стол, а то мы с тобой не успеем переодеться и нам придется сидеть прямо так в фартуках.

– Наташа, ты что, – сразу же испугалась та, – мы же приготовили такие красивые платья. И еще же нужно причесаться.

– Ну да, только времени у нас осталось очень мало.

– А давай мы папе скажем, пусть он все ставит, а мы пойдем переодеваться.

А и в самом деле, мелькнула у Наташи озорная мысль, пусть, пусть потрудится еще немножко.

– Ладно, – сказала она, – позови его.

– Папа, папа, – тут же завопила Сашенька, – иди сюда скорее.

– Что, опять у вас что-то случилось? – Стас мгновенно появился в дверях кухни.

– Нет, то есть, да. Нам с Наташей нужно переодеться, мы же хотим быть красивыми, а нужно все ставить на стол.

– Понял, можете идти, мы с Тамарой все сделаем сами.

– Вы уж извините нас, мы думали, что успеем, но вот так получилось, – сочла нужным виновато сказать Наташа, хотя никакого чувства вины она и близко не испытывала.

– Да ерунда, вы и так столько всего сделали, так что идите, идите.

– Только, папа, – Сашенька понизила голос, – смотри, чтобы Тамара никуда не лазила. Ты понял? – строго прибавила она.

– Обязательно буду смотреть, обещаю, – серьезно сказал Стас, – можешь не волноваться, дочь. Все будет сделано в лучшем виде.

Наташа взяла Сашеньку за руку, и они побежали наверх. Первым делом они занялись ею, так как, несмотря на юный возраст, Сашенька обожала наряжаться и всегда очень волновалась, будет ли она достаточно красивой. Для нее было приготовлено синее велюровое платьице, и синие туфельки с белыми носочками. Наташа распустила ей косички, расчесала и собрала волосы в хвост, который заколола такой же синей розой. После этого Сашенька побежала вниз хвастаться своим платьем и собирать комплименты, а Наташа подправила макияж и стала одеваться сама. Она решила сегодня надеть свое новое нарядное платье. Ну и пусть Тамара явилась как обычно одетая в джинсы и кофту, может у нее такой стиль, никогда не одеваться нарядно, а у Наташи сегодня ее праздник, и она имеет полное право выглядеть принцессой. Тем более что платье действительно куплено убойное, и туфли к нему тоже.

Наконец, все было готово, и в последний раз оглядев себя в зеркале, Наташа осталась очень довольна. Волосы она вчера еще уложила феном в парикмахерской, и теперь они светлой вьющейся волной обрамляют молодое и красивое лицо, ее лицо. Еще она стройна, хорошего роста, а изящные, под цвет серебристо-голубого цвета платья, туфельки с перепонкой-бантом делают ее ножки просто прекрасными. Идя к двери, Наташа не могла удержаться от предвкушения впечатления, которое произведет в гостиной, ведь Стас еще ни разу не видел ее такой красивой, но когда она подошла к краю лестничной площадки, действительность превзошла все ее ожидания.

Внизу сидели четыре человека, дожидаясь ее. Четыре, потому что верный Сергей уже прибыл, со всеми перезнакомился и объявил, что желает поздравить именинницу лично. Когда Наташа появилась на верхней ступеньке и замерла там, давая им возможность рассмотреть себя, они вскочили, каждый с цветами в руках, и тут в насупившей тишине раздался голос Сергея.

– Ого! – громко сказал он, и в этом "ого" прозвучало столько восхищения, что Тамара засмеялась, а Стас нахмурился.

Наташа стала медленно спускаться, а все по очевидно заранее отработанному сценарию, захлопали в ладоши и запели не раз слышанный в иностранных фильмах гимн имениннику "Happy birthday to you".

Когда она, смеясь, сошла с лестницы, Сашенька с криком "я первая, я первая, “ бросилась к ней, обхватила ее руками там, где смогла достать и замерла, прижавшись. Тронутая до слез, Наташа опустилась на колени и тоже обняла ее.

– Саша, ну поздравляй, мы же тоже ждем своей очереди, – заволновалась остальная часть публики, и та, спохватившись, громко начала:

– Дорогая Наташа, поздравляю тебя с днем рождения, желаю тебе… – тут она запнулась и оглянулась за помощью.

– Счастья, здоровья, – тут же хором стали подсказывать остальные.

– Да, счастья и здоровья, – продолжила Сашенька, – а это тебе подарок, – и она протянула Наташе цветы и красиво перевязанный пакет.

Наташа снова кинулась целовать и обнимать ее, но Сашенька твердо запомнила с именин Стаса, что должно следовать дальше по протоколу.

– Наташа, а теперь разверни подарок и похвали его, – громким шепотом подсказала она, и отступила, ожидая похвал.

Наташа развернула ее пакет. Там оказалась действительно очень красивая ночная рубашка из тончайшего батиста с ручной вышивкой.

– Ой, какая красивая, – совершенно искренне восхитилась она, – просто прелесть. Сашенька очень довольная ее реакцией заулыбалась и закивала головой.

– А теперь я, – выступила вперед Тамара. – Я желаю тебе конечно здоровья и еще большого личного счастья. А вот это мой подарок.

И поцеловав Наташу она вручила ей коробочку французских духов.

– Это фруктовый запах, самый модный в этом сезоне, – объяснила она, когда Наташа, понюхав, удивилась необычному аромату.

– Ну, теперь иди ты, ты же гость, – Стас подтолкнул вперед Сергея.

– Дорогая Наташа, хотя мы с тобой и незнакомы, я, тем не менее, присоединяюсь к пожеланиям предыдущих поздравителей, и кроме того, от себя желаю тебе быть всегда такой красивой, как сейчас. Эти цветы от меня, а подарок от Элеоноры Сергеевны. Она, кстати, просила меня поцеловать тебя от ее имени.

И обняв Наташу он принялся целовать ее в обе щеки.

– Лично я сомневаюсь, что она просила целовать Наташу столько раз, – заявил Стас, которому гость явно не понравился.

– Ну, так это еще и от меня лично, – не смутившись, объявил Сергей. Раскрыв его подарок, Наташа похвалила купленную ею самою блузку и перевела взгляд на Стаса.

– Да, теперь наконец-то моя очередь. Дорогая Наташа, я желаю тебе конечно и счастья и здоровья, но более всего я хочу поблагодарить тебя за то, что ты уже сделала и продолжаешь делать для нас с Сашей. Без тебя мы бы с ней пропали, и я хочу сказать, что какой подарок я бы сейчас не преподнес тебе, он все равно не может служить оценкой той любви, нежности и самоотверженности, которую ты подарила вот этому ребенку. И я прошу тебя принять его.

Гости дружно зааплодировали такой прочувствованной речи. Под эти аплодисменты Стас подошел к ней и вручил ей плоскую бархатную коробочку. Открывая ее, Наташа, конечно же, догадывалась, что там что-то из ювелирных украшений, но она все-таки не ожидала того, что увидела. Там лежал гарнитур: серьги, цепочка с кулоном и кольцо, все одного дизайна, крупные сапфиры, окруженные бриллиантами.

– Ой, – вырвалось у нее, – это же, наверное, очень дорого, я не могу это взять.

– Наташа, – с напускной строгостью сказал Стас, – ты хочешь нас с Сашкой обидеть?

– Да, – тут же подхватив, запищала Сашенька, которая все это время прыгала вокруг нее, – Наташа, это мы с папой выбирали, мы так старались, чтобы тебе понравилось, а ты хочешь нас обидеть.

– Да нет, я… – начала было Наташа, но потом, увидев, что, если откажется, то и впрямь поставит Стаса в неловкое положение, сказала – хорошо, спасибо, просто не нужно было столько денег тратить.

– Ну, наверное, ты это заслуживаешь, раз потратили, – веско сказал Сергей, многозначительно глядя на нее.

– Спасибо, – не зная, что еще сказать или сделать, смущенно повторила Наташа, прижав к себе футляр с украшениями.

– А теперь ты должна это примерить, давай я надену, – пришел на помощь ей Сергей.

– Спокойно, я подарил, я и надену, – Стас отстранил его и взял из рук у Наташи коробочку. Раскрыв ее, он под аплодисменты присутствующих взял кольцо и надел ей на палец. Следующим он взял колье. Повернувшись к нему спиной и затаив дыхание, Наташа ждала, когда он прикоснется к ней. Когда его пальцы осторожно коснулись ее шеи, ей пришлось сдержаться изо всех сил, чтобы не выдать легкую дрожь, пробежавшую по ее спине. Ведь это впервые за все годы их совместной жизни он прикоснулся к ней, и она должна была признаться себе, что ей было это приятно. Ей показалось, что его руки чуть задержались у нее на шее после того, как колье было уже застегнуто.

– А теперь серьги, – закричала Тамара, ничего не заметив.

– Ой, а как же серьги, – спохватилась Наташа, – у меня же уши не проколоты.

– Ну да, – удивилась Тамара, – ну, ты одна из миллиона. Завтра же проколи уши, это можно сделать в любом салоне.

– И мне, и мне, – тут же закричала Сашенька. – Я тоже хочу серьги.

– А что? Запросто, – согласилась Тамара. – Если хочешь, я тебя завтра отведу к своей знакомой косметичке, она тебе за несколько минут проколет уши.

– Вот еще, – возмутилась Наташа, – зачем такому маленькому ребенку серьги?

И вообще, в этом доме пока еще я решаю, что Сашеньке надо, а что нет, хотела добавить она, но в последний момент сдержалась. Она уже поняла, что Тамара все говорит и делает не для того, чтобы показать, что она хозяйка, а от глупости. Может, она, конечно, и большая интеллектуалка, но ни такта, ни обычного житейского здравого смысла у нее нет, хотя человек она, Наташа даже в мыслях старалась быть справедливой, неплохой.

– А что тут такого, сейчас многим девочкам прокалывают ушки в год или даже сразу после рождения, – простодушно удивилась Тамара.

– Это, наверное, в тех семьях делают, где бриллиантов больше, чем ушей у взрослых членов семьи. Вот они и новорожденных используют для демонстрации благосостояния, – холодно ответила Наташа. – Любой прокол, любая даже самая маленькая операция, а прокол ушей тоже операция, это травма для организма. Зачем подвергать маленького ребенка риску без необходимости?

– Но ведь когда прокалывают уши, даже кровь не идет.

– Смотря у кого, во-первых, а во-вторых, это ничего не значит. Это только кажется, что мочки ушей это безопасное место, а на самом деле там очень много нервных окончаний. Поэтому лучше подождать, пока она подрастет, тогда, если захочет, пусть прокалывает.

– Папа, но я хочу серьги сейчас, можно мне проколют уши? – Сашенька, по-видимому, решила использовать Стаса как последнюю инстанцию.

– Это Наташа решает, спрашивай у нее, – однако ответил тот.

– Наташа? – Сашенька сделала хнычущее лицо.

– Хорошо, – сказала Наташа, – если хочешь, пойдешь завтра с Тамарой, но учти, тебе вот так растянут мочку, – Наташа взяла ее за ушко, – а потом проколют вот такой большой иголкой и вставят серьги. А когда они присохнут к ранке, их нужно будет отрывать и поворачивать, чтобы они не вросли. И так всю неделю. А еще ночью они будут задевать за подушку и тоже…

– Ну, хорошо, мы проколем мне уши, когда я подрасту, – мгновенно решила Сашенька, услышав столь леденящие душу подробности, и потеряв всякий интерес к серьгам, объявила, что нужно поставить бедные цветочки в воду, а то они завянут.

– Ну а теперь все к столу и выпьем за именинницу, – на правах хозяина дома объявил Стас, когда возня с цветами была окончена.

– Ну вообще-то я здесь сбоку-припеку, – когда все стали садиться, счел нужным сказать Сергей, не делая, однако ни малейшей попытки уйти.

– Не придумывай, садись, – хором ответили ему, а Сашенька прибавила. – Нам же нужны гости, мы же старались, готовили.

– Итак, – начал Стас, когда шампанское было разлито, – я, конечно, предлагаю не очень оригинальный тост, но, как и полагается, мы сейчас выпьем за именинницу. Наташа, мы пьем за тебя, чтобы ты была еще много лет здоровой и счастливой, и красивой, такой как сегодня.

– И, кстати, – добавила Тамара, – тебе нужно действительно немедленно проколоть уши, тебе эти серьги очень пойдут, сапфиры созданы для блондинок.

Удивительно, подумала Наташа, другая бы на ее месте была бы недовольна, что ее жених дарит такие дорогие украшения простой няне, и вообще любой другой это показалось бы подозрительным, а эта хвалит меня без всякой задней мысли. Неужели она и в самом деле такой хороший человек?

– Кстати, о внешности, – вдруг заговорил Сергей, – я вообще чего-то здесь не понимаю. Можно тебя спросить, Наташа, вот ты молодая и красивая девушка,

что ты вообще делаешь в этом доме?

Все даже перестали есть и с удивлением уставились на него.

– Я имею в виду, что ты делаешь со своей жизнью? У тебя внешность фотомодели или, я даже не побоюсь сказать, кинозвезды, а ты работаешь всего лишь няней и сидишь взаперти двадцать четыре часа в сутки, в доме, где тебя даже никто и не видит. Ты что собираешься всю жизнь так провести?

– Так мне, что, может быть, поехать в Голливуд? – совершенно искренне удивилась Наташа.

– Ну, на Голливуд, я бы конечно, не замахивался, – совершенно спокойно продолжил Сергей, нахально игнорируя убийственные взгляды, которые бросал на него Стас. – Но ты прекрасно смотрелась бы в шикарном офисе на месте секретарши или даже менеджера. Почему бы тебе не приобрести престижную специальность, ты же еще достаточно молодая?

– Слушая, я теперь тебя вспомнил, – сказал Стас, – вы приезжали к нам в гости с родителями и с твоим старшим братом. Брат твой был нормальным хорошим парнем, а ты и тогда уже был очень вредным, и я тебя лупил, но видно мало.

– Я не вредный, а справедливый, – резонно возразил Сергей. – Каждый человек имеет право на личное счастье, а тем более хороший человек. Тебе нужна няня, это понятно, а ей нужно налаживать свою жизнь, и ты не можешь требовать от нее жертвовать собой.

– Да, он абсолютно прав, – нахмурившись, поддержала Сергея Тамара. – Как я сразу об этом не подумала. Наташа, тебе нужно немедленно пойти учиться на какие-нибудь перспективные курсы, а потом найти интересную творческую работу.

– Вы что оба с ума сошли? – возмутился Стас. – А ребенок, по-вашему, вообще ничего не значит? Захотел, воспитываю, захотел, брошу?

– Подождите, вы разговариваете так, как будто меня здесь нет, а я, между прочим, тоже здесь присутствую, – вмешалась Наташа. – Я могу говорить за себя.

– И я, я тоже присутствую, – заявила на всякий случай Сашенька, которая ничего не поняла в разговоре, но совершенно не собиралась мириться с тем, что на нее не обращали внимания.

– Правильно, Сашенька, и если ты Наташу любишь, ты должна нас поддержать, – как всегда как к взрослой обратилась к ней Тамара. – Ты уже большая девочка и вполне можешь быть самостоятельной.

– Это как? Ей что из садика самой можно ходить? И обед она сама себе подавать может? – совсем рассердился Стас.

– Не преувеличивай, Стас, – Тамара и не собиралась сдаваться. – Можно нанять женщину, которая будет отводить ее в садик и забирать, ну и кормить, конечно. А спать она может ложиться сама, ну, скажем под присмотром одной из горничных.

Она что, сумасшедшая, подумала Наташа, она что, не понимает, что ребенку нужно не только спать и есть, а еще ей нужна мама? Или, может, она просто хочет избавиться от меня, мелькнуло у нее в голове. Она подозрительно посмотрела на Тамару, но опять-таки, та пеклась о ней совершенно искренне, в этом Наташа могла бы поклясться. Господи, да она просто дура, вдруг поняла Наташа. Она человек, который вообще не думает о будущем, а живет только сегодняшним днем. А что нужно ребенку, и что такое вообще ребенок, и чем он отличается от взрослого, она и понятия не имеет, и скорее всего, и собственного ребенка будет бросать на произвол судьбы, чтобы он сам о себе заботился.

– Так вот, Тамара права, – продолжил развивать свою мысль Сергей. – Конечно, ей нужно овладеть хорошей и возможно даже действительно творческой профессией…

– Например? – насмешливо спросил Стас. – Во ВГИК поступить, что ли?

– Необязательно, – невозмутимо отозвался Сергей. – Можно, например, заняться веб-дизайном.

– Да, на веб-дизайнеров, особенно неопытных есть очень большой спрос, – саркастически заметил Стас.

– Ну, хорошо, небольшой, – согласился Сергей, которого, по-видимому, вывести из себя было просто невозможно. – Но опять-таки остается в силе моя версия о работе секретарем, после соответствующих курсов, разумеется.

– А секретаршам, между прочим, приходится выполнять еще и другие обязанности, если они молоды и красивы, конечно.

– А это зависит от самой девушки. Может ей понравится ее босс, все ж лучше, чем сидеть взаперти.

– Так, все, хватит, – прервала их Наташа, чувствуя, что Стас уже начинает заводиться не на шутку, – теперь послушайте, что я вам скажу. Я не собираюсь больше быть ни секретаршей, ни медсестрой, ни кем-нибудь еще. Мне надоело выполнять чужие распоряжения и получать копейки. Я хочу собственный бизнес. Я хочу быть сама себе хозяйкой и занимать достойное место в жизни. Я не хочу больше быть нищей.

– Молодец, – захлопала в ладоши Тамара, – вот это ты абсолютно правильно решила.

– Решила правильно, а вот позволь тебя спросить, Наташа, что именно ты будешь делать? – иронически поинтересовался Стас. – У тебя есть конкретная идея?

– Есть, – решительно ответила Наташа, – и я, кстати, готова к тому, что все вокруг отнесутся к моей идее как к фантастической и постараются высмеять меня вместо того, чтобы помочь, но я справлюсь с этим.

– Ну почему же высмеять, – примирительно сказал Стас, которого задели ее слова о помощи. – Я, например, не против помочь тебе, но как ты себе это представляешь? Ты откроешь какой-нибудь офис или производство?

– Ну, конечно же, нет. Откуда у меня деньги на такое?

– А тогда что?

– Я думаю, я знаю, – ответил вместо нее Сергей. – Интернет.

– Да, – кивнула Наташа. – Интернет-бизнес не требует больших вложений, а вот, между прочим, молодое поколение миллионеров и даже миллиардеров – это те, у кого бизнес в интернете. Что скажете, я не права?

– Ну, ты права, конечно, говоря об интернет-бизнесе, но ведь для этого нужно иметь идею.

– Сейчас в интернете полно обучающих курсов, как зарабатывать деньги рекламой, и еще полно партнерских программ.

– Ага, и все они вешают на уши лапшу. Для них главное дело продать свой курс, а то, что там ерунда, поймешь потом, когда уже купишь. А рекламу ты можешь взять, только попробуй потом получить за нее деньги. Где ты видела в России людей, которые будут тебе честно платить?

– Ну вот, я так и думала, – вспыхнула Наташа, – чтобы я не собралась делать, всегда найдутся скептики, которые тут же все раскритикуют.

– Погоди, Наташа, не сердись, во многом Стас прав. Чтобы руководить интернет-бизнесом, нужно во многом разбираться. Можно заказать специалистам сайт, но нужно еще постоянно поддерживать и обновлять его, уметь писать интересный контент, и не просто писать, а еще и переводить его в HTML или в XML, например. И, конечно же, сайт должен быть англоязычным. В общем, вот что я тебе скажу. Если ты это решила серьезно, я могу предложить тебе партнерство. Мы с тобой позже встретимся и поговорим.

– Ты это серьезно говоришь? Не шутишь? – Наташа сделала вид, что слышит это предложение впервые.

– Абсолютно серьезно. Я дам тебе учебники и покажу что делать, ну в общем, мы потом серьезно поговорим.

– Погоди, Наташа, я что-то не понял, ты собираешься заняться бизнесом вот с этим, – Стас презрительно кивнул в сторону Сергея, – а как же ребенок? Ты что бросаешь ее?

– Ни за что, – твердо ответила Наташа, глядя Стасу в глаза. – Пока Сашенька нуждается во мне, я никогда ее не брошу.

– Так, и как же это будет тогда?

– У меня много свободного времени, Станислав Михайлович. Я отвожу Сашеньку в садик, и совершенно свободна, пока она не возвращается, и это нормально, так как потом до вечера я все время с ней, а у меня тоже должно быть свободное время. Вы согласны? Вот я и буду заниматься этими делами в свое свободное время.

Стас неохотно кивнул, но было видно, что ему этот проект совсем даже не понравился. Наташа и сама немного расстроилась, не зная, правильно ли она сделала, что они с Сергеем затеяли этот разговор. Может, это только подстегнет его решение жениться на Тамаре. В конце концов, Сергей, хоть и мнит себя психологом, вполне может и ошибаться. Пожалуй, лучше больше сейчас об этом не говорить, потом она с ним поговорит наедине при первой же возможности. Но не тут-то было, она совсем забыла про Тамару.

– Да, это будет просто здорово, – вдруг с энтузиазмом заговорила та, и Стас опять нахмурился. – Вы, Сергей, уж, пожалуйста, действительно помогите ей.

Господи, спаси меня от друзей, а от врагов я как-нибудь и сам спасусь, подумала Наташа, и чтобы переменить тему сказала.

– Я думаю, пора уже опять наливать бокалы. У кого есть идея за что пить?

– Ну, можно, например, выпить за хозяина дома. Нам все равно за кого пить, а ему будет приятно, – невинным голосом предложил Сергей.

– Не нужно за меня пить, – неприязненно сказал Стас.

– Ладно, – легко согласился Сергей, – у нас здесь есть три прекрасные дамы, так что я предлагаю выпить за них. Возражений нет? Тогда за наших прекрасных дам.

– А что такое дамы? – заинтересовалась по своей привычке Сашенька.

– Дамы, это красивые женщины и девушки, вот как, например, ты, – галантно пояснил Сергей. – Ну, так я разливаю шампанское. Прошу подставлять бокалы. Опаньки, – вдруг сказал он, едва успев затормозить над Сашенькиным бокалом, который она по примеру остальных протянула ему. – У вас что, пьющий ребенок?

– Да, конечно же, нет. Сашенька, тебе нельзя пить вино, – строго сказала Наташа. – Давай, я налью тебе колу.

– Нет, я тоже хочу шампанское, – заупрямилась Сашенька. – Сергей сказал, что я дама. Налейте мне тоже.

– Детям нельзя вино.

– А вы же пьете.

– Мы взрослые, – начали они хором уговаривать ее. – И потом оно невкусное.

– А вы почему тогда пьете? – со слезами в голосе спросила Сашенька. – А я же хочу немножко, только попробовать.

– Да пусть и в самом деле попробует. Налейте ей чуть-чуть, ничего с ней не случится, – это, конечно, подала голос Тамара.

– Сашенька, – стараясь сохранять самообладание и не ответить какой-нибудь грубостью Тамаре сказала Наташа, – вино невкусное. Оно совсем даже не сладкое, а наоборот кислое. Тебе все равно не понравится.

– Но я же хочу только чуть-чуть попробовать, – Сашенька уже откровенно плакала.

– Слушайте, дайте ей попробовать, – опять вмешалась Тамара. – Вот увидите, ей не понравится, и она больше не будет просить.

– Может и вправду дать, пусть убедится, что мы ее не обманываем, вино невкусное, – поддержал ее Сергей.

– Ладно, Наташа, я ей всего пару глотков налью, – нерешительно сказал Стас, – который не выносил, когда его дочка плакала.

– Делайте, что хотите, – сухо сказала Наташа, не желая спорить со Стасом на глазах у гостей.

Стас налил Сашеньке в бокал немножко шампанского, Сергей еще раз произнес тост за прекрасных дам, и все поднесли бокалы к губам. Сашенька тоже взяла свой бокал и, зажмурившись, сделала глоток. Все с ожиданием посмотрели на нее, уверенные, что она сейчас начнет кривиться.

– А, – сказала Сашенька и даже причмокнула от наслаждения, – вкусно. И она допила свой бокал на глазах у изумленной публики.

Первым захохотал Сергей, потом к нему присоединилась Тамара и даже сам Стас фыркнул. Только возмущенной Наташе не было смешно.

– Не понимаю, над чем вы так смеетесь, – холодно сказала она.

– Так ведь ей понравилось, – со смехом объяснил Сергей. – Это у нее что, гены такие?

– Если ты имеешь в виду меня, то я не пью, – сказал Стас. – И мои родители тоже.

– А с другой стороны?

– А с другой стороны там была такая рафинированная интеллигенция, что ни о чем таком и речи быть не могло.

– Ну, значит, ваша Саша сама по себе, – решил Сергей.

– Да, я сама по себе, – очень довольная, что настояла на своем, подтвердила Сашенька и засмеялась

– Наташа, а ей ничего не может быть от этого шампанского? – тихонько спросил Стас, глядя на Сашенькины раскрасневшиеся щеки.

Вначале Наташа из чистой мстительности хотела сказать, что не знает, вполне возможно, что что-то и может быть, но потом пожалела Стаса, который очень близко к сердцу принимал все, что касалось его дочери, и сказала, что от такого количества вина, конечно же, ничего плохого произойти не может, но повторять этого больше не следует.

– Ты что, Наташа, ну, конечно же, больше никогда. Я сам не знаю, что на меня нашло, – стал оправдываться Стас. – А этому твоему Сергею все смешно, – вдруг не к месту добавил он.

– И вашей Тамаре, между прочим, тоже, – отпарировала Наташа, и Стас промолчал не найдя, что ответить.

Дальше день рождения продолжился уже без всяких происшествий. Сашенька больше вина не просила, видно, все-таки, не настолько оно ей понравилось. Тамара и Сергей затеяли какой-то в высшей степени интеллектуальный разговор о роли искусства в современном обществе и изо всех сил старались перещеголять друг друга в эрудиции, по крайней мере, так показалось Наташе. Они же со Стасом молча ели, причем Стас то и дело озабоченно поглядывал на Сашеньку, выискивая, по-видимому, признаки опьянения, но та вела себя совершенно нормально. Когда все угощение, включая торт и пирожные было съедено и надлежащим образом похвалено, Сергей распрощался и ушел, нарочно громко попросив у Наташи ее номер телефона. Тамара и Сашенька помогли Наташе перенести всю посуду в кухню, где Тамара решительно велела Наташе оставить все немытым, а завтра прислуга все помоет, а затем они со Стасом как всегда уехали. Наташа почитала Сашеньке книжку, затем выкупала и уложила спать, и отправилась в кухню мыть посуду. И тут она увидела, что во двор въехала машина Стаса. Он вернулся без Тамары и сразу направился к ней в кухню. При виде того, как он решительно переступил порог, у Наташи замерло сердце. Ей и вообще было не по себе после всего, что они с Сергеем затеяли, и она понятия не имела, как Стас будет на это реагировать. Конечно, он нуждался в ней и даже ценил ее, как он сам и сказал, но учитывая его характер, можно было ожидать всего и даже самого худшего, что он ее уволит.

– Как Сашенька? – был его первый вопрос, – с ней все в порядке?

– Да, все нормально, – поспешила она успокоить его.

– Ну, слава богу, – облегченно вздохнул он, – хоть об этом не нужно волноваться.

– А о чем нужно? – осторожно спросила она.

– Ну, например, о том, что я сегодня услышал. И вообще, – вдруг решительно сказал он, – последнее время ты меня, Наташа, не перестаешь удивлять.

Ну конечно, со злостью подумала Наташа. Он привык, что я вечно одета как Золушка и выгляжу как кухарка, а тут вдруг оказалось, что я еще даже очень ничего, и все кроме него это замечают. А теперь я еще и свой бизнес хочу начать, совсем для него что-то нереальное, как же, простая няня, и вдруг бизнес. Нет, бизнес, это конечно, только для таких как он или его пассии. Ну, ничего, я тебе покажу.

– А в чем дело, Станислав Михайлович? – как можно более невинным голосом спросила она.

– Давай поговорим, разреши, я сяду.

– Да вы у себя дома, Станислав Михайлович, так что, конечно, садитесь, – тем же тоном ответила она.

– Наташа, – огорченно сказал он. – Скажи честно, я тебя чем-то обидел?

Ей стало неудобно. Действительно, что-то она уже слишком разошлась.

– Ну, что вы, Станислав Михайлович, конечно, вы меня ничем не обидели, и более того, я вам очень благодарна за такой дорогой подарок, я, в общем-то, не ожидала такого, – уже своим обычным тоном ответила она.

– Тогда почему ты со мной так разговариваешь?

– Ну, вы извините, пожалуйста, это я просто расстроена из-за того, что все оказалось так не просто, ну я имею в виду, этот бизнес в интернете.

– Кстати, об этом твоем бизнесе в интернете…

– Вам не стоит об этом волноваться, Станислав Михайлович, я же объяснила, что буду заниматься им исключительно в свободное время.

– Послушай, я могу тебя о чем-то попросить? – вдруг перебил он ее.

– Да, конечно, – удивилась она.

– Ты можешь прекратить называть меня Станислав Михайлович? Что ты вдруг заладила все время одно и тоже?

– Но… как же тогда мне вас называть?

– Если тебе до сих пор это неизвестно, могу сообщить, что все мои знакомые и приятели называют меня Стас.

– Так то знакомые и приятели, – неуверенно сказала она, хотя внутри нее вспыхнула радость. Вот оно, процесс пошел.

– А мы с тобой даже больше, чем приятели, мы с тобой уже три с половиной года живем под одной крышей, так что, наверное, можем считаться почти что родственниками.

Ага, в том-то и беда, что почти родственники, подумала она, теперь мне придется это преодолевать.

– Ну, я не знаю, я попробую.

– Да чего там пробовать, я тебя всего на два года старше, а ты ко мне так обращаешься, как будто я тебе в отцы гожусь.

– Так ведь здесь дело не в возрасте, а в субординации.

– Да, и нам очень важно сохранять эту субординацию. Брось, давай лучше поговорим о тебе.

– А что обо мне?

– Слушай, ты не обидишься, если я буду с тобой говорить откровенно?

– Не знаю, – настороженно сказала Наташа. – Может и обижусь, если вы скажете что-то обидное.

– Вот еще, чего вдруг я буду говорить тебе что-то обидное. Я имел в виду, ты не обидишься, если я, ну, скажем, вмешаюсь в твою личную жизнь, ну там, полезу с советами? Поверь, мне далеко не безразлична твоя судьба.

– Ну, хорошо, говорите.

– Наташа, – решительно начал он, – я, в общем-то, тебя понимаю. Ты женщина умная, деятельная, и в одном я с Сергеем согласен, тебе скучно целыми днями находиться в доме и заниматься только ребенком, ты достойна большего. Хочешь заняться бизнесом в интернете, пожалуйста. По крайней мере, у тебя будет развлечение. Но, – он внушительно поднял вверх большой палец, – не связывайся с этим Сергеем. Он совсем не тот человек, который тебе нужен.

– Что вы имеете в виду, Станислав Михайлович? – удивилась Наташа.

– Ну, вот, опять Станислав Михайлович, а мы же договорились.

– Но мне нужно время, чтобы привыкнуть, я столько лет вас так называла.

– Ну, хорошо, оставим пока это. Так я говорил о Сергее, он совсем не тот человек, который тебе нужен.

– Станислав Михайлович, о чем вы говорите? Я ведь не замуж за него собираюсь, а он всего лишь будет учить меня делать сайт.

– Да? А вот скажи, зачем ему это надо? Чего вдруг он такой добренький?

– Ну, он же сам сказал, что у него есть идея и ему нужна помощница. Он меня научит, и мы будем работать вместе.

– Да? А он что, не может найти себе уже готового помощника? То есть, такого, которого уже не надо учить?

– Ну, возможно, что и не может, раз мне предложил. И вообще, Станислав Михайлович, я не понимаю, в чем вы его подозреваете?

Стас насупился.

– Да потому что сайт, это просто предлог. Ничему он учить тебя не будет, это и ежику понятно.

– А что же он будет?

– Да приставать к тебе, Наташа. Если бы он был подходящим человеком, я бы ничего против, может быть, и не имел. Но он, во-первых, лодырь…

– Откуда вы это знаете? Почему вы так решили?

– Так ведь он же не работает. Разве нормальный человек может сидеть дома целый день?

– Он не сидит, он работает из дому. Это называется фри-лансер.

– Да знаю я, кто такие фри-лансеры, самые обыкновенные раздолбаи, которым лень на работу ходить.

– Ну, он просто сова. Он ночью работает, а утром…

– А утром спит. И что же это за мужик такой, который утром встать не может.

– Ну, хорошо, ладно с этим, а с чего вы взяли, что он ко мне собирается приставать?

– Что ж я слепой, по-твоему, и не видел, как он смотрел на тебя за обедом?

Наташе стало смешно. Ну и молодец Сергей, хорошо сыграл свою роль. А Стас ведь попросту ее ревнует. Только подумать, ревнует, значит, их план действует. Ну и молодец Элеонора Сергеевна, здорово придумала.

– Да вам это просто показалось, он же на три года меня младше, – засмеявшись, сказала она.

– Три года не имеют значения. И потом, ты выглядишь гораздо моложе., – стоял на своем Стас.

– Спасибо, но я все же думаю, что это не тот случай.

– Да? Ну, смотри, я тебя предупредил, – все также хмуро сказал Стас.

Тема была, по-видимому, исчерпана, но Стас почему-то не вставал и не уходил. Он по-прежнему сидел за столом, рассеянно переводя взгляд с одного предмета на другой.

Да ведь он ищет предлог, чтобы побыть здесь со мной, вдруг дошло до Наташи, Господи, о чем же с ним поговорить, чтобы он не ушел?

– А вы можете сказать мне честно одну вещь? – начала она, сама еще не зная, что будет спрашивать, но стараясь дать ему возможность не уходить.

– Ну, да, конечно, – оживился он. – А что ты хочешь узнать?

– Вы уверены, что у меня с этой затеей ничего не получится? Ну я имею в виду с бизнесом. Вы считаете, что это все глупые фантазии? – спросила она, ругая себя в душе, что не смогла придумать ничего другого и опять вернулась к этой уже надоевшей теме.

– Да не знаю я, Наташа, я никогда не имел дела с интернетом, но если честно, то очень сомневаюсь. Я же тебе как-то говорил уже, чтобы действительно создать что-то стоящее, нужно уделять этому огромное количество сил и времени. Но как развлечение и, может быть, какая-то прибавка к зарплате, это подойдет. Но я вообще-то хотел предложить тебе другое.

– Вы? – удивилась Наташа, – а что именно?

– Ну, я предложил бы тебе через пару лет, когда Сашенька пойдет в школу и у тебя будет больше времени купить себе или открыть какой-нибудь косметический салон, или бутик, или фитнесс-клуб, в общем что-нибудь реальное.

– Но ведь для этого нужны огромные деньги, где же я их возьму?

– А я на что? Или ты думаешь, я не помогу тебе?

– Но я никогда от вас такие деньги не возьму.

– Да почему же? Я тебе очень многим обязан…

– Нет, это исключено, – твердо сказала Наташа, разочарованная тем, что услышала, так как на минуту понадеялась на что-то гораздо большее.

– Ну, хорошо, мы можем оформить это как ссуду или долевое участие, или инвестирование, что-то можно придумать.

Наташа на минутку задумалась, пытаясь представить себя в роли хозяйки косметического салона, со сладенькой улыбочкой привечающей самых отвратительных и придирчивых клиенток. Или хозяйкой бутика, упорно навязывающей случайным посетителям непомерно дорогие наряды вне зависимости от того, идут ли они им, или нет.

– Нет, – твердо сказала она, – я ничего такого не хочу. Это не мое.

– Но почему? – теперь уже удивился Стас. – Сейчас очень многие богатые люди покупают своим женам что-то подобное, чтобы у них было чем заняться.

– Вот именно, чтобы было, чем заняться от скуки. Знаете, может это звучит как-то смешно, потому что я уже не так молода, но я хочу учиться чему-нибудь, а не просто открыть бизнес. Я так завидую людям, которые могут что-то делать в компьютере. Я очень хочу тоже научиться. Я посмотрю, если у меня будет получаться то, что мне покажет Сергей, то обязательно пойду учиться по-настоящему в колледж какой-нибудь или на курсы, но серьезные.

– Между прочим, – обижено сказал Стас, – ты сама мне недавно говорила, что человек, имеющий свой бизнес должен разбираться абсолютно во всем, в маркетинге, в бухгалтерии, в налогообложении, в банковских документах. Так что там тоже есть чему поучиться.

– Ну, не обижайтесь, пожалуйста, – попросила Наташа, – я очень ценю ваше предложение и благодарна вам за него, но я хочу разбираться в компьютере. Знаете, я иногда читаю всякие комменты в интернете, ну, то, что пишут другие пользователи, и чувствую себя такой дурой, потому что почти ничего не понимаю в том, что они пишут, и я чувствую себя униженной и оскорбленной. Мне это надоело. Я должна сама себе доказать, что я могу тоже всему научиться.

– Ну, не знаю, – Стас пожал плечами, – я же как-то живу без особых знаний компьютера и ничего, чувствую себя нормально.

– Вы же совсем другое дело, как вы не понимаете. У вас положение в обществе, крупный бизнес, деньги, все налажено, вас и так за это уважают. Да, не спорьте, у нас сейчас уважают, в основном за деньги, а если их нет, то будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно все считают тебя лохом. А может, это и правильно, не знаю, но я вот еще о чем думаю. Если я получу компьютерную специальность, то даже, если с бизнесом ничего не получится, все равно специальность останется при мне, и я, может быть, смогу найти приличную работу, когда Сашенька подрастет. А салон или магазин ничего такого мне не дадут. Там я целиком буду зависеть от этого бизнеса, и буду постоянно переживать, что вот ничего не получится, и я ваши деньги только растрачу и останусь опять ни с чем.

– Ну, возможно, ты и права, – уступил Стас, – но тогда иди учиться. Пока днем Сашка в садике, можешь ходить в колледж, зачем тебе этот Сергей?

– Ну вот, дался вам этот Сергей, – снова засмеялась Наташа, – ну что такого страшного может он мне сделать?

– Начнет за тобой ухаживать, а когда ты в него влюбишься…

– Я в него влюблюсь? Да о чем вы говорите, Станислав Михайлович? Он же мне в младшие братья годится.

– Не скажи. Он тебя всего на три года младше, – продолжал гнуть свое Стас.

Господи, подумала Наташа, взрослый мужик, а не может высказать, что он хочет. Если ты ревнуешь, то так и скажи, а не ходи вокруг да около. Может, подтолкнуть его немножко?

– Ну, хорошо, – лукаво глядя на него, сказала она, – предположим, хотя такое вряд ли случится, но предположим, что мы с ним друг в друга влюбимся. И что же в этом плохого?

– А то, что у него плохой характер и вообще он человек ненадежный. А я, между прочим, твоему доктору обещал, – вдруг вспомнил он, – присмотреть за тобой, чтобы никто тебя не обидел. Иначе он не хотел тебя отпускать.

– Как? Юрий Николаевич просил вас присмотреть за мной? – изумилась Наташа.

– Да, он со мной специально об этом говорил.

– Он что с ума сошел? Да сколько же мне лет? Вы что оба забыли, что я уже далеко не ребенок и даже побывала замужем?

– Это неважно, ты человек очень уязвимый и даже можно сказать ранимый, поэтому он просил присмотреть за тобой, чтобы тебя не обижали.

– И кто же по его мнению, мог обижать меня?

Стас вдруг поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ну, если честно, это он с меня взял слово, что я не буду к тебе приставать и не обижу тебя.

– И надо сказать, вы это слово сдержали, – так же глядя ему в глаза, медленно сказала она.

Он вдруг решился и, встав, сделал шаг к ней.

– Видишь ли, Наташа, ты тогда была совсем другой, ну, когда я увидел тебя, и я сам был тогда не в себе, не знал, что мне делать с Сашенькой. Но с тех пор ты очень изменилась, я имею в виду в последнее время, то есть… – он запутался и замолчал, нерешительно глядя на нее.

– Да-да, я слушаю вас, Станислав Михайлович, – сказала Наташа, все также лукаво глядя на него.

До чего же легко оказалось с ним кокетничать. Почему же раньше у нее ничего не получалось. Ну, ничего, теперь она свое возьмет.

– Наташа, – он шагнул к ней, и она замерла в предвкушении долгожданной минуты, но тут как почти всегда бывает в жизни обычных людей, не отмеченных от рождения особой удачей, счастье изменило ей. Хлопнула парадная дверь, и они услышали веселые голоса Оли и Лены, горничных, вернувшихся домой после законного выходного.

– Черт, – вырвалось у Стаса, – как не вовремя. Но мы с тобой, Наташа, поговорим завтра.

Стас ушел, а Наташа позвала горничных и пришедшую вслед за ними Полину Михайловну отметить ее день рождения.

Всю ночь она провела в счастливых мечтах, но ведь известно, что кому везет, то с самого утра, а кому не везет, то до самого вечера. На следующий день случилось такое происшествие, что на какое-то время они совсем забыли о своих планах и целях. Впрочем, происшествий было не одно, а даже два, и второе оказалось гибельным для Наташи.

Утро началось как всегда. Стас очень рано ушел на работу, Наташа отвезла Сашеньку в садик, встретилась с Сергеем, получила от него книги по HTML, XML и LATEXу с инструкциями, как заниматься, и очень довольная поехала домой. Сергею она ничего не сказала о попытке Стаса перейти с ней к другим отношениям, так как побоялась сглазить. После обеда она забрала Сашеньку, покормила ее и они сели вырезать куклам платья из специальных картинок. Наташа старалась изо всех сил спрятать живущую в ней радость, она была почти уверена, что сегодня же вечером Стас объяснится с ней.

В пять часов приехала Тамара. Оказывается, они со Стасом договорились повезти Сашеньку на выставку детского творчества. Удивившись, что Стас даже не упомянул об этом, Наташа перезвонила ему, и он нехотя подтвердил, что действительно они договаривались, но он напрочь забыл об этом, и назначил совещание. Услышав, что она не попадет на выставку, Сашенька выхватила трубку и начала упрашивать Стаса отпустить ее с Тамарой. Еще десять минут назад она и понятия не имела, что такая выставка имеет место быть, а теперь она так просилась пойти туда, как будто всю жизнь мечтала познакомиться с творчеством других детей. Не выдержав ее бешеного напора, Стас неохотно согласился и велел Наташе отпустить Сашеньку с Тамарой. В другое время Наташа никогда бы не согласилась отпустить Сашеньку с чужим человеком, но сегодня она целый день была возбуждена предстоящим, как она надеялась, объяснением со Стасом, и еще ей нетерпелось поскорее начать заниматься по книгам Сергея. К тому же Стас не попросил ее поехать с ними, так что он вероятно Тамаре доверял, а кто ж она такая, чтобы идти наперекор. Она согласилась, и Тамара, поклявшись, что будет смотреть за ребенком как за своим собственным, увезла Сашеньку в своей машине, а Наташа побежала наверх заниматься. Раскрыв первый учебник, она сразу же поняла, что сказать, что она все выучит, было гораздо легче, чем сейчас это сделать. Страницы были заполнены какими-то непонятными и на первый взгляд бессмысленными словами и знаками. Вздохнув, Наташа принялась читать. Да, понять это было непросто, но она твердо решила, что если на свете существуют люди, которые это понимают и с этим работают, то она тоже сможет это сделать. Взяв в руки ручку, она, принялась конспектировать прочитанное. Еще во время учебы в медицинском училище, она поняла, что конспектирование прочитанного помогает выделить главное, да и потом по конспекту легче все восстановить в памяти.

Увлекшись, она проработала таким образом несколько часов и спохватилась, что уже поздно только, когда заиграла мелодия ее мобильного телефона. Подняв голову, она увидела, что уже темнеет и удивилась, где же Тамара с Сашенькой? Думая о том, что нужно немедленно позвонить Тамаре, она набрала ее номер и тут же услышала ее голос в телефоне. Сначала она даже не поняла, что та ей говорит, настолько ее спокойный голос контрастировал с тем, что она сообщила.

– Наташа, – совершенно ровным голосом сказала она, – у нас тут недоразумение. Я не могу найти Сашу.

– Как это недоразумение? – введенная в заблуждение ее спокойным голосом, Наташа сразу не смогла даже оценить весь ужас услышанного.

– Ну, Сашенька куда-то пропала, – объяснила Тамара, – я не могу ее найти.

– Где вы? – чувствуя, как ужас поднимается в душе, дрожащим голосом спросила Наташа.

– Мы в супере, вернее, мы были в супере с ней. Мы решили купить торт и заехали в магазин. Она выбрала себе еще шоколадку и захотела сама заплатить. Я дала ей деньги, она пошла платить и куда-то пропала.

– Какой это супер? Где ты? – истерически закричала Наташа.

– Это последний супер перед въездом в поселок. Мы с ней…

– Я еду, я сейчас.

Наташа, не помня себя, выскочила из дому и побежала к машине. Увидя ее побелевшее лицо, охранник испуганно спросил ее, что случилось и услышав брошенное на бегу "Сашенька пропала", в ужасе застыл на месте, а она сразу с места вылетела на сумасшедшей скорости из двора. Мчась по дороге, она молилась, чтобы, когда она подъедет к суперу, там ее ждали Тамара с нашедшейся Сашенькой, иначе… иначе она сама не знала, что с ней будет. Мгновенно ее душу заполнило чувство вины и невосполнимой потери. Как же она могла отпустить свою девочку с этой равнодушной коровой. Та обещала смотреть за ней как за своим ребенком, но ведь она уже давно поняла, что Тамара и за своим ребенком не стала бы смотреть. Она же пустоцвет, она со всеми дружелюбна, но ее же никто по-настоящему не интересует. Как она могла отпустить ребенка одного в большом магазине? Нет, это она сама виновата. Это она по собственной глупости доверила ребенка черт знает кому. Учиться ей понадобилось, видите ли, а теперь она готова была на все только бы Сашенька нашлась. Она должна найтись, ведь не может же быть такого, Наташа даже мысленно не решалась произнести эту фразу до конца, что она вообще больше не увидит ребенка.

Подъезжая к магазину, Наташа молилась, чтобы случилось чудо, и Тамара стояла там вместе с Сашенькой. Ей даже удалось убедить себя в этом, и она чуть-чуть воспряла духом. В конце концов, ребенок ведь не мог уйти далеко за такое короткое время. Тамара ведь, наверное, сразу кинулась ее искать. А вдруг не сразу? Зная Тамару, вполне можно было предположить, что она еще занималась какими-то своими делами, и только потом вспомнила о Сашеньке. Нет, такого просто не могло быть. Ее Сашенька, ее маленькая избалованная, и такая любимая девочка не могла пропасть. Сейчас она увидит ее, и весь этот кошмар кончится.

Но когда Наташа подъехала к магазину, весь ее оптимизм рухнул, и остались только отчаяние и боль. Тамара стояла у магазина одна.

– Ну что? – закричала она, выскакивая из машины, хотя и так уже было ясно, что Сашеньки здесь нет.

– В магазине ее нет, я просила объявить по радио, и сама обошла весь магазин, ее там нет. Видно, она заплатила и вышла.

– Ну, конечно, вышла, – в ярости сказала Наташа. – Здесь же все выходят, назад идти некуда.

– Да, но я ей несколько раз сказала, чтобы она подождала меня возле кассы. Она пообещала, но почему-то ушла.

Почему-то ушла? Да ведь это же ты постоянно внушала ей, что она самостоятельная, вот она и ушла сама, хотела крикнуть ей Наташа, но остановила себя. Сейчас не до этого. Позже она ей все выскажет, и Стасу заодно. Но сейчас нельзя терять время, нужно искать ребенка.

– Нужно спросить у охранника, – сухо бросила она Тамаре и побежала ко входу в магазин. Тамара побежала за ней.

– Да я спрашивала у него уже, неужели ты думаешь, я не спросила? – на ходу прокричала она Наташа. – Он не помнит, там много народа одновременно выходит.

Еще не добежав до двери, Наташа и сама поняла, что спрашивать охранника, дело безнадежное. Люди шли сплошным потоком, очень многие с детьми, и понять, кто из детей шел со взрослыми, а кто без, было невозможно. К тому же охранник проверял наличие чека и приблизительно соизмерял сумму на чеке с количеством продуктов. Конечно, ему было не до чужих детей. На всякий случай, она все же спросила, но понятное дело, он в ответ только пожал плечами.

Наташа снова обернулась к улице и застыла в отчаянии. Спрашивать больше было некого. Люди шли в обоих направлениях, торопясь по своим делам. Никто не сидел ни на скамейках, не стоял возле входа, а значит, никто не мог видеть девочку, вышедшую из супера полчаса назад. Что же делать?

– Так, ты беги в эту сторону, а я в ту, – бросила она Тамаре и побежала по улице, напряженно вглядываясь в идущих в обе стороны людей. Когда ее взгляд падал на кого-нибудь, ведущего за руку маленькую девочку, она бросалась туда, но с отчаянием убеждалась, что это были совсем другие дети. Пробежав несколько кварталов, она остановилась, не зная, куда бежать дальше. Нужно было немедленно звонить Стасу. Наташа даже боялась представить себе, что с ним будет, когда он узнает об этом несчастье, но, возможно, он сумеет что-нибудь сделать, поднимет на ноги милицию, у него ведь есть связи. Пусть он посчитает ее виноватой, прогонит ее, но только пусть найдет Сашеньку. Она торопливо набрала его номер, не представляя, как скажет ему об этом. Стас долго не отвечал, и Наташа уже стала приходить в отчаяние, когда в трубке, наконец, раздался его голос.

– Наташа? – удивленно произнес он, – что случилось?

– Стас, – с трудом заставила себя выговорить Наташа, – боюсь, что у нас несчастье.

– Что? – уже совсем другим тоном спросил он, – Что случилось?

– Сашенька потерялась.

– Как это потерялась? Где?

– Ну, вы же велели отпустить ее с Тамарой на выставку. По дороге назад они заехали в супер, тот, что возле нашего поселка. Тамара ей разрешила самой пойти заплатить в кассу, ну, она и заплатила и, по-видимому, ушла.

– Я сейчас еду, – мрачно сказал он. – Ты уже там?

– Да, конечно, мы бегаем тут, ищем ее.

– Все, – прервал ее Стас. – Я сейчас буду.

Пока Стас ехал, Наташа продолжила бегать по тротуарам то в одну, то в другую сторону, время от времени спрашивая у идущих навстречу людей, не видели ли они идущую одну маленькую девочку в красном пальто, но все только пожимали плечами, глядя на нее то с сочувствием, а то и с осуждением. А одна пожилая женщина даже пристыдила ее за то, что она не досмотрела за ребенком. Положение становилось ужасным, и она все больше и больше приходила в отчаяние.

Стас приехал не один, а вместе еще с тремя мужчинами из своей охраны. Выйдя из машины и увидев лицо Наташи, он даже не стал ничего спрашивать, а стразу же скомандовал всем разойтись в разные стороны и держать связь по телефону. На Тамару, стоящую рядом, он даже не посмотрел, а Наташу позвал идти вместе с ним. Тамара побежала за ними где-то сзади.

– Как я могла отпустить ее? Как я могла отпустить ее? – стараясь не расплакаться, дрожащим голосом сказала Наташа.

– Вообще-то я был уверен, что ты тоже поедешь с ними, – мрачно отозвался Стас.

– Господи, – всплеснула руками Наташа, – так вы же сами велели отпустить ее с Тамарой. Я же не знаю, может вы уже с ней жениться собираетесь и хотели, чтобы они привыкали друг к другу. Откуда же мне знать.

– Я? Жениться на Тамаре? – с ненавистью в голосе сказал он. – Погоди минутку. Он повернулся, подошел к спешащей сзади Тамаре, взял ее за локоть и отвел в сторону. Наташа не слышала, что он ей говорил, но через некоторое время, он вернулся, а Тамара осталась стоять на прежнем месте.

– Пошли, – коротко бросил он Наташе, и они поспешили прочь. В другое время, она бы обрадовалась такому повороту событий, но сейчас ей было все равно, отчаяние разрывало ей сердце, и она была готова пожертвовать не только своим счастьем, но и телом и душой, только бы нашлась Сашенька.

Этот отчаянный бег по улицам продолжался еще минут десять, когда вдруг зазвонил Наташин телефон. С безумной надеждой, что это звонит Сашенька, хотя у той при себе не было телефона, Наташа нажала кнопку и услышала торопливый голос Сергея, охранника из их коттеджа.

– Она здесь, ее привезли, – кричал в трубку. – Тут люди нашли ее и привезли. С ней все в порядке, Наташа, не волнуйся.

– Ее нашли, ее привезли домой, – одновременно смеясь и плача закричала она замершему возле нее Стасу. – С ней все в порядке, она дома.

Стас выхватил у нее трубку, но от волнения даже не смог сразу говорить. Наконец, кое-как справившись с собой он хриплым и каким-то чужим голосом произнес:

– Сережа, с ней точно все в порядке?

– Точно, точно, – подтвердил Сергей. – Ее две женщины привезли, они тут сидят, она с ними разговаривает.

– Спасибо, что позвонил, – уже спокойнее произнес Стас. – Попроси их, чтобы пока не уезжали, мы сейчас будем.

Он протянул телефон Наташе, что-то хотел ей сказать, но махнув рукой, отвернулся и несколько минут стоял так к ней спиной.

– Все хорошо, все уже хорошо, – успокаивающе сказала Наташа, положив ему руку на плечо, но не выдержала и снова расплакалась.

Глубоко вздохнув, Стас, наконец-то справился с собой и, обернувшись, заговорил уже своим привычным командным голосом.

– Все, Наташа, успокойся, все прошло, просто это будет нам уроком, никому ее не доверять.

– Да я теперь никому и не доверю, даже вам, если хотите знать, – запальчиво ответила Наташа. – Давайте поедем домой, я хочу ее сама уже увидеть, тогда и успокоюсь.

Позвонив охранникам и дав им отбой, Стас сел в машину, Наташа села в свою и они направились домой.

Едва они успели въехать во двор, Стас вылетел из машины и побежал в дом. Наташа замешкалась во дворе, давая ему возможность первому увидеться со столь счастливо найденной дочкой. Когда она, наконец, вошла в дом и подошла к дверям гостиной, то услышала, как он выговаривал Сашеньке за то, что она ушла одна, а та совершенно резонно ему отвечала, что тетя в кассе велела ей проходить дальше и не задерживать людей, поэтому ей пришлось выйти из магазина. А потом она решила посмотреть фонтан с рыбками, который заметила, когда они еще только подъезжали к магазину. Она еще попробовала подождать Тамару, но та все не выходила, и тогда она пошла искать фонтан сама, но не нашла его, зато нашла котенка. Он стал убегать от нее, и она пошла за ним посмотреть, где его мама.

Наташа уже хотела открыть дверь и войти, как вдруг прозвучал удивительно нежный, женский, а скорее даже девичий голосок.

– Послушай, Сашенька, ты должна пообещать, что больше никогда не уйдешь сама. Ты же видишь, как папа испугался? А если бы мы не встретили тебя и не привезли бы домой, чтобы тогда было? Ты бы больше никогда бы не увидела своего папу?

– Если бы вы меня не нашли, я бы пошла в милицию и сказала им, где я живу. Я знаю наш адрес, – совершенно разумно и преспокойно ответила ей никогда не лезущая в карман за словом Сашенька. – Я же не дура.

– Да, но на улице есть много опасных людей, которые крадут маленьких детей. Они могли бы увести тебя с собой.

На этот раз это был другой голос. Говорила женщина средних лет, явно интеллигентная и привыкшая, что ее слушают.

– А я бы стала орать как сумасшедшая и драться.

Это опять сказала Сашенька, уверенная, что последнее слово должно остаться за ней. Наташа уже совсем приготовилась открыть дверь, как вдруг раздался смех, который мгновенно остановил ее. Нет, в нем не было ничего дьявольского, наоборот, это был самый нежный, самый прелестный девичий смех, который Наташа когда-либо слышала за всю свою жизнь. Это был негромкий журчащий звук, катись яблочко по серебряному блюдечку, вот какой это был смех. Обладательница такого смеха не могла быть некрасивой или просто обычной девушкой, она должна была, по меньшей мере, быть принцессой.

– Какая она у вас умная, – сказал этот голос. – Сашенька, ты меня просто потрясла, ты удивительная девочка.

Ну, вот, начинается, вздохнув, подумала Наташа. Очередная претендентка на роль Сашенькиной мамы. По голосу чувствуется, что молодая, а сразу поняла, куда надо метить. Ей вдруг расхотелось заходить в комнату. Кто она такая? Няня, которой вообще-то и не положено присутствовать при гостях. Интересно только посмотреть, как эта милашка выглядит. Да и, наверное, Стас не поймет, если она не подойдет к Сашеньке. Еще обидится, решит, что ей все равно, что ребенок нашелся. Нет, лучше зайти.

Наташа толкнула дверь, вошла и тут же пожалела об этом. Лучше бы она не видела этих добрых фей, вернувших им Сашеньку. Прямо напротив двери на диване сидела красивая ухоженная женщина средних лет. У нее были роскошные, густые прекрасно подстриженные и уложенные темные волосы, и огромные черные глаза. Она была очень хорошо одета, и Наташе сразу бросились в глаза огромные бриллианты в ее ушах и на длинных красивых пальцах с прекрасным маникюром. Кроме красоты в ней чувствовались еще и ум, и особое достоинство, и одновременно властность, присущие только грузинским и армянским женщинам. С девушкой же, сидевшей в кресле дело обстояло еще хуже. Она была сказочно хороша собой, просто какая-то принцесса Будур. От матери она унаследовала и такие же роскошные волосы, и прекрасные черные как ночь армянские глаза с поволокой, и белые, как клавиши рояля, зубы. Кожа у нее была нежнейшего бело-розового цвета, носик точеный, губки понятно алые, брови вразлет, а ресницы длинные и пушистые. Наташа даже не стала рассматривать ее фигуру и ноги, так как сразу поняла, что и там ее господь бог упаковал более чем прилично, и всем прочим претенденткам на престол, включая и, конечно, Наташу, можно уже больше не беспокоиться. Как ни странно мысль о том, что битва проиграна, принесла Наташе не отчаяние, а даже какое-то облегчение. Она устала от борьбы, ей надоела эта бесконечная череда смен надежд и разочарований, радости и отчаяния. Ей надоело видеть перед собой не только не редеющие, а еще и постоянно пополняющиеся ряды соперниц. Ну, будет у Сашеньки, наконец, мама, будет кому о ней заботиться, ну и слава богу, а она, Наташа, просто уйдет и заживет своей жизнью, пусть какой-нибудь серой и не очень счастливой, но настоящей, а не выдуманной.

Но делать было нечего, в комнату она вошла, значит, следовало поздороваться и что-нибудь сказать Сашеньке. Но только что же ей сказать, если Сашеньке и так уже все уши прожужжали правилами поведения ребенка?

Сашенька сама выручила ее, преспокойно улыбнувшись ей и сказав привет, так как будто бы ничего и не случилось.

– Привет, – ответила ей Наташа, – лягушка-путешественница. Ты разве не понимаешь, что мы с твоим папой волновались, чуть с ума не сошли?

Сашенька вдруг задумалась, как будто до нее что-то дошло, а потом подбежала к Наташе и порывисто обняла ее.

– Я больше так не буду, Наташа, – виновато сказала она.

Наташа поцеловала ее в макушку и погладила по голове.

– Это… Сашенькина няня, Наташа, – сказал Стас в ответ на вопросительно приподнятую бровь старшей женщины. Он произнес это с запинкой, так как просто не знал, как представить Наташу. За последние дни она стала для него чем-то гораздо большим, чем просто Сашенькина няня, пожалуй, близким, а после сегодняшней совместно пережитой трагедии, даже родным человеком, но… отношения все еще не были выяснены, и, в конце концов ему пришлось назвать ее так. Но Наташа, подавленная великолепием находившихся здесь женщин, поняла это по-другому. Она решила, что Стас вообще не посчитал нужным представлять ее и сделал это вынужденно, так как она вдруг зашла незваной.

– Вот как? – женщина строго взглянула на нее. – Так это вы потеряли ребенка? Что ж вы, милая, так плохо свои обязанности выполняете?

Ах, вот так? Наташа почувствовала, как кровь ударила ей в голову. Она гордо выпрямилась и ответила как можно более ледяным голосом.

– Перед вами, мадам, у меня вообще нет никаких обязанностей.

И не дожидаясь ответной реплики изумленной леди, потрепала Сашеньку по голове и пошла по лестнице в свою комнату. По дороге она еще успела услышать, как Сашенька громко сказала.

– А это совсем и не Наташа меня потеряла, а Тамара.

Реакции Стаса и обеих женщин она так и не узнала, так как плотно закрыла дверь и, пройдя через Сашенькину комнату к себе, закрыла и вторую дверь.

Все, все, на грани истерики подумала она. Я больше ничего от него не хочу. Я сейчас же позвоню Сергею, скажу ему, что я все выучила, и, если он действительно хочет мне помочь, пусть объясняет мне, что делать дальше, потому что мне уже осточертело откладывать свою жизнь. Я хочу немедленно заняться собственным бизнесом и прекратить все эти унижения и попытки завоевать Стаса. Он мне не по зубам, и не надо.

Она схватила трубку, набрала номер Сергея, и как только он ответил, выпалила

– Сережа, я уже все выучила, я поняла, как работать в этих языках, что теперь?

– Ну ты молодец, – удивился Сергей. – Теперь я покажу тебе специальные вспомогательные сайты и дам уравнения, на которых ты сможешь потренироваться. Но только я должен тебе все показать и объяснить. Когда ты сможешь прийти?

– Да когда угодно, хоть завтра, – все также нервно сказала она.

– Так, понятно, – протянул Сергей, который все еще оставался психологом-любителем. – Выкладывай, что у тебя случилось?

– Ничего не случилось, я просто хочу начать работать как можно скорее.

– Что, твой босс женится? На этой Тамаре?

– Нет, наоборот, он ее прогнал.

– Ну да? А что ж так?

– Она умудрилась Сашку потерять. Взяла ее с собой с его благословения, а та сбежала от нее в супере.

– Ничего себе. Ну вы хоть нашли ребенка?

– Ты что, больной? Конечно, нашли. Стала бы сейчас о работе разговаривать, если бы Сашеньки дома не было.

– Понятно. А чего ты тогда такая нервная, если Сашенька дома, и Тамару он прогнал?

– Да потому что несть им числа, я имею в виду претенденток на место Сашенькиной мамы и одновременно хозяйки на все капиталы ее папы. Я устала от всего этого, признаю свое поражение и капитулирую. Я хочу теперь только одного – начать свое дело и стать независимой, ну, в пределах возможного, конечно. Я имею в виду, что мне миллионы не нужны, а я хочу просто быть обеспеченной и еще уважать себя.

– Вот, – довольным голосом вдруг сказал Сергей. – Вот это я и хотел от тебя услышать. Это речь не мальчика, но мужа, ну, скажем, не совсем мужа, но ты меня понимаешь.

– Понимаю. Так когда мне завтра прийти?

– А ты Сашеньку когда в детский сад отвозишь?

– В восемь утра.

– Ну, тогда завтра отвози ее и сразу давай ко мне. Потренируешься на моем компьютере, а я сразу смогу и проверить, и объяснить тебе, если что-нибудь будет непонятно.

– Договорились, а только ты ведь так рано не встаешь. Может, мне попозже приехать?

– Да брось ты. Что я рано встать не смогу, если нужно. Я ведь тоже заинтересован, чтобы поскорее все сделать, пока идею не перехватили. Слушай, а можно у тебя что-то спросить? Я так из чистого любопытства, так что, если хочешь, можешь не отвечать.

– Да спрашивай, что такого военного ты можешь спросить?

– Почему, говоря высоким стилем, именно эта последняя претендентка повергла тебя в такую пучину отчаяния, что ты решила все прекратить? Она, что, лучше, чем все остальные? И где он ее нашел так быстро?

– Могу ответить честно и беспристрастно. Она красавица неописуемая, принцесса и аристократка, все такая из себя нежная и воздушная, но все это в меру, без крайностей, и без нарочитости, то есть смотрится естественно. Но ей и нет необходимости быть очень уж практичной, так как у нее за спиной есть мама, настоящая леди, и по виду и по манерам, но, по-видимому, обладающая железной хваткой, несмотря на бархатные перчатки. И мне кажется, что Стасу от них уже не уйти, и потом очень может быть, что он и не хочет от них уходить. Такую жену любому будет приятно вывозить в свет.

– Так. А откуда она у него взялась? Да еще и вместе с мамой?

– А это эти две феи нашли Сашеньку, когда она расхаживала там вокруг супермаркета одна и взяли на себя труд привезти ее домой, на собственной тойоте, между прочим. Интересно, если бы это был замурзанный, плохо одетый ребенок из бедной семьи, стали бы они это делать?

– Думаю, что нет, вернее, даже уверен, что нет, потому что на улице полно плохо одетых детей и никто ими не интересуется.

– Ну да, а тут хорошо одетая девочка, наверное, еще спросили ее сначала, где живет и убедились, что в коттеджном поселке, и что дом трехэтажный.

– Ну да, а папа бизнесмен и мамы нет. Зеленая улица, бери, не хочу, – подхватил Сергей. – Такое не каждый день выпадает.

– Мне на все это уже наплевать. Я хочу учиться и учиться серьезно. Скажи, а ты вправду уверен, что мы с тобой сделаем этот бизнес?

– Смотри, у нас с тобой есть все предпосылки для этого. У меня есть идея и необходимые знания, а у тебя есть время и возможность помогать мне. Что нам может помешать?

– Хоть бы у нас все получилось. Знаешь, мне попросту будет нечем жить, если мы не добьемся чего-нибудь стоящего.

– Что значит нечем будет жить? По-твоему до сих пор у тебя было чем жить, потому что ты надеялась на Стаса, а теперь, если не он, то уже все, конец жизни? Так вот, он, между прочим, не единственный мужчина в мире. Есть еще и другие.

– Какие другие? Я что знакома с кем-нибудь еще?

– Конечно ты знакома еще с одним парнем, и очень даже неплохим. Серьезно, у меня хороший характер, я симпатичный, во всяком случае, так считают многие девушки, правда, не миллионер, но зарабатываю неплохо.

– Сережка, – засмеялась Наташа, – но ведь мы с тобой просто друзья.

– Это ты так считаешь, а я, между прочим, уже начинаю серьезно задумываться о наших отношениях. Я тебе, что совсем не нравлюсь?

– Да ты что, – засмеялась она, – ты чудесный, и я люблю тебя.

– Я понимаю, – уныло сказал он, – женщины всегда так легко говорят я люблю тебя, когда имеют в виду, как друга. Но мы с тобой, еще только в начале наших отношений, так что надежды я не теряю.

– Сережка, – снова засмеялась она, чувствуя, что оттаивает. Конечно, Сережа ей просто друг, и говорит он все это, как психолог, просто чтобы утешить ее, но как приятно это слышать. – Ты чудесный. Я не представляю, чтобы я делала без тебя. Я вправду люблю тебя.

Они распрощались до завтра, но положив трубку Наташа задумалась. Интересно, может ли быть такое, что Сережа и вправду влюбился в нее? Наташа уже давно отвыкла от внимания мужчин. Она встречалась с несколькими парнями в юности, но все это было чисто платонически и длилось не очень долго. Потом было замужество. Муж у нее был хороший, но комплиментами ее не баловал, а другие мужчины сразу же перестали тогда обращать на нее внимание, потому что муж ее не поощрял, когда она красилась или хотела выглядеть получше. Зачем тебе это, говорил он, когда она покупала косметику или вещь понаряднее, я тебя и так люблю, а другим тебе нравиться незачем. Лучше давай денег побольше отложим, на квартиру соберем. А потом он ушел от нее и женился на молодой накрашенной вертихвостке. Да, конечно, она сама его отпустила, но ведь он и так бы ушел, и может быть, там даже и не в ребенке было дело. А в том было дело, что мужчинам, чтобы они там не говорили, нравятся яркие, красиво одетые женщины, которыми восхищаются и другие, и которых не стыдно показать друзьям, словом, такие, какая она сейчас. Поэтому вполне возможно, что Сережка в нее и влюбился. Конечно, между ними ничего такого не может быть, она старше его и вообще… Что вообще она не знала сама, но выйти замуж за Сергея, ей казалось почти тем же, как если выйти замуж за брата. Сама мысль об этом уже казалась нелепой. Ладно, посмотрим, решила она, но, наверное, он все-таки говорил несерьезно и думать об этом не стоит.

Бедная Наташа и не знала, что судьба-злодейка, подстерегающая неудачников, уже нашла свой шанс сыграть с ней злую шутку. Выпроводив гостей, Стас поднялся наверх, чтобы сообщить ей, что завтра они все, включая ее, Сашеньку и двух спасительниц, идут в ресторан, чтобы отметить счастливое окончание ужасного происшествия и заодно отблагодарить фей, когда в последний момент, стоя перед дверью и приготовившись постучать, он услышал окончание ее разговора с Сергеем. Недаром говорят, что фразы, вырванные из контекста, почти всегда понимаются совершенно неправильно. Стас услышал только, что Сергей оказывается чудесный, и что Наташа его любит. Уязвленный в самое сердце услышанным, он постоял немного под дверью, не зная, что делать, а потом, решив, что у нее действительно роман с Сергеем, повернулся и так же неслышно ушел. Когда чуть позже Наташа, услышав, что гостей уже в доме нет, спустилась за Сашенькой, он сообщил ей холодным тоном, что завтра сам заберет дочку из садика, и они с ней и с Анжелой, и ее мамой идут в ресторан, так как он считает своим долгом отблагодарить их. Уязвленная в свою очередь в самое сердце Наташа, таким же тоном сказала, что в таком случае она пойдет к Сергею заниматься и останется там до вечера. Вот так из-за глупой шутки судьбы два взрослых неглупых человека не смогли рассказать друг другу, что же, в самом деле, было у них на сердце, и жизнь начала новый виток, наполненный сплошным непониманием и горечью.

* * *

Утром, собираясь с Сашенькой в садик, Наташа не выдержала и сказала Стасу, что надеется, что он все-таки не доверит Сашеньку своей новой пассии, а будет присматривать за ней сам.

– Да, папа, ты, пожалуйста, сам смотри за мной и никому меня не доверяй, – сразу же влезла в разговор Сашенька, которая всегда считала своим долгом сказать свое веское слово, если разговор шел о ней.

– Да не собираюсь я ее никому доверять, – рассердился Стас. – С чего вы взяли, что я могу ни с того ни с сего доверить ее кому-нибудь. Я же сказал, что больше с нее глаз не спущу.

– Кто его знает, с кого вы там глаз не будете спускать, – вырвалось у Наташи, которая, правда тут же и испугалась своей дерзости, так как раньше ничего такого себе в разговорах со Стасом не позволяла.

Пока ошеломленный Стас молчал и думал, что ей ответить, отозвалась его дочка. Скорбным тоном, приличествующим, по ее мнению, создавшимся обстоятельствам, она сказала.

– Я тоже боюсь, что тетя Анжела может меня потерять. Не разрешай ей брать меня с собой.

– Ну, вы и злые, – сказал Стас, которого, понятное дело, мучил комплекс вины за то, что он доверил ребенка Тамаре.

И тут Сашка неожиданно сама разрядила обстановку.

– Мы не злые, мы жестокие, – веско сказала она. Вчера это слово попалось ей в сказке о жестокой мачехе, и Наташе пришлось объяснить ей его значение, и Сашенька как всегда не смогла упустить возможность блеснуть своей эрудицией. Сделав такое заявление, она гордо посмотрела на отца с Наташей, ожидая как всегда проявлений восторга от них. Но это было так неожиданно и комично, что те не выдержав, переглянулись и расхохотались, и чувство отчуждения и даже враждебности вдруг как-то само собой исчезло. Стас тут же пожалел, что не пригласил Наташу в ресторан с ними, как собирался, но слово было уже сказано, и он понимал, что теперь Наташа уже и сама не пойдет. Вздохнув, он отправился на работу, а Наташа поехала с Сашенькой в садик, по дороге тысячу раз повторяя ей, чтобы она в ресторане без папы из-за стола не выходила.

Оставив Сашеньку в саду, Наташа, как и было договорено поехала к Сергею, обдумывая по дороге как себя с ним вести. Не то, чтобы она боялась, что он станет к ней приставать. Она понимала, что для этого он слишком порядочный и интеллигентный, но она не знала, что сказать ему, если он станет опять говорить с ней о своих чувствах. Вообще-то, размышляла она, Сергей далеко не самая плохая партия, даже не учитывая то, что у нее больше никого нет и неизвестно, будет ли вообще при ее образе жизни. Сергей симпатичный, умный, остроумный, и самое главное, очень хороший человек, и отнюдь не бездельник, чтобы там не говорил Стас. Вопрос в другом, сможет ли она полюбить его как мужа? Она на минуту представила себя в постели с Сергеем, и ей сразу стало не по себе. Нет, она никогда этого не сможет, не сможет ни полюбить его, ни тем более притвориться, что любит. Да Сергей и не заслуживал быть обманутым. В общем, когда Наташа подъезжала к его дому, в душе у нее уже сформировался ответ, и ответ этот был "нет".

Но вопреки ее опасениям Сергей встретил ее очень даже по-деловому, спросил только, завтракала ли она, и сразу же усадил за компьютер, вернее за один из компьютеров, так как у него их стояло и лежало ровно пять, два стационарных и три лэптопа.

– Когда ты начнешь работать над нашим сайтом, тебе тоже понадобится несколько компьютеров. Чтобы программировать, нужно иметь перед собой несколько экранов, – сказал он ей, когда она спросила, зачем ему столько компьютеров.

Ужаснувшись про себя ожидающим ее трудностям, когда она начнет программировать, если, конечно, действительно начнет, так как в душе она была далеко не уверена, что ей удастся хотя бы понять, что же это вообще такое "программировать", Наташа отважно уселась за компьютер и принялась переводить уравнения в языки, понятные для браузера. Слава богу, для этого нужно было всего лишь иметь хорошую память, чтобы запомнить, какими значками, что передается. Через несколько часов она с гордостью отрапортовала старшему компаньону их бизнеса, что работа окончена. Сергей уселся проверять, а она нетерпеливо застыла за его спиной, уверенная, что сделала все правильно и, ожидая заслуженной похвалы и даже удивления с его стороны тому, что она так быстро научилась это делать. Но закончив проверку, Сергей всего лишь сказал, что текст выглядит профессионально, но основательно он его проверит позже. Уязвленная до глубины души его равнодушием к ее способностям, Наташа заявила, что он может и не проверять. Во-первых, она сама несколько раз все проверяет, а во-вторых, она уже все помнит наизусть, и ей даже не надо смотреть ни в книгу, ни в сайт, чтобы знать, что писать. Но и это как ни странно не произвело впечатления на ее партнера, он определенно не хотел ее хвалить.

Это потому, что он на меня обиделся, с горечью подумала Наташа. С горечью, так как ей совсем не хотелось терять такого союзника, тем более учитывая, что у нее их всего было два, считая Элеонору Сергеевну. Хотя она и говорила себе, что поставила крест на авантюре со Стасом, но… надежда-то умирает последней. Все равно какая-то часть ее души все еще пыталась надеяться, что может быть что-нибудь случится, не дай бог конечно, чтобы с Сашенькой, нет, с Анжелой, вот это было бы здорово. Нет, Наташа и ей не желала ни смерти, ни тяжелой болезни, это грех, а так, может, она в чем-нибудь проколется, и Стас поймет, что ей нужны всего лишь его деньги. А Сережа… в любом случае она не хотела бы обидеть его, он ведь столько для нее делает.

А Сережа преспокойно надавал ей еще целую гору уравнений, и сам уселся и углубился в работу, не обращая на нее никакого внимания. Наташе ничего не оставалось, как только продолжить усердно работать, но мысли ее лихорадочно метались в поиске подходящего решения, что бы сказать ему такое, чтобы он и обижаться перестал, но и надежды не подавать, чтобы потом еще хуже не было. На ум ничего не приходило, и это заставляло ее еще больше злиться на себя. Наконец она не выдержала, и так и не придумав ничего умного, просто спросила напрямик:

– Сережа, ты на меня обижаешься?

– Я? На тебя? Чего это вдруг? – совершенно искренне удивился он.

– Ну, не знаю, ты молчишь все время, – смешалась Наташа. До нее вдруг дошло, что он даже и не думал о том, о чем все время думала она.

– Ну так мы же работаем, – резонно сказал он. – Если будем болтать, будем делать ошибки. А компьютер, это хоть и очень умная, но все-таки машина. Он не понимает, что вот это всего лишь опечатка, а то описка. Просто покажет ошибку и все, никакого соединения не произойдет. Если тебе скучно без разговоров, то здесь ничего не поделаешь, придется потерпеть.

– Да нет, мне не скучно, просто…

– Что просто?

– Просто ты даже ничего не сказал, когда проверил то, что я сделала.

– Как не сказал? В смысле не похвалил тебя?

– Ну, хотя бы и так, – заявила Наташа, радуясь, что на самом деле он и не думал обижаться на нее за вчерашнее.

– Ну, мать, ты и тщеславна, – засмеялся он.

– Ничего не тщеславна, просто, если ты не заметил этого, могу тебе напомнить, что я это все за один день выучила.

– Так, теперь мне понятно, в кого твоя воспитанница пошла. В тебя. Вы с ней случайно не родственницы?

– Все равно, – совсем по-детски заупрямилась Наташа. – Мог бы и похвалить, или ты думаешь, каждый мог бы все это за один день выучить?

– Нет, не каждый, конечно. Но только я ведь тебя похвалил и даже очень, а ты, очевидно, этого и не заметила. Я тебе сказал, что все, что ты сделала выглядит профессионально. Это, между прочим, и есть наивысшая похвала. Подумай сама. Ты, человек, который никогда не был связан с компьютером и занимался всего один день, все сделал профессионально. Как можно было еще лучше тебя похвалить?

– Да, наверное, лучше нельзя, ты прав, я не подумала, – сконфуженно сказала Наташа.

– Ну вот, а кто похвалит меня лучше всех, получит самую большую конфету. Не хочешь сделать такое объявление? – совсем развеселился Сергей.

– Хочу, – засмеялась Наташа, у которой стало легко на душе. – Я позже схожу в магазин и куплю тебе конфет.

– Ну, насчет конфет я пошутил, но обед можешь приготовить. Не целый обед, конечно, а так что-нибудь поесть, – тут же поправился он.

– Я могу обед, – обрадовалась Наташа. – Чтобы ты хотел поесть?

– В идеале, я бы, конечно, хотел борщ, но у нас с тобой нет на это времени. Наша с тобой цель, совсем не борщ, а сайт, если ты не забыла. Поэтому мы, наверное, лучше сходим поесть в кафе, зато у нас будет больше времени на дело.

– Ну нет, – заупрямилась Наташа, – я быстро приготовлю. Если хочешь знать, можно сварить борщ из тушенки. Тогда не нужно будет ждать, пока мясо сварится, а овощи варятся недолго.

– Что серьезно, борщ можно варить из тушенки? И что, вкусно получается? – заинтересовался Сергей.

– Даже очень, – подтвердила довольная Наташа.

– Интересно, как же мне самому это в голову раньше не пришло, – огорчился Сергей. – Короче, решено, сейчас еще пару часов работаем, а потом идем в магазин за овощами и всем, что нужно для борща.

Подождать пару часов, это, наверное, тоже было в идеале, потому что уже через двадцать минут Сергей сам не выдержал и объявил, что наступил обеденный перерыв и пора идти в магазин.

– Бедный ты мой, – вздохнув, сказала ему жалостливая Наташа, – как же ты по борщу соскучился. Что ж тебя уже и покормить совсем некому?

– Почему же? Находятся иногда добрые души, жалеют бедного одинокого мальчика, но я стараюсь их не привечать.

– Это почему же?

– Да потому что жениться я на них не собираюсь, а из романов они знают, что если обиходить одинокого мужчину, ну там убрать у него, сготовить, то он размякнет от такой женской заботы и сразу побежит в ЗАГС. А я человек суровый, меня этим не проймешь, вот я и стараюсь не подавать им несбыточных надежд.

– А к родителям ты же ходишь? У них ведь безопасно борщ кушать.

– Ха, к родителям. Мои родители не делают из еды культа, поэтому у них можно разжиться разве что сосиской с вермишелью. И это тоже правильно, потому что я считаю, женщину нельзя закабалять кухней. У нее тоже должно быть время на развитие собственного интеллекта.

– А чего ж ты тогда сегодня согласился тратить время на борщ?

– Так ведь хочется же, – совсем по-детски заявил Сергей, и они, смеясь, отправились в магазин.

В супере, куда они пошли за продуктами, Наташа неожиданно почувствовала приступ ностальгии. Как давно ей уже не приходилось ходить с мужчиной за продуктами, чтобы приготовить ему обед. Вот обычное, казалось бы, дело, для тысяч женщин изрядно надоевшее, а как приятно, когда есть рядом человек, с которым ты вместе занимаешься хозяйственными делами, важными и нужными для обоих. Стремясь продлить это чувство, Наташа обстоятельно обошла все отделы магазина, делая вид, и не только для других, но и для себя тоже, что она домохозяйка, мать семейства, обдумывающая, чем ей накормить мужа и детей. Сережа, которому в этом спектакле была отведена роль бесправного статиста, был явно удивлен количеством продуктов, которые необходимо было пересмотреть и, возможно, закупить для приготовления одного единственного борща. Когда, наконец, он решился озвучить свое удивление, Наташа со вздохом сожаления оторвалась от своего увлекательного занятия и объяснила ему, сочинив эту версию прямо на ходу, что собирается приготовить ему еду на несколько дней. В ответ на его протесты в том смысле, что у них нет времени на такое, она довольно резонно заявила ему, что наоборот, это сэкономит ему, а значит, и им обоим, массу времени, так как ему не нужно будет выходить на улицу, чтобы поесть, и он сможет перехватить, не отвлекаясь от компьютера. Подумав, Сергей одобрил эту идею, как вполне логичную, а скорее всего он просто соскучился по домашней еде, которой его как оказалось и в родном доме не баловали. После того, как этот обмен мнениями состоялся, они уже вдвоем стали дружно нагружать тележку и, когда подошли к кассе, она была нагружено доверху.

У кассы у них состоялся чисто формальный спор о том, кому платить, платить ли вскладчину и, понятное дело, Сергей вышел из него победителем, заплатив за все и отказавшись даже выслушивать Наташины аргументы. Мало того, когда содержимое тележки стало подходить к концу, там обнаружилась еще одна покупка, которую Наташа не только не клала туда, а и вообще не видела. Это оказался шоколадный букет, необыкновенно красивый и очень дорогой, и Сергей галантно преподнес его ей.

– Ой, Сережа, спасибо, – совсем растрогалась Наташа. – Какой ты хороший.

– Да, у вас очень хороший муж, – подтвердила симпатичная молоденькая кассирша. – У нас нечасто мужья своим женам такие дорогие конфеты покупают.

– Это не муж, это брат, – вдруг неожиданно для себя ляпнула Наташа.

– Да? – переспросила кассирша и заинтересованно взглянула на Сергея, а он только внимательно посмотрел на Наташу и промолчал.

Когда они вышли из магазина, он все еще молчал. Наташа тоже не решалась заговорить, все еще не придя в себя от неловкости. Так они и шли всю дорогу молча, пока, наконец, у самого дома Сергей вдруг глубокомысленно изрек

– Понятно.

– Что понятно? – переспросила, сгорая от стыда и предчувствуя неприятное объяснение, Наташа.

Но Сергей не был бы Сергеем, если бы как всегда просто и совершенно по-дружески не сказал бы

– Значит, ты все-таки любишь этого твоего Стаса.

– Почему ты так решил? – пролепетала Наташа. – И причем здесь это? Я сама не знаю, чего вдруг я это сказала, наверное, просто по глупости ляпнула.

– Нет, – глубокомысленно заявил Сергей. – Это сработало твое подсознание, потому что ты видишь во мне брата или друга. А раз за все это время я не сумел обаять тебя, значит, твое сердце не свободно, то есть, ты любишь Стаса.

Наташа вскинула голову, собираясь немедленно возразить ему, но в последний момент вдруг и сама поняла, что возражать ей нечего. Она действительно любит Стаса, и с этим, кажется, ничего не поделаешь.

Сергей правильно истолковал ее молчание и, верный своим принципам, быть верным до конца, просто сказал:

– Что ж, значит, будем бороться дальше.

* * *

Наташа посмотрела в окно. Это прибыли на своей "тойоте" Анжела с мамой. Последнее время они вели себя как хозяйки, приезжали, когда Стаса не было дома, и, пока сидели и ждали его, давали распоряжения прислуге, диктовали, что готовить на обед и как подавать. Стас никак на это не реагировал, просто принимал как должное. На Наташу дамы не обращали внимания вообще, даже не поворачивали головы в ее сторону, зато не уставали проливать потоки меда на Сашеньку. Анжела и вообще возилась с ней как с родной дочкой, называла Сашенькой, лапочкой, дорогой девочкой, постоянно проявляла заботу о ее здоровье и умилялась ее выходкам. Точно также себя вела и ее мамаша. Наташа могла дать голову на отрез, что, несмотря на малолетство, Сашка иногда из чистого коварства вела себя из рук вон плохо, но вывести их из себя было невозможно. Они только смеялись и ласково объясняли их "дорогой девочке", что по-настоящему хорошо воспитанная девочка из приличной семьи должна вести себя совсем не так. Тогда Сашенька начинала изводить их вопросами о том, как должна вести себя хорошо воспитанная девочка и требовать примеров, но и это не могло пронять двух чадолюбивых дам. Видно было, что четко поставленная ими перед собой цель в виде денег Стаса, давала им силы вынести любые издевательства его дочери.

Но видно это было только Наташе, а вот Стас, скорее всего, принимал все их притворство за чистую монету. Иначе почему он продолжал встречаться с этой Анжелой и позволял ей вести себя у него в доме как хозяйке. С Наташей он об Анжеле не говорил вообще, поэтому она даже не знала, к чему ей готовиться. То, что после свадьбы Анжела не оставит ее в доме ни одной минуты, Наташе стало понятно давно. Чего она не могла понять, так это того, идет ли дело к свадьбе. Судя по участившимся визитам Анжелы, свадьба таки была не за горами. Но с другой стороны в нечастые моменты, когда Наташа была внизу с Сашенькой в присутствии Анжелы и Стаса, она ни разу не замечала, чтобы он смотрел на свою предполагаемую невесту с любовью или с нежностью, или хотя бы вообще хоть с каким-нибудь выражением на лице. Хотя это, скорее всего ни о чем не говорило, так как Стас редко открыто выражал свои эмоции, а раз он позволяет ей распоряжаться у него дома, значит, собирается жениться, из чего логически следует, что он ее любит. А ей, Наташе, пора собирать вещи. Но что будет с ней, это уже не важно. Она взрослая, у нее есть родители, специальность, как-нибудь она проживет, а там, может, действительно они с Сергеем раскрутятся. А вот что будет с Сашенькой? Наташа ни минуты не сомневалась, что вся Анжелина нежность к Сашеньке, одно сплошное притворство. Как только она станет законной женой Стаса, то тут же перестанет обращать внимание на ребенка вообще. Наташе представляла себе, как Сашенька одинокая и никому не нужная просиживает целые дни сама в своей комнате и у нее начинало болеть сердце. Что же будет с ребенком? Как только Наташа выйдет за ворота виллы, назад ее уже не пустят. Скорее всего, и охранникам и воспитателям в саду будет приказано не подпускать ее к Сашеньке. А Стас, тоже мне любящий отец, с горечью думала Наташа, даже не может понять, что эта Анжела притворяется, а сама не любит ребенка. Но он верит ей, иначе не таскал бы все время за собой Сашеньку. Видно считает, что его возлюбленная счастлива от постоянного общения с его дочкой, и теперь старается приучить Сашеньку к ней.

В таких терзаниях Наташа теперь проводила дни и ночи. Хорошо еще, что Сережа заваливал ее работой, а то она бы совсем с ума сошла. Работы дома теперь у нее было немного, Сашенька не так часто теперь оставалась с ней, разве только спать она ее укладывала, да и то не всегда. Иногда Анжела сама укладывала Сашеньку спать, демонстрируя при этом величайшую радость и нежность, и тогда Наташа еще острее чувствовала свое бессилие и одиночество. Иногда у нее настолько не выдерживали нервы, что она готова была немедленно начать объяснение со Стасом и сдерживала ее только мысль, что тогда она будет изгнана из этого дома немедленно, и Сашенька уже теперь останется одна. Ситуация усугублялась тем, что Наташа не могла даже посоветоваться с Элеонорой Сергеевной. Та вместе с мужем уехала в длительный круиз, и звонила изредка, и только Стасу, чтобы узнать, все ли живы-здоровы. Наташе она не звонила, так как, по-видимому, была уверена, что после изгнания Тамары, а также с помощью Сергея, Наташа теперь стремительно шагает по дороге к успеху. Да Наташа и не могла больше ей жаловаться. Ей было уже просто стыдно докладывать о своей очередной неудаче, особенно после всего, что Элеонора Сергеевна сделала для нее. Более того, та тонкая ниточка, что образовалась в их со Стасом отношениях, полностью исчезла. Он стал для нее совершенно чужим, и с каждым днем отдалялся все больше и больше. Наташа теперь с удивлением думала о том, что когда-то, не так

кстати и давно, могла надеяться на то, что он полюбит ее. Теперь ей эти мечты казались смешными и, конечно же, глупыми.

По свойственному ей мазохизму она время от времени сравнивала себя с Анжелой и в душе горько смеялась над собой. Неужели она считала себя красивой? Неужели она думала, что у нее теперь красивые и дорогие вещи? Она, видно, просто не понимала тогда, что такое красота. Зато теперь понимает. О.Генри, как-то описывая одну из героинь своего рассказа, сказал, один взгляд на нее равнялся любому курсу высшего гуманитарного образования. Теперь, глядя на Анжелу, Наташа начала понимать, что он хотел сказать. Анжела, конечно же, была совершенством. Даже при самом большом желании Наташа не могла найти ни в ее внешности, ни в ее поведении ни одного недостатка. А ее платья? Все необыкновенно красивые, явно дизайнерские и очень ей идущие, ее бриллианты и прочие украшения, конечно же, старинные из наследства благородных предков, ее речь, такая интеллигентная и произносимая хорошо поставленным нежным голосом. А как она умела посмотреть на Стаса! С нежностью и в то же время простодушно, искренне и в то же время с милым лукавством, величаво и в то же время с любовью. Наташе так в жизни не суметь, сколько она бы не тренировалась. Да и особой охоты тренироваться у нее не было. Стас все равно не смотрел на нее. Вернее иногда она ловила на себе его взгляд, но выражал он нечто, более всего напоминающее сожаление. Наташа расшифровывала это так, он понимает, что скоро им придется попрощаться, но по старой памяти жалеет ее, или ему просто неудобно перед ней, все-таки столько лет жили рядом, причем вот именно, рядом, да не вместе. Впрочем, что говорить об этом теперь, когда все уже потеряно.

С Сергеем они тоже больше о Стасе не говорили, да и виделись они тоже редко. Все задания он пересылал ей по электронной почте, а когда они и встречались, то, по-видимому, одного взгляда на нее ему хватало, чтобы убедиться, что у нее все плохо, и говорить с ней об этом просто не стоит. Так что говорили они в основном только о сайте. Сережа старался как мог, расписывая ей, какие радужные перспективы раскроются перед ними, когда сайт будет готов, сколько денег они будут получать, во что их нужно будет вкладывать. Наташа ему поддакивала, старательно делала вид, что очень рада будущему богатству, что теперь это и есть ее главная цель в жизни, но на самом деле ей было совершенно все равно. Ну, будут у нее деньги, сможет она покупать себе дорогие вещи или путешествовать, но ведь все равно она при этом будет совершенно одна. Одна будет жить в своей купленной квартире, одна будет ходить в магазин, одна будет ездить по разным странам. Конечно, она будет покупать организованные поездки, сама она в жизни не осмелится поехать куда-нибудь, но ведь и в группах люди тоже ездят в компаниях или семьями, или с мужьями, женихами или невестами. В крайнем случае, женщины ездят с подругами, а она будет одна одинешенька, потому что ни одного друга или подруги у нее нет. Есть Сергей, но у него, наверное, есть девушка, во всяком случае, он с Наташей больше о своих чувствах не заговаривал, да и Наташе это было не нужно. Вопрос с Сергеем она решила для себя раз и навсегда. И со Стасом, по-видимому, все решено тоже, а только, что же будет с Сашенькой. Если раньше Наташу радовало, когда она убеждалась, что Сашенька не привязывается ни к одной из папочкиных невест, то теперь это уже роли не играло. Да, Сашенька не любила Анжелу. Несмотря на все ее заискивания и сюсюканья, Сашенька, как и всякий ребенок, очень хорошо чувствовала фальшь, а кроме того, она была мыслящей и самодостаточной девочкой и терпеть не могла, когда ей навязывали какие-то неинтересные ей игры или компании. Часто, оставаясь, наконец, с Наташей после ухода новой мамочки, она жаловалась, что Анжела ей надоела и даже возмущалась, чего та пристает к ней. Наташа не знала, что ей ответить. Говорить ей, что это теперь ее мама и, что она должна ее любить, было свыше Наташиных сил, да и Сашенька была не тот ребенок, которого можно было бы в этом убедить. Он сама знала, кого ей любить, а кого нет. А вот как ей будет житься с этой мамой при ее характере, это волновало Наташу больше всего. И еще ее очень удивляла одна вещь. Раз Сашенька говорит ей такие вещи, значит, и Стасу тоже. Почему же он на это не реагирует и продолжает таскать ее за собой. Неужели так любит эту женщину, что ему все равно, как реагирует на нее его дочка? Опять-таки по его поведению понять этого было нельзя, но, тем не менее, все продолжалось именно так.

В разгар всех этих событий у Наташи вдруг еще случился совершенно неожиданный телефонный звонок. Позвонил ни с того ни с сего ее бывший муж Саша. С тех пор, как он ушел почти шесть лет назад, они разговаривали всего несколько раз. Это было сразу после развода. Его, по-видимому, мучило чувство вины перед ней, и он звонил несколько раз, спрашивал, как у нее дела, и как она собирается дальше жить. С трудом собрав все свои душевные силы, Наташа, которая после его ухода плакала дни и ночи, отвечала ему веселым, как она надеялась, голосом, что у нее все в порядке, и ей даже нравится быть свободной. Понятно, что он ей не поверил, но, видимо, посчитал, что свой долг выполнил, и больше не звонил. Через "доброжелательных" подруг, которые не могли упустить случая повернуть нож в ране, и даже не от злобы и коварства, а просто из вполне понятного человеческого любопытства, как же она будет реагировать, она узнавала кое-какие подробности из его жизни, как, например, то, что бабушка его новой жены отдала им свою квартиру, хоть и однокомнатную, но отдельную. Или что у него родился сын, и он очень рад этому. Или что он устроился работать дальнобойщиком и хорошо зарабатывает, а его жена сидит дома с ребенком. Потом Наташа перешла жить к Стасу, стала редко бывать в своем районе, и поток сведений прекратился. Да ее и действительно уже это не интересовало. Она даже стала забывать о нем. И вдруг он позвонил. Наташа так удивилась, что, хотя и узнала его голос, сначала решила, что ошиблась и переспросила, кто звонит.

– Ты что, уже и не узнаешь меня? – недоверчиво спросил он.

– Ну так столько лет прошло, – резонно заметила она. – Да и не думала я, что ты вдруг позвонишь.

– Ну, вот видишь, позвонил, – неопределенно ответил он.

– А что случилось?

– Да так, просто решил узнать, как ты.

– Странно. А мой номер телефона как ты узнал?

– Твоя сестра дала, я ее, знаешь, случайно встретил, заговорили о тебе, я и решил позвонить.

– Ну, хорошо, я тебя слушаю. Что ты хотел мне сказать?

– Послушай, – после некоторой запинки сказал он. – Мы с тобой столько лет не виделись, я не могу так по телефону говорить. Давай встретимся.

– Да зачем же? – совершенно искренне удивилась Наташа. – О чем нам говорить? У тебя своя жизнь, у меня своя, мы уже давно чужие люди. Или у тебя что-то случилось? Тебе нужна помощь?

– Да какая там помощь, просто мне нужно с тобой поговорить. Тебе что, трудно встретиться?

– Ну, хорошо, давай встретимся, – неохотно согласилась Наташа. Ей сейчас было совсем не до него, но решительно отказать ему она не смогла. Наверное, ему действительно нужна помощь, решила она. Скорее всего, Людка ему сказала, что я богатая, и он решил денег попросить. Хотя на него это вообще-то непохоже. Он всегда был скуповат, но чужих денег никогда не брал и взаймы не просил. Что же ему от меня надо? В конце концов, ей стало любопытно, что ж там такое случилось. Она хотела назначить ему встречу в каком-нибудь кафе, но вовремя спохватилась. Они и в лучшие времена, ни когда встречались, ни когда жили вместе, по кафе и ресторанам не ходили. Только, если кто-нибудь приглашал на свадьбу или на день рождения, но и такое случалось не часто, и при этом Саша всегда ворчал, что придется кучу денег выбросить. Поэтому подумав, она назначила ему встречу возле дома, где они когда-то снимали квартиру. Когда она собиралась ехать, то вначале решила, что оденется как можно проще и поедет на автобусе, но потом вдруг все в ней возмутилось. Почему это она должна подделываться под тот образ жизни, который он ей столько лет навязывал. Теперь он ей чужой человек. И она может жить как хочет. Она не стала специально наряжаться, но выбрала хорошие дорогие вещи, а других у нее теперь почти и не было, тщательно сделала макияж и села в машину.

Когда она подъехала и вышла из автомобиля, он сначала ее не узнал. Зато она сразу же узнала его. Он мало изменился, только немного постарел, появились седые волосы и морщины. Но он по-прежнему остался худым и высоким. Он никогда не был тощим, но у него не было таких красивых круглых бицепсов как у Стаса. Наташа понимала теперь разницу. У Стаса мускулы были приобретены от тренировок в роскошном фитнес-центре, на специальных аппаратах и по специальной программе, разработанной дорогим тренером. А у Саши они были от тяжелого труда, от постоянных разгрузок и погрузок того, что он перевозил и таким образом получал еще и дополнительно часть зарплаты грузчика. Поэтому он был просто жилистым, и руки у него были натруженные, худые и покрытые толстыми венами. И еще, у Стаса было гладкое, холенное лицо, и пахло от него всегда хорошим одеколоном, а сейчас перед Наташей стоял самый обычный работяга, в дешевой китайской куртке и пахло от него бензином.

Как я могла выйти за него замуж, сразу же подумала она. И что удивительно, мне тогда еще и казалось, что у меня интересный муж, и подруги даже мне завидовали. Нет уж, лучше быть одной, чем с таким. Точно, что бог ни делает, все к лучшему. Она даже поежилась, представив, что, если бы он не ушел, она бы до сих пор жила бы с ним в нищете и пределом ее мечтаний была бы покупка убогой однокомнатной квартиры где-нибудь на окраине города.

Все эти мысли вихрем пронеслись у нее в голове, пока она здоровалась со своим бывшим мужем, стараясь, чтобы он не прочитал в ее взгляде, что она о нем думает. Но он и не смотрел ей в глаза, он переводил растерянный взгляд с нее на ее машину.

Потом, наконец, насмотревшись и сделав для себя какой-то вывод, хмуро сказал:

– Понятно, значит это правда.

– Что правда? – удивилась Наташа.

– То, что ты живешь со своим олигархом.

– Ну, во-первых, он не олигарх, а во-вторых, я живу не с ним, а в его доме и нянчу его дочку.

– Да? И за это он тебе покупает все это?

– Что покупает?

– Не придуривайся. Сама знаешь, вот это все, вещи, машину и бриллианты. Я не такой уж темный, знаю, сколько это стоит.

– Вещи я сама себе покупаю на зарплату, между прочим, машина его, я просто ею пользуюсь, мне ребенка всюду возить надо, а бриллианты, да, это его подарок за то, что я хорошо за ребенком смотрю.

– Конечно, обычным няням за работу всегда и такие деньги платят, и бриллианты дарят.

Наташа вдруг почувствовала всю абсурдность ситуации. Она оправдывается за то, чего не совершала, перед человеком, который уже давно женат на другой женщине. Да как он вообще смеет ее упрекать.

– Знаешь, – холодно сказала она. – Я не собираюсь тебя ни в чем разубеждать, хотя бы потому, что тебе до этого уже не может быть никакого дела. Я тебе не жена и не родственница. Ты смотри теперь за своей женой.

– Да, смотрю, смотрю, но разве ж за вами усмотришь. Все вы одинаковые.

– Так, что-то я не поняла, – вдруг стало доходить до Наташи. – У тебя что, жена загуляла?

– Да я ж и говорю, все вы одинаковые. Только муж за порог, а вы уже смотрите, куда бы податься. А то, что он там и на жаре и на морозе вкалывает, как на каторге, чтобы в семью деньги принести, это никого не волнует.

– Понятно, – равнодушно сказала Наташа. В свое время она мечтала, чтобы у него так получилось, чтобы его новая жена оказалась стервой, чтобы пилила его днем и ночью, или изменяла, и тогда бы он пожалел о ней и раскаялся в том, что бросил ее. Но по иронии судьбы это случилось тогда, когда он стал ей совсем не нужен. Годы, проведенные среди людей, живущих на совсем другом уровне, не прошли даром для нее. Теперь она никогда не смогла бы вернуться в тот мир, где жили ее родственники и этот мужчина, ее бывший муж, теперь совершенно чужой для нее.

– Так что ты хочешь? Ты что, считаешь, что я могу тебе чем-нибудь помочь? Я что, могу повлиять на твою жену и уговорить ее не ходить на сторону? Зачем ты хотел со мной встретиться? – нетерпеливо спросила она.

Он помолчал немного, а потом вдруг выпалил.

– Я решил уйти от нее.

– Ты что? – удивилась Наташа. – А сын? Ты что, бросишь его?

– Чего вдруг брошу? Не брошу, буду платить алименты, как все. Буду приходить к нему, видеться, если… Он замялся.

– Если что? Если она позволит?

– Нет, если он действительно мой сын.

– Ну да, конечно, он твой. Мне все говорили, что он похож на тебя, просто одно лицо с тобой.

– Не так уж и похож. Мне тоже все говорили, одно лицо, хотели, видно, приятное сделать. А тебе это же говорили, чтобы ты попереживала, но теперь я уже и сам не знаю, что думать.

– Сделай экспертизу, сейчас это совсем просто. Через три дня будешь знать точно, – предложила ему Наташа, знакомая с экспертизой ДНК не понаслышке.

Он промолчал.

– Ну так что? – снова спросила Наташа, которой уже успели надоесть и он, и весь этот разговор. – Чем я могу тебе помочь?

– Да я теперь и сам не знаю, стоит ли тебе говорить.

– Ну зачем-то ты же хотел, чтобы мы встретились. Так скажи уже.

– Я думал, – нерешительно начал он, – я подумал, может, мы снова будем жить вместе. Я неплохо зарабатываю, на квартиру уже, можно сказать, собрал, на однокомнатную, пока. Алка об этих деньгах не знает, я их у матери держу. Так что купим квартиру, ты снова в больницу устроишься, детей у нас не будет, а на двоих нам хватит. Я тебе этого твоего олигарха вспоминать не буду, мало ли что в жизни бывает, в конце концов, я ведь тоже с Алкой жил, так что мы квиты.

Наташа от неожиданности лишилась дара речи, и только изумленно смотрела на него, а он продолжал все с возраставшей уверенностью.

– Машину ты ему, конечно, вернешь и бриллианты тоже. Нам чужого не надо, мы и без этого проживем. Вещи, – он окинул взглядом ее дубленку и сапоги, – вещи можешь себе оставить, не такие они уж и ценные. Алка тоже себе турецкую дубленку на базаре купила. Он вообще с базаров не вылазила, если бы знала, что я деньги на квартиру откладываю, давно бы их просадила на шмотки. Ну так что ты решила? Если согласна, то давай завтра перебирайся. Я, честно говоря, уже давно у матери живу, поживем пока с ней. Она согласна в проходную комнату перебраться, а нам свою спальню отдаст.

Он еще что-то говорил, по-видимому, принимая ее молчание за согласие, а она только смотрела на него, с ужасом думая о том, во что бы превратилась ее жизнь, если бы она вдруг действительно согласилась вернуться к этому человеку. Жить в убогой двухкомнатной квартирке вместе с его матерью, которая ни разу за три года ее замужества не была ею довольна, и, казалось, никогда не разжимала вечно поджатые губы, существовать на две нищенские зарплаты, брать бесконечные дежурства в такой же убогой городской больнице, а потом еще убирать, готовить, стирать, считать копейки и еще отчитываться за расходы перед мужем и его матерью, да боже упаси. Да если бы сейчас на нее навели пистолет и предложили выбирать расстрел или такая жизнь, она бы не задумываясь сказала "стреляйте", и даже в последние секунды не пожалела бы об этом.

– Ну так что? – очнувшись, услышала она голос мужа, который нетерпеливо смотрел на нее, окончив расписывать все прелести ожидающей ее совместной жизни. – Ты согласна?

Наташа с сожалением посмотрела на него. Даже если она попытается объяснить ему, почему он ей не нужен, он все равно не поймет, поэтому она просто бросила короткое "нет", и повернулась, чтобы уйти.

– Как нет? – удивленно спросил он, по-видимому, совершенно не ожидавший такого ответа. – Как это нет?

– Да просто нет и все. Извини, я спешу.

Наташа решительно пошла к машине, уже почти забыв о нем, и с досадой думая о том, что потратила так много времени ни на что и теперь не успеет сделать все, что ей поручил Сергей.

– Да ты подожди, – все еще изумленный и разобиженный муж догнал ее и схватил за руку. – Ты хоть объясни, почему нет.

– Ты все равно не поймешь, – равнодушно ответила она, и, вырвав руку, открыла дверь своего автомобиля.

– Ну да, понятно, такие как я тебе теперь не интересны, у нас же денег на иномарки нет. А только, – прокричал он вслед ей, уже сидящей в машине, – этот твой богач на тебе все равно не женится, а когда он тебя выгонит, ты ко мне еще сама придешь, но уже поздно будет.

Конечно, то, что она сама к нему придет, была полная ерунда. Даже если пока не получится начать их с Сергеем бизнес, она все равно скопила достаточно денег, чтобы купить хорошую однокомнатную квартиру. Правда была в другом, в том, что Стас может ее выгнать. А ведь дело шло именно к тому. Конечно, он ее не выгонит, а уволит, и может, еще денег с собой даст, как выходное пособие, с горечью подумала она, но сути дела это не меняет. Ей придется уйти, и она останется одна. Не в том смысле, что без мужчины, не так уж ей и был нужен мужчина, она привыкла к такой жизни. А вот кто ей действительно был нужен, так это дочка. И не просто дочка, а ее родная девочка Сашенька. Если бы только она могла взять ее с собой. Когда Наташа только пыталась представить себе, как Сашенька останется одна без нее с этой Анжелой, у нее начинало разрываться сердце. Что же ей делать? Ей приходило в голову похитить Сашеньку и увезти куда-нибудь далеко, но со Стасовыми деньгами, ему, вероятно, будет проще простого найти их. Да и куда ехать, и где жить? Не может же она обречь ребенка на скитания и нищету. Вот только вопрос лучше ли будет, если ее обрекут на одиночество и нелюбовь. Выхода никакого не было. Вот если бы Анжела каким-то образом выдала бы себя, показала бы свое настоящее лицо, чтобы Стас понял, что она на самом деле хитрая и безжалостная, и совсем не любит Сашеньку. Так этого не будет, она слишком умная, чтобы допустить такой прокол. При Стасе она не сводит любящих глаз с его дочки. А вот интересно, когда Стаса нет, что тогда она говорит о нем и о его ребенке. Ну, например, со своей мамочкой наедине. Неужели и тогда рассказывает, как она любит Сашеньку. Вот если бы узнать это. Может как-нибудь подслушать, о чем они говорят с матерью, когда сидят у Стаса дома и ждут его. Но как это сделать? Можно конечно, спрятаться наверху, но ведь они могут увидеть ее. А если не они, то горничные, или даже Сашенька, если она будет дома. Да и даже если она что-нибудь и услышит, Стас может не поверить ей. Решит, что она выдумывает и возводит поклеп на его любимую женщину. Как она сможет доказать, что не врет?

О, господи, вдруг озарило ее. Ну какая же она дура. Ведь не в девятнадцатом веке они же живут. И даже не в двадцатом. А в двадцать первом. И у нее есть смартфон, и она вполне может оставить его включенным в гостиной, когда там будет находиться Анжела со своей матушкой. И если они и между собой будут говорить о том, как они любят Сашеньку, тогда, подумала Наташа, я смирюсь. Если с Сашенькой все будет в порядке, я уж как-нибудь доживу свою жизнь без нее. Но это не так. Что-то подсказывало ей, что, если она запишет их разговор, то услышит совсем другое и сможет доказать Стасу, что он делает глупость.

Наташа почувствовала, как ее охватывает лихорадочное нетерпение. Как же она раньше не подумала об этом. Теперь нужно ждать, пока Анжела приедет в отсутствие Стаса да еще обязательно с мамочкой. Конечно, в последнее время они зачастили, но так как теперь ей это нужно, то их точно долго не будет. Она же знает свое счастье. Чтобы она не задумала, ей вечно не везет.

Действительно, они не приезжали несколько дней. В другое время Наташа только бы радовалась этому, но сейчас это ожидание было убийственным для нее. Она боялась опоздать, боялась, что со дня на день Стас объявит ей о своей женитьбе и попросит оставить его дом, так как она не нравится его жене. Это ожидание продолжалось три дня, и вот, наконец, выглянув в окно, Наташа увидела обеих женщин. Оживленно переговариваясь и смеясь чему-то, они очень довольные вышли из машины и направились в дом. Наташа оглянулась на Сашеньку. Сегодня была суббота, и Сашенька была дома. Стас тоже по субботам не работал, но у него всегда находились дела вне дома. Видно и сегодня он поехал по каким-то делам, но скорее всего ненадолго, так как Анжела с матерью приехали подождать его здесь. Наверное, договорились поехать купить что-нибудь для дома, с неприязнью подумала Наташа. Анжела не раз с милой улыбкой говорила, что она бы хотела многое поменять в доме, но, понятное дело, ни на чем не настаивала, а теперь, скорее всего, время пришло, и они начнут все менять по ее вкусам. Что ж, пожалуй, у нее, Наташи, остался последний шанс, и она, по крайней мере, попытается его использовать.

Наташа тихонько проскользнула мимо Сашеньки, увлеченной новой раскраской, сбежала по лестнице и, настроив телефон на запись, незаметно спрятала его среди цветов. Потом так же неслышно ступая быстро поднялась наверх.

Через несколько минут внизу послышались голоса Анжелы и ее мамы. Не то, чтобы они говорили громко, нет конечно, настоящие леди никогда не позволят себе такой вульгарности. Они разговаривали вполголоса, но явно с хозяйскими интонациями, чего, правда, не было в присутствии Стаса. Но сейчас они отдавали приказания прислуге принести им кофе с ледяной вежливостью и с непререкаемой властностью в голосе.

Сашенька, услышав голоса, тут же навострила уши, и, убедившись, что у них гости, сразу же ринулась в гостиную, прихватив с собой раскрашенные ею рисунки. Она не могла упустить шанс показать, как здорово она умеет раскрашивать и сорвать свою долю похвал и восхищения. Наташа как всегда осталась наверху, Сашенька там вполне обойдется без ее присмотра. Новоиспеченные мамочка и бабушка осыпят ее и поцелуями и комплиментами и приголубят, так что Наташе там нечего делать. Правда, Сашеньке довольно скоро надоело выслушивать их сюсюканье, и она снова вернулась в свою комнату и продолжила рисовать. Наташа же не находила себе места. Несколько раз она подходила к двери и чуть-чуть приоткрывала ее, стремясь уловить хоть одно слово, но те говорили настолько понизив голос, что Наташа даже не была уверена, разговаривают ли они между собой вообще. Так прошло минут двадцать, потом она услышала шум подъехавшей машины, внизу хлопнула дверь, и голоса зазвучали громче. Вскоре все сидевшие там вышли из дому и уехали на машине Стаса. Наташа ринулась вниз. Телефон лежал на месте и по-прежнему был включен. Наташа быстро вернулась наверх и, зайдя в свою комнату, включила его на прослушивание. Вначале она услышала, как они выговаривают горничной Оле за недостаточно почтительно поданный кофе и при этом старшая мадам называет девушку "милая", и в это слово "милая" вкладывает столько презрения, что Наташа на месте Оли, уже запустила бы этой самой чашкой кофе мадам в голову. Затем пошел разговор с Сашенькой, ее хвастовство и их преувеличенно восторженные похвалы, а затем она услышала, как Сашенька побежала вверх по лестнице и тогда, буквально через несколько минут начался настоящий разговор и, когда Наташа его услышала, то буквально почувствовала, что у нее волосы встали дыбом. Да, она ожидала и даже надеялась, что услышит что-нибудь плохое, но на такое она не рассчитывала даже в воображении. Она с минуту посидела, еще не доверяя своим ушам и пытаясь осмыслить то, о чем поведало ей чудо современной техники, а потом решительно набрала номер Стаса.

Он ответил через минуту, и Наташа услышала в трубке шум голосов окружающей толпы. Очевидно, она догадалась правильно, они поехали в магазин, покупать что-то для дома в соответствии со вкусами новой хозяйки. Значит, в угоду ей он уже сейчас все в доме меняет, а потом и родным ребенком пожертвует, в бешенстве подумала она. Но этого она уже точно не допустит. Если ему все равно, что будет с Сашенькой, то ей не все равно. И узнать об этом он должен немедленно.

– Стас, приезжай сейчас домой, – стараясь говорить спокойно и даже не замечая, что обращается к нему на ты, звенящим голосом сказала она.

– Что-то случилось с ребенком? – после секундного молчания напряженным голосом спросил он.

– Пока нет, но скоро случится, – отрезала она. – Приезжай сейчас и один, без этих сук.

Обычно она не употребляла таких слов, тем более в разговоре с ним и, наверное, именно поэтому он понял, что дело серьезное.

– Хорошо, – коротко ответил он. – Я буду через полчаса.

Все эти полчаса Наташа металась по их с Сашенькой комнатам как тигр, ведя в уме бесконечные диалоги со Стасом и заранее готовясь к тому, что он будет ей возражать и даже может быть очень враждебно. В конце концов, она так накрутила себя против него, что была готова вцепиться ему в волосы, как только он войдет. Когда он, наконец, приехал и бегом поднялся наверх, то по ее лицу сразу понял ее настроение. Бросив мгновенный взгляд на дочку, которая продолжала с энтузиазмом размалевывать свою книжку, он успокаивающим жестом поднял руку и примирительно сказал

– Пойдем вниз, Наташа, и ты мне расскажешь, что произошло.

Они спустились вниз. Впереди, вся кипящая от гнева Наташа, за ней хмурый, но сдержанный Стас. Как только они достигли нижней ступеньки, Наташа повернулась к нему и, наконец-то, выплеснула все, что накопилось в ней за все это тяжелое время.

Так вот, – задыхаясь от бешенства, сказала она, враз позабыв все доводы, которые придумала, готовясь к разговору с ним.

– Так вот, может быть тебе все равно теперь, что будет с Сашенькой, но мне нет. И я не отдам ее этим твоим стервам на погибель. Она, если хочешь знать, моя дочь тоже, и может быть, даже больше, чем твоя. Я первая держала ее на руках, когда она родилась, я сидела с ней целыми днями и ночами, когда тебя и близко здесь не было. Она мой родной и любимый ребенок, и я не дам им ее убить.

– Погоди, Наташа, – прервал ее страстную речь Стас, – ты забыла, что я не знаю, о чем ты говоришь. Ты можешь рассказать мне толком, что случилось?

– Я думаю, если я тебе расскажу, ты мне не поверишь. Скажешь, что я это выдумываю, чтобы опорочить твою красавицу. Поэтому я все записала на телефон, так что, на, послушай, о чем они говорят, когда тебя здесь нет.

Она включила телефон, положила рядом с ним и отошла в сторону, пытаясь успокоиться. Стас сел и склонив голову, стал внимательно слушать. Когда запись дошла до места, где Сашенька ушла наверх, Наташа, не выдержав, подскочила к столу и, показав пальцем на телефон, сказала.

– А вот теперь слушай, слушай внимательно.

Некоторое время была тишина, а потом Анжела сказала капризным голосом.

– Господи, неужели я должна буду терпеть это всю жизнь?

– О чем ты говоришь, дорогая? – тоном великосветской дамы переспросила ее мать.

– Да почему я должна терпеть эту невоспитанную нахальную девчонку, сюсюкать с ней, целовать ее, хвалить все ее глупости. У меня уже нет сил выносить ее.

– И, тем не менее, ты будешь ее терпеть… пока во всяком случае. А чего ты хочешь? В жизни не бывает так, чтобы все было полностью замечательно. Тебе достается молодой, красивый и богатый муж, такое на дороге не валяется. И если для этого нужно терпеть его дочь, то ты будешь ее терпеть и будешь изображать самую любящую мать.

– Всю жизнь?

– Кто говорит обо всей жизни, дорогая. Подожди, пока вы не поженитесь, и ты не станешь здесь полной хозяйкой.

– А потом что изменится? Он любит ее, таскает ее всюду с нами. Как я это прекращу?

– Да очень просто, родишь ему своего ребенка, лучше всего сына. Если у него будет сын, наследник, дочка уже не будет ему нужна, вот увидишь.

– Но я не хочу сразу рожать, – капризно протянула Анжела. – Мне же только двадцать один, зачем мне ребенок?

– Тебе нужен ребенок, чтобы привязать его к себе, и ты будешь рожать. Ты думаешь женить это уже все? Нужно еще удержать, и вообще жена с ребенком, мать, имеет гораздо больше прав на мужа и на его состояние, чем просто жена. Ничего, родишь одного, возьмешь ему нянек и будешь свободна.

– Да, а мой ребенок будет ютиться в одной комнате с нянькой, а его дочка будет жить в самых лучших двух? Да еще с этой своей Наташей? Ну уж нет, я ее немедленно уволю.

– Я обдумала гораздо лучший вариант. Уговоришь Стаса отселить ее вместе с ее няней. Скажешь, что комнаты нужны маленькому, что небезопасно оставлять девочку здесь, когда в доме есть новорожденный, она может инфекцию принести из садика, в общем, найдем, что сказать.

– А он послушает?

– Не волнуйся, умная жена всегда сможет убедить мужа сделать то, что она хочет. Просто нужно будет проявить терпение и убеждать его постепенно, не давить на него, в общем, я тебе всегда подскажу, и мы все сделаем.

– А куда ты хочешь ее отселить?

– У нее же есть квартира. Мы же были у Стаса в городской квартире, и он нам показывал, что у нее на той же площадке есть квартира, та, что осталась ей от матери.

– Эта квартира? Ты что, я ей не отдам эту квартиру. Я планирую разбить там стенку, соединить две квартиры в одну и сделать приличные апартаменты. Нам же нужна квартира в городе, не думаешь же ты, что я буду постоянно сидеть здесь или добираться со всеми этими пробками часами, когда мне будет нужно куда-нибудь. А эти две квартиры в прекрасном месте, да еще на одной площадке, их сам бог мне послал. Не жить же в одной квартире, там и площади всего только метров сто пятьдесят. Сейчас никто из наших друзей не живет в таких маленьких квартирах.

– Ну, хорошо, тогда он просто купит им одну небольшую комнату, вы можете себе это позволить.

– Можем, то можем, но только представляю, сколько мне будет обходиться эта его дочка. А потом еще одно. Когда мой ребенок вырастет, он должен будет еще и делиться с ней? И я должна буду делиться с ней, папочка ведь ее любит. Он, может, вообще захочет на нее свой бизнес переписать, когда она вырастет.

– Если вырастет.

– Что ты имеешь в виду? – еще сильнее понизив голос, спросила Анжела.

– Да только то, что не все дети вырастают. С маленькими детьми очень многое случается.

– Ты что? Ты имеешь в виду…

– Боже упаси, я ничего плохого не имею в виду. Просто маленькие дети часто простуживаются и болеют, или могут проглотить опасные таблетки, или выпасть из окна. Всякое случается, а от этой няни ты, конечно, сразу же избавишься, она ведь тебя просто оскорбляет. Найдем ей другую няню, по рекомендации наших знакомых, ну, в общем, возможностей есть много.

– Хватит, – резко сказал Стас и выключил телефон.

– Нет, ты послушай дальше, – стала настаивать Наташа.

– Зачем? Мне и так все ясно, что еще нового там можно услышать?

– Достаточно, но только знай, если ты так уже любишь эту… эту, даже не знаю, как ее назвать и женишься на ней, Сашеньку я вам не оставлю. Она мой ребенок не меньше, чем твой. И вообще я сегодня же немедленно позвоню Элеоноре Сергеевне, и мы с Сашенькой уедем. Ты что думаешь, я буду ждать, пока они окончательно решат убить моего ребенка? Нет уж, мы сегодня же уедем, и если понадобится, я так ее спрячу, что даже ты с твоими деньгами не сможешь ее найти.

– Погоди, Наташа, – все также размеренно сказал Стас. – Поверь, тебе нет необходимости делать это.

– Как это нет? А если они даже не станут дожидаться, пока вы поженитесь, и решат сейчас избавиться от нее? Ты думаешь, я буду сидеть, сложа руки? Да пусть только переступят порог этого дома еще раз, и я сама поубиваю их. Да я…

– Но я вовсе не собираюсь жениться на Анжеле, и даже никогда и не собирался делать это.

– Как не собирался? А как же ваша великая любовь? Хочешь сказать, что ты не влюблен в нее?

– Да, хочу. Наташа, почему ты все время считаешь меня идиотом, который совершенно не разбирается в людях? Ты думаешь, я не видел, с кем имею дело?

– А чего ж тогда… А почему же тогда… – совершенно растерялась Наташа.

– А потому что это все было из-за твоего Сергея.

– Причем здесь Сергей? – Наташа озадаченно посмотрела на Стаса. – Какое он имеет отношение к Анжеле?

– К ней никакого, но он имеет отношение к тебе. Это ведь у вас с ним великая любовь?

– У меня с Сережей? – изумилась Наташа. – Какая у меня с ним может быть любовь? Никакой любви у нас нет.

– Я сам слышал. Ты говорила с ним по телефону и сказала "я люблю тебя, чтобы я делала без тебя". Что не было такого?

– Так это же твоя мама… – начала Наташа и запнулась.

– Моя мама? Так, так, а ну, давай рассказывай, что там моя мама придумала?

– Но я не могу…

– Можешь, можешь. Я и сам думал, что без моей мамы здесь не обошлось. Ну, так что там у вас было?

– Ну, хорошо, – решилась Наташа. – Мне, в общем, все равно уже нечего терять. Тогда, когда твои родители были здесь в последний раз, твоя мама пришла ко мне и сказала… – Наташа снова запнулась.

– Давай, давай, продолжай, – подбодрил ее Стас самым решительным тоном и, поняв, что все равно не отвертится, Наташа решила продолжать.

– Она сказала, что другой жены для тебя и другой мамы для Сашеньки она не мыслит, и спросила меня, как я к тебе отношусь.

– Так, а ты что ответила? – заинтересованно спросил Стас.

– А я сказала, – вспыхнув, продолжила Наташа, – что другой семьи кроме вас с Сашенькой, у меня уже давно нет и не будет. Но только ты совсем не обращаешь на меня внимания, вернее, обращаешь, но относишься как к родственнице, а не… ну, в общем, не как к женщине. Ну, тогда она это и придумала.

– Что придумала?

– Она…ну, она решила, что у меня должен появиться поклонник, чтобы ты понял, что я не только няня, а еще и, – тут Наташа снова вспыхнула, но все-таки договорила, – красивая женщина. Она позвонила Сереже и попросила его… помочь нам. Я сначала не хотела, но Сережа оказался хорошим человеком и убедил меня, что я должна бороться не только за свое счастье, но и за Сашеньку, потому что ее никто не будет любить так, как я. Ну, я и согласилась, и мы с ним старались. Вот, это и все. А только Сашеньку я не отдам. Я…

– Наташа, – вздохнув с облегчением, сказал Стас, – успокойся уже и хватит тебе воевать, никто у тебя Сашеньку не забирает.

– А как же тогда…?

– А никак, я встречался с Анжелой из… ну, скажем, из тех же соображений.

– Как это?

– Да так. Чтобы ты тоже перестала считать меня только своим ну, не знаю, работодателем, что ли и тоже… приревновала, наконец.

– Так значит мы оба…

– Ну да, как два дурака. Взрослые оба люди, а договориться у нас с тобой не получалось. Знаешь, я ведь и сам уже понял, что мне не нужно никого искать, что у нас уже давно есть семья, а у моей дочки самая любящая мама. Наташа, давай я хоть теперь скажу тебе то, чего до сих пор не говорил ни одной женщине. Я люблю тебя, ты для меня самая лучшая, выходи за меня замуж.

– Но как же…я..– у Наташи глаза наполнились слезами. – Я люблю тебя, Стас, но только ты уверен, что мы… что я…

Тут на лестнице послышался громкий топот. Сашенька бежала вниз победно размахивая свое книжкой– раскраской, желая показать им свое творчество. Добежав до них, она неожиданно увидела плачущую Наташу и резко затормозила.

– Так, – грозно сказала она, повернувшись к отцу, – почему Наташа плачет?

– Я… я руку порезала, вот, – Наташа показала ей палец, который действительно порезала утром.

– Давай я подую, – деловито сказала Сашенька и принялась старательно дуть, но вскоре остановилась и подозрительно посмотрела на Наташу.

– Что, Сашенька? – спросила та.

– И неправда, – мрачно отозвалась ее воспитанница. – Взрослые не плачут, когда порежутся. Кто Наташу обидел? – снова так же грозно обратилась она к Стасу.

– Я не обижал ее, доченька, – стал оправдываться он. – Я наоборот, сделал Наташе предложение.

– Как это "пред-ло-жение" – сразу же заинтересовалась Сашенька. – Что такое "предложение"?

– Я предложил Наташе пожениться, – кратко объяснил Стас.

Сашенька на минуту задумалась.

– А если Наташа на тебе поженится, она будет моя мама? По-настоящему тогда?

Стас кивнул, с любопытством глядя на нее.

– Наташа согласилась? – снова спросила она.

– Ну, пока не знаю, она молчит.

Сашенька мгновенно взобралась на стул и, наклонившись к Наташе, громко зашептала ей в ухо.

– Наташа, ты что? Соглашайся. Ты же будешь моей мамой, понятно?

И пока Наташа собиралась ответить, она выпрямилась и громко объявила:

– Да, папа, она согласна, можете жениться.

Это было так смешно, что Наташа и Стас захохотали, а Сашенька, глядя на них, тоже стала смеяться.

– Ну, вот и хорошо, – Стас обнял их обеих, – значит, все решено.

– Да, – очень довольная, Сашенька тоже обняла родителей и с любопытством спросила:

– А когда мы поженимся?

– Очень скоро, буквально на днях, – смеясь, сказал Стас. – И знаете что, девочки, мы потом сразу с вами поедем в свадебное путешествие, согласны?

* * *

Через несколько месяцев Сашенька стояла в садике возле своего шкафчика и одевалась, так как за ней приехала ее мама Наташа. Две девочки из ее группы, тихонько посовещавшись, решительно подошли к ней.

– Мы хотели у тебя что-то спросить, – начала одна девочка.

– Почему ты называешь свою маму не просто "мама", а "мама Наташа"? – выпалила вторая.

Сашенька снисходительно посмотрела на них и с чувством превосходства сказала:

– Я называю ее мама, потому что она моя мама, а Наташа, потому что ее зовут Наташа. Это же логично. Теперь вам понятно? – насмешливо сказала она и побежала к маме.

А девочки остались стоять в недоумении. Почему "мама Наташа" они теперь вроде бы поняли. А вот как же узнать, что значит логично?

.

Content

Инна Карташевская
Мама для Сашеньки