Михалева Анна

Поцелуй Скорпиона

* * *

Игнатов выдохнул из ноздрей густой табачный дым и прохрипел в трубку:

— Его фамилия Бодров.

Казалось, он ждал этого момента всю свою сознательную жизнь. Фамилия мерзкого толстяка засела в его голове подобно электронному раздражителю, который любознательные зоологи вживляют в мозги подопытным обезьянкам. Эта треклятая фамилия постоянно звучала в нем, причем чаще всего в совершенно неподходящие моменты. Она стала его наваждением, хотя ее счастливого обладателя он видел всего-то пару раз и то мельком, но это не главное. Главное, что Бодров стоял на пути Игнатова к большому и легкому богатству, и в силу этого должен был исчезнуть. Понятно, что планы Бодрова совершенно расходились с пожеланиями Игнатова, поэтому последний ненавидел конкурента и желал ему самой страшной, самой мучительной смерти. Омерзительно толстый образ Бодрова преследовал Игнатова, как воплощение безумия. Ему слышались хлюпающие хихиканья толстяка, когда жена приветствовала его своим сладкоголосым «Доброе утро». Он просыпался среди ночи в холодном поту и долго еще пялился в темноту спальни, уверяя себя, что Бодров — очередной кошмар, плоская шутка его воспаленного воображения. Теперь, наконец, проговорив в трубку имя ненавистного противника, он облегченно вздохнул. На другом конце провода долго молчали. Это молчание показалось ему вечностью. Руки его неожиданно затряслись, пальцы уронили сигарету прямо на пол. Игнатов зажмурился, молясь всем известным ему богам, чтобы они уберегли его от убийственного слова «Нет». И он услыхал: «Да». Легкая победоносная усмешка коснулась его тонких губ.

— Когда? — процедил он, снова обретая голос делового человека.

— Надо подумать… — ответили ему. — Перезвоню через неделю.

— Оплата как положено. — Игнатов даже повеселел, нагнулся и, подняв сигарету, жадно затянулся. — Половина после звонка, остальное по окончании дела.

— Да, — холодно прозвучало в трубке.

— Наверное, не следует напоминать… мне нужно убрать его с дороги. Слишком опасный конкурент… И еще мне нужно соединиться с Семиным и Климовым.

— Это будет стоить дороже.

— Да знаю я! Плевать на то, сколько это будет стоить!

— Тогда договорились.

— Спасибо, Скорпион! — с совершенно непристойным для бизнесмена жаром выдохнул Игнатов.

— Пожалуйста.

Игнатов взял со стола фотографию молоденькой жены и подмигнул ей:

— Скорпион… Почему Скорпион? Странное имя, да и голос…

На другом конце провода повесили трубку.

— Ах… — Он выключил свой мобильный и небрежно сунул его в карман пиджака. — Не все ли равно, как там тебя зовут и какой у тебя голос! Лишь бы сделал все как положено.

* * *

— Прежде чем начнешь возражать, ответь мне на один простой вопрос… Ты веришь, что мне по силам устроить тебе большие неприятности? Можешь просто кивнуть…

Она молчала с минуту, с неподдельным любопытством рассматривая узоры на ковре. Потом пожала плечами и тихо проговорила:

— Ты сам одна большая неприятность… Самая большая в моей жизни.

Он поморщился и вяло махнул рукой, решив не обращать внимания на ее подростковые выпады.

— Нет, скажи, пожалуйста, — настаивал Лев, — отвечай мне, веришь ты или нет?!

Она не удостоила его взглядом и сейчас. Зачем?

Он опять играет во всемогущего покровителя, предоставляя ей роль затюканной жертвы. Пусть упивается своим превосходством. Во всяком случае, пока.

Лев Бодров расположил себя в огромном кожаном кресле, которое, несмотря на свои размеры, было ему явно тесновато — подлокотники с садистской настойчивостью сдавливали бока. Лев походил на огромную гору сала, обтянутую блестящим латексом. Жир на нем так и лоснился, сочась сквозь поры. Большой человек с маленькими сверлящими глазками. Он сидел, сложив пухлые ручки на выпяченном животе. Сидел смирно, потому что всякая попытка пошевелиться приносила ему невероятные страдания. Он морщился так болезненно и покрякивал так жалобно, что складывалось впечатление, будто его мучают на дыбе. Тонкий лучик света, нахально пролезший через щелку в тяжелых гардинах, падал Льву прямо на нос, рассекая лицо на две неровные части, подобно жуткому шраму от сабли. От этого малопривлекательная внешность Бодрова казалась совершенно отвратительной.

— Как же тебе не стыдно! Я относился к тебе как к родной дочери, я дал тебе работу, а как ты поступаешь со мной? — слишком равнодушно посетовал он, словно обращался не к конкретному человеку, стоящему перед ним на ковре, а так, к отвлеченному персонажу. Произнесенные слова, похоже, не будили в нем никаких чувств. Проговорил их так, для проформы, для поддержания разговора, что ли.

Она лишь кивнула, хмуро усмехнувшись.

— Да, детка… — он причмокнул пухлыми губищами, — крепко ты вляпалась… Ну, да я тебя не виню. Женщина, кем бы она ни была, все равно остается женщиной — существом ветреным и непостоянным. Сегодня хочу работать, завтра — не хочу. И все-таки… я разочарован. Мы с тобой больше трех лет… Неужели ты могла подумать, что я тебя вот так просто отпущу. Ты же знаешь все мои секреты! — Бодров развел руками и растерянно улыбнулся, потом нахмурился, погрозил ей пальцем, занес его было над головой, дабы подчеркнуть важность момента… но передумал и, сморщившись, поскреб ногтем переносицу. — Ты знаешь Скорпиона?

— Только не это! — Она склонила голову набок и улыбнулась. — Теперь ты будешь пугать меня душегубом.

— Не душегубом, а уборщиком, — поправил ее Бодров.

— Скорпион — это слух… — задумчиво произнесла она. — Его никто не видел… миф, которым пугают…

— Неверно! — настала очередь усмехнуться и Льву. — Его никто не видел, зато многие к нему обращались! И он очень хорошо знает свое дело. Профессионал!

— Ты не обращался.

— У меня была ты.

— Не станешь же ты его беспокоить, чтобы укротить непослушную девчонку…

— Стану! Не умаляй своих достоинств. Тоже мне непослушная девчонка! Ну, так что ты выбираешь, сотрудничество или вечное безмолвие?

— Лева, — укоризненно произнесла она и подняла на него глаза.

Бодров крякнул и ошарашенно замолчал. Из-под длинных ресниц, коими обладало это хрупкое создание, струилось холодное, ничем не прикрытое презрение. Она смотрела на него, как смотрят на земляного червя. Будто бы не допускала даже мысли, что он, Лев Бодров, один из самых крутых мужиков в Москве, может стереть ее в порошок. У него перехватило дыхание от такой наглости. Потом она моргнула огромными серо-зелеными глазищами, и рот ее невольно расплылся в ехидной улыбке, образовав на щеках очаровательные ямочки.

— Тебе никто не говорил, что ты похож на гангстера из дешевого боевика? — спросила она.

Это было уже слишком! Лев сглотнул подступивший к горлу ком и покраснел, мучительно соображая, как лучше спасти свое достоинство: разразиться руганью или расхохотаться, показав тем самым, что ничто человеческое ему не чуждо, юмор, например.

— Тебе следует посмотреть хорошие фильмы. Да, представь себе, про бандитов тоже есть хорошие фильмы! — продолжала она, все еще улыбаясь.

— Что ты считаешь хорошими фильмами? — деликатно осведомился Лев, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. — Если фильм мне нравится, я говорю, что он хороший. А то, что снимают всякие дегенераты и извращенцы для таких же дегенератов и извращенцев, я смотреть не буду, хоть пристрели меня! И вообще я не люблю кино!

— Ну, ты меня уел… — Она рассмеялась. Легко и беззаботно, словно стояла не в кабинете шефа, а беседовала на вечеринке с приятелем. — Отпусти ты меня, — внезапно девушка посерьезнела.

— Исключено, — словно извиняясь, ответил Бодров и снова развел руками, — у нас с тобой одно незаконченное дельце. Ты ведь не можешь уйти просто так.

— Почему? — Она подняла голову. Ее глаза горели. Не страхом, не злобой, скорее холодным безразличием. Взгромоздись, к примеру, Лев на стол и выполни перед ней танец живота, как это делают девицы из ночных клубов, она бы даже не шелохнулась. Он знал это наверняка. Поэтому не стал и пробовать. В этот момент она казалась такой недосягаемой и неуязвимой, что Бодров даже осекся, закашлявшись.

— Давай… расслабься, — предложил он миролюбиво. — Мы ведь компаньоны.

— Да? Я никогда не считала тебя своим компаньоном, — спокойно ответила она.

— В любом случае, детка, ты знаешь, как я к тебе отношусь… Но дело есть дело. У нас не государственная контора, здесь нельзя уволиться по собственному желанию. Кроме того, ты мне должна…

Она выставила ногу вперед и сунула руки в карманы джинсов. Это уже походило на вызов!

— С чего это?

— Сейчас напомню. Год назад ты провалила операцию. Васло убит, триста тысяч пропали, — он, наконец, совладал с собой и уперся в нее властным взглядом, — триста тысяч долларов. Самое печальное, что это были МОИ доллары! — закончил он, сорвавшись на фальцет.

— Лева. — Она утомленно вздохнула и произнесла, растягивая каждое слово: — Ты прекрасно знаешь, что Васло я нашла уже мертвым и без денег.

— Пусть так, — проговорил Лев запальчиво, — но ведь это твоя версия. Почему я должен верить, а? Может, ты его шлепнула, а доллары прикарманила? — Он неожиданно успокоился, словно потерял к ней всякий интерес, и принялся внимательно изучать огромный золотой перстень на своем безымянном пальце. — Очень удобно порвать со мной сейчас, когда у тебя на руках мои денежки. Не так ли? На что ты собираешься жить, если ты такая честная?

Она передернула плечами:

— Ты сам мне платил за работу. Чего же теперь спрашивать, откуда у меня деньги?

— Дельная вещица, а? — Он покрутил пальцем в лучике света, блеснув бриллиантом.

— Что тебе нужно?

— Я хочу получить свои деньги. Пятьсот тысяч… — Бодров взглянул на нее цепко, по-кошачьи.

Но выражение ее глаз осталось неизменно холодным.

— Ты спятил.

— Нет, я не спятил.

— Это прозвучало как-то неубедительно.

— Я знаю, что у тебя нет таких денег. И не надо на меня так смотреть. — Лев почувствовал, как легкий холодок пробежал по спине. Ему не хотелось признаваться в том, что он боится эту нахальную девчонку. Боится до злости. Уж лучше бы она валялась у него в ногах, молила отпустить, просила о прощении. Так нет же! Будет стоять и препираться! Из-за ее глупой строптивости он чувствует себя трусом. Лев глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и продолжил: — Но ты можешь их заработать.

— Я сказала, что ухожу.

— А я сказал, что ты уйдешь только тогда, когда я соглашусь тебя отпустить! — сурово проговорил он, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Пятьсот тысяч «зеленых»!

— С чего это вдруг такие комиссионные? — осведомилась она, улыбнувшись одним ртом.

— Триста за Васло. — Буров неожиданно расслабился, откинувшись на спинку кресла. Он понял, что уже переломил ее. Деваться ей все равно некуда. Как тут ни выпендривайся, как ни стреляй своими адскими серо-зелеными глазищами, он — сила, несокрушимая сила. От этого не уйдешь. За ним куча ребят с автоматами. И каких ребят — сущих головорезов! (На этой жизнеутверждающей мысли Лев поморщился, вспомнив тупые лица своих подопечных.) Но как бы там ни было, тощей девушке не тягаться с его парнями. Она умна и нахальна, зато их много. Губы Бодрова растянулись в улыбке. Он почувствовал себя Наполеоном в лучшие дни его карьеры и уверенно заключил: — Остальные двести тысяч — в качестве компенсации за моральный ущерб. Все-таки я теряю ценную сотрудницу. Видишь, все справедливо.

— Ты просто губишь людей своей добротой, — ответила она. — А если я откажусь?

— Не думаю.

Она закинула голову, устало закрыла глаза и тихо, скорее для себя произнесла:

— Господи, что я здесь делаю?..

Ее риторический вопрос, как никогда, пришелся к месту. В кабинете Льва Бодрова среди дорогой мебели из карельской березы, обтянутой черной кожей, среди стеллажей, плотно заставленных китайскими вазами, статуэтками и прочими безделушками, по большей части поддельными, среди персидских ковров и бронзовых подсвечников, словом, в этом помещении, похожем скорее на антикварную лавку, подготовленную к инвентаризации, нежели на кабинет делового человека, девушка казалась лишним экспонатом. На ее месте должна была бы находиться дама в мехах и бархате, с маникюром и педикюром, овеянная дымкой тяжелых духов и с печатью зрелой распущенности на челе. Лера Хворостовская таковой не была. Весь ее внешний облик являлся открытым протестом против модных салонов, бутиков и косметических кабинетов. Она выглядела просто и естественно, словно сошла с рекламного плаката шампуня «Натюрель». Ее лицо с чистой матовой кожей, казалось, никогда не знало макияжа. Она не была красавицей в общепринятом понимании этого слова, но, зацепив ее взглядом однажды, редко кому удавалось остаться равнодушным. Она была из тех мимолетных видений, которые неповторимы по своей сути и поэтому запоминаются надолго… навсегда. Их образы снова и снова всплывают в памяти, воспаляя воображение, требуют своего воспроизведения на холсте или хотя бы на клочке бумаги. Они не тают, не рассыпаются, как праздные картинки окружающей действительности. Они живут с вами. Живут в вас легким взмахом руки, нечаянно оброненной пачкой сигарет, небрежным поворотом головы или игрой лопаток под матовой кожей, словом, тем кратким мигом, когда вам посчастливилось заметить это чудо. Чудо… потому что Лера была самым настоящим чудом. В свои двадцать семь она еще вполне могла бы претендовать на звание набоковской нимфетки, столько детскости и непосредственности было в ее крупном, почти круглом лице со слегка вздернутым носиком, с большим неправильным ртом, всегда готовым расплыться в иронической улыбке, образовав мягкие ямочки на щеках. Волосы Леры вообще с трудом поддавались описанию. Лишенные общения с расческой более чем раз в день, они спадали на плечи неровными прядями, чуть короче спереди, чуть длиннее сзади. Прической это назвать было нельзя. Что же касается всего остального, оно было скрыто под адским нарядом, состоящим из клетчатой робы до колен, лохматых от старости джинсов и громоздких коричневых ботинок. Сейчас весь вид Леры демонстрировал непокорность. Было ли это ее настоящей сущностью… трудно сказать. Вполне возможно, что и нет. Магия притягательности этой девушки как раз и состояла в неопределенности ее образа. Никто не мог определить, кто же она. Чуть переросшая девочка, чей сосредоточенный надутый протест сочетается с нерешительностью и отсутствием опыта. Или взрослая женщина, играющая в ребенка. И то и другое было милым в ее исполнении. Но лишь одна деталь выдавала в ней иное, третье и абсолютно непознанное ее естество. Глаза Леры были совсем не детскими. Серо-зеленые, формы крупного миндального ореха, они могли быть какими угодно, в зависимости от ситуации: прозрачно-холодными, лучистыми, темными от злости, но только не наивными. Напрасно она демонстративно себя уродовала, загоняя в рамки образа непослушной девчонки. Никакие лохмотья не могли скрыть необыкновенный притягательный блеск, исходящий из-под ее ресниц. Манящий и отталкивающий одновременно. Заставляющий трепетать того, кто осмелится заглянуть в эту серо-зеленую бездну. Трепетать то ли от страха, то ли от восхищения.

Бодров отвлекся от своего перстня, задержав взгляд на ней. Крупные капли пота выступили у него на кончине носа. Он облизал губы рыхлым языком и хрипло, с надрывом проговорил:

— Хватит лирики. Вопросы «кто виноват?» и «что делать?» оставим классикам.

Лера посмотрела на него так же равнодушно, как минуту назад, и спокойно спросила:

— Кто?

Бодров подтянул к себе лежащую на столе большую синюю папку. Открыв ее, он, сопя, вытащил фотографию и показал ее Лере. Девушка долго смотрела на нее, затем перевела заинтересованный взгляд на Льва:

— Гриша?!

Бодров неопределенно хмыкнул, словно стесняясь.

— Лева, — Лера усмехнулась, — я же сама уговорила тебя просмотреть бухгалтерию. Это что — награда за труды?

— Ну, можешь и так считать, — он махнул рукой, крякнув с чувством. — Теперь обрисую суть дела. В бухгалтерии за последние два года я нашел массу оплошностей, которые все сводились к одному — меня нагло обкрадывали. Месяц назад Гриша меня кинул. Причем хрен бы с ним, но, судя по его поспешному уходу и прочей информации, смею предположить, что деньги осели в его кармане. Не знаю, как ему удалось так долго доить мой кошелек, но суть не в том… В общем, получилась кругленькая сумма — пятьсот тысяч. Где он держит свои сбережения, мне неизвестно. Но, зная этого ублюдка, как себя самого, я могу предположить, что он припрятал их до лучших времен. Трясти его я не могу — все-таки он племянник Климова. А портить отношения с Климовым мне не хочется. Он мой компаньон. Кстати, в банк к своему дядюшке Гриша деньги не понесет, можешь и не проверять. Гриша любит наличные, Климов тоже их любит, так что, от греха подальше, мальчик не станет показывать их на свет, чтобы дядя не отобрал. Так что, как видишь, все завязано в крепкий узел. Черт, а я доверял щенку почти как себе! — Лицо Бодрова приняло страдальческое выражение.

— Я и не знала, что из твоей конторы кто-то может просто уволиться, — ехидно заметила Лера.

— Да кто мог предположить, что парень так поступит! Климов попросил пристроить родственничка. Я его пристроил. Сделал бухгалтером — своей правой рукой. Все-таки мальчик с головой. А теперь, когда мы все в одной упряжке, наезжать на Гришу все равно что наезжать на самого Климова. По крайней мере, он воспримет это как личное оскорбление. А рвать с Климовым слишком накладно, ну ты знаешь это лучше меня. Только-только все устаканилось. У меня же сто точек продажи, пол-Москвы мои потребители! Как мне прикажешь поступить? Там еще и Семин — дружок Климова, тоже обидится. И как тогда обналичивать деньги? В общем, все нужно провернуть тихо. И дело сохранить, и дружбу тоже. Потому как ребята с Лубянки в этом году хорошо поработали, из «водочников» остались только я да еще этот… м-м-м… — Бодров сделал вид, что усиленно пытается вспомнить имя конкурента.

«Пошлый трюк», — усмехнулась про себя Лера, но вслух ничего не сказала.

— Этот… Игнатов.

Лев горестно покачал головой, явно ища сочувствия.

— Понимаешь, мне обидно. Ну как я отдам этому прыщу свое дело? А ты меня бьешь по почкам! Мы же вместе так долго шли к победе. Уже, казалось бы, все! Так нет же, ты готова предать меня!

Лера про себя согласилась с ним насчет «вместе долго шли к победе». Без нее, пожалуй, Лев не заработал бы и половины того, что имеет. И за все это такая благодарность!

— Почему бы просто не поговорить с Климовым? — На ее щеках снова заиграли ямочки.

— Климов — человек сентиментальный. А это глухой вариант. — Лев вяло махнул рукой и пояснил: — Когда родной племянник сообщает о своем намерении уйти из грязного бизнеса и поступить в Гарвард, любой нормальный дядюшка благословит его не хуже папы римского. А Климов — случай особенный. Детей у него нет, Гриша — практически сын, — Лев развел руками для пущей убедительности, — а может, он надеется, что с гарвардским образованием этот выродок принесет ему больше пользы. Но, что касается меня, я не верю этим байкам про Гарвард. Гриша и английский-то не знает, где ему! Хочет из-под дядюшкиного крылышка смотать и деньги мои умыкнуть — одним ловким броском за границу! Теперь слушай. — Он постучал костяшкой пальца по папке и заговорил деловым тоном: — Вот тут мой человек собрал о Грише все. Даже следить за щенком не пришлось. Гуляет по Москве, как по Бродвею, ничего не боится. Так что искать тебе его не придется. Прочтешь — узнаешь, где он писает и сколько раз за день.

Лера взяла папку и небрежно сунула ее под мышку.

— Если я достану эти поганые деньги, я могу считать себя свободной?

— Не надо так о деньгах, детка, — наставительно заметил Лев, потом улыбнулся, от чего глаза его окончательно ушли в лоснящиеся щеки, — но, в общем, да. — Тут он внезапно посерьезнел и погрозил ей пальцем. Как маленькой. — Только без глупостей. Я буду в курсе всего. Имей в виду.

— Ну, ты вроде бы поручил мне дело. Не хочешь ли сказать, что за мной станут следить?

— Билет у него на конец июля, — Бодров не собирался отвечать на ее вопрос. — Если будешь поворачиваться, времени достаточно. Но советую поторопиться. Уже май месяц… — Он махнул рукой в сторону маленькой двери кабинета, показывая, что разговор окончен. — Иди, а то мне еще связки нужно прочистить перед занятием.

— Ты все еще поешь? — удивилась Лера.

— Я не пою, а занимаюсь вокалотерапией. Это разные вещи! — наставительно заметил Бодров. — Я лечу печень пением.

— Пить надо меньше, — презрительно заметила девушка и, повернувшись, пошла в указанном направлении.

Уже в коридорчике она услыхала его выкрик: «Удачи!» — и аккуратно прикрыла за собой дверь. Из кабинета Бодрова было два выхода. Один вел в приемную спортклуба «711», в котором и находился главный его офис. Здесь были все удобства — хорошее респектабельное прикрытие, следящие устройства, с помощью которых охранники могли оглядывать окрестности целого квартала, два зала, где тренировались бойцы его группировки, сауна, где Лев принимал гостей и компаньонов, и даже склад оружия в подвале, в который ни один милиционер и носа сунуть не смел. Кроме того, из кабинета Бодрова был другой выход — небольшая дверца, ведущая в узенький коридор, а через него в тихое помещение соседней бильярдной. Лера пользовалась только этим проходом, чтоб их сотрудничество с боссом меньше бросалось в глаза. Обычно она получала задания по телефону, а фотографии — по почте. Сегодня, можно сказать, был исключительный случай. Идя по узкому полутемному проходику, она грустно усмехнулась и нацепила на нос синие солнцезащитные очки. Надо же, как не повезло! И почему Бодрову приспичило копаться в бухгалтерии именно сейчас! Конечно, сама же посоветовала после того, как Гриша слишком поспешно слинял, — она почувствовала, что дело тут нечисто. Ну и молчала бы себе! Так нет же! Можно подумать, кто-то тянул ее за язык! Дуреха! Теперь вся операция под угрозой срыва! Она с силой сжала папку, словно хотела раздавить ее, чтоб и следа не осталось ни от ее содержимого, ни от перспектив, с ним связанных. Проскользнув через тусклый зал с тремя бильярдными столами, пустующими в этот час, она вышла на улицу. Яркое весеннее солнце обрушилось на девушку со всей своей ослепительной беспощадностью. Порыв ветра вскинул и затрепал волосы, окутав Леру облачком просохшей пыли. Она прислонилась к входной двери и беззвучно заплакала.

* * *

Егор Каменев открыл глаза и тупо уставился в потолок. Он смутно чувствовал, что делал это уже не первый раз за последние сутки, неизменно погружаясь все в ту же вязкую дремоту. Ему нездоровилось. Только он не знал, по какой причине. Вернее, не мог вспомнить. Пытаясь распознать симптомы своей болезни, он склонялся к версии затянувшегося похмелья, но что он пил, с кем и когда, упорно ускользало из его памяти. Голова его упрямо отказывалась совершать хоть какой-то мыслительный процесс. В ушах гудело, во рту пересохло. Потолок снова поплыл перед глазами, сливаясь в один белый кошмар. «Ну вот, опять!» — простонал Каменев. Ему показалось, что он умирает и спасти его может только чудо. Чудо произошло. Дверной звонок завершил его мучения, расколов череп на мелкие части и одновременно вырвав из состояния предсмертного оцепенения. Егор попытался подняться, понял, что лежит на полу, и удивился. «Видимо, вечеринка удалась!» — заметил он про себя. Провозившись минут пять, он все-таки поднялся на колени, прополз в коридор и там, цепляясь ослабевшими пальцами за косяк, все-таки поднялся на ноги. Звонок снова требовательно дал знать о себе. Кому-то за дверью очень не терпелось войти. Каменев долго ковырялся с замком. В глазах двоилось. Он вообще с трудом понимал, что делает. Наконец дверь поддалась, открылась, и перед Егором предстала тетя Маня, соседка по лестничной площадке — дама комплекции травоядного динозавра (с большим туловищем и маленькой головкой, увенчанной пучком сальных волос). Мозги этой головенке, видимо, тоже достались от динозавра. Иногда ее настойчивость переходила в тупость, и наоборот.

— Егорушка, — начала было она, как всегда, слащаво, но умолкла.

Егор недовольно взглянул на нее. Тетя Маня выглядела неважно. Ее пунцовые от избытка здоровья щеки вдруг побелели, рот открылся, а глаза неотрывно приковались к тому месту Егора, на которое приличные женщины в ее возрасте смотреть уже не решаются. До сих пор репутация тети Мани в этом смысле считалась безупречной, поэтому Каменев заподозрил неладное. Он скользнул взглядом по своему телу и застыл в ужасе. Он был абсолютно голым! Он поднял округлившиеся глаза на посетительницу и встретился с ее глазами, такими же круглыми. Примерно минуту они смотрели друг на друга, потом Егор пришел в себя и, пискнув «простите!», резко захлопнул дверь.

— Веселенькие дела, — пробормотал Каменев, двигаясь к ванной, — пить как свинья — это еще куда ни шло, но соблазнять тетю Маню — это же содомский грех! Последнюю девственницу подъезда!

Кряхтя, он открутил кран и сунул голову под струю холодной воды. Кисель в голове постепенно сменился гуляющим от виска к виску ветром. Егор посмотрел на себя в зеркало. Глаза впали, вокруг них фиолетовые круги, скулы выпятились и заросли густой, рыжеватой щетиной. Собственное лицо показалось ему устрашающим. Он тяжело вздохнул и натянул на плечи розовый халат, явно женский. «Да… Если в ванной висит женский халат, значит, где-то существует женщина, которой этот халат принадлежит… — задумчиво предположил он. — Может, у меня есть жена?»

Через полчаса он вышел из ванной слегка посвежевшим, побритым, но его все еще шатало из стороны в сторону. На кухне он достал банку с растворимым кофе (о том, чтобы возиться с туркой на плите, и речи быть не могло). Электрический чайник вскипел через минуту, он насыпал кофе в чашку, не утруждая себя манипуляциями с ложкой, налил воды, вытащил из пачки сигарету, закурил и сел на стул. Аромат кофе коснулся его ноздрей, и тут Егор все вспомнил. Он вскочил, заметался по кухне, цепляясь за мебель и стены, потом остановился, взял со стола мобильник, набрал номер. На другом конце провода мгновенно ответили.

— Варя, — заорал Каменев не своим голосом, — какой сегодня день?! Ну?! Я? Погоди… Скажи Семину, что я сильно заболел… сердце, нет… лучше печень, в общем, придумай что-нибудь. Завтра буду. — Он отключил трубку, подержал ее в руке, раздумывая, потом швырнул в сторону и пробормотал: — Три дня… Я валялся трое суток…

Он налил в стакан воды из-под крана и залпом выпил. Теперь мысли о кофе приводили его в ужас. С кофе ведь все и началось. Он предложил выпить по чашечке той девице, и на этом интригующем моменте его воспоминания обрывались. Что она ему подсыпала, наверное, останется тайной. Может, какой-нибудь яд? И он чудом выжил. Только зачем ей травить первого встречного? Егор снова тяжело опустился на стул и задумался. Нужно было восстановить подробности того вечера. Так, он поссорился с женой, с Мариной… То есть он женат. Хоть это хорошо. Вернее, как посмотреть на этот вопрос.

Тут Егор поморщился.

— Так дело не пойдет! — сказал он себе. — Нужно вспомнить все по порядку. Первое, каким образом я стал мужем Марины и зятем собственного шефа?

Задавшись столь весомым жизненным вопросом, Каменев погрузился в долгие размышления. Дело было полгода назад на какой-то гулянке, где они столкнулись с Мариной совершенно случайно. Вернее, знали они друг друга еще со школы, но после выпускного вечера пути их разошлись. Егор успел закончить военное училище и уволиться на гражданку, а Марина только что вернулась из очередного тура по Европе. Узнав друг друга, они предались воспоминаниям о школе, которые под влиянием алкоголя и располагающей обстановки всеобщего веселья закончились почему-то в постели Марининых родителей, где утром их и обнаружили те же родители, вернувшиеся с дачи. Надо сказать, что отец Марины, господин Семин, слыл человеком крутого нрава. Он не был ханжой, но стерпеть столь непочтительное отношение к собственному ложу не смог, тем более что спальня обошлась ему в целое состояние. А в этом случае созерцание чужих ситцевых порток на светильнике, за который он отвалил бешеную кучу долларов, и использованных презервативов на любимом дубовом паркете было весьма неприятно. Каменеву еще повезло: он отделался парой тумаков и суровой угрозой Семина, пообещавшего ему бесславный конец в канализационном отстойнике. Убравшись домой, Егор было успокоился. Все пошло своим чередом, он снова работал в НИИ связи без всякой надежды на заработную плату. Снова принялся за слабые попытки обратить на себя внимание красавицы Киры Балашиной, проживающей в соседнем подъезде. Как и прежде, ходил в бассейн и даже съездил с родителями за город. Но через две недели раздался телефонный звонок, и Марина сообщила, что беременна. Они встретились, дабы обсудить свои невеселые дела.

— Собственно говоря, я не могу сказать точно, кто отец ребенка, — заявила она, потягивая коктейль из тонкой соломинки, — однако отец уверен, что это ты. И не спрашивай почему.

— Я вообще не уверен, что в ту ночь был способен на подобный подвиг, — робко предположил Егор.

— По-моему, ты хронически ни на что не способен, — презрительно фыркнула Марина, — по крайней мере в ту ночь у тебя даже не лежал, а валялся. Но дело не в тебе и даже не во мне. Если бы не сволочь гинеколог — друг семьи, папа бы ничего не узнал. Я сделала бы аборт, и все бы закончилось. Но папа узнал, и, если я лишу его горячо ожидаемого внука, он сотрет меня в порошок. И денег больше не даст. А ты ему почему-то приглянулся. Считает, что в мужья и нужен мне такой, как ты. Так что он настаивает на нашей свадьбе.

Егор растерялся:

— Мы же абсолютно не знаем друг друга!

— Достаточно того, что в третьем классе нам довелось сидеть за одной партой, — безапелляционно заявила она, — ты неисправимый отличник, тихоня и полный идиот. Как муж ты мне вполне подходишь на ближайшие пару лет. Соглашайся. Все будут довольны.

— Я не хочу жениться на пару лет! — возмутился Каменев, припомнив русые косы Киры Балашиной.

— Ну и дурак! — не вытерпела Марина. — Во-первых, у тебя нет выхода. Папаша богатый и влиятельный человек, даже если не принимать во внимание его былые боксерские заслуги. Если он захочет смешать тебя с грязью, так и сделает. Можешь не сомневаться! Во-вторых, что ты теряешь? Я же не стану виснуть у тебя на шее! И в-третьих, кто ты сейчас?! Инженер в НИИ без перспектив и даже без зарплаты. И кем ты можешь стать, подумай! Зятем самого Семина — директора крупного рекламного агентства! Да на твоем месте мечтали бы оказаться сотни мужиков! За такую удачу нужно благодарить небеса. Это я влипла по-крупному, а ты вытащил счастливый лотерейный билет!

Свадьба состоялась через неделю. Каменев долгое время не мог привыкнуть к новой жизни. Сначала молодоженов переселили в шикарно отделанную и соответственно обставленную трехкомнатную квартиру на Зубовском бульваре, потом его заставили уволиться из родного НИИ и поступить на работу в рекламное агентство тестя. Перспектива будущего отцовства пугала его до дрожи в пятках. Он смотрел на детей с опаской, прикидывая, что станет делать, когда в доме появится малыш. Он так часто размышлял на эту тему, что вскоре опасения превратились в мечты. Он уже представлял себя отцом. То он видел себя гордо везущим детскую коляску, то репетировал родительские фразы типа: «Немедленно садись за уроки!» или «Убери в комнате!». Егор принялся читать литературу, посвященную воспитанию детей, и мог часами толкаться в детском магазине, рассматривая игрушки, кроватки, ползунки и ходунки, прикидывая, что понравится его малышу. В конце концов, он вдруг осознал, что ждет Марининого ребенка, как своего собственного, что уже любит его и ужасно хочет, чтобы малыш родился поскорее.

Однако этому не дано было произойти. Через месяц после свадьбы Марина вернулась домой необыкновенно веселая и, открыв холодильник в поисках чего-нибудь вкусненького, проговорила как бы между делом:

— Можешь плясать, наша самая главная проблема решена.

— В каком смысле? — не понял Каменев.

— Во всех смыслах. — Она засунула в рот большой кусок пирожного и пояснила, жуя: — У меня случился выкидыш.

— Не может быть! — Егор почувствовал, как что-то тяжелое оторвалось у него от сердца и ухнуло под желудок.

— Конечно, не может, — спокойно согласилась она, — если бы не умные руки врачей…

— Господи, зачем ты это сделала?! — простонал он и, опустившись на стул, обхватил голову руками.

— Неужели ты надеялся, что я стану рожать?! — усмехнулась Марина. — Я самостоятельная женщина, богатая и молодая. На кой черт мне ребенок?!

— Но твой отец, — Каменев знал, что цепляется за соломинку, — что ты скажешь ему?

— Ему мы скажем, что понесли тяжелую утрату, — заявила жена, — нам сейчас дитя ни к чему. Поживем немного и разойдемся. Я еще не нагулялась. Да и тебе рано создавать семью.

— Да черт возьми! — Каменев неожиданно разъярился, вскочил и ахнул кулаком по столу. — Я уже создал семью! Меня-то ты могла спросить!

— Это с какой стати? — усмехнулась жена. — Нечего ломать комедию. Наш брак строится исключительно на расчете. Ты уже получил все, что тебе нужно, и нечего выпендриваться.

— Вот и славно! — взревел Каменев. — Завтра же подадим на развод!

А через день Семин вызвал его к себе в кабинет.

— Что это вы вытворяете! — откинув всякие реверансы, заорал он и сжал кулаки. — Первая трудность — и в кусты! Попробуй только развестись. И Маринке скажи, ни копейки больше от меня не получит! Не для того я разорялся на вашу квартиру, чтобы вы там хвостами крутили. Сделали дело, так живите теперь.

Кто же мог подумать, что крупный бизнесмен окажется таким упрямым моралистом и приверженцем старых патриархальных традиций. Узнав про угрозы отца относительно материального благополучия, Марина тут же сменила гнев на милость.

— Придется жить вместе, пока страсти не улягутся, — проговорила она хмуро и укатила в очередной круиз по Средиземному морю. А Каменева тесть снова озолотил, подарив ему «Ауди» вместе с правами и отдел маркетинга в своем агентстве. С этого момента Егор тихо возненавидел Марину. Но, несмотря на свои чувства к жене, Семина он уважал, возможно, из страха. Очень у тестя вид был внушительный. Сильный мужик, с внешностью сибиряка, который держался так, как будто он не владелец рекламного агентства, а как минимум крестный отец сицилийской мафии, и за каждым его приказом стоят железные легионы итальянских бандитов с отечественными «Калашниковыми» в мозолистых руках. Словно под страхом смертной казни, Егор принялся усердно работать, изучать рынок, учиться принимать решения. Не без труда он понял, что такое реклама, как находить скрытые пути, выгадывать и, наконец, выигрывать дело. Однако Семин не очень-то расточался на похвалы. Редко оценивал творческие заслуги зятя, тем более что в силу своего нерешительного характера тот зачастую не мог вовремя донести до начальства собственные идеи и их у него откровенно крали другие, выдавая за свои. Но Каменев старался как мог. Марина то приезжала на короткий срок, то вновь скрывалась за границей. Жизнь Егора сосредоточилась на работе и телевизоре. Постепенно он забыл, что существует какое-то другое времяпровождение. И на вот тебе, очнулся голым на полу!

— Как же это произошло? — спросил он у тихо бурчащего холодильника.

Тот не ответил, и Егору вновь пришлось крепко задуматься.

Он вспомнил, что Марина появилась в квартире около полуночи и с порога заявила, что в пять часов у нее самолет на Амстердам.

— Что тебе там делать в пятый раз? — спросонья вопросил Егор для приличия, потому что на внятные объяснения жены все равно не рассчитывал.

Однако на сей раз она присела на краешек кровати и тихо промурлыкала:

— Я его люблю.

— Наверное, это очень красивый город, — предположил Каменев.

— Город тут абсолютно ни при чем, — вздохнула жена. — Я люблю Френка.

Егор сел и захлопал заспанными глазами, не зная, радоваться ему или нет. На всякий случай он осторожно спросил:

— А кто такой Френк?

— Френк… — протянула она и мечтательно закатила глаза, — он инструктор по горным лыжам. Мы познакомились три месяца назад в Альпах. Я упала на спуске. Если бы не он, я бы переломала себе все ноги.

— Н-да, — Егор озадаченно почесал затылок, — все это очень романтично, но нам-то что делать?

— Не понимаю. — Она посмотрела на него, блеснув в темноте глазами. В этот момент Марина действительно показалась ему красивой. Темная шапка густых волос, тонкие правильные черты лица, длинные ресницы, из-под которых струится нежная влага. Егор понял, что она действительно влюблена. Только влюбленная женщина может быть так прекрасна.

— Как быть с нашим браком? — хрипло осведомился он.

— Перестань! — Ее чарующая красота мгновенно исчезла. Теперь на Егора смотрели две безжизненные пустоты — ее ничего не выражающие глаза. — Какая тебе разница, что я делаю вдали от дома. У тебя ведь все замечательно!

— Ну и катись, — зло процедил Егор сквозь зубы, — чтоб тебе!

Марина удивительно быстро собрала вещи в чемодан и скрылась за дверью. Заснуть Егор уже не мог. Он думал о том, во что превратилась его жизнь и кем стал он сам.

Жалким идиотом, которого обманывает собственная жена? Нет, скорее придурком, попавшим в какие-то заколдованные сети, из которых не может теперь выбраться. Подумать только, что все началось с невинной вечеринки, халявной выпивки и встречи с одноклассницей! И во что вылилось! Каменев встал и нервно заходил по квартире, с ненавистью озирая трехкомнатные просторы. Он пнул ногой огромный телевизор, задел плечом мраморную напольную вазу, шарахнул кулаком по журнальному столику из какой-то древесины суперценной породы. От его удара на пол свалилась Маринина фотография в тяжелой рамке. Он поднял ее и, посмотрев, швырнул на диван. В этот момент он физически ощутил, как стены давят на него, превращая в ничтожную букашку. Это не он — хозяин богато обставленной квартиры, ванны-джакузи и прочей роскоши, а они его тюремщики. Егор быстро натянул на себя одежду и выбежал на улицу.

Теплый весенний ветерок освежил его. Каменев шел по ночному проспекту, не разбирая дороги, пока не решил остановиться и закурить. Остановился напротив кафе «Зеленый плющ», подумав, что название странное, впрочем, не хуже других. Ему вдруг пришло в голову, что не мешало бы подкрепиться. Он зашел в этот самый «Зеленый плющ», отметив, что название соответствует интерьеру. Внутри зала все было зеленым. С потолка свисали пластмассовые лианы, освещенные маленькими свечами на столиках. Стены обиты зеленым сукном и украшены маленькими плюшевыми обезьянками. У Егора тут же создалось впечатление, что он попал в «Детский мир», причем в худшие его годы. Меню носило явно претенциозный оттенок. Заказав «Рыбное филе по-меланезийски», салат «Фантазия джунглей» и коктейль «Укус скорпиона», он получил костлявую жареную треску, помидоры в майонезе и джин с тоником. Впрочем, джин оказался неплохим. Егор отпил глоток и тут увидел ее. Девушка, неожиданно появившаяся за его столиком, смотрела на него ласково и понимающе. Так ему показалось. Сначала он испугался, решив, что она обыкновенная проститутка.

— Вы не против, если я с вами посижу? — спросила она застенчиво. — Не люблю есть в одиночестве.

Она была хорошенькая. Точно, хорошенькая. Но, странное дело, сейчас Егор никак не мог вспомнить черты ее лица. Отчасти потому, что особенно не приглядывался. Обжегшись однажды на Марине, теперь он не был сторонником мимолетных связей. И в жизни своей он уже столько хлебнул по вине слабого пола, что не дай бог никому! Женщин он боялся похлеще, чем Семина, — жизнь научила. Из всего многообразия прекрасной половины человечества ему попадались только два типа — «хищницы» и «потенциальные жены». И те и другие, несмотря на свои различия, рано или поздно начинали его ненавидеть, приходя к мнению, что для других чувств он непригоден. «Хищницам» было с ним неинтересно, потому что отвоевывать и уводить не от кого, двоеженство и полигамию Егор не признавал, ну а «женам» он позволял жалеть себя, потому как терпеть не мог подобной жалости. Поэтому все его романы были неудачными. Доставшаяся от рождения привлекательная внешность стала его роком и уже принесла кучу неприятностей. В детстве его дразнили девчонкой и часто били, потому что одноклассницы с ним кокетничали. Когда он стал сильнее и смог пресечь хаотичное мордобитие, случилось другое — противоположный пол заинтересовался им на полном серьезе. В тринадцать лет его попыталась соблазнить пионервожатая в лагере. И Егор до сих пор вспоминал с содроганием, как в одних плавках удирал от нее через заросли крапивы. С тех пор женщины не оставляли его в покое. Просто вешались на шею. Вешались вульгарно. Ну и завертелось — вешались на шею, потом бросали, потом вешались другие… Поэтому можно понять, как он отреагировал, уловив на себе заинтересованный женский взгляд.

Девушка напротив закурила и тихо произнесла:

— Вы не похожи на счастливого человека.

Егор ответил, что он устал и, должно быть, поэтому выглядит неважно.

— Простите меня, — она покраснела, — вечно я лезу в чужие дела. Ужасно стыдно. Просто мне сегодня тоже досталось. Поссорилась с парнем, кажется, у него появилась другая.

Егор сочувственно покачал головой и тут заметил, как из глаз собеседницы скатилась слезинка. Она всхлипнула, пробормотав:

— Простите, простите… Я его так любила…

Дальше у них завязался доверительный разговор часа на два, Оля (так представилась ему девушка) поведала, что ее друг — отпетый негодяй, назначил ей свидание в этом «Плюще», она пришла и увидела его с другой. Пока она говорила, Егор думал о своей неудавшейся жизни. В общем, слово за слово, он и не заметил, что болтает с Олей, как со старой приятельницей. Она сочувствовала ему, она его понимала, и это было самым важным. Покончив с ужином, он предложил ей прогуляться. На улице уже светало и заметно похолодало, накрапывал дождь, и самым уместным в такой ситуации было пригласить ее на чашку кофе к себе домой. Ольга долго отнекивалась, говоря, что это не совсем удобно. Ее скромность понравилась Каменеву. Он ведь и не собирался затаскивать ее в постель, боже упаси, просто глупо гулять под дождем, когда до дома два шага. Так ей и сказал. Она согласилась с его доводами. Он привел ее в квартиру, усадил в гостиной, сам отправился на кухню варить кофе. Потом принес в чашечках дымящийся напиток.

— А это ваша жена? — спросила Оля, указывая на фотографию в рамке, ту самую, которую он швырнул на диван ночью. Егор кивнул.

— Может, это неудобно, — она вдруг смутилась, — но не покажете ли мне ваши свадебные фотографии…

Каменев несколько опешил. Это действительно был не самый подходящий момент для созерцания брачных снимков. Но он посмотрел на девушку и устыдился. Глаза Оли опять наполнились слезами.

— Простите, — пролепетала она, — я так долго готовилась к собственной свадьбе…

Егор вскочил, подбежал к горке, принялся отыскивать эти чертовы снимки. Только бы она успокоилась, он не выносил женских слез. Достал альбом и протянул его Оле.

Он стоял к ней спиной всего минуту, как успела она что-то всыпать в его чашку? А может, она ничего не делала, может, кофе сам по себе оказался испорченным? Но, с другой стороны, ведь она не валялась рядом с ним, когда он очнулся. И почему он оказался голым?

Егор поднялся со стула, прошел в гостиную, поискал пульт от телевизора, не нашел. Осмотрел гостиную и, к своему удивлению, телевизора тоже не обнаружил. Это открытие его не порадовало. «Если исчез телевизор, значит ли это, что пропали и другие вещи?» — спросил он пустоту. Осмотр квартиры поверг его в полное уныние. Кроме замечательного телевизора фирмы SONY с огромным экраном и стереозвуком, пропал видеомагнитофон, телевизор поменьше из спальни, музыкальный центр, две шубы и все более или менее стоящие Маринины шмотки (а их было предостаточно) — и это далеко не все, что вынесли. Перечислять не имело смысла. Квартиру обчистили основательно. Исчезло все, что можно быстро и тихо унести. Каменев приуныл. Объяснять жене, а особенно тестю с его моральными нормами, при каких обстоятельствах его ограбили… Такая перспектива Егора не радовала. Сейчас ему плохо, но, когда все откроется, станет еще хуже. Уж лучше бы он не просыпался. Кроме того, тетя Маня непременно сообщит всем в округе, в каком виде он встретил ее на пороге. Так что версия с прекрасной воровкой на «ура» не пройдет. Марина станет причитать о пропавших шубах и телевизорах, впрочем, недолго, а вот Семин воспримет эту историю однозначно. Нужно что-то предпринять: либо заново восстанавливать быт и гардероб жены (но где он возьмет такие деньги?!), либо искать другие пути защиты. Егор сел в кресло, обхватив голову руками. Теперь все переживания по поводу прошлой семейной жизни показались Каменеву сущим пустяком. Он уже рисовал картины своего колесования и другие формы умерщвления плоти. В том, что какой-нибудь вариант из предложенных его воспаленным воображением осуществится на самом деле, Егор не сомневался. «А что, если попытаться найти эту Ольгу?» Столь смелая мысль заставила его вздрогнуть. Найти и объяснить ситуацию, предложить деньги, припугнуть, в конце концов. Каменев решительно поднялся и скинул халат. Потом снова сел и задумался. Почему он очнулся голым?! Ведь он точно помнил: ничего не было! Взгляд его упал на ту самую Маринину фотографию в рамке. Теперь она валялась на полу. На стекле было что-то написано губной помадой. Егор осторожно сполз с кресла, подобрался к рамке, взял ее двумя пальцами, словно имел дело с тротиловой взрывчаткой, и, поднеся к глазам, прочел: «Будь здоров, голый придурок!» Теперь, по крайней мере, он понял, что, раздев его, Оля всего лишь пошутила.

* * *

Лера сидела на диване, поджав ноги под себя. Вокруг нее лежали листы исписанной бумаги. Она смотрела на них, то на одну, то на другую, покусывая зубами кончик карандаша. За окном басом залаяла собака. Девушка поморщилась: «Чертов дог!» — и снова попыталась сосредоточиться.

Но лай не прекращался. Она закрыла уши ладонями, уперлась взглядом в синие каракули, но они расплывались, смешиваясь и теряя заключенный в себе смысл. Наконец она сдалась, признав, что дело тут не в проклятом доге. Просто ей страшно. До этого момента она как-то не сознавала, что делает. Все катилось само собой. А теперь, когда началась решающая стадия, в голову полезли сомнения. А что, если пойдет не так? Что, если все сорвется? Целый год она не задумывалась над тем, как выпутается, если все полетит к чертям. Главное, что ближе становилась цель, к которой она шла. А теперь… Можно ли сказать, что все уже пошло не так? Помешает ли охота за Гришиными деньгами осуществлению основного замысла? Пока не похоже. В конце концов, Гриша и его идиотское решение сбежать за границу с деньгами Бодрова — просто детская задачка. Она точно знает, где недоумок Вульф припрятал похищенное. Так что получить эти полмиллиона — дело техники. И страшно ей было вовсе не от помех основному делу. Что с ней будет потом, когда все закончится? В чем она найдет смысл жизни? Девушка откинула карандаш в сторону и, поднявшись, застыла, обхватив плечи руками. «И как я дожила до этого?!» — спросила она себя, грустным взором обводя замечательно обставленную комнату. Впрочем, ни шикарная мебель, выполненная итальянскими мастерами «под старину», ни прочие тонкости интерьера не вызывали в ней тоску по утраченному прошлому. Сейчас ей припомнился самый первый разговор с Бодровым.

— Почему бы тебе не увлечься чем-нибудь более безопасным? — спросил он тогда.

— Мне скучно, — заявила она и гордо вскинула голову.

Он рассмеялся, а когда пришел в себя, строго проговорил:

— Женщина должна вязать! Иди и не мешайся под ногами.

Лера мрачно усмехнулась. Знала бы она, чем закончатся ее игры, какой невыносимой окажется ее жизнь, до краев заполненная самыми удивительными приключениями. Что ни говори, а теперь-то она не может пожаловаться на скуку.

А началось все с безобидного эпизода. Однажды утром она поднялась с кровати, подошла к зеркалу и, взглянув на себя, в ужасе замерла. Ее еще недавно плоский животик теперь стал мягким, как кисель, и угрожающе навис над резинкой трусиков. Да и все тело утратило былую упругость. Лера ощупала себя с ног до головы и отошла от зеркала страшно расстроенная. От завтрака пришлось отказаться, от обеда тоже. Когда дело дошло до ужина, она ощутила слабость в теле и жуткую боль в области желудка. Поняв, что похудеть с помощью диеты ей не удастся, она обратила свое внимание на физические тренировки. Благо рядом с домом открылся спортивный клуб — с виду весьма приличный. Туда-то она и отправилась. Так она впервые очутилась в логове Бодрова. Охранник у дверей, обитых с двух сторон железом, махнул рукой в конец коридора и вяло посоветовал:

— Спроси Костю.

Лера заглянула в зал и сразу увидела его. Даже сейчас, после всего, что произошло, она не могла выкинуть из памяти то первое свое впечатление. Ей показалось, что он спустился с Олимпа в бренный мир, чтобы слегка размять мускулы. Он сидел на полу, раскинув согнутые в коленях ноги, и с видимой неохотой поднимал одной рукой увесистую гантель. В тот момент Леру словно прижало к стене. Неведомая сила сдавила грудь, и она подумала: «Наверное, такое случается, когда понимаешь, что это навсегда!» Ему было лет тридцать с виду, но скорее всего он казался чуть старше своего возраста. Он был высок в меру, строен, но не худощав, его тело дышало внутренней силой. Черные волнистые волосы были забраны на затылке в хвост, слегка выпирающие скулы оттеняла небрежная щетина. В нем все было слегка не по правилам, и это придавало ему особый шарм. Слегка растянутая майка, слегка утомленный взгляд, слегка согнутые ноги, слегка склоненная набок голова. В тот момент, когда Лера пожирала его глазами, понимая, что окончательно влюбилась, он повернулся и сверкнул белозубой улыбкой в ее направлении. Она робко ответила ему тем же и скромно потупила взор.

— Хотите мужиков штабелями укладывать? — услыхала она и задрожала всем телом. Она боялась посмотреть на произнесшего эту фразу, потому что чувствовала — это он, хотя понять не могла, как ему удалось добраться до нее в одно мгновение. От него исходил терпкий запах мужского тела, смешанный с легкой свежестью одеколона.

— Просто хотелось бы подкачаться, — тихо пролепетала Лера, жадно вдыхая раздувшимися ноздрями.

Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Ноги у нее подкосились. Она вцепилась пальцами в стену. Он улыбнулся, блеснув черными жгучими, словно у цыгана, глазами:

— Именно это я и предполагал. Если ваши мышцы слегка подкачать, у ваших ног непременно образуется свалка из особей мужского пола. Хотя, наверное, вам и так не привыкать.

— Нет… — смущенно выдавила она из себя и хотела было опять опустить голову, но он удержал ее за подбородок. Лера покраснела и тихо закончила: — Мне посоветовали обратиться к Косте.

— А-а… — рассмеялся парень. — Тогда вы как раз по адресу. Я — Костя.

На следующее утро она проснулась в его объятиях…

Лера подошла к окну. Огромный пятнистый дог с красными глазами, которого хозяйка, видимо, для смеха называла Крошкой Ру, носился по двору. Впереди него гарцевала пушистая пуделиха и активно мотала куцым хвостом, зажатым между задними лапами. Ей было страшно. Позади Крошки семенила его пухлая хозяйка, пискливо уговаривая любимца идти уже домой кушать «Чаппи». Замыкала процессию владелица пуделихи. Та молчала и только изредка постанывала, точь-в-точь как ее собачка. Лера резко задернула шторы, оставшись стоять лицом к окну. Скажи ей кто-нибудь тогда, что три года спустя больше всего на свете она пожелает отыскать и пристрелить Костю, она бы не поверила. Впрочем, так случается довольно часто. Откуда же знать, что произойдет через три года, если можно только догадываться о том, что произойдет в следующее мгновение. Девушка зажмурилась, но мысли кружились в голове, проясняясь отчетливыми и поэтому слишком мучительными картинками. Так было каждый день весь последний год. Каждый день ее истязали одни и те же видения. И если бы ей могли дать рецепт, каким образом избавиться от них, она не задумываясь выложила бы за него любую сумму.

А тогда к ней пришла первая в ее жизни настоящая зрелая любовь. Она была в этом уверена. Ей было 24, ему — 27. Костя казался ей героем, сошедшим с американского экрана пятидесятых. Он зажимал сигарету «Мальборо» в уголке рта, цедил циничные фразы сквозь зубы, закидывал ногу на ногу, когда садился, держал бокал с вином, обхватывая его пальцами, сложенными «чашечкой», и пил черный кофе без сахара большими глотками. Он мог поднять ее на одной руке, мог лихо перескочить высокий бордюр, не задев его пятками, мог развернуть машину на полной скорости, так чтобы ее занесло на встречную полосу, и даже не поморщиться при этом! Иногда она закрывала глаза, представляя, что они не в маленькой квартирке, а на ранчо, где-нибудь в Техасе. Иногда ей казалось, что Костя — это почти Клин Иствуд или Керк Дуглас, только более красивый и желанный. Лера называла его «ковбой». Он обращался к ней ласково — «недотепа». Она страшно боялась его потерять, мучаясь мыслями, что он поиграет с ней, как с прочими девушками, и в скором времени забудет. Она отчаянно боролась за каждую минуту, проведенную вместе, потому что эта минута казалась ей последней. Она знала, что, если он уйдет, жизнь закончится. Лера долго и упорно работала над своим образом, тем, который казался ей привлекательным в глазах Кости. По ее мнению, составленному под действием лихорадочного страха, она должна была все время поражать возлюбленного совершенно новыми и непредсказуемыми выходками. Ее поведение стало эксцентричным, часто она нарочно делала и говорила то, чего окружающие не могли от нее ожидать. Она долго тренировалась у зеркала, как взглянуть, как сунуть руку в карман, как пройти, что сказать, чтобы поразить наверняка. Все это она, разумеется, делала только затем, чтобы очередной раз удивить своего любимого, чтобы запасть в его сердце хотя бы частичкой своего существа. Она перестала быть собой. Она боялась показать ему свою привязанность, боялась продемонстрировать излишнюю холодность. Однажды, когда он очередной раз покинул ее в утренних сумерках, она оглядела себя в большом зеркале и удивилась, спросив вслух незнакомку, улыбающуюся ей из «Зазеркалья»: «Неужели ты Лера? Валерия Хворостовская?» Ей молчаливо ответил надменный, слегка прохладный взгляд серо-зеленых очей. «А, — махнула рукой девушка, — черт с тобой! Кем бы ты теперь ни была, главное, что он рядом!» Позже она забросила институт и моталась в спортклуб по пять раз за день. В конце концов Лера добилась того, что все инструкторы, охранники и даже массажист Леша, которого считали гомосексуалистом, признались ей в пылкой любви. Все, кроме Кости. Их отношения по-прежнему оставались нестабильными. В сущности, нельзя было сказать, что они были парой. Он то приходил к ней, то пропадал на целую неделю. И тогда она не могла отыскать его даже в клубе. Он испарялся, пробуждая в ней отчаянный страх, что на этот раз он исчез насовсем. Потом он так же неожиданно появлялся. Врывался в квартиру с букетом благоухающих роз, с шампанским и подарками, тащил в бар или ресторан, оставался на ночь, а утром уходил не прощаясь. И Лера не знала, вернется ли он вечером.

Через некоторое время она начала понимать, что Костя вовсе не спортивный инструктор, вернее, не это его основная работа. Его загадочность пугала ее и завораживала. Она чувствовала, как чувствует любящая женщина, что его неожиданные исчезновения и появления связаны с чем-то более опасным, нежели «окучивание» хорошеньких клиенток в спортклубе. Но спросить, чем он занимается, Лера не решалась. А он не рассказывал. Она понимала, что зарплата инструктора не позволила бы ему ездить на новенькой «семерке», водить ее в рестораны, покупать одежду в дорогих фирменных магазинах. Наконец чаша ее терпения переполнилась. Однажды он вошел в квартиру, неся в руках объемистый пакет. Молча поставил его на стол в кухне, молча вытащил из него норковый полушубок и небрежно накинул его на Лерины плечи. Девушка вздрогнула и разрыдалась. Костя пожал плечами и сел на табурет.

— Между прочим, я тебя люблю… — заметил он и закурил.

Лера замерла и, всхлипнув, посмотрела на него.

— Между прочим, я знаю, — проговорила она тихо и еще раз всхлипнула.

— И чего же ты ревешь?

— Потому что больше я ничего о тебе не знаю.

— Н-да… — Он потеребил сигарету между пальцами и улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Видимо, ты хочешь знать, откуда у меня деньги на эту шубку?

Девушка кивнула.

— Я бандит. Ты же знаешь, что Москва поделена на зоны влияния. Бодров контролирует одну из них. Больше тебе знать не нужно.

Она осталась спокойной. Сама себе удивилась, потому что, предполагая нечто в этом роде, тысячу раз представляла, как услышит подобное признание от него, как похолодеет у нее внутри, как застынет у нее в глазах ужас при мысли, что любимый кого-то грабит или даже убивает. Но сейчас она осталась абсолютно равнодушной. Настал черед удивиться Косте:

— Ты даже не упадешь в обморок?

— Бодров — это тот толстяк, который сидит в своем кабинете, как жаба в болоте?

— Да.

— Спасибо, шубка просто замечательная, — улыбнулась она.

— Мне нравится, как ты принимаешь мои подарки, — заметил он. — И раз уж ты теперь слишком много знаешь, остается один выход… может, попробуем жить вместе…

Это прозвучало как предложение руки и сердца. Лера закрыла глаза и кивнула. Она с легкостью наплевала на специфику его профессии. Она победила! Он покорен!

У них началась настоящая семейная жизнь. Костя перекочевал к ней в квартиру с вещами. Каждую неделю отстегивал ей деньги на хозяйство. Она поняла, что их счастье должно строиться на одном незыблемом правиле ее поведения — не задавать лишних вопросов. Он ничего не рассказывал ей о своих делах, а она старалась делать вид, что не очень-то ими интересуется.

Потом Костя познакомил ее со всеми своими в клубе, вернее, она и раньше со всеми здоровалась, болтала и даже флиртовала, но теперь ее знали как девушку Кости. Путем долгих наблюдений и «нечаянно» подслушанных разговоров Лера выяснила, что клуб — хорошее прикрытие для дела Бодрова, в котором замешаны все ее новые приятели, и Костя в том числе. Но тогда жизнь любимого и его товарищей вовсе не казалась ей кошмарной. Наоборот, она считала их работу одним большим приключением. К этому времени она уже окончательно бросила институт, сидела в четырех стенах тесной квартирки, так что впечатлений у нее было маловато. Только видео. А тут кино наяву, опасность на каждом шагу, закон джунглей, и вся эта романтическая ерунда, которая западает девушке в голову, если она слишком сильно увлекается американским кинематографом. Ее же собственная жизнь стала довольно однообразной — день ото дня она все больше погрязала в домашних хлопотах — стирка, уборка, готовка, и однажды поймала себя на том, что старается вернуться из магазина к началу какого-то сериала. «Так, — пришлось признаться себе, — я становлюсь домохозяйкой! Курочкой, которая рано или поздно надоест настоящему герою». Она и раньше отмечала, что, когда он возвращается домой, те два часа, которые они проводят вне постели, начинают превращаться для нее в мучения — она никак не может найти тему разговора, которая была бы интересна Косте, у нее нет никаких впечатлений, которыми она могла бы с ним поделиться. Ну не станешь же пересказывать очередную серию мыльной оперы. Лера с ужасом начала искать подтверждение своих страхов, что она становится ему неинтересной. И однажды, начав говорить о только что просмотренном фильме, вдруг осеклась, заметив, как его губы исказила легкая усмешка.

— И что дальше? — Он отвернулся к окну, понимая, что от ее внимания не ускользнула его реакция.

— Да как всегда, — намеренно равнодушно хмыкнула она, — добро победило.

«Я должна стать частью его жизни», — сказала она себе в ту ночь. Но как это сделать? Как быть с ним рядом все время? И она придумала выход. План был прост — спустя неделю она осторожно попросила Костю научить ее чему-нибудь. Он не стал упираться, показал ей некоторые приемы борьбы и дал пострелять из пистолета по бутылкам.

— Но я имела в виду не игру, я хочу делать что-нибудь по-настоящему!

— Ладно, — усмехнулся он, — когда подтянешься пятьдесят раз на турнике, поговорим про настоящее!

Он думал, что умерит ее пыл, однако Лера оказалась девочкой упорной. Она принялась накачивать мускулы с таким усердием, что ребята из спортклуба пораскрывали рты. Но поставленной Костей задачи добиться было крайне трудно. Лере пришлось проводить долгие часы в тренировках. На нее даже спорили, когда же она наконец выдохнется и сдастся. Попутно она все больше вникала в окружающую ее жизнь. И понимала, что в клубе происходят очень странные и страшные события, центром которых был владелец Лев Бодров, толстый и замкнутый человек. Он всегда ходил в сопровождении двух громил — Миши и Севы, с одинаковой, словно у близнецов, грозной внешностью, которую можно было бы описать так: головогрудь, руки и ноги. Бодров молча проходил в свой кабинет в двенадцать часов дня и выходил оттуда только в экстренных случаях. Как босс возвращался домой, Лера понять не могла. Это обстоятельство ее крайне заинтересовало. Она стала пристально наблюдать за шефом и вскоре обнаружила массу любопытных подробностей, скрытых от менее пытливых глаз. Как-то вечером, когда она пыталась исколотить боксерскую грушу доморощенными приемами, злясь на смешки двух инструкторов, наблюдающих за ее стараниями, в зал вбежал Костя. С первого взгляда было понятно, что случилось что-то нехорошее.

— Артура шлепнули! — с порога сообщил он.

— Я не пойду докладывать об этом Бодрову, — быстро откликнулся один из инструкторов.

— Если вы думаете, что я пойду, то сильно ошибаетесь, — проговорил Костя и демонстративно сел на пол.

Повисла пауза.

— Я скажу, — спокойно заявила Лера и быстро пошла к дверям кабинета.

— Ты с ума сошла! — Костя подскочил, но было уже поздно, девушка отворила дверь и быстро юркнула внутрь.

Тогда-то она и предложила Льву свои услуги.

— Женщина должна вязать! Иди и не мешайся под ногами! — расхохотался босс.

Когда он замолк, Лера посмотрела ему прямо в глаза и произнесла ледяным голосом:

— Вы не спите с женщинами.

Тот оторопел, потом покраснел как рак и заорал:

— Кто тебе сказал!

— И еще, вы ведете себя не как профессионал. Я начинаю сомневаться в том, что вы тот, за кого себя выдаете. Вы не похожи на босса преступной группировки, — усмехнулась девушка.

Ее слова, видимо, в момент охладили его ярость. Он взглянул на нее устало:

— Ладно, откуда ты узнала?

— Ниоткуда. Я наблюдательная. Вы не женаты, у вас нет постоянной любовницы, и даже непостоянной нет. Все свое время вы проводите в кабинете, и, если бы у вас появилась женщина, я бы об этом знала. Так что вывод номер один — вы не спите с женщинами. Вывод номер два — по моим наблюдениям, вы не «голубой» и не импотент. Секс вам нужен, и я даже догадываюсь, какой вы нашли выход. Следует сказать — не самый лучший.

Бодров покраснел и быстро сунул руки под стол. Лера это заметила и удовлетворенно кивнула:

— Вывод номер три — вы не можете спать с женщиной в силу каких-то других обстоятельств. Деньги, разумеется, исключаем… остается — страх. Вы боитесь женщин! Но вот вопрос, почему?

— Ты принята! — быстро проговорил Бодров, потом усмехнулся и добавил: — А про женщин все, что ты болтала, — фигня! Заруби себе на носу! Выдумки!

Лера пожала плечами:

— Я не только наблюдательна. Я еще умею хранить чужие секреты.

* * *

Егор шел по улице, хмурый и злой. Часы показывали одиннадцать вечера. Редкие прохожие шарахались от него в разные стороны. «Ух и задам же я этой стерве! Ну, погоди, дождешься ты у меня!» — мысленно грозился он. Сейчас больше всего на свете он желал найти эту пресловутую Ольгу. Что он будет делать, когда встретится с ней, он еще не решил, однако встретиться хотел очень. Допросив с пристрастием тетю Маню, он смог восстановить картину визита Ольги до мелочей. Соседка долго мялась и краснела, но призналась, что видела в «глазок», как он завел в квартиру девушку.

— Когда заверещал лифт, я подумала, что ко мне наведалась Лиза, подруга, — неубедительно соврала она, — а тут ты на площадке с какой-то кралей нарисовался. И так ее бережно под ручку держал. Все вы, мужики, одинаковые, — заключила она, — только жена за порог…

Из стратегических соображений Каменев решил не выяснять, почему тетя Маня ожидала подругу после трех часов ночи, он только сделал вывод, что для его коварной соседки дверной «глазок» является окном в мир, коим она пользуется чаще, чем нужно. Но сейчас это неприятное обстоятельство сыграло ему на руку.

Как выглядела краля, тетя Маня толком не сказала. Удалось выяснить, что в глазах бдительной соседки Ольга была «тощей воблой» и разодетой соответственно, что волосы у нее темные и длинные до плеч, что нос слегка курносый, а губы размалеваны до ушей. Столь подробное описание свидетельствовало о том, что тетя Маня пялилась в «глазок» весьма усердно. Егор не стал читать ей нотации о моральном вреде подглядывания. По крайней мере теперь он знал, как выглядит Ольга (хотя вряд ли ее зовут Ольга, и платье она уже наверняка сменила. Но волосы и нос переделать трудно. Не хамелеон же она, в конце концов. Обыкновенная девица). Выработать план действий оказалось намного труднее, чем терзать сверхбдительную соседку. Пока что Каменев твердо знал, что, отыскав воровку, он решительно посмотрит ей в глаза, как это делают все нормальные киногерои, когда их доведут до ручки, и произнесет твердым голосом: «Значит, не любишь есть в одиночестве?!» На дальнейшие действия фантазии у него не хватило. В боевиках, которые Каменев смотрел часами, после подобной фразы говоривший, как правило, вытаскивал «кольт» 45-го калибра и начинал палить в обидчика с невероятной жестокостью. У Егора «кольта» не было, поэтому он решил, что будет действовать по обстоятельствам.

Войдя в зал «Зеленого плюща», он резко откинул свисавшую перед носом лиану и внимательно осмотрел посетителей. Их было не так уж много. Парочка за столиком в углу, трое подвыпивших друзей, шумно рассказывающих похабные анекдоты, две девицы, молчаливо стреляющие глазками во все стороны, пара бизнесменов средней руки… И тут он увидел ее. Девушка сидела за столиком у дальней стены и тоже скользила взглядом по залу. Правда, абсолютно безразличным. Видимо, ей было до смерти скучно. Их глаза встретились. Она задержалась на нем немного, изучая, потом отпустила, переключив внимание на девиц. Егор озверел. «Делает вид, что незнакомы, — прорычал он про себя. — Сейчас я тебе напомню!» Он подлетел к ее столику и с размаху сел напротив.

— Не люблю есть в одиночестве, — выдохнул он и замолк, не зная, что делать дальше.

Она посмотрела на него. Посмотрела так, что пыл его мгновенно утих, столкнувшись с холодом ее серо-зеленых глаз.

— По-моему, вы вообще не собираетесь есть, — ответила она спокойно, даже надменно и, достав из пачки сигарету, пошарила рукой по скатерти в поисках зажигалки.

Егор, скорее повинуясь привычке, протянул ей зажигалку, выдавив:

— Зажигалка?

Она опять обдала его стеклянным взглядом и неожиданно усмехнулась:

— Я знаю, что это зажигалка…

Он помолчал, дав ей время прикурить. Потом осторожно принялся ее разглядывать. Она подходила под описание тети Мани: темные волосы искусно уложены, тонкие завитки на концах аккуратно лежат на плечах, слегка вздернутый носик. «Но черт меня подери, если это была она, я должен был ее запомнить! — подумал Егор. — Тогда я лишь отметил, что Оля хорошенькая, не более, но эта! Она совершенство!» Девушка напротив действительно была совершенством. Черты ее лица Егор не мог назвать банально красивыми, скорее наоборот, каждая в отдельности являлась образцом природной ошибки: слегка курносый носик, большой рот, лоб и подбородок неправильной формы. Но сочетание этих ошибок оказалось на удивление привлекательным. А самым главным в ее лице были глаза — огромные, миндалевидные, загадочно-холодные и совершенно непроницаемые, словно прикрытые хрустальной пеленой, из-под которой струится серо-зеленый свет. Изысканный макияж облагораживал ее, делая лицо породистым, словно нарисованным талантливой кистью. Черное платье с глубоким полукруглым декольте облегало стройную фигуру. Высокая грудь манила выпирающими сквозь ткань твердыми сосками. Ее оголенная рука лежала на столе и была украшена тонким золотым браслетом с переливающимися бриллиантиками, сочетавшимися с маленькими серьгами в ушах и колечком на пальце. С первого взгляда не оставалось никаких сомнений в том, что это дама высшего света. Аромат ее духов волновал и дразнил. Каменеву вдруг захотелось дотронуться до нее, нет, не просто дотронуться, прижать ее к груди, так крепко, чтоб раствориться в ней. Он не мог оторвать глаз от ее рта, большого и чувственного, слегка приоткрытого, с влажными ровными зубами, отливающими жемчугом в дрожащих отблесках свечи. Ее холодная отрешенность будоражила его воображение. Он представлял, какими должны быть ее талия, бедра, лодыжки, пальчики на ногах, — все, что скрыто сейчас проклятым столом с ненавистной зеленой скатертью. Нет — это была не та девушка. Он бы ее запомнил. Такой образ запоминается сразу и на всю жизнь.

— Итак, вы не любите есть в одиночестве, — напомнила она, заметив произведенный эффект. Ее пальчик слегка дрогнул, блеснув длинным матовым ноготком. Она всего лишь стряхнула пепел с сигареты, а Каменева это нехитрое движение просто парализовало.

— А вы уже заказали себе что-нибудь? — спросил он неожиданно осипшим голосом и сам испугался своего вопроса.

— Нет, — ответила она, глядя куда-то вдаль, мимо него, — только мартини. Я жду человека.

Егор понимал, что по всем правилам этикета должен пересесть за другой столик, но силы покинули его. Он физически ощущал, что его брюки приклеены к стулу намертво. Он опустил глаза. А может, это все-таки она? Воровки умеют притворяться. — Зацепившись за спасительное оправдание, он снова взглянул на нее, робко, исподтишка. Она заметила и улыбнулась одними губами, обнаружив ямочки на щеках.

«Черт, — подумал Каменев, — с такими холодными глазами не может быть столь очаровательных детских ямочек. Это несовместимо!»

Подошел официант и требовательно уставился на Егора.

— Что вы желаете? — несмело обратился Каменев к своей соседке. Язык его заплетался.

Она даже не заглянула в меню:

— Жульен, салат из овощей и куриное филе под каким-нибудь вашим соусом, лучше белым…

— Грибов сегодня нет, — отчеканил официант.

Она подняла на него глаза и равнодушно произнесла:

— Ну так найдите.

Егор увидел, как под ее взглядом парень сгорбился, это напоминало подобострастный поклон. Надменность официанта как рукой сняло. Он медленно кивнул ей, словно под гипнозом и, осоловевший, повернул голову к Каменеву.

— Мне то же и еще ваш джин без тоника, а даме мартини и апельсиновый сок.

Официант удалился, странно пошатываясь.

— Вы проницательны, — похвалила она, потом, затушив сигарету, спросила: — Так на чем мы остановились? Вы, кажется, хотели со мной разобраться. Что я вам сделала?

— Похоже, я ошибся, — пробормотал он, решив, что в любом случае уходить сейчас глупо. Во-первых, он заказал ужин и имеет право его съесть, как всякий порядочный человек. Во-вторых, может статься, что эта девушка все-таки Ольга (в это он уже почти не верил, но повод был хороший), а в-третьих, он точно знал, что, пока его кто-нибудь не поднимет за шкирку и не выкинет с этого места, он никуда не сдвинется. Девушка магически притягивала его, а сопротивляться ее чарам он не мог, да и не хотел.

— А тот, кого вы ждете, мужчина или женщина? — спросил он, чувствуя себя полным идиотом. Такая девушка может ожидать только мужчину. Хотя каким должен быть мужчина, который заставляет ее ждать?

— Не все ли равно, кто он? — Девушка смотрела в сторону, и Егор опустил глаза. Разговор не получался.

— Так может быть… — Он робко взглянул на нее и осекся, потому что в эту секунду девушка вскинула голову и повернулась к нему.

Каменев вздрогнул, словно коснулся оголенных проводов. С ее глаз на мгновение слетела стеклянная пелена, и перед ним неожиданно открылся огромный мир серо-зеленого отчаяния. Отчаяния и страха загнанной в угол жертвы, на которую уже нацелили стволы своих ружей десятки охотников. Егору показалось, что в следующий миг она разрыдается, таким надрывом светились ее глаза. Теперь она была самой собой, девушкой с ямочками на щеках, необыкновенной, незащищенной, хрупкой и такой несуразной в дорогом платье и бриллиантах… Каменев представил ее почему-то в джинсах и свитере — и в таком виде она показалась ему более гармоничной. Но тут девушка моргнула, а когда открыла глаза, то он снова увидел светскую даму — шикарную и неприступную. Сначала он подумал, что ее секундное отчаяние — плод его воображения. Но нет! Он руку бы дал на отсечение, что это было — он видел ее слезы.

— Так уж получилось, — сказал он осторожно, внимательно наблюдая за ней, — что в этот «Зеленый плющ» все приходят со своей бедой.

— Да? — Она не проявила интереса к его словам, думая о чем-то своем. — И что же приключилось с вами?

«А я бы хотел знать, что приключилось с тобой, — подумал он, — совсем не похоже, что ты переживаешь из-за неверного любовника или потерянного кошелька».

— Меня ограбили, — ответил он, забыв, что не хотел говорить этого. Как-то само собой вылетело признание. Просто мимолетное откровение, слетевшее с ее ресниц, застало его врасплох. Он скорее почувствовал, чем осознал, что готов ответить на любой ее вопрос, каким бы личным и непристойным он ни был. Но она и не думала погружаться в пучину его внутреннего мира.

Она забавно сморщила носик и вдруг рассмеялась:

— И вы решили, что это сделала я?!

— Надо же на кого-нибудь свалить…

— Сейчас угадаю. — Она хитро посмотрела на него. — Вы ужинали в одиночестве, к вам подсела девушка и рассказала свою душещипательную историю. От жалости к ней у вас чуть зубы не выпали. Вы прониклись ее бедой, рассказали о своей несложившейся жизни. О том, что и деньги у вас имеются, и работа хорошая, а счастья-то нет. Потом вы пригласили ее к себе, а наутро проснулись в опустевшей квартире.

Каменев удивленно уставился на нее:

— Вы все знаете?!

— Просто я наблюдательна. — Она снова улыбнулась, заиграв ямочками. — А кроме того — это же стандартный трюк.

— А почему вы решили, что у меня есть и деньги и работа? — вяло спросил он.

— Во-первых, «Зеленый плющ» — довольно дорогое заведение, а вы здесь уже как минимум второй раз. Значит, цены вас не пугают. Во-вторых, на вас пиджак от Армани. Странно, почему его не украли. Видимо, воры не так разборчивы в мужской одежде, как в бытовой электронике. А насчет работы… как бы вам удалось обзавестись всем этим барахлом, если не с хорошей зарплаты?

Он изумленно молчал. Потом вздохнул и решил расставить все точки над «i» одним вопросом:

— Вы из милиции?

— Я не похожа на милиционера.

— Тогда кто вы?

— Что именно вы хотите узнать обо мне? — Девушка явно издевалась.

Он пожал плечами и честно ответил:

— Все.

— Зовут меня Валерия. Мне 27 лет. Живу в Москве. Ну, а прочее… — она снова сморщила носик и мило улыбнулась.

«…вас не касается», — завершил про себя ее фразу Егор.

— А я Егор, — представился он, — Егор Каменев. Работаю в рекламном агентстве…

— Что ж, Егор, можешь обращаться ко мне на «ты»…

— Я?! — выдохнул он.

— Почему бы и нет? Кажется, мы почти ровесники, и я не твоя коллега, — она одарила его холодной улыбкой. Потом потянулась к нему, обхватила его запястье своими пальчиками и посмотрела на циферблат его часов. От ее прикосновения Каменев оцепенел, почувствовав, как сердце застучало с удвоенной силой, как напряглись все мускулы, а кожа покрылась мелкими пупырышками. Он посмотрел на нее в отчаянии.

— Сегодня этот человек уже не придет, — проговорила она и поднялась. Ее фигура действительно оказалась прекрасной. Тонкая талия, округлые ягодицы, стройные ножки, в меру длинные… Егор почувствовал слабость, сухой язык прилип к гортани. Руки задрожали.

— Я провожу вас… — Он подскочил, пожалуй, слишком поспешно.

Она снова улыбнулась и снисходительно кивнула:

— Что произойдет, если ты обратишься ко мне на «ты»?

— Ваш заказ, — сообщил подлетевший с подносом официант.

— Оставьте его себе, — отрезала она и направилась к выходу. Егор расплатился и поплелся следом.

На улице она подошла к отливающей в свете фонаря бордовой «девятке» и, обернувшись, снова улыбнулась ему:

— Теперь можешь вернуться и поужинать со спокойной совестью. Ты спас меня от всех хулиганов.

— Я думал, что прогулка будет несколько длиннее, — разочарованно протянул он.

— Может быть, в следующий раз, — она взглянула на него, заправив прядь волос за ухо. — Но последнее время мне не везет с симпатичными парнями. Будь ты обладателем большой бородавки на носу или прыщей на щеках, я, может быть, пригласила бы тебя на чашку кофе, а так… — Лера развела руками, словно извиняясь.

— Я обязательно отращу себе что-нибудь в этом роде, — пообещал он, слегка смутившись.

— Не слишком усердствуй с этим, — рассмеялась девушка. — Избыток — тоже недостаток.

Каменев угрюмо пронаблюдал, как девушка нырнула в салон, захлопнула дверцу, завела мотор и, помахав ему напоследок, отъехала от бордюра. Машина быстро скрылась за углом дома.

«Болван, — обругал он себя, — даже телефон не спросил! Валерия… Лера… В Москве тысячи Лер. Если, конечно, ты на самом деле Лера…»

* * *

— Вот возьми, — Глеб протянул ей большой конверт из плотной бумаги. Он кашлянул и поерзал на сиденье, оглядывая темный салон ее машины. — Неуютно у тебя. Терпеть не могу совковые «раскорячки».

Лера посмотрела на него внимательно, словно изучая, и промолчала. Она взяла протянутый конверт, повертела его в свете фонаря, но не стала распечатывать. Глеб сухо рассмеялся.

— Анекдот вспомнил, — как бы извиняясь за неуместное хихиканье, проговорил он. — Штирлиц сел враскорячку. «Раскорячка» поехала.

Девушка даже не улыбнулась.

— Тут все? — тихо спросила она.

— Как и договаривались. — Он мгновенно изобразил обиду, поджав и без того тонкие губы. — Паспорт на имя…

— У меня есть глаза, я прочту сама, — нетерпеливо перебила она его.

Глеб пожал плечами:

— Как знаешь. Кстати, пробивать выездную визу в Штаты теперь труднее. Эти крючкотворы из посольства… А ты просила еще и Шенгенскую поставить, так что… Шенгенская — это Европа, это не США. Мне пришлось кое-кого попросить, ну и заплатить, соответственно…

Лера протянула ему плотный сверток:

— Здесь пять тысяч. Пятьсот — за молчание.

— Мне нужно пересчитывать? — Его маленькие глазки сверкнули в темноте салона.

— Какой мне смысл тебя обманывать?

— Н-да… Действительно. — Он отворил дверь и выставил ногу наружу. Потом повернулся к девушке. — А как с английским? Как в Америке без английского?

— Это уже не твое дело, — усмехнулась она. — И до Штатов еще нужно добраться.

— Слушай, — Глеб тоже ухмыльнулся, — ты такая от рождения или это приобретается?

Лера одарила его улыбкой, осветила холодным взглядом и ничего не ответила.

— Что ж… счастливо тебе. — Он почти вылез, но потом приостановился и спросил: — Ты от Кости ничего не слышала?

— Нет. — Она повернула ключ зажигания, мотор послушно заурчал.

— Просто хотел знать, как у него тогда прошло… — озадаченно промычал Глеб. — Все-таки моя работа…

— Ты остался доволен оплатой? — Она не смотрела в его сторону.

— Разумеется.

— Тогда какая разница?

— Как это — какая разница! — возмутился Глеб. — Что я, шарашкина контора, мать вашу! Я должен знать. — Он вдруг резко осекся, глядя на ее мертвенно-бледную щеку, и тихо, зачарованно спросил: — Вы что же, разошлись?

— У этой истории годовалая борода! — Лера нетерпеливо выпихнула его, толкнув в спину, и закрыла дверь машины с его стороны.

Оставив Глеба на тротуаре, она быстро отъехала, выжимая из мотора все возможное.

— Я же только спросил! — крикнул он вслед, но девушка его уже не слышала. Она вцепилась в руль с такой силой, будто бы он был виноват во всем. Ее «девятка» неслась по ярко освещенному Кутузовскому проспекту. По правую руку проплыли красно-синие волны Поклонной горы. Она вспомнила, как вдвоем с Костей катались здесь на роликах, держась за руки. Как смеялись, давясь пепси-колой, которую по очереди отхлебывали из большой двухлитровой бутылки. Было жарко. Тем летом действительно было очень жарко…

* * *

Поначалу Леру никто не воспринимал всерьез. Она как бы числилась на службе у Бодрова, но, в чем это выражалось, никто не знал. Она торчала в клубе с утра до вечера, ожидая каких-то удивительных поручений и сгорая от любопытства, но день за днем ничего не происходило, и внимания на нее никто не обращал. Правда, Костя, узнав о том, что босс принял ее на работу, удивленно вскинул бровь, и девушка с удовольствием отметила, что на него это произвело большое впечатление. Теперь она стала частью их дела, одной из них. Однако сознание причастности к чему-то тайному, важному и преступному вскоре рассеялось. Через месяц Лера сникла и пала духом. Она стала реже появляться в клубе, боясь встретиться с чьим-нибудь насмешливым взглядом. Ей казалось, что мужчины просто издеваются над ней, обходя вниманием, а за спиной и вовсе хохочут во главе с Бодровым: «Вот, мол, гангстерша!» Костя делал вид, что ничего странного не происходит. Он не заикался ни о Бодрове, ни о клубе, ни о собственной работе. Лера считала его молчание следствием разочарования в ней и страшно расстраивалась. В ней постоянно шла борьба ущемленной гордости с желанием напомнить о себе. Первое побеждало с завидной регулярностью, поэтому не только Бодрову, она даже Косте ни разу не заикнулась, что неплохо бы уже включить ее в кое-какие дела. В сущности, их жизнь ни в чем не изменилась. Костя по-прежнему то исчезал, то появлялся, она сидела дома и ждала. Спустя пять недель в ее квартире раздался телефонный звонок. Было хмурое февральское утро. Лера заглушила орущий телевизор и ответила.

— Возьми конверт в почтовом ящике, — хрипло пробасил голос Бодрова ей в ухо, — и считай это своим первым заданием.

Она хотела ответить ему чем-нибудь восторженным, вроде «Спасибо за доверие!», но не успела, раздались короткие гудки. Девушка опрометью слетела к почтовым ящикам, так же быстро добежала обратно. Закрыв дверь и сгорая от нетерпения, она разорвала конверт. Оттуда выпала фотография какого-то крупного мужчины и еще клочок линованной бумаги, на котором в одном предложении было дано четкое указание следить за объектом ровно пять дней, не обнаруживая себя, собрать все данные и представить их в отчете.

Через неделю Бодров вывел Леру в зал спортклуба, где на тренажерах, развалившись, сидели Костя и еще трое инструкторов.

— Девочку надобно подучить, — сказал он им тоном, не терпящим каких-либо обсуждений. — Ты, — вялым жестом он указал на Костю, — займись ею.

Потом, в течение трех месяцев, ее обучением занимались десятки людей. Костя отпал почти сразу. Он показал ей, как бить кулаком в челюсть противника, дал подержать пистолет в руке и научил целиться, исходя из того, что жертва должна стоять в пяти шагах. На этом его собственные познания, похоже, иссякли. Леру перекинули к другому инструктору, более знающему. В этот момент между влюбленными впервые пролегла легкая трещина. Костя время от времени обескураживал ее ехидными вопросами, типа: «Ну, как там наши занятия? Попадаешь в банку с пяти шагов?» Он не знал, что теперь она попадает в банку с более дальнего расстояния. Она не хвасталась, зная, что ее достижения вызовут в нем только досаду. «Наверное, это проявление мужской зависти, — думала она, — ведь Костя практически никто. Его посылают, когда нужно припугнуть злостного неплательщика или разобраться с каким-нибудь доходягой. И то не особенно доверяют — он работает всегда в паре с кем-нибудь». Совсем быстро Лера стала пользоваться у Бодрова гораздо большим уважением, чем Костя. Кроме того, она выполняла несравнимо более важные задания, чем он. Правда, девушке казалось, что она занимается ерундой. В основном ей поручали следить за каким-нибудь очередным пухлым типом. Но однажды Бодров вызвал ее к себе, что уже являлось отступлением от обычных правил. Лера вошла в кабинет, он резко и как-то зло буркнул без всякого предисловия:

— Тебе не кажется, что твои задания не отличаются разнообразием?

Она пожала плечами и промолчала.

— Твой потенциал гораздо больше, чем я использую, не так ли?

Она снова пожала плечами.

— Решил поручить тебе одно щекотливое дельце. — Он взял со стола и показал ей большую фотографию. — Узнаешь?

— Как не узнать, — кивнула она, — начальник валютного отдела «Гута-банка». Я за ним две недели по пятам ходила.

— Хорошо, — удовлетворился Бодров, — его следует либо сильно напугать, либо убрать с должности. В общем, валютный отдел этого банка нам очень нужен. Как ты этого добьешься — дело твое. Но, опираясь на мой многолетний опыт, скажу: лучше напугать и заставить делать все, что тебе нужно. Иначе на его место придет какой-нибудь хмырь — и заводи бодягу с самого начала.

— Напугать его нечем, — задумчиво проговорила Лера, — у него даже любовницы нет. Примерный семьянин, честный труженик. Большая редкость для банковских служащих.

— Если бы дело было легким, я бы тебя не позвал. На все про все тебе две недели. Больше ждать не могу. Он у меня во где! — Лев красноречиво похлопал себя по загривку.

Через три дня мучительных размышлений Лера позвонила Бодрову:

— Мне нужен килограмм порошка.

— И только-то?! — удивился босс. — Девочка, твои операции влетят мне в копеечку.

— Я уверена, что верну их в целости и сохранности.

Познакомиться с «примерным семьянином и образцово-показательным служащим» ей труда не составило. Так же беспрепятственно она добилась приглашения в номер отеля на «бокал шампанского». Все ее усилия свелись к тому, чтобы молчать и преданно заглядывать в глаза этому чересчур болтливому субъекту, который хвастался перед ней, в красках расписывая свои замечательные деловые качества.

Оказавшись один на один у большой кровати, Лера перешла к серьезному разговору:

— Сейчас я заставлю тебя выпить этот бокал шампанского, — она красноречиво поводила бокалом у его носа, — тебе станет плохо, и я вызову «Скорую помощь». Откроется наша с тобой позорная связь, — она улыбнулась, заиграв ямочками на щеках, — твоя жена будет очень недовольна.

Он вмиг побагровел, поняв, в чем дело, и рыпнулся с кровати. Девушка одним ударом заставила его принять принужденную позу на полу. Другим движением она быстро скинула платье, оставшись в соблазнительном кружевном белье.

— Полагаю, теперь ты понял, что заставить тебя выпить из этого бокала я сумею, — холодно произнесла она. — В нем большая доза наркотиков. Настолько большая, что медики без труда поймут, почему тебе стало плохо. А они обязаны сообщать о таком недомогании в милицию. Разумеется, тобой заинтересуются. В бардачке твоей машины найдут еще двадцать граммов героина. Это их вдохновит. При обыске в твоей квартире отыщется килограммовая порция запрещенного зелья. А теперь, перед тем как я начну вливать в тебя шампанское, мне хотелось бы окончательно выяснить вопрос о твоем положении в банке…

Бодров встретил ее хмурой миной.

— Топорно сработано, — заявил он. — Пошло. Без изюминки. На таких трюках далеко не уедешь.

— Есть другие предложения? — хмыкнула Лера и швырнула ему на стол нераспечатанную пачку с героином.

— У меня нет, но у тебя должны быть. А что, если бы он не поддался на этот откровенный блеф?

— Но ведь сработало.

— А если бы не сработало? — Босс потер переносицу. — В конце концов, я же не зря плачу тебе деньги. — И в свою очередь, Лев швырнул на стол пачку долларов, перетянутых резинкой.

Девушка сунула их в карман.

— Если бы не сработало, я бы применила план «Б».

— И в чем же он заключается? — поинтересовался шеф.

— Так я и сказала, — хмыкнула она и вышла за дверь.

С этого дня Лерина карьера круто пошла в гору. Бодров мог придираться, изматывать ее риторическими вопросами «А что, если?», но, как человек справедливый, уважал ее за результаты труда. А результаты были всегда впечатляюще положительными. Что бы он ни поручал своей юной помощнице (именно в этом статусе она теперь числилась), со всем она справлялась. Как — профессионально или не очень, — это был уже другой вопрос, но задание она выполняла.

Однажды, придя домой, она обнаружила Костю на кухне в весьма скверном расположении духа. Он хмуро молчал и одну за другой курил сигареты. Сидел он так, по всей видимости, долго, потому что пепельница, стоявшая перед ним на столе, была полна нервно смятых окурков.

— Ты опять опоздала! — процедил он, не глядя в ее сторону.

— Куда? — не поняла Лера и улыбнулась.

— Тебе никто не говорил, что домой нужно приходить вовремя?

Она пожала плечами:

— Как это ни ужасно, но… нет…

Неожиданно он стукнул ладонью по столу и многообещающе прорычал:

— Я хочу, чтобы к моему появлению ты была дома! На своем месте!

— Прости, пожалуйста… — улыбка мгновенно исчезла с ее лица, — а где мое место? Ты уже определил?

Костя порывисто вскочил и кинул на нее уничижительно-гневный взгляд.

— Ты идиотка! — заключил он и сник, так же неожиданно, как разъярился. — Не понимаю, зачем ты влезла во все это дерьмо. Это же не женское дело.

— Ну да! — усмехнулась Лера и процитировала Бодрова: — Женщина должна вязать.

Костя снова закурил. Сигарета подрагивала в его длинных нервных пальцах:

— Это не женское дело. Это даже не мужское дело. Это вообще не дело. Это грязь, понимаешь ли ты меня?

— Но я уже здесь… — растерялась Лера — И выхода нет… И потом, теперь мы близки по интересам.

— Черта с два это входит в мои интересы! Я хочу жить с девушкой, которую люблю. Я хочу жить с девушкой, доброй и ласковой, которая умеет готовить, которая ходит по магазинам и может вывести жирное пятно на брюках, — задумчиво продолжал он. — Жирное пятно. Пятно любой, черт возьми, жирности! С девушкой, а не с бойцом.

Руки у Леры повисли, как плети. Она медленно опустилась на табуретку, взглянула на него грустно и пытливо, словно поверить не могла в услышанное. Когда первичный шок прошел, она прошептала:

— Я думала, тебе нравится, что мы вместе, плечом к плечу… — Она усмехнулась совсем невесело. — Я так тебя люблю, что готова разделить с тобой все, чем бы ты ни занимался. Если бы ты был физиком, наверное, я бы зубрила физику, чтобы вечерами рассуждать о ядерных реакциях и быть тебе интересной. Ох, Костик, я ненавижу физику…

— Неужели ты не понимаешь, мне не нужно, чтобы ты разделяла мои занятия и увлечения. Я не хочу, чтобы ты была на-рав-не! Пойми, я хочу, чтобы ты вела наш дом и сохраняла в нем тепло.

— Нет… — покачала она головой, — я этого не понимаю. А кроме того, я возненавижу себя, да и тебя тоже, если подчинюсь твоему «я хочу».

Он помолчал, вникая в смысл сказанного ею, потом вдруг расхохотался:

— А зачем ты тогда мне нужна?!

Это была их первая ссора. Надо отдать должное Лере: проревев всю ночь, утром она задумалась над своим участием в бодровских делах — стоит ли ей этим заниматься или все бросить. Нет, она не испытывала ни угрызений совести, ни стыда за то, что делает. «В конце концов, есть ли разница, в каком бизнесе я работаю: легальном или нелегальном, — думала она. — Я никого не убила и не ограбила. Все, чем я занималась до сих пор, это вполне честные переговоры. Пусть я использовала запрещенные приемы, пусть иногда шантажировала и плела интриги, но кто от этого серьезно пострадал? Люди помогали Бодрову, тот им хорошо платил. Все довольны, и никто еще не отказался от сотрудничества. И что будет, если я приду и заявлю шефу, что ухожу? Но если я останусь с Бодровым, то потеряю Костю. И в таком случае, зачем мне Бодров?»

В том, что ее надежда приблизиться к любимому, разделив с ним его «трудовые» будни, не увенчалась успехом, Лера уже имела счастье убедиться. Теперь ей предстояло решить, как снова стать той, которую Костя хотел видеть рядом с собой. А главное, в состоянии ли она стать прежней? Тем временем первый скандал с Костей перерос в целую череду придирок, разбирательств и ссор. То он подозревал ее в измене, то называл ее грязной девицей, работа которой похожа на бизнес проститутки. В ответ на ее оправдания, что она занимается мозговой работой, планируя «как», а не «подкладываясь под», Костя зло смеялся. Дальше обвинения ожесточились. «Проститутка» заменилась «убийцей». В общем, с каждым днем его злость усиливалась, ожесточалась и пополняла его словарный запас новыми эпитетами, которые он не брезговал употреблять, характеризуя Леру и ее занятия.

Терпеть все это стало невыносимо. Лера решила покончить с Бодровым и его клубом раз и навсегда. «Как-нибудь устроюсь», — легкомысленно подумала она, приближаясь к кабинету шефа.

Бодров не удивился ее неожиданному визиту, наоборот, скорее обрадовался. Он вяло указал на молчаливо стоящего в углу мужичка небольшого роста. Тот был застенчив с виду, немощен и не слишком аккуратен. На плечах его серого пиджака, которому было по меньшей мере лет десять, белели крупинки перхоти, воротник рубашки был мятым, словно его вообще не гладили, брюки не имели стрелок. Когда же девушка взглянула в лицо этому грязному субъекту, то не смогла сдержаться и поморщилась. Ему было за сорок, на висках его приклеились редкие, седеющие волосенки, лицо, болезненно худощавое, имело желтый оттенок. Крючковатый нос нависал над плотно сжатыми узкими губами. Но более всего Леру поразили глаза незнакомца. Они были светлые и водянистые, абсолютно безразличные, словно у старой куклы.

— Его зовут Пал Палыч, — представил человека Бодров, — я упросил его поработать с тобой за очень внушительную сумму. Он научит тебя тому, чему не смог бы научить никто другой.

У Леры похолодело в области желудка. Она не раз слышала о Пал Палыче от Кости и знала, кто он такой. Его называли «человеком без души». Он не принадлежал к банде Бодрова. Он вообще никому не принадлежал — был сам по себе. К нему обращались многие по мере надобности. И надобность эта была самой ужасной — он выполнял заказные убийства. Пал Палыч действительно не имел души, если верить легендам. По одной из них, он по чьему-то заданию хладнокровно пристрелил своего лучшего друга. Хотя Лера в это не очень-то верила, тем более сейчас, когда познакомилась с ним воочию. Она не могла себе представить, что у такого мужичка вообще мог завестись хоть какой-нибудь друг, а тем более лучший. Но факт оставался фактом, ее познакомили с настоящим «уборщиком», в миру наемным убийцей, а это ни о чем хорошем не говорило. Тем более в теперешнем ее положении, когда она намеревалась сообщить шефу о своей отставке. Видимо, Бодров почувствовал ее колебания и решил подстраховаться, напугав ее знакомством с Пал Палычем. Что ж, ему это удалось! Лера сникла, понимая, что отказываться от предложенного «образования» все равно, что подписать себе смертный приговор. Одно то, что она видела Пал Палыча в лицо, не оставляло ей шансов выжить, если она вырвется на свободу. И все-таки, собравшись с духом, она решила прояснить ситуацию. Ей совсем не хотелось становиться «уборщицей». Одно дело заставлять людей делать то, что тебе нужно, при помощи угроз и шантажа, совсем другое — приводить эти угрозы в исполнение. Поэтому она поглубже вдохнула и, упрямо взглянув на Бодрова, проговорила четко и с достоинством:

— Мои руки никогда никого не убьют! — Для пущей убедительности она вытянула руки перед собой и покрутила кистями.

— Вот, Пал Палыч, — добродушно усмехнулся Бодров в ответ, — это наша Лера. Я тебе о ней рассказывал.

В углу раздались детские всхлипы — Пал Палыч смеялся.

Лера внутренне сжалась и приготовилась отстаивать свои позиции. Впервые она серьезно испугалась. Она поняла, как далеко зашла. Поняла также, что ее хождение по краю закончилось и началось падение в пропасть. Эти люди могли ее заставить делать все, что угодно, не моргнув глазом, или убить, тоже не моргнув. Но почему-то они ни то, ни другое делать не стали. Повеселились от души над ее «капризами» и отпустили. Напоследок Бодров добродушно предположил:

— Мне кажется, из этой девочки выйдет толк.

Пал Палыч неопределенно хмыкнул.

— Начинайте прямо с завтрашнего дня.

К тому времени Лера проработала на Бодрова чуть больше года. И он не собирался ее отпускать. Это Лера почувствовала раньше, чем окончательно поняла. Уйти не представлялось возможным. По крайней мере сейчас. Поэтому она решила выждать время, послушно внимая своему новому педагогу. Пал Палыч начал обучение с того, что запретил рассказывать кому-либо, чем они будут заниматься.

— Слова таят в себе опасность, — угрюмо заявил он. — Кто много говорит — мало живет.

Но рассказывать, собственно, было бы нечего. То он заставлял ее бегать по дорожкам Измайловского парка, пока перед глазами у девушки не начинали плавать радужные круги. То прыгать или отжиматься до такого же результата. С каждым днем нагрузки увеличивались. Затем она прошла курс жонглирования резиновыми мячиками, яблоками и наперстками. Далее она собирала и разбирала разные виды оружия. В Лериных руках побывал целый арсенал, неизвестно откуда вдруг возникший в сумке Пал Палыча и исчезнувший по окончании курса. Но самое ужасное, что преподавал он исключительно молча, объясняя в основном жестами. И если Лера открывала рот, чтобы перекинуться хотя бы парой ничего не значащих фраз, он смотрел на нее так, что рот хотелось тут же закрыть.

Однажды Пал Палыч выложил перед ней «Каталог огнестрельного оружия» и, разомкнув тонкие губы, проговорил:

— Выбери, что считаешь нужным. Смотри внимательно.

Лера принялась перелистывать страницы, дивясь разнообразию револьверов, пистолетов, автоматов и прочего вооружения. «Если все это где-то существует, — подумала она, — и кто-то этим пользуется, то жить очень опасно». Пал Палыч с видимым интересом наблюдал за ученицей, заглядывая ей через плечо.

«И если я когда-нибудь возьму…» — продолжила Лера про себя, но мысль осталась незаконченной. Внезапно она ощутила резкую боль где-то у затылка. В глазах у нее потемнело, и, замерев, она повалилась лбом в раскрытые страницы каталога. Когда же она пришла в себя и смогла дышать, то испуганно огляделась. Пал Палыч как ни в чем не бывало стоял, подперев плечом стену. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Лера с ужасом посмотрела на этого занюханного человечка, понимая, насколько он силен и опасен. Она сжалась на стуле, ожидая в следующий момент то ли выстрела, то ли повторного, но теперь уже смертельного удара.

— Закрой каталог, — Пал Палыч и не собирался нападать на нее. — Все это для пижонов. У тебя всегда есть выбор: либо ты опережаешь противника, либо позволяешь ему в тебя стрелять. А когда он стреляет, все равно из какого оружия вылетает пуля.

— Но тогда зачем я потратила столько времени, чтобы разбирать и собирать всю эту дрянь?! Что у меня… — возмутилась было девушка.

Взглядом он моментально прервал ее красноречие.

— Первое правило: никогда не отключайся. Всегда будь готова к нападению.

— А этих правил много? — осведомилась Лера.

— Не очень.

— Ну, все равно, на будущее… я очень хорошо понимаю человеческую речь. Просто объясните, ладно?

— Это как пойдет…

С чувством юмора, как и с другими чувствами, у Пал Палыча была напряженка, поэтому говорить с ним по душам или вообще достучаться до его души было невозможно. Лера уже поняла, что просьбы и даже мольбы на него не действуют, шуток он не понимает, поэтому сейчас только пожала плечами, мол, вам виднее. Но тогда, впервые в жизни, она посмотрела на него так же непроницаемо, как смотрел он на нее.

* * *

Наверное, общение с Пал Палычем ее очень изменило, потому что Костя довольно быстро заметил эти перемены. Однако, похоже, понял их по-своему.

— У тебя кто-то появился! — кричал он. — Я хочу знать, кто это.

— С чего ты взял?

— Разве я вообще могу быть хоть в чем-то уверен?! Может, ты спишь с кем попало на своих дурацких заданиях?! Может, ты соблазняешь мужиков направо и налево, делая меня оленем с ветвистыми рогами?

— Соблазнять мужиков и изменять тебе — две разные вещи, — улыбнулась она.

— Для меня — одно и то же! — уверенно заявил Костя. — Если ты спишь с кем-то, кроме меня, лучше скажи, и мы расстанемся прямо сейчас!

— А ты не ищешь повод, чтобы расстаться? — Неожиданно Лера испугалась. Не того, что они действительно договорились до расставания. Она с ужасом поняла, что абсолютно спокойна. Она обсуждает свою жизнь так, словно речь идет о планах на следующее воскресенье. Лера почувствовала себя замороженной. Ей не хотелось рыдать, как это было раньше при подобных сценах, ей не хотелось оправдываться или защищаться. Она точно знала, что сейчас ей должно быть безумно больно, что она любит Костю и скорее всего умрет, если он уйдет, но она была спокойна!

Лера на мгновение задумалась. Это пришло к ней совсем недавно — умение оставаться спокойной и трезво рассуждать в самых экстремальных ситуациях. Показательно было, что на все эмоциональные выкрики Кости она задала вполне логичный вопрос. «Чему же Пал Палыч меня учит на самом деле?» — мелькнуло у нее в голове.

Тем временем наступила тишина. Лера посмотрела на Костю и встретилась с его ошарашенными глазами. Похоже, он удивился даже больше, чем она. Вопрос, уже месяцы летавший в воздухе, вдруг материализовался и требовал ответа.

— По крайней мере не сейчас! — тихо проговорил он и, подойдя к платяному шкафу, решительно открыл его створки.

Лера снова удивилась. Она понимала, что означают эти действия. Костя складывал свои вещи в большую спортивную сумку. Делал он это молча и не спеша, так, будто давно решил уйти.

— Есть ли причины, по которым ты мог бы остаться? — ровным голосом осведомилась Лера и села на диван, не сводя с него глаз.

— Есть, — с вызовом ответил он и развернулся к ней, — я люблю тебя. Вернее, люблю ту девушку, которую встретил полтора года назад в спортивном зале. Милую, загадочную и манящую. Ту, ради которой готов был бросить все.

— Но не бросил… Как раньше, продолжал работать на Бодрова. Ты ведь не думал, что миленькой девушке это нравится.

Он пощипал кончик носа (всегда так делал, когда думал) и тихо проговорил:

— Но ведь женщина должна мириться… Не знаю, Лера… С тобой сейчас трудно говорить, ты изменилась. Ты поумнела, а я не могу существовать рядом с такой женщиной. Я чувствую себя ничтожеством.

— Если ты это признаешь, значит, не все потеряно, — улыбнулась она. — Я много думала, стоит ли заниматься тем, чем я занимаюсь. Поначалу все это казалось мне очень романтичным. Я чувствовала себя нужной и важной. Но теперь… Я давно уже не хочу работать на Бодрова. Я вообще не хочу купаться в этой грязи. Мне тошно от себя самой. Но Бодров меня так просто не отпустит. Я это понимаю, ты это понимаешь, и, уж точно, Бодров это понимает. Поэтому у меня есть план. Я освобожусь от него. Нет, я не собираюсь его убивать, я не убийца, как ты думаешь. Но я непременно освобожусь и займусь какой-нибудь обычной деятельностью… — Она взглянула на него.

Костя молчал, напряженно пощипывая кончик носа тонкими дрожащими пальцами.

— Но ты должен меня поддержать. Вместе мы выберемся. Без тебя мне ничего не хочется делать. Поверь мне сейчас. Даже если и не веришь уже давно… я люблю тебя.

Он неожиданно усмехнулся и мотнул головой:

— Лера. Я рад бы, да не могу. Нет, я верю тебе. Я верю, что ты меня любишь, может быть, даже сильнее, чем я тебя. Я не могу остаться с тобой! Ты становишься совершенством. Где бы ты ни была и что бы ни делала, ты всегда будешь совершенством. Этого уже не изменить. А я не смогу быть рядом. Я не из тех, кто в состоянии жить спокойно, сознавая себя ничтожеством. Мне было хорошо и спокойно, когда мы встретились. Я делал свое дело. Я чувствовал себя сильным, красивым и крутым мужиком. И я видел восхищение в твоих глазах. Детское, наивное восхищение. Которого теперь не вижу. Дело в том, что я хочу продолжать заблуждаться на свой счет. Мне не нужно доказательств обратного.

— Но я не собираюсь доказывать что-то тебе. Как раз тебе я и не хочу ничего доказывать.

— Ты сама — одно большое доказательство! Неужели ты не понимаешь?!

Сейчас, вспоминая этот разговор, Лера моргнула. На мгновение ей показалось, что теплая слеза скатилась по ее щеке. Она провела пальцами по лицу и разочарованно хмыкнула. Она уже год не плакала. Ни разу. С чего бы теперь вдруг разреветься. Дело-то прошлое…

* * *

Егор в который раз нетерпеливо посмотрел на часы. Стрелки просто издевались над ним. Минутная протащилась всего на три деления вперед и застыла, будто расположилась на пикник. Летучка явно затягивалась. Он бросил взгляд, исполненный отчаяния, на Варю, та еле заметно пожала плечами. Без десяти шесть, а Семин и не думает закругляться. Наоборот, детально опрашивает каждого о проделанной за неделю работе, о новых идеях, которые, по его мнению, должны роиться в головах сотрудников. «Ошибаешься, — огрызнулся про себя Егор, — на личном опыте знаю, ни хрена там нет, и не на что рассчитывать!»

— Ну, что еще сказать, просто молодец! — донеслось до него.

Каменев заставил себя принять сосредоточенный вид (кто бы знал, скольких усилий это ему стоило!) и повернулся к тестю, сидящему во главе длинного стола, по бокам которого расположились сотрудники.

— Молодец Алексеев! Находчив! — продолжал Семин. — Надо же, снять корреспондента «Новостей» на фоне плаката «Кнорр»! Здорово! Скрытая реклама — это всегда лишний кусок в нашем кармане.

Светящийся от похвалы Алексеев скромно опустил глаза.

— Всем бы так работать, господа, — наставительно проговорил шеф и красноречиво покосился на Егора.

Собравшиеся дружно закивали, завидуя счастливцу Алексееву. Еще пара-тройка подобных предложений, и он пойдет вверх по служебной лестнице.

— А что у нас с отделом маркетинга? — неожиданно осведомился Семин и строго взглянул на притихшего зятя.

— Все в порядке, — еле слышно пробубнил тот, сознавая свое полное ничтожество. На фоне ударника Алексеева он выглядел, мягко сказать, полным дерьмом. Это еще не учитывая, что три прошедших дня его на работе вообще не видели.

— Я подготовила отчет, — неожиданно бодро откликнулась Варя.

— Вот как, — Семин поморщился, — ну так дай его прочесть своему начальнику, а то он и не знает, что у него в отделе творится.

По углам кабинета разлетелось слабое шушуканье, более напоминающее хихиканье.

— Ладно, вернемся к творчеству, — Семин снова повернулся к Алексееву, — ролик с этим, как его…

— С «Короной»? — Алексеев весь превратился в едва сдерживаемый энтузиазм.

— Ну да, с этим микстом, черт его дери, — кивнул шеф. — Что там, кофе, сливки, сахар в одном пакетике? Представляю вкус этого пойла. Придется повозиться, чтобы придать ему привлекательность. Поручаю тебе, Алексеев.

Все тут же поняли, что Алексеев больше не рядовой маклер. Понял это и Сурупин, начальник «творческого отдела», который опустил лысеющую голову, дабы никто не заметил уныния на его челе.

— Идея ведь твоя? То, что ты говорил на прошлой летучке… мультик, да?

— Не то чтобы целиком моя, — Алексеев улыбнулся широко и щедро, — просто мы уже обсуждали варианты и с заказчиками, и с режиссером. В общем, родилось как-то само собой.

— Ну, неважно. Главное, ты работал над этим, вот и продолжай в том же духе, — закончил Семин.

Егор снова метнул взгляд на часы. Шесть вечера. «Да когда же эта пытка закончится!» — взмолился он про себя.

— Ладно, ребята, — наконец заявил Семин и хлопнул руками по краю стола, — на сегодня достаточно.

Все повставали с мест, разгребли исписанные бумаги по папкам и направились к выходу. Каменев поспешил юркнуть к дверям в числе первых.

— Георгий, — услыхал он за спиной. Физиономию его тут же перекосило (Егор ненавидел, когда его называют «Георгий»), однако пришлось взять себя в руки и оглянуться.

Семин смотрел на него, как бык, готовый кинуться на красную тряпку:

— Задержись на полминуты.

Каменеву ничего не оставалось делать, как поплестись назад. Варя сунула ему папку в руки, одарив ободряющим кивком. Дверь закрылась, оставив его наедине с шефом.

— Ну, и?! — Тот засунул руки в карманы и требовательно посмотрел на зятя.

Егор понуро опустился на стул и раскрыл папку.

— Я бы хотел узнать, как обстоят дела в моем главном отделе? — вопросил Семин.

— «GK» хочет с нами сотрудничать, — вяло предположил Каменев, потому что точно не был уверен в своем заявлении. Просто помнил, что эта фирма уже неделю вела с ними факсовую переписку, а теперь он увидел ее название в пятой строчке Вариного отчета.

— Вот как, — деланно удивился тесть, — я рад. Только если бы ты соизволил присутствовать на вчерашних переговорах, ты бы знал, что они хотят работать с нами на определенных условиях, которые лично мне не подходят. И ты бы знал, — повысил он голос, — что при наличии хоть какой-нибудь хилой извилины начальник отдела маркетинга вполне способен эти недоразумения утрясти! Но начальник моего отдела маркетинга не утруждает себя подобными пустяками. Он не пожелал явиться на переговоры, не пожелал приложить усилия, вследствие чего сделка на грани срыва! Мы не получим заказ на рекламную кампанию нового продукта, и все потому, что ты шлялся черт знает где!

— Я не мог, — пролепетал Егор, — я был болен.

— Ты лежал в реанимации?! На тебя наехал грузовик?! — взревел Семин.

— Послушайте, Сергей Петрович, — Каменев поднял на него глаза, — я не маленький мальчик…

— Вот именно, мой дорогой! — прорычал тесть. — Ты получаешь зарплату взрослого дяди. И я не работаю усатым нянем. Реклама — серьезный бизнес, если ты еще этого не понял! И люди здесь не болеют во время обсуждения полугодового контракта!

— Я постараюсь все утрясти, — пообещал Егор и снова опустил голову.

— Послушай, — неожиданно задушевно проговорил Семин и положил ему руку на плечо, от чего Каменев почувствовал себя полным идиотом, — что там у вас творится? Маринка месяцами шляется по Амстердаму. Вы хоть видитесь?

Егор вяло пожал плечами.

— Распустил ты ее, — грустно посетовал тесть, — хотя как не распустишь. Девка пережила такое. Выкидыш — не шутка. От этого дела сразу не отойдешь. Я ведь понимаю, что не клеится у вас с того случая. У Кати тоже это было. Так она меня год потом к себе не подпускала. У тебя есть все-таки работа, а у Маринки — ничего. Только пустые развлечения. Знаешь что, — он вдруг просиял, — вот разберешься с «GK», и мотайте куда-нибудь вместе. Лето на носу. На курорте у вас все быстро поправится.

— Я подумаю, — кивнул Егор, представив лицо жены, когда он передаст ей отцовское предложение. Он со своей-то физиономией сейчас совладал с трудом. Перспектива отпуска вместе с Мариной повергла его в полное смятение.

— Нечего думать, — отрезал Семин. — И вот еще что, ты зашел бы к нам с матерью. Да и мне ты нужен. Чего дома сидеть. Этакий затворник. Сходили бы в баньку. А то таращишься небось в телевизор, как католик на распятие. Вчера встретил Олега Лурина, он меня спрашивает: «Кто у тебя начальник отдела маркетинга?» Не дело это, сынок. Надо на людях показываться. На презентации ходить, ведь это тоже твоя работа. Связи в нашем деле ох как нужны.

— Я постараюсь, — Егор снова кивнул.

— Я постараюсь, я подумаю, — передразнил его Семин. — Уж окажи милость. Почти полгода работаешь у меня все-таки.

Егор машинально посмотрел на часы и только потом понял, что сделал глупость.

— Куда это ты торопишься? — тут же поинтересовался тесть. — Всю летучку как на иголках просидел.

— У меня встреча в семь, — быстро соврал Каменев и поднялся для пущей убедительности, — нужно еще подготовиться.

— Ладно, — добродушно улыбнулся Семин, — работничек. Вали и не забывай о нашем разговоре. А то видимся только в кабинете. Молодежь! Семья рушится, работа не клеится, соберись! Ты же мужик!

Каменев поспешно ретировался к дверям.

«Ты еще всего не знаешь», — злорадно подумал он и выскользнул в коридор.

* * *

— Как ты можешь так поступать? — Варя обрушилась на него со страстью горной лавины.

— Вот, из огня да в полымя, — проворчал Егор, удаляясь от дверей кабинета быстрыми шагами. — Ты меня специально поджидала, чтобы окончательно добить?!

— Я тебе удивляюсь. — Она засеменила рядом. — Ну кто тебя за язык тянул, про плакат «Кнорра»?! Зачем ты выболтал Алексееву свою идею? Он же и раньше тебя подставлял.

— Варь, не трави ты мою душу, и так хреново!

— Сильно досталось? — В ее глазах мелькнуло сострадание.

— В общем, не слабо. Почему ты не сказала мне про вчерашние переговоры?

— Два раза говорила.

— Да ну?! — неподдельно удивился Егор.

Они вошли в его кабинет. Егор опустился в свое кресло и вперился безучастным взором в темный монитор компьютера.

— Что с тобой происходит? — Варя встала рядом со столом.

— Это не очень оригинальный вопрос.

— Я целый день твердила тебе о срывающейся сделке, ты монотонно кивал, как китайский болванчик, а теперь выясняется, что ты ничего не слышал!

— Я действительно ничего не слышал.

— Потрясающе, — она всплеснула руками. — Может, писать тебе записки?!

— Попробуй…

Варя нетерпеливо пощелкала пальцами у него перед носом, обращая на себя внимание:

— Повторную встречу с представителями «GK» я назначила завтра, на 10 утра. Записать?

— Постараюсь запомнить, — он вяло улыбнулся.

— Я все-таки запишу, — она недоверчиво покосилась на него, — и, пожалуй, разбужу тебя, а то проспишь. — Она отошла от него к полкам и включила чайник. — Бумаги я подготовила. Они в папке на столе.

Егор кинул взгляд на черную папку и тяжело вздохнул:

— Вся жизнь в бумагах.

— С каких это пор ты стал философствовать? — усмехнулась она, разливая кофе по чашкам.

Каменев задумался. Вернее, вновь погрузился в то состояние, в котором пребывал уже почти сутки. Он вспоминал Леру. Каждый ее жест, каждый взгляд, каждое слово. Он снова и снова перебирал те полчаса их беседы в «Зеленом плюще», словно они были самым важным событием в его жизни. Он ничего не видел и не слышал вокруг себя, почти ничего не ощущал, только она — эта удивительная девушка стояла перед ним как живая, повторяла вчерашние фразы своим надменным голосом, смотрела на него своими загадочными серо-зелеными глазами. Неудивительно, что он не отреагировал на настойчивые Варины рапорты о какой-то нелепой незавершенной сделке. Ведь в ушах его звенели Лерины слова: «Сегодня этот человек уже не придет». Сегодня он не придет, значит ли это, что она будет ждать его завтра в том же «Зеленом плюще»? Егор очень надеялся на это. Он всем своим существом желал увидеть ее снова, почувствовать аромат ее духов, окунуться в ее холодные взгляды… Сегодня он намерен пойти в этот дурацкий ресторан, и пойдет туда завтра, если не встретит Леру этим вечером. Вообще он обречен на пожизненное заключение в «Зеленом плюще», если она не появится там хотя бы еще раз. «Кто она такая, эта Лера?» — в который раз спросил себя Каменев, зная, что не получит ответа и теперь. Светская львица? Валютная проститутка? Она вполне соответствовала этому образу, если бы он не успел уловить краткий миг ее настоящей, вырвавшейся из глаз души. Если бы он не заметил ее страха и отчаяния. И если бы не ее по-детски милые ямочки на щеках… Почему она уродует себя этой бутафорской изысканностью, ведь ясно, что она не та, за кого себя выдает. Что же с ней происходит? Кем или чем она так напугана? И кого она ждет в «Зеленом плюще»: потерянных в детские годы родителей, кредиторов, своего убийцу или свою жертву? Егор облокотился на стол, уткнув лицо в ладони. Голова его распухла от тысячи «почему?».

— Ты в состоянии рассказать, что у тебя стряслось? — услыхал он Варин голос поблизости и почувствовал ненавистный аромат растворимого кофе.

Она поставила перед ним чашку.

— Только не это, — простонал он, морщась, словно от зубной боли, — лучше сразу разведи цианида.

— Цианида не держим, — невозмутимо откликнулась она, — есть чай.

— Валяй чай, — поспешно согласился Егор, отодвигая от себя кофе и отчаянно борясь с приступом тошноты.

— Так чем ты болел? — Варя и не думала сдаваться.

— Всем понемногу, — отмахнулся Каменев, — поживи моей жизнью — еще не так скрючишься.

— С превеликим удовольствием пожила бы твоей жизнью, — проворчала она, — а еще лучше было бы оказаться на месте твоей жены.

— Ну, с этим кто спорит.

— А что, — Варя подала ему чай, — чинить часы ездит в Швейцарию, загорает в Каннах, львов смотрит в Африке, а не в Московском зоопарке. И еще домашний муж — непривередливый работяга и лопух…

— Ты все-таки не перебирай, — добродушно улыбнулся Егор, — я же твой начальник как-никак.

— Ах, простите, ваше величество! — Она присела в реверансе. — Занесла меня нелегкая.

— Слушай, — Егор обратился к ней неожиданно серьезным голосом, — а что нравится женщинам?

Варя поднялась и задумалась на мгновение.

— Ну, это кому как, — проговорила она улыбаясь, — кому конфеты, кому шампанское, кому и то и другое.

— Нет, я серьезно.

— Если серьезно, то тебе лучше знать, что нравится твоей женщине. Ты с ней не первый месяц знаком.

— Я имел в виду не Марину, — смутился Егор и тут же покраснел. — Понимаешь, я должен знать, для новой концепции. Представь ролик. Они встречаются впервые. Она ему безумно нравится. Как он должен себя повести?

— А она красива?

— Как сотня Мэрилин Монро и сорок Шарон Стоун в придачу.

— Это уже серьезно, — задумчиво проговорила Варя, — такой девушке нужна напористая романтика.

— ???

— Ну, когда мужчина хватает тебя в охапку, швыряет в «Мерседес» или тащит на безлюдный пляж где-нибудь на Бермудах…

— Это уже насилие какое-то… — возмутился Каменев, — нормально, по-твоему, хватать незнакомую девушку и переть черт-те куда?!

— Для рекламного ролика вполне нормально, — упрямо заявила Варя, — надо побольше огня, неистовой страсти, в общем, жизни… которая снится домохозяйкам.

— Этот кошмар снится домохозяйкам?!

— А как же.

— Вот уж ни за что бы не подумал.

— Потому что ты — мужик. У вас вообще другие наклонности…

Егор поспешил вернуться к первоначальной теме разговора:

— Значит, стоит попробовать… схватить и потащить?

— Если мы вообще говорим о сюжете ролика, — тут Варя понимающе покосилась в его сторону, — а если типичный вариант, пригласи в ресторан, там и поймешь, что ей нужно.

«Как ты не права», — грустно подумал Егор, но ничего не сказал.

— Чего это вы закрылись от всех? — В дверях кабинета стоял Виктор Алексеев — герой дня. Уж он-то наверняка знал, чего хочет женщина и как ей угодить. Алексеев умел быть гвоздем программы в любой компании, умел сводить девушек с ума (причем девушек любого возраста), умел легко с ними знакомиться и легко расставаться. Егор завидовал ему по всем статьям. Он завидовал его честолюбию, его легкомысленному нраву и тому, как этот прохвост совмещал две эти совершенно несовместимые черты в своей жизнелюбивой сущности. Он завидовал его циничности и напористости, которых никогда не имел. Кроме того, Каменев завидовал его не располагающей к романтике внешности. Не то чтобы Виктор был уродцем. Он обладал парой развесистых ушей, большим шнобелем и здоровым румянцем на щеках. Телосложения он был мощного, натренированного, но весьма нескладного, с маленькими кривоватыми ногами. Как ему удавалось выглядеть в глазах противоположного пола привлекательным, для Егора оставалось загадкой. Каменев завидовал его общительности, которая перехлестывала через край, и неутомимому желанию все время быть в деле, ежеминутно что-то совершать и быть признанным. Одним словом, по мнению Егора, Алексеев был тем самым героем, о которых снимают фильмы и пишут романы. Сейчас этот герой стоял, подперев мускулистым плечом косяк.

— Убирайся отсюда, — зло процедила Варя, которая явно не разделяла восхищения Егора более удачливым коллегой, — у нас совещание.

— Возьмете в долю? — невозмутимо вопросил тот и, перешагнув порог, подошел к столу Егора.

— Тебе только палец покажи, всю руку оттяпаешь, — буркнула девушка.

Виктор уселся на край стола и одарил ее своей знаменитой улыбкой.

— Не любит меня твой референт, — обратился он к Егору.

— Да ты самый нахальный тип из всех, кого я знаю! — воскликнула Варя. — За что тебя любить! Ведь это же подлость — воровать чужие идеи и выдавать их за свои! У него, видите ли, случайно родилось! Да если бы Егор тебе не подкинул мысль, как смешнее сделать ролик с этим микстом, ты бы сидел сейчас в полном дерьме! И с плакатом тоже! Не стыдно?!

— Нет, — Алексеев помотал головой и рассмеялся. — Ну на кой черт Егору выпендриваться с этой ерундой перед собственным тестем. Он его и так любит. А мне нужно для дела.

— Потрясающая наглость, — бушевала Варя, — а что будет, если Егор, наконец, поумнеет и станет хранить свои мысли в тайне?!

— Я превращусь в шпиона. Буду пролезать в ваш кабинет глубокой ночью, шарить по столам и вскрывать компьютерные файлы.

— Да что с тобой говорить! — Варя махнула на него рукой.

— Ладно, — Виктор соскочил со стола и, подойдя к ней, приобнял за талию, — я ведь, собственно говоря, пришел к тебе. Не могу вытерпеть, когда красивая девушка запирается в кабинете с каким-то мужиком.

Егор отрешенно улыбнулся, снова вспоминая Леру.

— Пойдем в цирк? — донесся до него голос Алексеева.

— С тобой в цирк?! — Варя попыталась вывернуться из его объятий, но он лишь крепче прижал ее к себе. — Это абсурд! Ты сам ходячий цирк.

— А я сделаю скучающее лицо и постараюсь не улыбаться. Вот так, сойдет? — Виктор скорчил презрительную гримасу.

Девушка не выдержала и улыбнулась:

— Я подумаю.

— Подумай, подумай. Только не перестарайся с этим. От мыслей все хорошие идеи скисают. — Он оставил ее в покое и направился к Каменеву.

— Меня ты тоже в цирк позовешь? Я не по этой части, — Егору захотелось выглядеть занятым.

— Нет, с тобой в цирке делать нечего, — Алексеев подмигнул ему, как соучастнику. От чего Егора опять начало подташнивать. — Мне предложили разработать рекламу недорогих товаров для молодежи. Хотел было связать все это дело с «Фантой», только…

— «Фанта» на это не пойдет! У них рекламная кампания уже закончилась. К тому же они с нами работать не будут — мы для них слишком мелкая рыбешка. — Егор посмотрел на Алексеева, как на помешанного. — Смотри не ляпни это Семину. С такой неосведомленностью в маркетинге враз скатишься с нынешних высот.

— А как быть?

— Ну вот, опять начинается, — проворчала Варя и села за свой стол, — до чего же ты бестолковый!

— По-моему, тут уместно привлечь какую-нибудь молодежную группу, знаешь, «Ногу свело», например, или «Манго-Манго»… попросить сочинить песенку… — предположил Егор.

— Да? Я как-то не подумал над этим, — Алексеев сосредоточенно почесал затылок. — Может, ты и прав. Пойду подумаю.

— Подумаю! — передразнила Варя, когда дверь за ним захлопнулась. — Будет он думать. И когда ты только перестанешь выдавать ему идеи на-гора?! Лучше бы уж мне рассказывал. Я тоже хочу стать карьеристкой.

— Извольте, — развел руками Егор, сознавая, что она права, а он опять оказался круглым дураком. — Следующая твоя. Я ведь действительно подумал, что он явился к тебе. — Он посмотрел на нее озабоченно: — Ты ведь не думаешь пойти с ним в цирк?

— Пойду назло тебе, — огрызнулась она и с усиленным вниманием принялась рыться в ящике своего стола.

«И до нее добрался. Жалко. Хорошая девушка», — констатировал про себя Каменев и хлебнул остывшего чаю.

Он раскрыл папку.

— Слушай, а что это за условия предлагает им Семин? Мы же на этом потеряли кучу денег. — Он озадаченно уставился на секретаршу.

Та одарила его насмешливым взглядом:

— Помнишь дело с детским питанием «Мой малыш»? Мы должны были разместить постеры в журналах и снять пару видеороликов?

— Ну да, — задумчиво кивнул он, — драконовские условия, на которые Семин заставил меня пойти, потому что контракт был на три месяца.

— Улавливаешь? — усмехнулась Варя. — «GK» при хорошем раскладе собирается работать с нами все время. Пока заключают контракт на полгода, но с перспективой. Не понимаю, почему нашего шефа так привлекают столь невыгодные долгосрочные проекты. Если бы мы взяли десять разовых заказов, больше бы заработали. Но, по всей видимости, тут дело в сроке. А «GK», кстати, чувствуют какой-то подвох, поэтому придираются. Им не нравятся наши капиталовложения в их рекламу.

— Мы что, сами платим, сами делаем? Это же абсурд!

— У-у-у, — протянула Варя, — ты совсем отошел от дел. Мы закупаем под них время на телеканалах в следующем сезоне. А они потом нам выплачивают. Денег у них на это нет, но мы как бы предоставляем им негласный кредит, который они потом проведут по своим бумагам. В общем, по документам получится, что они нам оплатили все сейчас.

— А зачем нам это? — окончательно опешил Егор.

— Спроси у тестя, — пожала плечами Варя. — Там какие-то дела с кредитами «Кимек-банка». Климов, его президент, большой друг нашего шефа. Он предоставит кредит, потом утрясет нужные документы, и все шито-крыто. Наверное, это выгодно непосредственно Семину. Словом, это не наше дело. Во всяком случае, не мое.

Егор снова опустил глаза на бумаги, пытаясь сосредоточиться на условиях предстоящего договора. Но четкие строчки, распечатанные на лазерном принтере, ползли то вверх, то вниз. Смысл Вариного отчета упрямо ускользал от Каменева. Он силился придумать, как бы покорить сердце неприступной Леры, какой бы хитрый приемчик найти, чтобы выбить из ее холодного взгляда хотя бы малую искорку интереса. Он перебрал в памяти все возможные уловки, которыми пользуются киногерои в подобной ситуации. Однако, помучившись над этим занятием с полчаса, он пришел к выводу, что экранным персонажам просто на удивление везет. Стоит им только сдвинуть шляпу на затылок и, лихо прикурив, процедить сквозь белозубую ухмылку «Hellow, bebe», как девушка уже млеет в лучах их обаяния. Подобный развязный трюк вряд ли произведет на Леру должный эффект. Тогда Егор принялся вспоминать классические сюжеты. Но и там, кроме красноречивых взглядов, танцев и цветов, ничего не нашел. Он даже улыбнулся, представив, как поднесет Лере букет в красивой целлофановой обертке и как она снова окунет его в свои снисходительно-презрительные глаза. Вконец измотав себя, Егор устало поднялся из-за стола и посмотрел на часы — почти восемь, пора убираться с работы. Он огляделся, кабинет пустовал. Варя каким-то чудом уже упорхнула. Наверное, все-таки пошла с Алексеевым в цирк. «Ну и дура!» — обругал ее Егор и решительно направился к двери.

* * *

— Послушай, на кой черт ты мне звонишь каждый день?! — произнесла Лера в трубку. Произнесла спокойно, хотя пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти впились в кожу ладоней.

— Думаешь, у меня больше дел нет, как с тобой трепаться?! — раздраженно прорычал Бодров ей в ухо.

— Ну так и не звони!

— Не могу, — протянул он, — я тебе больше не доверяю.

Девушка отстранила от себя трубку и брезгливо поморщилась.

— Значит, ты меня проверяешь, — хмыкнула она. Злость мгновенно улетучилась. — И что это даст, по-твоему?

— Не волнуйся, я ведь не только звоню. Я знаю о каждом твоем шаге, глупая девочка.

— Видимо, твои познания не столь велики, раз ты дергаешься, — заметила она спокойно и улыбнулась.

— Достаточны для того, чтобы сделать выводы. Твое дело ни на шаг не продвинулось. Ты даже не встретилась с Вульфом! — гневно заорал Бодров.

— Тебе нужны деньги? Ты их получишь. А как я их достану, буду я встречаться с Вульфом или не буду — это мое дело. И не мешай, пожалуйста, — ответила она так же невозмутимо и зажмурилась, ожидая очередной тирады шефа.

Однако в ответ ласково зажурчало:

— Ладно, деточка, сделай это. И папочка устроит тебе отпуск. Самый лучший отпуск, о котором ты и не мечтала.

— Ты что, обанкротился? — озадаченно спросила Лера. — Когда это ты так трясся над давно забытым полумиллионом баксов?

— Просто не люблю, когда меня держат за идиота. Гриша глупее меня, нельзя же давать ему повод хохотать, что он, такой умный, обвел дурачка Бодрова вокруг пальца. Зло должно быть наказуемо. Но я в тебе уверен. Ты сделаешь все, что нужно. И отдохнешь в таком месте, что ангелы в раю взвоют от зависти.

— Лев, — осторожно проговорила девушка, — ты забыл. Это мое последнее задание. Я не хочу отпуска. Я хочу уйти. И ты мне обещая.

— Да?! — невинно воскликнул он. — Забыл.

— Так вспомни! — Лера швырнула трубку на рычаг и только теперь почувствовала боль в ладони. Она с удивлением уставилась на красные точки — следы ногтей, потом охнула и, закрыв глаза, опустила голову.

* * *

Бодров услышал короткие гудки в трубке и, осторожно положив ее на рычаг, уставился на большие фотографии, разложенные перед ним на столе.

— Включи музыку, — потребовал он.

Парень, дремавший в кресле у противоположной стены, вздрогнул, вяло поднялся и подошел к лазерному проигрывателю.

— Опять Моцарта? — обреченно спросил он у шефа.

— Дурак, — зло процедил тот, — радовался бы. Где ты еще Моцарта услышишь! Великого Моцарта!

Парень вставил диск и нерешительно пробурчал, явно опасаясь за свои слова:

— По-моему, с тех пор, как вы стали слушать Моцарта, ваши нервы не то чтобы успокоились, а как раз наоборот. Гнал бы я этого врача с его советами…

— Миша, — оборвал его Бодров задушевно-тихо, — лучше заткнись!

По кабинету разлились вступительные арпеджио. Миша болезненно сморщился и вернулся в свое кресло. Кабинет наполнился прозрачными звуками Фантазии ре минор.

— А это что за тип? — Лев показал ему фотографию, на которой Лера сидела в машине рядом с Глебом.

— Это мужик из посольства США.

— Черт! — выругался Бодров и положил снимок на стол. Он снова задумался. — Она купила билет?

— Не знаю.

— Ну так узнай! — Шеф треснул руками по столу с такой силой, что бумаги на нем подскочили на добрых пять сантиметров.

— Одно дело выяснить, какие документы передал девочке этот хмырь из посольства. Там ведь не каждый день раздают визы на ПМЖ, — лениво отозвался Миша, внимательно рассматривая грязь под своими ногтями. — Совсем другое дело — связываться с Аэрофлотом. У нас и людей-то своих там нет…

— Молчать! — заорал Лев и покраснел. — С кем приходиться работать! Бездари, остолопы, скоты! — Он неожиданно замолк и добавил грустно и тихо: — И на этом фоне я теряю лучшую свою девочку. О господи!

Потом он перевел хмурый взгляд на Мишу, который вжался в спинку кресла и смотрел на него по-щенячьи преданно.

— Присматривай за ней, — Бодров взял со стола большую фотографию Гриши и аккуратно сунул ее в такой же большой конверт желтого цвета. По кабинету витали нежные переливы музыки. Лев посмотрел на фотографию Леры и нежно улыбнулся: — Так ты говоришь, Игнатов посадил меня на мушку?

— Этого следовало ожидать, — со знанием дела откликнулся Миша, — мы ему все ходы перекрыли. Говорил я…

— Тебя слушать — себе дороже! — грубо прервал его шеф. — На то конкуренция и существует, чтобы конкурировать. Мы — победили.

— Ну да! — дерзнул ответить Миша. — Мы победили, а он к Скорпиону. Еще неизвестно, кто кого…

— Скорпион… — задумчиво протянул Бодров, — все к нему обращаются, но никто его не видел. Помнишь Никольского, ну, того, в районном исполкоме, уперся, не хотел давать лицензию Петру.

Миша кивнул.

— Я точно знаю, — продолжал Лев так же задумчиво, — он сам мне говорил, что через своих ребят вышел на Скорпиона. Так этого Никольского жена через неделю сдала. Позвонила в прокуратуру, дала интервью в «Московский комсомолец», что он взяточник. Счета назвала. Помнишь громкий процесс?

Миша опять деловито кивнул.

— Совпадение? Черта с два! Таких примеров наберется уже с полсотни. Этот Скорпион свое дело знает.

— Не понимаю я вас. Чего восхищаться-то, когда он собирается взяться за нас?

— Странное дело, — продолжал рассуждать Бодров, не обращая внимания на замечание подчиненного. — Понятно, почему его боятся. Он бьет с самой неожиданной стороны. Вот, к примеру, обратился бы Игнатов к тому же Пал Палычу. Что бы я сделал? Поставил бы вокруг себя десяток ребят с «Калашниковыми». И все! Ерунда! А Скорпион… Тут оглянуться не успеешь, как вылетишь из дела.

— Я бы все-таки поставил ребят, — осторожно предложил Миша.

— Фигня! — резко ответил Бодров. — Скорпион никого не убивает, по крайней мере, сам. Тут думать надо… Но…

— Что?!

— Давай ищи выходы на этого Скорпиона.

— Я слышал, что, если он договорился с клиентом, перекупить его невозможно, даже если в десять раз увеличить гонорар. Скорпион — честный парень и за базар отвечает.

— Н-да, — протянул Лев, — сам знаю. Хорошо, что пока у меня есть Лера…

— Вот пусть она и поговорит с этим Скорпионом.

— Черт! — Бодров вяло отмахнулся от него. — Как же ее уломать?! Не могу я сейчас ее потерять! Единственный человек, который в состоянии защитить нас от этого упыря, это она.

— Да ладно вам ныть-то! — криво усмехнулся Миша. — Какая-то там девица…

Он испуганно осекся, натолкнувшись на злой взгляд шефа.

— Лера… Лера и Скорпион, — ни с того ни с сего протянул тот и задумался. — Что же мне все это напоминает?

— Что? — округлил глаза верзила.

— Да ничего, — отмахнулся Лев и досадливо сморщился, — все, вали отсюда!

Когда дверь за Мишей закрылась, Бодров снова задумался. Он взял со стола еще одну фотографию и помахал ею перед глазами.

— Никуда ты не улетишь, девочка моя, — проговорил он ласково. — Какая же ты красивая… Ах, Лера, Лера, милая моя девочка… — Его толстые губы, похожие на больших красных слизняков, слегка дрогнули и изогнулись в горестной ухмылке. — Не будем торопиться. Это сейчас самое главное.

С этими словами он отложил конверт с Гришиной фотографией, а снимок Леры сунул в ящик стола.

* * *

Лера все еще сидела на подлокотнике кресла, закинув голову. Ее светлые волосы свисали, касаясь оголенных лопаток. Почему-то в этот момент она думала не о Бодрове, не о Вульфе и даже не о Косте. Ей вспомнился их последний разговор с Пал Палычем. Если несколько скупых фраз, которыми они перекинулись на прощание, можно назвать разговором. Но, поскольку он был человеком немногословным, то и эти фразы можно было считать настоящим достижением.

— Теперь ты умеешь все, чему меня попросили тебя научить, — заметил Пал Палыч и впервые за их полугодовое знакомство обнажил свои мелкие зубы в жалком подобии улыбки.

Они сидели прямо на траве в тихом подмосковном пролеске, где-то по рижскому направлению. В зеленых ветвях заливисто щебетала птица. Солнце пробивалось сквозь листву, роняя на двух людей свое тепло. Был июль. Лера поправила круглые солнцезащитные очки на переносице и провела пальчиком по стволу автомата с оптическим прицелом, покоящегося у нее на коленях. Потом перевела лукавый взгляд на Пал Палыча, который сидел прямо, словно у него был кол вместо позвоночника, и смотрел куда-то в голубое небо. Он не щурился, хотя у него темных очков не было.

— Все равно я не смогу убивать, — проговорила девушка.

— Сможешь, — ответил он не поворачиваясь, — если нужно будет.

— А тебе нужно?

— Это моя работа.

От его безразличного голоса по спине пробежали мурашки.

— Расскажи, что ты чувствуешь, когда стреляешь в человека?

— Ничего, — он все еще смотрел в небо.

— Можно задать вопрос?

— Только один.

— Говорят, ты убил своего лучшего друга… по приказу, — ее трясло от волнения.

— У меня нет друзей. Это часть моей работы. Нет друзей, нет семьи, никого. Только так можно выжить. То, что у тебя тоже никого нет, это очень хорошо.

— Но когда-нибудь это должно измениться. У меня обязательно кто-нибудь появится, у тебя тоже…

— Тогда я уйду с работы.

— И будешь писать мемуары, — усмехнулась Лера.

— Нет, я уеду за город. Буду растить картошку, может быть, заведу корову…

— Ага! — На ее щеках заиграли ямочки. — Значит, у стального Пал Палыча все-таки есть душа!

— Сейчас нет. — Он посмотрел на нее. В его взгляде не было ни злости, ни доброты, только тупое безразличие. Словно ни она, ни их разговор совершенно не занимали его. — Ты очень хорошая девочка, Лера.

— Но если тебе прикажут убрать человека, которого ты знал. Например, меня?

— Это моя работа.

— Но меня ты сможешь убить?

— Ты задала уже свой единственный вопрос. Я ответил. А этот лишний, — проговорил он и поднялся. — Надеюсь, что больше тебя не увижу.

— Да, в другой ситуации я бы расстроилась при этих словах, — улыбнулась она.

* * *

Лера поморщилась и мотнула головой, стараясь отогнать от себя неприятные воспоминания. Почему в ее голове всплыл этот разговор с Пал Палычем именно сейчас? Все-таки странный у нее был учитель. Профессиональный убийца, мечтавший доить коров в старости. Человек, который остался для нее загадкой. На него не действовали никакие методы. Его нельзя было ошеломить, напугать или заставить задуматься над смыслом жизни. У него просто не было слабостей, прибегая к которым можно сломить человека. Он хорошо знал, чем занимается, и не скрывал от себя сути своих деяний. Он знал, что выполняет грязную работу. И привык к этой мысли. А может быть, его чувства уже давно атрофировались.

Однажды она спросила его: «Неужели тебе не страшно? Ведь скорее всего после смерти нас всех что-нибудь да ждет. А что может ждать убийцу?» Он поморщился и, как всегда, безразлично ответил: «Двадцать пять лет назад я случайно сбил человека. Насмерть. Потом уже неважно, сколько я убрал и еще уберу. Тот первый открыл мне ворота в ад. Так что я теряю? Хуже уже не будет. Я знаю, что меня ждет. Я читал».

Его логика поразила ее.

Сейчас, вспоминая этот разговор, она улыбнулась. На своем недолгом веку ей удалось пообщаться с разными мужчинами. В основном это были противные типы, которые всегда чего-то боялись, чем-то дорожили, к чему-то стремились. Но все их ценности были настолько ничтожны, что она похоронила надежду встретить настоящего героя в этом мире. В некоторой степени на звание героя мог бы претендовать Пал Палыч. Он обладал всеми качествами, которыми должен обладать настоящий представитель сильного пола. Несоответствие было лишь в одном: все его мысли и действия носили механический характер, словно у налаженного автомата. В нем не осталось ничего человеческого. Лера подумала, что нормальный человек должен чего-то бояться, чем-то дорожить, уметь горячо любить и неистово ненавидеть. А таких она как раз и не встречала. Настоящих людей с нормальными жизненными ценностями. Ей стало грустно. Почему-то вспомнился парень, которого она встретила вчера в «Зеленом плюще». Уголки ее губ поползли вверх. Он казался таким растерянным, незащищенным, даже сломленным и при этом пытался оказать ей поддержку. «Неужели еще не перевелись рыцари?» — подумала Лера и посмотрела на часы. Стрелки приближались к восьми вечера.

— Господи боже! — она подскочила на ноги и понеслась в ванную. — Если я хочу начать жизнь заново, нужно поторопиться!

* * *

Уже в машине Егор понял, что страшно волнуется, будто бы запланированная им встреча с Лерой имеет жизненно важное значение. Наверное, так оно и было, потому что он ощущал страшный озноб по всему телу. Его просто колотило, как в лихорадке. Даже выступил пот на лбу. В глазах его потемнело, он с трудом разбирал, куда, собственно, едет. Проскочил на красный свет, был остановлен суровым гаишником, без лишних препирательств заплатил штраф и тут же забыл о столь неприятном инциденте.

Дома Егор долго метался по квартире, готовясь к выходу, как девушка к первому свиданию. Три раза брился. Вывалив весь свой гардероб на диван, долго и тщательно подбирал рубашку под галстук, галстук под брюки, ботинки под носки, носки под запонки и наоборот. Наконец предстал перед зеркалом и придирчиво оглядел себя со всех сторон. Темно-синий клубный пиджак свободного покроя, голубые джинсы, бежевая рубашка с воротничком-стоечкой, мягкие рыжие ботинки. Просто, современно, элегантно. Никаких галстуков, запонок и платков. Очень мужественно и раскованно. Егор пригладил волосы и довольно ухмыльнулся. «Хеллоу, беби», — процедил он сквозь зубы, подражая не то голливудской звезде, не то сицилийскому мафиозо. Реприза ему удалась. Каменев нашел себя обворожительным. Для пущей убедительности он сделал вид, что достает из-за пояса револьвер, и, присев, нацелил его в свое отражение. «А вы все катитесь, пока целы, недоноски!» — грозно прорычал он воображаемым противникам. Те, разумеется, обратились в бегство. Тут Егор понял, что выглядит довольно глупо, и, смущенно хмыкнув, почесал затылок. «Все-таки я недурен», — проговорил он вслух, пытаясь приободриться. Он еще раз осмотрел свое отражение. И опять поморщился. Каменев находил себя слишком смазливым для настоящего мужчины. Если бы он и сейчас грезил о славе фотомодели или об актерской карьере, то скорее всего был бы вполне доволен редким сочетанием своих русых с легким налетом позолоты волос и больших карих глаз с черными длинными ресницами, аккуратным, немного вздернутым кверху носом, мягкими губами и четкими, словно выверенными по линейке, углами скул. Внешность сделала его застенчивым, повлияла на развитие странных наклонностей — любви к танцам и поэзии (странных увлечений, по мнению отца — генерала противовоздушных войск). Посещение сыном танцевального и театрального кружков в ближайшем Доме пионеров вселяло в мужественного и закаленного в армии родителя настоящую тревогу. К десятому классу терпение его лопнуло. «Да ты посмотри на себя, — прорычал он, — просто смазливая бабенка! Где твердый взгляд, где решимость, где воля?! Размазня!» Безапелляционным генеральским приказом он запретил единственному отпрыску заниматься театром и танцами. Стал часто вызывать его на откровенный разговор, объясняя, что настоящему мужику недостаточно быть начитанным и «цитировать чужие рифмы» при каждом удобном случае. Нужно быть настоящим бойцом. В понятие «настоящий боец» отец вкладывал нечто среднее между поручиком Ржевским и получившим в те годы известность на русском видеорынке Арнольдом Шварценеггером. Ни тем ни другим даже в малой степени Егору стать не удалось. Но настояния родителя возымели действие. К двадцати годам Каменев уверился, что настоящего мужчины из него не выйдет никогда, на этом он и успокоился. Теперь только иногда морщился, оглядывая себя в зеркало и обзывая при этом «херувимчиком».

Так и жил до сегодняшнего дня. Вот только сейчас почему-то ему захотелось повернуть жизнь вспять. Хотя бы попробовать. Он бодро шагнул в прихожую. «Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион!» — заявил он светильнику и выключил его решительным рывком. «Вот только полюбить и проиграть в моем случае, похоже, равнозначно», — хмыкнул он себе под нос уже в темноте.

* * *

Войдя в зал кафе, Лера сразу узнала Гришу. Его невозможно было не узнать. Таких, как он, в природе больше не встречалось. Маленький, пухленький, ни дать ни взять уменьшенный и помолодевший Бодров. Слащавая физиономия, украшенная стильно выбритыми и подстриженными усами и бородкой. Гриша Вульф был по-своему привлекателен. Лера довольно улыбнулась: наконец-то он заявился! С самого начала она решила встретиться с ним в неформальной обстановке. Караулить его у подъезда показалось ей нелепым занятием, тем более что, опасаясь Бодрова, Вульф перебрался на время к дяде. А сталкиваться с Климовым Лере совсем не улыбалось. Из всех мест, посещаемых Гришей, это кафе было самым удобным. Она просидела тут два вечера, прежде чем он соизволил появиться. Гриша расположился за столиком, с азартом орудуя ножом и вилкой, быстро запихивая куски отбивной в рот и запивая их соком. Она отметила, что на его столе нет спиртного — вот уж кому расслабляться нельзя! «Ну как такой придурок вообще смог обчистить Бодрова на полмиллиона?» — подумала она. Впрочем, и стащил-то по-своему. Глупо. Все движения Гриши напоминали о полнейшей раскоординации. Он даже передвигаться толком не умел — вечно цеплялся за все, что попадалось на пути. Вообще-то они редко сталкивались, пока работали на босса, но за те две или три встречи она запомнила Вульфа как ходячее недоразумение. Говорил он запинаясь и вообще был каким-то расслабленным, словно в него долили хорошую порцию жидкого суррогата, когда собирались произвести на свет. От Гриши можно было ожидать чего угодно. Строить планы относительно его поведения было бы так же рискованно, как писать роман на прибрежном песке. За исключением нынешнего случая. Тут его поведение вполне предсказуемо.

— Привет. — Она похлопала его по плечу и, опустившись на соседний стул, улыбнулась.

Гриша посмотрел на нее затравленно и, поперхнувшись, закашлялся.

— Я долго тебя искала.

Его глаза расширились, приготовившись выскочить на стол. Он молчал, открыв рот, набитый недожеванным мясом.

— Как тебе местная кухня? — осведомилась она.

— Ничего, — пробубнил Вульф, пытаясь проглотить.

— А по мне, так безобразная. Ты плохо выглядишь.

Гриша наконец заглотнул мясо и учащенно задышал, опасливо озираясь по сторонам.

— Я работаю одна, — сказала она спокойно и улыбнулась одними губами, — не стоит так бояться. Страх выглядит неэстетично.

Он немного расслабился, однако все равно ерзал на стуле, как на иголках.

— Я тебя сразу не узнал. Ты выглядишь как-то по-другому.

— У меня к тебе дело. — С этими словами Лера выложила перед ним папку, ту самую, которую вручил ей Бодров.

Гриша вытер руки прямо о борта пиджака и осторожно раскрыл ее. Увидев поверх кипы бумаг свою фотографию, он побледнел и задрожал всем телом. Лере показалось, что она слышит стук его зубов. Она брезгливо поморщилась.

Первые два листа Вульф внимательно прочел, остальные просто перелистал. Пальцы его не слушались.

— А чего ты ожидал? — спросила она, ухмыляясь. — Что Бодров подарит тебе свои деньги? Гриша, он же жадный.

— С чего это вы решили, что его деньги у меня?

Лера одарила его ехидной улыбкой и покачала головой.

— Брось. Это уже доказанный факт. Бодров умеет считать, в особенности свое. То, что ты погрел руки за его счет, он вычислил за минуту. Я бы хотела узнать другое: на что ты рассчитываешь? — В глазах ее мелькнул издевательский интерес. — Конечно, твой дядя — фигура надежная, но не всесильная. А щедрость Бодрова… этот вопрос и вовсе лучше не рассматривать.

Вульф уставился на нее широко раскрытыми глазами, онемев то ли от ужаса, то ли от удивления. А она продолжила:

— Ты, Гриша, поступил очень глупо. Тебе нужно было бы определиться для начала, чего ты, собственно, хочешь от жизни: учиться в Гарварде или быть миллионером за счет Бодрова. Погоня за двумя зайцами в конкретном случае грозит весьма плачевными последствиями.

— Зачем ты мне это говоришь? — Голос его осип, став выше на два тона.

— Потому что мне, как и тебе, терять нечего. — Лера в отличие от Вульфа была спокойна.

Он вопросительно уставился на нее.

— Я расскажу тебе кое-что, — продолжала Лера. — Ты находишься в полном дерьме. Тебе сели на хвост. И самое ужасное, что на хвост тебе вынуждена сесть я. Впрочем, моя ситуация не лучше твоей. Я почти в бегах, и ты — мое наказание. И какими бы ни были участь твоя и полумиллиона баксов, со мной уже все понятно. На награду я рассчитывать не могу. С Бодровым без летального исхода прошло только твое увольнение. И то лишь временно. Выход я вижу один — я помогаю тебе, ты, соответственно, мне. Мы обводим всех вокруг пальца, линяем в Америку, делим деньги и ложимся на дно, пока страсти здесь не улягутся. А там каждый сам за себя.

— Почему я должен тебе верить? — выдохнул он.

— Во-первых, потому, что ты не египетский фараон и деньги тебе на том свете не понадобятся. Ты хочешь жить, и жить богато. Я тоже хочу жить. Пусть не так богато, как ты, но у меня есть свои планы. И они далеки от Бодрова.

— Почему же ты согласилась? — Разговор его явно нервировал.

— Потому что если б не твоя глупость, меня бы неделю назад хлопнули. А так я получила отсрочку. И хочу потратить это время себе на пользу. Есть желание — присоединяйся. Но прежде чем отказаться, знай: я — твой последний шанс выйти сухим из воды.

— Это еще почему?!

— Пока я рядом и ежедневно докладываю Бодрову о ходе дела — тебя не тронут. Но сам понимаешь, это не может тянуться слишком долго. Обычный срок для меня — неделя, максимум две.

— Сколько ты хочешь за услуги?

— Услуги, спасающие твою жизнь, — напомнила Лера. — Не так уж много… сто тысяч.

Гриша мгновенно покраснел и отрицательно замотал головой. Она равнодушно пожала плечами:

— Как хочешь. Уговаривать я тебя не стану. Хочешь барахтаться один — ради бога. У меня шансов больше. И времени тоже…

— Не дави ты на меня! — прокричал он зло, но тут же испуганно заозирался.

Редким посетителям было наплевать на их разговор. Никто не обратил на них ни малейшего внимания.

— Ладно, — проговорил он тихо и затравленно, — я должен подумать. — Потом покосился на нее недоверчиво. — Так у тебя правда есть план?

— Если решишься — завтра обсудим, — ответила Лера, вставая. — Я буду ждать тебя в семь. Здесь. Это, — она похлопала по папке на столе, — почитаешь перед сном.

Она двинулась к выходу. Подойдя к стойке бара, оглянулась — даже со спины Гриша выглядел растерянным. «Что ж, — подумала она злорадно, — за все надо платить. За глупость тоже».

* * *

Каменев вошел в двери «Зеленого плюща» с видом Александра Македонского, уже миновавшего Альпы. Бармен за стойкой выжидательно покосился на него. И совершенно напрасно. Егор увидел Леру. Ничего не изменилось в ней со вчерашнего вечера. То же платье, та же прическа… Она облокотилась на стойку и задумчиво смотрела в зал. Его лоск и самодовольство схлынули в один момент. Каменев задрожал и побледнел, понимая, что уже проиграл. Она была прекрасна. Изгибы ее стройного тела казались такими мягкими, а взгляд таким отстраненным, что у Егора от страха потемнело в глазах. Шатаясь на негнущихся ногах, он подковылял к бару и взгромоздился на высокий табурет подальше от девушки.

— Водки, — с отчаянием прохрипел он, боясь смотреть в ее сторону.

— Похоже, я обречена встречаться здесь с вами. — Она появилась рядом совершенно неожиданно. — Сознайтесь, это вы ради меня так разоделись?

Даже в своем лихорадочном состоянии Каменев заметил, что болтать с ним ей совершенно не хочется, и зачем она подошла к нему, абсолютно непонятно. Могла бы просто проскользнуть мимо. Двинуться с места он все равно не в силах. Лера явно спешила уйти. Она поглядывала в зал с едва скрываемой тревогой.

— Он опять не пришел? — Егор попытался улыбнуться. Но его лицо исказила нервная гримаса. Девушка, казалось, не замечала его мучений.

— Я бы вышла на воздух. — Это прозвучало как предложение. Она направилась к выходу, и Егор готов был поспорить: она знала, что он поплетется за ней, как телок на веревочке.

Вечерний влажный ветер окончательно смешал его мысли. Каменев вдохнул полной грудью. Пройдя пару кварталов довольно быстрым шагом, Лера вдруг остановилась и повернулась к нему всем телом. Егор чуть не налетел на нее. Ее ручки уперлись ему в грудь.

— Что вам нужно? — Голос ее зазвучал требовательно. Она плохо сдерживала раздражение. Глаза ее блеснули холодной зеленью, и он ощутил физическую боль, словно его полоснули по лицу острой бритвой.

— Мы перешли на «ты»… — напомнил он нерешительно.

— Ах, да… я забыла, — тон ее не изменился.

Она вдруг резко отвернулась от него и медленно пошла вперед.

Егор в отчаянии простер руки к небу. Там в высоких темных тучах бушевала стихия. Ветер гнал дождь на город. Голова Каменева закружилась, и он, не помня себя, возопил во всю глотку первое, что сорвалось с языка в столь патетический момент:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный!

Не зарастет к нему народная толпа,

Вознесся выше он главою непокорной… этого…

Александрийского столпа!

Внезапно он замолк и смущенно сунул руки в карманы пиджака. С неба стал накрапывать дождь. Егор кашлянул и пожал плечами, мол, что ж поделаешь, так получилось.

Лера медленно повернулась и оглядела его с ног до головы. Ему показалось, что в ее глазах мелькнул интерес. Словно она рассматривала чучело павлина-альбиноса в Зоологическом музее.

— Хочешь выпить со мной? — спросила она буднично, будто не было ни этой кошмарной декламации, ни ветра, ни дождя.

Егор подумал, что она ненормальная. Потому что, будь она в своем уме, то неслась бы сейчас от него на всех парах, так как он уж точно похож на маньяка, тут и врача не нужно — диагноз ясен.

Тем не менее она подошла к нему и мягко взяла под руку, действительно, как больного.

— Где будем пить? — оторопело поинтересовался Егор.

— В твоей разграбленной квартире, — спокойно ответила Лера.

Каменев остолбенел. На то, что исковерканный Пушкин заставил ее трепетать от восторга, надеяться не стоило. Но что же тогда?!

Не понимая, почему, Егор вдруг испугался. Она, казалось, заметила его замешательство и насмешливо процедила:

— И почему мужчины так боятся того, что может случиться после бокала вина. Ведь мало кто из вас бывает хоть на что-нибудь годен даже в трезвом состоянии.

Егор почувствовал себя уязвленным. И не только в сердце. Похоже, эта девушка взяла за правило его унижать. Черта с два он позволит ей еще хоть раз над собой посмеяться. Он решительно повлек ее в сторону своего дома.

— Потом ты непременно расскажешь мне о своем учителе литературы, — усмехнулась она.

* * *

Завидев родной подъезд, Егор стал сомневаться в правильности своих действий. Во-первых, и в-главных, привести Леру в квартиру равносильно его признанию в существовании Марины. Как он должен выглядеть в глазах девушки в таком случае? Каменев вмиг стал сам себе противен. Женатый мужик, обманывает незнакомку, пошло используя поэтические порывы. Гаже и придумать трудно. И во-вторых, — Егор даже зажмурился, — если между ними все-таки что-то произойдет, что потом? И, наконец, в-третьих, Леру он совсем не знал, не то чтоб он не доверял ей, но все-таки… как-то неприлично идти к кому-то домой, едва познакомившись. Интересно, что она думает о своей репутации? Однако страх быть вновь осмеянным оказался сильнее всех прочих опасений, поэтому Каменев мужественно открыл перед спутницей дверь подъезда. Они молча дождались лифта, который, как назло, спускался с последнего этажа, молча добрались до квартиры Егора, молча вошли в нее, и когда Каменев включил свет в прихожей, то первым остолбенел и был готов замолчать навеки. Он совершенно забыл, что, торопясь в «Зеленый плющ», не удосужился хотя бы запихнуть вещи в гардероб.

Его брюки, носки и рубашки валялись по всей гостиной. Он вспомнил, что на кухне у него тоже холостяцкий беспорядок, да и вообще, аккуратистом его можно было назвать разве что с большой натяжкой. Лера улыбнулась, повергая Каменева в полную депрессию. Он принялся метаться из стороны в сторону, бормоча нелепые извинения, сгребать вещи в кучу и рассовывать их куда придется: за кресла, за диван, на подоконник за гардины. Она прошла в гостиную, села на диван и принялась с интересом наблюдать за его действиями. Минут через пять комната приобрела более-менее респектабельный вид, если не считать торчащих из всех углов шмоток. Егор стоял посреди комнаты и растерянно озирался. Не таким он представлял их первое свидание. Ее же, казалось, ситуация забавляла.

— Может, кофе? — предложила она улыбаясь.

— С некоторых пор не пью я кофе, — пробурчал он, — особенно в присутствии женщин.

— Ах, да… — Лера взяла в руки фотографию Марины. Ту самую, в рамке, на стекле которой Оля оставила глупый автограф. Она изучала надпись минуты две:

— Твоя экзотическая воровка — девушка нервная, очень страстная и совершенно невостребованная мужчинами. Проще говоря, никого не интересующая шлюха. Скорее всего работает на своего дружка, который имеет жену и семерых детей, — заключила она тоном специалиста, ставящего диагноз.

— Это ты прочла по отпечаткам пальцев?

— Нет, по почерку, — Лера посмотрела на него внимательно, словно сомневаясь, притворяется он или на самом деле полный кретин. — А на фотографии сестра или мама?

У Егора перехватило дыхание. Он понял, что настал миг признания, и более погано он себя еще никогда не чувствовал. Отчаянием, смятением или жутким страхом это состояние назвать было мало. Во рту пересохло, ноги подкосились, виски сдавило, а сердце готово было лопнуть от напряжения. Ему даже показалось, что он падает. Дрожащими руками он взъерошил волосы и нервно заходил по комнате. Лера наблюдала за ним спокойно. Казалось, ничего не может тронуть ее холодных глаз. «Господи! Да в каком месте жалость у этой девицы!» — начиная злиться от собственного бессилия, подумал Каменев. Он вдруг остановился напротив нее и, уперев взор в пол, тихо произнес:

— Лера, я должен тебе признаться… я женат.

Он боялся взглянуть на нее, каждую секунду ожидая услышать стук захлопнувшейся двери. «Лучше бы она ушла! Хоть бы она ушла, — взмолился он, — чтоб забыть весь этот ужас. Чтоб не видеть ее больше!» Но Лера осталась на диване. Она закинула ногу на ногу и с нескрываемым любопытством смотрела на него. И молчала.

— Это Марина. Моя жена, — выдохнул Егор, сознавая свое ничтожество. — Мы женаты уже полгода. Она уехала в тот день, когда меня ограбили и я познакомился с тобой. Уехала в Амстердам… Я…

— Уже… — хмыкнула девушка. — Так что мы будем пить?

Каменев замолк, ошарашенно уставившись на нее. Лера была спокойна, как прежде, словно его признание, прозвучавшее минуту назад, показалось ей сущим пустяком. Он был ей безразличен вместе со своими страхами и мучениями. И сейчас она ясно дала понять ему это.

— Лично я выпил бы водки, — признался Егор.

— То, что выпила бы я, у тебя вряд ли найдется, — заявила она, — поэтому просто смешай мне сухого мартини с апельсиновым соком. Льда не нужно.

Каменев довольно улыбнулся. Впервые в этот чертов вечер карты шли ему в руки, и сейчас ей не удастся скорчить пренебрежительную рожицу.

— В замороженном стакане? — деловито осведомился он.

— Нет, в простом и желательно неграненом, — она лукаво взглянула на него из-под длинных ресниц.

Каменев выполнил ее заказ, себе налил водки в объемистую рюмку и сел напротив девушки в кресло. Она отпила немного и довольно улыбнулась, слегка прикрыв глаза. На душе у Егора почему-то полегчало. Тайн у него больше не осталось, он даже почувствовал прилив сил и желание общаться. Стресс прошел.

Лера поднялась, осмотрела комнату, подошла к подставке для телевизора, на которой еще недавно стоял и сам телевизор. Теперь его не было. Девушка с видимым интересом заглянула в отделение для видеокассет.

— У тебя большая коллекция, — заметила она. — Что тут у нас?.. «Крепкий орешек», «Крепкий орешек-2», «Крепкий орешек-3», «Герой-одиночка», «Криминальное чтиво»… Ого, даже «Пятый элемент»! — Она повернулась к нему и усмехнулась. — Попробую отгадать: тебе нравится Брюс Уиллис.

Егор кивнул и откинулся на спинку кресла.

— И что же тебе в нем нравится?

Он пожал плечами:

— Я, в общем-то, никогда не задумывался над этим… юмор, наверное. Знаешь, все эти его штуки, когда он замахивается доской для серфинга со словами: «Как тебе водные виды спорта?!» Это что-то!

— Да, — вздохнула Лера, — смешно…

— Дело даже не в юморе, — горячо продолжал Егор, — просто понимаешь, у него все так лихо получается, а с виду не скажешь, что он хоть на что-нибудь годен. Вот Шварценеггер или Сталлоне — те крутые парни. Сразу понятно — поколотят любого и не поморщатся. А этот… он как простой человек, попавший в трудную ситуацию. Он будто бы все время прыгает выше головы. Это здорово.

— Я б не сказала, что здорово прыгать выше головы. Это утомительное занятие.

— Ну о чем ты говоришь! Это же кино!

— А чем ты занимаешься между просмотрами фильмов? — Она снова опустилась на диван.

— Я работаю в рекламном агентстве своего тестя. — Егор опустил голову, не в силах выдержать ее взгляд.

— Так… — протянула Лера насмешливо, — значит, ты работаешь у тестя, жена твоя в разъездах, а ты в свободное от видака время клеишь девиц. Весело…

— Да нет же! — Каменев даже подскочил в кресле. — Даже не думал! Просто с Олей так вышло, а ты предложила сама…

— Но ты же не отказался. Не спросил, что я думаю о своей репутации.

Егор смутился и покраснел.

— Хотел спросить, — промямлил он, — только, может быть…

— Я не проститутка, — она рассмеялась, — хотя и выгляжу именно так.

— Да нет! Я совсем не это имел в виду! — попытался оправдаться Каменев, но понял, что ему это вряд ли удастся.

Лера глотнула мартини и посмотрела на него с интересом:

— Тогда что ты имел в виду?

— Я не знаю, как объяснить, — он развел руками, сознавая, что уши его пылают, — я хотел тебя увидеть, и мне абсолютно все равно, куда бы ты меня пригласила: в кино, на скачки, в парк или на луну.

— Это звучит как признание, — задумчиво проговорила она и хитро улыбнулась, заиграв ямочками на щеках.

Егор схватил пустую рюмку и принялся крутить ее в руках.

— Понимаю, как глупо это звучит, — продолжил он быстро, боясь что она прервет его, — я женатый человек, с виду обеспеченный, все у меня в порядке… Все так и думают. Еще бы: деньги, машина, квартира, работа, чтоб оно все провалилось!

— Я не покупаюсь на жалость, — предупредила Лера, обдав его серо-зеленым холодом.

— Ну вот, — он понуро опустил голову, — ты опять меня не поняла. Или не поверила.

— Послушай, — она потянулась через журнальный стол, взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя, — у меня нет времени на всю эту ерунду. Я тоже умею сочинять байки, и ты хорошо об этом знаешь. Поэтому давай начистоту. Я готова рассмотреть твои условия.

Их губы оказались слишком близко друг от друга, чтобы Егор смог в точности понять смысл ее речи. Но даже в таком безумном состоянии он разобрал, что говорит она странные вещи. Поэтому он выпрямился и уставился на нее округлившимися глазами.

— Какие условия?! — выдавил он после продолжительной паузы.

Лера усмехнулась, скорее досадливо, чем ехидно, и откинулась на спинку дивана.

— Не притворяйся, — продолжала она холодно, — я не так глупа.

— Я не сомневаюсь в твоих умственных способностях, но в данный момент…

Он не договорил, потому что Лера медленно встала и, подойдя к нему, опустилась на колени.

— Я не хочу играть в прятки. Больше не хочу, — проговорила она. Глаза ее стали светящимися, почти прозрачными. Егор почувствовал, что сейчас задохнется. Ее узкая ладонь легла ему на грудь. Сильный озноб перетряхнул его от макушки до кончиков пальцев, сердце бешено заколотилось, а перед глазами поплыли круги.

— У нас всегда есть выбор, правда? — прошептала она.

Он почувствовал, как тонкие пальцы скользнули вниз по его животу, к замку на ширинке.

— Можно причинить боль… — Лера показалась ему пантерой, изогнувшейся перед смертоносным прыжком. Сквозь толстую джинсовую ткань он ощутил тепло ее ладони. — А можно и не делать этого. Тебе выбирать.

Егор, не помня себя, вцепился в подлокотники.

— А можно не причинять боль? — хрипло выдохнул он, инстинктивно чувствуя, что вряд ли. Внутренний голос ему подсказывал: сейчас его либо изуродуют, либо, по крайней мере, сильно побьют.

— Все в твоих руках, — загадочно прошептала Лера, лаская его через ткань джинсов.

— Это вряд ли… — Он вжался в спинку кресла, не зная, что предпринять.

С одной стороны, движения ее руки не могли ему не понравиться, с физической точки зрения. Однако, с другой, — уж слишком неожиданно она прониклась к нему. С чего бы это? Понять причины, почему Лера нежданно-негаданно вдруг делает то, на что нормальную девушку нужно долго уламывать, Каменев не мог. Это его и пугало больше всего. Наконец порыв пагубной страсти взял вверх над рассудком, и, решив наплевать на глупые вопросы, он дрожащими руками обхватил ее голову и привлек к себе.

На мгновение их глаза встретились. Ее взгляд был по-прежнему холодным и безучастным.

— Да что с тобой?! — в сердцах крикнул Каменев и оттолкнул ее от себя.

Лера поднялась с пола и слегка коснулась рукой волос, поправив прическу. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Подумай над моим предложением, — проговорила она ровным голосом.

Она вышла из комнаты, и через секунду Егор услыхал глухой стук закрывшейся двери. Он сидел в кресле ошарашенный, стараясь понять, что же произошло, и почему-то чувствовал себя растерзанной жертвой, которую здорово потрепал хищник.

* * *

Лера сидела на кухне собственной квартиры и молча курила. Придя домой, она первым делом сбросила надоевшие за вечер парик и платье, не снимая драгоценностей, встала под теплые струи душа. Только там она смогла расслабиться. Горячий кофе и сигарета окончательно привели ее в чувство и вернули способность соображать. Она сидела за столом, подперев подбородок кулачком, и, закусив нижнюю губу, зло смотрела на плакатную улыбку Джека Николсона, словно именно он был причиной всех ее несчастий. Мокрые волосы цвета сентябрьской пшеницы падали на виски и плечи девушки. Тонкий халатик в сине-белую полоску едва прикрывал ее стройные ножки. Она задумчиво водила пальцем по столешнице. «Надо ж было так влипнуть!» — в сердцах проговорила она и скорчила недовольную гримасу. Ведь как хорошо все складывалось. Лера грустно улыбнулась. А теперь у нее куча проблем! До сегодняшнего вечера все шло по ее плану. Сколько сил было потрачено, чтобы вывести Бодрова в авангард криминальной Москвы. Сколько трудов она приложила, чтобы свести его с нужными людьми, составить легендарный альянс с Климовым и Семиным — этими на первый взгляд приличными господами, настоящими эстетами, которые не очень-то желали иметь дело с таким недалеким и грубым бандитом, как Лев Бодров. За два года ей удалось организовать производство и сбыт нелегальной водки. И в каких количествах! Но не это главное, благодаря ее усилиям теперь налажен механизм «отмывания» денег. Да если бы за достижения в подпольной экономике давали премии, она была бы уже десять раз лауреатом. В конце концов, сколько энергии она отдала, пока сталкивала интересы Бодрова и Игнатова, чтобы последний впал в отчаяние и прибегнул к радикальным мерам улучшения своего бизнеса — обратился к Скорпиону. Тут Лера усмехнулась. Эти крутые мужики и не подозревали, что она, подобно кукловоду, дергает их за веревочки, заставляя делать то, что нужно исключительно ей самой, а вовсе не работает на их процветание и рост благосостояния. И вот теперь, когда почти дело сделано, когда даже Вульф (это несуразное задание Бодрова, мешающее ее планам) готов пристрелить самого Бодрова, непонятно откуда появляется этот придурковатый Егор Каменев! Кто он такой? Из какой подворотни вылез этот хилый интеллигент со смазливой рожей и замашками давно вымерших донкихотов? Зять Семина? У Семина действительно имеется замужняя дочь, настоящая принцесса. Капризная стервочка. Лера лишь пару раз видела ее, и эти встречи оставили в памяти девушки глубокий эмоциональный след. Впрочем, тогда Марина Семина хорошо сыграла ей на руку, заставив папочку влезть в изрядные долги. Вот уж не думала Лера, что ей придется иметь дело с мужем той самой Марины! Мир тесен. И все-таки, кто такой Егор? Простак, за которого себя выдает, или действительно ее, Лерина, серьезная проблема? Случайно ли он оказался в «Зеленом плюще», или у него имеются свои виды на ее дела. Лера вновь закурила и задумалась. Сейчас она не имела права рассчитывать на случайность или везение. Дело подошло к решающей стадии. Она шла к ней с упорством крота, прорывающего себе путь под землей. Теперь все должно быть под контролем, иначе она не выкарабкается живой. Конечно, слухи о Гришиных деньгах могли просочиться через бодровское окружение. И если это случилось, за ними непременно уже началась большая охота. Можно предположить, что Каменев как-то узнал о них и решил вступить в дело. Один или с кем-то. Лучше бы уж один. Или же… Или же он работает на кого-нибудь. Вполне возможно, его подослал Семин, есть вероятность, что и Лев, или же он человек самого Гриши, который хочет себя обезопасить, приставив его к Лере. Со всеми тремя Егор может иметь связь, ведь все эти люди варятся в одном котле. Она должна как-то убрать с дороги этого Каменева. Но как? До сих пор она с ним не сталкивалась и ничего о нем не знает. А узнавать у нее нет времени. Как же быть?!

Она уставилась на плакатного Джека Николсона и возмущенно спросила:

— И почему я не родилась Грейс Келли, Шарон Стоун или хотя бы Вупи Голдберг?! Почему я не греюсь под калифорнийским солнцем, а воюю с целой армией вонючих подонков, о которых ты можешь прочесть только в сценариях, а?!

Видимо, в этот момент актер как следует икнул, однако его изображение в ответ промолчало.

— Ну и черт с вами со всеми! — буркнула Лера и отвернулась к окну. На улице шумел ливень. Девушка поежилась. Она любила солнечный свет, любила южное тепло, желтый песок и мокрые, соленые камешки. Еще она любила свободу и независимость. Ей надоело быть связанной чужими интересами. Она зажмурилась. Дождь за окном заставил вспомнить один солнечный и теплый день из прошлого. Она шла по берегу. Мокрый песок щекотал пятки. Буро-зеленые волны Тихого океана ласкали ее лодыжки легкой белой пеной. Знойная тишина и покой, ласковые дуновения ветерка, развесистые листья пальм… За неделю до этого дня, сразу по окончании обучения у Пал Палыча, она выпросила у Бодрова отпуск, купила билет в самую глухую точку земного шара и села в самолет. Ей нужна была передышка. Время, чтобы ни о чем не думать, и место, чтобы никого не видеть. С момента их расставания с Костей прошло больше трех месяцев, а она все еще не могла привыкнуть к щемящей пустоте своей квартиры. Своим внезапным уходом он вырвал клок из ее жизни. Она продолжала дышать, есть, спать и работать, как хорошо отлаженный механизм. Но с каждым новым днем силы покидали ее. Она просыпалась утром и понимала, что не хочет вставать с постели. Потом вставала, шла по делам, а вечером, ложась в кровать, молила бога, чтобы он послал ей вечный сон. Уж лучше бы изматывающие домашние ссоры, придирки и даже бурные скандалы, как раньше. Тогда хотя бы был стимул помириться. Но только не эта звенящая тишина. Лера так привыкла к присутствию Кости, что не могла справиться с одиночеством. Оно изнуряло ее своим постоянством. То ли от того, что она его действительно не успела разлюбить, то ли потому, что он ее бросил, но ей казалось, что Костя — первая и последняя любовь в ее жизни. Она не желала других. Ей нужен был только он. Воспоминания о былом счастье не давали ей покоя. Лера верила, что, сойдись они вновь, это счастье бы продолжалось. Предательская память стерла моменты ссор и разногласий, даже его уход казался ей глупым недоразумением. В ушах все еще звучали слова «Я люблю тебя», сказанные им когда-то. В какой момент, она уже не помнила, но думала, что помнит его последние слова, которые он якобы прошептал ей перед тем, как навсегда выйти из квартиры. Она нарочно глушила здравые мысли, что они не смогут жить вместе, потому что Костя слишком слаб, чтобы быть счастливым рядом с сильной и самостоятельной женщиной, которую он, в силу своего характера и низкой самооценки, воспринимал теперь как соперника. А за это больше ненавидел, чем любил. Она хотела верить, что однажды он вернется. И верила, а поэтому страдала. В конце концов, довела себя до того, что не могла думать ни о чем другом, кроме его возвращения. Она искала встречи с ним. Находила какие-то дела в клубе, чем очень злила Бодрова, который стремился скрыть ее от посторонних глаз. Иногда она сталкивалась с Костей. Но он лишь сухо кивал ей в знак приветствия и быстро исчезал из поля зрения. Лера боролась то с ревностью, то с грустью, то с отчаянием. И так устала от этой борьбы, что однажды разрыдалась прямо в кабинете шефа. Сердце его не выдержало, и он отпустил ее на две недельки, буркнув: «Съезди отдохни, а то стала похожа на свою фотографию в паспорте».

Вот в таком состоянии она и очутилась на замечательном курорте. Одинокая и абсолютно подавленная. Она шла по пустынному пляжу, не разбирая дороги. Длинный подол белого сарафана развевался на ветру, цепляясь за набегающие волны. Она ни на что не надеялась, ничего не ждала, и вдруг произошло чудо. Из разряда тех чудес, которые по всем законам жизни произойти просто не могут.

— Лера! — услыхала она до боли знакомый голос.

Она вскинула голову и остановилась, едва не упав. Навстречу ей бежал Костя. В этот момент он показался ей миражем, возникшим под влиянием ее безумной надежды. Но он оказался вполне реальным. Скинул сумку на песок и, подхватив ее на руки, закружил над пляжем. Голубое небо с белыми блестящими облаками завертелось над ее головой. Она ослабла, повиснув у него на плечах, и тихо застонала.

— Я и не надеялся на такой прием, — прошептал он, коснувшись губами мочки ее уха.

— Я тебя не ждала, — призналась девушка.

— Я и сам себя не ждал. — Он тронул губами ее висок. — Просто понял, что больше не выдержу без тебя ни дня.

— Ты правда… прилетел ко мне?

— Вообще-то я прилетел, чтобы пощупать сочных мулаток, — улыбнулся он, вдыхая запах ее волос, — но встреча с тобой меня очень даже порадовала.

Его ладонь, большая и сильная, сползла по ее спине. Пальцы сжали бедро:

— Мулаткам придется подождать. Похоже, я не смогу уделить им внимания, — он поцеловал ее в губы.

Она с трудом соображала, что творится вокруг. Почувствовав, как ее сарафан намок, Лера поняла, что лежит на песке, что океан колышет ее волосы, но все это не имело значения. Главное, ее любимый, ее Костя, был рядом. Его руки ласкали ее, его губы жадно целовали ее тело, страстно желавшее этих поцелуев…

* * *

Лера мотнула головой, отгоняя ненужные воспоминания, и, обхватив плечи руками, серьезно задумалась. Что же делать с Егором?! Предложить ему деньги? Интересно, сколько ему пообещали? Может ли она предложить больше? Или он рассчитывает на все пятьсот тысяч? Да и примет ли Каменев ее предложение? «Надо… надо что-то предпринять! — твердила она. — Надо же как-то выкрутиться». А может быть, Егор действительно тот, за кого себя выдает? Может быть, он на самом деле влюбился в нее с первого взгляда и пожелает помочь, когда узнает о ее проблемах. И все само собой разрешится… А она тут накручивает себя, громоздит планы… Лера грустно усмехнулась. «Нет! Все слишком просто!» Однажды она перестала верить мужчинам. Раз и навсегда. В то утро, когда стояла под начинающимся осенним дождем, когда мимо медленно проезжали раздолбанные машины такси, поблескивая равнодушными стеклами.

В то утро, когда она поняла, что самый любимый, самый дорогой человек ее попросту предал. Что ни ее любовь, ни ее доверие, ни она сама со своим телом и со своей душой ему не нужны. Что ее грубо и подло использовали. С этого часа для нее начался иной отсчет времени. Она замерла до лучших времен. Наступят ли эти «лучшие времена»? Лера не очень-то в это верила. Правильнее сказать, что какая-то часть ее спрятавшейся между сердечными клапанами души все еще продолжала надеяться на счастливые перемены, но сама она просто жила, пытаясь сохранить то лучшее, что глубоко в ней таилось. Она действовала. Весь последующий год она действовала, рвалась к свету, вынашивала и осуществляла хитроумный план отмщения. Зачем? Чтобы дышать свободно, чтобы делать то, что хочется, чтобы не быть связанной былой болью. Чтобы стать той, кем была раньше. Чтобы продолжать жить. Но любовь более никогда не присутствовала в ее мечтах о будущем. «Пусть это остается дуракам, которые все еще продолжают верить в сказки, — сказала она себе. — Я-то знаю, что любви не существует. Так же, как не существует преданности, самопожертвования, взаимопомощи и прочих глупостей, о которых люди много говорят, еще больше пишут и читают, но никогда не встречают в жизни. Жизнь жестока. Она замешана на слабостях, пороках и эгоизме. И если в ней встречаешь проявления чего-то хорошего и доброго, то это не что иное, как иллюзии». А мужчины… Мужчины вызывали в ней только отстраненное отвращение. Примерно такое, которое возникает, когда видишь на экране телевизора гниющее мясо, изъеденное червями. Не чувствуешь его дурной запах, не можешь потрогать и ощутить всю его гадостность. Тебе просто противно смотреть на это, и ты выключаешь телевизор с чувством неприязни к увиденному. По крайней мере, так было до сих пор. Но странное дело, она что-то почувствовала, когда встретилась взглядом с Егором. Что-то легкое и до такой степени неуловимое, что не в состоянии была распознать. Словно фея коснулась ее теплым краешком своего платья и тут же растаяла. При других обстоятельствах Лера, наверное, удивилась бы или, по крайней мере, попыталась распознать природу этого тепла, но не теперь. Теперь Егор Каменев, несмотря на всю свою привлекательность, для нее враг, и нужно поскорее выкручиваться из этого уже довольно запутанного дела. Хорошо, конечно, что с его появлением она начала чувствовать, начала вспоминать солнце и море и даже захотела снова поверить в добрые проявления жизни, но только за это ему и спасибо. Теперь нужно от него избавиться. Лера опять задалась вопросом: что же делать? А что, если действовать напрямик? По крайней мере она перекинет проблему на плечи своего противника. Идея ей понравилась. Она бросилась в комнату и схватила телефонную трубку. Подумав с минуту, пробормотала: «Все равно не помешает» — и быстро набрала номер. На другом конце провода ответили не сразу. Наконец, к своей радости, она услыхала сонный голос Бодрова:

— Какого черта, третий час ночи!

— Привет! — Лера старалась говорить бодро. — Это срочно.

— Ну?

— Лев, ты хочешь получить свои деньги?

— Ну? — голос Бодрова не изменился.

— Тогда не мешай мне!

— Ты в своем уме, чем это я тебе мешаю?!

Она поняла, что сон с него моментально слетел, и сделала свои выводы.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! Убери от меня своего человека. Убери Каменева! Он провалит все дело. Ты же знаешь, я всегда права…

— Лера, — с деланной вялостью протянул Бодров, — отвяжись от меня. У тебя очень бурная фантазия. Найди парня, трахнись с ним хорошенько, и все пройдет. Секс помогает.

— Ты-то откуда знаешь? — огрызнулась Лера. — А парня я уже нашла, и он мне сильно мешает. Если его вычислит и Гриша, можешь забыть о деньгах!

— Да что ты на меня набросилась!

— Ладно, Лева, попридержи его. Пусть смотрит, но близко не подходит. Иначе я не ручаюсь за успех операции.

— Ты и так не ручаешься, — Бодров зевнул так, чтобы она услышала, — тебе нужно расслабиться. И не впутывай меня. Это твои долги, в конце концов.

— Но я тебя предупредила…

В трубке послышались короткие гудки. Лера довольно улыбнулась. В том, что Бодров не забудет о ее звонке, она не сомневалась. Разумеется, он испугается, что чрезмерная активность Каменева может завалить все дело и деньги уплывут. И даже если Каменев никаким боком не относится к бодровским деньгам, то теперь им займутся всерьез. По крайней мере, ее-то уж точно освободят от его галантной назойливости. Что ж, первый ход она сделала, и удача опять на ее стороне.

* * *

— Нет, это совершенно недопустимо, — категоричным басом заявил Семин, на что приятная дама средних лет разразилась витиеватой тирадой. Ее голос журчал успокаивающе, несмотря на то, что несла она абсурдные вещи. Ее внимательно выслушали. В наступившей тишине Семин развел руками и растерянно покосился на Егора.

— Ну я не знаю, как еще вас убедить, — проговорил он и замолк.

По всем правилам сейчас должен был вступить Каменев, дабы доказать нелепость выдвигаемых заказчиками требований. Однако тот не спешил начать монолог, так как то ли под влиянием завораживающей речи оппонентки, то ли по причине недосыпания вообще не был расположен к разговору. В данный момент он думал о том, как бестолково проходит его жизнь, и в частности конкретно взятый день. На работу он притащился в восемь утра, так как переговоры с компанией «GK» были назначены на десять. Два часа добросовестно изучал три листа Вариного отчета по этому делу. Пытался думать, борясь с дремотой. Потом встречу перенесли на двенадцать, к часу дня стало ясно, что ожидание продлится до пяти вечера. А началась она лишь в семь. До этого Каменев курил, пил чай, ругался с маклерами, которые тоже курили и пили чай, вместо того чтобы, хотя бы из чувства такта, создавать видимость кипящей работы. Когда же переговоры, наконец, начались, он почувствовал себя совершенно опустошенным и теперь уже битый час таращился в одну точку, не находя в себе силы постичь смысл спорного вопроса. Варя еле заметно пнула его ногой под столом. Он дернулся и, моргнув, оглядел собравшихся ошалевшими глазами.

— Я думаю, что это можно решить, — произнес он бодро и налил себе стакан воды.

Вокруг загудели.

— Сильное выступление, — ехидно прошептала ему Варя, — интересно, как ты собираешься решать? Они же не хотят брать кредит в «Кимек-банке»!

Егор пожал плечами и опасливо покосился на Семина. Тот не смотрел в его сторону, но его лысеющий затылок уже покраснел, что предвещало не совсем приятные последствия. Совсем неприятные. По крайней мере для Каменева.

— Они рассчитывают заплатить в ноябре постфактум? — шепотом удивился Егор.

— Наконец-то до тебя дошло!

— Они что, придурки?

— Ну придумай же что-нибудь! — взмолилась Варя. — Я не переживу увольнения!

Егор взял пустой стакан, налил воды и протянул его приятной представительнице «GK».

— Прошу вас, — он обворожительно улыбнулся, вспомнив свои вчерашние репетиции перед зеркалом, — здесь очень душно.

Она смерила его недоверчивым взглядом, потом неожиданно расцвела и приняла стакан, коснувшись своими сплошь окольцованными пальцами его руки. Егор постарался сохранить на лице выражение романтической почтительности. И не без успеха.

— Я могла бы закурить? — спросила дамочка потеплевшим голосом.

— Вам не нужно спрашивать, — продолжал он в том же духе и, дождавшись, пока она вытащит из пачки длинную сигарету, лихо поднес зажигалку.

Она прикурила и одарила его благодарным взглядом.

— Ах, если бы все мужчины были так же внимательны! — вздохнула она.

— Не стоит недооценивать мужчин, — Егору стало кисло на душе. Пожалуй, он с большим удовольствием высказал бы этой толстухе, как несуразно выглядит ее сальное жеманство и как наигранно смотрится ее глупость. На дуру она не походила, и, даже если ей вздумается пускать прилюдно слюни, изображая из себя умалишенную, никто за просто так рекламную кампанию не начнет. Но этого Каменев сказать ей не мог. Он чувствовал, что она ждет от него совсем не деловых предложений. Понял это сразу, как только встретился с ней глазами в начале переговоров. Уже битый час она кидала на него недвусмысленные томные взгляды и теперь, видимо, торжествовала. Что ж, она добилась своего — заставила его заигрывать и, скорее всего, не собирается уходить без добычи. Таких львиц Егор знал хорошо. Часто приходилось сталкиваться. Все они хотят одного и используют одни и те же методы. Пока ему удавалось ловко увертываться от их цепких лап, но сегодня, пожалуй, выкрутиться будет куда сложнее. Каменев вздохнул, моментально почувствовав себя студентом на экзамене. Он ощущал на себе сверлящий взгляд шефа. «Что не сделаешь ради процветания родного производства! Непонятно, на кой черт Семин затеял эту канитель с «Кимек-банком» и почему он так настаивает на том, чтобы «GK» взял кредит именно там и именно сейчас, но понятно, что без этого условия наше агентство рекламную кампанию не начнет. А поэтому нужно уломать эту женщину!»

Егор сделал над собой усилие и обворожительно улыбнулся.

— Вы же понимаете, что на ваших условиях сделка невозможна.

Он очень хорошо знал, что английская компания «GK» не слишком благоволит выбору своих московских представителей, который пал на их рекламное агентство. Англичане хотели бы связать свою рекламную кампанию с более крупным и внушительным, вроде агентства «Премьер». (Им не понять, что выбор зависит от количества взятки. Видимо, Семин немало предложил этой пухлой дамочке.) Но дело осложняется тем, что англичане если и согласятся рекламировать свои каши и молочные смеси при помощи их агентства, то их, безусловно, смутят витиеватые условия сотрудничества, как-то: почему нужно непременно всю оплату производить через какой-то захудалый «Кимек-банк», а тем более с какой стати необходимо брать там крупный кредит. Именно эти вопросы должна им доходчиво разъяснить дама, которая пожирает теперь Егора глазами. И если он даст ей волю, то скорее всего она согласится на все условия, а это уже 99 процентов успеха. Уж она-то сможет уломать своих заграничных начальников, объяснив им запутанную конъюнктуру российского рынка. Англичане ведь не догадываются, что их генеральному представителю — Милене Вячеславовне глубоко плевать на молоко и каши для младенцев, что ее гораздо больше волнует личный интерес в этом деле. Деньги она получила, теперь ее интересует симпатичный начальник отдела маркетинга. Поэтому она будет тянуть до последнего. Будет держать осаду, пока Егор не сдаст свои позиции, не начнет ей масляно улыбаться, дарить комплименты, приглашать на свидания и в конце концов не затащит в постель. А уж потом она подумает, выдвигать ли продукцию несчастной «GK» на российский рынок посредством конкретного рекламного агентства. Да, англичане и не представляют, какие интриги плетутся вокруг них!

— Я думаю… — Милена Вячеславовна закусила пухлую накрашенную губищу и томно взглянула на Егора, — мы сможем договориться… Попробуйте меня убедить, что ваша компания лучше остальных.

— Приложу все усилия, — с поспешной горячностью заверил ее Егор.

— Отлично, — довольно кивнула она и положила свою тяжелую длань на его запястье. — Вы мне уже нравитесь. Давайте продолжим переговоры в более приятном местечке. — «Но каков напор!» — ужаснулся про себя Каменев, однако скорчил понимающую гримасу и, наклонившись к ней, заговорщицки шепнул:

— Скажите, где…

— Мне нравится ресторан «Зеленый плющ», — с достоинством проговорила она, — в шесть вас устроит?

Каменева перекосило. Такой подлости от судьбы он не ожидал.

— Что-то не так? — щеки Милены Вячеславовны тут же начали недовольно подрагивать.

Он моргнул и подобострастно кивнул:

— В любое время, в любом месте, в любом «плюще»…

* * *

— Просто не понимаю, как тебе это удалось, — Варя поставила перед ним чашку с чаем, — похоже, они готовы подписать все бумаги без оговорок!

— Это и называется профессионализмом, детка, — ухмыльнулся Егор и, откинувшись на спинку стула, возложил ноги на стол. На душе у него скребли кошки.

Она удивленно оглядела его:

— Что-то в тебе изменилось.

— Что именно? — Он глотнул чай и блаженно закрыл глаза.

— Точно пока не знаю, но определенно ты стал другим. Милена Вячеславовна с тебя глаз не спускала. И каких глаз! Что ты ей нашептывал на переговорах?

— Популярно объяснил, что она дура и шлюха.

— Ну да, — не поверила Варя, — стала бы она пожирать тебя такими взглядами.

— Важно не то, что сказать, а то, как сказать, — наставительно заметил Егор.

— Знаешь, по-моему, она тебя клеила, — Варя хитро улыбнулась и покосилась на него.

— Когда будешь в ее возрасте, то поймешь, как необходимы женщинам романтические надежды.

— Все вы, мужики, подонки, — воскликнула девушка, — грязные животные!

— Кстати о грязных животных, — Каменев открыл глаза и с интересом посмотрел на нее, — так ты была вчера в цирке?

— А какое тебе дело? — огрызнулась Варя и с размаху плюхнулась за свой стол, выразив тем самым протест против подлых действий мужского пола.

— Просто хотел узнать, были ли клоуны.

— Были, — буркнула она и выключила компьютер, явно собравшись покинуть кабинет.

— И что?

— Что, что, — она встала и взяла с пола сумочку, — Алексеев слишком предсказуем, чтобы это обсуждать. В первом отделении он взял меня за руку, в буфете говорил о сложной личной жизни, когда на манеж вывели хищников, лапал за колено, а на улице полез целоваться.

— Я могу увидеть фингал под его глазом, оставленный прелестной ручкой моего референта?

— Не можешь, — Варя покраснела и быстро подошла к двери кабинета, — иногда женщина знает, на что идет, но остановиться не может.

* * *

Лев Бодров сцепил руки на животе и горестно посмотрел на своего охранника Мишу. Горестно, потому что по-другому смотреть на него не мог. Когда он созерцал этого широкоплечего амбала с тупой физиономией, в его голову приходила одна и та же нерадостная мысль: «С кем приходится работать!» За три года он привык к Лере — сообразительной девочке, с которой можно перекинуться парочкой веселых фраз, у которой все получалось, какое бы сложное задание он ей ни поручил. И вот теперь эта замечательная девочка собирается его покинуть. И с кем он остается? Нет! Это просто невыносимо. Он должен ее вернуть. Посулить золотые горы, запугать или привлечь ее расположение другим способом… Бодрова невольно перекосило — он знал, что ни один из имеющихся в его запасе способов Лера не оценит по достоинству. Два года назад один вид Пал Палыча пресек ее желание уйти из банды. Теперь этой девчонке сам черт не брат! Она слишком сильна, у нее куча влиятельных знакомых, и даже Пал Палыч ей больше не страшен. Или… Или все-таки она боится его? В конце концов, Пал Палыча нельзя не бояться. Лере — да, но… Кто же она теперь? И как он упустил тот момент, когда она начала выходить из-под его контроля?

— Со Скорпионом ничего не получилось, — отрапортовал Миша, — как вы и говорили. Он даже слушать не стал. Как только я назвал Игнатова, сразу же повесил трубку.

— Ты можешь вычислить его телефон? — без надежды спросил Бодров.

— Конечно, нет! — Миша даже возмутился. — Он меняет свой мобильный каждый месяц, если не чаще. Да и вообще, это же Скорпион! Мне столько трудов стоило достать его теперешний номер…

— И денег… моих денег, — Лев махнул рукой. — Свяжи меня с Пал Палычем.

— Вы что, хотите заказать ему Скорпиона?! — Миша округлил глаза.

— А у меня есть выбор?! — взревел Лев, но тут же успокоился. — Пока этот полубог плетет интриги, Пал Палыч его найдет и шлепнет. А потом я поговорю с Игнатовым.

— Не проще ли шлепнуть Игнатова?

— Скорпиону уже заплатили, поэтому он попытается достать нас в любом случае, — терпеливо разъяснил Бодров, скрипя зубами от злости за непонятливость подчиненного, но вдруг переменил тему: — У меня к тебе еще одно дело. У Семина есть зять, последи за ним. Не понимаю, какого хрена он прицепился к Лере. И не вздумай пристрелить его, а то скандалов не оберешься. Скорее всего этот идиот просто влюблен в нее по уши и поэтому таскается за нею по пятам, но проверить не помешает.

* * *

— Гриша, как тебе удается столько съесть? — Лера уставилась на него, откровенно недоумевая.

Десять минут назад она застала его сидящим за столом, заставленным тарелками. С тех пор он не проронил ни слова. Вульф запихивал еду в рот с такой жадностью, словно ел последний раз в жизни. Его пухлые щеки ходили ходуном, жирный соус стекал по подбородку, оседая рыжими каплями на волосках бородки. Девушку затошнило, и она отвернулась лицом к залу. Сегодня было многолюдно, почти все столики заняты. Лера облегченно вздохнула, не отыскав Каменева среди посетителей. Тем не менее предчувствия по поводу этого типа у нее были нехорошие. Она продолжала опасаться, что он появится с минуты на минуту. А Гриша тянул с разговором. Хорошо бы его увести отсюда, да где там. Лера покосилась на него. С виду ему можно было дать лет тридцать пять, хотя она точно знала, что ему нет еще и двадцати восьми. Неряшливый, толстый, с замашками избалованного карапуза. И как таким людям удается достичь чего-то в жизни? Почему именно на этого противного субъекта пал выбор фортуны? Почему ему достался преуспевающий дядюшка и мешок с долларами? Правда, фортуна переменчива. Но, будь на его месте хоть мало-мальски приятный тип, Лера испытывала бы сейчас к нему жалость и постаралась помочь. Этому же помогать не хотелось. Его будущее написано у него на лице: сауны, девочки, золотые цепи толщиною в палец и пуля в центре лба под занавес. Леру передернуло. Вульф вытер рот тыльной стороной ладони и довольно крякнул.

— Вообще-то здесь есть салфетки, — заметила девушка.

— Что у тебя?

— Я не буду повторять.

— Почему ты решила, что я не могу сказать дяде про эти деньги и что он меня не защитит?

— Ты сам сделал выбор, иначе не пришел бы сюда сегодня.

— Но я сам могу и смотаться, когда захочу.

Она почувствовала, что еще пара минут такого разговора, и ей придется отхлестать Вульфа по щекам, чтобы привести в рабочее состояние.

— В том-то и дело, что не можешь. Разве до тебя не дошло, что за тобой следят. Ты просто исчезнешь. И вот тогда из тебя выжмут последнее признание. Пока мы вместе и Бодров уверен, что я тебя втихую прорабатываю, с тобой ничего не случится. Как только ты покажешь, что мне не поверил, у тебя не останется никаких шансов. Бодров пойдет на все. Пятьсот тысяч — большие деньги.

— Но ты в таком же положении. С какого хрена я должен тебе платить, если я же и спасаю твою шкуру?

— Ты переворачиваешь все с ног на голову. — Она устало вздохнула, приказав себе расслабиться. — Я и сейчас могу уйти по своим каналам. За мной не будут охотиться так, как за тобой, потому, что у меня нет «хвоста» в пол-«лимона» баксов. Но я хочу заработать хоть часть этой суммы. Так ты поделишься со мной? — Она улыбнулась одними губами.

— Двадцать пять.

— Я не торгуюсь.

— Пятьдесят, — в его глазах была мольба.

— Гриша, ты болен. Речь идет о твоей жизни.

— Сейчас речь идет о моих деньгах. И не надо путать эти два понятия.

— Ладно, — сдалась она, — восемьдесят.

Гриша развел руками, откинулся на спинку стула и расплылся в благодушной улыбке:

— Считай, что договорились.

— Почему ты торчишь в этом поганом кафе? — Она незаметно огляделась.

— Пока я здесь, меня никто и пальцем не тронет. К тому же еда совершенно даровая.

— Я знаю, что это предприятие Климова, и не понимаю: ему-то на что такое гиблое место?

— А зачем Бодрову спортклуб? — в свою очередь спросил Вульф и подмигнул. — Ладно, выкладывай свой план.

* * *

Егор вышел из машины и недовольно поморщился — начинался щедрый весенний ливень. Начинался по всем своим правилам, с крупных капель. А он, разумеется, и не подумал прихватить из дома зонт. До «Зеленого плюща» было ровно десять шагов, но многообещающие осадки грозили сделать этот путь неприятным. Егор повернулся, чтобы пересечь дорогу, и остолбенел. Как он мог думать, что не узнает эту девицу в лицо? Увидев Ольгу, спокойно покуривающую у входа, он моментально вспомнил каждую деталь ее ненавистной внешности. Теперь дождь потерял для него всякий смысл. Он решительно подошел к ней и, встав напротив, прислонился к подмокшей стене.

— С кем вы сегодня ужинаете?

Она подняла на него глаза, в которых мелькнул испуг, и дернулась было, чтобы юркнуть внутрь. Но он удержал ее, с силой сжав руку.

— Отпустите, что вы делаете?! — взвизгнула она.

— Детка, не стоит отпираться, — сурово проговорил Егор, удивляясь, откуда в его голосе появились железные нотки. — Я тебя узнал, и этого уже вполне достаточно, чтобы засадить тебя лет на пять. Это если не появятся другие потерпевшие.

— Да что вы, в самом деле! — Она попыталась вырваться, но безуспешно.

— Мне плевать на телевизоры, магнитофоны и прочую фигню, — продолжал он в том же духе, — но я не в состоянии простить тебе невинной шалости, а именно, автографа на фотографии моей жены. Поэтому я готов пойти на принцип. И не думай, что я успокоюсь, пока не пристрою тебя где-нибудь севернее Вологды. Город Воркута, подойдет?

— Перестаньте, мне больно! — Она извернулась и пнула его ногой. Егор мужественно вынес удар и, стиснув зубы, проговорил:

— Поверь мне, просто так тебе не отделаться.

В этот момент за спиной Каменева возник немереных размеров детина и, сжав его плечо, заставил отпустить девицу. Та захныкала, переминаясь с ноги на ногу.

— В чем дело, малышка? — спросил у нее детина.

Каменев повернулся к нему.

— В морду хочешь? — спросил детина, переходя на раскатистый бас.

— Нет, — откровенно признался Егор.

— Тогда чего?

— Вот моя машина, — он указал на припаркованную «Ауди». — Она видела мою замечательную квартиру, и деньги для меня ничего не значат. — Все это было чистой правдой.

— Ну?! — детина сжал кулаки.

— А теперь попытайся представить, во сколько тебе влетит один удар по моей физиономии.

Ольга слабо всхлипнула.

— И если твои мозги к тому моменту еще не сварятся, вообрази, что я с тобой сделаю, если к завтрашнему утру вы не вернете все, что вытащили из моей квартиры, — продолжил Егор.

— Ты что, крутой, что ли? — озадаченно прогудел детина.

— С такими, как ты, я вообще никогда не разговариваю, — процедил Каменев, и это тоже было чистой правдой. Просто до этих пор ему не приходилось общаться с преступным элементом.

Он смерил детину презрительным взглядом и для верности плюнул ему на ботинок. Тот стоически стерпел оскорбление.

— Катитесь отсюда, ребята, — осмелел Егор, — и не вздумайте дурить. У меня все схвачено.

С этими словами он оставил их под дождем и вошел в дверь кафе.

Оказавшись внутри заведения, Каменев снял перчатки и пригладил рукой мокрые волосы. Потом расстегнул пуговицы на плаще. «Будем надеяться, что Леры здесь сегодня нет, — подбодрил себя Егор и легко сбежал по лестнице к стойке бара. — И в самом деле, чего ей здесь делать каждый вечер?!»

— Что будем? — Бармен — широкоплечий парень с располагающей улыбкой и русыми кудрями, зачесанными назад, выжидательно взглянул на него голубыми глазами.

— Все равно, — ответил Каменев, — налей чего-нибудь…

Бармен засуетился, вскидывая бутылки. Клиент ему нравился.

— Вы к нам часто заходите, я заметил, — сказал он с веселым задором, — наверное, живете рядом…

Егор пожал плечами. Бармен занимал его меньше всего. После инцидента на улице он только сейчас понял, как легко ушел от неминуемого мордобоя. Теперь колени его подкосились, и он с размаху плюхнулся на высокий табурет. В животе его неприятно ухнуло. «Герой хренов! — обругал себя Егор. — Насмотрелся боевиков. Тоже мне Брюс Уиллис! Интересно, какая муха меня укусила, что я уже полдня так отчаянно блефую?!»

— Расслабляйтесь, — бармен поставил перед ним низкий стакан с толстым дном, наполненный до краев, — у нас тут неплохо. Особенно, когда на улице дождь.

Егор кивнул и неожиданно улыбнулся. «Неужели эта парочка действительно испугалась?» Мысль вселила в него надежду. Он подумал, что было бы неплохо заполучить все вещи обратно, тогда можно будет избежать неприятных объяснений с Мариной и с Семиным, тем более что результат сегодняшних переговоров повысил его рейтинг в глазах шефа. Тут он болезненно сморщился и произнес:

— У меня здесь назначена встреча…

Бармен понимающе кивнул и усмехнулся.

— Деловая, — быстро поправился Егор.

— Полная шатенка лет сорока пяти, — бармен подмигнул, — она уже в зале.

— Уф! Сорока пяти. Да она выглядит лет на сто, — пробубнил Каменев.

— Нет, в сто так не выглядят, — со знанием дела поправил бармен.

— Ладно, вам виднее, — быстро согласился Егор. — Где оставить плащ?

Бармен махнул ему рукой в сторону небольшого гардероба, где под редкими плащами, висевшими на плечиках, сидел охранник. Лицо его выражало тоску дождливого вечера. Видимо, посетители теперь не слишком баловали его вниманием, а значит, и чаевыми. Он, пожалуй, единственный во всем городе сожалел, что закончилась зима, а вместе с этим нехорошим обстоятельством вышли из моды шубы и пальто.

Егор снял плащ и сам повесил его на плечики. Охранник не удостоил его даже взглядом. Каменев вернулся к стойке, подсознательно оттягивая момент встречи с Миленой Вячеславовной. Бармен продолжал одаривать его приветливой улыбкой.

— Обычно ваши девушки гораздо моложе и уж куда более привлекательны, — заметил он как бы между прочим.

— Бизнес, — неопределенно хмыкнул Егор и залпом выпил содержимое своего стакана. Челюсти его свело, равно как и желудок. — Что ж, — выдохнул он, — время собирать камни!

— Та, что была вчера, — высший класс! — бармен взглянул на него хитро. — Просто никакого сравнения!

Каменев решил не развивать предложенную тему и обреченно потащился в зал. Милену Вячеславовну он приметил сразу. Она возвышалась за тем самым столиком, за которым он впервые встретился с Лерой. «Ирония судьбы…» — с грустью подумал он.

— А вот и вы! — До отвращения красные губы Милены Вячеславовны растянулись на ширину плеч. — Наконец-то! Мне пришлось сделать заказ. — Она тут же изобразила легкую обиду. Кокетство ее было ужасно наигранным, словно она только что спустилась с подмосток японского народного театра и все еще не могла привыкнуть к нормальной жизни, постоянно переигрывая эмоции.

Егор слегка улыбнулся ей, стараясь «смотреть, но не видеть», и сел напротив.

— Какой чудный вечер! — радостно заявила собеседница и сверкнула фарфоровыми зубами.

— Там дождь… — пожал плечами Каменев. — Довольно сильный…

— Вот как, — притворно удивилась Милена Вячеславовна, — значит, я вас тут долго прождала. Успели собраться тучи.

«Она похожа на мою учительницу начальных классов, — с неприязнью подумал Егор. — Господи боже! А я ее ненавидел!»

— Как насчет «Ужина усталого охотника»? — осведомилась она. — Вы не против такого выбора?

— Что бы это могло быть? — Егор изобразил заинтересованную вежливость, гадая про себя, как долго она собирается держаться в рамках приличия.

— Ах! — хохотнула Милена Вячеславовна. — Какой вы забавный! Это свиные ребрышки, приготовленные на гриле, — мое любимое блюдо. К ним подается печеный картофель, зелень и удивительно вкусный соус.

«Если бы ты поглядела на себя в зеркало, то перестала бы так пошло кокетничать и перешла на одни орехи и яблоки!» — со злостью подумал Егор. Он испытывал к ней чувство сродни тому, которое питал к учительнице начальных классов.

— Вообще, это чудное место! — она обвела зал широко распахнувшимися от восхищения глазами, такими, словно поражалась красотами архитектуры Возрождения где-нибудь в Риме или Венеции. Каменев понял ее слабость — эта дама обожала жирную пищу.

— Да, мило! — Он тоже оглядел зал и неожиданно замер, промямлив по инерции: — У вас хороший вкус, впрочем… это… совсем… не удивительно…

Больше выжать он из себя не смог. Язык его прилип к гортани, и огромный воздушный пузырь стал медленно подниматься из желудка по пищеводу. На него пахнуло холодом. Он мгновенно узнал этот морозный блеск серо-зеленого безразличия. Он встретился с Лериным взглядом. Руки его затряслись. Он сжал пальцы в кулаки и сцепил зубы с такой силой, что скулы заломило.

Девушка сидела за столиком у задрапированного зеленым бархатом окна в компании какого-то жирного парня, который, вооружившись вилкой и ножом, изображал из себя экскаватор, с жадностью запихивая в рот огромные куски мяса. Каменеву показалось, что Лера виновато усмехнулась, покосившись на своего спутника. Каменев сделал то же самое, покосившись на Милену Вячеславовну. Та ничего не заметила, продолжая переливисто ворковать. Смысл ее речи перестал занимать Егора. Лера опустила длинные ресницы, потом снова мельком взглянула на него и отвернулась к соседу по столику. Ему она улыбнулась. Егор тут же возненавидел этого субъекта. «И что ее может связывать с таким непривлекательным типом?» — с неприязнью подумал Егор. Он тут же вспомнил, что вчера сам оттолкнул ее от себя, и покраснел. Воздушный пузырь, замедливший было движение в его теле, тут же принялся шириться где-то в области гортани. Егор отчаянно ловил ртом воздух, пытаясь справиться со стыдом и волнением. В ушах у него зашумело.

— …но все это ерунда, — донеслись до него рулады Милены Вячеславовны, — я работаю с этими клиентами более года и могу вас уверить…

Лера покосилась на него и, сказав что-то субъекту за столом, медленно поднялась. Она снова посмотрела на Каменева и направилась к выходу. Пробубнив какие-то невнятные извинения, Егор подскочил и ринулся за ней. У стойки бара он почти налетел на девушку. Она быстро взглянула на него. В ее глазах Егор успел заметить странный блеск не то мольбы, не то отчаяния.

— Что ж ты за мной таскаешься все время? — прошипела она и приветливо улыбнулась бармену, с интересом наблюдающему сцену их встречи. Тот понял намек и принялся усердно протирать стакан, делая вид, что в жизни нет ничего более занятного.

— Я не ожидал, я не знал, прости… — пролепетал Егор. — Я тут по делу! Тут Милена…

Она уже не смотрела на него.

— Через минуту иди в туалет, — шепнула она так тихо, что Каменев смог разве что угадать.

— Зачем? — удивился он, но ответа не последовало. Она проплыла мимо и скрылась в боковом коридорчике.

— Вот это девушка! — вздохнул бармен. — Повезло же… — Каменев блаженно улыбнулся. Сегодня Лера была прекрасней, чем вчера, если такое вообще возможно. Она сменила черное платье на сиреневый костюм. Приталенный жилет и брюки делали из ее фигурки, и без того изящной, совершенное чудо. Более легкие тона макияжа придавали лицу девушки весеннюю свежесть, волосы ее были прихвачены заколкой на затылке, и тонкие вьющиеся пряди выбивались из воздушной прически. Каменев проводил ее глазами и вздохнул, облизав пересохшие губы. Ее загадочность завораживала его.

Старательно досчитав до шестидесяти, он рванулся в сторону туалета, едва сдерживаясь, чтоб не побежать сломя голову. Свернув в коридорчик, он остановился в недоумении. Маленький закуток кончался тремя дверьми: одна вела в бильярдную комнату, вторая — в женский туалет, третья — в мужской. Каменев заглянул в бильярдную. Леры там не было. Только парочка представителей разодетой «золотой молодежи», оба хорошо накачанные алкоголем, гоняли шары мимо лунок, едва держась на ногах. Потоптавшись на месте, Егор робко постучал в дверь женского туалета. Никто, разумеется, не ответил. Тогда он трясущимися пальцами прикоснулся к холодной железной ручке, повернул ее. Дверь распахнулась, и он уперся носом в пышную грудь незнакомой толстухи. Та, взвизгнув, отшатнулась.

— Простите, — пролепетал он, задыхаясь тяжелым ароматом ее духов.

— Извращенец, — прошипела она, прилепив его к стене мягким животом.

— Я ошибся, — Егор пытался высвободиться, но коридор был слишком тесен для двоих, волей-неволей ему пришлось распластаться, изобразив цыпленка табака. — Мне совсем в другую сторону, — оправдывался он, пока дама протискивала свои жиры мимо.

— А кто вас сейчас разберет… — прокудахтала она и захихикала.

Каменев вывернулся и юркнул в дверь мужского туалета. Не успел он ее закрыть, как сильные ручки схватили его за плечи и прижали спиной к стене между двумя писсуарами. Голова его дернулась и больно стукнулась затылком о твердый кафель. Перед глазами поплыли радужные круги.

— Какого черта ты таскаешься за мной?! — гневно прошептала Лера.

Егор зажмурился.

Она встряхнула его с силой, на которую с виду не была способна. Каменев подумал, что сейчас голова его треснет.

— Я же просила оставить меня в покое! — Ее глаза обжигали стальным холодом.

— Прости, — пролепетал Каменев, не понимая абсолютно ничего, — я знаю, я тебя обидел… Я обидел тебя страшно. Я понимаю. Но я не хотел! Я… ты…

Сильный удар обжег его щеку. Он замолчал, уставившись на нее круглыми глазами. Ее лицо перекосил страх. Страх и отчаяние, будто у загнанного зверя. Какое-то холодное, злое отчаяние. Егору показалось, что сейчас его будут бить, причем ногами в живот.

— За что ты меня так ненавидишь?! — Он забыл, что прижат к стене.

Она вдруг обмякла, отпустила его. И он едва не рухнул на пол от неожиданности.

— А… иди ты к черту! — проговорила она и устало улыбнулась.

— Я думал о тебе, — он подался к ней, но остановился, наткнувшись на ледяной взгляд.

— Я же просила Бодрова оставить меня в покое хотя бы на день! Или ты не связан с Бодровым? — В ее глазах мелькнул интерес. — Тогда кто ты?

— Егор, — не совсем понимая суть разговора, ответил Каменев.

— Это мне известно, — усмехнулась она. — Я знаю, что ты Егор Каменев, зять Семина. И все-таки я повторю вопрос: кто ты? Кто ты на самом деле?

Егор задумался. Молчание длилось долго, по крайней мере с минуту, что в общем-то немало, учитывая место, где происходил разговор.

— Ну?! — не выдержала девушка.

— А что ты хочешь услышать? — озадаченно спросил он, с ужасом понимая, что заданный вопрос для него слишком сложен. Он не мог на него ответить, по крайней мере с ходу.

— О боги! — Она закатила глаза к потолку. — Просто скажи, кто ты и чего хочешь!

— Ну, знаешь ли… Если бы я знал, что у твоего вопроса есть еще и вторая часть…

— Да неужели ты не понимаешь! — Пальцы ее сжались в кулаки, а на тонкой шее вздулась темная линия вены. Лера нервничала. — Если ты хочешь получить деньги, то без меня ты их не получишь! Кроме того, в очереди стоит Бодров! Тебе его не переплюнуть, кем бы ты ни был! У тебя ничего не выйдет. — Глаза ее метали лихорадочные молнии. Потом она внезапно успокоилась и произнесла уже тихо и сдержанно: — Если, конечно, ты не собрался меня утопить. Но тогда ты должен быть большим мастером. Слишком большим.

«Не сумасшедшая ли она? — подумал Егор. — Ведь с манией преследования или еще с чем-то в этом роде сейчас в больницах не держат. Хотя до этого момента она не была похожа на сумасшедшую». Он снова посмотрел на нее, пытаясь определить симптомы предполагаемой болезни. Пены на губах у девушки не было, да и вообще, выглядела она совершенно нормальной. Если не считать лихорадочного блеска в глазах.

— Сколько ты выпила? — поинтересовался Егор как бы между прочим.

— Полбокала красного вина. А что?

— Недостаточно.

Она замерла, потом всплеснула руками.

— Ты кусок дерьма! — беззлобно проговорила она и подошла к нему вплотную.

Он вдохнул аромат ее легких духов и прошептал:

— Точно! Именно это я и собирался ответить, когда ты спросила, кто я.

— Хочешь поговорить на эту тему или все-таки попытаемся договориться? — Егору показалось, что сейчас его разорвут на части. Глаза ее сузились, и сквозь дугообразные щелочки на него полыхнуло северное сияние.

— Договориться… договориться, — озадаченно повторил он, — на предмет чего?

Как раз в этот интригующий момент дверь открылась, и не успел Егор глазом моргнуть, как Лерины мягкие губы прильнули к его рту в горячем поцелуе. От неожиданности он дернулся, снова ударившись головой о кафельную стену.

— Лучше идите в женский, там просторнее. — Широко улыбаясь, бармен прошел в кабинку.

Лера отступила на шаг и окинула Егора взглядом, полным ненависти.

— Ну, — усмехнулся Каменев, облизывая губы, — это походило на прыжок с пятого этажа.

— Чертов ублюдок! — зло шепнула девушка и вышла, оставив его недоумевать в одиночестве.

* * *

«Иногда женщина знает, на что идет, но остановиться не может, — вспомнил Егор слова Вари и усмехнулся. — Интересно, почему только женщина. Среди мужиков тоже найдутся дураки. Вот я, например». Он надавил на педаль газа. «Ауди» взревела и рванулась еще резвее. Красные габариты Лериной «девятки» тем не менее не приблизились. Каменев кинул взгляд на приборную доску и похолодел. 100!

— Что, у тебя мотор от «Феррари»? — пробурчал он. — Дура набитая! Дорога же скользкая после дождя!

Однако сам уперся ногой в педаль, выжимая из двигателя последние силы. Машина неслась по ярко освещенному Садовому кольцу. Десять минут назад он отъехал от «Зеленого плюща» вслед за Лериным автомобилем и начал сумасшедшее преследование. Сцена в туалете произвела на него ошеломляющее впечатление. Если бы речь шла о Ньютоне, то можно было бы сказать, что он неожиданно постиг закон тяготения. Всего-навсего закон тяготения! Егор же понял смысл жизни. Он еще не до конца разобрался в его отдельных деталях, но главное уловил. Смысл был такой — живи на полную катушку! Он тут же принял это близко к сердцу. Долой полуэмоции и сдерживающие факторы! Жить так жить! Сейчас он был зол. Он был зол. Он был в ярости, а это уже что-то, если принять во внимание, что подобные эмоции ранее ему были незнакомы. До сих пор он мог пугаться, мог озадачиваться, мог сердиться. Но все это не переступало за когда-то и кем-то выбранную для него шкалу. Сейчас он едва сдерживался, чтобы не взорваться. Одно дело, когда глаза девушки неизменно наполняются холодной зеленью, лишь только вы появляетесь на ее горизонте. Совсем другое, когда она прижимает тебя к стене между писсуарами, лупит по щекам, обвиняет черт знает в чем и предлагает какую-то сомнительную сделку со странными условиями. Каменев поморщился. Будь он тем, прежним Егором, осторожным честным парнем, он бы погрузился в раздумья: в чем суть Лериных претензий, в чем она его подозревает и что пыталась предложить? Скорее всего он додумался бы до чего-то логического. Но только не теперь. Теперь он хотел во что бы то ни стало догнать ее и раз и навсегда прояснить все недоразумения.

Машина дернулась в сторону. Он сжал руль двумя руками. От крутого виража перехватило дыхание. Пальцы его побелели от напряжения. А Лера, похоже, не собиралась сбавлять скорость. Огоньки ее «девятки» снова начали неотвратимо удаляться. Егор, зло ухмыльнувшись, надавил на педаль газа. Наверное, она заметила его и сейчас пытается скрыться от погони.

«Глупо!» — хохотнул он и вдруг разразился настоящим громогласным смехом. Он вспомнил, что, вылетев из туалета, кинулся к машине, чтобы успеть за отъезжающей Лерой. В этой спешке он забыл попрощаться с Миленой Вячеславовной. Сейчас он представил, как эта любительница клубнички сидит за столом в окружении зеленого задрапированного кошмара, пластмассовых лиан и плюшевых обезьянок. Как остывают ее любимые свиные ребрышки. Как болезненно разочарована она испорченным вечером. Эта картина развеселила его еще больше. Каменев включил приемник и, придерживая одной рукой руль, закурил. Он глубоко вдохнул дым, чувствуя, как легкие наполняются едкой отравой, и довольно улыбнулся. Такого чувства он никогда не испытывал. Он несся по залитой желтыми огнями мокрой дороге, держа руль одной рукой, и мысленно посылал всех и вся, в том числе и себя самого. Бросив взгляд на стрелку спидометра, он холодно процедил:

— 110. Тоже мне спиди-гонщик! Никуда ты от меня не денешься! Дорога-то пустая!

Лера словно играла с ним. Она не могла не заметить маячащую позади машину и наверняка уж сообразила, что в ней не кто иной, как Егор. Тем не менее она и не думала скрываться. Наоборот, разжигала его интерес к погоне, то замедляя ход, то, наоборот, ускоряя. И Каменев клюнул, как гончая на тренировке, которую пускают по полю за плюшевым зайцем. Кровь его кипела, он взмок от корней волос до ногтей на пальцах и не мог думать ни о чем, кроме погони. Цель этой погони была ему не совсем ясна. Поначалу он просто решил доказать этой вредной особе, которая ведет себя с ним, как с последним разгильдяем, что он настоящий мужик и шутки с ним так просто не проходят. Как он будет это доказывать, когда наконец выиграет гонку, он тоже не знал, по крайней мере, когда сел за руль. Потом, уже на Садовом кольце, ему в голову пришла блестящая, на его взгляд, идея — он решил не нарываться на скандал, ничего не доказывать, а проследить, куда девушка направляется. Было бы здорово таким образом узнать, где она живет. Поэтому ближе к проспекту Мира у него появилась осмысленная цель. Если он узнает, где обитает Лера, то все станет гораздо проще. Он получит возможность заявиться к ней с букетом цветов или прислать письмо по почте — это уж на что хватит духу. Но, по крайней мере, он больше не будет страдать при мысли, что она затеряется в Москве, как только очередной раз выйдет на улицу из треклятого «Зеленого плюща», и ему больше никогда с ней не встретиться.

«А это уже становится нехорошей традицией», — сказал он себе. Она преподносит ему очередную загадку и скрывается. Потом он не спит ночами, днем слоняется, как лунатик, и живет лишь одной надеждой — вновь увидеть свою мучительницу. Хотя Каменев никак не мог понять, чем она его приковала к себе. Просто, увидев ее однажды, он уже не мог существовать без этой девушки. «А говорят, наркотики — самое главное зло для человека, — недовольно подумал он. — Чушь собачья! Женщина — вот кто нас всех погубит когда-нибудь!»

«Вообще, жить по-новому так жить по-новому! — через секунду выдохнул он себе под нос. — Хочешь завоевать королеву, так не фига пресмыкаться. Надо становиться настоящим крутым мужиком! Чтоб она знала! Чтоб все, черт возьми, знали!»

Машину опять занесло на скользкой дороге, но он лихо справился с рулем, хотя и потерял немного в скорости. «Да, пора становиться на ноги! Долой 70 километров в час, отутюженные брюки, белые воротнички, экономию электроэнергии и прочую чепуху!» Несмотря на последний случившийся с ним катаклизм — женитьбу на Марине, в душе он по-прежнему оставался инженером НИИ со всеми правилами поведения, свойственными этому многочисленному классу трудящихся. (Оставался, разумеется, до этого вечера.) Если бы людей раскрашивали в разные краски соответственно их жизни и поступкам, ему бы, несомненно, достался серый цвет. Его бы покрасили в серый с головы до пят. Но он до сей поры об этом даже не задумывался. Ему-то казалось, что его жизнь, как жизнь всякого гражданина, расцвечена как минимум двумя природными тонами: черным и белым. Понял он свою серость и заурядность только теперь, когда судьба свела его с Лерой. Она, как яркая вспышка, ослепив его, заставила посмотреть на себя со стороны. И то, что он увидел, его не обрадовало… Егор вздохнул и надавил на педаль газа.

Ему казалось сейчас, что его жизнь, устоявшаяся и прочная, как вода в омуте, вдруг начинает двигаться, набирая скорость. Он увидел свет спасения. И этот свет исходил из холодных серо-зеленых глаз малознакомой девушки. Его тянуло к ней по каким-то необъяснимым причинам, как тянет травинку к солнцу. Ведь спроси эту травинку, на кой черт она лезет из теплой и влажной земли, она вряд ли сможет ответить. А Егор чувствовал, что странная девушка Лера, как никто другой, способна внести в его жизнь живительные перемены. И объяснить, почему он связывает с ней подобные надежды, Каменев не мог. Все эти мысли довели Егора до того, что в глазах его поплыли круги. Он уже не мог сосредоточиться на дороге. В этот момент Лера свернула на боковую улицу. Каменев просиял. Район Китай-города, куда они приехали, он знал великолепно. В том, что Лера здесь не живет, он был уверен. Тут в основном деловая зона — офисы, магазины, банки. Жилых домов мало и все очень старые, по большей части с коммунальными квартирами. А Лера вряд ли обитает в коммуналке. Не того она полета. Скорее всего она попытается оторваться от него и затеряться в путаных переулках. Но это ей сделать не удастся. Он провел здесь свое детство и каждый закуток объехал еще на скейте. Настроение его улучшилось. «А ведь я ей нравлюсь, — неожиданно решил Егор. Сделанное таким внезапным образом открытие его порадовало. — Это же все объясняет! Если бы она была ко мне равнодушна — то просто не заметила бы, и все! Ведь домой напросилась сама, первая… — тут он смущенно хмыкнул, — потом сегодня сама подошла ко мне, избила… Определенно я нравлюсь ей. А то, что поведение ее кажется странным… Она просто пытается меня заинтриговать. Как я не догадался раньше! Женщины обожают напускать на себя таинственность. Может, она даже влюбилась в меня?!» Каменев издал радостный вопль и свернул в переулок. Лерина «девятка» исчезла из виду, но это его не волновало, он завернул еще раз. Он хорошо помнил, куда ведет каждая улочка, так что скрыться ей не удастся.

* * *

Лера аккуратно свернула во двор и затормозила, прижав машину к обочине. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Всего лишь на минутку. Она устала. Яркие огни проспектов все еще мелькали под припухшими веками. «Господи, как же все надоело», — прошептали ее губы. Она открыла глаза и уставилась в потолок, обитый белым кожзаменителем. Кажется, все удалось. Как же не хочется втягивать Егора в свои дела! И кто бы мог подумать, что она станет переживать по этому поводу! Подумаешь, еще один лопух на ее пути. Только именно этого ей стало вдруг жалко. Прошло уже много времени с тех пор, как Лера перестала воспринимать мужиков как возможных любовников или хотя бы просто людей. Все они были для нее лишь объектами, которые либо представляли интерес в деле, либо нет. А кто из них какой — симпатичный, умный, добрый или ни то, ни другое, — ее не занимало. И вот получилось так, что именно на Каменева она почему-то обратила свое внимание. Чем он ее привлек, было совершенно непонятно. Ну смазливый парень, попал по глупости в тиски этой сучки — Марины. Вряд ли подобное поведение можно назвать мужским. Его бы пожалеть, бедолагу. Пожалеть как беспомощное существо и вышвырнуть из памяти. Только вот не могла назвать Лера Егора беспомощным существом. Была в нем какая-то внутренняя сила, какая-то порядочность и честность, которые заставляли ее верить, что он выберется из любой ситуации, сохранив и честь и достоинство. А таких людей она пока еще не встречала. Другие готовы были по головам шагать, идти на подлость, льстить, притворяться, обманывать. А Егор — нет. Он не смог бы так, просто потому, что не смог бы, и все. Он другой. Он не из ее паскудного мира, в котором либо ты, либо тебя — как скорпионы в банке. Его появление пробудило в ней давно забытое желание очутиться в сказке, где есть добро, способное победить зло. Она вдруг вспомнила, как в детстве мечтала встретить принца. Такого, который не похож на других. Лера поморщилась и открыла дверь машины. На нее дохнул пропитанный недавним дождем ночной ветерок. И теперь ей придется использовать этого парня в своих целях. Гадко! Она шагнула на тротуар и тряхнула головой. Темные кудряшки парика подпрыгнули и снова опустились на плечи. «Сам напросился!» — со злостью подумала она, все еще ощущая горечь своего решения. Где-то в глубине души, к ее великому удивлению, зародилась неясная тоска. Словно она теряла что-то важное в своей жизни. Лера заставила себя собраться и, закрыв машину, медленно пошла в подъезд. Зевая, поднялась на третий этаж, вошла в квартиру и включила свет в гостиной.

* * *

Каменев удовлетворенно улыбнулся. Он достиг цели, теперь он знает, где обитает Лера. Здорово он придумал выключить фары и ехать по параллельным переулкам. Постояв в темной арке, ведущей из двора на другую улицу, он повернул ключ зажигания. Мотор глухо заворчал. Егор ухмыльнулся. Хитрая девочка ему попалась. Затащила в центр, чтоб запутать. Он действительно чуть было не потерял ее. Потом едва не раскрыл себя у Рижского вокзала. Только и спасло, что он понял, куда она стремится попасть, и вовремя свернул в какой-то двор. Лера жила в районе ВДНХ. Но теперь все позади. Он посмотрел на ее окно. Теплый свет домашнего уюта струился сквозь легкий тюль. Он зевнул. Как хотелось ему выйти из машины, подняться по ступенькам, позвонить. Хотелось обнять ее, такую хрупкую, такую загадочную, прижать к себе, сказать, что он отчаянно влюблен… Егор удивленно уставился на приборную доску. Это уж слишком! Язык его прилип к гортани. Он нервно сглотнул и закашлялся. «Давайте не будем забывать о моем семейном положении, — твердым голосом заявил он пустоте. — Марина, конечно, не идеал, но она существует, к сожалению… Равно как и обязательства перед ней…» — «Но у нее же есть Френк в Амстердаме, забыл? — предательски шепнул ему внутренний голос. — Да и что толку скрывать от самого себя правду. Лера — девушка твоей мечты, и ты прилип к ней намертво. Это судьба. Смирись».

«Я даже не знаю, кто она такая! — с отчаянием возразил Каменев. — Она странная, непонятная». — «И тебя все равно к ней тянет», — ответил ему внутренний голос. «А идите вы оба на хрен!» — огрызнулся Егор и задумался. Лера производила впечатление «другой». Именно так, другой, не из его мира. Словно ребенок, надевший маску на Новый год и слившийся с толпой таких же масок, но надетых на взрослых людях. Она защищала себя непробиваемой холодностью, но где-то в глубине ее серо-зеленых глаз Егор умудрился разглядеть затаившуюся хрупкую девочку. Она многое могла, черт знает, на что она вообще способна, потому что в каждом ее жесте угадывались сила и уверенность. И тем не менее ей не хотелось быть ни сильной, ни уверенной. Он почти убедил себя в том, что Лера всей душой мечтает снять с себя холодную скорлупу и стать прежней, настоящей Лерой. И эта настоящая Лера должна быть совершенно необыкновенной. Таких он еще не встречал. Девушка с чистой душой. Она заставила Егора вспомнить о детской мечте, что когда-нибудь он встретит принцессу — настоящее совершенство. Как будет ее защищать и поклоняться ей. Каменев вздохнул: «Ну вот, я ее встретил. И что дальше?»

Он легонько надавил на педаль газа и выехал из арки на улицу. Наверное, он бы очень удивился, если бы увидел, как через минуту из-за угла дома осторожно показалась белая «пятерка» и медленно последовала за ним.

* * *

Тяжело ступая, Егор подошел к своей квартире. Ощущение было такое, будто он гонялся за Лерой не на машине, а носился по Москве на своих двоих. Он долго шарил в карманах, пытаясь нащупать ключ. Когда же это удалось сделать и он вставил ключ в замочную скважину, дверь сама собой мягко отворилась. Каменев растерянно заморгал глазами, пытаясь вспомнить, как его угораздило не запереть ее. В коридоре было темно. Егор потоптался некоторое время на коврике у двери, потом вздохнул и шагнул навстречу судьбе. У него появилось очень нехорошее предчувствие, он вспомнил, что, уходя, запер эту треклятую дверь на два замка. Незваные гости, видимо, воспользовались отмычкой.

— Ну да! — недовольно пробубнил Каменев. — Замок «Цербер» взломать невозможно! — Он включил маленький светильник на стене и хмуро поглядел в зеркало. — Если дверь дубовая, это еще не повод взламывать ее кому ни попадя! Что теперь, табличку прикажете повесить?! «Уважаемые грабители, простите, но у нас уже все вынесли. Просьба больше не заходить!» — Каменев усмехнулся и продолжал вслух: — Вот халтурщики. Утверждали, что эту дверь не пробить даже из гранатомета. Пожалуйте. Да если бы…

В гостиной что-то бухнуло об пол, потом покатилось и стукнулось о стену. Егор замер. Его рука медленно потянулась и выключила светильник. Зачем? Он не знал. Он плохо соображал. Даже не успел испугаться. Просто застыл как соляной столб, и все тут. Тем временем из гостиной донесся легкий шорох, словно кто-то переминался с ноги на ногу. Каменев очнулся от ступора и пошарил рукой за спиной в поисках входной двери. Не нашел. Пальцы словили пригоршню воздуха за спиной, а двинуться с места он не решился. Там, в гостиной, кто-то сделал осторожный шаг и тоже замер. Егор осторожно выдохнул и, вцепившись пальцами в высокую тумбу у зеркала, лихорадочно раздумывал, что бы предпринять. Посетитель в гостиной скорее всего делал то же самое.

— Эй, товарищ, — услыхал Егор свой собственный робкий шепот и приказал себе заткнуться.

Ему не ответили.

— Ну, ладно, — произнес он тверже. — Хочешь уйти, уходи. Драгоценности и фамильные бриллианты оставь на столике.

«Вот дурак! — обругал он себя, слушая тишину. — Зачем приплел еще и бриллианты?! А вдруг этому парню придет в голову искать их? А он их не найдет, просто потому, что в доме нет ничего подобного. Что тогда?! Вот дурак!»

Вслух он продолжил, уже совсем бойко, как психолог на сеансе группового гипноза:

— Давайте на счет «три» вы покинете мою квартиру. И больше не появляйтесь тут, слышите. Итак, я считаю… раз… два…

В этот момент мимо него пронеслась весьма упитанная фигура. Плотное плечо задело его спину, и Егор с размаху вмазался лбом в зеркало. Раздался треск. Под ноги посыпались мелкие осколки, а из глаз искры. Дверь за его спиной распахнулась, затем глухо хлопнула, а с лестницы донеслось удаляющееся топанье.

— Эй, эй, эй! — взревел Каменев по большей части от боли, нежели от возмущения. — Я же сказал — на счет «три»!

Он ринулся за обидчиком, размашистым движением отворил дверь, ничего, кроме кругов перед глазами, не видя, смело вылетел на лестничную площадку и со всей силы врезался все тем же многострадальным лбом в раскрытую дверь соседки. Сила удара была сокрушительной в буквальном смысле этого слова. Каменев упал на пол и зажмурился.

— Что это ты, Егорушка, бегаешь по ночам? — Тетя Маня склонилась над ним с заботливостью медицинской сестры.

Егор открыл глаза и тупо уставился на нее. «И какого черта этой дуре понадобилось высовываться из двери!» — досадливо подумал он.

— Прямо шум такой, — оправдалась соседка и растерянно развела руками.

— Спортом занимаюсь! — промямлил он и, опершись на услужливо подставленное пухлое плечо, медленно поднялся на ноги. Его мутило, стены ходили ходуном, тетя Маня сначала расплылась и окончательно рассеялась, потом снова собралась в тетю Маню. Это не помешало ей верещать на весь подъезд:

— Ах ты, боже ж мой! Себя-то не бережете совсем. Молодежь окаянная!

Он окинул ее хмурым взглядом и хрипло пробурчал:

— Нет, раньше лучше было… когда рассеялась. — Потом вяло махнул рукой и поплелся в свою квартиру.

* * *

Хмурый и злой Егор появился в кабинете, застав Варю за привычным утренним занятием — она невозмутимо пила кофе, просматривая пришедшие факсы. «Мир не рухнул, все идет по-прежнему», — сказал он себе и тяжело плюхнулся на свой стул.

— Что у тебя с головой? — Глаза ее расширились при виде внушительной ссадины на его лбу.

— Телевизор люблю смотреть, — огрызнулся Каменев и осторожно потрогал рану.

Девушка подскочила и, приблизившись к нему, внимательно изучила видимые повреждения.

— Н-да, — протянула она, утолив свое любопытство, — а где ты его смотрел, на боксерском ринге?

— Отцепись от меня, — ему было не до шуток, — ударился об косяк. Это объяснение тебя устраивает?!

Варя надула губки и отошла.

— Если бы твоя жена была в Москве, можно бы было свалить на бытовую ссору, — обиженно заметила она.

— Ладно, что там на сегодня? — Он решил уйти от неприятного разговора.

— С хорошего начинать или с плохого? — Она деловито взяла блокнот.

— С хорошего, — поморщился Егор.

— На два часа у тебя назначена встреча с Миленой Вячеславовной. На этот раз она решила повести тебя в ресторан «Ампир».

— Какая настойчивая тетка! Тогда что, по-твоему, «плохие новости»?!

Варя ехидно улыбнулась:

— А я подумала, что общение с ней тебя вдохновляет.

— Какого дьявола ей от меня нужно?

— У нее нашлись соображения по поводу рекламной кампании, идеи, которые она может доверить только в личном разговоре.

— Вот и замечательно, — равнодушно проговорил Егор, — пошлем туда Алексеева — у него нюх на чужие идеи.

Варя сосредоточенно нахмурилась, пытаясь подавить улыбку:

— По-моему, ее интересуешь именно ты.

— А мне плевать, — отчеканил Каменев. — Что у нас дальше?

Она пожала плечами и продолжила:

— Летучка перенесена на завтра. Но Семин просил тебя зайти в первой половине дня. В одиннадцать у тебя встреча с Зимородовым со студии «Крюк», в четыре совещание в финансовом отделе, в семнадцать тридцать самое паршивое — придет Лозовский со своими претензиями.

— Это я поручаю тебе.

— Я так и знала, — она кивнула, — дальше читать?

— А что, еще что-то осталось?

— К шести нужно подъехать на «Мосфильм». Студия «Дельта» согласилась переснять ролик про колбасу. В семь — переговоры с рекламным отделом «РТР» — это на Шаболовке, и в девять презентация клипа «Манго-Манго» в «Бешеном коне». Мы хотим заказать им песню, так что твое присутствие не помешает.

— Песню?! «Манго-Манго»? С какой стати?! — Егор удивленно посмотрел на нее.

— Ну, это идея Алексеева, то есть твоя, в его интерпретации. Семину очень понравилось.

— Вот пусть Алексеев и чешет к этому «Бешеному коню», — усмехнулся Каменев.

— Алексеев не может, — заметила Варя и озабоченно взглянула на него поверх блокнота, — в восемь он сводит режиссера с заказчиком.

— А ты? — Егор поднял на нее умоляющие глаза.

— А я не люблю манго, — она была неумолима, — и «Манго-Манго» тоже. А кроме того, я уже пообещала, что подстрахую Алексеева.

— У вас что, серьезные отношения?

— У нас служебный роман. — Она включила его компьютер. — Просмотри сетку, пожалуйста. Мне нужно сдать ее в финансовый отдел к полудню.

Егор тупо уставился в монитор. Потом вдруг просиял и принялся активно возить мышью по столу. Он ввел в программу Лерин адрес и, получив результат, довольно улыбнулся.

* * *

Лера поднялась рано. Спать ей не хотелось, и настроение, впервые за последнюю неделю, было приподнятым. Она подошла к окну и распахнула занавески. Легкий желтоватый свет разлился по комнате, согревая мягким теплом остывшие за ночь пол и стены. Мокрые от дождя тротуары переливались свинцовыми лужами. Двор уже наполнился привычным гулом: бормотанием моторов, криками детворы и лаем собак. «Скоро я уеду отсюда, милый мой дом, — тихо пообещала она и сморщила носик, — но не огорчайся, потом вернусь». Когда это произойдет, она не знала. Сейчас все ее существо рвалось подальше от Москвы, в которой ее поджидали одни неприятности. Она мечтала о знойном пляже, ненавязчивом джазе и легкой доске для серфинга. Эти три вещи казались ей воплощением счастья, потому что подразумевали под собой спокойствие и отдых. Ни страха, ни опасности, ни злобы, ни жадности, только ветер, только волны и песок, смешанный с прибрежной пеной. «Кстати о воде», — сказала она себе и пошлепала босыми ногами в ванную. Мимоходом посмотрела на часы — восемь утра, встреча с Вульфом в двенадцать. У нее еще уйма времени. Гриша — эта развалюха — любит нежиться в постели. Лера вздохнула. Была бы ее воля, она тоже валялась бы до полудня. Но только не сегодня. Вообще-то последний год ее ночи были не из приятных. Бессонница. А когда удавалось уснуть, то снились ей сплошь кошмары. По утрам она вставала разбитая и несчастная. Сегодня ей приснился настоящий сон. Она не могла вспомнить, что именно ей снилось. Но что бы там ни было, это оставило в ее душе неясное тепло. Лера зажмурилась. Как там Егор? Она открыла глаза и удивленно уставилась перед собой. С чего бы ей вспоминать о нем, едва встав с кровати?! Она улыбнулась и взъерошила волосы. Хорошо бы позвонить этому парню. Так… просто… надо же ей знать, что с ним все в порядке. Но его номера телефона она не знала. «Пустяки!» — Лера легко подскочила к компьютеру, включила его и, уперевшись подбородком в кулачки, стала ждать, отвлеченно смотря на экран. Неожиданный телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.

— Начинается, — вздохнула девушка и устало ответила: — Алло.

— Узнала? — быстро зашептал Гриша. — Сегодня встречи не будет. Я хочу подумать. Позвоню потом…

— Ты в своем уме?! — воскликнула она и улыбнулась.

— В своем, в своем, — ворчливо передразнил ее Гриша. — Мы так не договаривались!

— Что ты имеешь в виду?

— Не что, а кого! Я с тобой работаю, ясно?! И никакого Каменева знать не хочу!

— Какого Каменева?

— Брось, Лера! Я знаю, что у тебя с ним дела.

— Откуда?

— Странный вопрос, — он усмехнулся, впрочем, слишком нервно, — знаю, и все!

— Ну, понимаешь… — она поморщилась, — это не моя идея. Это Бодров. Он же мне больше не доверяет. Вот и страхуется.

— Каменев — наша большая проблема, — категорично заявил Вульф.

— Понимаешь, — она старалась правильно подобрать интонацию. Чтобы не напугать его еще больше. — Наша главная проблема — Лев Бодров. Только он. Каменев так, дурачок. И хорошая страховка. Пока он таскается за мной, Лев уверен, что мы под присмотром и никуда не денемся. Так что не суетись.

— Ох, — вздохнул Гриша, — хотелось бы верить. Я тут побывал у него.

— Ну? — на этот раз переполошилась Лера, но виду не подала, только сжала трубку с такой силой, что пальцы побелели.

— Он какой-то крутой чувак, живет на Зубовском бульваре в хорошей квартире, но я толком ничего и рассмотреть не успел. Он вернулся… — Вульф помолчал с минуту.

В эти мгновения Лера вся сжалась, готовая взорваться. Ей хотелось кричать от страха.

— А он не из робкого десятка, — неожиданно бодро заявил Гриша, — мне понравился.

— Фу! — Ей показалось, что ее душа вылетала из легких вместе с воздухом.

— Что ты сказала?

— Я сказала «фу», Гриша. Потому что твоя глупость тебя когда-нибудь погубит. Ты хоть знаешь, к кому ты залез в квартиру?! К дочери Семина! Семин, между прочим, близкий друг и компаньон твоего дяди.

— Ну да! — озадачился Вульф. — А Каменев что там делает. Он кто?

— Отгадай с трех раз. Он зять Семина!

— Е-мое! — раздалось из трубки. — А чего ж ты не сказала?!

— А ты не спрашивал.

— Подожди… Значит, зять Семина работает на Бодрова?

— Ты чрезвычайно догадлив, — язвительно заметила Лера.

— Так что ж теперь делать?

— Терпеть, моя радость. И, сцепив зубы, следовать нашему плану.

— А у тебя все готово? — озадаченно поинтересовался Гриша.

— Как договаривались.

— Тогда ладно. Увидимся.

— Пока, пока.

Лера бросила трубку на рычаг и, радостно взвизгнув, подскочила на добрый метр от пола.

— Я гениальна!

Попрыгав так, она вернулась к компьютеру и, войдя в программу «Адресная книга», принялась стучать пальцами по клавишам.

— Так, Зубовский бульвар, — прокомментировала она вслух, — дом номер…

Телефон опять зазвонил.

Она нехотя взяла трубку.

— Алло!

— Привет! Я не разбудил тебя? — раздался бодрый голос Егора.

Лера медленно опустилась на стул и, закрыв глаза, расплылась в блаженной улыбке.

— Видишь, я смог разыскать тебя, — продолжал он как ни в чем не бывало.

— И что я теперь должна делать? Просиять от счастья?!

— Как минимум, — уверенно ответил он, ничуть не смутившись.

— Хорошо, просияла. Что дальше?

Этот вопрос застал его врасплох. Егор понятия не имел, что дальше. Когда он набирал номер ее телефона, то был уверен, что решение придет само или Лера, как всегда, его подкинет. Теперь он пожал плечами и замолчал, с ужасом ожидая услышать короткие гудки в трубке.

— По-моему, нам стоит объясниться, — робко предложил он. — Видишь ли, я не против выяснения отношений в мужском туалете. Нет, если тебе так нравится, пожалуйста. Но мне многое непонятно…

— Знаешь, мне тоже многое непонятно, — медленно произнесла она. — Я хотела бы задать тебе пару вопросов. Обещаешь отвечать честно?

— Разумеется.

— Тогда заходи часов, скажем, в восемь.

— Отлично!

— Я живу…

— Я знаю, — вырвалось у него. Каменев осекся и замолчал.

— Ах, да…

Ему показалось, что там, на другом конце провода, Лера лукаво улыбнулась, заиграв ямочками на щеках.

— Тогда до встречи, — легко проговорила она и повесила трубку.

Егор расплылся в счастливой улыбке. Кто бы мог подумать, что его план сработает! Эта холодная девушка, видимо, очень удивилась его находчивости и оперативности. На нее, несомненно, произвело впечатление то, как ловко он добыл номер ее телефона. Почему же она не спросила, как он это проделал. Егор почувствовал легкое разочарование.

— Тебя ждет Семин. Прямо сейчас. — Варя вошла в кабинет.

Каменев нехотя поднялся, успев подумать: «И почему эта зеленоглазая всегда на шаг впереди меня?»

* * *

Семин встретил его с распростертыми объятиями, что сразу насторожило Егора. Не привык он, чтобы шеф так радовался его появлению. Каменев скромно опустился на стул и взглянул на тестя исподлобья.

— Ну, как чувствует себя наш герой? — осведомился тот. — Что это у тебя на лбу?

— Бандитская пуля, — отмахнулся Егор. Ему уже начинала действовать на нервы всеобщая заинтересованность его ссадиной. Разве не может мужик расшибить себе лоб, не привлекая к этому событию всю общественность?

— Ладно, — добродушно откликнулся Семин, — ходи аккуратнее. Как ты думаешь, почему я тебя позвал?

— Отчет еще не готов. Летучку же отменили, — тут же напрягся Каменев.

— Да плюнь ты на отчет, — рассмеялся тесть. — У меня к тебе дело поважнее.

Егор решил, что выгоднее сначала выслушать, а потом уж отвечать. Поэтому приказал себе заткнуться и превратился в обостренное внимание.

— Можно сказать, что контракт с «GK» целиком находится в твоих руках, — напыщенно проговорил Семин. — Ты молодец! Ловко окрутил нашу дорогую Милену Вячеславовну. В общем, проявил себя настоящим мужиком. Гордись — это твоя первая серьезная удача.

— Ну, это как посмотреть, — Егор растерянно развел руками. — Она назначила мне свидание в ресторане.

— Вот именно по этому поводу я тебя и вызвал. — Семин озадаченно нахмурился. — Понимаешь ли…

Каменев энергично закивал:

— Я пошлю вместо себя Алексеева…

Тесть посмотрел на него в упор:

— В каком месте находятся у тебя мозги?! Милена Вячеславовна официальный представитель «GK» в России. И еще… если ты забыл, «GK» — наш самый выгодный проект на следующие полгода!

— Вот и славно, — пожал плечами Егор. — Алексеев умеет находить контакт с клиентами. А Милена Вячеславовна имеет соображения по поводу проведения кампании…

— Милена Вячеславовна, — нетерпеливо перебил шеф, — имеет соображения по поводу тебя! Поэтому ты потащишь свою задницу в ресторан.

— Но, Сергей Петрович, — взмолился зять.

— Что Сергей Петрович! Нам расположение этой бабы необходимо как воздух. Кредит в «Кимек-банке», между прочим, еще висит под вопросом. А то, что она глаз на тебя положила, так сам напросился. Вот и держи марку.

— Но я же не ребенок, — Каменев начал раздражаться. — Ей ведь не нужен просто легкий флирт. И мы оба это хорошо понимаем!

— Да мужик ты или нет! — взревел тесть. — Что от тебя, убудет?!

— О господи! — Егор схватился за голову. Потом поднял на тестя больные глаза и простонал с надеждой: — Но Марина?

— А что Марина?! — невозмутимо парировал Семин. — Во-первых, она шляется месяцами по курортам, так что тебе не мешает погулять на стороне даже с точки зрения собственного здоровья.

Глаза Каменева приняли размеры бильярдных шаров.

— Во-вторых, — спокойно продолжил шеф, — мужика всегда должна привлекать легкая добыча. А Милена Вячеславовна в этом смысле сродни подстреленной косуле.

— Ничего себе косуля. Скорее — корова! — возмутился Каменев. — Она старше меня лет на двадцать, да и вообще… Как я смогу потом поддерживать с ней деловые отношения?

— Интересно, а что такое, по-твоему, деловые отношения? — Семин презрительно сузил глаза. — Ты у нас, мальчик, чистоплюй! Знаешь ли ты, что такое настоящий бизнес?! Ты сидишь дома перед телевизором. Ты думаешь, мне в мои-то годы нравится таскаться по саунам, трахать девочек каждый вечер, а потом возвращаться домой и смотреть в глаза жене?!

— Но я… — Егор задохнулся, поняв, что при всем желании не найдет убедительных аргументов. Он был просто ошарашен услышанным. Тесть, суровый моралист, который заставил его жениться на Марине только потому, что застал их в постели! И этот человек, оказывается, не брезгует подобными! Пусть и для пользы дела.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — кивнул Семин, — что я гад, подталкиваю собственного зятя в постель к чужой бабе. Но я, друг мой, о тебе же и забочусь. Чем раньше начнешь врубаться в настоящий бизнес, тем лучше. Хочешь честно?!

Егор кивнул, хотя не был уверен, что хочет.

— Так вот, — продолжал Семин, — мне этот контракт с «GK» необходим как воздух. И не мне одному. Наш постоянный компаньон — «Кимек-банк» тоже в нем очень нуждается. И вовсе не потому, что всем нам жутко необходимо прорекламировать детское питание — нам нужно обналичить деньги. А долгосрочный контракт плюс кредит — самое лучшее, что мы можем придумать для этого. Так что уж будь любезен. Делай с этой бабой что хочешь, но уломай ее так, чтобы она тебе в рот заглядывала и слушалась беспрекословно. Этой стерве я уже отстегнул такую сумму, а она все кочевряжится! На тебя, милый мой, одна надежда! Я бы и сам ее трахнул, но я ей, к сожалению, неинтересен…

Каменев вообще опустил глаза, потому что по-другому он сейчас при всем желании смотреть не мог. Он был подавлен, ошеломлен, убит наповал и раскатан катком по асфальту.

— Какие именно деньги мы крутим — тебе не нужно знать. По крайней мере пока. Пока ты не набрался опыта. Давай, входи в дело по-взрослому! Ты должен стать акулой бизнеса, должен трахать баб, уметь договариваться с партнерами и конкурентами, должен стать беспринципным, безжалостным и абсолютно аморальным! Так что Милена Вячеславовна — твой первый экзамен на выживаемость. Иди и воспользуйся ее слабостью!

Егор медленно поднялся со стула и растерянно развел руками.

— Иди, иди. Ты мне нужен. Я должен знать, что ты — мой человек!

* * *

Каменева то знобило, то тошнило. То морозило и тошнило одновременно. Он вцепился в руль напряженными руками и старался ехать как можно медленнее. Благо машин вокруг тьма-тьмущая. Еще продолжалось вечернее столпотворение. Милена Вячеславовна верещала на соседнем сиденье его «Ауди».

— Но вы все-таки так гадко поступили со мной вчера! — донесся до него ее обиженный визгливый голос. — Как это мерзко уйти, даже не попрощавшись… — Несмотря на смысл сказанного, тон, которым она озвучивала свои претензии, указывал на то, что она отчаянно пытается флиртовать.

Все время, пока они обедали в ресторане, Егор был деликатно неприступен. Он улыбался, шутил, но не позволял переступать грань, которая разделяет деловых партнеров от приятелей. По сути дела, он эту грань и не стремился переступить. Зато Милена Вячеславовна стремилась. Да так, что ему с трудом удалось выстоять. Она то сбивалась на «ты» в разговоре, то нежно брала его за руку, а однажды как бы невзначай задела его ногу своей под столом. От воспоминания об этом эпизоде Егора и сейчас передернуло. Что там «невзначай задела»! Она терлась каблуком своей туфли о его лодыжку добрых пять минут! Это же настоящая пытка! Теперь вот он вез ее домой, потому что (какое досадное недоразумение!) она отпустила свою машину до утра, а такси, разумеется, не в ее вкусе!

Егор старался не смотреть в ее сторону. Взгляд его был злым и холодным. Похоже, что ни на кого он еще так не злился, как сейчас на эту женщину. И на себя, потому что ехал по направлению к ее дому с покорностью ягненка, которого ведут на бойню за веревочку. То, что он не ляжет с ней в постель, он знал точно, равно как и то, что, если ляжет, сделать там все равно ничего не сможет. Просто не получится. А вот как ему удастся избежать близости с этой кошмарной женщиной, он не знал. «Если бы Лера была рядом! — мысленно посетовал он. — Она бы знала, что делать!» Он задумался. Положение его выглядело очень серьезным. Если он не выполнит свой долг перед конторой, Семин спустит с него семь шкур, а если выполнит… тогда ему уже наплевать на свою изгаженную жизнь.

— Уж лучше семь шкур! — вырвалось у него.

— Что-что? — весело осведомилась Милена Вячеславовна. Она явно предвкушала «продолжение банкета», поэтому и настроение у нее было замечательное.

— Приехали! — Егор лихорадочно сменил тему, отчасти потому, что они действительно остановились у подъезда ее дома.

Но женщина и не думала уходить. В машине повисла тяжеленная пауза.

Каменев сделал над собой усилие и, повернувшись к ней всем телом, изобразил счастливую улыбку:

— Может…

Договорить он не успел. Толстый палец с огромным золотым перстнем прижался к его губам. Масленые глазки Милены Вячеславовны пожирали его тело, спускаясь все ниже и ниже. Егор мгновенно покраснел.

— Иди сюда, мой мальчик.

К его ужасу, пухлые руки обхватили его лицо и притянули к ярко-красным блестящим губищам. Он было рванулся от нее, но она удержала его и впилась мокрым поцелуем. Каменев послал свою жизнь ко всем чертям. Если бы он мог, он взвыл бы. Чувствуя, как ее язык неумолимо протискивается сквозь его зубы, он забарахтался в ее объятиях, как рыба в сетях. Ему удалось вырваться. Тяжело дыша, он отпрыгнул в угол своего сиденья и оттуда в ужасе уставился на нее широко распахнутыми глазами.

Она вздохнула и блаженно улыбнулась. Над губой у нее выступили капельки пота:

— Какой милый. Иди же ко мне.

Егор резко мотнул головой:

— В другой раз.

— Зачем ждать другого раза? — притворно удивилась она. — Мужа сегодня не будет до утра, а дети… мои дети уже выросли и с нами не живут. Так что тебе нечего опасаться.

— Н-нет, — упрямо заявил он, с ужасом понимая, что его «нет» для нее абсолютно пустой звук.

— Хорошо, — согласилась она после недолгого молчания, — но хоть кофе-то ты можешь у меня выпить.

— Милена… Вячеславовна, правда, у меня еще полно дел, — он возненавидел себя, потому что его отказ больше походил на скулеж обиженной собаки, которая вымаливает пощаду у хозяина.

— А как насчет секса? — Она смотрела ему прямо в глаза. Открыто и враждебно. Словно зазывала не в постель, а на поле битвы.

— Да не могу я! — с отчаянием выдохнул Каменев. — Понимаете?

— Почему?

«Вот же стерва!» — подумал он, а вслух выдавил из себя первое, что попалось на язык:

— У меня этот… — Он замолчал, хотел было назвать какую-нибудь страшную болезнь, чтоб уж наверняка, но потом передумал. Это прозвучало бы неправдоподобно, совсем по-детски.

— Я понимаю, — в ее глазах мелькнуло неожиданное сострадание, — я смогу сделать так, что все получится. Поверь мне.

— О боже! — выдохнул Каменев и снова покраснел.

— Идем, идем, — заговорщицки шепнула она и открыла дверь «Ауди».

— Хорошо, — Егор обреченно кивнул и тоже открыл дверь.

Милена Вячеславовна выбралась из машины и сделала шаг к своему подъезду. Этого оказалось достаточно. Каменев быстро захлопнул дверь со своей стороны и повернул ключ зажигания. Мотор послушно заурчал. Она обернулась, недоумевая. Но было поздно: Егор изо всех сил надавил на педаль газа. «Ауди» рванулась с места, подобно дикому мустангу. Он едва справился с рулем на выезде из двора. Но все обошлось, машина плавно завернула за угол дома. Егор улыбнулся, понимая, что сделка с «GK» сорвана навсегда, и теперь с него действительно спустят все шкуры. Однако это его почему-то не заботило. Он был абсолютно счастлив.

* * *

Егор зажмурился и надавил пальцем на кнопку звонка, но ничего не услышал. Ни трели, ни мелодичного перелива, просто тишина, и все. Он удивился и повторил попытку. В ответ тот же результат — тихо. На улице лаяли собаки, кто-то крикнул осипшим голосом: «Подними ты домкрат, мать твою!», потом послышался лязг металла об асфальт, но за дверями Лериной квартиры словно и не было жизни. Каменев растерянно вскинул руки, зажмурился, собрался с силами и наконец робко постучал. Дверь отворилась почти сразу, и перед ним предстала хозяйка. Егор предпринял попытку улыбнуться, которая с треском провалилась. Он не ожидал, что будет так волноваться. Она стояла перед ним — по-домашнему близкая и совершенно неприступная. По крайней мере, так ему показалось. «Опять начинается! — с отчаянием подумал Каменев. — И зачем я только сюда приперся? Может быть, лучше вообще уйти, чтоб не мучиться?» Он опустил голову, боясь встретиться с ее холодным взглядом. Тогда заговорила она:

— Цветы, я полагаю, предназначены мне?

Он лихорадочно спрятал за спину букет, о котором напрочь забыл, потом, сообразив, что выглядит нелепо, и ругая себя на чем свет стоит, протянул его ей.

— Очень непосредственно, — усмехнулась она, — но все равно спасибо.

— Кажется, звонок не работает, — выдавил из себя Егор и большим усилием воли заставил себя посмотреть на нее.

— Он у меня с причудами, — пожала плечами Лера, — работает, когда ему хочется.

— Ну, это ерунда, — он инстинктивно уцепился за эту тему, — отходит контакт, только и всего. Давай починю.

— Послушай, — она взяла его за руку и перетащила через порог, — это слишком банально. Смахивает на завязку какого-то бульварного романа.

— Да нет, — совсем растерялся Егор, — просто, если звонок есть, чего бы ему не работать как положено.

Лера внимательно посмотрела на него и улыбнулась:

— Только не говори, что у тебя пунктик раскладывать вещи по своим местам, поправлять перекосившиеся картины на стене и вытирать пыль каждое утро.

— Нет, что ты! — слишком жарко воспротивился он.

— О боже! — она закинула голову. — Так и есть! Ты педант.

Вместо ответа он прыгнул назад и осмотрел кнопку звонка с особым вниманием.

— Есть инструмент какой-нибудь?

— А какой тебе нужен? — сдалась девушка.

— Да все равно, если нет отвертки, подойдет обычный столовый нож.

Она молча исчезла в глубине квартиры, так же молча возникла с небольшим ящиком в руках. Не проронив ни слова, поставила инструменты перед ним на пол и только тогда сказала:

— Ладно, если хочешь — ковыряйся. Я пока налью чего-нибудь выпить.

Егор заметно повеселел, все-таки работать руками в такой ситуации куда приятнее, чем молоть языком всякую чушь. Он принялся копаться в ящике с видом знатока. А она, понаблюдав с минуту, как он ловко откручивает шурупчики, придерживающие звонок на стене, ушла на кухню. Видимо, подобное зрелище не поразило ее воображение.

— Что ты будешь пить? — услышал он ее голос.

— Что-нибудь не слишком вызывающее, — откликнулся Каменев, обматывая проводки изолентой. — И очень прошу, не мешай виски с цианидом.

Он прикрутил шурупы на место, сложил инструменты обратно в ящик и, довольно потерев руки, прошел в гостиную.

Лерина квартира была небольшой, но уютной. Правда, оценить по достоинству он мог только прихожую да гостиную. Вторая комната была закрыта, а ходить и заглядывать во все углы он как-то не решился, хотя любопытство и распирало его. Однако то, что он уже увидел, выглядело вполне прилично. Между небольшой квадратной прихожей и комнатой не существовало стены в прямом понимании этого слова. Пространство разделяли две полукруглые арки. Интерьер можно было назвать изысканным, по крайней мере, Егор представлял изысканность именно так. Стены, покрытые чем-то бежевым и шершавым, светло-коричневые низкие диваны, гардины им в тон, гравюра на стене. Никаких излишеств, никаких недостатков. Все на своем месте. Строго и красиво. Он остановился в арочном проеме.

— Трудно представить, что здесь живет девушка, — проговорил он тихо.

— А где, по-твоему, должна жить девушка? — откликнулась она и вошла в комнату со стаканами в руках.

— Ну… — задумчиво протянул Каменев, — гжель, подушечки, мягкие игрушки…

Она протянула ему стакан и усмехнулась:

— Тебе очень не повезло с девушками, которые тебе встречались.

— Вообще-то у меня небольшой опыт по этой части, — он отпил из своего стакана. — Джин, я полагаю, не отравлен?

— Нет, просто не успела. — Лера снова взяла его за руку, подвела к дивану и усадила. — Надеюсь, ты пришел не за тем, чтобы починить мне звонок и обсудить качество выпивки?

Она опустилась напротив него. Егор поперхнулся и закашлялся. Он пришел, чтобы увидеть ее. Теперь он ее увидел и еще раз убедился в том, что она прекрасна. Она сидела, подогнув под себя босую ножку, обтянутую плотной тканью черной брючины, две верхние пуговицы белого приталенного пиджака были, как и положено, расстегнуты, волосы падали на плечи аккуратными завитками. Егор вздохнул. Она была слишком хороша, но чего она ждала от него? Почему она смотрит на него так сосредоточенно? Как он должен поступить? Что говорить?

Он покрутил стакан в руках и рассеянно улыбнулся:

— Знаешь, а ко мне в квартиру опять залезли.

Лера удивленно вскинула брови, словно он очередной раз сморозил глупость.

— Нет, серьезно. Вот, — он ткнул пальцем в ссадину на лбу и болезненно сморщился. — Вроде бы ничего не вынесли. Только ящики все переворошили. Теперь у меня на полу не видно паркета. Все усеяно фотографиями, счетами за телефон, бумагами… Даже не представлял, что в квартире может скопиться столько макулатуры. Ну, хочешь, пойдем посмотрим, — предложил он, думая, что она ему не верит.

— Спасибо, не стоит. Я знаю, как это выглядит.

— А что, если нам куда-нибудь сходить, — неожиданно для себя выпалил Егор. Ему вдруг показалось, что стены Лериной квартиры мешают им общаться. Может быть, на улице он почувствует себя более раскованным и перестанет нести чушь.

Она вопросительно взглянула на него:

— Чем тебя не устраивает моя гостиная?

— Да нет… — Он поставил стакан на пол и сконфуженно пробубнил: — Я и не думал тебя обижать. Просто можно пойти в бар, расслабиться, поболтать.

Она равнодушно пожала плечами и встала:

— Мне, собственно, все равно, куда идти. Только вообще куда-то идти глупо.

— Да я знаю, что глупо, — совсем скис Каменев и тоже поднялся, стараясь не смотреть в ее сторону.

* * *

Кафе «Старая Венеция» располагалось в помещении бывшего кооперативного ресторана «Абхазия» и, в общем-то, сочетало в себе оба эти названия. Из настоящей Венеции в кафе переместилась романтическая обстановка и много воды, так как в центре зала бил фонтан, в котором плавали золотые рыбки, на столиках, покрытых кружевными скатертями, в причудливых светильниках теплились свечи, а спинки резных стульев были изогнуты, подобно своим собратьям времен Людовика XIV. От прежних хозяев ресторана «Абхазия» в кафе остались официанты кавказской национальности, острые блюда и две сабли над небольшим баром, создающие колорит. Кроме того, кафе имело отдельный танцевальный пятачок, что выгодно отличало это заведение от прочих ему подобных, поскольку в Москве довольно трудно совместить приятный романтический ужин с танцами под легкую, а главное, медленную музыку. Теперь ведь как хочешь танцевать, добро пожаловать в ночной клуб, где за громом техно не только собеседника, себя не услышишь, а хочешь общаться — иди в ресторан, где танцы в меню не входят. Кафе «Старая Венеция» сочетало в себе оба компонента приятного времяпровождения. Публика в нем тоже была вполне приличная — молодые или не очень молодые, но влюбленные пары. Егор и не подозревал, что в Москве еще остались кафе вроде этого. Сюда привела его Лера. Они сидели за столиком у стены и молчали. С того времени, как вышли из Лериной квартиры, никто из них не проронил ни слова. Если не считать отрывочных фраз, для которых Лера разжимала губки, чтобы указать Егору, куда следует ехать. Теперь он старался не смотреть на нее, чтобы не столкнуться с ее презрительными холодно-зелеными глазами. Он никак не мог подобрать нужных слов, дабы завязать непринужденную беседу. Романтическая обстановка его угнетала. Ему казалось, что в мерцающем свете свечи он выглядит еще глупее, чем выглядел в Лериной гостиной. Он вздохнул и, набравшись, наконец, смелости, решительно произнес:

— Чудное…

— Да! — неожиданно для него и сама того не желая, перебила его девушка.

Они растерянно посмотрели друг на друга и внезапно рассмеялись.

— Ох! — Егор потер лоб. — Прямо и не знаю, о чем говорить.

Он испугался своего признания, потому что оно было правдивым. И потому, что настоящий мужик, в его понимании, на первом свидании не должен признаваться в подобном. Поэтому он снова замолчал.

— Ну… честно говоря, я тоже не знаю, — проговорила она и улыбнулась, обнаружив на щеках милые ямочки, — дурацкое правило, обязательно знать, о чем говорить, правда?

— В общем-то… да, — согласился он.

В этот момент к ним подскочил официант, которому явно больше пошли бы бурка и сабля вроде той, что висела над баром, нежели его форменная полосатая курточка и бабочка под белым воротничком рубашки. Он широко улыбнулся, обнаружив под пышными усами белые зубищи.

— Что будем? — как ни странно, совершенно без акцента вопросил он и изготовился записывать.

— Заказывай! — снова вместе произнесли Егор и Лера и смутились.

Каменев жестом попросил ее сделать заказ.

— Да, — кивнула она и деловито уставилась в меню. Потом озадаченно взглянула на него и пожала плечами: — Не понимаю, что происходит, но я не могу сделать выбор.

Егор улыбнулся ей и повернулся к официанту:

— Красного вина, хорошего… фрукты и, в общем… что-нибудь ваше, фирменное.

Тот довольно кивнул и исчез во мгновение ока. Клиенты ему явно понравились.

— У меня появилось странное чувство, будто я попал в другое измерение, — тихо проговорил Каменев. — Все тут так необычно.

— И у меня тоже. — Она уперлась подбородком в кулачки и посмотрела на него.

В ее взгляде не было и тени прежней холодности. Мягкий свет струился из-под длинных пушистых ресниц. Егор открыл было рот, но тут же закрыл его, чтобы ни словом не нарушить нежданное блаженство.

— Я ни разу здесь не была. Просто проезжала мимо как-то. А сегодня почему-то захотелось завернуть именно сюда.

— При таком раскладе обычно говорят: это судьба! — засмеялся Егор.

Потом они ели мясо, запеченное на вертеле, которое странно напоминало шашлык, запивали его французским «Бордо» и весело болтали ни о чем. Егор подумал, что никогда еще ему не удавалось так легко и непринужденно общаться с симпатичной девушкой. Лера понимала его, она одним взглядом могла воодушевить его на словесные подвиги. Он чувствовал себя по меньшей мере древнегреческим оратором, рассказывая обычный старый анекдот, потому что его слушательница благодарно внимала его речам и от души смеялась над его шутками. Сама она говорила мало, но всегда метко. Он еще раз убедился, что эта девушка настоящее совершенство, бриллиант, который ему удалось найти на пыльной дороге. Неожиданно все разрушилось.

— Не верю глазам, Каменев! Собственной персоной! — раздалось у него за спиной. Его тут же фамильярно хлопнули по плечу.

Егор напрягся. Он узнал этот голос и, дернувшись, повернулся. Ну как было не узнать Алексеева! Тот уже успел осветить Леру своей знаменитой улыбкой и, не спросив разрешения, быстро примостился с ней рядом.

— Ты же должен быть на встрече, — строго проговорил Каменев. Он ясно понимал одно: Алексеев должен исчезнуть. Тот, однако, и не собирался этого делать.

— А я все успел. Дело-то плевое. Весьма сговорчивые ребята. И к тому же, — он лукаво покосился на Леру, — время уже не рабочее. Время как раз для романтических свиданий.

Лера с его появлением мгновенно переменилась. Взгляд ее стал обычным, холодным, а милая улыбка исчезла, словно она и не умела улыбаться.

— Ну и с кем у тебя на этот раз свидание? — не очень вежливо осведомился Егор.

— Пока не решил, — многозначительно ответил Алексеев и уже совсем нагло уставился на Леру.

Та даже не скосила глаза в его сторону. Она смотрела на Егора, и в ее взгляде появилось холодное упрямство.

Каменев заерзал в кресле. Убрать навязчивого приятеля подальше отсюда казалось совершенно невозможным. В какой-то момент он поймал себя на том, что мечтает просто врезать ему по морде. Алексеев в открытую пялился на Леру. Она все-таки повернулась к нему, окинула его взглядом и слегка улыбнулась, заиграв ямочками на щеках. «Ну вот, — в панике подумал Егор, — кончится тем, что она уйдет с ним».

— Давайте выпьем за встречу! — предложил Алексеев, повергая Егора в беспросветную тоску. — Кстати, как зовут это милое создание? — Он развернулся всем корпусом к Лере.

Она молча посмотрела на Каменева.

— Что у вас? Уже ничего? — Алексеев схватил бутылку, повертел ее в руках и, поставив обратно на стол, категорично заявил: — Парни пьют водку, а девушки, пожелавшие остаться неизвестными? Еще вина, я полагаю?

— У вас двоится в глазах, — тихо откликнулась Лера, — я здесь одна.

— Но пить-то вы будете? — Он широко закинул руку и обнял ее за плечо.

Она тут же стряхнула с себя его ладонь с таким видом, словно избавлялась от назойливого комара. Алексеев недоуменно хмыкнул:

— Я думал, что все гораздо проще… Но тем не менее, пожалуй, закажем выпивку и для этой гордой леди.

Видимо, достоинство, с которым Лера продемонстрировала свое равнодушие к чарам Алексеева, вдохновило Каменева на поступок. Он вздохнул и с силой врезал ему ногой под столом. Алексеев дернулся и обиженно крикнул:

— Чего пинаешься!

Лера смерила его спокойным, слегка надменным взглядом и улыбнулась одними губами.

— Он пытается намекнуть, чтобы ты оторвал от стула свою задницу и убрался отсюда, — душевно проговорила она.

Алексеев ошарашенно оглядел их обоих и медленно поднялся:

— Ладно, ребята. Вижу, что я лишний.

Он быстро вышел из зала. Егор восхитился:

— Как ты с ним! Обычно он просто так девушку не бросает!

— Кто этот выродок?

Каменев расплылся в широченной улыбке. Впервые в жизни, сравнивая его и Алексеева, сделан выбор не в пользу последнего. Обычно бывало наоборот. Егор даже покраснел от удовольствия.

— Сотрудник моего отдела, — пренебрежительно ответил он и отвалился на спинку стула.

— Ладно, — Лера быстро пересела на сторону Егора, — раз уж ужин испорчен, давай хотя бы поговорим.

— В каком смысле? — Он даже испугался.

Она смотрела на него сосредоточенно, будто готовилась сказать нечто важное.

— Знаешь, — Лера слегка улыбнулась, однако глаза ее остались серьезными, — у меня нет времени на игры. Обычно я работаю с нормальными людьми, которые либо идут на сделку, либо не идут. И нечего крутиться вокруг да около. Ты и так здорово попортил мне жизнь, так что выкладывай свои условия.

Решение пришло к Егору моментально. Вернее, он уже думал над тем, что Лерин интерес к нему носит довольно странный характер. Похоже, она принимает его за кого-то другого. Возможно, даже боится его. Каменев также понимал, скорее даже и не понимал, а чувствовал, что все его разумные объяснения, которые он может предъявить, доказывая свою невиновность, лишь усугубят ее уверенность в обратном. А если он просто спросит ее, в чем, собственно, дело, то вряд ли получит честный ответ. И тогда он решил ей подыграть. Он попробует стать тем, кого она хочет в нем видеть, а дальше поглядит, к чему это приведет.

Егор помолчал с минуту, пожевал губами, словно раздумывая, и, наконец, произнес:

— Пять сотен, — он считал эту сумму вполне нормальной. Пятьсот долларов было солидно и не слишком много, во всяком случае по его представлениям. Поэтому предложение должно выглядеть реальным.

— Для этого тебе нужно убрать Вульфа, — спокойно заявила Лера.

— Не понимаю…

— Хватит шутить, — строго оборвала она. — Ты блефуешь. Если б ты действительно стоил пяти сотен, ты уже имел бы эти деньги. Ты же таскаешься за мной, как шакал за волком в поисках падали. Поэтому заранее умерь свои аппетиты в десять раз и раздели на двое. Это будет приемлемым соглашением.

— Подожди, ты предлагаешь мне двадцать пять?! Да за эти деньги не выносят даже мусор! — Егор понял, что по всем правилам нужно торговаться, иначе его не воспримут серьезно.

— Двадцать пять тысяч долларов большие деньги, — проговорила Лера. — Я уверена, что, работая на своего шефа, ты не получаешь больше пяти.

— Ерунда, все зависит от количества сделок… — он вдруг замолчал и уставился на нее округлившимися глазами. — Двадцать пять тысяч долларов?!

Она внимательно изучала его с минуту. Потом вдруг расхохоталась. Так откровенно и весело, что Егору стало не по себе.

— Что?! В чем дело?! — растерялся он.

Она обессиленно махнула рукой и едва выдавила сквозь хихиканье:

— Забудь… просто забудь об этой ерунде.

— Ну да, — почесал он затылок. — Чем это ты занимаешься? Торгуешь оружием с Ираком?

— Что-то в этом роде, — она продолжала веселиться. — Тебя это уж точно не касается!

— Дела… — Каменеву было не до смеха. Ему совсем не хотелось обнаружить, что Лера причастна к торговле оружием или к чему-то «в этом роде». Но он решил, что если любить девушку, то уж любить со всеми ее недостатками, поэтому тронул ее нежно за руку и, проникновенно заглянув в глаза, спросил так мягко, как только был способен: — Расскажешь?

Она перестала смеяться, глаза ее стали серьезными:

— Нет, конечно! — и тут же снова расхохоталась.

— Но это опасно? — настаивал Егор.

— Еще как! — игриво ответила она. — Но тебе я ничего не расскажу. Даже не пытайся.

Он понял, что допрос бесполезен, по крайней мере сейчас. Поэтому решил отложить его на потом, твердо вознамерившись узнать все о Лериной жизни. А пока он лишь улыбнулся.

Неожиданно в зале наступила тишина. И, словно волшебство, призванное оказать всем милость, из колонок полились мягкие вступительные аккорды. Егору нравилась эта песня — старая, ностальгически далекая и поэтому трогающая за самое сердце. Звуки ее обратились для него воспоминаниями первого в жизни медленного танца с девушкой. Он даже почувствовал тепло той ладошки, которая легла ему на плечо больше десяти лет назад.

— Hello, Is at me you looking for? — подпел он.

— Очень подходящие слова для нашей встречи, — ехидно заметила Лера.

— Не стоит смеяться над красотой, — ответил Каменев, — просто расслабься и получи удовольствие.

— Это ты будешь меня учить?! — Брови ее мгновенно взлетели вверх.

— А почему бы и нет, — невозмутимо парировал Егор. — Ты чаще всего слишком зажатая. Ты улыбаешься одними губами, и взгляд у тебя может быть таким холодным. Ты гоняешь на машине со скоростью 120 километров в час. Ты раскованно чувствуешь себя в мужском туалете, ты можешь так врезать по щекам, что мало не покажется, а можешь просто взглянуть и словно врезала… Настоящая суперженщина. Здорово! Я восхищен, правда. Я никогда не встречал такой девушки, как ты, да и, наверное, не встречу. Ты единственная. Но… — тут он сделал паузу, исподтишка взглянув на нее, не переборщил ли с эпитетами. Найдя ее пока не покрасневшей от злости, а мирно внимающей, он продолжил уже более душевно: — Посмотри вокруг. Кругом обычные люди. Врагов нет. Не нужно выпрыгивать из собственной шкуры, как старина Уиллис. Просто расслабься и… — он протянул к ней руку, одновременно вставая со стула, — я приглашаю вас танцевать.

— Перестань, — совсем по-девичьи смутилась она, но Егор уже поднял ее со стула и повлек к танцевальному пятачку.

Там было не так уж много пар. Каменев вывел Леру в центр пятачка под мягкий свет прожектора. Одной рукой он положил ее ладошку себе на плечо, другой, бережно обхватив ее талию, легонько прижал к себе. Она растерялась, застыв на месте.

— Главное в танце чувствовать ритм, — он наклонил ее назад, заставив прогнуться, — и доверять партнеру. Не бойся, доверять мне придется не больше двух минут, — прошептал он и выпрямился.

— Откуда ты знаешь, что я люблю танцевать? — неуверенно спросила она.

— Просто знаю. — Он взял ее за руку, отодвинул от себя, потом резко дернул назад в такт музыке, заставив закружиться, и ловко поймал в объятия.

— И подумать не могла, что ты такой танцор, — выдохнула она, прижавшись к нему всем телом.

— Был… раньше, — ответил он и снова крутанул ее. — Покажем класс этим умникам?!

— О’кей, — многообещающе проговорила Лера и, подняв на него глаза, приняла стойку профессиональной танцовщицы.

Она гордо вскинула головку, уперлась пальчиками в его плечо. Он взял ее руку и вытянул в сторону. Ее согнутая в колене ножка медленно поползла вверх по его голени. Он наклонил Леру, так что волосы едва не коснулись пола. Окружающие уставились на них из всех углов. Они отдались танцу, не обращая внимания ни на сверлящие взгляды, ни на застывших официантов, ни на то, что остались на площадке одни. Они танцевали, как два вдохновленных зрителями профессионала. Их движения не были похожи на нерешительные топтания, которые теперь называют медленным танцем. Они умирали и воскресали, растворяясь в мелодии, и это не могло не завораживать.

На мгновение музыка стихла, тут же сменившись другой популярной песенкой. Они застыли, приходя в себя. Лера прижалась к нему, положив голову ему на плечо, и он едва уловил ее «спасибо». Сейчас Егор больше всего на свете сожалел о том, что песни слишком коротки.

— Вай! — восхищенно воскликнул один из официантов и первым зааплодировал. Присутствующие тоже одобряюще захлопали в ладоши.

Лера улыбнулась только Егору. Он все еще держал ее в своих объятиях. Потом сказка кончилась. Она взяла его за руку и повела к столику. Посетители вернулись к своей трапезе.

— Мне нужно домой, — с сожалением проговорила девушка.

— Знаешь, а у меня, кажется, и дома-то уже нет, — усмехнулся он, вспомнив о бардаке в своей квартире.

— И не надейся, — усмехнулась она.

— Ну что ты! — вполне искренне возмутился Егор. — У меня полно родственников! Правда. Есть даже родители, в Митино.

— Ух ты, — улыбнулась она и наконец подняла на него глаза. Они ничего не выражали. Они не были ни холодным, ни презрительными, только усталыми. Она пошла к выходу.

— Я не знаю, что случилось с этими парнями, — на ходу проговорил Егор, стараясь ее догнать, — два раза перевернули мою квартиру вверх дном.

— А что ты хотел, — отозвалась она, — сам напросился.

— Я эту Ольгу придушу, — зло пропыхтел Каменев.

— Не сомневаюсь.

Они вышли на свежий воздух.

— Ну вот, — грустно изрек он, — кажется, начинается дождь.

— Странный ты, — задумчиво сказала она, — я таких не встречала…

Он пожал плечами и открыл перед ней дверь «Ауди».

— Есть мнение, что все люди разные. Значит, такого, как я, ты и не могла раньше встретить.

— Я не о том, — Лера опустилась на сиденье машины и с интересом уставилась на него снизу вверх, — обычно мужики все до боли предсказуемые.

— Это я уже слышал, — усмехнулся Егор, вспомнив свой разговор с Варей, — в первом акте хватают за коленку, во втором — лезут целоваться, а после спектакля тащат в постель…

— Нет, я не говорю о законченных дегенератах. За некоторыми все-таки интересно наблюдать. Но ты прав в одном, вас всегда видно насквозь.

— И что же ты видишь внутри меня? — Он быстро обежал машину и плюхнулся за руль.

— В том-то и дело, что ничего не могу разглядеть. Ты другой. Обычно мужики рисуются, у каждого свои приемы, но все это слишком заметно. А ты странный.

— Это расценивать как комплимент?

— Ни в коем случае, — улыбнулась она. — Просто ты другой. Из другого мира, я бы сказала.

— Из какого это другого? Что ты имеешь в виду, что сейчас у меня расколется голова и оттуда вылетят маленькие зеленые тарелочки? Честно признаюсь, я не из таких. Я всего лишь трехпалый слизень с Юпитера, разве сразу не заметно?

— Ну, понимаешь, — задумчиво продолжала она, не оценив его шутку, — в тебе есть то, чего нет в моем мире.

Он повернулся к ней всем корпусом и затаил дыхание, ожидая.

— Эта борьба за выживание, деньги, деньги, деньги… или попытки их получить, как можно больше, они убивают в наших мужчинах мужчин. А ты…

— Погоди-ка! — недоуменно перебил ее Егор. — Ты считаешь, что именно я похож на настоящего мужчину?!

— Ну, да, в общем-то, — не очень уверенно ответила Лера. — А что в этом такого?

— Интересно, что тебя натолкнуло на подобную мысль?

— Все мы здесь живем, как скорпионы в банке. Жалим друг друга, топчемся на головах соседей, и все ради какой-то личной, пустячной цели: больше заработать, большим завладеть… А ты, ты не такой. Ты в эту банку попал случайно и не приживешься здесь.

Егор до того опешил, что потерял дар речи, поэтому молча завел мотор и нажал на педаль газа. Ему-то казалось, что это он живет, как скорпион в банке с другими скорпионами. А Лера попала к ним случайно, словно бы для того, чтобы его, Егора, из этой банки вытащить. Или, по крайней мере, показать, как выбраться.

* * *

Во дворе Лериного дома было темно и тихо. Старушки давно покинули место своего постоянного дневного обитания, то есть скамейки, затащили шумливых внуков домой и уже не только успели уложить их, но и сами давно почивали на лаврах славно прожитого дня. Стрелки на швейцарских часах Егора, подаренных ему тестем, подползли к полуночи. Он заглушил мотор и повернулся к притихшей Лере. Та не проронила ни звука за все время пути.

— О чем ты думаешь? — осторожно спросил он.

Она подняла голову и посмотрела на него. Ее глаза блеснули в свете фонаря.

— Очень глупый вопрос. Разве нужно все время о чем-то думать?

— Не уверен, — пожал он плечами, — но когда человек сидит и молчит…

— Может, он просто не хочет разговаривать… Ты знаешь, — грустно улыбнулась она, — наверное, это нелепо, но, когда мы танцевали, я вдруг почувствовала…

Лера прижала ладонь ко лбу и нахмурилась, подбирая нужные слова. Каменев замер, боясь неосторожным вздохом разрушить атмосферу неожиданной откровенности, которой наполнился салон машины.

— Я почувствовала… будто бы мы одинаковые… нет, не так, будто мы — одно. Понимаешь, одно целое. Это так странно. Но я никогда не ощущала такого, никогда! Я чувствовала, как бьется твое сердце. Я могла угадать твое следующее движение. Ведь мы ни разу не наступили друг другу на ноги, — она нервно засмеялась.

— Н-да… это странно, действительно, — он тоже усмехнулся, — а ведь мы выделывали такие па!

— Наверное, нам многое удастся, пока мы вместе, — продолжила она весело.

— Может быть… — Он взял ее за руку. — Я знаю одно, что сейчас у нас точно получится.

С этими словами он наклонился и легонько прикоснулся к ее губам своими. Он ожидал, что Лера вывернется, съездит ему по физиономии или, на худой конец, обзовет подонком, поэтому зажмурился. Сердце его бешено колотилось, то ли от страха, то ли от возбуждения, а шею нервно свело. Но вопреки всем опасениям, он почувствовал, как ее мягкие губы задрожали, прижавшись к его губам. Он почувствовал тепло и нежность. Свою силу и ее слабость. Мир закружился вокруг них. Он обнял ее, бережно, словно призрачный мираж, готовый рассеяться от прикосновения. Ее пальчики скользнули по его волосам, запутались в них. В эти краткие мгновения Егор ощутил щемящую близость. Он готов был раствориться в ее поцелуе. Он готов был отдать ей всю свою душу, всего себя.

Но неожиданно все кончилось. Она резко отстранилась и прошептала:

— Боже, я сошла с ума!

— Мы оба сумасшедшие, — Егор попытался обнять ее снова, но она уперлась руками ему в грудь.

Глаза ее метали злые искры.

— Этого больше никогда не будет! — сказала она уже громко и спокойно. — Слышишь?!

Каменев сконфуженно выпрямился и, отвернувшись от нее, ухватился за руль обеими руками. Пальцы его побелели.

— Мне так хотелось бы поверить тебе, но ты все равно останешься одним из них…

— Кем на этот раз? — устало поинтересовался он.

— Мужчиной.

— Если бы я был женщиной, ты бы не стала со мной целоваться, — резонно заметил Егор таким же тусклым голосом.

— Что верно, то верно. Но чтобы я еще раз поверила мужчине, который напяливает на себя маску романтической влюбленности, — с неожиданным гневом выпалила она, — да ни в жизнь!

— Еще раз? Значит, мистер счастливчик все-таки был? — ехидно спросил Егор.

Она кивнула. В свете фонаря лицо ее выглядело злым и каким-то мгновенно осунувшимся. Она сидела, сжавшись в комочек, обхватив колени руками, словно пыталась подавить в себе невыносимую боль. Каменев растерялся. Он не знал, что предпринять. Нужно ли ее приласкать и успокоить или лучше не трогать и переждать, пока она сама придет в себя.

— Я не дам себя в обиду! — проговорила Лера тихо, но очень внятно и убедительно.

— Кто бы сомневался! — пожал плечами Егор.

— Вот и замечательно! — девушка решительно открыла дверь и быстро покинула салон машины.

А Каменев помахал ей рукой, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться вслух!

* * *

Егор прошел мимо охранника автостоянки, устало махнул ему рукой, скорее по привычке, чем из дружеского расположения, и побрел, едва переставляя ноги. «Ни хрена не знают эти киношники! — думал он. — По всем законам жанра, девушка после долгого и чувственного поцелуя просто обязана растопить свое сердце и выплеснуть его на блюдечко с голубой каемочкой! Какое скотство, обманывать людей столь постыдным образом. Ведь за таким поцелуем обычно следует титр «конец», предполагающий долгую совместную жизнь целующихся. Бессовестный обман!»

То, что он чуть не ввязался в какую-то авантюру, где речь шла о гонораре в двадцать пять тысяч долларов, то, что квартира его более походила на воронку от разорвавшегося снаряда, чем на человеческое жилище, — его сейчас не занимало. Его волновало другое: почему Лера оттолкнула его, почему ушла злая и обиженная. Ведь он ничего плохого ей не сделал. Да за кого она его принимает, в конце концов! Он уже сбился со счета, сколько она успела преподнести ему неприятных сюрпризов за последние дни. Каждая их встреча неизменно оканчивалась его полным поражением. И это ему надоело! Надоело до чертиков!

Егор вошел в темную арку, ведущую в его двор. Путь ему преградил субъект внушительных размеров, в котором он без труда узнал Ольгиного приятеля.

— Ну что, поговорим? — сипло предложил субъект и плюнул Каменеву на ботинок.

Тот поднял на него глаза, пытаясь оценить перспективу намечавшегося диалога. «Сломанная челюсть гарантирована, — предположил про себя Егор, осматривая внушительные бицепсы оппонента, — это в том случае, если я буду придерживаться вежливой формы общения».

— Как вас зовут? — осведомился он.

— Боря, — усмехнулся верзила и, сверкнув зажигалкой, с наслаждением затянулся сигаретой, повисшей в углу прямоугольного рта.

— Борис, — проникновенно начал Егор, — я не понимаю, чего ты хочешь добиться подобным выяснением отношений.

Борис выдохнул ему в лицо едкий дым и прогнусавил:

— Кажется, ты недоволен нашим визитом?

Когда он договорил и снова затянулся, из темноты арки как по команде возникли еще трое, похожих друг на друга, как однояйцевые близнецы: плечистые, мордатые и коротко стриженные. Черты их лиц в темноте рассмотреть не удалось.

«Челюстью не отделаться», — тускло посетовал про себя Егор.

— Ну, и? — вслух вопросил он собравшихся.

Боря засунул руки в карманы и угрожающе прорычал:

— Утихомирься и не возникай!

— Хорошо, — быстро согласился Каменев.

Парни растерялись. Очевидно, они рассчитывали на более продолжительный разговор.

— Может, все-таки выбьем ему пару зубов? — с надеждой спросил один из мордоворотов.

Тут у Егора задрожали колени.

— Даже не знаю… — протянул Боря и выплюнул сигарету, — но какую-то точку поставить хотелось бы…

Каменев лихорадочно планировал свои действия. Если он пнет Бориса по голени и бросится бежать вперед, то другие его поймают. Возможно, он успеет достигнуть стоянки и попросить помощи у охранника. У того как-никак есть пистолет. Скорее всего есть! Или лучше никого не пинать, а сразу кинуться к стоянке. Но тогда Боря схватит его за шиворот, как котенка.

— Ребята, чего тут решать. Навешаем ему парочку жареных, — услыхал он за спиной голос пятого и осел. Его окружили. Выхода не было. Каменев размахнулся и двинул Боре по челюсти, вложив в свой кулак все забытые навыки, полученные в военном училище. Раздался легкий хруст, который принес Каменеву некоторое моральное удовлетворение. Потом кто-то взвыл, словно испорченная сирена, и четыре плотные фигуры накинулись на него со всей сокрушительной силой. «Будьте вы прокляты, поганые режиссеры! — успел подумать Егор. — Кто надоумил вас снимать фильмы с драками, в которых бандиты налетают на героя по очереди, вежливо ожидая, пока он умело расправится с каждым в отдельности. Жизни вы не знаете!» Тут его мысли прервались ударом увесистого кулака. Его били куда придется. В основном не попадали точно в цель, потому что били все вместе. В этой возне Каменев ухитрялся лавировать меж проносящихся лапищ, дивясь собственной проворности. Одного из нападавших он успел вывести из строя, лягнув в пах. Другой тут же съездил ему по ребру. Третий в это время рубанул своего же приятеля по плечу. Тот прохрипел: «Ах ты, сволочь!» — и упал, но тут же подскочил, как резиновый мячик, и с большим энтузиазмом снова ринулся в бой. Егор понял, что его шансы выбраться живым из этого побоища равны минус девяноста. Сила явно удерживалась на стороне противника. Он ощутил боль в затылке и перестал сопротивляться, отрешенно наблюдая, как один из доморощенных Шварценеггеров целит свой огромный кулак в его переносицу.

— Эй, ребята! — неожиданно раздалось сзади.

Все замерли и оглянулись.

В арочном проеме виднелся темный силуэт.

— Проваливай, — прохрипел кто-то из верзил.

— Не могу, у меня здесь назначено свидание, — насмешливо ответил силуэт. Драка его явно забавляла.

Егор же, пользуясь случаем, ретировался к стене.

— Хочешь присоединиться? — поинтересовался Борис, который уже очухался и принял боевую стойку.

— А почему бы и нет? — в свою очередь, спросил силуэт и чиркнул зажигалкой у правой руки. Все ясно увидели в ней пистолет.

— Тебе есть дело до этого парня? — ошарашенно пролепетал Борис.

— Абсолютно никакого. Просто я обожаю стрелять в жирных уродов и наблюдать, как они падают и дохнут на асфальте. Понимаете, хобби у меня такое! — незнакомец взвел курок. — Так что быстро развернулись ко мне спиной и очистили пространство. Считаю до трех.

— Слушай, это же не твое дело… — заскулил Борис, почувствовав, что его унижают, но остальные уже послушно выполнили пожелание силуэта.

— Раз… — спокойно произнес тот, — эй, это и тебя касается, — обратился он к Егору.

— Мне идти с ними? — обреченно спросил Каменев.

— Три… — проговорил силуэт.

— А два? — пискнул Борис.

— Я забыл, — усмехнулся спутник. — Ну все, ребята, пуск!

Раздался выстрел. Один из верзил шмякнулся лицом на асфальт. Остальные не стали дожидаться, пока он поднимется, и бросились во двор. Егор остолбенел. Он с трудом понимал, что происходит. Под упавшим медленно расползалось черное пятно. Следующий выстрел пришелся в стену. Егор увидел короткую вспышку по правую руку, в следующее мгновение острая боль прошила его плечо, чуть повыше локтя. Он схватился за рану и, согнувшись, упал на колени. Послышались размеренные шаги нападавшего. Незнакомец приблизился. Каменев зажмурился, почти ощущая его пистолет у своего затылка. Намерения того были яснее ясного. Борис и его дружки, видимо, совсем не волновали этого парня. Он стоял за спиной Егора и скорее всего целился ему в голову. Он понял, что попытка подняться на ноги и убежать лишена всякого смысла. Спасти его может только чудо. На него накатило оцепенение. Он услыхал слабый металлический скрежет и остатками сознания понял, что убийца взвел курок или снял с предохранителя, но, в общем, что-то сделал с пистолетом, приготовившись стрелять. И тут чудо, на которое Егор уже почти не надеялся, произошло. Впереди, в проеме арки, сверкнули два луча автомобильных фар. Кто-то собирался выехать из двора. Неизвестный с пистолетом не стал дожидаться развязки и быстро удалился. Егор услыхал, как он бросил ему напоследок: «Ты влез в очень опасное дело, приятель!» А может быть, ему только показалось, что он слышал эти слова. Каменев удивленно открыл глаза. Слабый рокот мотора спасительницы-машины приближался. И хотя она еще не въехала под своды арки, присутствие ее уже чувствовалось. Он удивленно посмотрел по сторонам. Кроме него самого и трупа на асфальте, никого больше не было видно. Тут Каменев ощутил неожиданный прилив сил и вскочил на ноги. Меньше всего ему улыбалось отвечать в милиции на те вопросы, на которые он сам бы хотел получить ответ. Шатаясь и чертыхаясь, он побежал назад из арки. Подальше от своего дома.

* * *

Лера открыла глаза и тупо уставилась в темный потолок. Настойчивая трель дверного звонка разрывала тишину уснувшего дома.

— А так ли уж нужно было чинить эту штуковину? — пробурчала она и, нехотя поднявшись, потащилась в прихожую. Однако, пройдя половину пути, она остановилась и задумалась: «Кто бы это мог быть в столь поздний час?!» Пальцы ее нервно задрожали. Она вернулась к кровати, вытащила из-под подушки маленький пистолет и сунула его за резинку пижамных брюк. Только тогда, почувствовав хоть какую-то защиту, подошла к двери и, встав у косяка, осторожно спросила:

— Кто там?

— Ты меня разбудила, — услыхала она тихий голос Егора, — я уже успел уснуть.

Лера облегченно вздохнула и одернула пижамную кофточку, прикрывая пистолет.

— Так ты откроешь или мне зайти в другой раз? — донеслось до нее. Девушка скорее почувствовала, чем поняла, с Егором произошло что-то нехорошее. Голос его был слаб. Она поспешно открыла дверь.

Он стоял, прислонившись к косяку, обхватив правое плечо левой рукой. Сквозь пальцы, сжимающие пиджак, сочилась кровь.

Ее брови поползли вверх, а рот сам собой открылся.

— Вот решил уточнить вопрос о тех двадцати пяти тысячах, о которых ты давеча обмолвилась, — он слабо улыбнулся, — может быть, обсудим сделку. У меня появилось желание поучаствовать… — Тут ноги его подкосились, он закатил глаза и начал медленно сползать на пол, оставляя на косяке двери кровавую полосу.

Лера подхватила его и втащила в квартиру.

* * *

Егор открыл глаза и попытался понять, где он. Прямо над его головой угрожающе нависало что-то большое и белое. В глазах опять поплыло, он дернулся и застонал.

— Эй! — недовольно вскрикнула Лера. — Поаккуратнее, ты испачкаешь мой обеденный стол.

Каменев скосил глаза влево и увидел ее лицо, потом он скосил глаза вправо и вздрогнул. На него пялилась какая-то до боли знакомая плакатная рожа со зверской улыбкой и алчным огоньком в глянцевых зрачках.

— Где я? — хрипло простонал он.

— На моем столе, на моей кухне, — спокойно ответила Лера и села на табурет — Так… — протянула она, рассматривая его простреленное плечо. — Кажется, нам предстоит операция.

— А ты знаешь, как это делать? — прошептал Егор.

— Теоретически… да. — Она потрогала кожу вокруг раны.

Боль, тупая до сей поры, вдруг разорвала его плечо на мелкие кусочки. Каменев истошно заорал:

— Я-й! Тише!

Он попытался дотянуться до раны здоровой рукой, но не смог, ощутив страшную слабость. Словно его тело превратилось в один большой ватный тампон. Шевелиться он не мог тоже.

— Я умираю? — испуганно прошептал Егор.

— Нет, — ответила девушка, внимательно разглядывая кровоточащее отверстие в его плече, — я вколола тебе сильное обезболивающее, поэтому временно ты не можешь двигаться.

— Ничего себе обезболивающее. Рука-то болит! — возмутился он.

— Но не так, как могла бы, — спокойно заметила Лера и раскрыла чемоданчик, стоящий на табурете рядом.

Егор закрыл глаза.

— Почему мне так холодно?

— У тебя шок, — произнесла девушка голосом медсестры со стажем. — А кроме того, мне пришлось снять с тебя пиджак и рубашку.

— Может быть, лучше в больницу? — робко предложил он.

— Поверь мне, — она промокнула его рану чем-то влажным и холодным, — в больницу тебе лучше не ходить.

— Ну, есть же какие-то частные врачи…

— А ты знаешь хотя бы одного такого?

— Нет…

— Я тоже.

Он открыл глаза и с большим трудом повернул голову в ее сторону. Лера быстро обмыла его рану каким-то раствором, потом достала из чемоданчика пинцет и внимательно рассмотрела его со всех сторон, словно держала в руках впервые. Наверное, так оно и было.

— Смотри лучше на Джека, — посоветовала она.

Каменев послушно отвернулся к плакату с Джеком Николсоном. Он знал, что теперь будет ненавидеть эту рожу по гроб жизни.

— А почему ты пришел именно ко мне? — спросила девушка.

— Не знаю, возможно, это шоковая реакция… Или мне просто некуда было идти… Ох! — выдохнул он, чувствуя, что сейчас расстанется со своим сознанием, вероятно навсегда. Боль, которая впилась в его рану, была совершенно невыносима. Во рту пересохло.

В этот момент внутри его руки что-то слабо клацнуло.

— Упс! — весело прокомментировала Лера. — Сорвалась.

— Ты там рыбу ловишь, что ли?!

— Нет, пытаюсь подцепить пулю. Забыла спросить, кто это в тебя попал, если это не личный секрет, конечно.

— Какой-то Черный Плащ. Возник ниоткуда и стал палить куда попало. Вот отрикошетило от стены. Я даже лицо этого парня не разглядел!

— Да? А ты, значит, просто проходил мимо?

— Почти что. Я и без него был на волосок от смерти. Шел домой, вдруг в арке появились пятеро здоровенных мужиков и начали меня лупить почем зря. Так что этот Плащ в какой-то степени защитил меня от мордобоя. Потом, правда, решил добить сам. В общем, веселая выдалась ночь!

— Точно, — хмыкнула Лера, — даже не хочу спрашивать, почему пять здоровенных мужиков решили на тебя напасть. — Она снова приготовила пинцет, намереваясь забраться в рану.

Егор зажмурился, ожидая неминуемой вспышки боли. Но неожиданно услышал:

— И все-таки это странно, правда?

Он открыл глаза и недоуменно уставился на нее. Девушка отвела пинцет в сторону:

— Ты думаешь, кому нужно было тебя защищать столь извращенным способом?

— Послушай, — вымученно проговорил Каменев, — последнее время со мной вообще происходят весьма странные вещи. Сначала меня клеит очаровательная воровка, накачивает каким-то дерьмом, и я просыпаюсь в пустой квартире. Потом встречаю в «Зеленом плюще» тебя. Затем в том же «Плюще» снова встречаю воровку с ее дружком-амбалом по имени Борис, который вместо того, чтобы залечь на дно, начинает меня преследовать, карауля в арке моего собственного дома…

— Значит, это был Борис, а остальные?

— Скорее всего его сотоварищи. Но это еще не самое интересное. Предположим, Борис настолько ненормален, что забыл испугаться милиции. Он решил хорошенько отделать меня, чтобы заставить забыть об ограбленной квартире. В конце концов, его можно понять. Но вот кому понадобилось лазить в мою квартиру во второй раз, кто тот вчерашний толстый ниньзя, который вмазал меня в зеркало в собственной квартире?! Кто, наконец, этот Черный Плащ, которому, похоже, тоже наплевать на милицию, потому что он палит из пистолета посреди Москвы. Но и это еще не все. Почему ты, принимая меня совсем не за того, кто я есть на самом деле, предлагаешь мне бешеные деньги совершенно за просто так? Ребят, вы что, все из одной психушки?!

— Хватит тебе! — нетерпеливо крикнула Лера.

— Хватит?! Ты до сих пор думаешь, что я крутой парень, да? Что я Джеймс Бонд или кем ты там меня считаешь?! — тоже закричал Егор и попытался приподняться на локтях для пущей убедительности. Однако с этим ничего не вышло. Он лишь слабо дернулся и продолжил уже тише: — Ну посуди сама, будь я таким крутым, разве разрешил бы я лазить к себе в квартиру кому ни попадя? Смотри, я весь в шишках и ссадинах. Как ты думаешь, настоящий Рэмбо ходит с такой рожей? И наконец, меня подстрелили, как утку. И я приполз к тебе, потому что даже представить не могу, куда еще податься с простреленным плечом.

В кухне повисла пауза.

Егор молча ждал, борясь с ноющей болью. Голова его кружилась, в глазах начало двоиться, и, наконец, к своему ужасу, он почувствовал, что сейчас его вырвет.

— А ты не врешь? — Лера явно издевалась над ним, что с ее стороны было совершенно негуманно, учитывая его положение.

— Не вру! — выдохнул Егор.

— Теперь я знаю, что ты не имеешь никакого отношения к моим делам, — с неожиданным легкомыслием проговорила она. — И хватит об этом.

— Тогда какого черта ты меня изводишь? — возмутился он.

— А какого черта я должна тебе доверять?! — так же возмутилась Лера.

— Но я же хороший!

— Человек тем и отличается от прочих приматов, что в нем всегда заложена возможность стать плохим. Вчера хороший, сегодня плохой. Вот так!

— Е-рун-да! — горячо возразил Каменев, на секунду забыв о боли в плече. — Твоя беда, что ты всю свою жизнь общалась с приматами. Надо, в конце концов, познакомиться и с людьми. Они не такие уж и плохие!

— Ты слишком наивен для этой жизни.

— Для какой жизни?! Что мы, в Гарлеме, что ли?! Я нормальный, и жизнь у меня нормальная. Я не торгую оружием, не убиваю людей и не лазаю по чужим квартирам. И, поверь мне, это нормально. Вот что такое жизнь!

— О чем ты говоришь! — воскликнула Лера. — Ты же работаешь на своего зятя — Семина. А он по стольким головам прошел, что собьешься, пока всех перечислишь! Ты с ним в одной упряжке! Все, что ты ешь, пьешь и носишь на себе, пропитано грязью и кровью! Уж и не знаю, что лучше, ваш бизнес или наш.

— Не знаю, о чем ты говоришь, но я грязью не занимаюсь. — Егор снова почувствовал дикую усталость. Голова его налилась свинцом, а язык почти не слушался. — У меня вполне честная работа. Реклама… Если, конечно, ты не телеман…

— Пока. До поры до времени. Разве Семин не проводил с тобой беседы о том, что у него есть дела на стороне, что они гораздо прибыльнее, ну и прочее?

— Ты что, подслушивала в кабинете?!

— Нет, просто не может же он разорваться на два фронта. Он хочет вырастить толкового помощника. И им будешь ты.

— Послушай, — вяло проговорил Егор, — я не знаю, кто ты такая и откуда тебе так много известно, но я точно знаю, что, если ты не вытащишь пулю из моего плеча, одним приматом на земле станет меньше. Мне будет очень жаль, надеюсь, и тебе тоже.

— Не надейся, — буркнула Лера.

Она ввела пинцет в рану и, не обращая внимания на стоны пациента, принялась шуровать им, пытаясь зацепить пулю. Лучше было бы ему и не слышать звуки, которыми сопровождались ее манипуляции. Каменев понял, что сейчас прокусит себе язык или сотрет зубы в порошок.

— Знаешь, — проскрипел он надсадно, — когда я смотрел фильмы, где стреляют и все такое, подумать не мог, что это так больно.

— Твоя беда, что ты смотришь слишком много фильмов. По большей части дурацких, — отвлеченно произнесла она, продолжая свое занятие. — Тебе нравятся герои боевиков? Очень глупо.

— Это почему же? — проскрипел Каменев, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Потому что боевики — самые дурацкие фильмы на свете. Хочешь быть героем дурацкого фильма?

Вопрос остался без ответа, так как в этот момент, что-то звякнуло. Егору показалось, что плечо его разорвалось на куски.

— Вот! — вздохнула Лера и торжественно поднесла к его глазам пинцет, которым зажимала окровавленный кусок свинца.

— Каким оружием пользуется этот парень! — воскликнул Егор, чувствуя неимоверное облегчение от окончания операции. — Гранатометом?

— Да нет, — улыбнулась Лера, — нормальный девятый калибр. Тебе повезло, даже кость не задело.

— Не знаю, — неуверенно прошептал он, — это вовсе не кажется мне нормальным.

— Так, — она положила пинцет и пулю в мисочку, — теперь стадия номер два, наложение швов.

— О нет! — проскулил он и испуганно зажмурился, чувствуя, что сейчас его точно вырвет.

* * *

Егор открыл глаза и удивился. Он сразу понял, что проснулся в гостиной Леры.

«Странно, — подумал Каменев, — сам я точно не смог бы добраться с кухонного стола до дивана. Эта девочка обладает недюжинной силой. Надо быть с нею поосторожнее!»

Он медленно огляделся, по ходу дела понимая, что каждое движение причиняет ему невероятные страдания. Простреленная рука болела невыносимо. Сквозь щелку в темных гардинах проглядывал дождливый весенний рассвет. Было рано, часов пять. «Больного сон недолог», — ухмыльнулся про себя Егор и попытался встать. Удалось ему это только с третьего раза. То, что он перенес в плане физических мучений, у мужчин обычно выражается словом из трех, на крайний случай из пяти букв, коими Каменев не решил воспользоваться, дабы не оскорбить гостеприимный дом, поэтому страдал молча. «Так, — начал он свой скорбный подсчет, — ссадина на лбу, разбитая губа, похоже, в ребре трещина и простреленное плечо — весьма неплохой улов. Что день грядущий нам готовит?» Несмотря на плачевность положения, упадком духа он почему-то не страдал, наоборот, отметил, что пребывает в веселом настроении. «Весна!» — легкомысленно прокомментировал Егор ситуацию и начал, кряхтя, одеваться. В квартире стояла сонная тишина. Нацепив брюки, он выглянул в темный коридор. Дверь во вторую комнату по-прежнему была закрыта. Егор обернулся в поисках рубашки и пиджака. Но не нашел. Вспомнил, что в последний раз видел свои вещи в кровавых пятнах. Догадаться нетрудно, Лера убрала их подальше. Вместо них на спинке кресла висели футболка и легкая летняя куртка, явно не девичьих размеров. Каменев улыбнулся, возблагодарив небеса за то, что ему послана такая заботливая спасительница. Он натянул на себя предложенную одежду, стараясь не задевать повязку на руке. Потом осторожно шагнул в коридор, подкрался к двери в комнату и замер, раздумывая. С одной стороны, уйти, не поблагодарив хозяйку, было бы свинством. С другой, благодарность в пять утра — поступок тоже не совсем человеческий. Да и потом, еще неизвестно, как Лера воспримет его появление у себя в комнате. От нее всего можно было ожидать. Егор прислушался. За дверью было тихо, но он чувствовал, что она там. Поборовшись с собой минут пять, он не вытерпел и осторожно приоткрыл дверь. Лера лежала на большой кровати. Она спала сном младенца, глубоким и безмятежным, раскинув руки в стороны, выставив голую ножку из-под теплого стеганого одеяла. Ее ротик был приоткрыт, щеки розовели, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Каменев улыбнулся, любуясь ею. Сейчас она походила на уснувшую девчонку, которая вдоволь нашалилась за день. Он очень аккуратно подошел к кровати, склонился над Лерой и, задумавшись на мгновение, все-таки коснулся губами ее носа. Она забавно поморщилась и вздохнула. Егор вздрогнул, испугавшись, что разбудил ее. Но Лера лишь вяло вытерла лоб тыльной стороной руки и улыбнулась во сне.

* * *

Стараясь не привлекать к себе внимания, Егор скорым шагом проследовал к автостоянке. Проходя мимо арки, он невольно отметил оперативность московской милиции. Там стояли два милицейских «Форда» и черная «Волга», привезшая, видимо, людей из управления. Труп уже убрали. Каменев облегченно вздохнул. Ему не хотелось еще раз увидеть тело на асфальте. Он инстинктивно поежился, вспоминая предыдущую ночь, попутно отметив, что несказанно рад проходить мимо, а не лежать рядом в качестве второй жертвы. Ведь все могло закончиться именно так. Оперативники в штатском работали неспешно. Наверное, дело казалось им абсолютно безнадежным. Только один из них, самый молоденький, рыжий, низкорослый, с большими оттопыренными, словно у мальчишки, ушами, бегал и, энергично размахивая руками, что-то верещал. Может, именно он был начальником, хотя на начальника он не походил. Скорее на стажера. Егор пожал плечами и тут же, испугавшись, что его заметят, поспешил к воротам стоянки.

Стараясь держаться бодро, он кивнул охраннику. Тот вяло ответил на приветствие, продолжая читать какой-то увлекательный детектив. Парень был другой, не тот, с которым он попрощался вчера ночью. Этот ничего не знает, а следовательно, не укажет на него как на свидетеля. Каменев довольно усмехнулся — у него есть как минимум полдня в запасе, чтобы придумать правдоподобную историю. Рассказывать о том, что случилось на самом деле, ему не хотелось, а общаться с милицией все-таки придется. От этого не уйти. Все еще обдумывая свою будущую ложь, Каменев нырнул внутрь салона. Он удобно расположился за рулем, пристегнул ремень безопасности, скорее по привычке, чем из чувства самосохранения, наконец, завел мотор и выехал за ворота.

— Только не пугайся, — послышался сзади тихий шепот.

Егор дернулся и что было силы надавил на педаль тормоза, лишь сейчас вспомнив, что машину не пришлось снимать с сигнализации, перед тем как он открыл ее. «Ауди» возмущенно завизжала шинами по асфальту и вильнула на тротуар. Благо что рядом не оказалось прохожих.

— Я же просила, — взмолился голос.

Каменев осторожно глянул в зеркало и издал возглас удивления. Позади маячила Ольга.

— Последнее время мне снится какой-то кошмар, — пробубнил он, — и ты в нем главное действующее лицо.

— Это не сон, — всхлипнула она и приготовилась разрыдаться.

— Не могу сказать тебе «спасибо» за то, что открыла мне глаза. Я бы предпочел проснуться и забыть все, что со мной приключилось. И тебя в том числе.

— Я не виновата, — похоже, она подавила в себе нервный приступ. — Можно я переберусь на переднее сиденье?

— Если ты решила стать вежливой, могла бы спросить для начала, можно ли тебе вообще находиться в моей машине.

— Извини, что влезла без разрешения, но я… — Она опять всхлипнула. На этот раз по ее щекам потекли блестящие ручейки. — Я не знаю, что делать!

— Я бы очень хотел подставить тебе дружеское плечо, но, извини, второй раз это со мной не пройдет. Так что выметайся!

— Нет! — отчаянно вскрикнула она, закрывая лицо ладонями. — Спасите меня!

— Что?! — Ему стало смешно. С такой наглостью он еще не сталкивался. Марина, разумеется, присутствовала в его жизни со всеми своими недостатками, однако и она уступала этой девице. — Ты забыла, по чьей вине я очнулся на полу совершенно голым и почему меня вчера отдубасили пять узколобых амбалов?!

Вопрос повис в воздухе. Вернее, его слова потонули в прорвавшихся женских рыданиях. Егор обернулся и уставился на нее широко раскрытыми глазами. Впервые в жизни он увидел, как женщина плачет по-настоящему. Ее лицо перекосилось, вспухло и покраснело, став уродливым. Плечи сотрясались, мокрые пальцы размазывали по щекам слезы. Она не могла успокоиться. Так притворяться не смогла бы даже самая искусная актриса.

— Ладно, — Каменев вытащил из бардачка салфетку и протянул ей.

Она вяло утерла лицо и высморкалась.

— Пересядь вперед, — приказал он строго.

Ольга подчинилась. Он надавил на педаль газа и медленно стронулся с места.

— Борис идиот, — заявила Ольга, все еще хлюпая носом, — он сначала делает, а потом думает.

— Так… продолжай.

— Когда ты поймал меня у «Зеленого плюща», я перепугалась. Подумала, что ты пойдешь в ментовку. — Голос ее звучал так, как звучал бы у выжатого апельсина, если бы апельсины умели разговаривать. — Потом Борис сказал, что попробует с тобой разобраться.

— Могу подтвердить, попробовал, — Егор снова дотронулся до разбитой губы.

— Нет, не так!.. — вдруг воскликнула она и лихорадочно оглянулась. — Эта машина давно едет за нами?

Каменев посмотрел в зеркало заднего обзора и пожал плечами. В десяти метрах от них красный «Москвич» свернул на боковую улицу. Ольга облегченно вздохнула.

— Я боюсь, — призналась она.

— Вот как?! — Каменев удивленно вскинул брови. — В общем-то, если учесть род твоих занятий, это неудивительно.

— Перестань, — зло перебила она, — это началось после нашей второй встречи. Сначала я заметила, что за мной следят. Довольно навязчиво. Я думала, это менты, только с чего бы им тратиться на слежку, правильно?

— Возможно, — хмыкнул Каменев.

— Потом перерыли мою квартиру. Вернее, не мою. Я снимаю однокомнатную конуру в Химках. Так вот, там камня на камне не оставили. И теперь… — Она снова всхлипнула. Егор переполошился не на шутку. Вторую серию женских рыданий он бы не перенес.

— Тихо, — он взял ее ладонь и сжал с силой, — что ты от меня хочешь?

— Как что?! — Она мгновенно пришла в себя и отдернула руку, прижав ее к коленке. — Перестань меня мучить! Я рассказала все Володе, так что… — Ольга вдруг затихла и опустила голову.

— И что?

Даже свитер не смог скрыть судороги, пробежавшей по ее согнутой спине.

— Он сказал, сама влипла, сама и разбирайся.

Егор всем сердцем хотел выдавить из себя хоть каплю жалости к этой девице, но не мог. Несмотря на то, что говорила она чистую правду. Все равно не мог. Он даже вспомнил Лерину характеристику, которую та дала Ольге по почерку — «невостребованная сучка». В данный момент она так и выглядела. В Каменеве бушевало злорадство. Поэтому он скрыл свое удивление, что и в ее квартире кто-то устроил детальный обыск. А ведь он-то связывал повторный шмон в собственном доме именно с этой дамочкой. Однако думы о том, кому нужно вламываться в его жилище, кроме грабителей, он отложил на потом.

— Почему ты решила поговорить со мной?

Она взглянула на него с тупым отчаянием.

— Я знаю, что ты ничего не сказал про меня в милиции. — Слово «милиция» далось ей с видимым трудом. Для него она постаралась назвать это заведение на приличном языке. — Иначе бы всех нас давно повязали. Я знаю, что ты крутой, хоть и косишь под обычного лоха. Но я не могу вернуть тебе того, что взяла, понимаешь? Володя уже все прибрал. А у тебя телохранитель. Он уже убил одного из наших. Он всех нас поубивает. Я не хочу, чтобы нас всех поубивали. Ясно?! Назови цену. У меня сейчас нет денег, но я могу отработать.

— Ну да, — усмехнулся Егор, — то есть обчистить парочку таких же лохов?

— Не все ли равно, — спокойно ответила она.

— Нет, — он отрицательно мотнул головой.

— Тогда что? — Ее опять передернуло. — Я могу отработать и по-другому.

— Даже не думай об этом, — сурово приказал Каменев, — лечь с тобой в постель решится только убогий.

— Не говори так.

— Тогда убери руку с моей коленки.

Она поспешно отдернула руку и проскулила:

— Пожалуйста, оставь нас в покое. Ты сильный, у тебя много денег. Ты можешь купить себе сотни телевизоров.

Егор даже поперхнулся от такой наглости:

— Знаешь что! — Он остановил машину. — Убирайся отсюда!

— Нет! — В ее голосе прозвучала решимость отстаивать свои права. — Пока не пообещаешь…

Он открыл дверь с ее стороны и, преодолевая боль, попытался вытолкнуть воровку на улицу. Ольга отчаянно вцепилась в кресло и, зажмурившись, тонко запищала от натуги. Борьба продолжалась минут пять. После чего красный и абсолютно вымотанный Егор откинулся на спинку сиденья. Ольга тоже тяжело дышала, а из глаз ее опять градом покатились слезы. Он понял, что извлечь ее из машины мирным способом не представляется возможным.

— Ладно, — вздохнул Каменев. — Я тебя прощаю. Я уже наплевал на все вещи, которые ты вынесла из моей квартиры. Правда. И я не знаю, кто за тобой следит. Я не знаю, кто пристрелил твоего приятеля. Поэтому не лезь ко мне — целее будешь.

— Я тебе не верю, — выдохнула она.

— Твое право.

— И я не уйду, пока мы не поговорим, как взрослые люди.

Что она подразумевала под «разговором взрослых людей», Егор не понял. Но на всякий случай решил не уточнять. Однако одно было очевидно — от Ольги не избавиться, если он не пообещает ей новой встречи.

— Хорошо, — Каменев постарался выглядеть по-деловому непринужденно, — вечером приходи ко мне — поговорим. Часов в восемь устроит? А сейчас мне нужно на работу.

— Ты поможешь мне? — просияла она.

— Кто бы мне помог, — буркнул он, — в общем, постараюсь.

Она выпорхнула на тротуар и, когда Егор отъехал от бордюра, даже весело помахала ему рукой вслед, как старому приятелю. Егора передернуло. «Вот, — с неприязнью подумал он, — еще одна петля на моей шее. И когда меня перестанут принимать не за того, кто я есть на самом деле. И все-таки… кто же ее пугает? Да и зачем?!»

* * *

— Ну как? — Каменев просунул голову в дверной проем кабинета и осторожно огляделся.

Увидев его, Варя по-детски просияла:

— Вот уж не думала, что когда-нибудь так обрадуюсь тебе!

Она выскочила на середину комнаты и звонко хлопнула в ладоши.

Он распахнул дверь и усмехнулся.

— Я и не надеялась, что ты появишься. Думала, не выкручусь. Начала было звонить Семину на мобильный — не отвечает, твой тоже. Чуть с ума не сошла…

— Вот я и пришел, — прервал он ее и, бодро проследовав к своему столу, сел на его край, закинув ногу на ногу, — теперь давай по существу.

Варя оглядела его счастливыми глазами, потом вдруг нахмурилась:

— Скажи мне, с кем это ты каждый день дерешься?

Егор поморщился. Он совсем забыл, что его физиономия походит на боксерскую грушу, только что пережившую тренировку:

— Считай, что у меня раскоординация движений. Хожу, цепляясь за придорожные столбы, — ответил он и, опершись руками о столешницу, легко спикировал в кресло.

— Ничего себе! — Двумя пальчиками Варя аккуратно переместила очки на кончик носа. — Где это ты обучился таким штучкам?

Каменев откинулся на спинку кресла и махнул рукой:

— Там же, где и рожу поцарапал.

С некоторых пор он и сам себе удивлялся, пожалуй, даже больше, чем удивлял других. Когда это он успел приобрести развязные замашки, странную цедящую манеру разговора, при которой слова слетали с языка, цепляясь за верхние резцы, словно он не говорил, а сплевывал каждый раз, когда открывал рот. У кого он перенял нахальную улыбку, пренебрежительный взгляд и дерзкие шуточки. Таким Егор не был раньше. Он руку готов был дать на отсечение, что не помнил, чтобы вообще когда-нибудь садился на стол в присутствии женщины. «Похоже, я действительно становлюсь героем дурацкого боевика, — подумал он и сел прямо. — Черт! А мне совсем не хочется становиться героем боевика!» Он положил руки на стол, а на Варю взглянул просто-таки по-овечьи: тупо и преданно. Девушка только рот раскрыла:

— Ты меняешься на глазах, словно хамелеон. Я уже не знаю, как с тобой разговаривать, — почти испуганно затараторила она, ретируясь к своему столу.

Егор смущенно хмыкнул и с нарочитым усердием принялся перебирать деловые бумаги.

— Последнее время с тобой происходит нечто… нечто до такой степени странное…

— Не продолжай! — резко перебил ее Егор и для убедительности вытянул вперед руку с растопыренными пальцами. — Такие разговоры обычно заканчиваются советами. А я терпеть не могу советов… с некоторых пор.

— Вот! — кивнула она. — О чем я и говорю! Хочешь быть крутым мужиком, да?! Настоящим мачо! Я так и знала. — Она сокрушенно закатила глаза к потолку. — Это диагноз!

— Почему все только и делают, что учат меня, а? Я что, похож на дебила?!

Варя многозначительно кивнула. Каменев задумался. Потом слащаво улыбнулся:

— Хорошо, валяй.

— Что-то расхотелось.

— О’кей. Не возражаешь, если мы немного поработаем?

— Слушай, — Варя подошла к нему и, опершись обеими руками о край стола, нагнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза, — а кто ты по гороскопу?

— О! Начинается! — всплеснул руками Егор. — Все что угодно: психоаналитики, уринотерапия, даже чудеса голодания! Говори о чем угодно, только не о гороскопе. Умоляю!

— Почему? — с чувством поинтересовалась девушка. — Знаешь, по какой причине человек пугается темы разговора? Это означает, что его внутреннее «я» кричит о своих проблемах! — с достоинством закончила она и распрямила спину.

— Я понимаю, когда человек боится войти в церковь. Есть теория, что в него вселился дьявол. Я понимаю, когда человек боится воды, может быть, в детстве он испытал шок, может, его обливали холодной водой по утрам родители. Но незнание своего знака зодиака говорит только об одном — я не верю гороскопам!

— Если ты родился под знаком Близнецов, — невозмутимо принялась рассуждать Варя, — то твоя двоякая сущность была бы ясна.

— Если бы я был Близнецом, я не был бы так одинок! Бред какой-то!

Дверь открылась в тот момент, когда девушка прищурилась и собиралась подробнее узнать об одиночестве своего шефа. На пороге стоял Алексеев, как всегда сияя своей замечательной улыбкой.

— Привет всем! — Он вошел без приглашения. — Ты сегодня замечательно выглядишь! — кивнул он Егору.

— Стараюсь, — буркнул тот и одернул куртку.

Плечо постоянно ныло. Он старался забыть о навязчивой боли, даже шевелил рукой, как ему казалось, непринужденно, но рана то и дело давала о себе знать настырными толчками. В какой-то момент ему показалось, что рука сейчас отвалится, и он сморщился. Алексеев принял это на свой счет и улыбнулся еще ослепительнее, растянув губы до висков.

— Прости, что вчера я так неловко вклинился в твое the date, — он виновато опустил глаза, продолжая лыбиться.

— Ничего страшного, — поспешно ответил Каменев и многозначительно покосился на Варю.

— Date? — быстро отреагировала она. — У тебя было свидание?

— Потрясающая брюнетка! — заявил Алексеев, не обращая внимания на мимику Егора. — В стиле Брижит Бардо, только потемней.

— Так… — Варя опять сощурилась. — И кто же эта укротительница тигров?

Вопрос был адресован Каменеву, но он упрямо молчал, перебирая пришедшие факсы одной рукой. Вторая онемела и повисла.

— Да что там тигров! — продолжал изгаляться Алексеев. — Она сама тигр. Очень крутая особа. Прямо зверюга какая-то. Бросала на меня такие жгучие взгляды, я даже вспотел!

— Постыдился бы врать-то! — скорее от боли, чем от возмущения, рявкнул Егор и продолжил уже немного спокойнее: — Она тебя прогнала от стола, словно щенка.

— Кем бы ни была эта девица, я начинаю ее уважать, — тихо проговорила Варя, видимо не на шутку перепугавшись гневного тона начальника.

* * *

Лера открыла глаза и недовольно сморщила носик. «Надо поменять будильник», — подумала она, слушая его назойливый неприятный писк. Девушка резко села и обхватила колени руками. Половина десятого утра. «Пора бы уж кому-нибудь проявиться. Хотя бы перепуганному Вульфу. Хотя…» Она вспомнила события вчерашней ночи — то, как Егор появился у дверей ее квартиры с простреленным плечом. Тогда у нее не было времени подумать над тем, что же с ним произошло на самом деле. Кто мог в него стрелять и с какой целью? Действительно ли пуля отрикошетила от стены, или она была направлена ему в голову, а стрелявший лишь промахнулся? Кому нужно ликвидировать Каменева? Мысли ее расплывались, как сладкая вата. Она не могла нащупать связь между вчерашней пальбой и своим знакомством с Егором. В него стреляли потому, что он ходит вокруг нее, или у нападавших были иные причины? Лера чувствовала, что теряет какую-то нить, а вместе с нею неизвестное ей звено собственного дела. Она не могла этого допустить. Она должна держать все под контролем. Так было всегда. Контроль над ситуацией — единственный залог ее успеха, ее козырь и ее опора. Если она что-то упустит, то провалит все сразу — все, к чему стремилась целый год! Она должна выяснить все подробности вчерашнего инцидента и тогда хорошенько подумать. Девушка вскочила с кровати и, как была в пижаме, решительно направилась в гостиную.

— Егор! — громко позвала она, шлепая босыми ногами по паркету коридора. — Егор!

Тот не ответил. Она зашла в комнату и остолбенела. Каменева не было на диване, так же, как не было на кресле одежды. Все еще надеясь на чудо, она понеслась в кухню, заглянула в ванную, даже постучала в туалет:

— Егор!

Но его и след простыл.

— Да что со мной такое! — в сердцах обругала она себя и прислонилась спиной к входной двери. — Когда это я разрешала чужому человеку ночевать в своей квартире? Да еще и сама при этом уснула! Надо же быть такой идиоткой! Немедленно бери себя в руки, размазня! — Она зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями.

Первое, что пришло ей в голову, это резко отскочить от входной двери. По пути она больно ударилась коленкой об угол пуфика и, упав, распласталась на полу.

— Дела… — растерянно проговорила девушка. — Год я спала вполглаза, мгновенно просыпаясь от легкого шороха листьев во дворе, жила с осторожностью домушника, забравшегося в чужой дом, полный хозяев, все рассчитывала и всего опасалась. Какой там черт прислониться спиной к двери! Это же верный способ получить автоматную очередь с лестничной площадки. Неужели все уроки Пал Палыча, так прилежно усвоенные и исправно выполняемые, теперь позабыты! Что же со мной происходит?

Она села и, поджав колени к подбородку, крепко задумалась. А чего было думать! Все началось с появлением в ее жизни Егора. Это он виноват в том, что она расслабилась, превратилась в самую настоящую сопливую дуреху, абсолютно ни на что не годную. Телефонный звонок заставил ее ненадолго отключиться от разбора своего поведения и подойти к аппарату. Она сняла трубку.

— Привет! — Голос Гриши мало было назвать злым, его связки сотрясались от едва сдерживаемой ярости. — Что это ты замышляешь за моей спиной?! — набросился он без предисловий.

— Поясни.

— Ты и твой дружок Егор Каменев, — ехидно проскрипел Вульф.

— Ох, — вздохнула девушка, — оставь ты этого парня в покое. Он ноль, понятно? Он ничего тебе не сделает.

— Ты либо дура, либо держишь за дурака меня! — Он заорал так, что Лере пришлось отвести трубку от уха на полметра, чтобы оградить свои перепонки от неминуемой беды.

Она поморщилась. Вульф продолжал гневно обвинять ее во всех смертных грехах, начиная с алчности и заканчивая лживостью. Когда его пыл наконец-то выплеснулся в атмосферу, при содействии изобретения Эдисона, Лера вновь приблизила ухо к трубке и вкрадчиво, чтобы не нарушать зыбкое спокойствие оппонента, осведомилась:

— А что конкретно стряслось?

— Нет! Ты его знаешь?! Ты знаешь своего Каменева?!

— Ну… — не нашлась она, — как тебе сказать…

— Вот! — довольно констатировал Гриша. — О чем я и говорил! Он водит тебя за нос!

— Гриша, — она не смогла сдержать улыбки. — Ну почему ты считаешь, что мир крутится вокруг тебя и твоих денег?! Это же абсурд! У меня с Егором могут быть отношения совершенно другого рода, которые никак не связаны с нашим делом, ясно?

— Если ты намекаешь на амуры, то я не идиот. Сама же сказала, что он женат, — язвительно заметил Вульф.

— А твой дражайший дядюшка женат?

— На тете Люде, — растерялся Гриша. — К чему этот вопрос?

— Тогда объясни природу его отношений с некоей Наташей, которой он совсем недавно купил шикарные апартаменты на Ленинском проспекте?

— Откуда ты знаешь? — Вульф окончательно опешил. — Это наша семейная тайна. Причем тайна только мужской части нашей семьи!

— Дорогой мой, Бодров платит мне за информацию. И будь уверен, я знаю все, что касается тебя, твоего дяди, твоей тети, этой смазливой Наташи, которую ты ненавидишь, и даже ее молодого любовника, о котором твой дядюшка не подозревает.

— Не протрепись тете Люде, — несмело шепнул Вульф.

— Не беспокойся, — она хохотнула. — Теперь ты доволен?

— Я буду доволен, когда окажусь за океаном со своими деньгами.

Он бросил трубку, забыв попрощаться.

«Ничего, еще позвонит». В этом Лера не сомневалась. Мысли ее крутились вокруг Егора. Кто же в него стрелял? Если не Вульф, то кто?

* * *

— Ну и что ты за хрен? — Бодров уперся сверлящим взглядом в растерянную физиономию Миши. — Я тебя просил не трогать Каменева?

Тот сглотнул и кивнул с тупой обреченностью на челе.

— Тогда какого дьявола ты в него стрелял?

— Я его защищал, — прогундосил тот.

— Хороша защита! Ты хоть не убил его?

— Вы же сказали, припугнуть…

— «Припугнуть», — передразнил его Лев. — Ты выяснил, что у него с Лерой?

— Похоже, что это… как его… — Миша сконфуженно усмехнулся, — любовь…

— Любовь! — снова передразнил его шеф. — Так какого хрена ты в него стрелял тогда? Он же наверняка ни о чем не догадывается. Таскается за девочкой, следуя желанию своего члена. А теперь поневоле начнет задумываться!

— He-а, не начнет. Он так перетрусил, что, наверное, до сих пор мокрый. — Миша пришел в себя и даже улыбнулся, почувствовав в начальнике потепление.

— Кончай болтовню, — сморщился тот. — Не трогай больше Каменева, не то тебя самого замочат. И еще, ты связался с Пал Палычем?

Миша утвердительно кивнул, раздув ноздри от напряженной работы мысли, — видимо, вспоминал все детали разговора со столь важной персоной, дабы передать их боссу в точности.

— Что он ответил?

— Ответил, что лады.

— Лады! — Бодров заметно повеселел. — Вульфа пусть пока не трогает, но держит на мушке. А Лера… Ох уж мне эта Лера! Если б смог, лучше бы шлепнул ее! Надоели ее выкрутасы!

Миша на это только хмыкнул, тихо радуясь, что смог хоть чем-то угодить шефу.

* * *

— А я опять по делу, — выражение глаз Алексеева стало отчужденно мечтательным, что говорило об очередном творческом кризисе.

Варя скривилась:

— Ну да, как всегда!

— Я тут ковырялся в сетях, — равнодушно продолжил незваный гость, — и случайно залез в компьютер шефа…

Егор вздрогнул. Он и сам не понял, почему. Обычное дело, когда человек от скуки просматривает странички Интернета или вскрывает чужие файлы. Он и сам это делал не раз. Однако сейчас он насторожился. Алексеев никогда просто так ничего предпринимать не станет. У него чутье на всякого рода информацию, которая способствовала бы его продвижению по службе. Наверное, теперь он захотел стащить что-нибудь у самого Семина. Или, по крайней мере, он что-то знал, что-то, что заставило его копать дальше. Каменев внимательно осмотрел его с ног до головы. Однако безучастное выражение глаз Алексеева так и осталось безучастным.

— Случайно залез, — повторил он с едва различимым ударением на первом слове, — ничего особенного, только там есть программа, которая не открывается.

Варя фыркнула:

— Ну, конечно, мужские дела! Когда речь заходит о последнем матче «Спартак» — «Динамо» или о компьютерных играх, детям и женщинам лучше отойти на безопасное расстояние.

С этими словами она выскользнула из кабинета.

— А ты знаешь, что тебя уволят, если Семин узнает? — ехидно спросил Егор.

— Да все это делают, — наивно оправдался Алексеев, — поэтому никто в компьютере не хранит важную информацию! А вот шеф, видимо, хранит.

— Тебе-то что до этого?

— Ладно, — Алексеев перешел на заговорщицкий шепот и сел на край его стола, — тебе скажу. Меня очень заинтересовали сделки, которые мы заключаем весь последний год. Все это до того нам невыгодно, что напрашивается вопрос — шеф спятил или работает на наших конкурентов? По крайней мере, я так и не смог получить ответ. Кстати, ни в одном открытом мною файле я так и не смог найти документацию о сотрудничестве с «Кимек-банком»!

— Пойди в бухгалтерию. Там тебе дадут исчерпывающую информацию, — фыркнул Егор. — Все счета в порядке.

— То-то и оно, — многозначительно усмехнулся Алексеев. — Через наше агентство качаются какие-то сумасшедшие суммы денег, но все это выглядит очень пристойно…

— Это и на самом деле пристойно. — Каменев решил закрыть тему: — Хочешь тут работать, не лезь не в свое дело.

Алексеев стремительно соскочил со стола:

— Ну, ты же не сболтнешь? Я случайно!

— На твоем месте я бы не усердствовал в этом расследовании. Тоже мне Шерлок Холмс. — Егор вложил в голос как можно больше добродушия. Похоже, Алексеев заподозрил его в причастности к делам шефа и теперь переполошился, что поговорил не с тем человеком. Впрочем, Каменеву, это было только на руку. Меньше будет совать нос в его кабинет. Когда дверь за Алексеевым закрылась, Егор схватился за голову здоровой рукой и пробурчал: Ну и дурак!

Дверь снова отворилась.

— Послушай меня, — проникновенно проговорил Егор, не глядя на вошедшего, — займись лучше рекламным роликом, давай обсудим его, я даже постараюсь что-нибудь придумать. Только не стоит тебе лезть в это дерьмо. Просто забудь, ладно?

Он поднял голову и оторопел. Перед ним стоял абсолютно незнакомый тип. Правда, приглядевшись, он вспомнил, что уже видел его. Упитанный, неуклюжий, неряшливый, но при стильно выстриженной черной бородке. Это был тот самый парень, с которым Лера сидела на днях в «Зеленом плюще». Егор его тут же люто возненавидел. Как соперника, разумеется. Незваный посетитель, видимо, тоже не был расположен расточать ему комплименты и признания в искренних чувствах. Он прищурился, злобно зыркая на Егора обиженным взглядом. Они пялились друг на друга минуты три. Потом парень сунул руки в карманы и принялся нахально покачиваться взад-вперед, рассеянно оглядывая кабинет. Словно потерял всякий интерес к его хозяину.

— Рискну спросить, какими судьбами? — Егор нервно улыбнулся.

— Да так… — мечтательно ответил тот, продолжая вертеть стриженой башкой по сторонам. — Забыл представиться — Григорий Вульф.

— Егор Каменев.

— Ты ведь совершенно ни при чем, приятель?

— Не понял?! — Егор медленно поднялся, придерживая рукой раненое плечо.

— Болит? — сочувственно поинтересовался Гриша.

— Слегка.

— Я случайно задел, когда вылетал из твоей квартиры.

Егор мгновенно залился злой краской, позабыв о раненой руке. Он перегнулся через стол и исхитрился схватить незваного гостя за кончик бородки.

Гриша взвизгнул и затрепыхался, как жирный лещ на удочке. Однако Каменев крепко сжимал в пятерне свою добычу. Добыче ничего не осталось, как подчиниться и обмякнуть. Демонстративная наглость Вульфа моментально улетучилась. Теперь в руках Каменева был насмерть перепуганный омерзительный субъект.

— Быстро, коротко, внятно! — скомандовал Егор.

— Отстань! Отстань от меня на хрен! — Гриша вдруг с неожиданным упрямством вновь замахал руками и умудрился ударить его аккурат по повязке под тонкой тканью куртки.

Теперь взвыл Егор. Отпустив Гришу, он схватился за разрывающееся от боли плечо. Вульф ретировался к двери.

— Достану — убью! — морщась, пригрозил Каменев.

— Да брось ты. Давай лучше поговорим.

Егор сел на стул и уставился на него.

— Ты зять Семина, — начал тот медленно, — я племянник Климова. Мы почти родственники. Я помню, как ходил с Маринкой в кино.

— Ну и что?!

— Дела у нас с дядей совершенно разные. Ну что у меня общего с банками или с водкой? Однако родственные узы дают о себе знать. Помочь родственнику никогда не грех. Тем более что дядя за меня кому хочешь голову отвернет.

Он подошел вплотную к столу, за которым сидел Егор, и повторил с нажимом:

— Кому угодно! Очень он меня любит, мой дядя.

Каменев кивнул, показывая, что все понял, хотя ни черта он не понимал. На мгновение ему показалось, что какая-то сила перенесла его в дурдом на сеанс групповой психотерапии, где шизики выпячивают друг перед другом свои мании и фобии. Сначала Алексеев, теперь вот Вульф.

— Если бы твой дядя был даже Рокфеллером, все равно это не повод для того, чтобы забираться в чужие квартиры, — проговорил Егор, чтобы соответствовать выбранной больным теме. — Вообще, что тебе у меня понадобилось?!

Вульфа передернуло, он поперхнулся и закашлялся.

— Слушай, — прохрипел он, — оставь меня в покое, а то хуже будет.

— Кому? Если бы ты действительно был таким крутым, ты бы сейчас не приперся ко мне в кабинет договариваться. Ты боишься Семина, так? Подведем итоги… что ты все-таки пытаешься попросить у меня?

— Что? — гневно воскликнул Вульф. — Попросить?!

— Ну да, — невозмутимо ответил Егор. — Ты и меня боишься. Ты вообще всех боишься. И нечего тут выпендриваться. Я сильный и крутой, а ты толстый и жалкий.

Каменев наслаждался своим злорадством. Он отомстил этому мерзкому типу за его свидания с Лерой в «Зеленом плюще», а заодно и за то, что этот странный субъект устроил в его доме настоящий погром неизвестно из каких соображений. Теперь, когда мужская честь была восстановлена, он вздохнул и посмотрел на съежившегося Вульфа просветлевшими глазами.

— Я тебя раздавлю! — просипел поникший Гриша.

— Попробуй, — спокойно отозвался Егор.

Вульф вдруг распрямился и дружески улыбнулся:

— Слушай, а ты мне нравишься. Мы могли бы договориться. И чтобы продемонстрировать свои дружеские намерения, даю совет — что бы ты там ни затевал, держись подальше от Леры. Еще та стерва!

— Вот как? — озадачился Егор. — С чего такие выводы?

— Я знаю ее больше тебя. Она, если на крючок подцепит, не сорвешься.

— В каком смысле?

— Во всех. — Гриша боязливо оглянулся на дверь. — У нее свои игры и с моим дядюшкой, и с твоим тестем. А нам от нее нужно держаться подальше…

— Сдается мне, — усмехнулся Егор, — что ты хочешь меня от чего-то уберечь. Позволь полюбопытствовать, от чего именно?

— Брось прикидываться. — Вульф перешел на заговорщицкий шепот. — Мы у нее вот все где, — он демонстративно показал кулак. — Если думаешь, что играешь на ее стороне против меня, сильно ошибаешься. Она всегда играет в одиночку. Она тебя кинет. Это точно.

— Я не знаю, какие у вас дела с Лерой…

Договорить Каменев не успел. В дверь просунулась голова Вари. Глаза ее лихорадочно горели.

— Тебя ищет Милена Вячеславовна! — прошептала она, выразительно двигая бровями и улыбаясь во весь рот.

Егор испуганно замахал руками:

— Меня нет! Нет!

— Поздно! Она уже направляется сюда!

— Черт! — Каменев вскочил и заметался по кабинету, не обращая внимания на ошалевшего Гришу. — Задержи ее! — крикнул он девушке.

Та поспешно скрылась за дверью.

— Ты что, спятил!? — пробубнил Вульф, наблюдая за Егором.

— Спасай меня! — в отчаянии прошептал Каменев и юркнул под стол.

— А что это за баба? — удивленно осведомился спаситель.

— Мои старые грехи! — Услыхав скрип открываемой двери, Егор зажмурился.

— А где Егор? — нежно пропела Милена Вячеславовна и вошла в кабинет.

— В-вышел… — робко соврал Вульф.

— Куда?

— Т-туда… — Гриша указал на дверь.

— А мне сказали, что он здесь, — разочарованно протянула женщина.

— Нету, — развел руками Гриша и захлопал невинными глазами.

— Досадно. Никак не могу его застать. Что же делать?

Вульф не знал, что ей делать, поэтому, пожав плечами, подошел к тому месту, где прятался Егор, и предложил:

— Кофе хотите?

Каменев с силой дернул его за штанину. Он качнулся, вызвав в посетительнице немалое удивление. Она впилась в него цепким взглядом.

— Хотя кофе здесь отвратительный! — Вульф сморщился так, словно ему в рот запихнули половину лимона.

— Он не сказал, когда будет? — строго осведомилась Милена Вячеславовна.

— А вы поинтересуйтесь у девушки, — Гриша мило улыбнулся, пряча ямочки в щеках. — Не понимаю, чего это такая аппетитная женщина, как вы, гоняется за таким кислым уродом, как этот Каменев, — он пощипал себя за мочку уха и, явно смутившись, опустил глаза.

Каменев услыхал гневное сопение, потом вкрадчивый голос своей мучительницы:

— Наверное, я покажусь вам некорректной, но вы выглядите ничуть не лучше!

Когда за ней захлопнулась дверь, Егор улыбнулся и вылез из-под стола. Вульф отчаянно дергал себя за бородку.

— Чего веселишься! — прорычал он, глядя на Каменева.

— А с чего это ты решил ее клеить? — хохотнул тот.

— Должен же я был ее как-то спровадить. Ничего лучшего придумать не смог.

— Ладно. — Егор хлопнул его по плечу. — Все равно спасибо.

— Надеюсь, ты не забудешь о моей услуге, когда речь пойдет о серьезных вещах? — буркнул Вульф.

— Каких, например?

— Когда встретишь Леру, вспомни, о чем мы с тобой тут беседовали. Послушай, — голос его стал вкрадчивым и задушевным, — мы с тобой мужики. Значит, мы оба знаем, что все бабы себе на уме и все они сволочи. Они по природе своей опасны. Так на кой черт нам лезть в их петли?

— Ты что, меня склоняешь к сожительству?

— Иди ты! — рассердился Гриша. — Я тебе как мужик мужику говорю, не лезь в ее дела. Ты думаешь, она тебя полюбит? Черта с два. Она скорее душу в ломбард снесет. У нее сердце каменное!

— Да почем тебе знать!

— Уж поверь мне! Я ж говорил, что знаю ее давно. У нее на счету столько мертвых душ, что тебе и в страшном сне не приснится. Держись от нее подальше, жив останешься!

— Какого черта ты ко мне лезешь! — возмутился Егор, испытывая желание разорвать этого нахального толстяка прямо здесь, на месте.

— У меня сейчас положение такое. Не я, так меня, понял? Так что держись в стороне. Это совет. Пока!

Сказав это, он быстро, но с достоинством, вышел. А Егор сел и задумался. И чем больше он думал, тем запутаннее становились его мысли. При чем здесь Климов и Семин, да и Лера при чем?

* * *

Егор бросил трубку мобильного телефона в карман куртки, к которой он уже привык за день как к родной, несмотря на то, что цвета она была застиранно-серого, а рукава приходилось закатывать, чтобы они не свисали. Парень, с плеча которого, с легкой Лериной руки, ему досталась эта премилая вещица, был явно выше его и шире в плечах. Это Каменева унижало, однако деваться было все равно некуда, приходилось таскать на себе это свидетельство своей ущербности, так как переодеться у него не было времени. В течение дня он даже не смог позвонить Лере. Все было занято до минуты. Только сейчас, по дороге домой, он добрался, наконец, до мобильного, но… напрасно он упрямо набирал и набирал номер ее телефона — трубку никто не поднимал. Раздосадованный Каменев подъехал к дому. Направляясь от стоянки к арке, он понял, что здесь опять что-то произошло. Понял, потому что во дворе стояли целых три милицейские машины, вокруг них толпились любопытные жильцы, а среди них шатались оперативники и всех очень участливо расспрашивали. К своему ужасу, Егор обнаружил, что эпицентр массового любопытства сосредоточен как раз в его подъезде. «Ничего удивительного, если все, что произошло, произошло именно в моей квартире», — отрешенно подумал он, однако колени его странно ослабли, а по спине пробежал неприятный холодок. Подойдя ближе, он почувствовал на себе странное внимание окружающих — молчаливое и осуждающее, словно они заранее винили его в чем-то. Каменев инстинктивно сгорбился и замедлил шаги. «Вон он идет!» — услыхал он до боли противный голос тети Мани. Десятки голов как по команде обернулись в его сторону. Гул в толпе стих. А перед ним словно из-под земли появился тот самый низкий и ушастый оперативник, которого Егор уже имел счастье наблюдать в период его активной работы сегодняшним утром. Теперь он был в форме майора, наверное, момент соответствовал именно форменной одежде. Его рыжие волосы прикрывала фуражка, которая лезла ему на глаза, и майору приходилось время от времени сдвигать ее на затылок. К его правой руке намертво прилепилась доблестная соседка Егора.

— Вот он, товарищ милиционер, — ткнула она пальцем в Каменева с видом прокурора, требующего от присяжных самого жестокого наказания для подсудимого.

Егору стало кисло.

— Майор Малолетний, — представился рыжий майор и по-деловому сдвинул фуражку на затылок. — Вы Георгий Андреевич Каменев?

Егор кивнул. Начало диалога ему не понравилось.

— Ваши документы.

Он достал паспорт и протянул майору. В голове его роились разные мысли, но, в принципе, все они сводились к одной глобальной: «Какого черта?!»

— Точно он, точно! — с энтузиазмом подтвердила тетя Маня. — Я соседка, можете не проверять.

— Так положено, — отчеканил Малолетний и сделал первую попытку стряхнуть ее цепкие пальцы со своего рукава. Ничего у него не вышло.

— А в чем, собственно, дело? — решил поинтересоваться Егор, пока хранитель правопорядка детально изучал его паспортные данные и сличал фотографии, сначала в шестнадцатилетнем возрасте, потом в двадцатипятилетнем. Видя, как он усердствует, Каменев улыбнулся: — Я тут плохо вышел, видите ли, накануне день рождения у друга отмечали, так что несколько опух…

— Не стоит шутить, — строгим голосом заметил майор, не отрывая глаз от документа. — Дело-то серьезное. — Он вдруг посмотрел на Егора с издевательским интересом и ухмыльнулся. — Вы ведь женаты?

— Ну да… А что?

— Точно, точно женат. Я его соседка! — напомнила о себе тетя Маня.

Малолетний опять попытался стряхнуть ее с рукава и опять безуспешно.

— Я по вашу душу! — с каким-то странным злорадством констатировал оперативник.

— Я уже догадался. — Каменев перестал улыбаться.

— Мне кажется, что вы живете в очень опасном месте.

— Если вы о соседях, то тут я с вами согласен. — Егор красноречиво посмотрел на тетю Маню, глаза которой горели, будто у гончей при виде бегущего зайца.

Малолетний смерил его садистски любопытствующим взглядом:

— Нет, я о трупах, которые мы тут собираем. Не двор, а склад мертвецов. Только вывески недостает.

Самообладание покинуло Каменева в один момент. Он покачнулся, потому что колени его окончательно подкосились.

Майор расплылся в довольной улыбке и снова сдвинул фуражку на затылок:

— Как я вас понимаю…

— Зато я вас нет, — из последних сил прохрипел Егор.

— Сейчас поясню. По показаниям соседей ваша жена в отъезде. А вы, как выясняется, не поклонник моногамных отношений, а как раз наоборот, ярко выраженный представитель полигамного секса…

— Подождите, — Егор вяло махнул рукой и потер висок, — это слишком сложно. Я тупой бизнесмен, так что давайте по-человечески.

— Хорошо, — с энтузиазмом согласился Малолетний, — в отсутствие жены вы приводили в дом другую женщину. Причем часто.

— Ну, даже если и так, это же еще не преступление… — тихо предположил Каменев. Хотя, глядя на возмущенно раздутые ноздри майора, он уже не был в этом уверен.

— Значит, вы не отказываетесь, что ваш дом посещала темноволосая девушка, гм… с красивой грудью и попкой, которую хочется погладить.

Последнюю фразу майор напыщенно зачитал из своего блокнота. Видимо, это была выдержка из показаний.

— Довольно странно звучит в вашем исполнении, — усмехнулся Егор.

— Отвечайте, — нос Малолетнего задергался вверх-вниз, словно у волка, который учуял запах крови.

— О какой именно девушке вы говорите?

— Значит, будем отпираться, — майор впился в него требовательным взглядом. — Ладно, поговорим по-другому. — Он полистал блокнот, хмыкнул и продолжил: — Значит, так… Мария Ивановна Сорокина, по ее словам, видела вас неделю назад в тот момент, когда вы входили в свою квартиру с симпатичной темноволосой девушкой.

Тетя Маня преданно кивнула. Малолетний опять тряхнул рукой, но уже вяло, безнадежно. Она же только сильнее вцепилась в его рукав.

— Далее, — он перелистнул страницу, — она также видела вас с той же девушкой четыре дня назад, и вы опять входили с ней в квартиру.

Егор задрожал всем телом. На лбу у него выступил пот, а по ребрам стекла холодная струйка. Он едва различал слова Малолетнего.

— Что с Лерой?! — выдохнул он.

— Так. — Малолетний даже причмокнул от удовольствия. — По крайней мере, теперь мы знаем имя убитой.

— О боже! — Каменев воздел было руки вверх, но простреленное плечо тут же дало о себе знать. Он вздрогнул от боли, чувствуя, как его трясет.

— Итак, — самодовольно продолжал Малолетний, — в каких отношениях вы находились с этой Лерой? Кстати, как ее фамилия, где она живет, паспортные данные?

Егор не мог ответить. В висках у него стучало, во рту пересохло. Даже если бы и хотел, он не смог бы выдавить из себя и слова. А он не хотел говорить с этим кошмарным типом, который явно радовался чужой беде. Каменев испытывал по отношению к майору жгучую ненависть.

— Постарайтесь объяснить, в каких отношениях вы были с убитой, — словно издалека донесся до него тонкий писк Малолетнего, — я, между прочим, снимаю показания.

Егор, не понимая, что он делает, просто оттолкнул майора в сторону и побрел к подъезду. Тот схватил его за больную руку и с силой дернул.

— Ты что, охренел, что ли?! — взвизгнул мент. — Я же представитель власти!

Каменев побледнел, понимая, что рука сейчас отвалится. Боль была невыносимой, но он сжал зубы. В глазах его потемнело.

— Да пошел ты! — тихо процедил он.

— Я вас арестую!

Каменев кивнул. Ему было все равно.

— Как фамилия твоей, вернее, вашей Леры, — упрямо повторил майор, видимо еще надеясь снять показания.

— Я хочу посмотреть на нее, — неожиданно для себя вымолвил Каменев твердым голосом, — ничего не скажу, пока не увижу.

— Да чего там смотреть, — погрустнел майор, приняв вид уставшего от жизни философа, — мертвое тело с дыркой в голове…

Тут он осекся и поднял глаза на Егора. И правильно сделал, потому что тот уже сжал кулаки.

— Хорошо, — быстро согласился Малолетний, — опознание входит в перечень услуг.

— Еще одна шутка в том же духе, и у твоих коллег будет реальный повод меня арестовать, — спокойно предупредил Егор, — можешь занести это в протокол как угрозу должностному лицу.

— Непременно, — пообещал Малолетний и с неожиданной для такого тщедушного тела силой тряхнул рукой, откинув тетю Маню от себя на добрый метр. — Следуйте за мной! — Он пошел к подъезду.

— Аминь, — кивнул Каменев и зашагал в том же направлении.

* * *

Отворив тяжелую дверь подъезда, Малолетний крикнул куда-то в темную пустоту:

— Вась, я Каменева взял для опознания! Куда его, в морг?

Последняя фраза показалась Егору почему-то смешной. Он нервно усмехнулся.

— Нет, — донеслось из пустоты, — труп еще не увезли.

«Как буднично! — мелькнуло в голове Егора. — Наверное, теперь трупы в подъездах — дело обычное».

— Отлично! — Майор зачем-то достал из-за пояса длинный фонарик и пошел вперед, шныряя тусклым лучом по стенам. Каменев отметил несуразность этого поступка. День хоть и клонился к вечеру, но в подъезде было еще довольно светло, да и электрические лампочки горели все до одной. Он двинулся следом, мучаясь смутными догадками, что все действия оперативников больше походят на плохо разыгрываемую бездарными актерами сельской самодеятельности сцену из отвратительной пьесы. Он хотел думать о Лере, потому что считал эти мысли и воспоминания о ней правильными в данной ситуации. Он хотел почувствовать боль утраты или что-то в этом роде, но ничего, кроме внутренней пустоты, не ощущал и ничего не мог вспомнить. Так он прошел несколько шагов и уткнулся в спину Малолетнего. Тот слишком театральным жестом указал на распростертый под ногами труп девушки.

Она лежала на спине, головой на нижней ступеньке лестницы. Черты лица ее были спокойными и даже умиротворенными, словно лежать в луже крови с простреленным затылком было ее единственным и наконец исполненным желанием. Егор долго смотрел на нее без всяких эмоций, потом повернулся к дрожащему от нетерпения Малолетнему и проговорил:

— Это не Лера.

Потом он развернулся и медленно пошел вон из подъезда.

— А кто?! — донеслось сзади.

Каменев помахал ему рукой и вышел на улицу. У дверей толпился народ. Любопытствующие разных возрастов тихо переговаривались. На дороге стоял закрытый фургон. Возле него суетились люди в зеленых одеждах. Человек пять в милицейской форме все еще кого-то допрашивали. Краем глаза Егор узрел тетю Маню и, плюнув под ноги, сел на скамейку. Эта суета его больше не волновала. Хотелось думать о чем-то вечном, а лучше не думать вообще.

— Закурить есть? — спросил он у пацана лет двенадцати.

Тот неожиданно вытащил из кармана пачку «Кэмела» и протянул ему.

Егор благодарно кивнул, взял сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Ольгу он узнал сразу. Кто же так жестоко расправился с нею?

Теперь, когда он понял, что Лера жива, он мог кое-что сообразить. Если он скажет Малолетнему, что знал убитую, тот от него не отцепится. А ему еще нужно выяснить мотивы этого убийства, потому что тот, кто выстрелил в Ольгу, сделал это не просто, чтобы в кого-нибудь разрядить обойму. И этот кто-то явно имеет претензии к Лере. А также и к нему самому. Ведь Ольга шла к нему. Он сам назначил ей эту встречу, о которой и преспокойненько забыл. Судя по ране на затылке, стреляли ей в спину. Возможно, она убегала от кого-то. Но вот с какой стати?! В момент столь судьбоносных раздумий в кармане его пиджака настойчиво запищал мобильник.

— Ну и где тебя носит? — бодро спросила Лера.

Егор вздрогнул, словно услыхал глас из поднебесья.

— Пожалуйста, приезжай, — попросил он тихо, — мне нужно тебя увидеть.

— Как насчет еще одного свидания? У меня, знаешь ли, опять проблемы с дверным звонком…

— Лера, мне не до шуток! — довольно резко оборвал он ее, потому что увидел, как Малолетний вышел из подъезда и, отыскав его глазами, теперь направился к его скамейке. Надо было заканчивать разговор.

— Что случилось? — голос ее стал серьезным.

— У меня большие проблемы. Просто приезжай.

— Куда?

Майор тронул его за руку (чисто по случайности за больную). Егор вздрогнул и взвыл по-звериному.

— Что случилось?! — Лера не на шутку испугалась.

— Нужно поехать в участок и разобраться, — дружески предложил Малолетний.

Каменев покосился на него, обдав взглядом, исполненным испепеляющей ярости:

— С какой стати?!

— Гражданка Сорокина утверждает, что видела вас именно с убитой, — мягко, как врач, объяснил майор.

— Вот ее и везите. И чем дальше отсюда, тем лучше.

— И ее повезем. Все поедем. А заодно составим протокол.

— Егор, что там творится?! — закричала Лера из трубки.

— Понимаешь, — он усмехнулся, — меня везут в отделение милиции.

— Зачем?!

— Поверь, мне хотелось бы это знать. Так же, как тебе.

— В какое отделение?

— В какое отделение? — переспросил Егор.

— Сорок первое, — невозмутимо ответил Малолетний и, взяв Каменева под руку (опять-таки под больную), поднял со скамейки. Тот, сжав зубы, едва сдержался, чтобы не съездить ему по лопоухой башке.

— Сорок первое! Лера, ты слышишь меня? — простонал он.

— Я буду там через пятнадцать минут, — решительно заявила она и добавила с нажимом: — Что бы там у тебя ни случилось, молчи. Ты ничего не знаешь!

* * *

— Да как же, Егорушка?! — воскликнула тетя Маня, побагровев от напряжения. — Я ведь своими глазами видела! Та эта девушка. Хоть Лерой ее называй, хоть Матреной. Только она к тебе и заходила, а теперь вот убитая лежит.

— Ну, послушайте. — Каменев готов был разрыдаться от бессилия. — Теть Мань, вы ведь видели ее в дверной «глазок».

Малолетний усмехнулся и посмотрел на часы:

— Если ваша девушка, как вы утверждаете, жива, что же она не появилась до сих пор?

— Я не понимаю, на каком основании меня притащили в вашу контору. А уж Лера и вовсе не обязана тут находиться, — процедил он и зло зыркнул на соседку.

Полчаса назад они вошли в этот кабинет: он, Малолетний и тетя Маня, как главная свидетельница. Все последующее время они препирались. Тетя Маня не желала признавать, что она обозналась, приняв Леру и Ольгу за одну девушку, Егор, разумеется, пытался направить ход ее мыслей в нужное русло, а Малолетнему, похоже, просто нравился сам процесс.

— Ладно, — наконец, вздохнул майор, устав от перепалки соседей, — расскажите-ка лучше, гражданин Каменев, за кем это вы гонялись по лестнице позавчера.

— Вы что, священник?

— Нет…

— Вот когда примете сан, можете рассчитывать на мою исповедь.

— Егорушка, он ведь все ж таки следователь, — заскулила тетя Маня, которой более всех хотелось узнать правду.

— Но ведь не священник… — упрямо ответил ей Каменев.

Малолетний развел руками.

На этом интересном моменте их общение прервалось, потому что дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошел другой следователь.

— Капитан Кучин, — представился он и гневно оглядел Малолетнего, — что у тебя?

— Вот веду опрос свидетелей, — тихо пролепетал тот.

— Опрос! — фыркнул Егор. — Я бы назвал это несанкционированным арестом!

— Да вовсе и не арестом, — вмешалась тетя Маня, — просто беседуем тут.

— У вас, теть Мань, может быть, и есть время для праздных бесед, а у меня нет, — резко ответил Каменев, — и желания тоже нет. Так я и скажу пятерым своим адвокатам, которые разнесут всю вашу контору в пух и прах!

— А вы тут не угрожайте! — возмутился Малолетний. — Пять адвокатов. Произошло убийство. В вашем подъезде, между прочим. Так что извольте содействовать властям.

Он покосился на Кучина и замолчал. Вид начальника привел бы в трепет любого. Тот стоял, опершись кулаком о край стола, и хмуро смотрел перед собой. В общем, вид у этого человека был молчаливый и угрожающий.

— Ну, ведь убили девушку… — робко заблеяла тетя Маня и утерла навернувшуюся слезинку пальцем.

— Во вторую мировую погибло двадцать миллионов, а в Москве каждый день кого-нибудь убивают. Что ж теперь, всех подряд в милицию таскать! — ответил ей Каменев, похоже, единственный, кто не потерял самообладания в эту минуту.

— Мы же свидетели…

— Лично я ничего не видел и ничего не знаю! — отчеканил Егор.

— Знаешь! — истерически взвизгнула тетя Маня.

— Понятия не имею, о чем вы говорите!

Кучин с Малолетним молча слушали перебранку соседей, переводя недоуменные взгляды с одного на другую. Потом капитан не выдержал и рявкнул:

— Тихо! — и снова обратился к Малолетнему: — Какого хрена они здесь?!

— Мне казалось, что это принесет некоторые результаты… — признался тот, повесив голову, как подросток, которого завуч застал за распитием водки под школьной лестницей.

— Принесет, принесет, — злорадно пообещал Егор.

— Значит, так, — заключил капитан, — людей отпустить, а мы с вами еще потолкуем.

— Да как же так! — воскликнул майор обиженно. — Товарищ капитан! Ведь вот гражданин Каменев очень подозрительный тип…

— Послушайте. — Егор тронул Кучина за рукав и проговорил вкрадчиво: — Оградите меня от этого маньяка.

— Он отрицает, что знал убитую! — выпалил Малолетний.

— Малолетний, почему вы не занимаетесь убийством под аркой? Какого хрена вы полезли не в свое дело?! — вдруг заорал Кучин, и все притихли. — Говоришь им, говоришь, и все без толку. Лезут, как мухи на мед! Нашли халяву! Марш отсюда! — Он вдруг прервал свою пламенную речь и оглядел собравшихся шальными глазами.

— Ва-у! — вырвалось у Егора.

Тетя Маня протяжно всхлипнула.

— Посмотри, до чего людей довел! — уже спокойнее продолжил капитан.

— Нужно обыскать его квартиру, — горячо заговорил Малолетний, указав на Егора. — Эти убийства связаны между собой. Я чувствую, — он пятился к двери, — и связаны с ним! Очень подозрительный тип!

Егор не выдержал и громко расхохотался.

— Что тут смешного? — строго осведомился Кучин.

— Ой, ребята! — всхлипнул Каменев. — Вы же сумасшедшие! Он же бредит, у него явный бред! Просто мания преследования какая-то! Это же диагноз!

— Я бы попросил подбирать выражения. Мы не в психушке… пока еще, во всяком случае, — заметил капитан.

— Ну, давайте, обыскивайте мою квартиру. Меня, знаете ли, постоянно кто-то обыскивает! Я, знаете ли, месяц назад джинсы куда-то засунул, найти не могу, может быть, вы поможете…

— Кто обыскивал? — деловито осведомился Кучин.

Егор осекся и оглянулся на присутствующих, поняв, что проговорился.

— Итак… — в глазах капитана зажегся интерес.

— Да кто обыскивал? — задался вопросом Егор, лихорадочно нащупывая, как бы поубедительнее соврать. — Друзья, знаете ли, родственники, жена опять же…

— Весело живете. — Кучин ему не поверил.

Малолетний преданно засопел у дверей.

— Мне кажется, он все-таки причастен к двум убийствам, — робко повторил майор.

— Ну да, и не забудьте, пожалуйста, что президент Кеннеди — тоже моя работа.

— Он что-то знает, — заупрямился майор.

— Так, — Кучин повернулся к Каменеву и тете Мане, — вы свободны. Только большая просьба — не покидайте город до окончания следствия.

— Нет уж, — Егор встал, — я прямо сегодня же смотаюсь от вас подальше. Очень меня ваш помощник напрягает.

— Вам нравятся темные стены с неприличными надписями, решетки на окнах и нары вместо кровати? — осведомился Кучин.

— Нет…

— Тогда не заставляйте меня помещать вас в столь непригодное для жилья место, — попросил он вежливо и явно не шутил в эту минуту.

Егор предпочел кивнуть и быстро выйти из кабинета. Тетя Маня посеменила следом.

* * *

«Теперь, — подумал Каменев, идя по коридору отделения, — он скажет Малолетнему: «Присматривай за этим типом!» И будет прав. Ну и дурак же я!» Соседку он старался не замечать.

— И все ж таки, Егорушка, почему ты не сознался? — пропищала она.

Каменев резко остановился и посмотрел на нее с таким бешенством в глазах, что та присела с испугу.

Не сказав ей ни слова, он пошел дальше.

— Помог бы следствию, — как ни странно, не успокаивалась соседка.

Так они миновали холл и вышли на темную улицу. Тетя Маня не закрывала рот ни на минуту. Она причитала, что нехорошо вводить в заблуждение следователей. Каменев пару раз сдерживал порывы врезать ей как следует, чтоб ее вставная челюсть звонко брякнулась об асфальт. «Пожилая женщина, — успокаивал он себя, — может, в маразме уже». Оказавшись на свежем воздухе, он замедлил шаги и глубоко вздохнул. Тетя Маня тут же уткнулась ему в спину. Егор хотел было выругаться как следует, чтоб отвести душу, но вместо этого расплылся в широкой улыбке. Через дорогу, прислонившись спиной к вишневому крылу своей «девятки», стояла Лера и, скрестив ручки на груди, молча наблюдала за ним. Выглядела она великолепно, как, впрочем, и всегда. Темные локоны спадали на плечи, пушистый короткий свитерок голубого цвета обтягивал стройную талию, синие джинсы, ботиночки на каблуках. Невозможно было не залюбоваться ею. Словно с картинки сошла эта красавица и ждет его, Егора, который ни за что ни про что почему-то удостоился такого счастья. Он издал радостный крик и, схватив ошалевшую тетю Маню за руку, потащил ее к Лере. Та удивленно вскинула брови, сверкнув холодными глазами.

— Вот! — Каменев указал на нее соседке. — Это Лера. Она жива, а вовсе не убита, как вы полагали!

— Это и есть твой милиционер? — усмехнулась девушка.

Тетя Маня открыла рот и замотала головой:

— Ну, так похоже, Егорушка. Ты уж прости меня, непутевую.

— Бог простит, — огрызнулся он и отпустил ее руку.

— Отвезем старушку? — усмехнулась Лера.

— Мне эта старушка все нервы вымотала. Пусть добирается на троллейбусе, — буркнул Каменев.

Но женщины его не слушали. По крайней мере, тетя Маня уже забралась на заднее сиденье.

— Вы себе не представляете, сколько я натерпелась, — запричитала она, как только машина отъехала от тротуара.

Егор презрительно фыркнул и уставился в окно.

— Сначала укокошили кого-то в арке, теперь в подъезде, того глядишь, и до моей квартиры доберутся.

— Ну да, — усмехнулся он, — Ленин умер, Сталин умер, и вам что-то нездоровится. Так?

— Милиция каждый день приходит, — продолжала соседка, — и все спрашивают, спрашивают. И все про Егорушку.

Лера тоже улыбнулась, но промолчала. Казалось, она слушала лишь краем уха.

— А этот, — тетя Маня кивнула на Каменева, — соседушка мой непутевый, вздумал с кем-то по подъезду носиться. А тот-то черный весь, глазищи бешеные, пистолет за поясом.

— Кто? — неожиданно оживилась девушка.

— Ну, с кем он бегал по лестнице. У Кати, подруги моей, есть видик. Так внук ее кассету принес. Вот этот бандюга точь-в-точь как с той кассеты. Как их зовут, ниньзя, что ли. Только нет, наш вроде поширше будет.

— А бородка у него была? — деловито осведомилась Лера.

— Как в воду глядишь, дочка. Была бородка! — преданно призналась тетя Маня. — Гадкая такая бороденка. Как выщипанная.

— Вот идиот! — буркнула Лера.

— Смотри, теть Мань, поплатишься ты когда-нибудь за свое любопытство, — предупредил Егор.

— Но-ормальные добрососедские отношения, — заметила Лера.

— Я в чужие дела не лезу, — обиделась тетя Маня.

— Это точно, — кивнул Егор, — кто угодно, только не вы!

— А у вас с Егорушкой что, серьезно? — обратилась она к Лере.

— Ну, что я говорил!

— Очень серьезно, — кивнула девушка.

— Он ведь женат, шельмец.

— Ох, ну да, конечно! — Егор только руками всплеснул.

— Я знаю, — спокойно ответила Лера.

— Молодежь! — сокрушенно покачала головой соседка. — Вот в наши годы положил бы партбилет на стол. Что Марине-то скажешь?

— С ней-то вы первая поговорите, я думаю, — огрызнулся Егор.

— Ох, да перестаньте вы! — вдруг вскрикнула Лера и добавила тихо: — Пожалуйста.

В полном безмолвии они доехали до самого дома. Тетя Маня, почувствовав затянувшуюся напряженность, вышмыгнула на улицу так резво, словно ее ветром сдуло. Егор повернулся к Лере. Ее побелевшие пальцы сжимали руль, глаза сосредоточенно уперлись в лобовое стекло. Она замерла, как пантера перед прыжком.

— Ну… и что ты обо всем этом думаешь? — спросил он.

Девушка медленно повернула голову и окинула его волной серо-зеленого напряжения:

— Значит, убитая девушка похожа на меня?

— Если в сумерках, при плохом зрении и на расстоянии, то да…

— Кому-то очень не терпится меня убить, — спокойно и задумчиво констатировала она.

Егор и сам предполагал нечто в этом роде, и при этой мысли его неизменно начинало трясти. Но от спокойствия, с которым Лера размышляла о собственной участи, его просто перекосило.

— Я устал. — Он действительно почувствовал неимоверную тяжесть на веках. — Я запутался… И вообще меня сейчас вырвет.

Он согнулся пополам, борясь с подступившей дурнотой. Он и сам не знал, что с ним происходит. Желудок ходил ходуном, перед глазами поплыли красные огоньки приборной доски, руки ослабли и затряслись.

— Нужно на свежий воздух, — прохрипел он и, с трудом открыв дверь, вывалился наружу. Упал на асфальт, чувствуя боль в коленях. Свежий ветер окончательно смешал его волю с пылью, превратив в ничто. Каменева начало выворачивать. Долго и обильно. Попутно он удивлялся, сколько же может вместить в себя всякой дряни стандартный человеческий желудок. Наконец его перестало сотрясать, и он смог подняться на ноги. Шатаясь из стороны в сторону, он схватился за крыло «девятки» и смущенно заглянул в салон.

Лера облокотилась на руль, упершись подбородком на ладони.

— И что же тебя так пробрало? — глухо спросила она, не поворачивая головы.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Да? — Она все-таки посмотрела в его сторону, но лишь мельком, снова уставившись перед собой. — Тут наши желания совпадают. Я тоже хочу, чтобы ты со мной поговорил.

— Понимаешь, — начал он вкрадчиво. — Я обычный неудачник. Я хожу на работу каждое утро, я имею семью, в которой до меня никому нет дела… Все, что у меня было, так это кино. Я люблю смотреть боевики. Каждый вечер пялюсь в экран по три-четыре часа, пока глаза не опухнут. Мне нравятся крутые парни вроде Брюса Уиллиса, но сам я не крутой парень. И знаешь, — он грустно усмехнулся, — похоже, я не гожусь для крутой жизни…

— Почему? — Она резко раскрыла дверь и вышла из машины. — Ну почему именно ты появился в моей жизни? И именно сейчас?

Он пожал плечами. Лера вскинула головку:

— Я не хочу тебе верить…

— Да посмотри на меня! — крикнул он, бешено жестикулируя здоровой рукой. — Посмотри, я ни на что не способен. Я даже не могу взять на себя вину. Сегодня из-за меня погибла девушка. Молодая, красивая, здоровая! А я… я сам себе противен. Мне ее почему-то не жалко. Никаких чувств, никакого угрызения совести. Меня просто тошнит. Да я сам, наверное, уже не человек. Я никто! Понимаешь, ни-кто! Ни на что не способен. Семин меня ни в грош не ставит, собственная жена — презирает, а я сижу на диване и молча восхищаюсь киношными героями. Я хотел походить на них. Но этого никогда не будет!

— Великолепно! — Она громко хлопнула в ладоши. Каменев вздрогнул, словно от пощечины. Щеки его запылали. Он опустил руку и посмотрел под ноги. — Замечательный монолог. Твоя соседка получила массу удовольствия. Весь дом, наверное, слушал и сопереживал.

— Все, кроме тебя, — произнес он еле слышно.

Она вдруг двинулась с места, обогнула машину, подошла к нему и, достав из кармана носовой платочек, вытерла ему губы, как маленькому.

— Да ни в чем ты не виноват, — ласково произнесла она и пригладила его растрепавшиеся волосы. — Ты просто полез не в свое дело. Такую глупость нужно совершить хотя бы раз в жизни, чтобы понять, что это не для тебя.

Егор удивленно уставился на нее.

— Я не хочу, чтобы ты меня жалела! — Он отстранил ее руку.

— Господи! — Лера переложила платок в другую и упрямо продолжала приводить его лицо в порядок, обтирая лоб и щеки. — Я и не думаю тебя жалеть. Какие же мужики все дурни! Ведь я с таким же успехом могу блевать на мостовую из чувства раскаяния. Если б не мой страх, не моя глупость, и Оля твоя была бы жива, да и ты бы не влип по уши.

— Подожди! — Он все-таки схватил ее за руки и заглянул в глаза.

Она зажмурилась на мгновение и прижалась лбом к его плечу.

— Во что я влип?!

Она не ответила.

— Я давно хотел выяснить этот вопрос.

Лера отступила на шаг и отвернулась.

— По-моему, пахучая лужа под ногами — не лучшее место для серьезного разговора, — донесся до него ее голос.

Она пошла вперед, собираясь снова сесть за руль машины.

— Может, лучше на свежем воздухе? — робко предложил Егор.

— Вот он, сволочь! — услыхал он за спиной и успел увидеть лишь огромные от удивления глаза Леры.

Впереди него что-то грохнуло. Боковые стекла «девятки» рассыпались вдребезги. Сверху раздался отчаянный женский крик. Каменев инстинктивно присел. Машина перед ним вдруг подпрыгнула и опустилась на обмякшие шины. Хлопки продолжались, превратившись в сплошную канонаду. Шквал обвальной стрельбы грозил превратить в решето всю округу. По крайней мере, так ему показалось в этот момент.

— Лера! — не помня себя заорал Каменев, не надеясь расслышать ответ. Он упал на живот и резво пополз за машину, извиваясь, как змея, на асфальте. — Лера! — Он боялся смотреть вперед, ожидая столкнуться с ее расстрелянным телом, он боялся оглянуться и увидеть раскаленный кусочек металла, несущийся прямиком в его голову.

Лера присела за переднее колесо, прижав голову к коленям. Руки ее цеплялись за отливающий вишней бок «девятки».

Каменев обрадованно вскрикнул и обхватил ее плечи руками, пытаясь закрыть от выстрелов.

— Что бы это значило? — прокричала она ему в ухо.

— Только одно, если мы не уберемся отсюда, то нам крышка! — прокричал он в ответ.

— Кажется, там не один стрелок. — Она попыталась выглянуть и рассмотреть того, кто стреляет.

Егор испуганно схватил ее за локон, пытаясь удержать на месте. В этот миг опять раздался глухой удар, машина вздрогнула, и на них посыпались мелкие осколки стекла. Лера дернулась, и Каменев почувствовал, что в его руке что-то осталось. Он перевел взгляд, и из его горла вылетел испуганный хрип. Его кулак сжимал Лерины волосы. Не прядь, а все волосы.

— А-а! — истошно заорал он и плюхнулся на спину, все еще сжимая в пальцах страшный трофей.

Выстрелы внезапно стихли. Стали слышны голоса переполошившихся жильцов.

— Звони в милицию! — пробасили в чьей-то квартире.

— Сам звони! — ответили визгливо.

— Я сказал, возьми чертову трубку и набери 02! — не унимался бас.

— Оторви свою задницу и набери сам!

— Эй! — услыхал Егор и открыл глаза.

Лера сидела перед ним на корточках и трясла за плечо.

— Они, кажется, собираются подойти поближе! Надо бежать!

Он ошалело оглядел ее. Светлые волосы девушки взлохматились, почти закрыв все лицо. Сквозь пшеничные пряди светились ее серо-зеленые глаза.

— Идем же, — она потянула его за руку, — если они нас найдут…

— Они? — удивленно выдавил из себя Каменев.

— Человека четыре. Они ждали нас в подъезде. Ствол у них один, но нам от этого не легче.

— Знаешь, — судорожно выдохнул Егор, аккуратно поднимаясь на колени, — лучше прямо сейчас отстегни все свои протезы, руки, ноги. А то в следующий раз меня удар хватит.

Он отбросил парик в сторону и осторожно выглянул из-за покореженного крыла машины. Четыре фигуры тихо переговаривались, видимо решая, как поступить дальше. Его тут же заметили.

— Ты смотри, какой живучий! — возмущенно прокричал один из нападавших. Он снова вскинул оружие.

— Перестань! — заорал на него товарищ. — Ты чуть не перестрелял нас! Мы и так его прикончим, по-тихому.

Все четверо резво направились в сторону «девятки».

— А вот теперь мотаем отсюда! — Егор вскочил и схватил Леру за руку.

— А разве не должна появиться милиция? — удивленно спросила она, одним прыжком оказавшись на ногах.

Словно отвечая на вопрос, вдали послышался знакомый звук сирены.

— Правильно, бежим! — быстро кивнула она и понеслась за угол дома, увлекая за собой Каменева.

Позади опять раздался выстрел. За ним последовала брань трех голосов, среди которых Егор уловил:

— Борь, нас же всех заметут!

— А-а! — досадливо крикнул он Лере на бегу. — Старые приятели! Ну что им от меня нужно?!

Они обогнули угол его дома, побежали по переулку, завернули в скверик, перепрыгнули через кусты. Позади слышались шаги и ругань преследователей.

Миновав редкие заросли, они очутились на узкой улочке, ведущей непонятно куда. Егор плохо знал это место, хоть и жил по соседству уже несколько месяцев. Просто ему не доводилось здесь бывать. Со всех сторон их окружили стены домов старой постройки, тесно прилепленных друг к другу. Окна домов были темны, двери наглухо закрыты. Видимо, в этих постройках располагались только офисы.

— Кишка какая-то! — определил Каменев.

Шаги позади стали более отчетливыми. Тяжело дыша, Егор лихорадочно огляделся по сторонам.

— Знаешь что, давай в кусты, — выдохнула Лера и потянула его в чахлый палисадник.

— Заметят, — попытался возразить Егор.

— Не заметят.

— Да тут и кустов-то нет: три ветки.

Голоса преследователей приближались.

— Борь! — возмущенно пробасил один. — Может, ну их на хрен. Давай лучше по пиву.

— Идиоты! — зло ответил ему Борис и, видимо, перещелкнул затвором, потому как раздался характерный звук.

— А что, если заметят? — Каменева не на шутку трясло. Ему было стыдно, но дрожь все равно не проходила.

Они присели в темноте, там, где несколько кустиков почти вросли в стену дома.

— Тс-с, — Лера накрыла его губы ладонью.

«Ну, конечно, а кто сердце выключит. В соседнем дворе небось стук слышен», — досадливо подумал Егор, сознавая, что ведет себя сейчас как девица, готовая упасть в обморок от ужаса.

— Борь, — уже проныл один из преследователей. Теперь они топтались шагах в пяти от них. — Может, все-таки по пиву?

Где-то далеко послышались голоса людей, скорее всего тех, которые подъехали на милицейской машине.

Погоня окончилась неожиданно.

— Ладно, — почему-то сдался Борис. — Вам повезло.

С последним он, несомненно, обратился к преследуемым и добавил:

— Не расслабляйся, козел! Встретимся еще.

* * *

Лера вошла в комнату, неся на подносе чашки с чаем. Взглянув на Егора, она ласково улыбнулась. Он сидел в кресле, сгорбившись, упершись лбом в согнутые руки.

— Тяжело пришлось, да? — тихо спросила она, поставив поднос на журнальный столик.

Каменев устало взглянул на нее.

— Ты посмотри, на кого мы похожи. Грязные, побитые… — его передернуло.

— Не в грязи дело и не в синяках. — Она присела рядом на корточки и заглянула ему в глаза — серо-зеленое тепло, ласковое, словно утренний океан, хлынуло на него, завораживая. — Ты замечательный, — прошептали ее губы.

— Я?! — так же шепотом удивился он.

Она кивнула и, погладив его по щеке, поднялась. Егор остался сидеть, тупо глядя перед собой.

— Ты спас меня, — проговорила Лера.

— Ну, да! — усмехнулся он. — Я спас! А кто же раскидал всех в баре?!

— Тогда… — она снова посмотрела на него, серьезно и задумчиво, — помнишь, когда по моей машине стреляли. Ты прикрыл меня своим телом. Все остальное — пустяки. Ты сделал то, что мог, не задумываясь о себе, а это гораздо больше, чем умеючи махать кулаками. Спасибо.

— Перестань!

— Ты не любишь, когда тебя благодарят. — Она села на диван и с интересом оглядела его.

— Просто, когда тебе говорят «спасибо», принято отвечать «пожалуйста». Сейчас, по-твоему, я должен произнести: «Пожалуйста, что я попытался спасти тебе жизнь». Глупо звучит.

— И все-таки ты не любишь, когда тебя благодарят, — она улыбнулась. Теперь ее глаза светились мягкими зелеными искорками.

— Не нужно делать из меня героя! — Он вдруг вскочил, заходил кругами по комнате. Егор разозлился и никак не мог успокоиться. Вообще, в последнее время он стал жутко нервным. — Я не герой! Я тряпка!

— Перестань!

— Не забывай, что Оля лежит в морге по моей вине! Стреляли тоже в меня, да и в бар зайти — чья была идея…

Лера вздохнула и протянула ему чашку с чаем.

— Сядь и успокойся, — приказала она тоном, не терпящим возражений.

К собственному удивлению, Егор так и поступил. Похоже было, что эта девушка умела управлять кем угодно. Даже мужиком, находящимся на грани нервного срыва.

— А теперь давай по порядку. Ты знаешь, почему убили Ольгу и кто это сделал?

— Не знаю.

— Но ты бы постарался ее спасти, если б мог?

— Разумеется. Черт, я забыл, что сам назначил ей встречу. Она пришла ко мне, а натолкнулась на кого-то с пистолетом!

— А захватывающие подробности?

Он пересказал ей утреннюю сцену в машине. Лера помолчала с минуту, потом усмехнулась.

— Даже если бы ты и появился сегодня у себя в квартире, еще неизвестно, была бы она сейчас жива или нет. К тому же такой бизнес, как кража у богатых людей их собственности, рано или поздно привел бы ее к этому концу.

— Довольно жестоко… Но тем не менее я все равно не понимаю.

Лера вздохнула и пожала плечами.

— Судя по всему, убить хотели не ее, а меня.

— Господи, Лера! Как можно так спокойно об этом рассуждать! — вскричал он, подскочив на месте. — Но кто? Кто мог желать твоей смерти?!

— Ты знаешь, в Москве так много идиотов… — задумчиво проронила она. — Давай лучше спокойно допьем чай.

Егор же напрочь забыл о чае.

— Нет! Я впервые вижу человека, который так реагирует на чьи-то попытки его укокошить! — кипятился он. — И самое удивительное, что этот человек — девушка! Ты хоть можешь предположить, кого тебе следует опасаться?

— Сегодня — никого, — легкомысленно ответила она и взяла чашку. — Тот, кто рассчитывал застрелить меня, по крайней мере до утра будет пребывать в неведении, не зная, что он ошибся… Поэтому нужно отдохнуть и подумать…

— Подумать?! — Егор снова вскочил и заходил по комнате. — Да тебе нужно бежать. Давай сядем на самолет и улетим куда-нибудь!

— Не могу! — она развела руками. Сделала она это так просто и буднично, словно речь шла об отклонении предложения провести уик-энд за городом.

Он остолбенел:

— Почему?

— У меня дела, — спокойно отозвалась Лера.

— Я тебя не понимаю! — Егор обхватил голову руками. — Какие дела?!

— Ну конечно же, ты меня не понимаешь! — От ее голоса веяло таким теплом, что у Каменева на душе заскребли кошки. Словно общается с дебилом. — Ты и не можешь всего этого понять. И зачем ты только приперся в «Зеленый плющ»?!

— Есть хотел! — буркнул он.

— А во второй раз? — Лера закрыла глаза. — Тогда, в первый раз, я подумала: «Вот сидит человек из другого мира. Я могу до него дотронуться, но никогда не смогу до него дотянуться, потому что между нами пропасть…»

— А что ты подумала во второй раз?

Она открыла глаза, метнув на него озорные искорки:

— Во второй раз я подумала: «Чтоб ты провалился!»

— А сейчас… — у него почему-то мгновенно пересохло во рту, он понимал, что переступает через запретную черту, но ничего поделать с собой уже не мог, — сейчас, что ты думаешь?

— Сейчас… — она глядела на него очень долго. Ему вдруг показалось, что она смотрит вовсе не на него, а пытается увидеть что-то в себе самой.

Пауза длилась больше минуты. Егор успел найти тысячу ответов на свой вопрос, но ее ответ все равно оказался неожиданным:

— Сейчас я думаю то же самое, что и в первую нашу встречу. Ты так же далек от меня, и это очень грустно…

— При желании я могу сесть и поближе, — сконфуженно пробубнил он. Каменев соврал, его охватило оцепенение, он не мог сесть поближе к ней, потому что был не в силах пошевелиться.

— Это ничего не изменит.

— Потому что я мужчина, а ты проговорилась, что с некоторых пор мужчин на дух не переносишь?

— Ну… в общем-то…

— Слушай, — он нервно усмехнулся, — не рождай во мне еще один комплекс. Поверь, у меня их и так хватит на целый полк. Если я еще начну переживать по поводу того, что я мужик, я просто с ума сойду!

— Боже, что ты со мной делаешь? — Он заметил, что ее рука, потянувшаяся к чашке, дрогнула, и сам затрясся. — Сейчас я начну рассказывать о том, как меня предали и вообще… — она опустила голову.

— Вульф? Это был тот толстяк с бородкой?

— Что?! — Она неожиданно повеселела. — Гриша? Ты его знаешь?

— Еще бы! Сегодня он приходил ко мне знакомиться.

— Вот видишь, я же говорила, что в Москве полно дураков. Тебе удалось пообщаться с самым ярким их представителем. Могу только догадываться, что он тебе наговорил. И конечно же, обо мне, да?

— Да. Честил тебя на чем свет стоит.

— Неблагодарная скотина!

— Так это он тебя предал?

— Ну, что ты! У него еще все впереди! — усмехнулась девушка.

— Я даже не надеюсь, что ты мне расскажешь, поэтому просто замечу: кем бы этот парень ни был, ну, тот, что тебя предал, — он полный козел! И нечего из-за него страдать. И я не боюсь повториться — среди мужчин есть и не такие уж мерзкие экземпляры. Например, я, — Егор тоже улыбнулся.

— Я подумаю над этим. — Она встала и подошла к бару. — Мне вдруг захотелось выпить.

— А тебе не хочется подумать над тем, кто тебя желает убить? Ведь осталось не так уж много времени до утра.

— Ты зануда! — Она извлекла из бара бутылку красного вина и два бокала. — Но, чтобы ты успокоился, я скажу, что могу подозревать трех людей, и всем им еще рано желать моей смерти. Так что волноваться не о чем.

— Не о чем волноваться?! Ты себя-то слышишь?! Ведь если бы ты пришла ко мне в восемь вечера, то лежала бы сейчас в морге вместо Ольги!

— Это спорный вопрос.

Егор вдруг крепко задумался. А Лера, заметив это, усмехнулась:

— Хочешь спросить меня, не я ли сама пристрелила несчастную?

— Ну что ты! — слишком горячо запротестовал Каменев и покраснел. И как могла она прочесть его мысли! Не то чтобы он думал именно так, но нечто похожее действительно роилось в его голове. Он припомнил разговор с Вульфом, и вообще — Лерино спокойствие, по его мнению, в подобной ситуации выглядело довольно странным. По крайней мере, его-то все еще трясло.

— Понимаешь, для меня жизнь — это всего лишь комбинация ходов, как в шахматах. Я должна просчитывать шаги противника, опережать его, выставлять оборону, точно рассчитывать свои удары, в общем, если не вдаваться в подробности, в моей игре Ольга, по крайней мере до своей гибели, ничего не значила, она даже не была какой-либо фигурой в партии, да и вообще, она случайное лицо. Так что можешь расслабиться — я ее не убивала. Если, конечно, ты не считаешь меня маньячкой, палящей из пистолета направо и налево.

— Шахматы… — усмехнулся Егор. — Жизнь это не шахматы. Допустим, у тебя есть какой-то план, уж какой — я не знаю, но ты скорее всего заранее рассчитала поведение людей, участвующих в твоей игре. Теперь ты сидишь и ждешь, что они будут вести себя так, как ты задумала. Но это неправильно! Посмотри, сначала появляюсь я и путаю все твои планы, затем я втаскиваю за собой Ольгу, и вот уже твои фигуры начинают вести себя хаотично! Знаешь, не хочу умалять твоих феноменальных умственных способностей, но тем не менее твои планы довольно наивны. Получается, как в сказке про Винни-Пуха, который решил изловить Слонопотама. Помнишь, Пятачок его спрашивает: «Как мы поймаем Слонопотама?» А Пух ему отвечает: «Вот будет он стоять, смотреть на небо, а мы в это время выроем рядом с ним яму. Он туда и упадет». А если этот Слонопотам пойдет в другую сторону? Ты не закладываешь в формулу успеха погрешность на случайные ситуации. Ты рассчитала все так, как если бы дело происходило в стерильных условиях.

— Именно! — Она улыбнулась и протянула ему бокал. — А ты пришел и эту стерильность нарушил. Тот, кто убил Ольгу, сделал это по глупости и не представляет для меня никакой опасности. Во-первых, он уверен, что застрелил меня, во-вторых, он не знает, где я живу, потому что поджидал меня в твоем подъезде, а не в моем, а в-третьих, он даже не представляет, как я выгляжу на самом деле, — он считает меня сексапильной брюнеткой. А я, как видишь, стала вдруг совершенно белобрысой.

— У меня уже голова пухнет, — Егор залпом осушил бокал и уставился на нее круглыми глазами. — Я ничего не понимаю. И не говори, что мне это не обязательно знать. Однажды я уже спас тебе жизнь и теперь, по китайскому обычаю, несу за тебя ответственность.

— Ты все-таки зануда, — беззлобно протянула Лера и села напротив.

— Нет, я хочу знать, — упрямо заявил Егор, сам удивляясь собственной смелости. — Ты занимаешься чем-то до такой степени странным, что я даже вообразить не могу. Ну откуда тебе знаком мой тесть, например? Откуда такой гонорар, который ты пыталась мне всучить? Если ты торгуешь ядерным оружием или занимаешься контрабандой наркотиков — просто кивни, потому что лучше бы мне этого не слышать!

В ее глазах блеснули малахитовые искры:

— Насколько ты осведомлен о делах Семина?

— Можешь не сомневаться в моей осведомленности! — Он одарил ее уверенной улыбкой. — Я начальник отдела маркетинга его рекламного агентства.

— Я спросила, насколько ты осведомлен о его реальных делах? — На ее щеках появились ямочки.

— Через меня проходят все договора… — он задумался на секунду, — в том числе и с «Кимек-банком».

— Понятно. Значит, ни черта тебе не известно о делах шефа, поэтому забудь о нашем разговоре.

— Можно подумать, тебе известно, — обиделся Егор и теперь уж решил идти до конца: — Почему ты уверена, что мне неизвестно, как Семин на пару с Климовым отмывают деньги путем долгосрочных контрактов рекламного агентства и кредитов «Кимек-банка»!

— Ладно, мне-то плевать, — отмахнулась от его откровений Лера. — В конце концов, тебе с этим жить. Если хочешь, я расскажу то, о чем ты даже не догадываешься.

— Изволь! — Он склонил голову и приготовился слушать, не зная, радоваться ли ему подобному обороту дела. По крайней мере, походило на то, что главного своего секрета она ему открывать не собирается, а все, что намерена выложить, уже не представляет для нее самой стратегической ценности.

— Между господами Семиным — твоим тестем, Климовым — президентом «Кимек-банка» и неким Бодровым — моим шефом существует договоренность о сотрудничестве на благо друг друга. Проще говоря — альянс: Бодров производит нелегальную водку и занимается ее распространением, Климов с Семиным отмывают деньги, потом вкладывают их в производство той же водки. Они же обеспечивают ему всякие легальные бумажки и тому подобное. Ну а Бодров, кроме всего прочего, еще и охраняет их всех. Словом, круговая порука.

За те краткие мгновения, пока Егор безуспешно пытался проглотить большой ком, подступивший к горлу, он пришел к выводу, что Лера была права, не желая рассказывать ему о настоящих делах тестя. Как он будет теперь смотреть ему в глаза?!

— А ты? — наконец выдавил он из себя.

— Я? — Она усмехнулась и подлила вина в его бокал. — Я работала на Бодрова три долгих года. Попала к нему по глупости, теперь хочу вырваться и убежать. Но у меня ничего не выйдет, если не расшатать этот альянс. Я смогу порвать со своим прошлым только в том случае, если с моей дороги исчезнут Климов, Семин, а главное — Бодров.

Он заметил, что глаза ее потускнели, стали серыми и холодными при словах «порвать с прошлым». Порвать с прошлым для нее значило много больше, чем просто уйти от Бодрова. Тут явно скрывалась тайна, которая давила на нее и которую она не хотела ему раскрывать.

— Главная помеха в этом деле — Гриша Вульф и его дурацкие полмиллиона долларов. — Лера моргнула, слегка тряхнув головой, словно отгоняла неприятные воспоминания. Однако глаза ее оставались по-прежнему холодными, серыми и грустными. — Он был бухгалтером у Бодрова, потом ушел, и как-то неожиданно выяснилось, что унес с собой эти деньги. Поэтому шеф и поручил мне вернуть свои кровные. Но все осложняется тем, что Гриша — племянник Климова. Дело, как видишь, деликатное. Вот мне и приходится с ним возиться. Кроме того, Бодров знает, что я собираюсь от него уйти, он мне не совсем доверяет. А тут еще ты появился. Так что его люди следят за мной… Вернее, следят за тобой. Одного я не пойму. С какой стати кому-то из этих тупоголовых горилл понадобилось меня убивать?

— Причем в моем подъезде! — выдохнул Егор и снова осушил бокал залпом.

— Они не знают, где я живу. Перепутали, приняв Ольгу за меня, поэтому и перерыли ее квартиру. Ха! Стоит только пожалеть Леву, что на него работают такие сообразительные ребята!

— Значит, все-таки убить тебя пытался Бодров?

— Лев меня не убьет. Во всяком случае, пока. Хотя… — она вдруг улыбнулась, но лишь губами, — может быть, смерть Ольги пойдет мне на пользу. Если Бодров будет думать, что меня нет…

— Ты сможешь спокойно улизнуть! — радостно закончил за нее Каменев, но, глядя на горестно опустившиеся уголки ее губ, осекся.

Лера отрицательно помотала головой.

— Ну, почему?!

— Я не могу. У меня есть одно дело, не завершив которое я не могу исчезнуть.

— Слушай. — Он боялся этого вопроса, но понимал, что не задать его не может: — А чем ты, в сущности, занимаешься?

Пальцы его сжали стакан с такой силой, что казалось, еще мгновение, и раздавят его.

— Нет, — усмехнулась она, — я никого не убиваю и не соблазняю, в том смысле, как ты это себе представляешь. По крайней мере, я никогда не делала это своими руками. Я работаю в жестоком мужском мире. И перегрызать друг другу глотки позволено в нем только представителям сильного пола. Ну а я их дикие обычаи не нарушаю, я только слегка корректирую их желание в выборе очередной жертвы. И вообще, мои действия всегда были вполне цивильными. Я договаривалась с людьми. Конечно, кого-то приходилось подставлять, кого-то припугивать. Но главное не это. Главное — я находила Бодрову нужных людей. Я вышла на Климова, потом на Семина, свела их со своим шефом… — Она взглянула на Егора и неожиданно рассмеялась. — Господи, Егор, я не спала с Бодровым. Это невозможно! О чем думают мужики? Я ему душу раскрываю, а он все о том же!

«Черта с два ты мне раскрываешь душу!» — подумал про себя Егор, но почему-то от сердца чуточку отлегло. Тем не менее он счел уместным смутиться и буркнуть:

— Почему невозможно? Он такой уродливый?

— Это отдельная история. — В глазах девушки метнулись озорные огоньки. — Видишь ли, лет пять назад Бодров собрался на Карибские острова. Он приехал в аэропорт, а вылет задержали на час. Он шатался по Шереметьеву без дела, жутко злился, зашел в бар. Там к нему подсела цыганка. Он хотел послать ее куда подальше, но она к нему просто намертво приклеилась. Делать ему все равно было нечего, скука страшная, и он разрешил ей погадать, просто так, ради развлечения. Ну она обрадовалась и нагадала ему всякой всячины, а уходя, сказала, что умрет он в тот момент, когда его орган будет на свободе. — Лера рассмеялась. — Представляешь, что ему пришло в голову в этот момент?! Бодрову это так запало в душу, что он теперь ни одну девушку к себе не подпускает. Он считает, что кто-то пристрелит его в постели. Просто фобия какая-то!

— Смешно! — невесело усмехнулся Каменев.

— Ну а я, кроме всего прочего, никогда не считала Льва Бодрова идеалом любви и красоты. Поэтому у нас так ничего и не получилось, — с вполне серьезной грустью закончила Лера, но тут же рассмеялась. — Смешная история! Только не для Бодрова! Теперь у него остался только видик с набором порнухи.

— Ему, наверное, имеет смысл бояться. Да и не только девиц…

— Еще бы, он стольким людям кровь попортил. Да тот же Климов или Семин его с грязью бы смешали, если б могли.

— Подожди, ты же сказала, что они товарищи по бизнесу.

— Товарищей в бизнесе не бывает, — заявила Лера поучительным тоном. — Они партнеры. Но Бодров — грубый бандит. Семину и Климову противно с ним возиться, а приходится. Хотя они с радостью связались бы с кем-нибудь другим. Поэтому Лев сейчас так нуждается в поддержке, ведь конкуренты наступают ему на пятки. Вернее, один конкурент, который как раз подбивает клинья к твоему тестю и Гришиному дядюшке. Но уж больно велик доход, который они получают, сотрудничая с Бодровым. Поэтому они пока ни на что не решились.

— А если ты исчезнешь?

— Скорее всего рано или поздно решатся. Впрочем, это пока неизвестно. Лев будет цепляться за старые связи до последнего.

— Вот история! Это я о Семине. Кто бы мог подумать. — Егор пожал плечами. — Семин и водка! Впрочем… — тут он вспомнил, как тесть приказал ему приударить за Миленой Вячеславовной, и пришел к выводу, что такой человек может заниматься не только отмыванием водочных денег, но и куда более криминальными делами.

— Тебе нужно держаться от него как можно дальше. А лучше всего… может быть, тебе просто уехать? — Лера пронзила его холодным взглядом.

— Шутишь?! Я же познакомился с тобой. Жизнь только начинается! — усмехнулся Егор.

Но Лера не походила на человека, который шутит, наоборот — выглядела предельно серьезной.

Егор погрустнел:

— Это потому, что я тебе мешаю в исполнении какого-то тайного плана?

— Речь идет не обо мне, а о тебе. Ты в большей опасности, чем я.

— Да брось ты! — разозлился он. — Ты хочешь убрать меня с дороги, как ненужную помеху. Попросту вышвырнуть из своей жизни, и все.

— Когда ты притащился в «Зеленый плющ» во второй раз, я испугалась и позвонила Бодрову. Поэтому он и следит за тобой…

— Я ценю твое признание, но оно меня не убедило, — упрямо заявил Каменев. — Я буду с тобой! И все!

— Если я этого захочу, — так же упрямо ответила она.

Они смотрели друг на друга примерно минуту. В ее глазах блуждали какие-то тени, не то сомнения, не то уверенной злости. Лера сжала губы с такой силой, что они побелели. Егор сдвинул брови, приказав своим рукам не трястись, но пальцы все равно выбивали дробь о край дивана. Он ждал, ощущая, что эта минута может стать решающей в его судьбе. От того, как закончится их немая схватка, зависит многое в его жизни, может быть, даже все.

Наконец она моргнула и, как-то обмякнув всем телом, растерянно пролепетала:

— Не понимаю, что ты со мной вытворяешь?

— Я?! — Он широко и радостно улыбнулся. — Я вытворяю! Ты хоть знаешь, что мое сердце только что исполнило рок-н-ролл?! Да я едва инфаркт не заработал!

— Но твоя жена… — протянула она и отвела взгляд в сторону.

— Н-да, — по комнате пронесся ураган, носящий имя Марина. Егор даже робко огляделся, сомневаясь, что жены действительно нет рядом. Почему он так переполошился? Ведь в конце концов, что будет, если он объявит ей о разрыве? Парочка нелицеприятных эпитетов, слетевших с искривленных губ, ну на худой конец что-нибудь тяжелое, чем она швырнет ему в голову. Не беда — увернется. Да и вообще, Марине глубоко наплевать на его личную жизнь. Все, что ей нужно, это поддерживать в отце уверенность, что она пристроена, что у нее есть муж и все у них хорошо. Вот только пойдет ли она в таком случае на развод?

— Марина, — протянула Лера весьма равнодушным голосом, словно собиралась порассуждать о предмете неодушевленном, — Марина. Она красивая.

— Да уж. — Егор не выносил, когда мужики начинают рассказывать, какие у них жены стервы, считая, уж раз женился на такой, значит, того стоишь. Поэтому никогда не распространялся о недостатках собственной жены. Во-первых, потому что это подло, а во-вторых, обстоятельство, что он женат на такой женщине, отнюдь не красит его самого. И если уж заходил разговор о Марине, он предпочитал ее скромно хвалить.

— Я видела ее пару раз, она действительно в порядке, — продолжила Лера, как-то подозрительно сверкнув глазами.

Егор в ответ только пожал плечами. Посторонним людям его жена действительно казалась красавицей, но их можно понять — они же не сталкивались с ней в моменты, когда ее лицо бледнело и вытягивалось от животной злости, составляющей 90 % ее сущности и вырывающейся на свободу всякий раз, как только они оставались наедине. Люди, которым она нравилась, не знали, что эта милая дама умеет швыряться утюгами и весьма точно попадать в цель, что она умудряется наградить мужа такими эпитетами, что поневоле задумаешься о своей нужности в этом мире, да и вообще, Марина, чем дальше, тем больше, казалась Егору отвратительной, уродливой и распущенной. Только он никогда не признается в этом Лере, так как потеряет ее уважение. В этом он был точно уверен.

Он по меньшей мере имел право рассчитывать на ее восхищение своей поистине мужской сдержанностью и нечеловеческой жертвенностью, с коими отказался выставлять напоказ свои страдания, вызванные неудачной женитьбой, однако Лера повела себя неадекватно — по всей видимости, она устала (и за это он не мог ее осудить), она просто бросила рассеянный взгляд на часы.

Он подскочил на ноги и кивнул, пробормотав:

— Действительно, поздно. Тебе нужно выспаться.

— Ну… — тут она почему-то совсем сникла и растерянно улыбнулась.

— Ничего, ничего. — Он медленно побрел в прихожую. Неловкость ситуации его окончательно выбила из колеи. Все говорило о том, что Лера, если не расстроена чем-то, то по крайней мере обескуражена. И виноват в этом был он. — Переночую у родителей. Дальше начну новую жизнь, — пробормотал он уже у двери.

— Егор! — Услыхав за спиной ее голос, он обернулся.

Она стояла в полукруглом проеме арки. Стройная, удивительно красивая и такая беззащитная. Он попытался улыбнуться.

— Можно тебя спросить?

Каменев кивнул, не зная, чего ожидать от этой девушки.

— Наверное, я выгляжу глупо, но это важно для меня, понимаешь?! — В ее голосе звучало отчаяние.

— Все что захочешь. Постараюсь быть предельно откровенным.

— Я не знаю… — она замялась. — Я по-прежнему нравлюсь тебе?

— Ты что, издеваешься, что ли!

— Меня весь вечер мучил этот вопрос, — она натянуто улыбнулась.

— Все, что ты о себе рассказала, не имеет для меня никакого значения. Ты замечательная девушка, чем бы ты ни занималась. Главное, что у тебя ничего с Бодровым, — он еще и пытался шутить.

— Я не об этом, — нетерпеливо отмахнулась она, — я о волосах. В темном парике я была привлекательнее, да?

Лера опустила голову и вся сжалась, словно ожидая удара.

— О господи, Лера! — Он не знал, что еще сказать. Только всплеснул руками.

— Нет, я знаю, я симпатичнее, когда крашусь, надеваю эти дурацкие сексуальные платья и все такое… Но я другая!

— Женщины! — Он подошел к ней и, обняв за плечи, крепко прижал к себе.

Она засопела, уткнувшись носом в его грудь.

— Слушай, в первый раз, когда я увидел тебя, то сразу обратил внимание на некоторые несоответствия. Я подумал, что у такой железной девушки не могут быть столь очаровательные ямочки на щеках. А теперь все встало на свои места.

— Но я слышала, — пробубнила она, — что блондинам должны нравиться брюнетки. Это правило, понимаешь.

— Глупости! — отчеканил Егор и погладил ее по волосам.

Она подняла голову и заглянула ему в глаза. Столько доверчивости было в ее взгляде, столько открытости и невинности. Будто у ребенка. Похоже, она и сама не ожидала от себя такого. Лера вдруг смутилась, потерла висок и прошептала, глядя куда-то в сторону:

— Ты потанцуешь со мной?

— Прямо сейчас? — удивился он.

Она кивнула.

— Ну… я не знаю…

Она легко вывернулась из его объятий и упорхнула к музыкальному центру. Комната наполнилась удивительно красивой музыкой — из колонок заструились блюзовые переливы. Лера подошла к нему и, взяв за руки, вытащила на середину гостиной. Егор пожал плечами и улыбнулся.

— Я люблю тебя! — прошептал он и обхватил ее за талию.

Она вздохнула и уткнулась лбом в его плечо. Он качнулся в сторону, и она послушно последовала за ним. Он взял ее за подбородок и поднял ее голову. Распахнутые глаза Леры мерцали теплой зеленью, губы ее полуоткрылись, обнажив белые жемчужины влажных зубов. Легкий румянец тронул ее щеки.

— Я люблю тебя! — повторил он, откинул ее, заставив прогнуться и описать полукруг.

Выпрямившись, она коснулась его губ своими. Егор ощутил удивительное спокойствие и нежность этого легкого прикосновения. Он прижал ее к себе осторожно, словно хрупкую статуэтку, и поцеловал. Она закрыла глаза, подчиняясь ему. Джаз обволакивал их, завораживая, погружая в мир нереальных надежд, но реальных ощущений. Они растворились друг в друге, забыв о том, что опасность окружает их со всех сторон. Они не думали, что у их чувства нет будущего. В краткое мгновение поцелуя они стали одним существом, сильным и упрямым, таким, которое способно победить и выстоять перед любыми трудностями. Егор слегка отстранил Леру от себя и ошеломленно спросил:

— Что это было?!

— Не знаю… — прошептали ее губы, — но это было очень похоже на счастье.

Он обхватил ее голову руками, взъерошил волосы и улыбнулся.

— Тебе пора идти, — услыхал он.

— Теперь?! Да ни за что! — Он поцеловал ее в нос и, притянув к себе, весело рассмеялся.

— Сумасшедший! — вскрикнула она.

— Не то слово…

Егор поднял ее руки кверху и аккуратно стянул с нее пушистый свитер. Скользнул ладонями по ее оголенным локтям, шее, ключицам, плечам, лопаткам — словно лепил из глины, стараясь не пропустить ни одной детали своей потрясающей скульптуры. Ее руки обвили его шею. Он легко подхватил ее, пройдя три шага, аккуратно положил на диван. Руки его отказывались слушаться. Краснея от напряжения и стыда, он боролся с упрямой «молнией» на ее джинсах.

— Пытка какая-то! — выдохнул Егор, признав, наконец, свое бессилие.

— Подожди. — Она сняла джинсы и, притянув его к себе, коснулась поцелуем его ключицы.

Ее губы скользили по его коже, заставляя содрогаться тело. Он ласкал ее упругую грудь, плоский живот, выгнутую спину. Она казалась до того худенькой, что он боялся нечаянно причинить боль этому хрупкому созданию. Больная рука, на которую он пытался опереться, подогнулась, и он упал на Леру, зло чертыхнувшись.

Ее смех разлился по комнате перезвоном хрустальных подвесок:

— Глупенький, я же не хрустальная!

Она закрыла глаза и, закинув голову, обхватила его бедра руками. В этот момент он перестал соображать, он только чувствовал, превратившись в сгусток оголенных нервов. Чувствовал реальное женское тепло, женскую нежность и, наверное, любовь — то, чего не знал раньше, то, чего не испытывал до сих пор ни с одной женщиной.

* * *

Открыв глаза, Егор долго не мог понять, где он. Розовые шторы наполняли комнату особым уютом, с улицы доносились звуки, похожие на скрежет железа об асфальт, и обрывки чьих-то ничего не значащих фраз. Он осторожно пошарил рукой под одеялом. Ощутил гладь простыни и огляделся. Он лежал один на широкой двуспальной кровати, которая стояла посередине комнаты с белыми стенами и красивой ореховой мебелью на гнутых ножках. Внимание его привлек закрытый секретер. Ему почему-то показалось, что он таит в себе опасность. Каменев съежился, вспоминая события минувшего дня. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Лера. В свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь шторы, волосы девушки переливались золотом. Ее глаза лучились изумрудной зеленью. В руках она держала поднос, на котором дымились чашки с кофе. Она одарила Егора ласковой улыбкой и, присев на краешек кровати, поставила свою ношу ему на живот.

— Двигайся аккуратнее, — предупредила она и чмокнула его в щеку, — не то все кофе будет на тебе.

— Ты удивительная девушка! — Он улыбнулся, потягиваясь. — Обычно кофе в постель требуют представительницы прекрасного пола.

— Я еще потребую, — пообещала она и, обхватив его шею руками, приникла к нему долгим поцелуем. — Мне достался самый красивый парень в Москве, — заявила Лера, неожиданно отстранившись, и принялась разглядывать Егора, водя пальчиком по его лицу.

— Ну, перестань, — смутился Каменев, — я сейчас разрыдаюсь.

— Что ты хочешь на завтрак? — Она положила ему руку на плечо.

— Тебя… — Он резко сел, едва не опрокинув поднос с чашками на простыни. — Ведь уже утро, да?

— Это жестокая реальность: за сказочной ночью всегда наступает холодный рассвет, — задумчиво изрекла она.

— И что ты решила делать? — Егору не хотелось шутить. Положение Леры было слишком серьезным. А каким еще можно назвать положение человека, которого прошлым вечером собирались пристрелить?

Она, похоже, так не думала, потому что потянулась и, хмыкнув нечто, вроде: «Я уже все сделала», плюхнулась на подушки.

— Что все? — не понял он.

— Сейчас семь тридцать, — сонно сообщила девушка, — пей кофе и собирайся. Мы переезжаем.

— Куда?

— У тебя есть выбор: либо к своим родителям, либо со мной.

— С тобой, — быстро ответил он, боясь, как бы она не передумала. — А куда?

— В Южное Бутово. Невесть какой район, но там нас никто не найдет. У меня там квартира.

— Но…

Она накрыла его рот ладонью:

— Всем будет лучше, если Бодров уверится в моей смерти. Так что пей и поехали. Он появляется на работе около двенадцати. В нашем распоряжении часа четыре. Потом будет поздно.

— Слушай, но ведь все это кончится когда-нибудь? — не совсем уверенно поинтересовался он.

— Будем надеяться… — Лера зевнула.

— И что дальше? Ты уже знаешь, что будешь делать?

— Если все сложится хорошо, то буду наслаждаться отдыхом где-нибудь очень-очень далеко отсюда.

— А если сложится плохо?

— Буду наслаждаться отдыхом в двух метрах под землей, — спокойно произнесла она и снова блаженно потянулась.

Каменева перекосило. Он застыл, а затем хлопнул пару раз осоловевшими глазами. Ее равнодушие к вопросу собственной жизни или смерти просто пугало его. Ну, не может человек так спокойно рассуждать, доведется ему жить или нет!

— А я могу тебе помочь? — осторожно спросил он, когда справился с холодком, щекочущим позвоночник, и прочими последствиями нервного потрясения и снова смог говорить.

— Скорее всего да. — Как ни странно, она уже согласилась на его участие в своем деле. Еще вчера ее ответ на подобный вопрос звучал неизменно — нет.

— И что я должен сделать?

— Добудь мне файлы Семина, — Лера уставилась широко открытыми глазами в потолок, — можно сказать, что тебя мне послал сам бог. Ты можешь добраться до его компьютера?

— Достаточно того, что я доберусь до своего компьютера, у нас в агентстве компьютерная сеть. Только Семин свои файлы закрыл на пароль, а пароль я, естественно, не знаю.

— Ну, это не проблема, — усмехнулась Лера.

— Не проблема для тебя, дорогая всезнайка, — он ощутил укол в область поясницы и понял, что его гордость сейчас находится именно там. Понятно, что величия его персоне это не прибавляло, но нужно как-то справляться с мыслями, что девушка, мирно потягивающаяся на соседней подушке, знает и умеет во много раз больше, чем ты сам. Как он будет справляться с этим, Каменев пока не знал, но единственное, в чем он был уверен, так это в том, что если он не предпримет нечто сверхъестественное, чтобы подтянуться до ее уровня, то ничего хорошего из их отношений не получится. Лере не нужен мужик, похожий на глупого теленка. А он очень хотел быть ей нужным.

— Хочешь узнать код, которым человек закрывает свои файлы, узнай человека, — наставительно проговорила она. — Семин — человек одной идеи. Если что-то у него не клеится, он постоянно держит это в голове, будь то поломка унитаза в квартире или трудности с договорами. Он все время помнит об этом. Ну и соответственно, код на эти дни у него имеет название его конкретной проблемы. Когда мне понадобилось вскрыть его файлы, он был очень обеспокоен падением рублевого курса. Так что не составило труда отыскать ключевое слово — «Доллар».

— А ты уже вскрывала его файлы?!

— В самом начале нашего сотрудничества.

— Черт! У тебя все так просто? — Егор даже расстроился. Вряд ли ему когда-нибудь представится случай стать для нее равным партнером. — И как ты думаешь, какой код у него теперь?

— Я же не знаю, какие у него сейчас проблемы, — резонно ответила Лера.

— А зачем тебе эти файлы? Не сочти меня любознательным, — он покраснел, — но мне нужно знать, за какую светлую идею я рискую своей работой.

— Если Семин поймет, что ты полез в его дела, ты лишишься большего, чем просто работа, — щедро пообещала она.

— Тогда тебе придется рассказать, за какую идею я лишусь этого большего, — усмехнулся Егор.

— Три года назад я пришла к Бодрову. Тогда он был просто бандитом, время от времени приторговывающим легкими наркотиками. Развернуться ему с чем-то вроде экстези никто бы не дал. Хоть у него имелись выходы на поставщиков, но рынок был занят. Быть «крышей» для нескольких небольших фирм — очень неустойчивый бизнес: фирмы то и дело распадались, на их месте появлялись новые, новых бизнесменов приходилось долго и мучительно уламывать, к тому же конкуренция среди бандитов — двадцать человек на место, как в театральный вуз. И еще нужно быть авторитетом в криминальном мире, а Бодров таковым не был. В общем, дела его шли вяло и особенных доходов не приносили.

А началось все с каких-то мелких предпринимателей, на которых я налетела совершенно случайно. Они торговали своей халтурной водкой на оптовом рынке, который контролировал Лев и его молодцы. Дело этих ребят процветало, но было понятно, что размах у них ничтожный. Они дома на кухне мешали спирт с водой, заливали эту дрянь в бутылки и спокойно наживались. Идея мне понравилась. И Бодрову тоже. Я нашла поставщиков дешевого спирта, и дело закрутилось. Все развернулось очень быстро, уже через пару месяцев Лев имел несколько цехов, огромное количество точек сбыта и, как следствие, — сумасшедший оборот. А когда вышли на новый уровень, возникла проблема — прежние поставщики не могли обеспечить производство спиртом в нужном объеме. Стоило подумать о каких-то крупных партиях, а здесь неизбежно возникал вопрос о безналичных расчетах. Поэтому и появились Климов со своим «Кимек-банком» и Семин. Так вот: забраться в банковские файлы — настоящая головная боль, а вот в файлы директора какого-нибудь небольшого рекламного агентства — не так уж трудно. Закрытая информация в этих файлах касается как раз неучтенных сумм, которыми оперируют Семин и Климов. И мне эта информация очень нужна.

— Зачем?

— Видишь ли, мне действительно хочется выйти из бизнеса. Выйти раз и навсегда. Обычно этот вопрос решается выстрелом в затылок. Как ты понимаешь, этот вариант меня не устраивает. Но я знаю так много, что меня не оставят в живых. Даже если Бодров уверен, что меня уже нет, в Москве найдутся десятки людей, которые рано или поздно поймут, что он заблуждается. Я не смогу жить с такой перспективой. Поэтому, пока вся святая троица продолжает заниматься любимым делом, я в опасности. Мне нужно уничтожить то, что я сама создала, обрубить им всякую возможность восстановления производства и только тогда лететь на все четыре стороны. А в этом мне помогут те, кто, собственно, и должен пресекать незаконную деятельность, то есть налоговая полиция и ребята из ФСБ. Я сведу Бодрова, Климова, Семина и Игнатова в одном месте, где их всех и повяжут. Но для завершения дела нужен прецедент, чтобы получить санкции на обыски в уважаемых и вполне законных учреждениях, таких, как «Кимек-банк», спортклуб «711» и ваше агентство. Да и потом. Нельзя же арестовать без основания вполне положительных с виду людей, даже если они собираются вчетвером в одной комнате. Вот это основание ты мне и отыщешь в компьютере своего тестя. Понятно?

— А Игнатова зачем?

— Затем! — В ее голосе послышалось легкое раздражение, которое Егор предпочел списать на свою непонятливость. — Игнатов тоже участвует в деле.

— Но…

Она легко подскочила с кровати и, взглянув на часы, звонко хлопнула в ладоши:

— Подъем!

Спорить он не стал. Он уже сообразил, что если Лера недоговаривает, заставить ее рассказать все до конца невозможно. Ее объяснения имели как минимум два «белых пятна»: во-первых, почему она не использует удачно сложившиеся обстоятельства и не бежит из Москвы сейчас же, как это бы сделал всякий нормальный человек, и во-вторых, при чем здесь какой-то Игнатов, вся причастность которого к делу заключена в том, что он конкурент Бодрова и по этому случаю сам был бы несказанно рад, если бы бизнес Бодрова развалился. Однако прояснять эти вопросы Егор не стал. Сейчас его первоочередной задачей было уберечь Леру. И если она считает, что ради этого он должен вскрыть файлы своего тестя — ради бога! Если у него не получится, он притащит компьютер ей на дом, раз уж она такая умная.

Лера выскочила из спальни и вернулась, гордо неся на плечиках его вычищенный и отутюженный костюм.

— Когда ты успела?! — изумился он.

— Только не думай, что стирка носков, чистые полы и приготовление обедов — то, чему я хочу посвятить всю оставшуюся жизнь. — Тем не менее она покраснела от удовольствия.

— Да, кому придет в голову готовить обед на Гавайях? И гладить там не нужно, ходи себе в шортах весь год.

— А что ты будешь делать на Гавайях?

Он почесал затылок, раздумывая. Потом улыбнулся:

— Ловить рыбу и кормить тебя. А по вечерам отбивать чечетку в баре на пляже. Нужно же приносить в семью деньги. Как ты думаешь, за чечетку на Гавайях много платят?

— А ты умеешь?

— Еще как!

Он тоже вскочил с кровати и принялся выстукивать ритм голыми пятками по паркету.

— Потрясающе! Научишь меня?

Егор кивнул:

— Создадим дуэт! Мы еще покорим все гавайские курорты!

* * *

— Ну и что это?! — гневно вопросил Семин, по привычке засунув руки в карманы. Он всегда так делал, собираясь отчитывать кого-нибудь.

Егор одернул пиджак, чувствуя, как по виску стекает капля холодного пота.

— Что это?! — Он кивнул головой в его сторону. Подбородок его побагровел. — Что это за дрянь у тебя на роже?! И где ты шлялся полдня в таком виде?!

Каменев молча выдвинул стул, молча сел на него, закинул ногу на ногу и уставился на тестя с видом непробиваемой добродетели. Семин поперхнулся и, вытащив руки из карманов, с интересом оглядел зятя.

— Не понимаю… — Егор достал пачку сигарет и не торопясь закурил. — Я что, похож на глухого старца с тремя зубами вместо тридцати двух и лысой, как бильярдный шар, головой?

— Что?! — сощурился шеф.

— Я что, похож на глухого старца с тремя зубами вместо тридцати двух и лысой как бильярдный шар головой? — повторил Егор, после чего затянулся и пустил в воздух серые колечки дыма.

— Н-нет…

— Тогда, почему же вы орете, как только завидите меня на горизонте? Я хорошо слышу.

Семин с размаху плюхнулся в свое кресло и осторожно спросил:

— У тебя что, голова болит?

— Да нет… — на этот раз он выдохнул дым густым облачком, — со мной все в порядке…

— А ты нахальный… мальчик… — он потер подрагивающий подбородок.

— Иногда нахальство — второе счастье. Не всегда, но бывают моменты… — Каменев пододвинул к себе пепельницу и стряхнул над ней сигарету. Кто бы знал, каких усилий требовало от него это показное нахальство. Он только сейчас перестал трястись как осиновый лист на ветру. Только сейчас слегка успокоился и глубоко вздохнул, стараясь не выглядеть в глазах тестя конвульсирующей рыбой, выброшенной на берег. Больше всего на свете ему хотелось бросить все и сбежать, пока не поздно, забиться в самую темную нору и не выглядывать из нее по меньшей мере неделю. Однако тут же возникал вопрос: а что потом? Продолжать потеть при виде Семина, как шлюха перед распятием? Вспоминая минуты, проведенные в этом кабинете, где он только и делал, что извинялся и впадал в ничтожество, Каменев сам себе казался противным. Он не желал более клонить голову перед этим человеком, который, ко всему прочему, еще и приторговывает левой водкой. Егор подумал: «Почему я — честный, нормальный парень, который и хочет-то только иметь нормальную семью и интересную работу, должен трястись от страха на потеху этому жирному бандиту. Чего ради?!» Все. Ореол семейной добродетели и делового благородства с него спал. Можно было хамить.

— А знаешь, ты мне нравишься такой! — неожиданно заявил Семин и криво усмехнулся. — Нет, без шуток. Теперь я вижу, ты нормальный человек!

«О господи! — сокрушенно подумал Егор. — Ну что за жизнь! Нужно из себя идиота строить, чтобы тебя начали считать нормальным!»

— У меня к тебе несколько вопросов, — продолжил тесть. — Насчет сегодняшнего дня снимаю. Замяли. Кстати, не спрашиваю, с какой это девочкой ты давеча в ресторане ужинал. Сам разберешься.

— Похоже, настал момент украсить физиономию Алексеева огромным синяком с кровяными подтеками, — процедил Каменев и затушил сигарету в пепельнице.

— Ну, я же сказал, это твои проблемы… — Семин хохотнул. — Что это за дела у тебя в милиции?

— Возле нашего дома стали находить трупы. По странной превратности судьбы, их вешают на меня.

— И что же? Вроде они тобой как убийцей вяло занимаются. Даже на работу не прислали своего? Странно…

— Действительно странно… — Только сейчас Егор задумался над тем фактом, что весь день его действительно не трогали, а могли бы. — Хотя… — тут он усмехнулся, — у них там такой кавардак. Один подозревает, другой нет.

— Если наедут — скажи! И все-таки нужно позвонить Карташевскому. Он первоклассный адвокат, от всего отмажет. Не знаешь, когда Марина возвращается?

— Вы же ей путевки покупаете, — резонно ответил Егор. — Мне она не докладывается.

— Что у вас происходит?! — Семин снова сощурился, но Каменева это не проняло никоим образом. Он уже вошел в роль крутого парня и не собирался из нее выходить. Ему даже понравилось.

— Я думаю, вам нужно поговорить об этом с Мариной, — ответил он, глядя ему в глаза, — если вы действительно хотите выяснить, в чем дело.

Семин развел руками:

— Ты ставишь меня в тупик. Ладно, а как у тебя продвигается с Миленой Вячеславовной?

— Странный ход разговора. Вас то на жену мою клинит, то на любовницу, — хмуро заметил Каменев.

— Ну ты, это… поосторожнее. Ишь, любовницу! Должен же я быть в курсе дел, — беззлобно гаркнул Семин, окончательно придя в хорошее расположение духа.

— Я думаю, что Милена Вячеславовна крепко села на крючок.

— Ладно тебе! Неужели твой крючок настолько хорош?

— Это слишком интимный вопрос.

— Молодец! — Семин хлопнул в ладоши и поднялся. — Послезавтра презентация фирмы «Олисвет». Будет много интересных людей. Хочу тебя кое с кем познакомить. Так что не вздумай не явиться. Я подумываю над тем, чтобы включить тебя в нормальный бизнес. Хватит уже в бумажках ковыряться.

Случись Каменеву услышать такие слова от шефа хотя бы неделю назад, его душа бы наполнилась благодарным энтузиазмом. Но теперь он лишь усмехнулся. Он знал, в какие дела собирается посвятить его тесть, и такая перспектива его не радовала. Он повернулся было к выходу, но потом помедлил:

— Ваш настоящий бизнес совсем не связан с рекламой?

Семин как-то неестественно дернулся и опустил глаза:

— Он не терпит лишних вопросов. Это самое главное.

Егор понял, что равнодушие его видимое и что он своим вопросом застал Семина врасплох.

«Тогда в твоих же интересах не посвящать меня в свои дела!» — злорадно подумал Каменев, выходя из кабинета.

* * *

Игнатов собрал у себя в кабинете целое совещание. Сам он сидел на стуле; раскинув длинные ноги и завалив голову набок, разглядывал своих компаньонов. В его темном, усталом взгляде читалась брезгливость к окружающим его людям. Он скосил глаза на лысого Коляна, у которого белая водолазка обтягивала тугую грудь, демонстративно подчеркивая наличие массивных золотых цепей на теле. Потом он оглядел Жучка, человека с осанкой и чертами лица обозленного с голодухи богомола. Игнатов сплюнул прямо на пол и вялым жестом откинул длинную челку со лба.

— Как тошно, — процедил он и неожиданно оживился: — Колян, кока имеется?

Колян молча вытащил из кармана пижонскую золотую коробочку с пижонским рубином на крышке и кинул ее Игнатову.

— Славно. — Тот поймал ее и лихо раскрыл большим пальцем.

— Поосторожнее, — предупредил Колян, цепко следя за манипуляциями шефа. — Порошок денег стоит.

— Жадность, Колян, еще никогда не была человеческой добродетелью, — наставительно заметил Игнатов и пощелкал пальцами, — а остальные прибабахи?

Колян покопался в кармане и, вытащив тонкую обрезанную соломинку, протянул Игнатову. Тот благодарно кивнул, высыпал кучку белого порошка на стол и принялся делить его на две бороздки лезвием бритвы.

Остальные наблюдали. Жучок нервно моргал.

— Почему бы просто не зайти и не пристрелить его к… хм… этой, чертовой матери, — возобновил прерванный разговор Колян. Нейтральное выражение «к чертовой матери» далось ему с трудом. В другой компании он заменил бы его более емким и живописующим словцом, однако под черным и пронизывающим взглядом шефа предпочел именно этот вариант.

Игнатов втянул кокаин через трубочку и обессилено откинулся на спинку стула:

— Потому что это глупо. Даже если мы прорвемся в клуб Бодрова и всех положим возле стенок, то большой геморрой начнется. Тут уж не до дел будет. Отмазываться придется. Понятно? — Он закинул ноги на стол. — Нам дело нужно брать в свои руки, а не шарашиться со стволами.

— Все равно пулей и быстрее, и надежнее, — заупрямился Колян и поскреб коротко стриженный затылок.

— Мы легких путей не искали, — ехидно поддакнул ему Жучок.

— Помолчи, за умного сойдешь! — глухо отозвался Игнатов и блаженно потянулся.

— Вот так всегда, — проворчал Колян, — уж лучше бы водку жрал, как все нормальные люди. Ну что это, нанюхается дури и тащится. А думать кто будет!

— Пусть Скорпион думает, — улыбнулся Игнатов, видимо уже плавая по волнам кайфа, — для этого он и предназначен.

Колян и Жучок переглянулись и скорчили на удивление одинаковые гримасы. На их лицах читалось полное бессилие и одновременно жаждущее крови смятение.

— Никакого Скорпиона не существует. — Жучок кивнул и сглотнул сухую пустоту в горле. — Нет его. Это сказочка, которой пугают детей и поддатых баб.

— Ну ты сказанул! — ухмыльнулся Колян. — Поддатую бабу ничем не испугаешь!

— Хорошо. Только детей! — легко согласился Жучок. — Все равно его нет.

— С кем тогда я, по-твоему, разговаривал? — осведомился Игнатов.

— Понятия не имею. Может, парень выдает себя за Скорпиона.

— Парень! — хмыкнул Игнатов.

— Я позвоню тебе и тоже назовусь Скорпионом. Это просто.

— А кто весь бизнес Хромого пустил под откос? — осторожно спросил Колян.

Жучок пожал плечами:

— Да они там между собой как собаки перегрызлись. При чем тут Скорпион?

— Вот только представь, — лениво проговорил шеф, — живем мы все и в ус не дуем. Ты спирт достаешь, Колян из него водку делает, я толкаю ее в ларьки. Денег у нас охрененно, баб тоже, ну и всяких бонусов, которых какому-нибудь инженеру Васе Кутькину в самом радужном сне не приснятся. Вдруг ты понимаешь, что спирт твой левый, я еще левее толкаю и деньги складываю себе в карман. А ты ведь за каждую бочку паришься. То есть я тебя обуваю как Буратино. Вы с Коляном начинаете считать и понимаете, что я кидаю вас не только на спирте. Что и бабы у меня лучше, и бонусов больше. Несправедливо?

— Ну и в чем фокус? — Жучок снова сглотнул.

— А фокус в том, КАК ты все это узнаешь, — победоносно закончил Игнатов. — Если тебе кто в метро шепнет, ты ведь не поверишь.

— Не езжу я в метро.

— Вот! В том-то и суть. Бумаги у меня чистые, люди, которые твой левый спирт на меня толкают, — со стороны, бухгалтерия в порядке. Сам ты ни за что не додумаешься, потому что документально все по закону. Нужно сделать так, чтобы ты не только узнал, но и поверил. А это, я надеюсь, не так-то просто, потому что мы друганы, понял? К тому же я очень не хочу, чтобы ты узнал. Вот тут и начинается работа Скорпиона. — Игнатов зевнул.

— А при чем здесь Хромой? — Колян тоже зевнул, но по причине тупого непонимания. — Он-то с водкой никогда не имел дела.

— Водка, порошок — одна хрень! Какая разница, что толкать налево. А Скорпион существует. Этот факт очевиден. Просто потому, что я тут с вами сижу. Кто нам дела пробивал? Ты, что ли, Колян, с ребятами из саннадзора договаривался, когда они в наш погребок залезли?

— Я нет… — губы Коляна расплылись до ушей. — Я не умею.

— И Жучок не договаривался. И я тоже не договаривался. Я их в глаза не видел. Я позвонил Скорпиону, и инспектора эти сраные о нас тут же забыли, понял!

— Все равно, Скорпион этот скользкий какой-то. Никто не знает, кто он.

— А какая разница, пока он на нас работает. Пусть Бодров со своей компанией головы ломают. Скорпион — молоток! — заверил сотрудников шеф. — Сказал — сделал. Тут вам не пушкой размахивать, тут думать надо.

— Так я не понял, уберет этот твой паук Бодрова или не уберет? — тупо спросил Колян.

— Не паук, дубина, а Скорпион. Понимать надо! Уберет, но, возможно, и не насмерть. Просто посадит, Бодров же бандит все-таки. Есть к чему ментам прикопаться!

— Вот! — опять посетовал Колян. — Как нанюхается этой дряни, так из него сентиментальность прет.

— А зачем ты ему «дурь» таскаешь? — снова съехидничал Жучок. — Смотри, еще и в золотой коробочке.

— Лучше уж сентиментальный, чем злой, — резонно заметил Колян и покосился на шефа.

Игнатов вдруг резко сбросил ноги на пол, выпрямился и, ахнув кулаком по столу, бешено зыркнул на подчиненных. Глаза его горели.

— К черту трепотню! Бери ребят и валяйте в «Украину». — Он ткнул пальцем в Коляна. — Сними номер люкс. Осмотритесь там хорошенько. А ты… — Он взглянул на Жучка и неожиданно сник. — А ты — на хрен. Всё, идите. Я устал.

— Зачем номер-то? — удивился Колян.

Жучок поднялся и потянул Коляна за рукав, боязливо косясь на шефа.

— Зачем, зачем. Значит, надо.

Игнатов схватил золотую коробочку и замахнулся. Колян с Жучком поспешно ретировались к двери.

— Я ж говорю, лучше бы был сентиментальным, — шепнул Колян, едва увернувшись от пролетевшей коробочки, и выскользнул за дверь.

* * *

— Все произойдет так, как мы и планировали, — уверенно проговорила Лера. На другом конце телефонного провода, видимо, усомнились. — Я когда-нибудь вас подводила? — спросила она и поморщилась, словно недоверие со стороны собеседника вызывало в ней брезгливость к самому собеседнику. Она хмыкнула и продолжила уже ровным голосом: — Пока я не знаю, где. Когда? Не позже чем через неделю. Я сообщу, и очень скоро. Файлы у меня практически на руках. Что значит практически? Это значит, что я держу дискету у себя в столе. Да не волнуйтесь вы, Андрей Маркович. — Она улыбнулась, заиграв ямочками на щеках. — Кстати, а как вас лучше называть — товарищ подполковник или господин подполковник? Вообще-то, учитывая ваши будущие заслуги, я произвела бы вас в рыцари Петровки. Хотите быть сэром Андреем Марковичем? По-моему, великолепно звучит! Ну, а если серьезно, у вас есть все нити, у вас есть адреса и конкретные персоны. Собрать их вместе я соберу, а далее — уже ваше дело. Но у меня будет одна просьба. Просьба… об одном человеке, — она задумалась на мгновение, — было бы правильнее назвать это условием… Его зовут… Да, мы с вами уже говорили о нем, и большое спасибо, что вы закрыли глаза и на трупы в подъезде, и на все остальное. До скорого, сэр Андрей Маркович.

— Вот так все просто, — сказала она плакатной улыбке Джека Николсона и отложила в сторону мобильный телефон. Джек, как всегда, промолчал.

Странно, что она притащила его на новую квартиру, как самое дорогое в своей жизни. И даже повесила приблизительно на то же место на кухне. «Этот парень приносит мне удачу!» — подумала она, но дело было вовсе не в красочной фотографии — под ней располагался позапрошлогодний календарь. В череде расписанных на числа месяцев очень давно Лера обвела маркером 30 ноября — день, с которого она начала новый отсчет своего времени. Странно, ей до сих пор кажется, что с того дня минул год, а ведь прошло уже полтора…

Девушка хмыкнула и, пожав плечами, тихо прошептала:

— Все будет хорошо! Все будет так, как я решила!

Она вздрогнула. Возникло чувство, что сказанная фраза являлась ключом к потайной дверце, что теперь, не подумав и произнеся её, она, сама того не желая, открыла эту дверцу, и комната наполнилась неприятными воспоминаниями. Лера огляделась. Кухня не претерпела никаких перемен, по крайней мере определяемых визуально. Разве что воздух между стенами наполнился чем-то вязким и тяжелым — стало трудно дышать. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. В голове шумело. Сквозь этот настойчивый шум пробивался шепот. Пробивался из прошлого, которое она пыталась забыть. «Все будет хорошо! — повторил Костин голос. — У нас получится так, как мы решили!»

Дело-то было плевое. Ей предстояло встретиться с Васло, взять у него чемоданчик с тремя сотнями тысяч долларов и привезти его Бодрову. Он поручил ей доставку денег в Москву. А встретиться с Васло она должна была в Питере. Тот работал механиком на корабле, ходил в дальние рейсы. Подрабатывал контрабандой. Поскольку посреди своего корабельно-механического хозяйства мог припрятать многое из того, что представляло несоизмеримо большую ценность, нежели гаечный ключ. Таможня к нему не заглядывала, не будут же таможенники разбирать по винтику каждый корабль, идущий через границу. Деньги были получены от одного русского гражданина, проживающего в Португалии. Тот задолжал Бодрову и о долге забыл. Когда же в его тихом доме появился Пал Палыч, то гражданин не колеблясь пошел в банк и вернул долг вместе с процентами, только бы от него отстали. Пал Палыч чемодан с долларами перевозить не стал, а передал Васло. Вот тогда Лера взялась перевезти чемоданчик, в свою очередь доставленный Васло с берегов Португалии в Питер. Дело действительно выглядело полной ерундой. Лера недавно вернулась с Сейшельских островов. Оттуда, где она совершенно неожиданно помирилась с Костей. Теперь отношения у них наладились. Он был превосходен. Не то что словом, ни жестом, ни взглядом не напоминал ей о былых ссорах. Проведя замечательную «медовую» неделю на курорте, они вернулись счастливые и заново влюбленные друг в друга. Это чувство вновь наполнило Лерину жизнь смыслом. На Бодрова она работала с неохотой и подумывала, как бы от него уйти, вытащив при этом и Костю. Тот вроде бы согласился. Он хотел заняться собственным бизнесом — открыть магазин модной молодежной одежды. Часто они обсуждали перспективы будущего дела. Сидя на диване, поджав под себя ноги и греясь в его объятиях, Лера чувствовала, что отогревает не только тело, озябшее в плохо протопленной московской квартире, она отогревала застывшую за осенний день душу. Так было и в тот вечер.

— Я должна исчезнуть на сутки, максимум двое, — промурлыкала Лера, прижимаясь к Косте.

— Куда?

— В Питер. Ерунда, нужно кое-что сделать.

— Питер — замечательный город, — мечтательно проговорил он. — Ты каталась там на водном трамвайчике?

— Водном трамвайчике? Кажется… Я была в Питере в десять лет. Почти ничего не помню.

— Знаешь, недавно я побывал там. Просто так, я люблю этот город. Поехал без всякого дела. Я ходил по Питеру, днем, ночью, смотрел по сторонам. Солнца совсем не было. Все вокруг серое: люди на Фонтанке, плащи, зонты… Мне стало так тоскливо. Я сел на речной трамвай, на палубу в самый хвост. Я сидел и смотрел вверх, а надо мной медленно проплывали мосты… Первый, второй, пятый… на седьмом я понял, что хочу увидеть тебя. И через два дня я прилетел к тебе.

— Невероятно, — вздохнула она, чувствуя, как тяжелый ком в горле душит ее до слез. — Я хотела бы посчитать с тобой мосты, проплывающие над головой.

— А в чем проблема?! — неожиданно встрепенулся Костя. — Мы можем вместе отправиться по твоему делу. Я тебе не помешаю.

— Но уже осень, трамваи на реке, наверное, не ходят.

— Чепуха. Сейчас даже лучше.

— Я не знаю. — Лера заглянула ему в глаза, но, кроме любви, ничего не увидела. Он был так же предан ей, как и она ему, так почему бы им вместе не сделать то, что она должна выполнять одна. Зачем тащиться в промозглый сентябрьский Питер в одиночку, когда можно наполнить эту поездку теплым очарованием их любви.

— Решено, — вместо нее проговорил Костя, — бери два билета.

Так они оказались вместе в номере питерской гостиницы. Днем они бродили, обнявшись, по городу, заходили в маленькие кафетерии, ели пирожные и смотрели на монотонный дождь за большими стеклами. Встреча с Васло была назначена на шесть часов следующего утра. В восемь отходил их поезд на Москву. Лера очнулась только в девять. Кости в номере не было. Не было его и на вокзале — он исчез. Васло лежал в одном из скверов, там, где она назначила ему встречу, с веревкой на шее, и вокруг его тела толпились оперативники. Для Леры все было в тумане. Она с трудом соображала, потому что голову ее заполнило что-то тяжелое, что-то вязкое, мешающее думать. Ее тошнило. Земля ходила ходуном под ногами, словно она провела долгое время на корабле и теперь спустилась на твердую землю, все еще ощущая под подошвами ботинок монотонное покачивание палубы. Она до сих пор помнила, как двоилось перед глазами табло на вокзале. И никого не было рядом. Неожиданно она очутилась одна в грозном, полуреальном холодном мире. Кости словно и не существовало. Его не существовало в Питере, не существовало и в Москве. Только его вещи, оставленные в ее квартире, напоминали о том, что он был когда-то. Бодров, разумеется, находился в крайне разъяренном состоянии. Только доверие, которое он питал к Лере, спасло ее от неминуемой расправы. Она ни словом не обмолвилась о том, что, нарушив условия, ездила по делу с Костей, о том, как он исчез из номера, о том, как она проснулась в наркотическом бреду. Она не хотела верить в его предательство, гнала от себя мысли такого рода и все еще надеялась, что он объявится и объяснит, что произошло на самом деле. Она была готова поверить в самые невероятные оправдания — во внезапный ураган, в бандитский налет, даже в революционный переворот, пришедшийся как раз на время встречи с Васло, только бы Костя появился и хоть что-то сказал. Спустя шесть томительных недель ее нервозный предутренний сон разорвал телефонный звонок.

— Милая!

В его голосе было столько нежности, что она мгновенно разрыдалась.

— Прости, я не мог позвонить тебе раньше. Господи! Я помнил о тебе каждую секунду!

Лера и не думала его винить. Она так обрадовалась, что вообще ничего не могла. Только слушала его слова и тихо всхлипывала.

— Давай встретимся в Шереметьеве. Я все объясню. Через полтора часа я жду тебя у стойки 705-го рейса.

«705-й рейс, — лихорадочно крутилось у нее в голове, пока она вела машину, пытаясь сосредоточиться на дороге. — Куда он летит? Что происходит?!»

Аэропорт встретил ее сонным полугулом-полушепотом многочисленных пассажиров. Наверное, она выглядела абсолютно сумасшедшей, потому что попадавшиеся на пути люди торопливо расступались, уступая ей дорогу. Лера летела по залу, едва касаясь ногами пола. Она почти наугад нашла стойку 705-го рейса, вылетающего через полчаса в Париж. Костя стоял неподалеку. Он молча взял ее за руку, молча прижал к себе, обнял так сильно, словно хотел вдавить в свою грудь. Только теперь она успокоилась и расслабленно повисла у него на руках. Он глубоко вдохнул запах ее волос и осторожно прикоснулся губами к макушке. Лере захотелось разрыдаться от счастья. Такого неожиданного и такого всепоглощающего.

— Я хочу продлить эту секунду, — прошептал он, — продлить и запомнить на всю жизнь. Потому что я все еще люблю тебя! Как странно, я все еще люблю… Не забывай об этом.

Почувствовав в его голосе странные нотки, девушка слегка отстранилась и посмотрела ему в лицо. Его черные глаза страстно пылали, но, к ее удивлению, абсолютно ничего не выражали. Словно две огромные черные дыры на лице. В них не было ни любви, ни печали — ничего, никаких чувств.

— Ты? — выдохнула она, все еще не желая верить.

— Я не мог поступить иначе, — устало и без выражения проговорил он так, будто бы давно готовился произнести эту фразу, долго ее репетировал, и вот, наконец, она невзначай слетела с его губ. — Я слишком долго планировал эту операцию. Я хотел, чтобы это произошло именно так.

Лера попыталась отойти от него, но Костя схватил ее за плечи и с силой встряхнул.

— Ты думала, что ты совершенство?! — яростным шепотом выплюнул он ей в лицо. — Нет! Ты действительно совершенство! Ты это знаешь, и, что самое ужасное, я тоже знаю это. Я не находил себе места с тех самых пор, как от тебя ушел. Я не мог примириться с мыслью, что какая-то пигалица, которую я всему научил, теперь умнее, а самое главное, сильнее меня! Я сходил с ума от этого. Я не мог с этим жить! Ты меня понимаешь?!

— Пока не очень… — тихо проговорила она, хотя на самом деле уже все поняла. Но ее парализовало странное оцепенение. Она не могла сдвинуться с места. Ей хотелось вырваться от него и побежать. И бежать, бежать, пока не освободится от него окончательно, пока снова не станет самой собой — сильной и упрямой Лерой. Ей хотелось кричать, нет, выть, как волчица, от бессилия. Все, во что она верила, на что надеялась, вмиг развалилось, словно карточный домик под легким порывом ветерка.

— …я долго ждал, пока подвернется удобный случай. — В чемоданном гуле она едва различала его настойчивый шепот. — Я строил планы, один сумасшедшее другого. Но в конце концов мои ожидания оправдались. Я узнал, что Васло везет деньги для Бодрова. Узнал случайно. И тут все пошло как по маслу. — Он зло усмехнулся. Лера съежилась. — Не составило никакого труда с тобой помириться. Ты была такой милой, — его ладонь прошлась по ее волосам. Лере показалось, что он выдирает их с корнем. Голова ее раскалывалась. — Тебя даже не пришлось уговаривать взять меня с собой в Питер. А потом — только техника. Васло — идиот — и не подозревал, что я собираюсь его придушить. Накинуть ему веревку на шею было проще, чем отнять конфетку у ребенка. И теперь я богат! Охрененно богат! А с тобой я поступил гуманно. Я не желал твоей смерти, хотя спокойно мог задушить и тебя. Но тогда бы не было этого пьянящего чувства победы. Я сделал тебя! Тебя — совершенную во всех отношениях! Я отыскал у тебя слабое место и использовал тебя по всей программе. Теперь я могу спокойно жить дальше! Спо-кой-но! Я по-бе-дил! — каждым слогом он хлестал ее по щекам. Она вздрагивала, будто бы он действительно бил ее.

Лера не поняла, как осталась одна. Только внезапный холод, обступивший ее со всех сторон, заставил ее растерянно оглядеться. Костя переступил невидимую черту, отделяющую его от Москвы, и сунул паспорт под нос сонному таможеннику. Теперь между ним и Лерой было метра два, но ей казалось, что их разделяет вселенная. Он обернулся, оглядел ее с ног до головы и, усмехнувшись, процедил сквозь зубы:

— Ты такая жалкая! И вот что еще… бабам не место в жестоком мужском мире. Потому что бабы всегда останутся бабами, кем бы они себя ни возомнили. А мужики — мужиками. И мы, мужики, вас всегда сделаем!

Таможенник покосился на Леру и кивнул. То ли соглашаясь, то ли пропуская Костю. В любом случае, он вернул ему паспорт и, буркнув что-то себе под нос, обратил взор к следующему пассажиру.

Она смотрела ему вслед, пока его спина в черной кожаной куртке не затерялась в толпе. Но и тогда Лера не сдвинулась с места. Очнулась она только после того, как у стойки выстроилась новая очередь на другой рейс. Медленно она поплелась к выходу. На улице вялые лучи осеннего солнца облизывали мерзлый асфальт. Было очень холодно. Она обхватила себя руками и, задрав голову, посмотрела в низко нависшее над городом небо. Сейчас ей ничего не хотелось, даже смерти. Она отстраненно наблюдала за подплывающей к солнцу серой с черничными подтеками тучей. И вдруг тихо рассмеялась. Пожилой холеный иностранец с тросточкой, проходящий мимо, с опаской покосился на странную смеющуюся девушку, бледную, с черными мертвенными мешками под прозрачными серо-зелеными глазищами. Он не знал, от чего можно веселиться в такой холод, в такую рань, в такой бедной разграбленной и коррумпированной стране. Москва ему не понравилась из-за погоды, а остальное он прочел в своих газетах. Лера кивнула ему, как знакомому, и пошла прочь. Вернее так поступила девушка, которая прежде была Лерой. Новая девушка, которая больше не чувствовала себя живой.

Только теперь, сидя на кухне через полтора года после этого страшного дня, дав памяти возможность прокрутить все до конца, она окончательно закрыла для себя дверь в прошлую жизнь. Лера зажмурилась и прошептала, повторяя слова Егора:

— Не все мужчины — грязные животные.

В эту секунду она почувствовала, как что-то темное и тяжелое соскользнуло с ее плеч на пол, а желтое тепло потихоньку заполняет ее душу. Словно луч закатного солнца проник через окно, сквозь кожу прямо в сердце.

* * *

Егор услыхал, как по коридору простучали каблучки последней секретарши, которая по непонятным причинам засиделась в офисе допоздна. Теперь этаж пустовал. Только охранник у входа, но он не мог быть помехой. Егор сел за компьютер и усмехнулся — хорошая идея связать все машины сетью, не нужно тащиться к Семину в кабинет, чтобы проникнуть в его компьютер, нажал пару кнопок — и ты уже там. Он наморщил лоб, пытаясь сосредоточиться. О чем мог думать его шеф последние три дня? Да о чем угодно! Лерина подсказка оказалась не ключом, а лишь очередной загадкой. Он стал перебирать в памяти недавние события. Что-то вертелось в голове, но никак не могло оформиться в осознанную идею. Каменев застучал по кнопкам. «Марина» — довольно банально, «Егор», «Каменев», «Алексеев» — все упиралось в один и тот же ответ — «Пароль неверный. Попробуйте еще раз». Он взлохматил волосы. «Так, попробуем еще раз!» — сказал он себе. Что же произошло за последние сутки?! Тупым от усталости взглядом он уставился в противоположную стену, туда, где стоял Варин стол, и по обыкновению принялся думать о самом интересном в своей жизни, о Лере. Странная девушка. С каждой минутой он все отчетливей понимал, что загадок в ней гораздо больше, чем она позволяет ему разгадывать. Одно хорошо, на фоне того, что она никому не доверяет, он единственный, с кем она хоть немного откровенна. Егор улыбнулся. Эта мысль ему понравилась. Ему захотелось спуститься вниз и набить морды двум придуркам, которые сидят и ждут его в белой «пятерке». То, что они кого-то караулят, он понял еще днем, когда выглядывал в окно с промежутком в полчаса и неизменно натыкался на эту «пятерку». То, что они ждут именно его, он понял позже, когда из офиса ушли все сотрудники. А кого, позвольте узнать, они караулят, если не его? А действительно, не набить ли им морды? Тут он вовремя остановился, вспомнив, чем закончился его поединок с верзилой в баре. Не может он подвергать себя такой бессмысленной опасности, ведь он еще не выполнил поручение Леры, а это важнее. На кого она сможет положиться, если его выведут из строя? «Какая милая, — тепло разлилось по его телу, — такая ласковая, такая доверчивая и беззащитная! И при том — стальная снаружи! Дерется, выполняет сложные задания, даже код семеновский вскрыла без особых трудов, не в пример ему самому! И все же она такая слабая. Так нуждается в его поддержке! Как не похожа она на всех этих адских теток, с которыми сталкивала его работа. — Егор поморщился. — Надменные, самоуверенные до пошлости и такие неустроенные… Вот что, к примеру, нужно этой Милене Вячеславовне? Ведь есть все: и муж, и дети, и внуки скорее всего на подходе, и жизнь обеспеченная… Стоп! — Руки его нервно затряслись. Он вспомнил маниакальную настойчивость Семина, с которой тот уговаривал его связаться с этой дамой. — Конечно, вот она, разгадка! «GK»!»

Он застучал по клавишам с новой силой. «Контракт», «GK», «Резерв», «Смета», «Переговоры» — все без толку. Каменев взмок. Пот просто струился по его телу. Он вздохнул и набрал последнее, что пришло в голову — «Милена». Экран погас, но лишь на мгновение. Через секунду загорелись желтые буквы: «Привет, старый идиот. Вот мы и встретились снова!» «Как просто!» — Егору хотелось рыдать от восторга. Он сделал это! Вставив дискету, он принялся скачивать файл за файлом. Для него это были ничего не значащие цифры, в которых он надеялся разобраться завтра, на свежую голову. Однако одно не ускользнуло от его внимания: цифры были сплошь пятизначные.

* * *

Егор выключил компьютер. Дело сделано, осталось незаметно скрыться из офиса. Незаметно для парней из белой «пятерки». Вот уж кому нельзя показывать новое жилище своей девушки. Каменев осторожно выглянул в окно. Его «телохранители» отличались завидным упорством — «Жигули» приросли к парапету намертво. Неожиданно его посетила совершенно безумная идея, из разряда тех, которые могли прийти в голову только окончательно свихнувшемуся человеку. Но, видимо, успех с семеновскими файлами его окрылил, приблизив к состоянию полного сумасшествия. «А почему бы и нет?» — спросил он себя и вышел в коридор. Остановившись у стеклянного шкафа пожарной безопасности, он открыл его и достал из кармана захваченные с Вариного стола большие канцелярские ножницы. «Все у нас получится!» — быстро промурлыкал Егор, вспомнив рекламный ролик с мужиком и зайцем, и энергично заработал ножницами. Через пару минут он держал в руках толстый шланг, которым, по идее, положено тушить пожар. Этот шланг был хорош тем, что выглядел довольно прочной штуковиной, способной выдержать перегрузки побольше, чем семидесятипятикилограммовое тело Егора. Подтащив шланг к концу коридора, он раскрыл окно, возле которого сотрудники любили собраться и покурить. Не создавая лишнего шума, Каменев прочно прикрепил шланг к батарее и, перегнувшись через подоконник, посмотрел вниз. Его ожидало всего-навсего два этажа. Экое препятствие для настоящего героя!

«Фигня!» — сделал он вывод и, натянув рукава куртки на самые кончики пальцев, ухватился за шланг. Однако снаружи, на узком парапете, «фигня» уже не показалась ему такой ерундовой. Порывы ветра безжалостно качали его из стороны в сторону, словно до асфальта было не десять метров, а как минимум сто этажей нью-йоркского небоскреба. «Я не боюсь! — взволнованно прошептал он. — Я не боюсь! Не боюсь я! Господи! Кого я хочу обмануть?!» Где-то хлопнула дверца машины. Егор дернулся, поскользнулся и едва успел вцепиться дрожащими пальцами в ткань шланга, как парапет ушел у него из-под ног. Ему показалось, что он падает, причем очень медленно. Серая стена проползала перед его носом. Когда же его подошвы ударились о твердый асфальт, он замер, пялясь в темноту невидящим взором. Наконец пришел в себя и выдохнул: «У-ух!».

Ноги его ныли от коленей, до пяток. Сначала он подумал, что сломал себе что-нибудь. Но, потоптавшись на месте, убедился в том, что спуск прошел на редкость удачно. «Вот так ты их и победишь!» — радостно подумал Егор и отпустил шланг. Теперь предстояло решить, что делать дальше. Со стороны улицы послышались шаги. Каменев прилип спиной к стене и замер.

— Нужно было по очереди, — услыхал он из-за угла ворчливый баритон.

— Я своей очереди не дождусь, — ответил ему другой голос, хриплый и гнусавый. — Черт! Чуть не обоссался!

Вслед за этими словами в тишине обильно зажурчало.

— Я все-таки смотрю. А то пропустим еще, — ответил первый.

— Да ладно тебе копошиться-то. Окно у него горит.

— А где у тебя пушка? — спросил второй.

Егор вздрогнул. Ему совсем не понравилось, что эти ребята считают пушку частью своей повседневной одежды.

— Я ж сказал, что с того случая зарекся таскать ее спереди. — У стены зажурчало дуэтом.

— Все равно, как на это ни смотреть, получается ерундовина, — прохихикал первый.

— Не знаю… — лениво протянул другой, — а я лично верю.

— Веришь в такую хренотень!

— А почему бы и нет. Такое случается раз на миллион, но вероятность всегда остается…

Каменев напряг слух, забыв о собственном страхе. Диалог мгновенно захватил его. Похоже было, что обсуждали что-то очень интересное.

— Можешь верить во что угодно, хоть во второе пришествие, но лично я никогда не стану доверять этой глупой болтовне. Потому что никто по-настоящему не видел, как было дело! — горячо возразил первый.

— Если бы Вася смог, он бы рассказал, — вяло заявил второй, — но у него после всего, что случилось, большие проблемы с речью.

— Сказал тоже, с речью! Речь не самое главное, чего он лишился! Но если бы он и подтвердил эти сплетни, я все равно не поверил бы ни одному его слову. Все так носят пушки, потому что это удобно и безопасно. Я сколько раз видел у ребят ствол за поясом. Я и сам туда его засовываю. Это лучше, чем таскать его в кармане. Карман отвисает, а из кобуры его пока вытащишь, тебя уже сто раз пристрелят. Я всегда ношу пушку за поясом.

— Ну и зря! Потому что я, после того, что случилось с Васей, предпочитаю носить ствол в кармане. И плевать мне, что он отвисает.

Егор сильнее вжался в шершавую стену и весь превратился в слух.

— Ты говоришь, что человек прикончил троих, потом сунул пушку за пояс, сел в машину, нажал на газ… — не унимался хриплый.

— Вот именно. Он нажал на газ, видимо, пошевелился, пистолет выстрелил, и яйца всмятку, — флегматично продолжил второй.

— Чтобы у профессионала пушка выстрелила в собственных штанах! Чушь!

— Ничего не чушь, ребята рассказывали, что весь салон был залит кровью.

— Может быть, появился кто-то четвертый и отомстил за тех трех.

— Или предохранитель был неисправен. А может, он и забыл поставить на предохранитель. Знаешь ведь, как бывает, когда стреляешь в людей. Я сам иногда забываю.

— Не-е… — протянул первый после паузы, видимо, он все-таки не согласился с приятелем.

Снова послышались шаги, на сей раз удаляющиеся.

Каменева передернуло. Ему вдруг стало холодно и жутко. Он пригнулся и осторожно направился в темноту двора.

* * *

Лера поежилась в большом кресле, наблюдая, как Егор пялится в ночь за окном. Он вернулся бледный и хмурый, пытался вяло улыбаться, пока она кормила его ужином, даже шутил, но получалось у него это неуклюже, невпопад и механически. Думал он о чем-то своем, о чем не хотел говорить ей. А она не стала давить на него расспросами. Пусть переживет, что бы у него там ни случилось, решила она. Если бы произошло нечто действительно серьезное, он бы сказал сразу… Но с каждой минутой в ней росло беспокойство. Ну чего он стоит и рассматривает темноту, вместо того чтобы поделиться с ней тем, что его тревожит, дурачок! Наконец, Егор с чувством задернул штору и повернулся к Лере:

— Чувствую себя так глупо…

Девушка пожала плечами.

— Можно чувствовать себя плохо, когда голова болит, или хорошо, когда не болит ничего… Как это, чувствовать себя глупо?

— Ну да, хорошо тебе говорить. Ты-то не выбиралась из окна собственного офиса.

— Между прочим, — Лера улыбнулась, — твой любимый Брюс Уиллис только так и поступает. Радуйся, что ты теперь живешь жизнью настоящего киногероя.

— Просто забудь это имя, ладно? Брюс Уиллис обитает в охрененном доме с тремя бассейнами, имеет сеть ресторанов «Планета Голливуд» и все его умопомрачительные трюки в кино выполняют каскадеры. Так что моя жизнь абсолютно не походит на его. Даже близко не лежала!

— Ворчун, — фыркнула она.

— Ну да, конечно. — Он присел возле нее на корточки и взял за руки.

Лера обругала себя за черствость и вложила в улыбку предельную долю сердечности:

— Зачем тебе понадобилось выбираться через окно? Дверь закрыли?

— Ну да! — Он зло хохотнул. — Я ушел от «хвоста». За мной следили! Знаешь, такие два качка с пистолетами за поясом, — он как-то особенно брезгливо поморщился.

— Бедненький! — Она погладила его по встрепанным волосам. — Какой же ты у меня умница! Знаю, что тебе мои занятия радости не приносят, но будем надеяться, все это скоро закончится. Мне и самой до смерти надоело.

— Ты уверена, что я рисковал не напрасно? — Волна мягкого тепла прокатилась от кончиков пальцев до самого сердца. Женщины редко удостаивали его похвалой. Марина так и вообще не снисходила до таких сентиментальных глупостей. Все-таки Лера — просто чудо!

— Ты так мне помог! — искренне поблагодарила она. — Файлы — то, что нужно. Теперь у меня есть все, чтобы избавиться от нашей дивной троицы. — Она склонила голову набок и уставилась на него хитрым взглядом.

— Когда ты так смотришь, у меня пробегают мурашки по коже, — признался Егор. — Давай уж выкладывай.

— Как ты относишься к деньгам? — помолчав, будто на что-то решаясь, спросила она.

— У нас с ними сложные взаимоотношения, — улыбнулся Каменев. — Когда их много, я испытываю чувство, схожее с осознанием собственного ничтожества. По крайней мере, последние несколько месяцев.

— Исчерпывающе… Но все-таки, как бы ты отнесся к очень большим деньгам?

— Насколько большим?

— Допустим, к пятистам тысячам долларов, — она вскинула головку.

— Ну… — Каменев растерялся, — может быть, поговорим о чем-нибудь другом… О погоде, например, знаешь, чудный нынче был день…

— Прекрати! — резко оборвала его Лера. — Я ведь не просто так спрашиваю!

— Пятьсот тысяч… — он задумался на мгновение. — Шкура неубитого Вульфа?

— Ты догадлив.

— Я работаю в рекламе, детка. И что с этой шкурой?

— Эти деньги — лишние.

— Полагаю, Гриша совсем не считает так.

— Мнение Гриши — пустое сотрясание воздуха, — Лера откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на него. — Бодров и Климов потонут, но потянут за собой и Вульфа.

— Ты хотела сказать, что ты их утопишь?

— Как бы там ни было, но у нас есть два варианта, — она сделала многозначительную паузу. — Первый — подарить пятьсот тысяч государству, а проще говоря, каким-нибудь деятельным чиновникам. И тут даже популярный вариант Деточкина вряд ли сработает — на какое бы благое дело мы эти деньги ни пожертвовали, они тут же осядут в швейцарском банке на чьем-либо частном счете. Второй вариант — оставить деньги себе.

— Другими словами, ты предлагаешь не пускать эти полмиллиона на благотворительность?

— Именно! — кивнула она. — Такое решение сильно повлияет на твою самооценку?

— Вообще-то я не думал над этим. Но деньги эти, как бы поточнее выразиться… дурно пахнут, что ли… — Егор, сам того не желая, жутко смутился. Уж больно по-детски прозвучала его фраза.

Лера взглянула на него вполне серьезно:

— Я хочу, чтобы ты подумал и принял решение. Время не терпит. И не вздумай перекладывать бремя ответственности на меня.

— Ты словно читаешь мои мысли, — ему стало совсем не по себе. Ну и как теперь прикажете выкручиваться? — А как бы поступила ты?

— Так, как решишь ты, — Лера не поддалась на его уловку. Теперь Егору предстояла бессонная ночь, проведенная в томительных размышлениях. От этой перспективы он окончательно скис.

— Ладно, — она одарила его великодушной улыбкой. — Я тебе помогу.

— Ну?

— Утро вечера мудренее, — уклончиво ответила Лера. — До завтра это подождет.

* * *

— Вставай, соня! — Лерина ручка легонько коснулась его плеча.

Егор вздрогнул и открыл глаза. Он смутно помнил, что снилось ему что-то гадкое, что-то совершенно невозможное. В мозгу вспыхивали картинки до того красочные, что казались настоящим живым воспоминанием, а не ночными видениями. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, почувствовав, что она стала мокрой от пота.

— Ты выглядишь так, словно всю ночь тебя раздирали на части озверевшие от голода монстры. — Она склонилась над ним и легонько коснулась губами его щеки. — Эй, добро пожаловать в реальность! На дворе 16 мая, 10 часов утра…

Он вздохнул и снова закрыл глаза. Дрожь пробежала по его телу. Он опять увидел то, что потрясло и напугало его во сне. Лера держала пистолет. Уверенно сжимала его в руке, словно пользовалась этой штукой каждый божий день. Она целилась в него. Он видел маленький черный кружок дула. Сердце его сжалось и перестало биться. Он почувствовал, как холод ужаса быстро распространяется по всему телу, как холодеют кончики пальцев. Он увидел, что полулежит на полу у какой-то обшарпанной стены. Он понял, что не может встать, потому что у него очень болит голова и он с трудом соображает. Лера усмехнулась, блеснув холодным взглядом, и медленно нажала на курок. Яркая безмолвная вспышка — все, что он успел увидеть. Он почувствовал такое отчаяние, которое не может ощутить живой человек. Оно приходит только вместе со смертью, когда ты знаешь, что никто и ничем не в силах тебе помочь.

Каменев открыл глаза, едва переводя дыхание.

— Так, дело серьезное. — Лера улыбнулась и, просунув ручку под его спину, прижалась щекой к его груди. — Просыпайся же…

— Боже! — простонал Егор, все еще находясь под впечатлением увиденного.

— Что же за гадость тебе приснилась?

— Всякие ужасы, например, ты…

— За такие слова бьют по морде! — Она вскочила на коленки и стукнула его кулачками. — Быстро скажи, что я была обворожительна, иначе я тебя задушу!

— Ладно, — он улыбнулся, начиная забывать ночной кошмар. — Ты была самым обворожительным монстром из всех, что я повстречал этой ночью.

— Прощен. — Она встала с кровати. — Пошли завтракать. Нам предстоит интересный диалог с Гришей Вульфом.

— С Вульфом?! Разве он не пребывает в уверенности, что ты… хм… в общем, что тебя уже нет?

— Только не Гриша, — усмехнулась Лера. — Он не связан с Бодровым.

— А если те вчерашние хмыри тебя увидят и доложат своему шефу? — Он привстал на локтях.

— Ты намекаешь на то, что бойцы Бодрова обладают даром ясновидения? Господи, Егор, у них же мускулы вместо мозгов! Они не знают, где я теперь живу, они понятия не имеют, в какой точке Москвы я встречаюсь с Вульфом, и потом, они до сих пор уверены, что я мертва. К тому же сегодня воскресенье, а это значит, что вчера никто из них Бодрова не видел, да и сегодня не увидит. Лев работает по выходным только в экстренных случаях. И еще, зная этих ребят, могу предположить: тот, кто меня якобы убил, до сих пор терзается сомнениями, правильно ли он поступил и не взгреет ли его шеф за излишнее рвение. Поэтому сам Лев скорее всего пока ничего о моей кончине не знает. А выяснит это разве что завтра.

— Как у тебя все просто! — Он снова откинулся на подушки и закрыл глаза. — А если все-таки ты не права? Если бойцы доложили шефу оперативную обстановку, и теперь все стоят на ушах, разыскивая твой труп?

— Я тебя умоляю! — скривилась она. — Я работала с этими людьми три года. Поверь мне, я знаю, что говорю.

— А зачем ты встречаешься с Вульфом?

— Мы встречаемся.

— Ну, зачем мы встречаемся с Вульфом?

— Я же пообещала тебе помочь с решением, касающимся денег.

— Не понимаю, чем мне поможет эта встреча.

— Вот увидишь!

Лера подошла к бюро, стоящему в углу у окна, вытащив из кармана брюк ключик, отперла крышку. С осторожностью извлекла на свет большой деревянный ларец.

— Вот, — она поставила ларец на диван рядом с лежащим Егором и открыла его, — начинаю доверять тебе свои тайны. Плохо дело!

Каменев, наблюдавший за ее манипуляциями, в этот момент ахнул бы, если бы смог. Но он не смог. Его парализовало. В шкатулке, похожей на ларец, мирно лежали три пистолета. Один марки «ТТ», другой совсем маленький — дамский, третий неизвестной ему конструкции с глушителем.

— Раз уж ты влип в мою историю, нужно тебя вооружить, — спокойно проговорила Лера и вытащила из ларца «ТТ». Подкинула его, словно проверяя, не тяжел ли пистолет для Егора.

— Ты знаешь, что хранение огнестрельного оружия преследуется по закону! — медленно проговорил он.

— А стрельба по закону преследуется? — На ее щеках появились ямочки. Она лукаво взглянула на него.

— Определенно, — кивнул он, не собираясь шутить.

— Тогда не пали без надобности. — Она вложила ему оружие в ладонь и отвела от себя ствол.

— Послушай, — Егор посмотрел на пистолет так, словно держал в руке гранату с выдернутой чекой, — это ведь очень опасная штука! Я не умею… вернее, умею, конечно, я учился в военном училище, и все-таки…

— Ты хотел походить на героя боевика? Они с оружием даже в туалет ходят.

— Я уже не хочу ни на кого походить… — хмуро заявил он и протянул ей «ТТ» стволом вперед.

Лера аккуратно направила ствол в окно, повернув его руку:

— Он заряжен, между прочим. И пожалуйста, не устраивай сцен, словно тебе предлагают взятку. Если я советую тебе взять пистолет, значит, это необходимо, — проговорила она ласково. — Поверь мне, я знаю, что делаю.

— О боже! — выдохнул он. — Да я даже не знаю, где его носить!

— Засунь за пояс, — посоветовала девушка, но, увидев его округлившиеся глаза, переполошилась: — В чем дело?!

— Ты что, с ума сошла! За пояс! — заорал Каменев, вспомнив о вчерашнем подслушанном разговоре. — Знаешь, что бывает, когда пистолет засовывают за пояс?!

— Ну, что?

— Он стреляет по самым неожиданным для этого местам.

— Глупые фантазии! — фыркнула Лера. — Он же на предохранителе. «ТТ» сам по себе не стреляет. И где ты поднабрался таких пошлых идей!

— Нет! — упрямо заявил Егор. — Только не за пояс!

— Тогда засунь его куда хочешь. Только чтоб можно было достать.

Он осмотрел себя со всех сторон и не нашел достойного места, куда бы он смог спрятать пистолет. По крайней мере, пока из одежды на нем были только плавки.

Пока он мучился вопросом, как бы потактичнее отказаться от оружия, Лера хладнокровно пристроила свой маленький пистолетик в ботинок. Сделала она это быстро и уверенно, невзирая на уничижающие взгляды Егора.

— И часто ты пользовалась оружием? — Он едва сдерживался, чтобы не заорать на нее.

— Никогда! — В ее взгляде не было ни тени лукавства.

— Верится с трудом! — все-таки усомнился он.

— Ой, конечно! — протянула она таким утомленным тоном, что он почувствовал себя невозможным занудой. У него тут же отпало желание задавать еще какие-нибудь вопросы.

Он подумал, что эта девушка привыкла носить с собой пистолет. И еще он подумал, что слишком мало знает о ней, но тем не менее любит ее без памяти. И как такое могло случиться?!

* * *

Большую часть дороги Лера молчала, рассматривая улицы, проплывавшие за окном машины. Егор уже потерял надежду услышать от нее хоть что-нибудь и корил себя за приступ страха перед оружием, который она скорее всего расценила по-своему. Она сникла. От утренней веселости не осталось и следа.

— Что нам предстоит? — наконец не вытерпел Каменев.

— Встреча, — тихо и равнодушно ответила она.

— В парке Горького?

— В парке Горького, — раздраженно подтвердила Лера. — Я же сказала тебе, мы едем в парк Горького.

— Парк большой.

— Я знаю…

Каменев чуть не взвыл, потом собрался и сдержанно спросил:

— Какого черта?!

Она повернулась к нему и обдала своим знаменитым серо-зеленым холодом.

Это было уже через край.

— Чего ты дуешься? — разозлился он. — Что я опять сделал не так?! Каждый нормальный человек опасается брать в руки оружие. Это естественно!

— Дело не в оружии. — Несмотря на пылкость его речей, Лера осталось непроницаемо спокойной. Что было уже совсем плохо.

— Тогда в чем? — Пальцы его задрожали. В этот момент он понял, что панически боится ее потерять. Лера была из тех девушек, которые появляются нежданно, неизвестно откуда, вопреки обстоятельствам, и исчезают точно так же, причем навсегда. Ему показалось, что сейчас она просто испарится из салона его машины и он никогда ее больше не увидит.

— Ты мне не веришь. Ты меня боишься, — она снова отвернулась к окну.

С минуту он обдумывал сказанное ею, потом рассмеялся. Сначала тихо, а потом взахлеб. Когда успокоился, то дотянулся до ее руки и погладил пальчики:

— Дурочка. Я же боюсь не за себя. Я за тебя боюсь. Девушка не должна носить оружие. Вернее, должна жить более спокойной жизнью. Мне так кажется.

— Ага, женщина должна вязать! — отрешенно ответила она.

— Я имел в виду, — осторожно проговорил Егор, — что не только девушкам, а вообще всем людям — мужчинам, детям, старикам, — всем лучше не носить за пазухой оружие. Послушай, а почему ты так относишься к мужчинам?

— Как? — Лера медленно повернула голову. Теперь ее глаза подернулись задумчивой печалью.

— Ты сама не доверяешь нам, ты сама нас боишься. Так, словно однажды решила, что все мужское племя — дрянь по своей сущности, — он утвердительно кивнул. — Да, решила. Я бы сказал так.

— Ты стал психологом? — уголки ее губ поползли вверх.

— Не нужно быть психологом, чтобы понять, когда тебе доверяют, а когда нет. Так вот, ты мне не доверяешь, а не я тебе. Ты не договариваешь. В твоих объяснениях много путаницы. Не хочешь — не выкладывай, что ты задумала на самом деле. Но мне кажется, что твой план выходит далеко за рамки того, чтобы подставить Бодрова, Климова и Семина. Тут и ослу понятно: чтобы уйти от Бодрова, не нужно городить такой огород. А поступать глупо не в твоих правилах. Но что ты решила сделать, ты мне не сообщаешь. Думаешь, я предам или что?

— Я слышу глас не мальчика, но мужа! — усмехнулась девушка. — Правда, ты заговорил как настоящий крутой мужик.

— И тем не менее ты опять уходишь от ответа.

— Что ты хотел бы выяснить?

— Помнишь, ты задала мне похожий вопрос в самую первую нашу встречу. Тогда в «Зеленом плюще» ты спросила: «Что именно вы хотите узнать обо мне?», и я ответил: «Все». Это желание остается в силе.

— Все — понятие очень объемное…

— Например, почему ты не веришь, когда я говорю, что люблю тебя. Ты же мне не веришь. И что для тебя любовь?

— О-о… ну, ты и зануда! — вздохнула она.

— Но я не могу так! — он ударил по рулю руками. — Я думаю, что, когда люди любят, они доверяют друг другу!

— Я тебе доверяю. Больше, чем кому-либо.

— Это очень лестно, но верится с трудом. Я же мужчина, а мужчины не пользуются у тебя доверием. Почему?

— Хорошо. — Она опустила голову и тихо проговорила: — У меня были серьезные отношения с одним парнем. По-настоящему серьезные. Он работал инструктором в клубе Бодрова. Ну, в общем, он был бойцом. Я влюбилась в него. Хотела произвести на него впечатление, стала тоже работать на Бодрова. Парень говорил мне, что любит. Мы жили с ним больше года. А потом он сказал, что я совершенство, а с совершенством он жить не может. По моей вине, мол, у него вырабатывается комплекс неполноценности. И он ушел.

— Ну и что. Мало ли придурков на свете.

— Нет. Костя не просто ушел. Он ушел по-королевски. Подставив меня так, чтобы я поняла, что никакое я не совершенство, а просто сопливая баба. Он использовал меня вместе с моей любовью. Он прихватил с собой триста тысяч долларов, которые я должна была отдать Бодрову. Бодров до сих пор не может этого мне простить.

— Но ты же могла рассказать Бодрову, кто взял деньги.

— Я же сказала, что Костя использовал меня и мою любовь, — грустно закончила Лера.

— Нет, — усмехнулся Каменев, — история просто так не закончилась. Пусть я знаю тебя меньше года, но тем не менее я могу с точностью сказать: ты не из тех девушек, которые просто так прощают. История ведь продолжается?

— История закончилась. Теперь закончилась. Ну, почти… — Она отвернулась к окну. — Давай не будем об этом. Правда, больше я не могу ничего сказать. Пока. Возможно, позже…

«А может быть, она все еще любит его?» — Сердце Егора защемило. Он с силой вцепился в руль.

— Какой подонок! Но нельзя же всех стричь под одну гребенку!

— Я не говорю, что и ты такой же. Просто мужчины слишком примитивные существа, и это пугает. Примитивность ваша заключается в том, что от вас всегда нужно ждать неприятностей. Вы неспособны воспринимать нас — женщин — на равных. Если ты женщина и в чем-то превосходишь мужчину, тут-то и жди неприятностей. Для мужчин «я» главнее, чем «мы». И здесь ничего не поделаешь.

— Вот ты все время ноешь, что мужики сволочи, а бабы дуры. Что всем нужно жить по волчьим законам, чтобы выжить в этом мире. Что лучше вообще поселиться в одинокой хижине на берегу моря… И ждешь, что я с этим соглашусь. Но нет… я не согласен! Не могу согласиться. Я знаю себя, знаю еще массу людей, которые не пошли бы на предательство ради дерьмовых денег или ради собственного самолюбия. И ерунда это все, что мужики одноклеточные организмы! Есть добрые и умные мужчины, равно как и подлые женщины!

— Откуда ты знаешь! — горячо воскликнула она. — Ты говоришь о предательстве! Сознательно или в силу того, что ты тоже мужчина, но ты заведомо упрощаешь ситуацию! Если оценивать трезво, то Костя не предавал меня! Он себе доказывал, что я ничтожество, а он человек. Мужчины не могут смириться с мыслью, что они не самые крутые в этом мире. Или, по крайней мере, мужчина должен быть уверен, что он круче любой женщины. Так что нельзя Костин поступок расценивать лишь как предательство. Это в каком-то смысле шаг к совершенству.

— Пара таких шагов, и ты полное дерьмо! О каком совершенстве тут можно говорить?!

— Это с нашей точки зрения. Но не с его.

— По крайней мере, у нас с тобой общая точка зрения на такие фундаментальные вещи. Это радует! — хмуро заметил Егор.

— Странно… — протянула она задумчиво. — Мы как бы находимся на разных полюсах жизни. Работаем на одних и тех же людей, но ты в светлой, легальной стороне, я в теневой. Мы даже говорим на разных языках. Но мы тянемся друг к другу. Словно это больше, чем просто чувство, словно это спасение для обоих, на какой-то середине, между нашими мирами.

— Вот видишь, думаем-то мы одинаково… Ладно, спасение мое, — напряженно улыбнулся Каменев, — где будем парковаться?

* * *

— Значит, ты предложила Вульфу встретиться на американских горках? — Егор усмехнулся. — Забавно.

Они шли по аллее парка Горького. Солнце, по-весеннему яркое и ласковое, несмотря на предсумеречный час, все еще пробивалось сквозь свеже-зеленые ветви больших деревьев и бросало на асфальт неровные желтые пятна. Каменев нацепил на нос очки, но все равно щурился.

— Да, я представила Гришу в вагончике, летящем на полной скорости, и мне действительно показалось это забавным.

— У тебя нездоровое чувство юмора, — буркнул он, раздумывая на ходу, подходящий ли сейчас момент для признания, что с детства не питает тяги к подобным аттракционам. Ему вспомнилось, как в пятилетнем возрасте он был приведен отцом в заезжий чешский Луна-парк и посажен на какую-то адскую карусель. Как мир понесся кругом, как он — маленький мальчик — огласил истошным воплем добрых пол-Москвы, как на крик собралось с десяток милиционеров и с полсотни сердобольных граждан, как остановили карусель и его, ревущего, вынесли к людям. Отец потом не разговаривал с ним больше месяца, только угрюмо смотрел на сына и горестно качал головой. Потом спустя этот злосчастный месяц наконец скупо констатировал: не бывать тебе летчиком! И оказался прав — летчиком Егор не стал. Но как-то не особенно расстроился. Дожил до тридцати лет и ни разу не пожалел. А вот теперь ему, похоже, предстоит испытание покруче той детской карусельки. Американские горки — шутка ли! Тут не всякий летчик выдержит. Каменев сжал зубы и с удовольствием сжал бы с той же силой и свои внутренности, которые дрожали так, что он серьезно испугался, как бы у него сердце не выпрыгнуло изо рта.

— Так какой у нас план? — Он все еще надеялся на чудо.

— Мы катаемся на горках, с удовольствием созерцаем, как Гриша бледнеет на глазах, как он мучается и исходит проклятиями. — Лера внимательно посмотрела на него. — Ты что, боишься горок?

— Ну что ты! — Он улыбнулся широко и добродушно, даже руками развел для пущей убедительности. — С чего ты взяла?!

— Так… — хмыкнула она. — Если тебе не хочется, просто скажи.

— А зачем ему с тобой встречаться? — Егор быстро перевел разговор на другую тему. Сознаться Лере в своем страхе перед детским аттракционом?! Нет уж! Даже если его в процессе катания разорвет на части, он умрет с надменной ухмылкой на устах, и никак иначе!

— Вот зачем. — Она достала из сумочки конверт и потрясла им в воздухе. — Тут документы, которые я ему сделала: паспорт на имя гражданина США Савелия Вульфа и билет в VIP-класс на рейс Москва — Париж — Лос-Анджелес, на завтра на 11 часов.

— И в чем суть твоего плана?

— Если Гриша долетит до Парижа, он там осядет и растворится в Европе уже под другим именем, — она снова потрясла в воздухе конвертом. — Тут я ему принесла еще парочку документов. В общем, он останется довольным.

— Я не понимаю, значит, он увезет деньги с собой? — Догадка его скорее обрадовала. Егор уже облегченно вздохнул, поняв, что теперь не стоит ломать голову над проблемой, куда деть Гришины чертовы деньги. Но он ошибся.

Лера усмехнулась, раскрыла конверт и, вытащив из него синий паспорт, сунула его в задний карман джинсов:

— Эти документы без паспорта гражданина США ничего не стоят. А паспорт, по нашему с Гришей договору, стоит восемьдесят тысяч долларов. Я бы с радостью просто подарила ему эту штуковину, но тогда он подумает, что я отнеслась к его проблеме халатно, и перестанет мне доверять. А мне нужно его успокоить, чтобы он не путался под ногами, понятно?

— Ну и что?

— Какой же ты все-таки зануда! — Лера демонстративно закатила глаза и утомленно вздохнула. — Сейчас он посмотрит документы, поймет, что все сработано на совесть, а под покровом темноты принесет мне деньги и получит свой вожделенный синий паспорт. А суть в том, что документы ему не пригодятся, потому что завтра в семь утра произойдет судьбоносная встреча, которая положит конец всем его передвижениям.

— Почему ты так в этом уверена? — Егор перестал улыбаться, заметив перемены, мгновенно превратившие Леру — эту милую, такую веселую девушку — в восковую мумию. Егор взял ее за руку, ощутил холод пальцев и не на шутку перепугался. — Что с тобой?

— Ты должен мне кое-что пообещать… — тихо проговорила она и замедлила шаги.

— Все что угодно, — он перешел на шепот.

— Если что-то пойдет не так, обещай мне, что ты приведешь Климова, Семина и Бодрова в назначенное место завтра в семь утра. Я потом напишу, куда. Говорю, потом, потому что сама пока толком не знаю.

— А что может пойти не так? — сердце Егора задергалось рывками.

— Ну… — она вдруг улыбнулась. — Мы же работаем с людьми, как ты правильно заметил. А люди — материал непредсказуемый. И мне, может быть, придется исчезнуть на время, но я должна знать, что ты мне поможешь. Обещай, — она с мягкой силой сжала его ладонь.

— Спрятаться? Ты имеешь в виду, переехать на другую квартиру и оставить меня наедине со всеми своими бандитами?!

— Что-то в этом роде, но скорее всего этого не произойдет. Ты же сам советовал мне предусматривать при составлении плана элемент случайности, вот я и предусматриваю. Так ты можешь мне пообещать?

— Разумеется, только как мне это удастся?

— Да никак! — вдруг легкомысленно заявила она. — Можешь считать это проверкой на вшивость. Все-таки я доверяю тебе свои тайны, практически свою жизнь, так что не обессудь. Ничего такого не произойдет. Мои планы еще никогда не срывались.

И все-таки этот разговор оставил в его душе неприятный осадок.

Однако подумать над тем, что ему особенно неприятно в только что закончившемся разговоре, Егор не успел. Он вздрогнул и уставился перед собой. У него перехватило дыхание, и он изо всех сил старался скрыть столь досадный эпизод.

— Что? — Лера нетерпеливо дернула его за рукав пиджака.

— Ничего… — зачарованно ответил Егор и вяло указал на рельсовые петли аттракциона. — Смотри, мы уже пришли.

— И все-таки не нравится мне твой тон, — проговорила она, озабоченно глянув на него. — Ты раньше-то катался на горках?

— Да сколько раз! — как можно спокойнее заверил ее Егор, приказав своему вздрогнувшему желудку замереть до окончания процедуры катания.

— Ладно… — неуверенно хмыкнула Лера и отвернулась к аттракциону. — А вот и главный персонаж!

Гриша Вульф стоял, опершись на барьер железного ограждения, и вяло помахивал пятерней, видимо в такт своим вялым мыслям.

— Это ради него ты сунула пистолет мне за пояс? — ехидно спросил Каменев, переходя на шепот.

— Ты просто не знаешь, на что способен человек в панике. А Гриша в очень большой панике! — Она ускорила шаги.

Каменев пошел следом, намеренно не спеша, чтобы дать ей возможность поприветствовать Гришу наедине. Ему вообще не хотелось с ним видеться. Хотя скорее всего еще больше ему не хотелось приближаться к жутким рельсовым петлям американских горок. Сейчас они вызывали из глубины его подсознания что-то вроде первобытного страха древнего человека перед стихией, той, которая неотвратимо приближается и ничего с ней поделать невозможно.

* * *

— Ты хочешь, чтобы мы сели в эту штуковину, и твой приятель сел с нами, и все вместе мы покатили по рельсам, орали, как дурни, и блевали в разные стороны?! — Гриша недоверчиво покосился на Каменева, который деликатно остался в сторонке, дабы дать им с Лерой переговорить с глазу на глаз.

Увидев, что Вульф смотрит на него, Каменев приветливо улыбнулся и помахал Грише рукой. Тот перевел недовольный взгляд на девушку.

— А что? — просияла она. — По-моему, замечательная идея! Просто покатаемся. Ты катался на этом аттракционе?

— Бог миловал, — буркнул Гриша.

— Нужно когда-то начинать, да? — Она схватила его за руку и потянула в сторону лестницы, по которой уже взбирались немногочисленные обладатели билетов со счастливо перепуганными лицами.

Каменев на негнущихся ногах последовал за ними, сунув руки в карманы джинсов. Он пытался любоваться Лерой. Сейчас она казалось такой милой и непосредственной. Но тут он поймал себя на мысли, что прощается с ней, будто бы взбирается не по лестнице, ведущей на безобидный аттракцион, а бредет на эшафот.

Поднявшись по ступенькам, они сели в вагончики. Лера с Вульфом в один, Егор в следующий.

— Вот. — Она протянула Грише конверт.

Тот осторожно взял его пухлыми пальцами, повертел перед глазами:

— Что это?

— Все как договаривались — европейские паспорта, билет до Лос-Анджелеса.

— За каким хреном я полечу в Америку?!

— С посадкой в Париже.

— За каким хреном я полечу в Париж?!

— Господи! — Она нетерпеливо передернула плечами. — Тебе виднее, за каким хреном. Я не собираюсь развлекать тебя там. Сам как-нибудь придумаешь, чем заняться.

— Да иди ты…

Егор хотел было уже опустить на голову Гриши мощный карающий кулак, но не успел — в этот момент к ним подошел служитель аттракциона и проверил крепления, которыми они пристегнулись.

— Пришли за острыми ощущениями? — улыбнулся он Лере.

Та кивнула:

— Давно об этом мечтала!

— Что ж, мечты иногда сбываются, не так ли?

— Не то слово! — Она покосилась на Егора, и на щеках ее заиграл легкий румянец. Чего совсем нельзя было сказать о Каменеве — его бледное чело покрылось испариной. Да что там чело — он весь вспотел и вдобавок затрясся. «Будь ты мужиком!» — приказал он себе и затрясся еще больше.

Мотор аттракциона осторожно заурчал, и Егор почувствовал легкий толчок. Тележка покатилась.

— Сейчас мы все уйдем в ноль! — радостно закричала Лера.

Вульф повернулся к Егору:

— Парень, не хочу портить тебе настроение, но твоя подружка абсолютно ненормальная!

— Я знаю, — кивнул он и вцепился в железную опору.

— Никогда еще я не была так счастлива! — донесся до него голос Леры.

Каменев ничего не сказал, тележки покатились по рельсам, а потом вдруг сорвались вниз. Он почувствовал, что щеки его поползли к затылку, голову прижало к спинке сиденья, глаза сами собой округлились. Мир перевернулся, ветер уносил визги. Солнце оказалось под ногами, небо посерело пыльным асфальтом. Егор зажмурился. В этот момент тележка остановилась перед следующим виражом. На мгновение он ощутил себя в невесомости. Ощутил это скорее желудком, чем разумом. Его внутренности прекратили бессмысленное сопротивление и, сжавшись изо всей силы, выплеснули свое содержимое ему на джинсы.

— О, нет! — простонал Егор, чувствуя новый приступ.

— Свобода! — заорала Лера.

— Точно, — процедил он сквозь зубы, — для завтрака точно свобода!

Ветер снова засвистел у его висков. Он собрал в кулак всю волю, заставляя свой строптивый желудок угомониться. Но ничего не вышло, очередная порция утренней трапезы окатила его джинсы до ботинок. Каменев уже трижды проклял американские горки, Америку, парк имени Горького и самого писателя — этого вообще непонятно за что. Он покраснел бы от стыда, если б не позеленел от дурноты. В глазах его все кружилось, смешиваясь в один цветной кошмар.

* * *

— Обожаю! — воскликнула Лера, когда тележка застыла у трапа. — Каждый день бы так!

Егор боялся пошевелиться, чувствуя, что от грязи на его джинсах постепенно распространяется зловоние.

Лера подняла крепления на своем сиденье и повернулась к нему.

— Милый… — Она прикрыла рот рукой.

Он мотнул головой:

— Лучше ничего не говори.

— Наш герой выглядит неважно, — весело откликнулся Вульф и поднялся. — Ребята, я пойду вперед, а то тут пахнет, как в отстойнике.

Лера подскочила и, обняв Егора, прижалась щекой к его лбу.

— Это я виноват, — промычал он, — не надо было… Я все испортил…

— Дурачок… — Она вдруг замолкла на мгновение, потом шепнула ему на ухо: — Послушай, нужно еще раз.

— В каком смысле?!

— Нужно еще раз съехать с этих чертовых горок.

Он отстранился и посмотрел на нее очумелыми глазами:

— Серьезно?! Ох… Ну… если тебе так нужно… Все равно, кажется, в моем желудке больше ничего не осталось…

— О господи! Каменев! — Она снова прижалась к его лицу щекой и тихо проговорила: — Я так люблю тебя!

— Да?! — искренне удивился он. — Интересно, что явилось последней каплей для негаданно воспламенившегося чувства?!

— Твоя жертвенность. — Она достала носовой платок и деловито отерла его джинсы. Или, по правде сказать, попыталась это сделать. Завтрак его, несмотря на спешку, был весьма калорийным.

— Нужно было предупредить тебя, что летчиком я так и не стал… — проскулил Егор, обессиленно распластавшись на тележке.

— Это все нервы. — Она выпрямилась и протянула ему руку. — К тому же это не самое худшее, на что способен человек.

— Как ты можешь быть такой… великодушной, — теперь он покраснел как рак.

— Просто я люблю тебя, — она нежно коснулась губами его пылающей щеки.

— Эй, голубки! — снизу крикнул Гриша. — Не надоело вам миловаться в собственной блевотине?

Некоторые посетители, выходившие из тележек, обернулись, с любопытством рассматривая Егора. Ему захотелось провалиться под землю.

— Подумаешь, какая трагедия! — Лера пожала плечами. — Это ведь всего-навсего бывшая ветчина! Не нужно смотреть так, как будто из его желудка выпало нечто невообразимое!

Не без труда Егор все-таки поднялся и побрел к выходу с треклятого аттракциона. Ноги его подкашивались. Его шатало, в глазах плавали радужные круги. Но на душе было необычайно легко. Он чувствовал себя абсолютно счастливым человеком.

— Двигаться можешь? — участливо осведомилась Лера, поддерживая его на ступеньках.

— С большим трудом. — Он попытался выдавить из себя слабую улыбку.

— Вы такая замечательная пара! — изгалялся Вульф, сияя порозовевшими щеками. — Я почти влюбился в вас!

Он раскачивался взад-вперед, поглаживал свою бородку, и откровенно радовался фиаско Каменева. Тот посмотрел на него с ненавистью, тут же вспомнив о пистолете за ремнем. Рука его дернулась в том направлении.

— Ты тоже подумал об этом? — усмехнулась Лера. — Нет, любимый, нужно сохранять спокойствие. А это значит не поднимать шума, не устраивать панику и уж точно не палить по Грише из «ТТ».

— Знаешь, если ему так дороги его деньги, я готов отобрать их все и прямо сейчас! — прошипел Егор. — И еще я готов разорвать его на части.

— Я же пообещала, что помогу тебе принять решение, — улыбнулась Лера.

Она прислонила его к перилам ограждения, а сама подошла к Вульфу.

— Значит, как договорились? — спросил он, косясь в сторону Каменева язвительным глазом. — Дружок твой просто обезумел! Эй! — крикнул он Егору. — Помнишь третий вираж головой вниз? Просто сказка!

Егор моментально вспомнил, успокоившийся было желудок тут же свело спазмами.

— Убью! — прохрипел он.

— Ой, действительно сейчас подползет и чего доброго убьет, — хохотнул Вульф.

— Но я-то вполне здорова. — Лерины глаза сузились, и из-под ресниц блеснула холодная угроза.

— Да ладно вам, нельзя пошутить. — Гриша радушно улыбнулся ей, но отступил на шаг и предпочел сменить тему разговора. — Так ты считаешь, что все прокатит? Ну, что я спокойно вывезу деньги…

Лера окинула его презрительным взглядом. Потом уставилась на столики кафе неподалеку и совершенно без всяких эмоций произнесла:

— Решается вопрос — будешь ты жить на этом свете или нет. А тебя интересует только сохранность каких-то дерьмовых денег. А с виду умный мужик. Куда катится этот мир?

Гриша вяло пожал плечами:

— Это не просто деньги. Я сделал Бодрова, а это уже кое-что да значит. Для меня эти пол-«лимона» не просто куча долларов. Это доказательство… моей крутости, если хочешь!

— О господи боже! — Она закатила глаза и медленно пошла к Егору, больше не удостоив Вульфа ни единым взглядом, только прошептала одними губами: — Дураков не переделаешь! Это мы уже проходили!

Она взяла Каменева за руку и повела прочь от аттракциона, оставив Гришу в одиноком недоумении.

— Ну, как все прошло? — поинтересовался Егор, когда они отошли шагов на десять. Его плачевное состояние не позволило проследить за окончанием разговора. Он мог лишь изредка поглядывать в их сторону, оставшееся время предаваясь душевным и телесным мучениям. Голова у него и сейчас гудела, словно на нее надели огромный колокол и двинули по нему изо всей силы.

— Стрелять не пришлось. Вульф воспринял все с достойным мужеством, — ответила Лера.

— И что теперь?

— Тебе не мешает переодеться.

— Да уж, — он отряхнул джинсы еще раз, — мое желание походить на киногероев зачастую оканчивается плачевно.

— Это только так кажется, — улыбнулась она, — о тебе уже можно сериал снимать.

— Ну да, пародийную комедию! Похож я на Лесли Нильсена?

Лера обвила его плечи тонкой ручкой:

— Немножко седины, немножко отчаянного идиотизма в глазах…

— Уж чего-чего, а идиотизма мне вполне хватает! — заключил Каменев печально.

* * *

Бодров тяжело опустился в кресло и взглянул на Мишу задумчиво и где-то даже по-философски.

— Зачем ей врать? — тихо изрек он. — Хотя с другой стороны…

— Я думаю, вы зря беспокоитесь, шеф. — Миша старался держаться браво.

— Миша, — зачатки философии в глазах Льва мгновенно исчезли, — ты не можешь думать. Неспособен. Пора уже смириться с этим фактом, — он брезгливо поморщился, словно через силу заставлял себя говорить с некой смердящей субстанцией, а не с живым человеком. — И прекрати топтаться на моем ковре. Отрастят себе 45-й размер, обуют его в ботинки со стальными подошвами, потом протаптывают мне ковер до дыр. Я, между прочим, пер его на своем горбу аж из Китая!

— Что же мне теперь, в тапочки переодеваться? — беззлобно огрызнулся Миша, но послушно поплелся к темному креслу у стены.

— Как же ты меня достал! — грустно изрек Бодров.

— Лера, Лера… — неопределенно протянул Миша уже из кресла. — Мне кажется, я решил эту проблему.

— Да? — язвительно вопросил шеф. — И каким же образом?

— Ко-ор-ди-наль-ным, — было заметно, что слово Миша учил долго и усердно.

— Ну?! Не тяни? — Лев подался вперед.

— В общем-то… — В горле у Миши пересохло. Он два дня мучился догадками о том, что сотворил нечто, что Бодрову совсем не понравится. Но дело сделано, ничего не исправишь. — Я пристрелил эту выскочку.

— В каком смысле? — не понял Лев.

— В каком смысле? Ну… из пистолета…

— То есть как? — Бодров все никак не мог поверить в услышанное. Хотя смутное сознание страшной ошибки уже почти поднялось на поверхность. Он все-таки топил его, сомневаясь.

— Ну… как? Взял и пристрелил. Вы же сказали, что она надоела. Я подумал, что если ее убрать, то все образуется. Вот я и убрал. В подъезде у этого ее нового хахаля.

— Что?! — тихо переспросил Лев.

— Ну у этого у зятя Семина, вашего подельщика.

— Что?! — повторил Бодров, пытаясь осмыслить прозвучавшую новость. Леры больше нет — нет его вечной палочки-выручалочки, нет удивительно молодой и потрясающе красивой девушки, той, ради которой он хотел перевернуть горы, которую непременно сделал бы своей любовницей, если б мог. Той, которой он любовался и которую ненавидел всем сердцем за ее смелость и строптивость. Если бы он задумался над своими сложными чувствами к Лере, то пришел бы к выводу, что невозможно так сильно любить и столь же сильно ненавидеть одновременно. Но он не думал, он просто с трепетом ожидал каждой их встречи, он желал говорить с ней, переламывать ее упрямый характер, чувствовать, что ему это не удается, и злился каждый раз, когда она с ним прощалась. А теперь? Теперь на него обрушилась пустота. Мир без этой девушки представился ему вакуумом, абсолютным вакуумом, в котором все потеряло смысл. Все, даже злость. Он поднял глаза и тупо уставился на дебильную физиономию своего подопечного. В памяти его всплыла старая, как в довоенном кино, черно-белая картинка первой в его жизни страшной, невосполнимой потери: он отдал свою любимую машинку соседке по коммуналке — пучеглазой девчонке, потому что мать заставила его так сделать. Как он и боялся, девчонка тут же сломала дивную игрушку. Его горю не было предела. Так же, как теперь. Только нынешнее горе во много раз больнее кольнуло его в самое сердце.

— Значит, ты убрал ее? — Лев встал, морщась, выполз из-за стола и медленно двинулся по направлению к Мише. — И как это мне удалось окружить себя таким количеством идиотов?

Миша враз побледнел. Бодров медленно приблизился к нему, широкими, намеренно растянутыми шагами.

— Может, ты мне поможешь? Может, объяснишь мне, как это получилось? Откуда вы все беретесь? — В насмешливом голосе шефа сквозила угроза. Его глаза совсем ушли в щеки и лишь поблескивали из узких щелок злыми огоньками.

Миша дрожащими пальцами вцепился в подлокотники кресла, словно ожидал, что оно сейчас ринется вперед с реактивной скоростью. Он молча и затравленно взирал на шефа снизу вверх.

— Ну… так поможешь или нет? — Бодров усмехнулся и, сунув руку во внутренний карман, неспешно вытащил револьвер. Он повертел оружие в руках, придирчиво осматривая, указательным пальцем смахнул соринку с черного дула и неожиданно уткнул его в лоб несчастному парню. Тот пролепетал что-то бескровными губами и зажмурился.

— Это же нетрудно. Это не требует большой умственной деятельности, просто скажи, откуда ты взялся?.. — Палец Льва начал медленно надавливать на курок. — Помоги разобраться, откуда вокруг меня столько дураков. Что я — сам дурак?

Миша замотал головой так неуклюже, словно его шею свели судороги.

— Нет, — ответил за него шеф, — тогда в чем же дело?

Миша пожал плечами. Теперь похоже было, что судороги спустились и на плечи. Глаз он не открывал.

— Вот и я не знаю. Остается одно… Надо избавляться от дураков! — Бодров нажал на курок.

Миша съежился, превратившись в комок напряженных мускулов. Но выстрела не последовало.

— Бух! — Бодров хрипло расхохотался и отвел револьвер в сторону.

Миша открыл глаза и затравленно посмотрел на шефа.

— Заряжаю через один, — пояснил тот и снова нацелил дуло на подчиненного. Миша, было разулыбавшийся, в ужасе закрыл голову руками и подтянул колени к подбородку. Лев выстрелил. Пуля пролетела чуть выше спинки кресла и вдребезги разнесла вазу, засыпав Мишу осколками.

— Убирайся! — процедил Бодров, засовывая револьвер в карман.

Миша неуверенно поднялся и поплелся нетвердым шагом к двери.

— Скажи Паше, чтоб собирался. И ты поедешь с нами! — крикнул ему вслед Бодров.

Миша вяло кивнул и поспешно вылетел за дверь.

Лев, кряхтя, переложил револьвер за пазуху и зло прошептал:

— Все приходится делать самому!

* * *

Гриша Вульф неуклюже сбежал вниз по ступенькам, семеня и едва удерживаясь от того, чтобы не упасть. Со стороны он скорее походил на большой мяч для игры в пляжный волейбол. Подлетев к стойке, он хлопнул по ней одной рукой, другой вцепился в жилетку подоспевшему бармену.

— Какого черта! — выдохнул ему в лицо Гриша и злобно посмотрел на парня.

Тот моргнул и открыл рот.

— Лучше молчи… — Вульф отпустил его и взгромоздился на высокий табурет. Довольно проворно для своей комплекции.

— Итак? — вопросил бармен, когда его собеседник перевел дух.

— Ты еще спрашиваешь?! — мгновенно взъярился Гриша. — Планы меняются, вот что! — Он закатил глаза и неожиданно мечтательно вздохнул: — Как бы я хотел, чтобы на месте той девицы оказалась Лера!

— Ну хватит уже, — смутился бармен, — ну, перепутали ребята, с кем не бывает.

— «Перепутали», — передразнил его Вульф. — Спутать Леру с какой-то дешевкой! Кстати, сегодня она была абсолютной блондинкой. Как ей это удалось, так ловко сменить цвет волос? Нужно было точнее выяснять у того урода, кого он застрелил!

Бармен опустил глаза и принялся усердно натирать полированную стойку тряпочкой.

— Эй, парень, — позвал его приютившийся на другом табурете посетитель, до этого тупо перемещавший мутный взгляд с одного пустого стакана на другой. — Налей мне еще той же дряни, которую я только что заглотал.

— Отвяжись ты! — крикнул ему Гриша.

— Не понял! — Тот соскользнул с табурета и с неожиданной резвостью оказался рядом с Вульфом. — Повтори!

Гриша толкнул его в плечо. Посетитель качнулся назад. Бармен поймал его за рукав одной рукой. Другой схватил за волосы и с силой ударил лбом о полированную стойку. Посетитель молча повалился на пол.

Гриша проследил за траекторией тела, пока оно мирно не расположилось под его ногами, потом перевел взгляд на бармена. Тот с невозмутимым видом снова протирал тряпкой стойку.

— Надо что-то делать, — тихо проговорил Гриша, — нервы совсем ни к черту.

— Может, все-таки сходить в гости к Лере? Этот козел Миша ее не добил, так, может, у нас получится.

— Знаешь, это, пожалуй, мысль. Я выяснил, где она теперь обитает, только никому ни слова. И вот еще что, подожди пока. Ни шагу без меня! — отчеканил Гриша с не свойственным ему напором в голосе, потом погрустнел, положил пухлую руку на плечо бармену. — Замотался я… Ладно. Пойду отолью.

Он вяло сполз с табурета и направился в туалет.

Точно в тот момент, когда за ним захлопнулась дверь с табличкой «М», широко отворилась другая — входная. В ее проеме появились два дородных амбала. Детины с квадратными головами, посаженными прямо на плечи шириной не меньше полутора метров. Они протиснулись внутрь и застыли на пороге. За ними в бар вошел Миша, казавшийся хилым пятиклассником по сравнению с теми первыми. Он спрыгнул к стойке через две ступеньки и быстро огляделся. Покосившись на все еще валявшегося на полу посетителя, неосторожно попросившего добавочной порции выпивки, Миша, видимо, не нашел ничего подозрительного. Он кивнул амбалам у двери, те тоже кивнули, в свою очередь, кому-то на улице. Наконец в помещение ввалился главный — Лев Бодров. Он хмуро уставился на бармена, который с равнодушным видом снова принялся натирать стойку.

Тело, лежавшее до этого безмолвно, вдруг зашевелилось, нарушив напряженную паузу, и поползло к стене. Миша пнул его ногой в живот. Посетитель охнул и упал ниц.

— Вообще-то это мой клиент, — равнодушно заметил бармен, не прерывая своего занятия.

— Где Вульф?! — Миша схватил его за руку и, выдернув из нее тряпку, с силой отбросил ее в сторону.

— Не здесь, — бармен покраснел, но воли эмоциям не дал. — А что вас так раздражает?

— Не твое дело!

— Ладно, — согласился бармен.

Бодров медленно спустился к стойке и тронул Мишу за руку:

— Отпусти парня.

Тот послушно отошел в сторону.

В воздухе опять повисла пауза.

— Я просто хотел сказать… — нерешительно начал Миша.

— Разговор окончен, — грубо прервал его Лев, не оборачиваясь. Он смотрел на бармена, уперев в него зрачки своих немигающих, водянистых глаз.

Тот усмехнулся и, достав из-под стойки другую тряпку, принялся снова наводить полировку.

Брови Льва недоуменно поползли вверх. Он усмехнулся:

— Это что, какая-то разновидность секса, что ли?

— Что вы имеете в виду?

— Ты водишь тряпкой туда-сюда… Черт, это завораживает. — Бодров широко улыбнулся.

— Нет, просто оттачиваю движения, — бармен смутился, отложил тряпку в сторону, облокотился на стойку локтями и застенчиво посмотрел на Льва.

— У тебя это так здорово получается, — деланно восхитился тот. — Значит, где Вульф, ты не знаешь?

Парень отрицательно помотал головой.

Бодров оглянулся, задержал взгляд на полутьме обеденного зала и равнодушно заметил:

— Хорошо, что мало посетителей.

— Можете забить меня до смерти, Гриша все равно не возникнет тут только потому, что вы лупите бармена, который работает в заведении его дяди.

— Ну что ты! Никто не собирается тебя бить. Просто дай знать, когда Вульф появится. — Лев порылся в кармане плаща, достал кошелек, раскрыл его, выудил оттуда пятидесятидолларовую купюру и положил ее на стойку перед барменом.

Тот молча перевел взгляд с купюры на Бодрова.

Лев вздохнул и выложил перед ним еще пятьдесят долларов. Бармен усмехнулся, кивнул и сгреб деньги.

— Вот и славно. — Бодров сунул кошелек в карман. — Где у тебя туалет?

— Там, — бармен вяло махнул рукой в нужном направлении.

— Можно им воспользоваться?

— Это не стоит ста баксов.

— Шутник. — Лев шагнул к коридорчику.

Миша рыпнулся было за ним, но он обернулся, будто бы ожидал этого, и гневно обратился к нему:

— Стой, где стоишь! А то подумают еще, что у нас с тобой свидание.

С этими словами он завернул за угол, прошел по узкому коридорчику, открыл дверь и втиснулся в мужской туалет. Лев подошел к писсуару, кряхтя, расстегнул ширинку. За его спиной скрипнула дверь кабинки. Он повернулся, и рот его раскрылся от удивления. На него с таким же открытым ртом пялился Вульф. Он застыл шагах в пяти от своего бывшего шефа, не в силах пошевелиться.

— Так, — одними губами проговорил Лев и отпустил штаны. Те упали на пол, оголив до неприличия толстые ноги и белый свисающий до середины бедер живот.

Изо рта Гриши вытекла капля прозрачной слюны и, скатившись по нижней губе, затерялась в щетине бородки.

Они стояли друг против друга с минуту. Первым опомнился Бодров. Он вяло зашевелился и полез в карман плаща. Увидев это, Вульф выхватил из-за пояса пистолет и нацелил его на противника.

К этому моменту Лев уже успел наставить на него дуло своего револьвера. Руки у обоих лихорадочно тряслись.

— Не хочу я тебя убивать, — прохрипел Бодров. — Черт, не хочу я ссориться с Климовым!

— Я тоже не хочу вас убивать, — признался Вульф и моргнул.

— Что? — заботливо поинтересовался Лев.

— В глаз какая-то дрянь попала.

— Это бывает. В туалетах такая антисанитария!

— Да, — согласился Гриша и болезненно сморщился.

— Что теперь?

— Не могу, сейчас чихну, — через силу выдавил из себя он, — ужасно в носу чешется.

— Это от нервов.

— Наверно, — всхлипнул Вульф, заливаясь слезами.

— Тогда давай уберем стволы и… — Бодров не успел договорить. Вульф громко чихнул. Палец Льва рефлекторно нажал на курок. Выстрела не последовало. Но Гриша не успел этого понять, потому что сам нажал на курок своего пистолета. Бодров качнулся и схватился за грудь. По его белой рубашке начало расползаться красное пятно.

— Заряжаю через один… — прохрипел он, повалился на пол и зачем-то добавил уже совсем тихо: — Права была, умираю без штанов…

Гриша испуганно огляделся и, суетливо сунув пистолет за пояс, шагнул к нему. Лев лежал на полу, подогнув голые ноги и широко раскинув руки в стороны. Глаза его неподвижно смотрели в потолок. На его мертвом лице застыла такая обида на несправедливость мира, что Грише стало жутко. Он взъерошил волосы, потер глаза и снова посмотрел в лицо шефу. Тот не ожил. Гриша затравленно огляделся. За дверью было тихо, словно никто и не услыхал его выстрела. Он вздохнул и неожиданно радостно улыбнулся. Потом крадучись подобрался к небольшому оконцу, ведущему на улицу, отворил его и с трудом протиснулся наружу.

* * *

— Вот. — Егор вытащил из-за ремня и протянул Лере «ТТ». — Убери это подальше.

Она пожала плечами, но пистолет взяла. Каменев тут же почувствовал облегчение. Наблюдая, как Лера, сосредоточенно сопя, прячет оружие в бюро, он покраснел и пристыженно пробубнил:

— Правда, Лер, не могу я с этой штукой за поясом чувствовать себя нормально.

Она помотала головой, так, чтобы волосы равномерно рассыпались по плечам. Только потом взглянула на него исподлобья. В ее глазах он не увидел ничего, кроме усталости.

— Пойду приму душ, — тихо проговорила она. — После встречи с Вульфом чувствую на себе слой грязи.

— Что уж говорить обо мне, — он кивнул на собственные брюки.

— А ты присоединяйся…

Через пару минут из ванной послышался шум воды.

Егор опустился на кровать и крепко задумался. Зачем Лере столько пистолетов? Откуда у нее две московские квартиры? Чем она занимается на самом деле? И вообще, кто такая Лера? На все эти вопросы у него по-прежнему не было ответов. Он задавал их себе не раз и никак не мог найти разгадку хотя бы одной из многих загадок своей девушки. Например, что за странная история разворачивается прямо у него на глазах. Что за операцию она готовит? Надо же придумать — свести в одном месте Климова, Бодрова, Семина и еще какого-то совершенно постороннего Игнатова, чтобы всех их вместе сдать в ФСБ. А может быть, Лера тайный агент, может, она какой-нибудь майор милиции или даже сотрудник Интерпола? Но более всего Каменева занимал не род занятий Леры, а ее, похоже, неоконченный роман с неким Костей, который ее подставил самым топорным образом. Любит ли она его по-прежнему, или эта любовь переросла в жгучую ненависть? Судя по всему, скорее второе, чем первое. Однако Лера все время что-то не договаривает, когда заходит речь об этом чертовом Косте, и при этом так меняется в лице, словно видит перед собой привидение. Что это все-таки — любовь или боль, стыд, страх? Ну, почему она ему, Егору, не доверяет?! Почему не расскажет все как есть?! Он бы понял. Он бы постарался ее поддержать. Каменев горько усмехнулся — глупо звучит: поддержать свою девушку в ее любви к другому парню — более идиотскую ситуацию невозможно и придумать. Неужели он докатится до такой банальности — лишь бы она была счастлива?! И впрямь стал героем дурацкого, дешевого боевика — в таких непременно один из персонажей произносит нечто подобное: любите, мол, и будьте счастливы, а потом пускает себе пулю в лоб, чтобы окончательно уйти с жизненного пути дорогой ему пары. Боже мой, как все это нелепо! Каменев не желал стреляться, не желал отпускать Леру к какому-то там мерзкому Косте, хотя и понимал: если она решит к нему вернуться, тут уж отпускай — не отпускай, Лера девушка своевольная. Его блуждающий взгляд упал на приоткрытое бюро. Странно, что она его не заперла, как раньше… Он встал, прислушался к плеску воды в ванной и, решив, что Лера задержится там еще надолго, подошел к объекту своего вожделения. Взявшись за покатую крышку, он все-таки помедлил, борясь с моральными принципами, так глубоко и надежно вложенными в него родителями: в чужие секреты лезть грубыми руками строго запрещается. Но ведь эти секреты касаются и тебя, следовательно — они и твои. Сколько можно страдать попусту. Нужно узнать правду и страдать уже со знанием дела! Любопытство все-таки победило, он решительно откинул крышку бюро, попытался открыть его ящики, но три были заперты на ключ, только один поддался, его содержимое Егор и начал перебирать с жадным интересом. Но, к великому разочарованию, ничего сверхъестественного он там не обнаружил. Разве что отключенный мобильный телефон да пара заграничных паспортов на разные имена, но с Лериными фотографиями. Еще водительские удостоверения. Одно из них гражданки США, тоже с Лериной фотографией. Однако, учитывая род ее занятий, факт, что у одной девушки хранится множество документов, не показался ему удивительным. На самом дне, под чековой книжкой какого-то иностранного банка, пластиковой карточкой «Америкэн-экспресс» и ключом от неизвестного ему сейфового замка, он откопал фотографию, которая привлекла его внимание. На снимке Лера стояла, обнявшись с каким-то смуглым красавцем. Внутри у Егора похолодело. Он никогда не встречался с этим парнем, но был уверен, что знает, кто он. Смуглый красавец был, конечно же, Костей. Егор скорее рефлекторно, чем осознанно оглянулся и посмотрел на себя в зеркало. Разумеется, он проигрывал во внешности по сравнению с этим парнем. Сейчас особенно. Тот на снимке был подтянут, уверен в себе и напорист. Фотография зафиксировала циничную наглость его жгучих глаз. Такой взгляд проникал в самое сердце. Понятно, почему Лера не смогла бороться с его обаянием, понятно, почему потеряла голову при первой встрече. Да она до сих пор влюблена в этого негодяя без памяти! Иначе и быть не может. Если бы он был девушкой, то навсегда бы забыл о существовании остальных мужиков, как только познакомился с этим. И какая разница, что этот Костя подонок, подонков женщины особенно уважают и любят! Понятно, что Каменев тут же возненавидел этого нахального Костю всей душой. Сам он в зеркале выглядел весьма посредственно. Только теперь, наконец, он понял, почему все вокруг, начиная с Марины и заканчивая собственным отцом, никогда не считали его настоящим мужчиной. Что толку в правильных чертах лица, в серых задумчивых глазах, если в них нет огня — живого и упрямого. Что толку в стройной фигуре, если в ней нет готовности к прыжку, нет подтянутости, как у этого парня на фотографии. Сейчас Егор казался себе мешком, набитым всякой ерундой. Он не излучал той мужественности, которой так восхищаются окружающие, и он в том числе. Он понял, что не нужно быть качком или обладать шрамом во всю щеку, чтобы выглядеть мужчиной. Нужно просто иметь ту решительность, которую имеет Костя. Твердую уверенность в себе, готовность победить всех и вся. Имеет во всем — во взгляде, в движениях и, конечно, в поступках. Пусть Костя оказался скотиной, пусть его поступки были низкими с точки зрения морали, но мужского обаяния у него не отнять. Это уж точно! Каменев вздохнул и, взглянув на снимок, снова посмотрел на себя в зеркало. Костя победил.

— А еще говорят, что женщины больше времени проводят у зеркала, чем мужчины, — услыхал он за спиной и, вздрогнув, обернулся.

Лера стола в дверях, подперев плечом косяк. С ее потемневших и набухших от воды волос на оголенные плечи стекали крупные капли, теряясь в большом махровом полотенце, обмотанном вокруг груди. Она усмехнулась:

— Перестань сравнивать его и себя. — Она кивнула головой на снимок в руке Егора. — Костя — замечательная оболочка. А внутри он — прогнившее дерево. Лоск, полировка, способные смутить разум разве что молоденькой дурочки.

Егор молча хватал ртом воздух. И смотрел на нее так, как смотрит еретик на неожиданно возникшего перед ним инквизитора.

— Ой, ну ради всего святого, Егор! — Она подошла и, выхватив у него фотографию, смяла ее в кулаке. — Вот и все дела!

— И? — Каменев развел руками.

— Что и?! Это я должна спросить, что ты собирался отыскать в моем бюро? Неужели ты думал, что я прокладываю личные письма скальпами убитых жертв? Определенно, Егор, у тебя большие проблемы с фантазией!

Она погладила его по голове. Он резко отступил на шаг назад.

— Расскажи мне о Косте.

— Ну пожалуйста, — устало протянула Лера. — Почему нужно говорить именно о нем. Он — прошлое.

— Если бы он был прошлым, ты не хранила бы вашу фотографию в потаенном месте, — упрямо заявил Егор.

Глаза ее стали холодными и непроницаемыми. Она сморщила лоб, размышляя с минуту, потом твердо и спокойно проговорила:

— Проблема всех мужиков, что на третьем свидании они начинают качать права, лезть в душу и пытаться докопаться до сути. Заметь, я ни разу не попыталась забраться в твое прошлое, я не расспрашивала тебя ни о чем. Я просто люблю тебя сегодняшнего, такого, каким ты пришел к моменту нашей встречи. А ты все время пытаешься выяснить, кого именно ты любишь и любишь ли вообще. Ты пытаешь отыскать во мне что-то такое, за что ты мог бы меня разлюбить. Это инстинкт самосохранения, срабатывающий у всех мужчин. Вы боитесь привязаться к одной женщине, вот и все! И не нужно мне рассказывать, что я загадочна, что я пугаю тебя, что ты не понимаешь причины моих поступков… Я такая, какая есть. Проблема не во мне, а в тебе. Ты боишься своего чувства. Ты боишься не меня, а себя.

— Ну да! Я боюсь, ты — нет. Я слабый, а ты сильная…

— Да дело тут не в силе или слабости, — перебила она его. — Каждый из нас слаб по-своему. Стоит ли сравнивать, кто и в чем сильнее. Вместе мы сильные, понимаешь?!

— Черта с два! Ты и одна выстоишь перед любой бурей, а меня переломит и легкий ветерок.

— Послушай. — Лера обхватила голые плечи и зябко поежилась, — да у меня нет и десятой части той уверенности в жизни, какая есть у тебя. Да! — настойчиво повторила она, заметив его неуверенную ухмылку. — Ты веришь, что в этой жизни, которая мне представляется всего лишь большой охотой, можно построить нормальные отношения. Что можно прожить ее и не стать ни охотником, ни жертвой. Ты веришь, что можно остаться человеком и при этом быть счастливым! И самое главное, это не просто вера. Ты действительно можешь так прожить. Потому что в тебе есть порядочность и настоящая честность. И чтобы быть таким, нужно большая сила. Ты сильный, по-настоящему сильный. Поэтому я люблю тебя, поэтому хочу остаться с тобой и разделить эту твою замечательную жизнь. Я тоже хочу жить нормально, но не знаю, как к этому прийти. И еще, я верю тебе. Верю, что могу на тебя опереться, со всеми своими слабостями. Верю, что ты не предашь, потому что ты сильный. Настолько сильный, что можешь понять, принять и полюбить сильную женщину.

— А Костя?

— А Костя не смог. На такое вообще мало кто из мужчин способен, — она с размаху опустилась на кровать и посмотрела на него с холодным вызовом.

Егор почувствовал, что то ли просто так, то ли под влиянием ее речей, но в голове его проясняется, а в теле прибавляется уверенности. Той самой жизнеутверждающей уверенности, которая светится в глазах Арнольда Шварценеггера, когда он расстреливает врагов из огромной пушки. Щеки Каменева зарозовели, и он, наконец, почувствовал себя человеком. И ему захотелось сделать что-нибудь человеческое, словом, захотелось совершить поступок.

— Пойду приму душ, — неожиданно заявил он Лере и стремительно вышел из комнаты.

* * *

Жучка угнетала тишина, поэтому он заглянул в темные глаза шефа и спросил:

— Я вот давно хотел узнать у тебя… почему ты?

Игнатов равнодушно посмотрел в его сторону.

— Уточни.

— Ну, как тебе удалось найти этого Скорпиона? Всем известно, что ты у него в любимчиках.

Тот пожал плечами:

— Просто плачу ему, вот и все.

— Фигня! Ему платят все. А многие хотели бы заплатить, да он с них не берет. Вот я и интересуюсь, почему ты?

— Ну… — неопределенно протянул Игнатов и закинул голову назад. — Может быть, я чем-то лучше других? Может, я ему нравлюсь.

— Что он, педик, что ли…

Игнатов среагировал мгновенно. Рука его молнией пронеслась по воздуху и отточенным движением впилась в тонкую шею Жучка.

— Называя педиком Скорпиона, ты подразумеваешь, что я ему нравлюсь как педик педику. А это уже ты оскорбляешь меня. А я не люблю, когда меня оскорбляют!

Впалые щеки Жучка приобрели цвет пенициллиновой плесени. Он отрицательно мотнул головой, потом, не добившись результатов, устало закатил глаза и принялся равнодушно созерцать потолок.

Игнатов отпустил его и досадливо встряхнул рукой.

— Вот за что тебя уважаю, так это за непробиваемость. По-моему, ты, если б смог, то сплюнул мне на ногу… А ведь я бы тебя убил.

— Ага, — выдохнул Жучок, — и с кем бы ты работал?! С Коляном, что ли?!

— Ты прав, — вздохнул шеф. — Колян — дуб. А тебя жалко.

— Жалко, — презрительно фыркнул Жучок, — никого тебе не жалко.

Дверь комнаты распахнулась, и на пороге появилась очаровательная длинноногая блондинка. Жучок покосился на Игнатова, буркнул что-то невразумительное и собрался было тихо выйти, но тот схватил его за руку. На блондинку же он перевел спокойный взгляд, который для последней явно не предвещал ничего хорошего.

— Вам чего, девушка? — осведомился Игнатов и ослепительно улыбнулся ей.

— Ой, да брось ты, бога ради! — нежным голоском промурлыкала блондинка и, подойдя к нему, чмокнула в щеку.

Игнатов отстранился от ее объятий и проговорил уже строже:

— Сколько раз, милая, — на этом слове он сделал ударение, — я предупреждал тебя, чтобы ты не смела сюда совать свой очаровательный носик?!

— Ну, я… шла мимо и… — она нерешительно затопталась на длинных ногах.

Игнатов оттолкнул Жучка с такой силой, что тот спикировал на стул у стены и там затаился.

— Сколько раз, — повторил он зловеще, — я тебе говорил, что при необходимости нужно звонить. Я тебе даже мобильный купил, мать твою.

— Я его дома забыла, — пролепетала блондинка. В каждом глазу у нее блеснуло по одной крупной слезе.

— Выметайся, дома поговорим! — отрезал Игнатов и снова непонятно почему улыбнулся. — Я работаю, ясно?!

— Но я только шла мимо… — она всхлипнула.

— Вот и иди себе.

— Я хотела показать, — она снова всхлипнула и, раскинув руки, повернулась перед ним на каблуках.

— Что показать? — сухо осведомился Игнатов.

— Вот. Пиджак купила, от Армани.

— Дивно. Если бы Армани знал, как его имя звучит в саратовском произношении, он бы перестал шить.

Блондинка совсем сникла.

— И это все? Все, что ты купила? — неожиданно весело спросил Игнатов.

— Ну… — замялась она, — остальное слишком интимно. Я дома покажу. Это под пиджаком, понимаешь?

— А зачем тянуть до дома, — совсем повеселел Игнатов, — давай демонстрируй.

Девушка затравленно покосилась на Жучка. Тот отвел взгляд в сторону, оставаясь на своем стуле.

— Давай, давай, — Игнатов жестом предложил ей раздеться, — пришла показать, так показывай. Я весь внимание.

— Я лучше пойду, — заныла она.

— Нет уж, — он подскочил к ней так же молниеносно, как недавно схватил за шею Жучка, и, намотав длинные пряди ее волос, с силой потянул к полу.

С блондинкой случилась тихая истерика. Каблуки ее туфель подвернулись, она присела, а слезы ручьями заструились по искаженному болью и обидой лицу. Жучок снова закатил глаза к потолку и на этот раз все-таки сплюнул.

— Ну же, милая! — прошипел Игнатов.

Блондинка принялась вяло расстегивать пуговицы пиджака.

— Вот и отлично, вот и умница, — подбодрил ее Игнатов и отступил на шаг, придерживая ее за волосы.

Она сняла пиджак, оставшись в кружевном лифчике.

— Мило, — кивнул Игнатов и повернулся к Жучку. — Как, а? Правда, хороша?

Жучок мельком посмотрел на страдалицу и утвердительно кивнул.

— А там у нас что? — Игнатов снова подошел к ней и бесцеремонно залез рукой под короткую юбку. — О-о?! И там кружево. Не хочешь показать?

Она закусила припухшую губку и, жмурясь от страха, резко мотнула головой.

— Ну ладно, — великодушно согласился Игнатов и отпустил ее. — Проваливай. Приду поздно. Ложись без меня.

Блондинка поспешно выскользнула из кабинета, застегивая на ходу пиджак.

— Идиотка, — равнодушно констатировал Игнатов, когда дверь за ней закрылась.

— Зачем жениться на идиотках? — так же равнодушно кинул в потолок Жучок.

— Все бабы дуры.

— Неправда. Странно, что тебе не попадались не дуры.

Игнатов откинул прядь длинных волос со лба и пристально посмотрел на Жучка, потом усмехнулся.

— Говорю тебе, женщину можно рассматривать только так: красивая или некрасивая. Умные в категорию красивых не входят.

— Я слышал, что у Шарон Стоун высокий умственный коэффициент. Значит, она не только красива, но и умна.

— Ум женщины делает ее уродливой. Может, она и красива, пока молчит, а как только начнет рассуждать, спорить и выпячивать свой ум, все! Для меня ее красота сводится к нулю.

— С дурами проще, вот и вся твоя философия.

— С дурами спокойнее, — уверенно заявил Игнатов и кивнул для убедительности. — И хватит об этом. Я прошу тебя, проконтролируй ситуацию с «Украиной». Коляну я не доверяю.

— Да что ее контролировать! Положим всех, и дело с концом. Пока докопаются. К тому же твой Скорпион замнет все дело.

— О господи! — Игнатов взлохматил волосы и обреченно вздохнул. — У меня какое-то нехорошее предчувствие на этот раз. Не нужно никого укладывать. У нас намечаются мирные переговоры. Ты-то должен понять! Пожалуй, я поеду с вами. А то еще натворите дел.

* * *

Весь вечер Егора не оставляло ощущение близкой развязки. Что-то должно было произойти гораздо раньше завтрашнего утра. Он бродил из угла в угол, пытался успокоиться, убеждая себя, что в подобной ситуации даже Брюс Уиллис сошел бы с ума от нервных переживаний, что в конце концов Лера действительно готовила и более серьезные операции, а эта для нее просто детская игра. Но какой-то страх непонятной природы сотрясал его каждую минуту, пробегая леденящей волной по позвоночнику. Он смотрел на Леру в надежде получить хоть намек на хороший исход, но она была молчалива и задумчива. Он заговаривал с ней, но она его, похоже, не слушала, думая о чем-то своем. Глаза ее, обыкновенно то излучающие ясное тепло, то искрящиеся презрительным холодом, теперь потемнели, словно солнце, освещавшее их до самого дна, вдруг ушло. Она ни разу не улыбнулась, ни разу за три часа мягкие ямочки не заиграли на ее щеках. Она вообще отсутствовала. Вернее, была рядом, но была лишь физическим своим телом, мысли ее витали где-то совсем далеко, и она не сочла нужным открыть их Егору. Поначалу он дулся, принимал обиженный вид, но потом, видя, что она и не замечает его молчаливого протеста, решил, что, наверное, ей необходимо это отчуждение. Прорыв молчания произошел совершенно неожиданным образом — в дверь позвонили. Они разом вздрогнули, перекинулись ошалевшими взглядами и как по команде замерли.

— Я пойду и открою! — Все-таки она должна видеть в нем мужчину.

— Подожди, — шепнула было Лера, но было поздно. Каменев твердо решил доказать ей, да и себе тоже, что он не из трусливого десятка, поэтому ринулся в прихожую, не слушая ее предостережений.

Сочтя, что вопрос «Кто там?» в данной ситуации нанесет непоправимый вред его мужскому достоинству, он быстро открыл замок и резко распахнул дверь.

Посыльный на лестнице никак не ожидал столь странного клиента. Он дернулся, икнул, перевел испуганный взгляд с возбужденного лица Егора на большой конверт, еще раз сверил адрес и, наконец, спросил дрожащим от волнения голосом:

— Валерия Хворостовская?

— Я похож на Валерию Хворостовскую?! — взревел Каменев.

— Не очень, — выдавил из себя посыльный и снова икнул.

— Я Хворостовская. — Лера вынырнула из-за плеча Егора, на ходу одергивая кофточку. Он понял, что она только что спрятала за пояс джинсов пистолет, и неестественно дернулся. Какой же он идиот! В самом деле, вместо посыльного за дверью мог оказаться кто угодно! Да ему просто чертовски повезло, что он не получил автоматную очередь в грудь. Мужик! Дерьмо ты, а не мужик!

— Билет компании Air France вы заказывали?

Она почему-то смутилась, слегка улыбнулась посыльному и, быстро расписавшись в его бумагах, взяла конверт.

— Билет? — удивленно спросил Егор, когда они снова остались вдвоем.

— Я заказала его давно и дала оба адреса на всякий случай.

— А куда ты летишь? — Ему захотелось умереть. Он уже почти умер, даже начал чувствовать некоторые признаки трупного окоченения в области сердца.

— В Париж, — она вдруг усмехнулась как-то неуклюже и не к месту. — Господи, Егор! Это не то, что ты думаешь! Просто так по-дурацки получилось — я сначала заказала билет, потом поменялись планы, ну посуди сам, стоило тебе все это рассказывать?

— Не похоже, чтобы ты экономила каждую копейку, если забываешь аннулировать заказ авиабилета на международный рейс. — Он медленно повернулся к ней спиной и побрел обратно в комнату.

Перед глазами у него, как живой, предстал ненавистный образ Гриши Вульфа и зашипел в ухо: «Ты думаешь, она на твоей стороне? Она тебя кинет!» Наконец-то ему стало все понятно. А он-то, дурачина, имел наглость рассчитывать на счастье! Лера же сказала сегодня: «Если что случится, я хочу на тебя рассчитывать». Вот и случилось. Она укатит в Париж как раз в тот момент, когда он с идиотским усердием примется исполнять ее поручение. Именно он в ее игре жертвенная пешка, которую подставляют, чтобы заманить противника в безвыходную ситуацию, а потом объявить шах и мат. Когда он приведет Семина, Климова и Бодрова в указанное место, Лера будет уже далеко. Лера будет пить кофе в каком-нибудь уютном кафе на Монмартре или Пиккадилли, и плевать она хотела на его переживания, на его любовь, да и на него самого!

Он резко обернулся:

— Поэтому я должен был сам решить, куда мне деть Гришины деньги? Ты хочешь просто заплатить мне за услуги?

— Что?! — Она сузила глаза.

— В Париже эти тысячи тебе больше пригодятся!

— Значит, ты мне теперь не веришь…

Он ухмыльнулся:

— Знаешь, меня больше всего поражает тон, которым ты это говоришь. Обиженная добродетель! Ты еще скажи, что открыла мне всю душу, а я, подлец эдакий, видите ли, так и не поверил! Да я ничего, совсем ничего о тебе не знаю! Я не знаю, питаешь ты ко мне какие-либо чувства или нет, но ты двигаешь меня как фигуру в своей очередной шахматной партии. Кто я — король, ферзь? — Он скривился и протянул: — Не-ет! Я пешка, всего лишь пешка…

— Можешь взять этот билет и засунуть его себе… — она запнулась, — и порвать его на части! На! — Лера протянула ему конверт.

— Ну, вот еще! Лишать тебя столь потрясающего исхода партии. Ты была права, ты никогда не касаешься грязного дела своими руками, это работа для мужчин — низменных существ вроде меня, ведь так?!

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, после чего заговорила тихо и спокойно:

— Егор, я даже не хочу обсуждать эту тему. Мне не нужен этот билет. Он лишний… Я не очень поняла, что ты сейчас хотел сказать, но я по-прежнему с тобой. Я никуда не лечу.

— Позвольте на этот раз не поверить вам, сударыня! Я слишком долго бродил рядом, довольствуясь лишь собственными догадками. Я так больше не могу! На меня за последние полгода свалилось слишком много — когда жил с Мариной, думал, что пасть ниже просто невозможно, и вот пожалуйста, — он развел руками, — теперь я полное ничтожество. Позволил распоряжаться собственной жизнью и не задаю лишних вопросов. Все. Баста!

— Задай свои вопросы!

От этого неожиданного предложения Егор оторопел и выпалил первое, что пришло в голову. Собственно говоря, главное, что никак не выходило из его головы, несмотря на все его старания:

— Ты по-прежнему любишь своего Костю?!

Он замер, ожидая ответа. Лера вздрогнула, посмотрела куда-то в угол и тихо, но уверенно произнесла:

— Нет.

— А почему?

— Потому что разлюбила.

— Но такого парня невозможно разлюбить!

Тут, видимо, ее чаша терпения треснула. Она впервые за все время их знакомства покраснела. Не в том смысле, что щеки подернулись легким румянцем, нет — она покраснела, как вареный рак, сжала кулаки, а на глазах ее навернулись настоящие слезы!

— Это беспредметный разговор, — заявила она, с усилием проглотив ком в горле. — Давай попробуем успокоиться. — Скорее всего последнее она произнесла по большей части для себя. — Я выйду на свежий воздух.

— Одна? — прохрипел он, теперь уже окончательно осознав свою ничтожность, о которой заявил раньше. Как он мог так обидеть любимую девушку?! Так расстроить ее в столь неподходящий момент!

— Одна. — Она открыла входную дверь, перешагнула через порог и неожиданно подарила ему мягкую улыбку. — Милый, я все еще люблю тебя.

Егор твердо знал, что догонять ее не имело смысла — если она решила пойти одна на улицу, то пойдет одна. Он кинулся в кресло и, обхватив голову руками, замычал от бессилия. Мычание его постепенно переросло в тихий и протяжный стон.

* * *

Лера вышла из подъезда. На улице было темно и тихо. Собачники уже успели выгулять на ночь своих питомцев, и теперь двор казался заснувшим до утра. Она закинула голову и посмотрела вверх. Где-то высоко над городскими башнями, над электричеством, над взвизгивающими клаксонами и шуршанием засыпающих проспектов безмолвно мерцали звезды. Их свет был по-весеннему холодным и отчужденным. Летом ночное небо выглядит не так. Летом звезды висят над крышами домов и заглядывают в окна теплыми желтыми глазами.

Лера вздохнула, заправила прядь волос за ухо и оглянулась. Потом посмотрела на часы — десять минут двенадцатого. Она зябко поежилась и, обхватив плечи, медленно пошла вдоль дома. Поравнявшись с припаркованой к парапету машиной Егора, она остановилась и снова закинула голову к небу. Звезд отсюда не было видно — мешал свет фонаря. Она подумала, что в принципе, сделав множественные скидки, усыпив самолюбие и приложив должную долю фантазии, этот фонарь можно принять за солнце. Солнце — слегка размытое горячим воздухом, поднимающимся от прогретого песка. Солнце, к которому она стремилась — настоящее, южное, уставшее от собственного зноя. Только под ним она сможет наконец обрести спокойствие. Счастливые безмятежные дни потекут, как этот самый песок сквозь пальцы. Она будет наслаждаться каждым вздохом пьянящего, пропитанного йодом морского бриза. Будет ли Егор рядом? Лера тряхнула головой — ей хотелось этого. Очень хотелось! Но сможет ли он вынести долгий, слишком долгий путь до этого залитого солнцем пляжа? Долгий путь длиною в целые московские сутки?

Неожиданно дверь Егоровой «Ауди» открылась, и в проеме показалась голова Гриши. Лера вздрогнула и удивленно уставилась на него.

— Решил повидаться с тобой перед отъездом.

— Неужели! — усмехнулась она.

— Почему ты назначила встречу в столь неурочный час? Надо же, в шесть утра. А я, между прочим, сова, я не могу вставать так рано. Вот решил слегка подправить твои планы, — ему было весело, непонятно отчего.

— Как же ты в машину забрался?

Он пожал плечами:

— Твой «новый русский» друг совсем охренел — не запирает «Ауди». Нам бы всем так жить!

— Не прибедняйся.

— Не хочешь пообщаться? — Он раскрыл дверь пошире.

Лера нерешительно отступила на шаг назад.

— Ты что, испугалась меня? — усмехнулся Вульф, явно довольный этим фактом.

— Учитывая сложившиеся обстоятельства…

— Брось!

Девушка заглянула в салон через боковое окно. Кроме Вульфа, там никого не было. Он сидел на месте водителя и располагающе улыбался.

— Просто сама доброта, — недовольно буркнула девушка.

Больше всего ей не хотелось обнаружить свою нерешительность перед Гришей. Она знала его: только начнешь колебаться, как он тут же заподозрит неладное, в секунду нафантазирует бог знает чего и в конце концов перестанет доверять. С чувством самосохранения у этого парня все было в порядке. Наверное, потому ему удалось осторожно, не привлекая к своим действиям внимания, потихоньку вытащить полмиллиона долларов из кармана скряги Бодрова. В Лериной голове промелькнуло, что он слишком спокоен сегодня, не дергается, не крутит башкой по сторонам. Он казался чересчур уверенным. «Интересно, почему?» Тем не менее она забралась в машину и села рядом с Вульфом.

— Ты принес деньги?

— Все-таки, Валерия, ты очень меркантильная особа, — рассмеялся Гриша. — Почему бы сначала не поболтать? Я же тебя больше никогда не увижу!

— А-аминь! Не знаю, как тебя, а меня это обстоятельство вполне устраивает. — Его радужное настроение начало внушать ей серьезные опасения. Она быстро перебирала в мыслях, что могло послужить поводом для такой развязности. Но ответа на свой вопрос не находила. Поэтому разозлилась.

— Пока я ждал тебя тут, то кое-что понял, — продолжал Вульф так же жизнерадостно. — Это ведь ты натолкнула Бодрова на мысль просмотреть бухгалтерию. Ты заранее знала, что он там найдет! Ха! — Гриша вдруг посерьезнел. — Зачем тебе это, а?

Лера передернула плечами и улыбнулась одними губами. Ей захотелось выйти из машины и убежать от него. Словно ожидая этого, Гриша схватил ее за руку.

— Пусти, — приказала она с таким холодным презрением в голосе, что замороженные слова отлетели от стен салона легким эхом.

— Ух ты! — Он зажмурился и через секунду захихикал. — Вот это тон!

Она резко повернула голову и окинула его безразличным северным взглядом. Гриша хихикал, несмотря ни на что. Хихикал! Она поняла, почему ему так весело. В его руке чернел пистолет, и целился он в нее.

— Ты что, озверел?! — спокойно осведомилась она, хотя сердце ее прыгнуло сначала в низ живота, потом к шее.

— Сейчас как подумаю… Если бы не ты, — всхлипывал он, — Бодров бы никогда не узнал. Только теперь — это все вчерашний день! Ты главного-то и не знаешь!

— Главного? — Она склонила голову набок. — Чего?

— Ох, Лера. Фирма твоя закрылась. Представляю, как ты огорчена. Не на кого теперь работать, преданная душа!

Она поморщилась:

— Я не понимаю.

— Все! Накрылось! — Он кивнул для убедительности, не забыв отвести руку с пистолетом в сторону, чтобы она до него не дотянулась. — Бодров теперь лежит в туалете с дырочкой в левом боку — аккурат в сердце. Это я его застрелил, — закончил он с гордостью.

— Чтобы ты кого-то застрелил?! — не поверила она. — Гриша! Ты же даже ходить толком не умеешь. На все натыкаешься.

— А сподобился! Вот ведь беда, не хотел я его убивать. Не хотел дядюшку подводить. Так уж вышло… практически случайно, — с искренней горечью посетовал он. — Можно сказать, нашел, кого жалеть, а вот жалко! Видишь ли, это ты на всех дуешься, каждого растерзать готова, ужалить побольнее… Чего ты такая злая и холодная, понять не могу. Да и плевать мне, собственно. Просто не любишь мужиков, и все! А я человек мирный.

— Не нужно мне сейчас об этом рассказывать. — Она покосилась на черное дуло, раздумывая, успеет ли вышибить пистолет из его пальцев, или он раньше нажмет на курок.

— Ладно, видишь, устал я. Рука онемела. Пора расходиться. Денег, как ты понимаешь, я тебе не дам.

— Если ты не блефуешь и действительно пристрелил Бодрова, то тебе нечего опасаться, — она постаралась вложить в эти слова побольше уверенности, хотя сама понимала, что опасаться ему стоит.

— В общем-то да… — протянул он. — Однако ты знаешь, кто убил Бодрова и где я. А у покойного остались бойцы, которые, наверное, уже ищут меня по всей Москве…

— Хорошо, — с видимой неохотой согласилась она. — Проигрывать так проигрывать. Я не скажу им, что видела тебя. Я вообще о тебе забуду. Обещаю.

Он промолчал, обдумывая ее слова. Лере показалось, что минута растянулась в вечность. Руки ее нервно затряслись. Вульф окинул ее внимательным взглядом и протянул:

— He-а… Врешь ты!

В коленях она ощутила странную слабость. Впервые в жизни Лера так боялась умереть. Наверное, потому, что опасность застигла ее врасплох, наверное, потому, что она многое не успела. Она только начала чувствовать вкус счастья, только начала бороться за него. Раньше она много думала над тем, когда лучше умереть. По всем здравым рассуждениям, человек должен желать смерти от безнадежности своего существования, но все это — к такому мнению пришла Лера — ерунда. Человек должен желать смерти от абсолютного счастья. Когда все, о чем мечталось ранее, уже исполнено, когда нет планов, потому что все, чего можно было достичь в жизни, уже достигнуто. Человек должен спокойно уйти из этого мира именно тогда, когда он смог полюбить себя после долгих исканий, когда его окружают любящие люди, близкие и верные, когда ему нечего больше желать и ждать. Когда жизнь превращается в череду одинаковых дней, которые отличаются друг от друга лишь состоянием погоды. Такое случается крайне редко, поэтому все так боятся смерти. Теперь же Лера, как никогда, хотела жить. Жить и надеяться. Все эти мысли пронеслись в ее голове за считанные секунды, отразившись в глазах бешеным испугом.

— Ты думаешь, я не сделаю этого? — усмехнулся Вульф.

Лера попыталась пошевелиться, но странное оцепенение сковало ее тело, впервые за все время ее опасной работы. Впервые пальцы ее похолодели, а во рту пересохло. Она ничего не могла сообразить, кроме одного — дуло Гришиного пистолета слегка подрагивает от того, что руки у него трясутся.

— А я сделаю.

— Ух ты! — выдохнула девушка, понимая, что это конец. Собрав всю волю, она рванулась в сторону, дернув за дверную ручку.

В этот момент прозвучал выстрел. Она почувствовала, как боль разорвала ее тело. Перед глазами вспыхнула ослепительная белизна, чистая и бесконечная. Вокруг нее не было ничего, только девственный, нетронутый воздух, густой, как мука. В этой пустынной тишине она услыхала свой стон, который, отражаясь от невидимых частиц, парящих вокруг, превращался в тысячи стонов и, наконец, слился в один заунывный гул.

— Я сделал это, — усмехнулся Вульф и сунул пистолет в карман. Спрятав его, он шкодливо огляделся. Двор был пуст. Выстрела в салоне машины, похоже, никто не услыхал, а если и услыхал, то не понял, что это был выстрел. По крайней мере, ни одно из темных окон не осветилось. Он посмотрел на девушку с участливым вниманием, как врач на пациентку. Она не шевелилась. Сидела, прислонившись к двери машины, уронив голову на грудь. Он поддел ее подбородок указательным пальцем и поднял голову к желтому свету уличного фонаря. Глаза ее были закрыты, нижняя губа слегка припухла, и из ранки выступила кровь. Видимо, она прокусила ее в момент выстрела. В желтом свете лицо ее казалось матовым, его черты слегка заострились.

— Смерть ей к лицу, — усмехнулся Гриша и отпустил ее.

Лерина голова безвольно упала, ударившись о боковое стекло.

Вульф вытащил платок из-за пазухи и обтер руки. На светлой клетчатой ткани остались темные пятна. Он брезгливо отстранился от тела девушки:

— Черт, не хватает еще перепачкаться!

И неуклюже вылез из машины, захлопнув дверцу без лишнего шума.

* * *

Егор открыл глаза и тупо уставился в темный экран телевизора. Он долго не мог понять, как это вдруг он очутился сидящим в кресле посреди Лериной гостиной. Почему исчезли родные оранжево-сиреневые просторы его собственного ранчо на той планете, название которой он знал с детства еще секунду назад, а теперь забыл. Наконец сообразил, что проснулся. Он вытянул затекшие ноги и совершенно неромантично крякнул от удовольствия, чувствуя, как кровь растекается по сосудам, устремляясь к онемевшим пяткам. Картины удивительного сна еще не успели раствориться в памяти, и он наслаждался ускользающими остатками видений, блаженно щурясь. Каменев подумал, что неплохо бы взять в привычку записывать сны, хотя бы некоторые. По крайней мере так делают многие, а потом выпускают книги, снимают фильмы. Ведь ничего и придумывать не нужно, подсознание уже сговорилось с Мельпоменой и подкинуло классный сюжет. Он мог бы написать фантастический роман, замечательный роман. Каменев улыбнулся, припоминая свой сон. В нем он сам был уважаемым фермером, потому что имел стадо каких-то волосатых тварей с костяными шипами на плоском черепе, которых, по идее, нужно было доить. И еще у него в пластиковой конюшне стоял ящер, всегда готовый пуститься рысью под седлом. А в доме с тремя алюминиевыми шарами на конусной крыше хозяйничала Лера. У нее были большие серо-зеленые глаза и почему-то розовые волосы — такие, будто в них всегда купалось утреннее солнце. Егор оглянулся. Он по-прежнему сидел один в комнате. Стрелки часов слились на цифре двенадцать. Он поднялся с кресла, прошел по квартире, заглянул в ванную и в спальню. Леру он нигде не нашел.

— Похоже, девушка загулялась! — проворчал он вслух, чувствуя, что начинает нервничать.

Он подошел к окну, выглянул во двор, но, кроме желтого пятна от фонаря, ничего не увидел. Тусклый свет вырывал из темноты тонкие иглы накрапывающего дождя. Егору стало грустно. Он походил по пустой молчаливой квартире, цепляясь за мебель. Ему начало казаться, что ожидание никогда не кончится, что Леру он больше не увидит, что она ушла в дождь, как уходят героини мелодрам, тихо и поэтому эффектно. Потом он прошел на кухню, включил чайник и замер, потирая подбородок. Ему решительно не хотелось пропадать в одиночестве нескончаемой ночи. Чайник закипел и щелкнул выключателем. Тогда он быстро метнулся в спальню, открыл бюро, вытащил неприятно знакомый «ТТ», сунул его за пояс, только после этого ринулся в прихожую, нацепил ботинки, пиджак и понесся на улицу. Он не знал, где искать Леру, однако ее нужно было искать, потому что теперь ему казалось, что произошло нечто ужасное. Нет, не казалось, он был в этом почти уверен.

Он прямо-таки слетел по ступенькам с третьего этажа, выскочил под дождь и зашагал по тротуару, намереваясь выйти на проспект. Капли оседали на его волосах, с каждой минутой делая их тяжелее. Он поежился, когда вода струйкой потекла за воротник и устремилась по желобу между лопатками. Дождь, имевший из окна вид накрапывающего, на самом деле уже успел превратиться в настоящий ливень. Каменеву пришло на ум, что болтаться по улице без зонта в такое время и в такую погоду — верх идиотизма, что гораздо удобнее проехать по проспекту на машине. Он остановился, задумался на мгновение: куда же ему ехать? Все еще размышляя, Егор вернулся к своей «Ауди». Открыл дверцу, нырнул в салон, вставил ключ в замок зажигания и замер, вспомнив, что дверь машины была не заперта и сигнализация отключена. Он помотал головой, стукнул себя ладонью по лбу, что, мол, совсем плохой стал, если забывает закрыть машину на ночь. Что-то поначалу удивило его. А потом Каменева затрясло. Не то чтобы он заметил в темноте салона нечто необычное, нет, скорее почувствовал. Почувствовал присутствие чего-то или кого-то. Егор медленно повернул голову, так же медленно потянулся к приборной доске, включил внутренний свет и резко подскочил на сиденье, ударившись затылком о мягкий потолок. Лера неподвижно сидела, уронив голову на грудь. Ее волосы свисали неряшливыми прядями, закрывая лицо. Сквозь них он видел ее тонкую шею, мертвенно-бледную, словно у античной статуи.

— Лера, — осторожно позвал Егор и тронул девушку за плечо.

Ее тело покачнулось и отшатнулось к двери.

— Лера, что с тобой, детка? — испугался Каменев и, схватив ее за руку, потянул к себе.

Она послушно привалилась к нему, не проронив ни слова. Он взял ее за подбородок, поднял лицо к свету и вскрикнул, наверное, столь же театрально, как вскрикивали дамы в прошлом веке перед тем, как упасть в обморок.

Глаза Леры были закрыты, нижняя губа припухла и отвисла, приоткрыв белые зубы, со щек исчез розовый румянец, скулы отливали могильной серостью. Он провел рукой по ее щеке, ощущая, как холодна ее кожа, и оставляя на ней красный, кровавый след. Увидев, что перепачкал ей лицо, Егор испуганно уставился на свою руку. Она была в крови. Крупная и густая капля скатилась по его пальцу на ладонь. Он суетливо откинул девушку на спинку кресла и принялся осматривать ее. Тут, к своему ужасу, он обнаружил, что ее куртка и рубашка намокли от крови. Но это было еще не все. Кровь растеклась по кожаному сиденью, образовав небольшую лужицу на стыке со спинкой.

Он снова схватил девушку за плечи и затряс, бормоча какие-то нелепые уговоры, пытаясь оживить ее. Потом, выбившись из сил, отпустил. Она безвольно откинулась на спинку сиденья и замерла, запрокинув голову. Он закрыл лицо ладонями, не зная, что ему делать. Он все еще не верил, что ее больше нет, что рядом с ним всего лишь ее мертвое тело, пока еще так похожее на живое. Тупая боль пронзила его где-то в боку, словно это его прострелила чья-то пуля. Он отвернулся, чтобы не видеть ее лица, облокотился на руль и глухо зарыдал.

* * *

Каменев сидел в тишине и не мигая смотрел на проносящиеся перед лобовым стеклом капли. Он не шевелился. Рядом с ним так же тихо и неподвижно сидела Лера. Разница была только в одном: он пока еще дышал, а она уже нет. И он очень хотел, чтобы было наоборот, но не мог исправить сложившегося положения. Мимо машины быстро прошла какая-то парочка. Они семенили, накрывшись одним плащом и тесно прижавшись друг к другу. Их мимолетное появление вывело Егора из транса и заставило задуматься. Он не мог сидеть здесь вечно. Леру нужно отвезти… Но куда, собственно?! В морг? При слове «морг» Каменева передернуло, он покосился на Леру, и его передернуло вторично. Нет, туда он ее не повезет. Отнести ее в квартиру? Зачем? Соблазнительно, конечно, надеяться, что утром она проснется, встанет с кровати и как ни в чем не бывало пойдет на кухню готовить кофе. Егор поморщился. Ему стали противны собственные рассуждения. Больше всего в них было цинизма — цинизма от бессилия, цинизма от тупого помешательства. Он сжал руль, с удовлетворением услыхав, как заскрипела на нем кожаная обивка.

В этот момент дверь Лериного подъезда открылась, и на улицу выскочил огромный пятнистый дог. Помотав брылами, он устремился к кустам. Каменев замер. Вслед за собакой вышла и ее грузная хозяйка.

Она нерешительно потопталась, зачем-то высунула руку под ливень, и, видимо удовлетворившись, что низвергающаяся с неба вода не плод ее воображения, крикнула в ночь дрожащим голосом:

— Крошка! Где же ты, радость моя? Ко мне!

Радость пухлой женщины носилась где-то поблизости с Егоровой машиной. Каменев слышал, как дог пыхтит в темноте. Пыхтение это неумолимо приближалось и наконец материализовалось в виде огромной бело-черной морды с раскрытой розовой пастью, которая уставилась в салон «Ауди» через боковое стекло.

— Пошел вон! — зло шепнул Каменев.

Собака испуганно отшатнулась от машины, потом пришла в себя и рявкнула. Егор вздрогнул, прижался грудью к рулю, не зная, что ему делать. Не хватало, чтобы эта женщина увидела в салоне Леру. Дог гавкал, прискуливая, прогибал спину и хотел играть. Егор затаился. Обнаглев, пес наскочил на бампер машины передними лапами и, победоносно возвысившись, огласил двор раскатами заливистого лая, переходящего в надрывное хрюканье.

— Да что ты в самом деле! — не выдержала хозяйка. — Фу! Фу, я тебе сказала! Фу, Крошка!

Она презрела дождь и решительными шагами направилась к машине. Руки Каменева дрогнули, он не понял, как завел мотор, как надавил на педаль газа и вылетел из двора.

* * *

Очень быстро он очутился на проспекте Мира. Желтые фонари разгоняли ночную непогодь, разливая теплый свет по тротуарам и весело играя радужными бликами на крышах и капотах проезжающих автомобилей. Машин было мало, прохожие вообще не встречались, город уже засыпал под размеренный стук падающих с неба капель. Егор ехал медленно, старался не нарушать ни одного правила, чтобы, не дай бог, его не остановил нечаянно встрепенувшийся от дремы гаишник. Мотор «Ауди» слегка фыркал по понятной только ему одному причине. Это обстоятельство злило Каменева. Мало того, что он понятия не имел, куда ехать и зачем, так и с мотором того и гляди приключится какая-то дрянь! Он мельком взглянул на сидящую рядом Леру, и тут нервы его окончательно вышли из-под контроля. Его снова затрясло, живот свело в области желудка, в ушах зашумело, глухо и назойливо, а перед глазами замелькали белые точки, грозя превратить освещенный проспект в мутное видение. Он резко мотнул головой, но не смог привести себя в норму. Лера мирно покоилась на соседнем сиденье. По ее бледному лбу, по мокрым волосам цвета спелой пшеницы пробегали желтые волны фонарного света. На мгновение ему показалось, что она дышит. Он отвернулся и упрямо уставился на дорогу. Очнулся, только когда впереди уже темнел горизонт. Москва заканчивалась, уходя Ярославским шоссе к далекому Северу. Казалось, что там, в черной дали, дорога просто обрывается, упершись в двери Ада. Зачем он туда едет? Зачем он вообще куда-то едет? Последний светофор у выездного поста ГАИ мигнул ему зеленым глазом и переключился на красный. Каменев послушно затормозил. Мотор тут же заглох. «Вот! — подумал он. — Только это мне сейчас и нужно!» Он повернул ключ в замке зажигания, но ничего не произошло. Мотор заснул, и, видимо, надолго. Начиная злиться, Егор вцепился в головку ключа онемевшими пальцами, вращая его из стороны в сторону. Но машина упрямо безмолвствовала. «Надо успокоиться!» Он прижал ладони к лицу и закрыл глаза, чувствуя, как собственное сердце колотится о ребра с неистовой силой. Каменев глубоко вздохнул, медленно повернул ключ — тот же немой результат. В сердцах он саданул ладонями по рулю и выругался: «Чертова колымага!» В этот момент светофор переключился на зеленый. Егор даже не пытался осознать свое положение. Что тут осознавать! В салоне его находилась мертвая девушка, а он застрял у поста ГАИ! Тут, как говорится, вопросы излишни. Помощи он попросить не может, в моторе машины, к сожалению, он тоже ничего не понимает. Справа его осторожно объехал синий «жигуль». Шофер в машине, показавшийся ему на удивление знакомым, даже не глянул в его сторону, надавил на газ и быстро умчался. А он остался стоять под ненавистным светофором. «Что могло произойти с мотором?» — попытался поразмыслить Каменев, хотя знал: что бы там ни произошло, он все равно не узнает. В отличие от остальных мужчин, он даже в детстве не проявлял тяги к механизмам. Когда все его одноклассники и дворовые приятели занялись ремонтом мопедов, он предпочел углубиться в книги и разучивать бальные танцы. Кто бы мог подумать, что не пройдет и двух десятков лет, как он будет клясть себя за такую неосмотрительность. Какой прок от его познаний в литературе и истории искусств теперь, под отвратительным ночным дождем. «Если я выпутаюсь из этой проклятой передряги, обязательно стану самым лучшим механиком!» — пообещал он и снова крутанул ключ в замке зажигания. Не подействовало. «Ладно, — устало согласился Егор, — изучу все, что можно по этому вопросу, стану узнавать марки машин по запаху из выхлопной трубы!» Он снова сделал попытку пробудить к жизни свой автомобиль. Видимо, тот не поверил. Мотор упрямо не заводился. «К чертям собачьим!» — выругался Егор и зло уставился прямо перед собой. Вместо мокрого стекла он видел свои воспоминания. Картинки мелькали перед глазами, улетая в ночь, смешиваясь с дождем. «Я все еще люблю тебя…» — звучал голос Леры. Он видел ее улыбающуюся, грустную, сердитую. Ее глаза: то светло-зеленые, то светящиеся, бездонные, то непроницаемые, холодные. Ее мягкие ямочки на щеках. Неожиданно, словно посланные свыше, в памяти всплыли слова, сказанные ею совсем недавно: «Я должна знать, что ты выполнишь все, о чем я тебя прошу. Я должна знать: что бы ни произошло, ты притащишь Бодрова, Семина и Климова в гостиницу «Украина», в номер 412 к семи утра! Обещай мне, иначе я сойду с ума». Егор вздрогнул. Как он мог забыть о ее последней просьбе! Если это было так важно для нее, как он мог забыть! Какое он имел право расслабляться, ведь она предупреждала, «что бы ни случилось»! Он должен это сделать, он должен доставить трех означенных мужиков на встречу с Игнатовым. Потом он подумает, что делать с телом Леры, потом он умрет от горя, потом… А что сейчас? Он посмотрел на Леру. Девушка неподвижно сидела в соседнем кресле. Ее бледное лицо, окутанное желтым облаком фонарного света, казалось загорелым, пушистые ресницы бросали длинные игольчатые тени на персиковые щеки. Егор вздохнул и осторожно отворил дверь машины. Капли дождя полоснули его холодом по лицу. «Была не была. — Отчаявшись, он открыл капот и вышел на улицу. — Возможно, поможет метод тыка?» Он поднял крышку капота и тупо уставился на внутренности своего железного коня. Увиденное моментально привело его в отчаяние. Он аккуратно взял пальцами один из проводков, легонько дернул его и, поняв, что тот прикреплен туда, куда нужно, и отрывать его не стоит, отпустил. Тут краем глаза он заметил, что дверь в низком здании поста ГАИ отворилась, из него показалась фигура в форменном плаще и направилась прямо в его сторону. Каменев затрясся, пытаясь сообразить, стоит ли ему бежать, и если да, то куда. Если представитель власти обнаружит в салоне машины Леру, то Егор не сможет выполнить ее последнюю просьбу. Трудно же сводить людей, сидя в КПЗ. Он приказал себе успокоиться. К его великому удивлению, мозги моментально прояснились. Гаишник был уже в пятидесяти шагах от «Ауди». У него оставалось совсем немного времени. Егор быстро снял с себя намокший пиджак, вытер руки о его подкладку и стремительно юркнув в салон, укутал им Леру. Он вытащил платок из кармана, махнув им по мокрому крылу машины, он вытер кровь с ее лица и расположил ее тело на сиденье так, чтобы оно приняло естественную позу. Конечно, если гаишник вздумает лезть в салон и стаскивать с незнакомой девушки пиджак, которым она укрыта, то Егору уже ничего не поможет. А с улицы Лера выглядела вполне живой и вряд ли могла вызвать какие-нибудь подозрения. Он закрыл дверь с ее стороны и выжидательно взглянул на приближающегося гаишника.

Тот оказался молодым парнем, с большими карими глазами и темными усиками, под которыми топорщились пухлые губы. «И не подумаешь, что он способен махать жезлом и садистски штрафовать», — подумал Егор.

— Майор Прохоров! — крикнул гаишник. — Чего стоим?

— Спросите у этой чертовой груды железа, — Егор вяло махнул рукой на крышку капота.

— Понимаю, — тот кивнул головой и улыбнулся, — ваша речь выдает некоторую раздраженность.

— Пытаюсь сдерживаться. — Егор хмуро усмехнулся.

— Понимаю, — повторил майор. — Документы есть?

— Думаете, поможет?

— Мотору — вряд ли, а вам — определенно.

— Хорошо. — Каменев послушно достал права и техпаспорт из заднего кармана джинсов.

Прохоров изучил документы, повернувшись к фонарю, потом вернул:

— Что же вы, господин Каменев, садитесь за руль, а как справиться со своим стальным другом, не знаете?

Егор молча сунул документы в карман и пожал плечами.

— А кого везете? — неожиданно спросил майор.

Егор почувствовал укол в области сердца и, ощутив мгновенную слабость в коленях, поднял голову на своего мучителя. Тот смотрел на лобовое стекло, потом перевел равнодушный взгляд на него и сам ответил:

— Жена?

— Да, — выдохнул Каменев с облегчением и кивнул для верности.

— Ага, так я и поверил. — Прохорову очень понравилась собственная шутка.

— Документы дома забыл.

— Ну, мы же не в ЗАГСе, — совсем развеселился майор. — Злится, наверное?

— Пока нет, но, если ее разбудить. — Егор нарисовал на губах горькую усмешку, призвав на помощь все свое мужество. Врал он от отчаяния. — Плохо себя чувствует, второй месяц беременности. Вот потребовала отвезти ее на дачу к родителям. Уснула по дороге, а я боюсь шелохнуться. Знаете, какие нервные женщины в этот период. Тут этот мотор, чтоб его…

— Ну, — Прохоров даже причмокнул, — мне ли не знать! Только я первый раз вижу, чтобы жены так командовали мужиками в иномарках.

— Что мы, не люди, что ли! — очень правдоподобно возмутился Каменев.

Майор понимающе кивнул и деловито заглянул под крышку капота.

— У меня жена полгода как родила, но я до сих пор помню этот ад, — донесся его голос. — В пять утра будит меня — хочу черешни. А мне в семь на пост. Я говорю, где ж я тебе черешню найду в пять утра. Да еще зимой! А она в слезы — ты меня не любишь! Ну, и все такое. Я с тех пор черешню на дух не переношу.

— Ну, из-за одной-то ночи…

— Какой там одной. — Прохоров вынырнул из-под крышки и грустно посмотрел на Каменева, — каждое утро, ровно в пять, как штык, — хочу черешни! Так до самых родов! Когда вижу эту самую черешню, у меня во рту такой привкус неприятный, словно по морде кто заехал. До сих пор!

— Н-да, — Егор почесал затылок.

— Так что готовься, друг. Не черешня, так еще что-нибудь. Женщины, они такие… — майор снова скрылся под крышкой капота, минут пять ковырялся в проводках, потом приказал, не поднимая головы: — Попробуй-ка.

Егор метнулся за руль, крутанул ключ зажигания. Мотор молчал.

— Давай еще, давай, не останавливайся! — донеслось до него. Он послушно последовал совету. На пятый раз мотор чихнул и заурчал сытым котом. Каменев поспешно вылез из машины.

— Не проснулась? — участливо осведомился Прохоров, потирая руки.

— Прямо не знаю, как вас благодарить! — выдохнул Егор, изготовившись расцеловать неожиданного спасителя.

— Ладно, — тот великодушно отмахнулся и хлопнул крышку капота на место. — Я тоже водитель… и отец. У тебя еще много чего впереди, поверь мне.

— Как вы думаете, сколько я должен вам заплатить? — Егор лихорадочно полез в карман.

Майор поморщился и, усмехнувшись, хлопнул его по плечу:

— Признаюсь, хотел поначалу состричь с тебя по полной программе… А теперь не возьму ни копейки. Не знаю, почему-то самому приятно.

— Воздастся вам за вашу доброту! — заверил его Каменев.

— Надеюсь. — Прохоров отступил от машины и помахал рукой.

Егор шагнул в салон и захлопнул дверь, чувствуя невыразимое облегчение. Он помахал гаишнику в ответ и, нажав на педаль газа, тронулся наконец с места.

* * *

Егор подъехал к дому, тому самому своему дому, в котором не был уже несколько дней. Припарковав машину прямо у подъезда, он заглушил мотор и, облокотившись на руль, опустил голову. Ему необходимо переодеться. Он весь в крови. Ему нужно узнать, где искать Климова и Бодрова. Где искать Семина, то есть собственного тестя он, слава богу, знал. В конце концов, он должен подумать. Так, чтобы ничего не напоминало о трагедии. Его мозг должен быть свежим, не затуманенным воспоминаниями. В Лериной квартире, где каждая пылинка еще хранит в себе их короткое счастье, он вряд ли сможет размышлять о предстоящем деле. Он примется шататься из стороны в сторону, слушать тишину и пялиться в темное окно, ожидая чуда. А он просто обязан за считанные часы, да нет, уже не часы, а минуты разработать хоть мало-мальски пригодный план, как завлечь Семина, Климова, а главное, абсолютно незнакомого ему Бодрова в гостиничный номер. И успеть он должен к утру. Каменев посмотрел на часы. Стрелки показывали без пятнадцати два. А ему-то казалось, что прошла целая вечность. «Господи, какая же длинная ночь!» Он хотел было встать, но тело его превратилось в ватный непослушный ком. Он сгорбился под усталостью, как-то сразу навалившейся на его плечи. Егор почувствовал себя дряхлым старцем, которого накрывает своим темным покрывалом долгожданная смерть. Бросив взгляд на мирно сидящую Леру, он, кряхтя, выкарабкался из машины, добрел до своей квартиры. Лифт вызывать не стал. Скорее по привычке, чем из желания размять суставы, ведь Лера жила на третьем этаже, и лифт в ее доме постоянно был сломан. «Как быстро привыкаешь, — невесело усмехнулся Каменев, ступая на свою площадку. — А это что за черт?» Дверь его квартиры опять была приоткрыта. Из нее сочился свет. «У кого-то появилась дурная привычка шататься ко мне в гости в мое отсутствие!» — прорычал Егор. Он достал из-за пояса пистолет и снял его с предохранителя. Потом осторожно толкнул дверь. Та мягко отворилась. Он заглянул в прихожую, но не увидел непрошеного посетителя. Однако в квартире ощущалось чье-то присутствие. Каменев почувствовал, как злая дрожь пробежала по спине, как зачесались кончики пальцев, сжимающих пистолет. Сейчас он был готов выстрелить. Он напрягся, пружиня, ступил через порог и присел, прислушиваясь. Ему показалось, что кто-то, находящийся до этого в спальне, теперь быстро шел по коридору прямо к нему. Каменев прижался спиной к стене и облизал пересохшие губы. Пистолет в его руке подрагивал, он вытянул его перед собой и изготовился нажать на курок. Шаги приближались. По виску Егора скатилась капля холодного пота, он услыхал, как стучит его сердце, и схватился за правую руку, сжимающую пистолет, левой. Из-за поворота стремительно вышла стройная фигура. Егор охнул, едва успев опустить пистолет, ноги его подкосились. Обессиленный, он сполз по стене на пол.

— Боже мой, — промямлил он. — Марина?! Что ты тут делаешь?!

Она стояла над ним, засунув руки в задние карманы новеньких джинсов от Версаче. В ее горделивой осанке без труда читалось надменное удивление, глаза ее метали молнии. Каменеву показалось, что запахло серой.

— А ты как думаешь? Что я могу делать в собственной квартире?! — Она извлекла руки из карманов. — Я тут живу!

Егор медленно поднялся, цепляясь пальцами за шершавые обои.

— Что это?! — Марина развела руками и гневно взглянула на мужа. — Я хотела бы знать, что тут творится?! — Она указала в сторону гостиной, которая хранила следы недавних обысков. Каменев так и не удосужился навести хотя бы видимый порядок. Честно говоря, за всеми своими приключениями Егор совершенно забыл о том, что жена когда-нибудь появится здесь и, возможно, устроит скандал. Пока он жил у Леры, он окончательно выпустил из виду, что женат на Марине. И вот теперь она напомнила о себе, как и положено, в самый неподходящий момент.

— Только не сейчас, — пробормотал он и поплелся в гостиную. — Еще и ты! Я просто не переживу.

— Ну, конечно! — Она энергично последовала за ним, не давая ему возможности перевести дух. — Прости, что не смогла тебя найти, чтобы предупредить! Между прочим, я звонила. И домой, и на работу, и на мобильный. Что случилось?! Почему у тебя рубашка в крови? Это твоя или чужая?

Егор тяжело плюхнулся на диван, который недавние непрошеные визитеры зачем-то отодвинули от стены. Егор подпер голову рукой, в которой все еще держал пистолет.

— Я мог тебя застрелить, — тихо посетовал он.

— Да?! Это что, сожаление?! — Она встала над ним и снова сунула руки в карманы.

Каменев посмотрел на нее снизу вверх:

— Хорошо выглядишь.

— Плевать! — Она тряхнула темными волосами, приоткрыв яркие точки бриллиантов в ушах. — Не надо мне зубы заговаривать. Я знаю, что прекрасно выгляжу! Что случилось с моей квартирой?!

Егор молчал, разглядывая ее. Он думал о том, какой красивой и неземной девушкой была Лера. А Марина… У Марины высокий лоб, прямой нос, прямые волосы. Ее фигура безукоризненна — стройная, грудастая, длинноногая. Вся она — от макушки до кончиков изящных пальцев — воплощение вкуса и стиля. И все-таки ей никогда не дотянуться до Леры. Лера была совершенством. Та Лера, которая сняла парик и сексуальные шмотки, нацепив привычные потрепанные джинсы и свитер до колен. Та девушка, чьи волосы цвета спелой пшеницы падали на плечи неровными прядями, а глаза лучились потаенной зеленью лесного озера, в котором купалось солнце. Девушка с мягкими ямочками на щеках и большими пухлыми губами. Для него она стала воплощением настоящей красоты, по-детски милой и одновременно по-женски чувственной. И сейчас ее образ маячил перед его глазами, словно она стояла перед ним вместо Марины. Почти бессознательно он протянул свободную руку и дотронулся до жены. Но тут же ощутил леденящий холод чужих пальцев и, вздрогнув, отстранился.

— Итак, я жду! — прозвучал ее голос.

— Оставь ты меня в покое! — неожиданно разозлился Каменев и, резко поднявшись, отошел к окну.

— Что?! — услышал он за спиной. — Что я должна сделать?! Мало того, что меня никто не встретил, я прихожу в квартиру, вижу ее в состоянии первобытного хаоса…

Он порывисто обернулся:

— Слушай, тут такое произошло, пока тебя не было, что разграбленная квартира просто мелкая неприятность по сравнению со всем остальным!

Губы ее затряслись.

— Что-нибудь с папой?

— Да все нормально с твоим папой, — раздраженно отмахнулся Егор. — Пирует в ресторане.

Она тут же успокоилась и, задумавшись на мгновение, изрекла:

— У меня дебильный муж, который появляется с пистолетом и просит не задавать лишних вопросов. Что это еще такое?..

Егор снова посмотрел на нее. На этот раз с вызовом. С таким вызовом в глазах, что она растерянно затихла.

— Марина, давай разведемся, — тихо предложил он.

— Ну… — выдохнула она и покосилась на пистолет в его руке.

Каменев проследил за ее взглядом и смутился:

— О, извини. — Он быстро засунул оружие за пояс. — Теперь мы можем поговорить?

— Я только этого и жду. Объясни, пожалуйста, что же здесь произошло?

— Просто я так больше не могу. — Егор проговорил эти слова, не отводя взгляда от ее черных глаз. Увидел, как они сощурились. На лбу Марины образовалась глубокая поперечная морщина.

— У этого «не могу» есть имя? — ехидно спросила она.

— Теперь уже неважно… — он потер виски. — Не понимаю, почему это вдруг тебя заинтересовало. Ты же только что вернулась от любовника?

— Слушай, — зло усмехнулась она, — ты придурок или окончательно болен? Посмотри вокруг! — Она обвела царящий в комнате бедлам широким жестом. — Я приезжаю в квартиру, от которой остались одни фотографии на полу, а мой благоверный начинает плести какую-то ерунду! По крайней мере, я должна знать, что тут случилось, как, по-твоему?!

Егор согласно кивнул.

— Так какого же черта ты заговариваешь мне зубы?!

— Нас ограбили.

— Да?! — Она задохнулась от гнева. Заходила по гостиной взад-вперед. Потом внезапно остановилась и строго посмотрела на него. — А почему ты таскаешь оружие?

— Это мое дело.

— Дебил! — воскликнула Марина. — Ты же чуть было меня не пристрелил! Да я…

Договорить она не успела, потому что в проеме двери появилась плотная фигура Гриши Вульфа. В вытянутых вперед руках он держал пистолет и лихорадочно водил им из стороны в сторону, целясь то в Егора, то в Марину.

— Ты хотела знать, почему я ношу с собой оружие? — ехидно переспросил ее Каменев и указал рукой на Гришу. — Вот почему!

— Так-так-так, вечеринка, значит? — ухмыльнулся тот и опустил руку с пистолетом. — Не успел распрощаться с Лерой, как завел себе другую?

— Поняла! Значит, ее зовут Лера, — кивнула Марина.

— Звали, милашка! — поправил ее Вульф.

— Так это ты стрелял?! — выдохнул Егор. Раньше он как-то не успел задать себе вопрос, кто мог убить Леру. Он был слишком поглощен своим горем. Теперь же пальцы его ослабли, он схватился рукой за голову. — О господи!

— Так ты хочешь развестись со мной из-за мертвой девицы? — насмешливо переспросила Марина.

— О господи! — снова промычал Егор, чувствуя плотный ком в горле и жжение в глазах.

— Что с тобой, а? — поинтересовался Гриша.

Каменев сжал зубы, желваки его заходили ходуном. Он снова выхватил пистолет и нацелился на Вульфа, но из-за слез, заливавших глаза, почти ничего не видел. Его пошатывало, и он водил дулом из стороны в сторону.

— А что я должен был делать, а? — воскликнул Гриша и развел руками. — Я же говорил, что она подставит. Она бы меня подставила!

— Ты кретин ненормальный! — прорычал Егор. — Ты хоть понимаешь, что такое убийство?!

Вульф неопределенно хмыкнул и нацелил дуло своего пистолета на Каменева. Они бы убили друг друга прямо сейчас, но между ними стояла Марина. Видимо, из этических соображений мужчинам не хотелось убивать эту женщину.

— Зачем, — простонал Егор, — зачем ты убил Леру?

— Если б только ее, — загадочно ответил Гриша, — я еще и Бодрова шлепнул… Правда, случайно…

Наглость противника придала Каменеву сил. Он выпрямился, зажмурился и мотнул головой, разгоняя мешающие слезы.

— Я тебя сейчас убью! — твердо заключил он.

— Девушка, отойдите, пожалуйста, — вежливо обратился Вульф к Марине, — дайте ему возможность меня убить.

— Между прочим, мой муж окончил военное училище, — ехидно заметила Марина и сделала шаг в сторону.

— Стой на месте, сука! — тут же заорал Гриша и принялся лихорадочно переводить ствол пистолета, целясь то в нее, то в Егора. Насмешливый тон исчез. — Все равно я собирался тебя пристрелить, Ромео, — зло прошипел он, — а ты, оказывается, еще и на стороне от жены погуливаешь, а? Чем так жить, не лучше ли умереть!

— Молчи! — приказал Каменев и обхватил правую руку, сжимающую пистолет, левой, для надежности. Указательный палец дрожал на спусковом крючке.

Видя мужчин, изготовившихся покончить друг с другом, Марина испугалась. Хотя скорее всего ее не устраивало то, что обе пули, выпущенные разом, могут попасть в нее.

— Эй-эй-эй! — Она предупреждающе вытянула руки с растопыренными пальцами в стороны. — Давайте все обсудим, прежде чем стрелять!

Каменев с Вульфом замолчали, взглянули на нее и одновременно крикнули:

— Заткнись!

— Что?! — возмущенно выдохнула Марина, но предпочла последовать их совету.

Минуты две все молчали.

— Пусть она выйдет из комнаты, — предложил Егор, — мне кажется, это разумно.

— Хренушки, — завредничал Вульф, — она выйдет, а ты тут же выстрелишь.

— Я не буду стрелять, пока она не уйдет.

— Так я и поверил!

— А если ты не выдержишь и нажмешь на курок? Ты ведь можешь убить ее. Надеюсь, это не входит в твои планы?

— За собой смотри, супермен! Вспомни лучше, как тебя выворачивало на горках!

— Теперь я тебя точно пристрелю! — взревел Каменев.

— Ну-ну…

— Детский сад какой-то! И долго вы еще будете препираться?! — неожиданно смело поинтересовалась Марина. — И о чем вы тут говорите?

— Видите ли, этот болван, который сейчас собирается меня застрелить, заблевал весь парк Горького!

— Марина! На пол! — крикнул Каменев и присел, целясь.

Марина послушно рухнула на пол. Гостиную разорвали выстрелы. Егор нажал на курок только однажды. Пуля Вульфа пролетела мимо него, разбив вдребезги окно. Осколки посыпались ему на голову. Марина, подтянув длинные ноги к животу, тихо завыла от страха. Вульф взвизгнул и схватился за левую руку в том месте, где по зеленому рукаву его свитера расползалось бурое пятно.

— Черт! — простонал он. — Черт! Черт! Кто это еще стрелял!

— Хороший вопрос, — продолжая целиться в него, Егор одним прыжком подскочил к Марине и, взяв ее за руку, рывком поднял на ноги.

Вместо того чтобы продолжить палить в противника, Гриша повернулся к нему спиной и направил ствол пистолета в прихожую.

— Какого дьявола! — проорал он, хрипя от боли, и стал стрелять в направлении входной двери. Оттуда ему ответили. Гриша юркнул в коридор, а затем в спальню.

— У тебя гости! — крикнул он ничего не понимающему Егору.

В этот момент в коридоре промелькнул силуэт Бориса. Того самого громилы, который никак не мог простить убийство Ольги. Не переставая, он стрелял из пистолета. Гриша отвечал ему тем же. Потом все стихло. Видимо, у обеих сторон закончились патроны. В наступившей паузе послышалось лязганье вставляемых обойм. Марина вцепилась в локоть Егора и тряслась от страха.

— А теперь бежим! И побыстрее! — шепнул ей Каменев и ринулся вон из комнаты, увлекая ее за собой. В прихожей они прошмыгнули за спиной слишком занятого своим пистолетом Бориса и выскочили на лестничную площадку. Пробежав несколько ступенек вниз, Егор неожиданно замер. В тишине подъезда Егор почувствовал чье-то присутствие. Марина раскрыла было рот, но он шикнул на нее, приказав молчать. Она послушалась, явно наступив на горло собственной гордости. Позади них в квартире снова послышалась стрельба.

— Сейчас кто-нибудь да появится, — прошептал Каменев. — Медлить нельзя.

С этими словами он понесся наверх. Марина семенила следом. Когда они оказались во тьме чердака, она дернула его за рукав и робко поинтересовалась:

— А почему бы нам не выйти, как все нормальные люди, и не поехать на машине?

Егор волок ее к выходу на крышу. Услыхав вопрос, он поморщился, но ответил:

— Этого типа зовут Борис. И один он не ходит. У подъезда наверняка поджидают его дружки.

— Значит, нам не нравится Борис?

— Не совсем так, — он открыл дверцу, ведущую на крышу, — но именно он сотворил в моей квартире все, что ты там увидела.

— Подожди. — Марина отшатнулась от двери. — Ты хочешь пройти по крыше?

— А ты не хочешь? — усмехнулся Каменев. Он почему-то не боялся.

— Нет, — выдохнула она.

— Ну… — он задумался на мгновение. — Наверное, ты можешь спуститься и выйти через подъезд.

— Наверное?! — возмутилась она.

— Тогда у тебя нет выбора, — пожал плечами Егор, — снимай туфли, и побыстрее.

— О боже! — проскулила Марина и, стянув туфли, протянула их Егору. Он взял ее за руку и решительно выволок на крышу. Мокрое железо бликовало под полной луной. Небо очистилось от туч, и было совершенно непонятно, почему до сих пор накрапывает мелкий дождь.

— Мне холодно, — пожаловалась Марина, — и меня тошнит. Я боюсь высоты.

— Ты каталась на горных лыжах?

Она судорожно сглотнула и кивнула головой.

— Тогда представь, что это то же самое, только без снега… и без лыж.

— Не самое подходящее время отыгрываться. — Она положила ему руку на плечо и заглянула в глаза. — Возможно, ты и зол на меня, и хочешь развестись, но убивать-то, надеюсь, ты меня пока не собираешься?

Егор улыбнулся и сжал в руке ее ладонь.

— Дорогая, в прогулке по мокрой крыше нет ничего страшного. Я мальчишкой это часто делал.

— Ты просто спятил!

— Я пытаюсь спасти тебе жизнь. Изо всех сил пытаюсь.

Он отцепил ее от поручня и потащил по колыхающемуся под ногами наклонному железу.

— Не так быстро, — пролепетала Марина.

— Мы очень спешим.

Он пошатнулся и, присев, уцепился за торчащую поблизости антенну. Ноги его поползли по скользкой поверхности. Марина испуганно всхлипнула. Егор встал, с трудом сохраняя равновесие. Марина повисла на его плече. Она впилась пальцами прямо в его едва затянувшуюся рану. Его лицо перекосилось от боли. В глазах потемнело. Он машинально сбросил с плеча ее руку. Марина судорожно схватилась за его рубашку, выдернула ее подол из джинсов и, в довершение всего, поскользнулась. Каменев удержал ее на ногах. Когда она почувствовала, что стоит достаточно крепко, то словно обезумела. Оттолкнула его от себя и закричала, срываясь на визг:

— Просто псих какой-то! Отойди от меня, гаденыш! Ничтожество! Дрянь! Видеть тебя не могу!

Егор молча смерил ее взглядом, потом принялся изучать крышу дома, находящегося через улицу.

— Мало того, что ты мне всю жизнь испоганил, еще и смерти моей добиваешься! Урод! — Она разрыдалась и теперь судорожно всхлипывала между словами: — Лучше бы я осталась в Амстердаме. Знаешь, чем мы занимались с Френком?! Мы занимались сексом! Везде, в постели, на полу, на балконе, в бассейне…

Каменев монотонно кивал, глядя в сторону. Он думал о том, что в их распоряжении слишком мало времени. Борис скоро поймет, что Вульф совсем не тот человек, с кем бы ему хотелось устроить перестрелку. И тогда он начнет искать его, Егора.

— Мы трахались с ним каждый день! — продолжала Марина, истерически захлебываясь. — По нескольку раз в день и ночью, и утром в душе. Он так трахает, он такой…

Егор размахнулся и дал ей пощечину. Наступила тишина. Марина охнула и схватилась за пылающую щеку. Он потер ладонь о джинсы, словно пытался очистить ее. Каменев не смотрел на жену. Она же взглянула на него исподлобья.

— Ты меня совсем не любишь? — слабым голосом спросила она. Потом утвердительно кивнула. — Не любишь!

— Нам действительно нужно идти. — Он взял ее за руку.

Но Марина заупрямилась, упираясь.

— А ее ты любил?

— Идем же! — раздраженно позвал он.

— Никуда не пойду, пока не скажешь!

— Замечательно. Оставайся. — Каменев отпустил ее и сделал шаг, потом обернулся. По ее щекам все еще текли слезы, выглядела она жалко. Сердце его сжалось. Не от жалости к ней. Он подумал, что нелегкая принесла ее именно сегодня, в такую суетную ночь из спокойного Амстердама, где она оставила замечательного парня. И принесла эта нелегкая ее именно в то место, где она опять, сама того, может быть, и не желая, может создать ему самые большие проблемы. Ну почему судьба все связывает и связывает их дурацкими обстоятельствами, почему они не могут расстаться раз и навсегда? Да и вообще, зачем они встретились?

— Я любил Леру, — ответил он, — теперь мы можем идти.

— Но ее уже нет. Значит, мы можем жить дальше, правда?

— Нет, неправда. — Он снова взял ее за руку и потянул за собой. Она нехотя подчинилась.

— Ты действительно хочешь расстаться?

Он промолчал, сосредоточив все свое внимание на скользкой поверхности под ногами. Шутка ли, идти по мокрой крыше шестиэтажного дома!

— Но я люблю тебя.

— Чушь собачья! — Он приостановился и мельком взглянул на нее. Скорее всего она говорила правду или, по крайней мере, так думала.

— Перестань, пожалуйста! — Он снова пошел вперед. — Я для тебя всегда был лишь ходячей мебелью. Игрушкой. А теперь ты, как ребенок, не хочешь никому отдавать игрушку.

— Это не так! — Марина снова попыталась упираться, но он приложил силу и потянул за собой, заставив ее идти.

— Мокрая крыша не лучшее место для серьезных разговоров. Давай сначала спустимся вниз.

— Ты обещаешь… что мы поговорим…

Он молча вцепился в ограждения, возблагодарив небеса за то, что люк в последний подъезд тоже открыт, и шагнул в темноту чердака.

* * *

Они спустились по лестнице, вышли на улицу и, не оглядываясь, вошли под темные своды арки. Егор успел заметить, что у подъезда топтались два типа. При их появлении они замерли, приняв непринужденный вид. Из этого Каменев сделал вывод, что караулили они именно его. Или, на худой конец, Гришу. Но если бы он попался им под руку, тут же бы был расстрелян. Значит, машину и Леру придется оставить у подъезда до того момента, пока он не выполнит ее последнее поручение. До того момента, когда… Что будет тогда, когда произойдет то, о чем его просила Лера, он не знал, поэтому предпочел не задумываться. Вполне возможно, что с Лерой они встретятся гораздо раньше, чем он может предположить, может быть, уже утром. Егор решительно схватил жену за локоть и повел вдоль дома. Дальнейший путь не представлял никакой опасности. Они вышли из арки, быстро дошли до Зубовского бульвара. Егор принялся голосовать.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Марина.

— В «Прагу» на презентацию. Отвезу тебя к отцу.

— Я хочу к маме, домой.

— Тогда поезжай одна.

— Нет, ты меня отвези! — захныкала она. — Ты мне пока муж!

Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул, заставив замолчать, потом проговорил холодно и спокойно:

— У меня сегодня много дел. Мне некогда, пойми, наконец! Я еду в «Прагу». Я должен встретиться с твоим отцом.

— Тогда я с тобой, — пролепетала она.

Он знал, что в такой ситуации нужно соглашаться. На споры у него не оставалось времени.

Возле них остановилась какая-то зеленоватая колымага. Одна из первых моделей «Жигулей», потрепанная и грязная. Егор открыл дверь, посадил жену, потом сел рядом.

— Куда? — спросил водитель, не оборачиваясь.

— В «Прагу».

Марина посмотрела на него круглыми глазами:

— Господи! В таком виде на презентацию!

— Я предупреждал, — сухо изрек Егор, — к тому же там все уже достаточно пьяны. Никто ничего не скажет.

— Ну если так… — быстро согласилась она. — Только мне кажется, что швейцар не пустит нас на порог. Особенно тебя — у тебя рубашка в крови. Точно не пустит. Вот увидишь.

* * *

— Так! — Игнатов пронзил взглядом по очереди сначала Жучка, потом Коляна.

Жучок опустил голову, Колян тут же вытащил из кармана уже знакомую золотую коробочку и протянул ее шефу.

— Черт, Колян! — улыбнулся тот. — Ты, как всегда, на стреме!

Он взял коробочку и снова посмотрел на подчиненных, хмуро и безрадостно. По сравнению с широкоплечим и мускулистым Коляном Игнатов казался тощим и чересчур изящным, хотя у него было прекрасное телосложение. Просто Колян уродился громилой, тупым и огромным, и ничего с этим не поделаешь. Поэтому Игнатов предпочитал общество хилого Жучка, на фоне которого его самого можно было принять за Атланта. Сравнивать Жучка и Коляна смысла не имело. Игнатов отвернулся от них и сел за стол.

— Ребята ждут, — пробубнил Колян, перетаптываясь с ноги на ногу.

«Как бойцовый слон», — с неприязнью подумал Игнатов.

— Нужно отоспаться, — предложил Жучок, — а то буду не в форме.

— Чо уже отсыпаться-то! Час ночи! — возразил Колян.

— На том свете отоспимся, — подытожил Игнатов. — Не расходиться. Пусть дрыхнут здесь. Сколько их?

— Десять, — вяло отрапортовал Колян, — и нас трое.

— Тринадцать стволов… — задумчиво проговорил Жучок, — а их сколько будет?

— Без понятия, — отмахнулся Игнатов.

— Что ж, твой Скорпион так и не сказал ничего?

Игнатов вздрогнул, посмотрел на Жучка и заорал:

— Достал ты меня, понял! Не звонил он еще. Я жду звонка!

— Ну-ну, — невозмутимо хмыкнул тот и перевел взгляд на побледневшего Коляна. — Что, боишься?

Колян постарался принять непринужденный вид, неуклюже выставив вперед правую ногу, и начал тихонько насвистывать, рассматривая паркет на полу.

— Детский сад! — сокрушенно проговорил Игнатов и открыл коробочку с кокаином.

В этот момент зазвонил телефон. Все замерли на мгновение. Первым пришел в себя Игнатов, он схватил со стола мобильный и ответил с придыханием:

— Алло!

Потом он слушал минуты две. За это короткое время на лице его отобразилась целая гамма чувств — от животной злобы до вполне человеческого удивления.

— Да?! Ну, я не готов к такому повороту! И нельзя перенести? Черт! Ладно, я буду. Посмотрим, во что это выльется. — Он выключил мобильный и ошарашенно оглядел подчиненных.

Те напряженно смотрели на него.

— Значит, так, — не без усилий проговорил Игнатов, все еще думая о чем-то своем, — проблема с Бодровым решена. В том смысле, что его больше нет на этом свете.

— Ну вот… — разочарованно прогудел Колян.

— Может, дослушаешь?! — раздраженно перебил его Игнатов и, откинув со лба прядь черных волос, продолжил уже спокойно, по-деловому: — Скорпион предлагает не переносить встречу, а, так сказать, провести ее по горячим следам. Климов и Семин сейчас в панике. Дело у них рушится, можно выторговать для себя выгодные условия. Если это произойдет, мы будем несокрушимы.

— С чего это он взял, что они пойдут на слияние с нами да еще прямо с завтрашнего утра? — поинтересовался Жучок.

— А куда они, на хрен, денутся! Во-первых, они лишились «крыши». Во-вторых, эти чистоплюи даже не знают, куда сбывать товар, да и как сбывать — тоже. Этим занимался Бодров. Мы сможем его заменить, а потом посмотрим, что делать с оставшимися. То есть так или иначе мы возьмем контроль в свои руки. Так что завтра мы едем на стрелку, но едем, подчеркиваю, до-го-ва-ри-вать-ся! — Тут Игнатов выразительно посмотрел на приунывшего Коляна.

— А я ничего… — пожал тот плечами.

— Вот и славно. — Игнатов закинул голову и посмотрел в потолок. — Если только все выгорит… — мечтательно промурлыкал он и улыбнулся. — А молодец все-таки Скорпион. Работает как часы. Сказал — сделал.

* * *

Вопреки Марининым прогнозам, на порог «Праги» их все-таки пустили, только попросили обождать, пока об их появлении доложат Семину.

— Мы респектабельно выглядим, — заметил Егор.

Жена медленно повернула к нему голову и посмотрела так, как не смотрела никогда в жизни. Даже в третьем классе, когда они сидели за одной партой и она проявляла к нему большее снисхождение, чем в браке. Даже в ту пору в ее взгляде не было столько неподдельной нежности и какого-то неясного испуга.

— В чем дело, дорогая? — опешил Каменев.

Она опустила глаза и тихо спросила:

— На самом деле ты не считаешь меня дорогой?

Она опять захныкала.

— Эй, — взяв жену за подбородок, он поднял ее голову, — ты всегда была слишком деловой женщиной, а я полным неудачником. У нас все роли давно распределены. К чему тебе моя любовь?

— Не знаю… — она неожиданно всхлипнула. — Нужна. Теперь нужна! Ты так изменился, ты стал таким…

— Хотелось бы знать, что это такое — страх одиночества или уязвленное самолюбие? Я думаю, последнее. Ты не можешь смириться с тем, что я кого-то полюбил. Но, дорогая, это жестоко — требовать от меня любви к себе. Вспомни наши отношения.

— У нас были проблемы. Разумеется. Но мне кажется… я всегда любила тебя. Просто не понимала этого. Мне нравилось, когда подруги завидовали, ну… тому, что у меня красивый муж… Мне нравилось сознавать, что ты мой…

— Это не любовь, а собственничество.

— Что тебе нужно еще?! — вскрикнула жена.

Швейцар у двери вздрогнул и уставился на них с нескрываемым интересом.

— Тише, — быстро сориентировался Каменев.

— Не нужно затыкать мне рот! Леры твоей больше нет! Нет! Что нам мешает начать всё сначала!?

— Пожалуйста, не сейчас, — взмолился он шепотом.

Но Марину уже понесло:

— Я не прошу многого. Просто попробуем.

— О чем ты говоришь! — воскликнул он. — Через два дня ты снова поймешь, что я твой, и все пойдет по-старому! Тебя не переделать!

— Нет! — капризно заявила Марина. — А если ты только попробуешь развестись со мной, я расскажу папе такое, что он сотрет тебя в порошок.

— Знаешь что, — возмутился Егор, — лучше уж пусть сотрет, чем до старости жить в одной клетке с тобою.

За эти слова Марина наградила его звонкой пощечиной. Каменеву показалось, что она напрочь снесла ему щеку.

— Уф, — произнес он, когда смог разжать зубы. Потом оглянулся.

Похоже было, что добрая половина персонала ресторана собралась поглазеть на эту бурную сцену. Были тут и официанты, застывшие с подносами в руках, и охранники, и администратор в малиновом пиджаке, и все тот же любопытный швейцар. Все эти люди молча созерцали, ожидая продолжения. Егор развел руками и обратился к собравшимся вежливо, как бы извиняясь:

— А обычно по утрам она очень мила.

— Скотина! Только заикнись еще о разводе! — прошипела ему на ухо Марина.

Он внимательно посмотрел на нее, ища ответ на свой вопрос в выражении ее глаз.

— И ты на самом деле уверена, что способна любить? — поинтересовался он.

Марина легонько, одними пальчиками, погладила его ладонь и промурлыкала:

— А как же.

— Ну и дела…

Он ничего не почувствовал, хотя прикосновения жены носили явно сексуальный характер. Он сжал ее руку в своей, чтобы прекратить ее напрасные усилия. Марина сочла это пожатие жестом примирения и прильнула к нему всем телом. Зрители с сожалением попрятали глаза и начали медленно расходиться.

— Дочка! — раздалось у них за спиной.

Тут же на плечо Егора легла мощная лапища Семина.

— И ты здесь, бродяга! Еде тебя носило?! — Последнюю фразу тесть пропел басом.

Егор вяло улыбнулся и кивнул вместо приветствия. Марина повисла у отца на шее.

— Папочка! Ты бы знал, что мы пережили!

Семина заметно штормило. Кроме того, от него на метр разило перегаром, из чего можно было заключить, что алкоголем он накачан уже по самые уши.

Марина, обычно благожелательно относящаяся исключительно к своей нетрезвости, теперь, казалось, ничего не замечала. Она плакала, улыбаясь и растирая по щекам слезы. Она щебетала о том, как жутко выглядит ее квартира, как ее чуть не убили в перестрелке, как затем она почти свалилась с крыши дома. Егор молча слушал излияния жены. Последствия его не интересовали. Он сам себе удивлялся. Сейчас ему было абсолютно наплевать, кинется на него Семин с кулаками за то, что он устроил веселую ночь его дочери, или не кинется. Однако Семин только шатался и хлопал осоловевшими глазами. Похоже было, что он мало чего понимал из услышанного. Наконец Марина вздохнула, всхлипнула и пролепетала:

— Папочка! Я так счастлива!

Егор даже присел.

— Вот и славно, — промычал Семин и, расцепив ее руки, с трудом высвободился из объятий дочери.

Марина тут же схватила Каменева за локоть и снова засияла счастливой улыбкой.

— Мы теперь будем очень счастливы, — заключила она, а Егор только хмыкнул.

— Может, пойдем в зал? — неуверенно предложил тесть, но потом хитро подмигнул и спросил: — Или вам лучше в кровать?

— Сначала в зал! — быстро перебил его Каменев и проникновенно взглянул на жену. — Очень хочется есть.

— В зал так в зал, — кивнул Семин несколько разочарованно.

— Вы идите, — Егор переложил руку Марины на плечо Семина. — Я должен переодеться.

Он подошел к швейцару и тихо проговорил:

— Мне нужна рубашка.

Тот покосился и пожал плечами:

— Это же ресторан, а не супермаркет. У нас нет рубашек.

— Ну так найдите! — раздраженно заявил Каменев, сунул ему в руку крупную купюру и демонстративно уселся в кресло напротив.

Он вспомнил подобный ход в общении с людьми. Им пользовалась Лера. И у нее так лихо это получалось. А сейчас она одна, в брошенной им машине. А Вульф разгуливает на свободе. Хоть бы его пристрелили! Егор почувствовал, как злость затопляет его по самую макушку. Он закусил губу и мотнул головой.

* * *

Через десять минут Каменев вошел в большой зал ресторана. На нем был черный смокинг, черные лаковые ботинки, белая рубашка и даже белый галстук-бабочка. Вокруг было многолюдно и, как следствие, шумно. Гости все еще кучковались у столов, хотя вроде пора бы им уже наесться на всю следующую неделю — все-таки время не раннее, четвертый час ночи. Редкие парочки топтались на пятачке, отведенном для танцев. Для них играл специально приглашенный ансамбль. Из музыкантов особенно старался ударник. Он так рьяно отбивал такт мелодии, что она превращалась в подобие рэпа. Впрочем, это никого не раздражало. Публике было абсолютно наплевать, под какой фон пить и есть. Люди здесь собрались солидные. Мужчины с животиками, дамы при драгоценностях, по большей части молоденькие и длинноногие — видимо, не жены. Марина тут же вцепилась в Егора мертвой хваткой. Одна из девиц бросилась к ней, как к родной.

— Господи, ты здесь какими судьбами?! — воскликнула она и принялась целовать подругу в обе щеки. После этого непременного ритуала девица перевела дух и покосилась на стоящего рядом Егора. — Какой красавчик! Кажется, вас Егором зовут. Вы ведь муж Марины? — Она неожиданно смутилась своего вопроса, из чего Каменев сделал вывод, что Марина появлялась на подобных тусовках с разными кавалерами.

Он улыбнулся и кивнул. Девушка облегченно вздохнула.

— Я помню, вы были на свадьбе. Ну, на вашей свадьбе.

— Неужели? — кисло улыбнулся ей Егор.

— Хватит, Катя! — резко оборвала девицу Марина. — Да, он мой муж. Что здесь удивительного!

Та пожала плечами и, затрепетав ресницами, зыркнула в его сторону:

— Красавчик…

Егор поморщился. И принялся усердно тереть лоб, чтобы скрыть свое перекошенное лицо. Катя ему не нравилась, несмотря на то, что ее длинные ноги наверняка вызывали пожар в сердцах многих мужчин. «Назойливая муха», — окрестил он ее про себя.

Катя продолжала щебетать. Слова из нее сыпались, словно из рога изобилия.

— А я все с «папулей», — призналась она таким обиженным голосом, будто «папуля» был навязан ей в судебном порядке. — Вон он, никак нажраться не может. Сам тут торчит и меня держит. Боится, что я найду себе помоложе, — кокетливо закончила она.

Егор невольно проследил за Катиной рукой, которой она махнула в сторону «папули», и увидел субъекта лет пятидесяти. Может быть, он был и моложе, однако неумеренность в пище и пренебрежение к какой-либо физической деятельности сделали свое дело. Его тучное тело с огромным, торчащим на добрый метр брюхом, напряженно балансировало на маленьких ножках, так что ему все время приходилось топтаться на месте, а при ходьбе он наверняка мелко семенил. Черты его лица уже давно расплылись и покраснели, голова слилась с шеей в единое целое, прикрытое жировыми складками, нависающими над воротником. Зато из кармана его дорогого смокинга торчал мобильный телефон и на его счету, без сомнения, лежала немалая сумма в зеленых купюрах. Это выгодно отличало его от всякого рода красавцев и атлетов. По крайней мере, в Катиных глазах.

— Он меня тут держит, — продолжала она, пока Егор разглядывал «папулю», — а у меня завтра весь день расписан. В девять шейпинг, потом тренажеры, потом массаж, потом салон, и, как назло, я еще записалась наращивать ногти. А потом солярий. Мы ведь летим в Кению, на сафари. Чтоб не сгореть там на солнце, приходится загорать тут. А вечером танцзал. Ты себе не представляешь, как меня там гоняют!

— Простите, — перебил ее Егор и мило улыбнулся. Дамы посмотрели на него выжидательно. — Простите, — повторил он, — вы все это делаете, чтобы нравиться вот тому жирному жлобу?!

Катя раскрыла рот и выпучила глаза.

— Егор! — возмущенно вскрикнула Марина и для пущей убедительности дернула его за рукав. — Как ты можешь! Аркадий Исакович деловой партнер моего отца! И твой тоже!

— Одно дело работать с таким уродом. И совсем другое ложиться с ним в постель, — как ни в чем не бывало продолжил Каменев. И, любезно улыбнувшись, обратился к Кате: — Вы-то меня понимаете?

Та фыркнула и, резко развернувшись, удалилась в сторону своего «папули».

— Как ты мог?! — возмутилась Марина. — Неужели нельзя было просто промолчать?

— Ты все еще хочешь быть моей женой? — осведомился он и, самодовольно улыбнувшись, направился к столам с многообразными яствами. Приблизившись, он наклонился над блюдами, внимательно изучая каждое из них.

— Чем тут кормят? — вслух осведомился Егор, ловя на себе заинтересованные взгляды окружающих. — Надо же, копченая осетрина, балык, мясо вяленое, белое, а это что за дрянь? — Он подцепил двумя пальцами кусочек с блюда и, поднеся к глазам, повертел, рассматривая. — Так, кажется, лягушачьи лапки. Что за дрянь! — Он брезгливо швырнул лапку обратно в тарелку. — А что пьем? — С этими словами он взял бутылку красного французского вина. — Ого, семьдесят лет выдержки. Черт! Вы пьете замечательное вино! — обратился он к собравшимся вокруг него гостям. — Нет, правда! Представляете, сколько стоит такая бутылка! Чертову уйму денег!

Окружающие заулыбались, видимо сочтя, что он пьян так же, как и они сами.

— А, вот ты где! — окликнул его Семин и жестом поманил к себе.

— Я это заберу. — Егор кивнул на бутылку и заговорщицки подмигнул томной девице в длинном малиновом платье с глубоким вырезом.

Он подошел к тестю. Тот обнял его за плечи родственно, как сына.

— Хочу тебе представить своего близкого друга, — проговорил он и указал на стоящего рядом плотного бородача. — Климов Александр Сергеевич. Наш партнер.

— Что ж, молодой человек, — проговорил Климов пьяным басом, — зять Сергея Семина мне как родной. Наконец-то увидел тебя, сынок.

— Я тоже хотел с вами встретиться. Правда, по пути мне пришлось пристрелить вашего племянника. Но вы ведь не станете на меня сердиться, подумаешь, он выстрелил, я выстрелил. Ведь стрельба в вашем бизнесе — дело обычное. Каждый день кого-то да убивают.

— Что он говорит?! — недоумевая, обратился Климов к Семину.

Тот, извиняясь, улыбнулся:

— Пьяный дурак. Пьяный и молодой.

Он насильно отвел Каменева подальше от Климова. Несмотря на то, что выглядел сейчас Семин не лучшим образом — шатался из стороны в сторону и вообще вел себя расслабленно, в нем еще чувствовалась сила старого боксера. Как Егор ни пытался вывернуться из стальных объятий тестя, у него ничего не получилось.

— Чего это ты распалился? — строго и совсем по-трезвому спросил Семин, когда они отошли в укромный уголок за большим и молчаливым роялем.

— Я еще не распалился, — выдохнул Егор и смерил его таким жгучим взглядом, что тесть крякнул.

— Что стряслось, сынок? — осведомился он уже более душевно.

— Никакой я вам не сынок! — отрезал Каменев и, пользуясь замешательством родственника, высвободил свое плечо из-под его лапы.

— Ладно, — кивнул Семин и, улыбнувшись, неожиданно подмигнул. — Знаю, чего тебе нужно. Иди выпей, расслабься. Кстати, тут одна особа вертится. Мой тебе совет, не попадайся ей на глаза.

Он хлопнул Егора по плечу и возвратился к гостям, однако то и дело поглядывал в его сторону. Егор понял, что находится под бдительным контролем. Но ему было уже на все наплевать. Впервые за многие месяцы он чувствовал свободу, схожую с полетом. Полный отрыв от земли. Теперь он ничего не боялся, теперь он был сам по себе и сам за себя. Он огляделся. Пьяная публика продолжала шататься по залу. Что эти люди делали в столь поздний час в ресторане, он понять не мог. Нет, они пили, ели, вяло общались — это он видел. Но вот с какой целью? Неужели бизнес требует подобных ночных бдений? Почему нельзя заработать себе на жизнь, не парясь в саунах, не лапая проституток с показным удовольствием и внутренней брезгливостью. «Какой же вокруг меня козлизм! — с неожиданной злостью подумал Егор. — Как там Лера говорила, «банка со скорпионами»?»

— И вы здесь? Вот где я вас нашла! — Милена Вячеславовна нависла над ним, как джинн над испуганным Аладдином в тот момент, когда тот впервые потер злополучную лампу.

— Ну это уже слишком для одного вечера, — буркнул Егор.

Милена Вячеславовна не уловила смысл его высказывания. Она нежно тронула его за руку и сделала масляные глазки:

— Прячетесь от меня, молодой человек, — она по-детски кокетливо выпятила и без того пухлые губищи.

Егор почувствовал приступ дурноты, скорее всего вызванный тяжелыми духами этой дамы. Впрочем, все в ней было отвратительно: и душа, и тело, и запах.

— А идемте-ка танцевать! — неожиданно громко предложил он и, схватив ее за руку, потащил к эстраде.

— Сумасшедший! — взвизгнула она, не очень упираясь.

Каменев подлетел к оркестру, потребовал микрофон и приказал музыкантам умолкнуть. Те послушно затихли. Некоторое время в воздухе витали отдельные звуки, словно музыкальную шкатулку разбили об пол на мелкие части. Потом пространство заполнилось гулом голосов.

— Внимание! — заорал Егор в микрофон.

— Вот! Ну ты посмотри! — раздался удивленный голос Семина. — Стоило отвернуться, как он опять чудит! Прямо псих сегодня какой-то!

— Минутку внимания! Эй, в зале! — Крик, усиленный громкоговорителями, заставил большую часть гостей повернуть головы в его сторону.

— Я лучше пойду! — Милена Вячеславовна вскинула все складки своего подбородка и вознамерилась выполнить угрозу, но Егор сжал ее запястье, заставив стоять рядом. Вырываться и устраивать сцену она не посмела.

— Я хочу пригласить даму на танец, в этом есть что-нибудь неприличное? — громко вопросил он у зала.

Присутствующие заулыбались.

— По-моему, это не более неприлично, чем те предложения, которые она мне делала, — продолжал он.

Милена Вячеславовна покраснела до корней волос, но присутствия духа не потеряла. Наоборот, озарила окружающих победоносной улыбкой. Некоторые откровенно заржали.

— Я поясню. — Егор тряхнул головой. — Милена Вячеславовна обожает делать странные предложения… на деловых переговорах, разумеется. Кто не знает ее крутой нрав? Как партнер она даст фору любому!

Он отдал микрофон почему-то побледневшему гитаристу и посмотрел на Милену Вячеславовну с нескрываем вожделением.

— Ну, что… Рок-н-ролл?

Та покраснела еще больше и злобно зыркнула в ответ:

— Никогда!

— Нет. Сейчас!

Он выскочил на середину танцевального пятачка, вытащил ее за собой и громко крикнул оркестру:

— Тутти-фрутти!

Те переглянулись, но послушно схватились за инструменты. Сначала вступил бас-гитарист, потом подхватили и остальные.

— Мадам! — Каменев решительно схватил ее за вторую руку. — Придется попотеть!

— Боже мой! — пролепетала женщина, стараясь высвободиться.

По залу пошел гулять шепот.

«Любовники», «Ясное дело!», — долетело до ушей Егора. Он озарил свою партнершу широченной улыбкой.

— Я не умею, — пискнула Милена Вячеславовна.

— Вот в чем суть, — ехидно заметил Егор, — а я умею! — И, театрально вскинув руку, поднял ее подбородок, заставив смотреть на себя.

Он чувствовал, как дрожат ее пальцы, но с какой-то садистской злобой все равно поволок ее тело в ритме танца. Она более не сопротивлялась, суетливо семеня ножками, пытаясь попасть в бешеный такт рок-н-ролла. Даже тогда, когда он заставил ее прогнуться, крякнув, послушно отклонилась назад. Каменев подхватил ее, на миг испугавшись, что не выдержит и шлепнет ее всей массой об пол, на потеху зрителям. Те с нескрываемым восхищением взирали на происходящее.

— Теперь веревочка, — шепнул Егор, желая подбавить жару в танце.

— Какая еще веревочка? — затравленно проныла партнерша, едва переводя дыхание.

Егор отстранил ее от себя на пионерское расстояние и, сжав ее руки, посмотрел в глаза женщины.

— Вы такая замечательная! — прошептал он страстно и шагнул крест-накрест вперед, заставив ее сделать то же самое. Ей при этом пришлось весьма развязно вильнуть тучными ягодицами.

— Вы опозорите меня на всю жизнь, — зло проговорила она, усиленно стараясь выполнять заданные движения.

— Рано или поздно вы наткнетесь на жиголо, который опозорит вас еще больше. Не стоит применять свое положение в бизнесе для завоевания любовников.

— А вас никто не просил кокетничать со мной на переговорах, нахальная скотина, — шепнула она ему на ухо.

— А что мне оставалось делать? Я играл по вашим правилам.

Каменев положил ее руки себе ниже спины и, удерживая их в таком положении, задвигал бедрами в такт музыки.

— Прекрати сейчас же! — возмущенно пискнула Милена Вячеславовна.

— Ни за что! — упрямо заявил он и приблизился к ней, почти прижимаясь.

— Я тебя убью! Найду и убью!

— Придется встать в очередь. Меня многие хотят убить. Посмотрите на мою жену! — улыбнулся Егор.

Музыка затихла. Каменев театрально плюхнулся на колено и развел руками. Зал взорвался аплодисментами. Егор поднялся, взял свою оторопевшую партнершу и подвел ее к Семину, который стоял, выпучив стеклянные глаза. По сверкающей злобе в его зрачках Каменев понял, что тесть начал быстро трезветь.

— Очень рекомендую! — Он взял босса за руку и вложил в нее пухлые пальчики Милены Вячеславовны.

Климов, стоявший поблизости, озадаченно крякнул.

— Дурень! — прорычал тесть, но Егор расплылся в благодушной улыбке.

— Это еще не все! — многообещающе заявил он и вернулся на сцену.

Он снова взял микрофон и щелкнул по нему пальцем, проверяя, не выключен ли. По залу раздался призывный треск. Собравшиеся повернули к нему головы, ожидая продолжения веселья. Тут Каменев краем глаза заметил, как в дверях появился потрепанный Гриша Вульф. Свитер на его плече потемнел от крови, которая сочилась по пальцам и капала на паркет.

— Вот и последний персонаж нашей комедии. — Егор указал на Гришу, застывшего в проеме двери. Все обратили свой взор в направлении его руки. Увидев племянника в столь плачевном состоянии, Климов ринулся к нему с видом озабоченного родителя.

— Он выживет, рана неглубокая, — успокоил Каменев присутствующих в микрофон. — У меня такая же. А как Борис? Ты его пристрелил?

— Уберите этого кретина! — заорал Семин. Но никто не шелохнулся. Гомон затих. Наступила тишина.

— Как вам это понравится? — невозмутимо продолжал Каменев. — У нашего уважаемого коммерсанта, господина Климова, племянник — бандит, который развлекается тем, что стреляет направо и налево. Мы с женой чудом спаслись от его пули. Марина подтвердит.

— Вызовите кто-нибудь охрану! — крикнул Климов. — Он же просто пьян, как свинья!

— Послушайте меня! — крикнул в ответ Егор, обращаясь к гостям. — Вы все хорошие, честные люди. Почему вы общаетесь с такими плохими ребятами, как наши дорогие хозяева — Климов и Семин. Разве вы не знаете, что они мешают технический спирт с водой и выдают это пойло за водку? Интересно, а на столы они поставили настоящую или ту, что изготавливают сами? — Он горестно покачал головой, обозревая озадаченных гостей. — Так что, если завтра кое-кто из вас почувствует себя нехорошо, лучше обратитесь в больницу. Не тяните с этим. Отравление — дело серьезное! Ну а теперь скажите, неужели вам самим не противно общаться с такими подонками. У них же ничего нет, кроме денег! Ни чести, ни совести. А вы к ним тянетесь, пьете тут, едите, веселитесь на халяву. На деньги, которые они заработали, отравив сотни несчастных?! — Он вытянул руку в направлении Семина. — Эти люди заправляют нашим бизнесом.

Семин подошел к нему и, с силой вырвав микрофон, отбросил в сторону.

— Пойди проспись! — громко, чтобы все слышали, прогудел он и добродушно улыбнулся ошалевшей публике. — Не пора ли нам всем по домам? Видите, до чего человек допился?!

Все стали охотно расходиться. Многие даже бегом. Вскоре в зале остались только Семин, Климов, Вульф, Егор и заметно приунывшая Марина.

— Пойдем! — Семин столкнул зятя со сцены и потащил за собой к дивану, на котором теперь раскинулся Гриша. Рядом с ним сидел Климов. Лицо его выражало крайнее беспокойство.

— Я твоего щенка за яйца подвешу. — Климов смерил Егора злобным взглядом.

— Вы еще не все знаете. Я ваше спасение, — нахально заявил Каменев, героически выдержав этот взгляд.

— Хорошо же ты нас только что спас, — буркнул Семин. — Ну, что у тебя еще?

— Скажи им. — Егор кивнул Грише.

Тот уперся взглядом в бархатную спинку дивана.

— Ну?! — Семин нетерпеливо дернул его за брючину. Вульф болезненно скривился.

— Оставь парня в покое! — рявкнул Климов.

— Расскажи им, как ты пристрелил Бодрова! — сухо предложил Каменев.

— Что?! — в один голос выдохнули бизнесмены.

После минутной шоковой паузы Климов осторожно тронул племянника за локоть и ласково осведомился:

— Ну-ка, сынка, скажи нам, это правда?

— А что я должен был делать?! Он тоже в меня стрелял! Я защищался! — плаксиво отозвался Вульф, продолжая упрямо пялиться в спинку дивана.

— Кретин недоделанный! — взревел дядя и отвесил ему тяжелый подзатыльник.

Гриша заскулил, баюкая раненую руку.

— Та-ак! — Семин сунул руки в карманы и принялся раскачиваться взад-вперед. — И что же теперь?

— Урод драный! Подлец! Скотина! — Климов зло толкал племянника в бок. Тот молчал, лишь повякивал.

— Ну, хватит уже! — прервал его Семин и обратил свой взор к улыбающемуся Егору. — Что ты там лепетал насчет спасения?

— Дело в Игнатове. Он назначил вам встречу в семь утра в одном месте.

— Игнатов?! — снова в один голос взревели Семин с Климовым. — Да он хотел сдать нас Скорпиону.

— А теперь хочет дружить. Занять место Бодрова, — уверенно продолжал Каменев. — Сами посудите, лучше его вам не найти. Он в деле давно, все знает. И ему выгодно: доля Бодрова — это для него другой уровень. Да если вы сольете свои синдикаты, вас уже ничем не перешибить.

— Доля Бодрова? — хмыкнул Климов и разразился заливистым гоготом. — Доля Бодрова! За долю Бодрова ему придется сильно повпахивать!

— Вы сами знаете, что Игнатов сильнее Бодрова. К тому же он связан со Скорпионом. Вообще от всего себя обезопасите, — уверенно закончил Егор.

— Он прав, — кивнул Семин.

— Почему в семь утра? Нам нужно подумать, — заявил Семин.

— Думать?! Ты охренел, что ли! У нас горы нереализованного товара! Чем раньше, тем лучше! Бодров всегда был придурком. Держал у себя таких же идиотов, как он сам. Вспомни, сколько мы с ним нахлебались.

— А почему в семь утра? — настаивал Климов.

— Потому что, если мы не приедем на встречу, в восемь он позвонит Скорпиону, а в девять у нас уже не будет того, что мы имеем, — раздраженно ответил Семин.

— Чушь собачья! — тут же вспылил Климов. — Нас не так-то просто достать!

— Да? Ты посмотри на своего придурковатого племянника, который бегает по улицам и стреляет из пистолета во всех подряд.

— Не во всех! — проныл Вульф.

— А ты вообще заткнись! — в один голос и с одинаковой досадой цыкнули на него бизнесмены. Климов для убедительности опять отвесил ему хороший подзатыльник. Семин ограничился пинком по гнутой ножке дивана.

— Ты даже не знаешь, на чем тебя подловят. Это нам кажется, что у нас все в порядке. А Скорпион, может быть, этого не знает, — заключил он.

— Где встречаться? — хмуро вопросил Климов.

— Гостиница «Украина». Номер 412.

— Вот это мне уже совсем не нравится! — заявил Климов. — Почему место выбирает Игнатов?

— Черт! — воскликнул Семин. — Да потому что Игнатов хозяин положения. Подумай, нет у него резона пускать нас в расход.

— Да. — Климов прищурился, оценивая ситуацию. — А что, если есть?

— Какой ему прок в громком деле? Он парень осторожный, мог бы нас уложить по одному. А теперь ему очень даже выгодно с нами сотрудничать. Я думаю, что если б не Бодров, Игнатов давно бы к нам прилепился. Но у них со Львом какая-то старая тяжба. Бодров всегда говорил о нем с такой злобой в голосе, что мне жутко становилось. Теперь Бодрова нет, вот Игнатов и решил заключить мировую.

— Все это очень даже рискованно, — глубокомысленно изрек Климов, но потом кивнул. — Ладно, позвонишь бодровским молодцам, пусть приедут и прикроют нас. Несолидно топать на встречу без охраны.

От такого решения вопроса обоим как-то сразу полегчало. Семин даже заулыбался.

— Ну, — он снова пнул ножку дивана, — а зятька моего ты за что шлепнуть решил?

— Он знал, что я улетаю, рейс знал, мог выдать бодровским ребятам… Да не хотел я его убивать, просто поговорить хотел, чтобы не выдавал меня, — едва различимо пробубнил Гриша.

Егор только фыркнул.

— А Борису я попал в ногу. Или в обе. Он выполз из квартиры. Соседи милицию вызвали, я по крыше ушел.

— Сама невинность, — опять фыркнул Егор.

— Ладно, это мы замнем, — великодушно пообещал Семин и повернулся к Каменеву: — А ты тут не фыркай. Лучше скажи, откуда ты все знаешь про Игнатова и с какой стати ввязался во все это. Ты же у нас чистоплюй.

— Знаю про Игнатова через Леру.

— Леру?!

— Лера моя девушка… была моей девушкой, пока Вульф ее не убил. Она на Бодрова работала… ну и на Игнатова тоже… хотела свести вас и его. А помогаю я вам потому, что она меня просила, а еще потому, что очень хочу стать совладельцем фамильного рекламного агентства.

Семин только рот открыл. Климова же последняя часть объяснений мало интересовала. Он переключился на племянника:

— Так… — грустно протянул он, — ты еще и какую-то Леру убил?

— Она работала на Бодрова, про Игнатова не знаю, может, и на него тоже, — заныл тот. — И вообще, я ничего не знаю. Я защищался, она в меня тоже стреляла!

Егор сжал кулаки.

— Нужно тебе убираться из Москвы, сынок! — закончил дядюшка.

— А я что делаю! — горячо ответил Вульф. — У меня самолет на Нью-Йорк в семь утра.

— Вот и лети. Переждешь, пока все успокоится…

Гриша тяжело поднялся и, придерживая руку, побрел вон из зала. Каменев знал, куда он едет. Ноги его сами собой затоптались на месте, подталкивая пуститься в погоню. В отличие от Климова, Егор не собирался прощать Вульфу убийство Леры.

— Ну а ты, дружок, сейчас расскажешь нам все в красках. — Семин взял его за руку и усадил на диван.

— Может, и мне послушать? Про Леру, например! — проронила Марина, про которую все как-то забыли. Она подошла к мужчинам и, облокотившись на плечо отца, томно улыбнулась Егору.

Семин с Климовым мельком взглянули на нее, и Семин отрывисто гаркнул:

— Вон отсюда!

Марину выдуло из зала вслед за Гришей.

* * *

Егор стоял в подъезде дома. Тремя этажами выше Гриша Вульф метался по своей квартире, собирая вещи. Каменев нетерпеливо посмотрел на часы — пять утра. Он усмехнулся. План его был прост до идиотизма. Вульф должен быть наказан, нельзя ему дать смотаться. Поэтому он притащит его на встречу с Игнатовым во что бы то ни стало. Чего это будет стоить ему лично, он пока не знал. Знал, что подождет, пока Гриша уложит свои трусы и галстуки в чемодан, выйдет из квартиры, спустится по лестнице и наткнется на него. Егор потрогал пистолет, засунутый за ремень, и вздохнул. Стрелять ему не хотелось, да и вряд ли он смог бы выстрелить в кого-нибудь, даже в такую мразь, как этот Вульф. Однако наличие оружия, которое раньше его пугало, теперь придавало уверенности. «Вот дела! — подумал он. — Пару дней назад я поверить не мог, что все это происходит со мной, а расскажи мне обо всем недели две назад — я бы рассмеялся рассказчику в лицо! И вот, нате вам, стою в подъезде, караулю какого-то маньяка, сам на маньяка похож, потому что пистолет за поясом. А впереди — еще более сумасшедшие дела. Бред, какой-то!» Наверху хлопнула дверь, и послышались торопливые шаги. Вульф начал свой роковой спуск с третьего этажа. Егор напрягся, поиграл мускулами, дабы проверить собственную боеготовность. Поморщился, потому что нашел свою боеготовность ни к черту, встряхнул головой и приказал себе собраться. Сейчас или никогда! Только сейчас или вообще никогда! Руки его затряслись, но не ослабли, пальцы заранее почувствовали, как сжимаются вокруг Гришиной шеи. Егор тихо шмыгнул в тень между двойными дверями подъезда и изготовился к нападению. Он чувствовал, что совершает абсолютно правое и справедливое дело, поэтому и не подумал усомниться в том, нужно ли продолжать. Знал, что нужно.

Пухлое плечо Вульфа пронеслось мимо и, прежде чем Каменев успел сообразить, как ему действовать, его руки сами вцепились в воротник Гришиного плаща. Вульф дернулся назад и повис, секунды на две впав в прострацию. Потом трепыхнулся и зашатался из стороны в сторону, размахивая руками и ногами, пытаясь отбиться от невидимого врага. Но Егор держал его мертвой хваткой. Вульф отбросил чемодан, чтобы легче было бороться, но Каменев обхватил его шею рукой и сдавил с такой силой, что тот захрипел.

— Деньги! — потребовал он зловещим шепотом.

— Ни за что! — так же зловеще ответил Гриша.

Егор приставил к его виску дуло пистолета:

— Ты думал, я тебе спущу убийство Леры?!

— Я не думал, что ты потребуешь за нее деньги.

— А на хрена мне тебя убивать?

— А на хрена ты мне тычешь пушкой в голову?!

Егор поразмыслил секунду, потом прошипел ему на ухо:

— Если не отдашь деньги, я разнесу тебе череп и все равно возьму то, что мне нужно. Только тебе от этого лучше уже не станет. Сейчас твоя жизнь поднялась в цене. Нынешний курс — пятьсот тысяч долларов. И не нужно доказывать, что их у тебя нет. Я знаю.

— Откуда? — возмутился Гриша.

— Вспомни Леру, — неопределенно ответил Каменев.

— Все равно ты меня убьешь.

— Нет, не убью, если отдашь деньги.

— Убьешь! — заныл Гриша.

— Перестань. Мне гораздо приятнее сознавать, что ты мучаешься где-нибудь за океаном, вспоминая, как глупо расстался с награбленным, чем видеть твои мозги на асфальте. Согласись, мозги на асфальте — не слишком эстетичное зрелище.

Вульф энергично кивнул.

— Вот и выбирай, — с уверенностью в голосе продолжил Егор, — быть или не быть, вот в чем вопрос…

— Пошло цитировать Шекспира в такой момент. Гамлету никто не совал пистолет в морду.

— И все-таки он принял правильное решение.

— Это как посмотреть.

— Хочешь поговорить на литературную тему?

— Нет.

— Тогда давай деньги, а то мне пора на встречу к твоему дядюшке.

— Хотя бы двести пятьдесят, — предложил Вульф. Впрочем, в голосе его не прозвучало надежды. Даже слабой.

Каменев с силой вдавил дуло пистолета ему в висок. Гриша пискнул:

— У меня в поясе, честно.

Егор ощупал его бока и пришел к выводу, что на этот раз Вульф не врет — его пухлая талия была чем-то обмотана. Это создавало впечатление, что Гриша щеголяет в дамском корсете.

— Давай сам, только без выкрутасов и о-очень медленно! — приказал Каменев.

— Еще чего! — возмутился Гриша. — Чтобы я своими руками!

— Не хочу я лезть тебе под свитер. Есть в этом что-то патологическое…

Кряхтя и постанывая, Вульф снял с себя пояс из грубой материи и передал его Каменеву.

— Вот и славно. — Егор оттолкнул от себя Гришу и, целясь в него, пятясь вышел из подъезда.

— Что с деньгами делать будешь? — кисло полюбопытствовал Вульф, с сожалением глядя на зажатый в руке Егора трофей.

— Пока не решил… — пожал тот плечами. — Может, организую фонд борьбы с опасными придурками…

— Я достану тебя из-под земли!

— Довольно рискованно угрожать мне в твоем положении.

Гриша махнул рукой, потом вдруг скривился и всхлипнул. Егор решил, что лицезрение мужской истерики уже перебор для самого сумасшедшего приключения, и, повернувшись, побежал за угол к припаркованной машине.

— Итак, первая фаза завершена, — шепнул он на ходу, — посмотрим, как пойдут дела дальше…

* * *

— Н-да, — многозначительно промычал Климов.

— Как-то не надеялись, что ты придешь, — добавил за него Семин.

— И совершенно зря, — усмехнулся Егор. — Я же сказал, что стараюсь для себя. Вам хорошо, и мне тоже. Кстати, я вам доверяю, Сергей Петрович. Надеюсь, что бумаги о моем вступлении во владение 53 процентами акций не станут пылиться у вас в столе.

— Хитер! — воскликнул Семин. — И хватка бульдожья. Какую смену растим!

— Смену! — зло процедил Климов. — Я уже вырастил одного балбеса на свою голову.

Егор предпочел отвернуться к окну, чтобы спутники не заметили победного злорадства, невольно промелькнувшего в его глазах при упоминании о Вульфе. После того как он оставил Гришу рыдать у подъезда собственного дома, Каменев ринулся в агентство Семина, где у него была назначена встреча с тестем и его партнером — Климовым на шесть утра. Те встретили его хмурым молчанием. Все вместе они сели в черный «Мерседес» Климова и поехали в гостиницу «Украина». Там в 412-м номере их ждал Игнатов. Ехали, разумеется, не одни, за ними следовал «Форд», до отказа набитый осиротевшими бойцами Бодрова. Климов ворчал всю дорогу. Он не доверял Каменеву. И еще он очень боялся Игнатова. Единственным аргументом в пользу встречи был класс гостиницы. Никто не станет стрелять в людей, пусть даже кровных врагов, в дорогом отеле в центре Москвы. Для таких целей выбирают места более тихие и отдаленные. Сердце Егора бешено колотилось, руки похолодели, но он старался выглядеть спокойным. Вторая фаза операции близилась к завершению. Необходимо было доиграть до конца. «У меня получится! — отчаянно подумал он. — Я не я буду, если не справлюсь!»

«Мерседес» затормозил у входа в гостиницу. Бритоголовые ребятки из «Форда», остановившегося позади, быстро высыпали на улицу и принялись осматриваться по сторонам. Что они собирались усмотреть в темных окнах отеля, понятно было только им самим. Вскоре один из парней подошел в «Мерседесу» и красноречиво махнул Климову. Тот осторожно открыл дверь и выбрался на асфальт. Егор с тестем последовали за ним. В нерушимом молчании они дошли до дверей «Украины», из них выглянул все тот же бритый боец и утвердительно кивнул. Каменев подивился его оперативности. Они вошли в холл отеля и первым, кого увидели, был Гриша Вульф, вставший с кресла при их появлении. Рядом с ним стояли двое парней из «Форда», видимо опасаясь, как бы он не начал стрелять в дядюшку. Кроме Вульфа, посторонних в холле не было. За стойкой хлопала удивленными глазами пробудившаяся дежурная.

— Ты почему не в Шереметьеве? — спокойно спросил Климов. Нервозность его исчезла. Теперь он действительно походил на сильного и волевого бизнесмена, для которого неурядицы, вроде неожиданно возникшего племянника-убийцы, вовсе не помеха для заключения выгодной сделки.

— Пусть он скажет, — Гриша кивнул на Егора.

«Начнется сейчас!» — успел ужаснуться тот, но совершенно напрасно.

— Потом расскажет, — с легкой досадой в голосе проговорил Климов, — иди домой.

— Никуда я без него не пойду, — Вульф снова кивнул на Каменева. — Куда он, туда и я!

Егор усмехнулся.

— А чего он лыбится! — обиделся Гриша и шмыгнул носом.

— Идиот! — сквозь зубы процедил Климов и, не оборачиваясь, пошел к лифтам.

Дежурная за стойкой демонстративно зевнула, решив не спрашивать, куда нужно столь представительным господам.

Егор облегченно вздохнул. Он знал, что Вульф притащится в гостиницу, чтобы припасть к плечу Климова и пожаловаться на дерзкое ограбление. Знал он и то, что Климов, равно как и Семин, слишком в нем, в Егоре, заинтересованы, чтобы начать разбирательство перед встречей с Игнатовым. Ведь именно Каменев организовал им эту встречу. Скорее всего, решил Егор, они отложат все Гришины претензии на потом. А «потом» может и не наступить. Ведь Лера обещала, что не наступит. «Итак, все пока идет по плану», — удовлетворенно подумал он. Климов, Семин и Гриша едут вместе в лифте на встречу с Игнатовым. Что ждет всех, включая и его самого, в номере 412, Егор не знал и знать не желал, потому что воображение рисовало картины одна страшнее другой. И если бы он предался фантазиям, то вряд ли бы смог сохранить такой бравый вид. Каменев мельком взглянул на себя в зеркало. Темные круги под глазами, встрепанные волосы, резко обозначившийся кадык. Он усмехнулся. В черном смокинге с бабочкой в окружении бандитов! Он почувствовал себя Сусаниным. Интересно, сможет ли он выйти из всего этого живым или хотя бы полуживым? Да, собственно, зачем ему оставаться в живых? Что ждет его впереди? Воспоминания о Лере, о единственной неделе счастья в его жизни.

* * *

Дверь номера 412 ничем не отличалась от двери с табличкой 411. Но Егор усмотрел в этой абсолютно безликой лаковой поверхности с тремя металлическими цифрами некую скрытую опасность. Там, внутри номера, его поджидало будущее, его и всех остальных. Бритый молодец из шайки Бодрова оглядел коридор и решительно постучал в дверь. Она сразу же отворилась, и в проеме нарисовалась точно такая же бритая голова. На секунду Каменеву показалось, что какой-то шутник выставил перед физиономией бодровского бойца зеркало. Охранники обменялись хмурыми изучающими взглядами, потом бодровский решительно скрылся в темной щели, ведущей в номер 412.

— У меня дурное предчувствие, — глухо проговорил Климов.

— Когда я впервые привел тебя к Бодрову, ты тоже себя плохо чувствовал, — спокойно заметил Семин и искоса взглянул на Егора.

— И правильно чувствовал. Ввязались в такое дерьмо!

— А если бы я тебя послушал…

— Если бы ты меня послушал, владел бы акциями ОРТ.

— Ну да, как же! Так бы нас с тобой и подпустили к такой кормушке! Ты не знаешь, что такое грызня за эфирное время!

— Ты тоже не знаешь!

Семин сжал кулаки и отвернулся к стене.

— Мужики, — усмехнулся Егор, — ничего, что я постою тут рядом?!

— Просто пойми, ты бандит по натуре! — не обращая на него внимания, горячо продолжил Климов. — Тебе водкой торговать — самое милое дело!

— На себя посмотри! — буркнул в ответ Семин.

— Нет, вот ты ответь, какого хрена ты не взял то, что само плыло тебе в руки?! — запальчиво вопросил Климов. — Я же говорил тогда, два года назад. У тебя же рекламное агентство! Тебе сам бог велел закупать эфирное время! Был бы сейчас на коне!

— На коне?! На коне! Да у меня не было даже видимости достойного прикрытия. Бодров — это не сила! Так, мелкий пакостник. За крупными рекламными агентствами, которые могут конкурировать на рынке, стоят ребята из солнцевской группировки, а у меня кто? Ты, что ли, рискнул бы тогда? Два года назад всех неугодных без разбирательств отстреливали. Да я лучше буду водкой по-тихому торговать, чем трахаться с дулом у виска!

— Ну, не знаю, — вздохнул Климов, — теперь-то что кулаками махать. Поезд ушел.

— А об чем речь? — шепнул Вульф, дернув Каменева за рукав.

— Я думал, что тебя интересуют только собственные деньги, — вяло огрызнулся тот.

— Да брось ты! Интересно же.

— Эфирное время под рекламу на всех каналах закупается крупными рекламными агентствами по оптовой цене. В основном к началу сезона. Кто сколько смог, столько и закупил. А потом перепродают по минутам в розницу всяким мелким, вроде нашего. Ну, и так далее. Мы перепродаем его уже компаниям, которые хотят его употребить по назначению, то есть показать людям рекламу своих товаров. Вот и все, — шепотом пояснил Егор.

— Ну? — заинтересованно спросил Гриша.

— Баранки гну! — фыркнул Каменев. — Чего ж тут непонятного! Если ты скупил все эфирное время у какого-нибудь канала по дешевке, ты им и владеешь. Сам и поднимаешь цены в течение сезона. Захотел, определил 20 тысяч за минуту, захотел — 30. И сиди себе, наживайся.

— И почему твой Семин не пожелал сидеть и наживаться?

— В этом вся соль! Тут много структур завязано. Банки опять же, агентства рекламные, организации на каналах. Они все давно уже приработались друг с другом. Семин с Климовым в эту элиту не входят, и никто их туда с распростертыми объятиями принимать не собирался. Чтобы ввязаться в борьбу, где крутятся деньги четвертой власти — телевидения, нужно иметь хорошие тылы. А твой Бодров — плохой тыл.

— А ты мне деньги отдашь? — неожиданно агрессивно подступил к нему Гриша.

— Нет, конечно! — Егор пожал плечами, мол, совсем дурак, что ли.

— Тогда я тебя убью! — прошипел Вульф.

— Попробуй, — Каменев снова пожал плечами с тем же смыслом. В данной ситуации угрозы Вульфа выглядели по меньшей мере наивно.

Тот открыл было рот, чтобы пояснить, из чего он, собственно, исходит, акцентируясь на данном вопросе, но не успел — дверь номера 412 приоткрылась, оттуда высунулась голова их бритоголового товарища. Он кивнул, подтверждая, что осмотр помещения, где предстояла встреча с Игнатовым, закончен. Что все безопасно, включая и намерения самого Игнатова. Семин с Климовым одновременно толкнули Егора в бок, чтобы он вошел в номер первым. Что он и сделал.

* * *

За дверью, к его удивлению, было очень светло. Поначалу ему даже показалось, что он попал на съемочную площадку, где каждая пылинка со всех сторон освещена десятками софитов. Оказалось, что всего-навсего включены все лампы и светильники. После полутемного коридора глаза Егора долго шарили по ярким всполохам электрических лампочек, пытаясь нащупать лица людей. Потом он их увидел. В большой гостиной номера люкс находилось пятеро. Впрочем, из смежной спальни доносились какие-то шорохи, видимо, там тоже были люди. А здесь двое стояли у наглухо занавешенного окна. Были они безлики, как все бритоголовые бандиты. В противоположном углу нервно потел третий — крупный лысый мужик в расстегнутой до пупа белой рубашке, с толстой цепью на бычьей шее. Он сидел в кресле, стараясь придать телу непринужденную позу. Но у него это получалось плохо. Он то и дело нетерпеливо подергивал правым плечом, клонил голову набок и неестественно ухмылялся. В центре комнаты на диване спокойно сидел четвертый — совсем хиленький, с птичьим лицом. Он вообще был ни к селу ни к городу — не похож на других бандитов, — слишком щуплый и слишком спокойный. Ему скорее всего было на все наплевать. При виде Егора и его спутников он даже бровью не повел. Увидав пятого, Егор понял все моментально. Темноволосый парень, стоявший за диваном и театрально опирающийся на его спинку обеими вытянутыми руками, и есть сам Игнатов. Игнатов вяло перебирал длинными нервными пальцами, постукивая ими по бархатной обивке дивана. Он вперился прищуренными, наглыми глазами прямо в Егора и не отпускал его с минуту. Потом ухмыльнулся и принялся рассматривать остальных. Каменев не мог справиться с собой. Он сжал кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах, чувствуя, как по ребрам струится ручеек холодного пота. Ему стало нестерпимо жарко, он знал, что стоит красный как рак и качается из стороны в сторону. Трясущейся рукой он отер лицо. Он понял весь план Леры. Он понял, что все объяснения, будто бы ей вдруг захотелось вырваться из грязи, а для этого нужно было сдать всех, кто по ее же вине наводнил рынок нелегальной, плохой водкой, — все это ложь. Что доводы, которыми она его пичкала, доказывая, почему она не может уйти от Бодрова каким-либо иным способом, — тоже ложь. Плевать она хотела на пьяниц, которые пьют по ее вине суррогат, на милицию, которую она облагодетельствовала, выдав этих людей, на Гришу с его деньгами, она даже плевала на Бодрова с его угрозами. На самом деле она вела войну, тонкую и жестокую. С высчитанными наперед, как в шахматах, ходами. Вела она эту войну с единственной целью — покарать обидчика. Покарать того, кто однажды предал и унизил ее. Каменев не мог не восхититься холодной расчетливостью Леры и ее целеустремленностью. Он смотрел на того, по вине которого все это было затеяно. Он смотрел на Константина Игнатова, того самого Костю, которого он увидел на фотографии в обнимку с Лерой. Тот совсем не изменился. Такой же наглый взгляд, та же ленивая уверенность в себе, та же скрытая сила в каждом движении, то же черное обаяние.

— Ну и что это такое? — усмехнулся Игнатов. — Кто это с вами, господа? — Он кивнул сначала в сторону насупленного Гриши, а потом смерил презрительным взглядом и Каменева.

У Егора потемнело в глазах. Подобного вопроса он не ожидал. Теперь, когда эти слова прозвучали, он не знал, что случится дальше. Как он объяснит Константину Игнатову, что пришел сюда по просьбе Леры! Но все разрешилось само собой. Семин с Климовым переглянулись, и Семин гаркнул очень внушительно:

— Это наши люди! Я имею такое же право знать, что за тип сидит на диване и вот те у окна, кто они? Но я пришел сюда не за этим. Поэтому давай-ка ближе к делу и нечего тут строить из себя Дона Карлеоне.

Сморчок на диване утвердительно кивнул, а Игнатов сначала побледнел, решив, видимо, оскорбиться, но потом подумал и успокоился.

— Я оставил своих ребят у входа, — заметил Климов, — на всякий случай…

— Я тоже, — хмыкнул Игнатов и, лихо перемахнув через спинку дивана, плюхнулся рядом с щуплым приятелем. Гостям указал на противоположный диван. Климов с Семиным сели. Вульф ретировался поближе к двери и замер у стены, а Егор отошел к окну, решив ни под каким предлогом не приближаться к двум бандитам в противоположном углу. Здесь, в стороне от всех, он почувствовал себя в относительной безопасности, если слово «безопасность» подходило к такому случаю. Семин, Климов и Игнатов завели долгий и нудный треп относительно предстоящего сотрудничества. Каменев подумал, о довольно странном факте — никто из присутствующих не поинтересовался тем, кто их свел, словно решение прийти в номер отеля «Украина» к семи утра само пришло им в голову или было ниспослано свыше. Егор думал над этим, вернее его мысли перескакивали с одного на другое, создавая в голове полную неразбериху. Кто такой Скорпион? Почему он позвонил ему домой, вернее, откуда он знал, что Егор окажется у телефона в квартире, в которой он не был неделю до этого. И еще, что будет после того, как мужики на диванах договорятся между собой? Каменев рассчитывал на какие-то сюрпризы в конце операции, однако, похоже, ничего такого не предстоит. Все слишком спокойно, милиции нигде не видно, Скорпиона тоже. А что, если все это чья-то грандиозная шутка?! Что, если Семин и Климов проведут мирные переговоры с Игнатовым и разъедутся. Что тогда делать ему, Егору?! Каменеву отчаянно захотелось открыть окно и броситься вниз головой на асфальт. В этот момент до его ушей долетела реплика, которая заставила напрячься все мускулы. Егор окаменел, потому что Игнатов твердо проговорил:

— Это все беспочвенный треп! Я не могу на это пойти, за мной слишком много ртов, которые нужно кормить. И… я буду вынужден позвонить Скорпиону.

— Я думал, что имею дело с реальным человеком, — хмыкнул Климов.

— Не волнуйтесь, он не менее реален, чем мы с вами, — Игнатов извлек из кармана мобильный телефон и быстро набрал номер. — Я так или иначе должен это сделать, — словно извиняясь, проговорил он. — Во-первых, сообщить, что встреча проходит нормально…

Договорить он не успел, на другом конце ему ответили. В гостиной все разом смолкли. В воздухе повеяло массовым напряжением. Семин утер платком пот с висков.

— Да, все пока нормально, — ответил в трубку Константин. — Нет, все спокойны. А куда им деваться-то, конечно…

В этот момент Егор скорее почувствовал, чем понял, что со стороны коридора надвигается волна откровенного человеческого ужаса. Он обернулся и увидел бледный профиль Вульфа. Нижняя челюсть Гриши отвисла, по черной бородке стекала прозрачная капля слюны. Он не мигая смотрел на входную дверь остекленевшими глазами. Там угадывалось некоторое движение. Вскоре его ужас передался всем остальным, потому что был слишком ясен, словно он увидел тень отца Гамлета или что-то похожее. Никак не отреагировал только Игнатов — он увлеченно говорил по телефону. Все остальные оцепенели, глядя на Гришу. На кого глядел Гриша, пока было неясно, но глядел он очень выразительно.

— Эй! — негромко позвал Климов племянника.

Тот не отреагировал. Зато отреагировали ребята у окна. Один из них метнулся в коридор из комнаты. Через секунду он вернулся обратно, пятясь и держа руки кверху. Спина его выражала такое ошеломленное удивление, что Егору стало не по себе. Бандит все пятился и пятился, прямо на него, пока не уперся пятками в носки его ботинок. Тогда он вздрогнул и остановился.

«Вот оно, начинается!» — успел позлорадствовать про себя Егор.

Из коридора сначала появилось дуло пистолета, потом рука, сжимающая этот пистолет, а потом и человек. Ноги у Каменева подкосились. Он открыл рот, потом бессильно закрыл его. В гостиной стояла Лера. Ее светлые волосы падали неровными прядями на лоб, виски и шею, большая, явно не с ее плеча джинсовая куртка придавала ее фигуре внушительность, ногами, поставленными на ширину плеч, она упиралась в ковровое покрытие пола так уверенно, словно только что сошла с корабля на открытую ею земную твердь. В правой вытянутой вперед руке она держала пистолет и целилась в лоб бандиту, который замер перед Егором, другой прижимала к уху трубку мобильного телефона. На шее ее висело некое устройство, которое, опираясь на опыт, полученный в ходе просмотра американских фильмов, Каменев определил как модулятор голоса. Лера действительно говорила в трубку хриплым басом. Но как бы уверенно она ни держалась, как бы устрашающе ни выглядела для остальных, Егор увидел то, что она скорее всего предпочла бы скрыть — лицо ее было мертвенно-бледным и осунувшимся, губы бескровными, а глаза тусклыми. Она невольно морщилась при каждом движении, видимо, ей было больно. Волна нежности захлестнула его. Несмотря на все эти пистолеты, телефоны и модуляторы голоса, она оставалась прежней Лерой, которую хочется защищать и любить. Однако Вульф так не думал. Он неожиданно ойкнул, осел и в конце концов плюхнулся задом на пол, произведя неимоверный грохот.

— Ну, конечно же, отстаивай свои права! — пробасила девушка в трубку и подмигнула ему. Гриша судорожно сглотнул.

— Лера… — одними губами прошептал Каменев, чувствуя, как пол начинает качаться под ногами.

Игнатов, доселе занятый только переговорами по телефону, отвлекся и кинул на нее беглый взгляд.

— Значит, так… — продолжил он в трубку, но вдруг осекся и молча уставился прямо перед собой. Потом медленно повернул к ней голову.

Лера выключила мобильный, сняла с шеи модулятор голоса и озарила его радужной улыбкой. Теперь Костя остолбенел, как и все прочие в комнате.

— А где Гоша и Васек? — неожиданно и наивно вопросил мужик с цепями, недвижимо потевший до этого в кресле.

Девушка пожала плечами, не сводя глаз с Кости:

— Где точно, сказать не могу, но у дверей их нет…

— Веселые дела! — возмутился парень в кресле и проворно сунул руку куда-то за спину.

— Не стоит. — Игнатов остановил его вялым жестом. — Стрельба тут неуместна.

Лера кивнула, соглашаясь с его словами.

Семин оглядел собравшихся покрасневшими глазами и, кивнув на девушку, тихо спросил непонятно кого:

— Кто это?

— Вопрос не в том, кто я, — ответила она отчетливо и громко, — вопрос в том, зачем я сюда пришла.

— Нет уж, милая девица, — вступил Климов, — нам хотелось бы сначала услышать, кто вы, а потом, разумеется, зачем вы к нам пожаловали? Давайте-ка, быстро и четко!

— Ой, ма-ать! — громко взвыл Игнатов и с силой саданул себя ладонью по лбу.

Все при этом невольно вздрогнули, даже Гриша, который подпрыгнул, сидя на полу.

— Ой, мать! — повторил Костя заунывно. Он сидел в позе роденовского мыслителя, раскачиваясь из стороны в сторону, и тихо скулил примерно с минуту. Окружающие молча внимали его стонам. Лера просто созерцала его холодными, ничего не выражающими глазами. Она ждала продолжения и явно наслаждалась зрелищем.

Неожиданно Игнатов прервал свой затянувшийся плач, встрепенулся и, уставившись куда-то в противоположный угол безумным взором, отчетливо проговорил:

— Так, быстро сматываемся отсюда!

Он вскочил, его товарищи словно по команде зачем-то защелкали предохранителями своих пистолетов, оставаясь при этом в том же положении, в каком их застал приказ босса.

Семин тоже подскочил, Гриша вяло и безнадежно дернулся в попытке подняться с пола, Егор лишь моргнул. Из соседней спальни выскочили еще двое амбалов и застыли в проходе, растопырив руки в стороны.

В этой суете прозвучал отчетливый и холодный голос Леры:

— Костя!

Все замерли.

— Костя, сидеть! — повторила она властно.

Игнатов снова плюхнулся на диван. Семин последовал его примеру.

— Ну, я не понял, шеф! — обиженно загудел парень в кресле. — Какого хрена? И где твой Скорпион! Что это за девица?!

— Какой же ты кретин, Колян! — усталым голосом ответил ему Игнатов. — Эта девица и есть Скорпион. И поэтому нам всем хана!

— Сейчас я сам устрою ей хану! — Колян снова полез рукой за спину.

— О господи! — взвыл Костя. — Тут стреляй — не стреляй. Скорпион не блефует, он кусает, и насмерть. Поэтому лучше заткнись, а то твоя собственная хана наступит чуть раньше, чем наша общая. Просто посиди смирно, ладно? Дай нам пообщаться. — Он повернулся к Лере и обворожительно ей улыбнулся. — Ну, здравствуй, недотепа!

Ответа не последовало. Егор вцепился взглядом в девушку, изучая каждую черточку ее лица. Сердце его защемило от безумной ревности. Щеки ее стали еще бледнее, глаза еще прозрачнее, на шее вздулась голубая жилка. Она боролась, то ли с любовью, то ли с ненавистью к этому наглому красавцу. Никто не мешал этой борьбе. Присутствующие в комнате затаились, ожидая, что произойдет в следующее мгновение.

— Честно говоря, — продолжал он, — я всегда ждал твоего появления. Наверное, чувствовал, что ты не простишь, что ты непременно попытаешься отомстить. Первое время, когда я вернулся из Парижа в Москву, я все ходил по улицам и оглядывался. Я даже пытался выяснить, где ты и что с тобой стало, но ты сменила квартиру, сменила друзей, сменила работу… В общем, ты потерялась, недотепа! Я тебя не нашел.

— Я сменила себя, только и всего, — тихо проговорила она. — Больше ничего. Сменила прямо там, в Шереметьеве. Когда вышла на улицу и поняла, что если останусь прежней, со всей болью в душе, которую ты мне оставил, то просто не выживу…

— Да брось ты, девочка! — отмахнулся он. — Ничего ты в себе не меняла. Ты осталась со мной. Поэтому и таскалась по пятам, как собака по лисьим следам. Пока не настигла. Вот и все. И нечего тут говорить о перерождении. Романтическая болтовня! Хотела свести счеты и свела.

— Ты научился проигрывать, — искренне восхитилась она. — Это достойно уважения.

— Я знаю, чего ты стоишь на самом деле. Это им всем ты можешь доказывать, какая ты совершенная, — широким жестом он обвел очумевшую аудиторию. — Пусть они думают! А я знаю! Знаю, потому что, как бы ты тут ни выпендривалась, это я обвел тебя вокруг пальца и ушел победителем. А ты — просто баба, которую мужик может заставить плясать под свою дуду. Пусть не сейчас, когда-нибудь все равно это случится!

Он смотрел на нее прищуренными глазами и усмехался. Егор замер, ожидая, что сейчас уж точно начнется пальба. Неожиданно щеки девушки порозовели, и она очень по-детски улыбнулась, обнаружив трогательные ямочки на щеках.

— Ты прав, — голос ее приобрел другое звучание. Он остался по-прежнему тверд и убедителен, но из него исчезли металлические нотки. — Я простая баба и, представь себе, мне нравится плясать под, как ты говоришь… дуду. Противно, знаешь ли, быть все время совершенством. Только ты не смог мне этого доказать. Ты — победитель, мне — слабой женщине! А знаешь почему? Потому что ты сам слабый. А плясать хочется рядом с сильным мужчиной. Тебя же хочется просто прижать к ногтю.

— Дура! — в сердцах выкрикнул Игнатов и подскочил словно ужаленный.

Все остальные тоже вздрогнули, кто сидел, повскакивал. Все, кроме Гриши, он предпочел прижаться спиной к стене и слиться с обоями.

— Разговор окончен! — отчеканила Лера и махнула рукой.

Дверь номера распахнулась и из нее в комнату повалили, словно из рога изобилия, многочисленные бойцы ОМОНа в черных шерстяных масках, натянутых на лица. Началась паника. Семина с Климовым схватили первыми. Кто-то из милиционеров споткнулся о сидящего Гришу, упал, о него споткнулся другой, образовалась свалка. Пользуясь этим, Игнатов и его бандиты ретировались к противоположной стене. Егор так и остался торчать у окна, беспомощно моргая округлившимися от ужаса глазами. Противоборствующие группировки выстроились одна против другой. С одной стороны омоновцы, с другой Игнатов с братками. Снова защелкали предохранители. Потом большая гостиная наполнилась напряженным молчанием.

— Сопротивление абсолютно бессмысленно! — властно проговорил один из милиционеров. — Сдать оружие и все на пол!

— На хрена! — нагло отозвался Колян, который-таки вытащил из-за спины обрез и теперь радостно целился в противника.

— Молчать, мразь! — крикнул все тот же омоновец в маске. — На пол, сказано!

— А пошли вы, суки недобитые! — прорычал Колян и нажал на курок.

— Вот кретин! — успел крикнуть Константин.

Пространство между людьми разорвалось от выстрелов. Каменев замер, не в силах пошевелиться. Мимо него просвистела пуля, рассадив большое окно. Брызги стеклянных осколков полетели вниз, на тротуар.

— Егор! — услыхал он. В этот момент чья-то рука схватила его за полу пиджака и потащила за спины омоновцев к выходу из номера.

* * *

Он и не понял, как очутился в коридоре. У дверей в номер толпились стражи порядка разных подразделений. Были и люди без масок, в штатском, в милицейской форме. Все возбужденные до крайности. Коридор наводнился жаркими спорами, кто-то выкрикивал приказы.

— Лера! — выдохнул Егор на бегу, крепко вцепившись в ее руку. Они протискивались сквозь толпу оперативников.

— Потом! — Она сверкнула ему лучистой зеленью глаз, и через мгновение он снова видел лишь копну ее золотистых волос.

Бежать стало легче, толпа осталась позади. Странно, но никто их не остановил. Скорее всего все были заняты перестрелкой в номере. Беспрепятственно они прыгнули в раскрывшиеся двери лифта и понеслись вниз. У Егора еще никогда так не захватывало дух. Это было почище американских горок. По крайней мере, Каменев определил свои ощущения так. В теплой тишине лифтовой кабины Лера прильнула к нему и уткнулась лицом в плечо.

— Обними меня! — прошептала она и неожиданно всхлипнула. — Пожалуйста, обними меня.

Трясущимися от волнения руками он обнял ее за плечи и с силой прижал к себе. Все еще не веря, что она живая и теплая. Он прильнул похолодевшими губами к ее макушке.

— Обними меня! — шептала она, сотрясаясь всем телом.

Егор почувствовал, как по шее за воротник скатилась ее горячая слеза.

— Неужели мы живы? — недоуменно спросил он.

Она ничего не ответила.

* * *

Дверь лифта бесшумно растворилась. Лера отстранилась от Егора и выглянула в вестибюль.

— Идем к запасному выходу! — быстро проговорила она и вытащила его за руку из кабины. Затем сразу же повернула к двери, ведущей на лестницу. Краем глаза Каменев успел заметить, что в вестибюле довольно людно. Народ там был в основном военный. Видимо, операция, проходившая в номере 412, имела настолько важное значение, что в гостиницу «Украина» перекочевали чуть ли не все сотрудники с Петровки, 38. Очутившись на лестнице, удивительно пустынной, Егор перевел дух и, остановившись, дернул Леру за руку.

— Как?! — с чувством спросил он, непонятно почему задрожав всем телом. Она не ответила. Остановилась и согнулась, схватившись за правый бок рукой. — Что?! — испугался Каменев и заглянул в ее бледное лицо. — Лера, — выдавил он из себя, — ты же… — Лера морщилась, закусив губу, пытаясь справиться с болью.

— Удивительно лаконичные вопросы, — простонала она и вымученно улыбнулась.

— Больно?!

— Нет, щекотно! — Она с трудом распрямилась. — Когда тебе плечо прострелили, больно было?

Егор виновато опустил глаза.

— Тогда чего же спрашивать? — Она осмотрелась. — Нам нужно спуститься на этаж ниже. Идем.

Она пошла по ступенькам. Егор остался на месте.

— Я думал, ты…

Лера обернулась, посмотрела на него и тоже остановилась:

— Да жива я. — Она улыбнулась, но на этот раз одними губами. Глаза ее остались холодными. — Гриша очень плохой стрелок. Пуля вошла здесь, — она дотронулась рукой до правого бока, — а вышла здесь, — она тронула предполагаемую рану в правой части спины.

— Лера, детка, я поверить не могу! — Только сейчас Каменев почувствовал приступ счастья, которое кольнуло в сердце. — Ты же была мертва.

— Никогда я не была мертвой! — возмутилась девушка. — В машине пришла в себя. А потом особенно умирать было некогда. Ты так рьяно взялся за дело…

— Какой сюрприз! — послышалось снизу. — Я думаю, что обвинение в убийстве снято с меня преждевременно. — В три прыжка Вульф очутился за спиной Леры. Дуло его пистолета уперлось в ее висок. — Второй раз не промахнусь! Быстро гони деньги!

Девушка не успела сориентироваться, только вяло дернулась, а почувствовав у головы оружие, замерла.

— Это похоже на ограбление, — тихо проговорила она.

— Плевать мне, на что это похоже! — зло процедил Гриша и кивнул в сторону Каменева. — Пусть отдает мои деньги.

Егор только сейчас начал въезжать в суть происходящего. Появление Вульфа с пистолетом было для него полной неожиданностью. Первым делом он вспомнил о пистолете, который у него отобрали при входе в номер 412. Впрочем, и у Гриши тогда же изъяли оружие. Каким образом он снова им обзавелся, осталось загадкой. Впрочем, этот вопрос сразу же отошел на задний план. Но, по всей вероятности, мысли об утерянном пистолете были настолько ясно написаны на лице Егора, что Вульф, сощурившись, угрожающе процедил:

— Только попробуй сунуть руку под пиджак!

— А как же мне достать деньги? — развел руками Егор.

— Какие деньги?! — удивленно воскликнула Лера.

— Которые твой приятель у меня отобрал. Пол-«лимона» долларов. Хотелось бы получить их обратно!

— Ты отобрал у него деньги?! — усмехнулась она.

— Прямо не знаю, как это у меня получилось!

— Ой, ну хватит уже! — Гриша дернул пистолетом.

— Тогда я не понимаю, — ее брови поползли вверх, — почему ты тычешь дулом мне в голову?

— А что, есть другое предложение?

— Деньги-то у него. Убей его и забери деньги. По-моему просто, — спокойно продолжила она.

Лица мужчин вытянулись.

— Да, — уверенно кивнула девушка, — а то ты все пытаешься меня убить. Это уже походит на манию. Ну чем я так тебе не нравлюсь?

Повисла напряженная пауза. Егор не мог поверить в ее слова. Но в Лерином взгляде сквозило столько зеленого непонимания, что сердце у него бешено заколотилось.

— Ой, не могу! — вдруг расхохотался Вульф. — Ой, умора! — щеки его залились радостным румянцем, а на глазах выступили слезы. — Я же говорил тебе, идиот. Она тебя подставит. А ты не верил. Это же стерва высшей пробы, а ты к ней с любовью. Вот кретин! — Он продолжал потешаться, все еще целясь Лере в голову.

Егор с надеждой взглянул на нее:

— Лера, детка! Ты что?!

— Ты бросил меня! Бросил в машине, а сам ушел к жене! — обиженным голосом проговорила девушка.

— Но я же думал, что ты умерла, — попытался оправдаться он.

— Ты бросил меня! Даже не похоронил!

— Н-ну… — Каменев растерянно развел руками, не в силах противостоять такой логике. — В следующий раз я тебя обязательно похороню…

— Я любила тебя! Я тебе верила! Как ты мог?!

— Но ты же сама мне велела, что бы ни случилось, завершить задуманное тобой. Забыла?! — в отчаянии крикнул он.

— Все вы, мужчины, одинаковые, — зло проговорила Лера и тряхнула головой, не обращая внимания на Вульфа. — Делаете только то, что вам выгодно. А обо мне ты подумал?! Мне же было холодно и больно! А если бы я действительно умерла?! Что бы, так и сгнила в твоей проклятой иномарке?

— Я тебя укрыл, — снова попытался оправдаться Каменев.

— Ну, да! — съязвила Лера.

— Эй-эй-эй! — встрял Вульф, про которого забыли за перепалкой. — Ребята! Вы что, успели пожениться?!

— С чего это ты взял?! — гневно осведомилась девушка.

— Просто вы орете друг на друга, как настоящие муж и жена.

— Жена?! — вскрикнула девушка. — Да я никогда не выйду за него замуж! Вдобавок он уже женат! Подлая скотина! Будешь ты в него стрелять или нет, мне уже надоело тут стоять?

— Ну… — озадаченно протянул Гриша. — Я не знаю.

Тем не менее он отвел дуло от ее виска и нацелил его на Каменева. Егор замер, вцепившись рукой в перила лестницы.

— Может, просто заберешь деньги?

— Вот как он за свою шкуру трясется! — ехидно процедила девушка. — Наверное, и деньги уже придумал как истратить, да? Собственник!

— Дура ты набитая! — возмущенно воскликнул Каменев. — Это вы только о деньгах и думаете! Я же деньги у него забрал, чтобы он притащился за мной в гостиницу. Чтобы его замели со всеми вместе! Поскольку доказать, что он в тебя стрелял, невозможно.

— Вот подлец! — выдохнул Гриша.

— Идиот! Возомнил из себя! Все равно я тебе не верю!

С этими словами Лера извернулась и, схватив Вульфа за руку, в которой тот держал пистолет, с силой саданула его коленом в живот. Гриша сморщился и обмяк, повалившись на нее.

— Да помоги же! — крикнула девушка, удерживая его и морщась от боли.

Егор подоспел, когда тот уже пришел в себя и стал сопротивляться. Каменев выхватил пистолет из его ослабевших пальцев и оттолкнул Гришу на две ступеньки вниз. Вульф схватился за перила и глухо застонал.

Лера тоже вцепилась в перила и, держась за простреленный бок, покосилась на Каменева. Он подхватил ее, чувствуя, что ее тело доверчиво поникло на его руках.

— Стой там! — прорычал Егор, заметив, как Вульф дернулся в их сторону. — Если жить хочешь!

— Деньги отдашь? — прошипел тот.

— Нет, конечно.

— Гриша, — устало прошептала Лера, — переключи свою энергию в другое русло.

— Ни за что! — выдохнул он и, как зверь, бросился на них. Бросился от отчаяния.

Егор попытался отдернуть руку, в которой сжимал пистолет. Но на нее опиралась Лера. Пальцы Вульфа вцепились в оружие. Они дергали его из стороны в сторону. Гриша старался отнять пистолет. Каменев, разумеется, не желал его отдавать. Лера между ними стонала от боли. Похоже, она совсем ослабла и теперь безвольно повисла на руках Егора. Глаза ее были закрыты. Она теряла сознание.

— Да отойди же ты, хам! — завопил Каменев на Вульфа. — Она же сейчас умрет у меня на руках! Отдам я тебе деньги, скотина бездушная!

Егор не мог сосредоточиться на возне с Гришей, потому что страшно испугался, как бы девушка действительно не умерла от болевого шока. Пользуясь случаем, Гриша выхватил пистолет и взвел курок. В глазах его блеснула ярость.

— Теперь уж ты никуда не денешься! — буркнул он и вскинул руку, целясь в Егора.

В этот момент снизу раздался хлопок выстрела. Гриша вздрогнул, потом замер, потом повалился ничком на ступеньки лестницы. Каменев отступил на шаг, подтягивая за собой Леру.

— Что это? — Она открыла глаза и посмотрела вниз.

Егор неотрывно глядел на тело Вульфа, распростертое под ногами. Он не мог понять, что случилось. С некоторых пор он вообще перестал различать реальность и бред. Все, что происходило сейчас, казалось ему дурным сном. Он все еще считал вероятным, что Гриша притворяется, что сейчас он подскочит и снова полезет драться. Однако Вульф продолжал лежать на ступеньках. Волосы на его затылке стали набухать от темной крови, которая скатывалась тонкой струйкой по шее на пол.

— Господи! — испуганно выдохнула Лера, все еще глядя вниз. — Господи, только не это!

— Я его не убивал! — шепнул Каменев.

— Разумеется, — проговорила она одними губами.

На лестнице послышались шаги. Кто-то поднимался. Вскоре Егор увидел человека, вернее пару его нечищеных старых ботинок.

— Его убил Пал Палыч, — в ужасе произнесла девушка. — Бодров успел!

Мужчина поднял голову, и Егор увидел его лицо, наполовину скрытое полями старой шляпы.

— Я не могу идти, — шепнула Лера.

Пал Палыч вскинул руку, в которой чернел пистолет.

— Да стреляй же! — непонятно кому отчаянно крикнула девушка.

— Я не могу! Пистолет где-то под Вульфом, — отозвался Егор.

— О, нет! — Ее голова безвольно опустилась.

Мужчина в шляпе замер. Времени для раздумий не оставалось. Каменев дернул Леру, развернулся и закрыл ее своим телом. Прозвучал выстрел, затем еще один и еще. Он почувствовал толчок в спину, потом жгучую боль в ноге. Тело его сотрясалось с каждым новым выстрелом. Он перестал понимать что-либо, главное, что Лера пока была в безопасности. Она что-то кричала, кого-то звала. Для Каменева время остановилось. Ему казалось, что все это лишь дурной сон, что когда-нибудь он проснется, что сон этот, замедливший свой стремительный полет именно на этой проклятущей лестнице, скоро закончится. Он понял, что конец сна уже близок, что он слабеет и валится на Леру, значит, скоро он умрет, а после смерти во сне всегда следует пробуждение. Егор облегченно вздохнул, краем глаза уловив движение у двери, ведущей в вестибюль. Кто-то в черной маске пробежал мимо. Кто-то выхватил Леру из его ослабевших рук, и он с радостью рухнул на ступеньки рядом с телом Гриши. Внизу все еще звучали выстрелы. Но его тело теперь не сотрясалось. Он чувствовал себя лучше, только голова гудела, а затуманенное сознание из последних сил цеплялось за окружающий его мир. Перед глазами поползли серые тени. Он видел, как стены сливаются в одну плоскость и превращаются в мутную пустоту. На мгновение все прояснилось. Он скорее почувствовал присутствие Леры, чем увидел ее.

— Деньги, — прошептал он, ощутив во рту привкус крови, — деньги на поясе… возьми, они никогда не были мне нужны.

— Глупенький, — донеслось до него.

На его лицо упала обжигающе холодная капля.

— Ты плачешь?

— Нет, — всхлипнула она, — все будет хорошо. Тебе нельзя шевелиться… Все будет хорошо.

— Не уходи! — взмолился Егор, испугавшись окружающей его пустоты. — Лера, где ты?

* * *

— А что было дальше? — Варя склонила головку набок и улыбнулась.

Он не спеша поболтал соломинкой в стакане с холодной колой. Ледышки звякнули о стекло и медленно закружились.

— Ты знаешь, что Семин в следственном изоляторе. Иначе ты не стала бы исполнительным директором его рекламного агентства. А Пал Палыч убит в перестрелке. Это было его последнее задание. Не понимаю, как ему удалось нагнать на всех такого страху. По мне, так никакой он не профессионал. Действовал довольно топорно. Может, ему просто везло?

Варя хитро прищурилась и, задрав голову, посмотрела на голубое небо, слегка подернутое белыми облачками. Они сидели за столиком летнего кафе на Арбате. Он отметил, что повышение пошло ей на пользу. Девушка выглядела необыкновенно хорошенькой, вырез ее желтого летнего костюма приоткрывал соблазнительную грудь, темные волосы, забранные в хвост, обрамляли слегка скуластое овальное лицо, милое, но уже носившее печать ответственной строгости.

— Если бы не ты, — кокетливо проговорила она, — не видать бы мне этого кресла, как собственных ушей.

— Да ладно, — беззаботно отмахнулся он, хотя и знал, что она права. — Кроме тебя, никто не справится.

Они помолчали.

— И все-таки ты не ответил, — усмехнулась Варя, — что было дальше?

Егор неторопливо снял солнцезащитные очки и сунул их в карман рубашки.

— Наверное, вечером будет дождь, — задумчиво проговорил он.

— Хватит меня мучить! — рассмеялась девушка.

— О’кей, — наконец сжалился Каменев, — я провалялся в больнице целый месяц. Чудом уцелел. Спас меня от пуль, как ни смешно, все тот же Гришин пояс с деньгами. С Петровки ко мне никто не пришел. Наверное, и так нашлось немало свидетелей. Скорпион, вернее… Лера постаралась. Все эти подпольные водочные цеха теперь в простое. Климов тоже сидит. Ну и Игнатов, разумеется. Как вылечат, так непременно посадят. Я слышал, следствие почти закончилось, скоро дело передадут в прокуратуру.

— Как ты все это придумал? — восхитилась девушка. — Собрать всех вместе!

— От меня требовалось не так уж много. Это все Лерины идеи. Я был только посыльным, ну а когда подумал, что ее убили… Знаешь, это — как второе дыхание. Идеи приходили на раз. Очень хотелось отомстить всем этим гадам. А кроме того, я все-таки работал в рекламе. Алексеев на моих задумках нажил целое состояние.

— А что с Лерой?

Егор посмотрел на небо и поморщился:

— Все-таки будет дождь.

— Ну, пожалуйста… — взмолилась девушка.

— Лера… — протянул Каменев. — Я мало что понял про ее отношения с Петровкой. Как ей удавалось вести двойную жизнь на протяжении двух лет — за себя и за этого мифического Скорпиона? А может, и не двойную, может, у нее гораздо больше имен. Это уже неважно… — Он вздохнул и глотнул колы. — Главное, что она добилась того, чего хотела. Удивительная девушка, всегда добивается своего.

— Ты так и не понял, кто она на самом деле?

— Очень красивая девушка, — Егор улыбнулся, — и умная… Однажды она сказала мне, что возможность сражаться всегда предоставляет мужчинам. И я воочию увидел, как она это делает. Очень поучительно, в смысле того, что женщина действительно способна манипулировать мужиками, словно кукловод куклами… Вообще-то я многого даже не понял, но ей все удалось.

— А деньги? Неужели она все это провернула из-за Гришиных денег?

— Нет, конечно. Месть. Да к тому же, если она действительно была Скорпионом, то денег у нее и так достаточно. И еще вот — мне принесли это на днях.

Он вытащил их кармана пластиковую карту «Америкэн-экспресс» и открытку и повертел их в руках.

— Это банковский счет? — недоверчиво спросила Варя.

— Да, — пренебрежительно ответил Егор и сунул карту в карман, — на всю сумму.

— Странно, — протянула Варя, — что же ей от тебя было нужно? Ты же не надеешься, что растопил ее стальное сердце?

— Ошибаешься, — уверенно заявил Егор, — она меня любит.

С этими словами он передал ей открытку. Варя взяла ее, повертела в руках.

— Красивая фотография, — оценила она. — Что это?

— Карибские острова. «Палас-отель» и пальмы.

Она перевернула открытку и прочла вслух:

— «Прости за «подлую скотину». Я устроила ссору, чтобы отвлечь Вульфа. Я тебе всегда доверяла. Думаю, что ты в этом и не сомневался. Я так хотела, чтобы мы были вместе, но, боюсь, теперь это вряд ли возможно. Не знаю, встретимся ли мы когда-нибудь, поэтому хочу написать то, что давно уже порывалась сказать: «Иди ты ко всем чертям!»

— Не хочу тебя расстраивать, — неуверенно протянула Варя, — но это не похоже на любовное послание. Больше напоминает прощание.

— Познакомившись с Лерой, я научился читать между строк, — улыбнулся Егор.

— И где же тут хоть словечко про любовь? — ехидно осведомилась девушка.

— Вот здесь! — он ткнул пальцем в графу обратного адреса. — Если ты посылаешь человека ко всем чертям, разве станешь писать адрес, по которому он сможет тебя отыскать? Она ждет меня в этом «Палас-отеле»!

Он снова задрал голову вверх и недовольно проворчал:

— Дьявол! Точно ведь дождь будет! Смотри, какая туча ползет.

— Да чего ты так волнуешься! — воскликнула Варя. — Можно подумать, что ясная погода имеет для тебя решающее значение!

Он закинул руки на затылок и, взъерошив волосы, блаженно улыбнулся:

— У меня самолет через три часа.

Она охнула и, прикрыв рот рукой, хитро покосилась на него:

— Могу поклясться, что ты летишь на Карибы.

— Знаешь, — задумчиво произнес Егор, — за такой девушкой, как Лера, нужен глаз да глаз. Так что, пока ее не увижу, не успокоюсь. Да и когда увижу, наверное, тоже не будет смысла расслабляться. Она — само совершенство.

— Понять не могу! — всплеснула руками Варя. — Ты такой необычный. Все мужики, как шальные, бегут от сильных женщин. С тех пор как я возглавила агентство, Алексеев обходит меня стороной.

— Рядом с сильной женщиной нужно быть настоящим мужчиной. Это трудно, но, когда приноровишься, так здорово! — Егор вздохнул и, взяв со стола открытку, сунул ее в карман. — Только бы погода была летной.

Анна Михалева

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Михалева Анна
Поцелуй Скорпиона