Печёрин Тимофей

Грани

Тимофей Печёрин

Грани

Как часто во сне я убежден в реальности происходящего… Задумываясь над этим, я четко осознаю, что нет никаких признаков, по которым можно было бы отличить состояние бодрствования от состояния сна.

Р.Декарт «Медитации»

…и каждый не одну играет роль

В.Шекспир

Глава первая

Деревня гуляла. Играла простенькая, но веселая музыка, на площади отплясывала молодежь в цветастых рубашках и платьях. С краю толпились люди постарше, о чем-то неспешно беседуя. Рядом торговали пирожками, пивом, сыром и горячим мясом, которое здесь же и жарили. Время от времени, то из числа беседующих, то из числа танцующих отделялись одиночки, а то и целые группы, подходили к лоткам, чтобы насладиться нехитрыми деревенскими яствами.

Позади был сбор урожая — главное событие в жизни любой деревни. Тяжкая работа окончена, закрома полны и сулили год безбедной жизни. Так, почему бы не расслабиться, не отпраздновать этот приятный факт? И, потому, даже с наступлением темноты, веселье продолжалось.

— Эй, девушки! — окликнул двух подружек высокий подвыпивший парень, которому не терпелось перейти к самой, как он считал, интересной части любого праздника, — кто хочет пройти в одно интересное местечко?

— Отвали, придурок, — огрызнулась одна, высокая брюнетка с пышной копной волос, — у меня парень покруче есть. Сам иди в свое… местечко.

— А ты… светленькая? — парень слегка растерялся от столь резкого и безапелляционного отказа, и особенно, от пошло прозвучавшей последней фразы.

— Присоединяюсь, — ответила «светленькая», а, точнее, невысокая блондинка с короткими волосами и непримечательной внешностью. Последнее не имело большого значения для молодого пахаря, принявшего достаточное количество пива.

— Ты че, Гал? — толкнула ее локтем брюнетка, когда парень, быстро оправившись от первого за вечер поражения, уже рыскал в поисках добычи на почтительном расстоянии, — ты же одна. Повеселилась бы. А то, ни выпить, как следует, ни с пареньком «трали-вали».

— А про контрольную неделю забыла?

— Че? Хорош, Галка, грузить. Контрольная неделя — она там. Здесь вообще, наверное, преподов нет.

— Есть. Только не в этом… как его… качестве. И, вообще, если здесь переберешь, голова и там болеть будет. Забыла?

— Щас. Вспомню. В смысле, щас переберу, а завтра… вспомню, — расхохоталась брюнетка, — а ты ботань на здоровье. И тут, и там. Ладно, хрен с ней, с башкой. Зачем чувачка-то отшила? Ты же не башкой… с ним.

— Да так. Из солидарности.

— У, ты радость моя! — с чувством пьяного сентиментального восторга воскликнула брюнетка и полезла к подруге обниматься, — любишь меня? Да? Гала любит Вирлену. А Вирлена любит… в-сех!

Заиграла новая музыка — бодрая, энергичная. Брюнетка Вирлена, словно на крыльях влетела в центр площади, и принялась отплясывать, да так лихо, что остальные танцующие лишь стояли по краям да хлопали в ладоши. Волосы растрепались, глаза сверкали, лицо раскраснелось, руки то и дело посылали воздушные поцелуи, а рот при этом выкрикивал: «Всех люблю! Всех!».

Она не заметила, как налетел ветер, дыхнувший могильным холодом. Костры погасли, музыка стихла, люди замолчали. Лишь один голос крикнул в темноте: «Это Мадракс!», «Изыди!».

Ветер стих. Костры снова зажгли. Вновь заиграла музыка, веселье, пусть и без прежней радости, готово было продолжаться до утра. Никто не забивал себе голову вопросом: «куда подевалась девушка Вирлена, что пять минут назад плясала в центре площади».

Почти никто.

* * *

— …Чагай! Повторите, что я только что сказал!

Повинуясь тонкому противному голосу плешивого профессора, Гала Чагай с грехом пополам повторила две его последние фразы…

— Чагай. Учти, это не повод…

Интересно, а что тогда — повод? И для чего, вообще…

Уши ловят мерные, как шум воды в трубах, разглагольствования препода, передают сигнал рукам, которые покорно водят ручкой по листам белой бумаги. Минуя голову, упорно не желавшую возвращаться к лекции. И к учебе, вообще.

Даже утром, медленно открывая глаза под мерзкую трель будильника, она еще тешила себя надеждой. Слабенькой, робкой. Растаявшей, как только Гала увидела на соседней кровати свою спящую, и не желавшую просыпаться всем будильникам назло, подругу. Вернее, не спящую, а…

Дядьки в белых халатах, нагрянувшие в общагу в течение последующих сорока минут, могли только развести руками и подтвердить то, о чем Гала и сама догадывалась. Подруга ваша, мол, вне досягаемости, что-то препятствует ей вернуться на нашу грань. «Что-то», ха! Да не «что-то», а «кто-то», но Гала не стала говорить это врачам. Толку-то?

Предложение о госпитализации с подключением к каким-то аппаратам тоже было отвергнуто. Вирлена же на другой грани, это не простая отключка. Если ее там кормят, она выживет. А отсюда ей никак не поможешь. Хоть сто уколов сделай. Этим врачам лишь бы денег срубить, вот и предлагают всякую хрень. А откуда деньги у бедной студентки?

Ничем не мог обрадовать Галу и молоденький сержант полиции, вызванный на освидетельствование. Случай, мол, вне нашей юрисдикции. Знаю-знаю, подумала Гала, ты тупо боишься этого… Мадракса. Поди, и здесь полицейский так себе, и там воин неважный. Последний вопрос она так и не удержала во рту, он вырвался, когда сержант уже уходил.

— Слушайте. А вы кто… на той грани?

— До свидания, — бросил молоденький полицейский вместо ответа. Гала видела, как его лицо наливалось красным, став похожим на спелые помидоры — вроде тех, что она сама помогала убирать вчера в деревне.

Не ответил. Ну, она и не рассчитывала.

* * *

Грани считаются равноправными, как левая и правая рука. Таково мнение ученых, а что же слушать как не мнение ученых? И, так же как и в случае с руками, равноправие не подразумевает равноценности. Подобно тому как большинство людей предпочитает чаще пользоваться правой рукой, это же большинство людей рассматривает в качестве основной одну грань. Которую принято называть Явью. В отличие от другой, где скромный банковский служащий может быть могучим воином, крикливый препод — благочестивым монахом, а студентка-психолог — например… волшебницей. Подобные стереотипы, как ни странно, поддерживаются, в том числе и наукой, утверждающей, что в той грани таинственный «социальный КПД» гораздо ниже.

Другое предубеждение, связанное с гранями — их взаимное невмешательство. Непересечение. Этот принцип лично Гале Чагай по молодости лет казался дебильным и только мешающим. Как любой предрассудок. К чему невмешательство, если люди и здесь и там одни и те же? Да, даже здешний дворник может стать героем, но при условии, если у него есть геройские черты характера. Смелость, благородство.

Кстати, Вирлена тоже считала, что она на Яви, и в так называемом Сне — два разных человека. Потому и не понимала отказов Галы от выпивки на Празднике Урожая, на том основании, что, идет какая-то контрольная неделя. Да в деревне Красные Петушки никто и слов таких не знает. Не может знать. Но следовать этому тупому принципу дальше нельзя. В этом Галу убедило общение с полицией и «Скорой помощью».

* * *

То переливание из пустого в порожнее стоило Гале Чагай пропущенной первой пары. В активе — справка о состоянии подруги и соседки по общежитию, врученная старосте перед лекцией с плешивым профессором. Что пропустила? Информатику? Ничего, один раз, как говорится, не считается.

Отсидев кое-как вторую и третью пары, Гала буквально пулей вылетела из универа. Так не терпелось ей перейти к осуществлению плана, продумываемого на ходу. Но для этого требовался еще один человек. Чтобы его вычислить, Гале пришлось совершить отнюдь не дружеский поступок: порыться в вещах Вирлены, отыскать записную книжку, а там — имя и номер комнаты нынешнего ее ухажера. Того, которому она не решилась изменить даже на другой грани.

Михай Лукаш.

Уже болели костяшки пальцев, когда по ту сторону двери соблаговолили открыть. Михай (а Гала узнала его, они виделись на дне рождения Вирлены) стоял на пороге. Огромный, широкий, в одних трусах и с сонно-недовольным видом на лице. Ах, да, его факультет со второй смены сегодня. Отсыпался.

— Привет, Михай, — сказала Гала и, не дожидаясь встречного приветствия, перешла к делу, — ты кто на другой гра…

— Обкурилась что ли? — рявкнул Михай, попытался закрыть дверь, которая, однако, наткнулась на Галину просунутую туфлю, — нашла, о чем спрашивать! Вали-ка отсюда…

— Че там, Мих? — раздался голос изнутри.

— Да дура какая-то, бухая по ходу. В комнату ломится, еще вопросики задает. Слышь, ты б еще спросила, с кем я сплю!

Галу всегда удивляла подобная реакция. Какой-нибудь крутой чувак, или даже взрослый мужчина, отец семейства, может без морального напряга травить похабные анекдоты, но стоит задать ему такой вроде бы невинный вопрос…

Впрочем, Гала и не думала сдаваться.

— А мне и спрашивать не надо. Ты спишь с моей подругой Вирленой. Вернее, спал. До последнего времени.

— А-а-а, Галка-недотрога! Я узнал тебя. А ну-ка, заходи, — Михаева лапища буквально целиком втащила Галу внутрь, — а ну, говори. Назови только имя, и я ему…

— За этим я и пришла.

— Во, это по-дружески, — Михай ухмыльнулся, — давай, я слушаю тебя.

— Прямо здесь, при них? — робко спросила Гала.

— Нет. Эй, а ну-ка рассосались оба, — рявкнул Михай на двух своих соседей по комнате: длинного, худого как жердь, очкарика и мелкого рыжего паренька.

— Не обязательно. Может, встретимся… ну, скажем, в парке возле общаги. А то долго рассказывать.

* * *

— Я правильно тебя понял? — к концу Галиного рассказа лицо Михая вконец помрачнело — как небо над парком.

Воздух еще хранил летнее тепло, а листья на деревьях большей частью были зелеными. Но тучи закрывали небо все чаще, а дождь, которым они проливались, был холоднее с каждым днем.

— Не знаю, что ты понял, но…

— Ты хочешь надрать задницу Мадраксу. Так?

— Нужна мне его задница, — Гала бросила докуренную за время беседы сигарету в урну, — я хочу освободить свою подругу. И, рассчитываю, что ты мне в этом поможешь. Тем более, ты сам сказал…

— Ага. Я-то имел в виду, если какое чмо мою Вирлену склеило. Точно не колдун с другой грани.

— Вот как ты за базар отвечаешь, — сказала Гала равнодушно, — крутой ты наш. Принц, блин. На белом самокате.

— Это че, наезд? — зарычал Михай.

— А сам виноват, — продолжала Гала, как ни в чем не бывало, — я же у тебя первым делом спросила, кто ты на той грани. Если б сказал: пастух, или еще какая мирная профессия, я бы че другое придумала. А ты сразу истерику закатил, не хуже Вирлены… в некоторые дни месяца. Ну так я повторяю вопрос. Нет, сформулирую поконкретнее: ты воин?

— Типа того. Ну и че? Ты, вообще знаешь, че это за Мадракс такой? И за что его боятся. Там ведь куча народу была, когда Вирлену похищали. И никто…

— Они не воины. Мирные землепашцы. Меч не умеют держать, а магия для них и вовсе… как ураган против прутика.

— Ну, допустим, я не такой уж… мирный. И че это меняет? Колдуна и я боюсь, че скрывать. Еще в крысу превратит.

— Ссышь?

— …и, вообще, че за манера? Хамим, наезжаем… Я тебе че, как «мясо» нужен? Иди мол, подвиги совершай, а я мол, за твою жопу спрячусь…

— С чего ты взял?

— Че взял? Что с тебя толку не будет? Во-первых, ты деревенская девчонка, слабый пол, так сказать.

— А во-вторых?

— А все. Ты девчонка сельская и все. Чем ты хочешь победить Мадракса? Стервозностью своей? Или, может, навозом колдуна закидать?

— Ну-ну. Не забывай, что женщина на той грани не только домохозяйка. Среди нас немало ведьм.

— Ух, ты! Ну, тада ладно, — восхитился Михай, — можно было догадаться. Характер у тебя — само то, еще бы метлу…

— Я не про себя. Вирлена была ведьмой и довольно сильной. Да, что там, это целая династия. И мать, и бабушка — все женщины рода Ворлов занимались колдовством и передавали друг другу опыт. Я видела, у Вирлены целая книга с заклинаниями и рецептами. Если я запомню пару боевых заклинаний…

— Вон оно че, — проговорил Михай обреченно, — пару, значит заклинаний. Знаешь, моя идея с навозом была лучше. Неужели, никак нельзя… иначе?

— А как? Если на Вирлену тебе класть, то…

— Да не в том дело! Мадракса же не зря боятся. Вирлену, вон, даже все ее ведьмовство не спасло. А с другой стороны, этот колдун и на нашей грани должен быть. И, здесь он уже не колдун, а типа, старпер обычный.

— Я думала на этот счет. Отпадает. На нашей грани Мадракс может жить в другом городе… или, даже на другом континенте. То, что мы с Вирленой не только здесь соседки, а еще и там в одной деревне живем — чистая случайность. Кроме того, мы не знаем настоящего имени, фамилии и даже внешности Мадракса. По этой причине не существует уголовной ответственности за преступления, совершенные на другой грани.

— У, какая ты умная. А че же сама не пошла подружку спасать?

— Могу и сама. Но вдвоем надежнее. Если ссышь, я и без тебя… попробую.

— Хорош «на понял» меня брать. Пойду, пойду с тобой. Только как-то там встретиться надо. Ты знаешь таверну «Дядя Свин»?

— Тупое название. Нет, не знаю… А ты — деревню Красные Петушки?

— Блин! Да она в паре часов ходьбы до таверны. На север, кажись.

* * *

Утреннее солнце умудрялось пробиваться даже через закрытые ставни. По закону подлости эти лучи попадали не куда-нибудь, а прямиком в глаза хозяйке дома, в данном случае, Гале Чагай, напоминая, что уже утро. Последним же сигналом прозвучал звонкий голос петуха.

Гала нехотя поднялась с кровати. Ну, начинается: кур покормить, поросят покормить, корову подоить и выгнать на пастбище. Эх, тяжела женская доля, особенно если женщина одинока. Это Вирлене хорошо: она, как ведьма, с голоду не умрет, ее в деревне подкармливают. Потому и не держит никакую живность.

Вирлена.

События вчерашней ночи снова прокрутились в голове. Эх, сразу после перехода с грани на грань, память несколько слабеет, мысли путаются. Но, главное, меняется настроение.

Там, в мирной обстановке общаги Гала могла на полном серьезе рассуждать о том, как «надрать задницу Мадраксу», да еще давить на Михая, этого амбала с не шибко отважной душонкой.

«Я запомню пару боевых заклинаний».

Мадракс, Мадракс, Мадракс. Там он — просто страшилка из сна. Здесь же от одного его имени бросает в дрожь. Мадракс. Словно холодное дыхание колдовского ветра, что унес вчера Вирлену.

Мадракс.

Можно забыть про тот разговор. Михай простит, он и рад бы отмазаться от путешествия, которое точно не будет турпоходом. Можно забыть, что у тебя есть подруга Вирлена, забыть — и жить как жила. Ну Мадракс, ну и что? Ведь в жизни вообще-то много вещей, неприятных, но неизбежных. В конце концов, мы все смертные…

А завтра Мадракс заберет соседку, друга, а там и до тебя доберется. Пустяки. Дело-то житейское. Но тогда какая разница? Или принять неравный бой и, возможно, погибнуть, или опустить руки, не сопротивляться, и тоже погибнуть. Рано или поздно. Да, какая разница? В способах гибели? С этой мыслью Гала совсем не по-девичьи ударила кулаком по столу с завтраком. Пару заклинаний — запомню. Главное, выбрать те, что поопаснее. Пара заклинаний и меч Михая — это уже не ноль. Это что-то, да значит.

С этой мыслью Гала направилась в дом своей подруги — покосившуюся хижину на другом конце деревни.

* * *

Изнутри дом Вирлены производил еще худшее впечатление, чем снаружи. Гала невольно фыркнула, осматриваясь в жилище лучшей подруги. А ведь в общаге она находила тысячу и один повод отмазаться, когда приходила ее очередь прибираться. Воистину, человеческий характер от грани не зависит.

Общага. Сейчас это слово для Галы не несло почти никакого смысла. Так, сон, призрак из другого мира. Реальность была здесь: в Вирлениной хижине с маленькими окошками, почти не пропускавшими дневной свет; в паутине, обосновавшейся в углах возле потолка, в засохших лужах то ли пива, то ли вина на полу. Не то природная лень, не то имидж ведьмы обязывал.

Книга Ворлов нашлась на чердаке. Фамильная ценность лежала на самом видном месте, посреди чердака, на небольшом столике. Видимо, хозяйка часто ее использовала, поскольку на тяжелых пергаментных страницах не было ни пылинки.

Наклонившись к немаленькому тому, Гала жадно впилась глазами в текст… который расплывался у нее перед глазами. Значки, крючки…

Она расплакалась, осознав произошедшее. Дура, самоуверенная деревенская дурочка! Да откуда крестьянка Гала Чагай из деревни Красные Петушки умеет читать? В отличие от той Галы, что на психолога учится, и довольно прилично…

— Размечталась, блин, — ворчливо сказала она сама себе, — волшебница хренова. Пара боевых заклинаний, видите ли…

Но ведь Гала-студентка и Гала-крестьянка — это одна личность. Правда, ведь? Память вроде бы одна, она же помнит, что такое контрольная неделя и общага. А там, соответственно — что Вирлену Мадракс спер.

Личность одна. А навыки разные. Ибо разный жизненный опыт.

Надо только привыкнуть.

Закрыв глаза и мысленно досчитав до десяти, Гала вновь вернулась к тексту. Н-да, отдельные буквы знакомы. Пришлось напрячься и вспомнить первый класс, букварь, как выглядят буквы и что обозначают.

Снова вернувшись к книге Ворлов, Гала начала читать. Сперва по слогам, а потом, постепенно, смысл написанных слов стал доходить до нее. Гала-студентка сказала бы, что язык, которым написана книга, старомоден, усложнен, перегружен оборотами и прилагательными. Гала-крестьянка поняла, что на открытой странице описан рецепт зелья для восстановления «мужской силы». Видимо, оно было очень популярно в деревне.

Никакого оглавления в этом рукописном пергаментном томе, конечно же, не было. Более того, зелья и заклинания разного предназначения располагались в совершенно случайном порядке. Оно и понятно: каждая женщина рода Ворлов, как только узнавала какие-то новые чары, записывала их в конец книги. И Гала применила хорошо знакомый ее студенческой ипостаси метод изучения незнакомого материала. Закрыть книгу, а потом открыть на первой попавшейся странице. Не получится с первого раза, уж с третьего-то должно повезти.

Повезло уже со второй попытки. Заклинание «сгустка огня», само название которого заставило сердце Галы забиться в предвкушении. В отличие от рецепта зелья, который едва умещался на странице, заклинание было всего одним словом. Вернее, последовательностью звуков — бессмысленной и довольно длинной.

Разумеется, о том, чтобы выучить такое наизусть, не могло быть и речи. Надо бы записать. Гала оглянулась в поисках чернильницы и бумаги…

Чернильница с пером нашлась, но чернила давно высохли. Вирлена, легкомысленная и ленивая наследница славного ведьмовского рода, ничего нового не открыла, в книгу Ворлов не добавила, а с успехом пользовалась плодами трудов предков. Гале ничего не оставалось, кроме как вырвать из книги листок с заклинанием. В конце концов, его можно будет вернуть в случае успеха. В случае же провала род Ворлов прервется и пользоваться книгой будет некому. Не крестьянам же.

Помимо «сгустка огня» на листе помещалось еще четыре заклинания. Первые два в предстоящем походе были совершенно бесполезны. Одно повышало урожайность полей, другое снимало порчу с домашнего скота (с людей, видимо, нет). А вот остальные…

По счастливой случайности, на одном листе со «сгустком огня» сосуществовали заклинания «невидимости» и «изменения роста» (два варианта — увеличение и уменьшение). Они, как сообщалось в тексте, были применимы, как для самого колдующего, так и для кого-то другого — в зависимости от того, куда укажет рука колдуна.

Гале не терпелось испытать себя в новой роли, поэтому она вышла во двор. В качестве объекта испытания была выбрана росшая у забора береза, в качестве испытываемого заклинания — «изменение роста», конкретно, уменьшение.

Указывая рукой на березу, Гала медленно, с расстановкой прочитала заклинание из вырванного листа. К огромной радости новоиспеченной ведьмы, дерево укоротилось вдвое. Теперь можно было до верхушки рукой достать.

* * *

В приподнятом настроении, почти вприпрыжку, Гала Чагай добралась до таверны «Дядя Свин». Пункт назначения был ей опознан по вывеске в виде поросячьей головы с пятачком. Никаких воинов рядом не было, пришлось зайти внутрь. Гала зажала нос, ожидая натолкнуться на смешанный запах пива, пота и немытого тела.

Запах спиртного в таверне был, но легкий и терпимый. Было пусто за всеми столиками, кроме двух. За одним сидел небритый черноволосый мужчина с обветренным лицом и в сером дорожном плаще с откинутым капюшоном. Он медленно попивал пиво из огромной кружки. А за вторым столиком обретался скучающий Михай.

И ни фига он не воин. Так, здоровый деревенский увалень. При нем даже меча не обнаружилось.

— Ты! — крикнула рассерженная от разочарования Гала, показывая на Михая пальцем.

— Я, — ответил тот, ухмыльнувшись, — привет. А где тебя Мадракс носил? Я тебя уже сколько жду.

— Ты же сказал, что ты воин! А ты…

— Я сказал «типа того», забыла? Не искажай мои слова.

— Воин-воин, — громогласно произнес посетитель в сером плаще, — он так доблестно с Зеленым Змием воюет.

— Заткнись, ты! — рявкнул Михай.

— Еще он с Пьяной Скотиной сражался. Столько Пьяных Скотин победил… — посетитель продолжал потешаться.

— Так ты?… — начала догадываться Гала, но ее опередил толстый, лысый, чем-то похожий на свинью, хозяин таверны, как раз входивший в зал.

— Вышибала он, девочка. Давай, работай, вышибала.

— Так нет никого, — промямлил в свое оправдание Михай, — разве что этого выкинуть.

— Не сметь, — прикрикнул хозяин, — почтенный странник за комнату платит. Причем, побольше, чем ты зарабатываешь. А посетители будут ближе к вечеру. Успеешь оторваться.

— Почему ты сразу не сказал? — зашипела Гала на Михая, — воин он видите ли. Я-то хоть три заклинания сперла. И кто из нас после этого обуза?

— Да воин я, воин! — почти отчаянно произнес Михай, — у меня и меч есть. Могу показать.

— Меч-то кожаный или железный? — не унимался странник.

— Оба! — крикнул Михай и снова повернулся к Гале, — я ему, пожалуй, все-таки в морду двину. Все равно уходить собирался.

— Погоди. Лучше, пусть нам пользу принесет, — и с этими словами Гала подошла к столику странника, — извините, господин…

— Для тебя — просто Боград, — тот осклабился.

— …вы не могли бы сказать, как дойти до Мадракса?

— Мадракса? — хозяин покосился на нее как на сумасшедшую. А лицо Бограда даже не дрогнуло. Он просто перестал улыбаться.

— По-твоему я лучший друг Мадракса и часто бываю у него в гостях? — спросил он.

— Нет. Просто, вы же путешествуете много. Ведь так?…

— Верно. Ну а ты-то с каким делом к Мадраксу?

— На день рождения, — хитро улыбнулась Гала.

— Рыло ему начистить, вот с каким, — провозгласил прямолинейный Михай, — так знаешь, где эта гнида живет?

— Идите на северо-запад, — ответил Боград тоном, с каким произносят речи на похоронах, — не ошибетесь.

Глава вторая

Михай не соврал. Меч в его комнате в таверне действительно имелся — настоящий, железный, правда, слегка пыльный и под кроватью.

— От отца остался, — объяснил вышибала, — вот уж кто воин так воин.

— А ты? — Гала скептически скривилась, — ну почему ты не сказал?

— Да по кочану, — рассердился Михай, — че, этот гребаный колдун будет над Виркой надругаться, а я че? Пьянчуг усмирять да в универе жопу греть?

— Н-да, тогда понятно. Можно тебя поздравить. Ты попал чувак: это настоящая любовь.

— …и ты не думай, что если воин, то герой, а если вышибала — фуфло. У нас к Дяде Свину тоже всякие люди приходили. То разбойники, то ратники баронские, то варвары. Им надраться в хлам — доблесть, а в этом состоянии они похуже Мадракса, пожалуй.

— Да ну!

— Загну. И ладно, они бы поодиночке были. А ты бы заглянула сюда часов в одиннадцать вечера. И, прикинь, эту публику кто-то усмирять должен. Не кто-то, а я, вернее. Я один, а их много.

— То-то хозяин побледнел, когда ты сказал, что уходишь. Не боишься все это оставлять? — Гала указала на комнату.

— Чего это — все? Здесь все принадлежит хозяину. Мое — только одежда и этот меч. Да еще кое-какие личные вещи, но они в котомку помещаются.

— Короче, тебя здесь ничего не держит, кроме работы?

— Да хрен с ней, с работой! Я-то хотел воином стать, как отец. Он бы в могиле перевернулся, если бы узнал, что я пьянь усмиряю.

В могиле перевернулся. Гала вдруг обратила внимание, сколько сирот среди ее знакомых. Вирлена, чья мать, ведьма на этой грани, попалась Святому Мстителю, которому начхать, сколько хорошего эта самая ведьма сделала другим людям. Не задаром, конечно, да разве кто-то что-то сделает задаром, что на этой, что на другой грани? Разве что эти Святые Мстители, для которых все колдуны — злодеи и изверги, а чтобы с Мадраксом тягаться, силенок не хватает.

Или вот Михаев отец. На этой грани воин, а жизнь воина коротка. Погиб здесь — погиб вообще, даже если на так называемой Яви с тобой ничего страшнее легкого ДТП не случалось. А остальные — как? Есть же старики, есть люди, в том числе и среди ее сверстников, у кого оба родителя живы. На этой грани, они, видимо, простые крестьяне, которые проживают длинную тихую жизнь. Или, у нее, Галы, родители здесь — бродячие торговцы, а там — бизнесмены, что примерно одно и то же. И живы до сих пор, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Только видимся редко, а здесь и вовсе ни слуху ни духу. Но живы.

* * *

Таверна «Дядя Свин» осталась далеко позади. Дорога петляла мимо убранных полей, небольших редких лесов, лугов с пасущимися коровами. Вечерело, дневная жара пошла на спад, обувь не натирала, и оттого идти было легко и приятно.

Первыми людьми, которых Гала и Михай встретили на пути, были три всадника с гербами барона на щитах. Один из них, собственно и был бароном, судя по короне на голове. Заметив путников, всадники двинулись наперерез.

— Стоять! — рявкнул барон, — куда направляетесь?

— Гуляем, — нагло соврала Гала. Ни ей, ни Михаю не хотелось связываться с хозяином этих земель, а хотелось поскорее их покинуть. Поскорее — и полегче.

— До меня дошли слухи, — проговорил барон, — что вы направляетесь во владения Мадракса. Если это так, то лучше откажитесь от этой затеи.

— Кому лучше? — проворчал Михай, — Вирлене, например, наверное, и хуже. А нам… а мы не боимся.

— А при чем тут вы? — рассердился барон, — я как хозяин и защитник здешних мест, не хотел бы, чтоб ваша авантюра привлекла к нам внимание Мадракса. Боитесь вы или не боитесь, а колдуна вам не победить. Так что поворачивайте-ка подобру-поздорову.

— Да какой ты на фиг защитник?! — воскликнула Гала, — кого ты защитил? Мою подругу, которую вчера похитили? Прямо с праздника!

— Я сочувствую вашей подруге, но лучше пожертвовать одной жизнью, — отрезал барон, — а всех Мадракс все равно не украдет.

— А если завтра он за тобой придет? — ехидно поинтересовался Михай.

— Я буду сражаться на последней капли крови.

— А что же сейчас не сражаешься? Может твоя дружина этого Мадракса на ветошь бы порвала.

— Я не хочу тратить людей. И, вообще, ваше дело — трудиться и…

— …кормить тебя и твою челядь, — Гала потеряла терпение.

— Предупреждаю последний раз, — сказал барон, — либо вы поворачиваете, и я вас больше здесь не вижу. Либо познакомитесь с подвалом моего замка. Или забыли, с кем разговариваете?

Гала умудрилась-таки по памяти проговорить заклинание «сгустка огня». Сгусток, хоть и небольшой, возник у нее на ладони, и девушка почувствовала, какой он горячий.

Не удержавшись от крика «больно!», Гала бросила сгусток. Не в баронских всадников, а куда придется, то есть, на ближайший куст, который мгновенно вспыхнул. Получилось довольно эффектно, кони всадников попятились, и только барон остался на месте.

— Ведьма! Взять ее! — крикнул он и двинул коня прямо на Галу. Бросившийся наперерез Михай, не нашел ничего лучше, чем пырнуть баронского коня мечом в бок. Тот дико заржал и сбросил седока на землю. Гала собиралась вновь прибегнуть к заклинанию «сгустка огня», но, к своему ужасу, увидела, что Михай падает замертво на землю. Ни с того ни с сего.

Музыка. Довольно красивая, но монотонная и назойливая. Звучащая из глубин сознания. Мир померк в глазах.

* * *

Было темно, а как еще может быть ночью? Рука Галы сама потянулась к источнику музыки — светящемуся и мигающему мобильнику на тумбочке у изголовья. Высвеченный номер не значился в записной книжке телефона и был слишком длинным, чтобы вспомнить, кому он принадлежит.

— Алё? Слушаю? — пробормотала Гала сонным голосом. Звонивший явно ошибся, судя по коротким гудкам отбоя. Ничего, бывает, даже у самой Галы. Но все-таки, найдут же люди время!

Неожиданная догадка, вернее, ее зародыш, подсказал Гале позвонить Михаю. Тот взял трубку, а значит, по крайней мере, был жив.

— Ну че? — сказал он сонно, — а, это ты. Прикинь, какой-то дебилоид номером ошибся.

— У меня тоже. Совпадение? Или Мадракс и отсюда нам мешает?

— Да какая на хрен разница? С такими звонками каши не сваришь. Мы тут базарим, а нас, тем временем в баронские подвалы волокут. Или, вообще, на виселицу.

— Мобильники, пожалуй, надо выключить. И все равно, надо бы уснуть побыстрее. У тебя снотворное есть?

— Могу в ларек за «снотворным» сбегать.

— Вот этого не надо. Погоди, я поищу чего.

Включила свет. Вирлена мирно посапывала, не возражала, а третья кровать в комнате была свободна. Порывшись сперва в своей тумбочке, затем у подруги, Гала нашла полупустую коробочку. Проглотила две таблетки сразу и, уже засыпая, вспомнила о Михае.

Впрочем, его неотягощенный мозг в снотворном не нуждался.

* * *

Открыв глаза, Гала увидела кусты, нависающие над ней. Приподнялась. Рядом уже приходил в себя Михай. А еще на корточках сидел Боград, давешний знакомый из таверны. Теперь капюшон был надет на голову и почти закрывал лицо, а в руках странник держал лук. Выглянув из-за кустов, девушка увидела страшную картину: всадники с баронскими гербами и их кони лежали на земле, проткнутые стрелами.

— Но… почему… как? — только и могла вымолвить Гала.

— А, опять ты, — проговорил Михай, узнав Бограда, — че же тебе в «Дяде Свине» не сиделось? Приперся тут на наши головы.

— Михай! — воскликнула Гала возмущенно.

— Че, Михай? Я уже двадцать один год как Михай, и че? — тут экс-вышибала приподнялся над кустами и увидел то, что осталось от барона и двух его воинов, — ого! Это ты?

— Да нет, они сами столкнулись с моими стрелами, — скромно, но с иронией ответил странник, — такие вот странные ребята. А ты мог бы и поблагодарить. Я же вас спас, по сути дела. Вы в первой же схватке скуксились.

— Это кто это скуксился? — рявкнул Михай, — это у кого это первая схватка? Да на моем мече крови было… до хрена, в общем, было крови.

В последнем он не соврал, а просто не сказал всей правды. Меч, принадлежавший отцу-воину, редко оставался чистеньким. А бравый сынок продолжал:

— Я, если хочешь знать, этих бы сам порвал. В одиночку. Видел, как я барона из игры вывел? Если бы нам с Галкой какое-то чмо…

— Да, кстати, — подала голос Гала, обращаясь к Бограду, — вам никто по ошибке не звонил?

— Я что, колокол, чтобы мне звонить? — странник сделал удивленное лицо, с каким святоша-аскет мог реагировать на обвинения в распутстве и пьянстве, — да, и, кстати, не советую вам терять время.

— На что? — спросил Михай.

— На болтовню. Заранее пресекаю вопрос «почему?». Смотрите, — там, куда показал Боград, поднималось и быстро приближалось облако пыли, — быстро среагировали, не так ли?

— Воины барона? — догадалась Гала.

— О, вы гораздо сообразительнее вашего спутника. Да, не думайте, что можно спокойно мотаться по владениям барона, убивать его людей, или его самого, и думать, что это все сойдет с рук. Хотите — ждите, хотите — отправляйтесь за мной.

— Что значит — «за тобой»? — недовольно поинтересовался Михай, — у нас, между прочим, дело. Нам надо навешать Мадраксу и спасти Вирлену.

— Как ты думаешь, — заговорил Боград, направляясь от дороги в сторону. Михаю и Гале не оставалось ничего, кроме как идти за ним, — почему, о, Витязь Перегара и Сокрушитель Дебоширских Орд, я отправился за вами следом, и, что бы ты не говорил, своим вмешательством спас вас обоих?

— Так у тебя тоже к Мадраксу счет, типа? — спросил Михай, радуясь своей догадливости.

— Ты, как ни странно, прав, Герой Заблеванных Полов. Я решился, как только узнал, что вы направляетесь к Мадраксу. И, я готов спорить на что угодно: если вам не то что направление, а даже карту нарисовать, вы не пройдете и половины пути.

— Короче, ты проведешь нас к Мадраксу? — уточнила Гала.

— Да. Мой лук и опыт блуждания к вашим услугам.

— И куда сейчас?

— От дороги нам лучше держаться подальше, по крайней мере, во владениях покойного барона. А обойти можно только через одно место. Мертвый Лес, слышали когда-нибудь?

* * *

Открыв глаза, Гала медленно соображала, что к чему. Солнечный свет бил в окно. Подруга Вирлена спала сном праведника.

Или вечным сном.

Будильник не звонил. Более того, судя по времени, которое отмеряли стрелки, он отзвонился и уже давно. А это значит, она, Гала опоздала.

Это, вроде бы безобидное, слово, будто раскаленное клеймо, врезалось в душу. Опоздала. Нет, даже хуже — пропустила пару, да не одну. Со старательной, дисциплинированной Галой такое не случалось с первого курса, вчерашние события не в счет. Тогда была уважительная причина. А сейчас? Проклятые таблетки…

Наспех умывшись, одевшись и почистив зубы, Гала посмотрела в зеркало (краше в гроб кладут), параллельно вспоминая, какие пары пропущены и на какие она еще успевает. К первой категории принадлежали психология общения (профилирующий предмет, декан ведет!) и культурология. Пары второй категории были представлены в единственном числе, конкретно, физкультурой. С некоторым облегчением Гала отложила конспекты и полезла в шкаф за спортивным костюмом.

* * *

Кое-как справившись с разминкой (бегом по кругу в течение двадцати минут), Гала всю оставшуюся пару просидела на скамейке. Рядом стучали мячи, кто-то бегал, топая ногами, физрук напоминал о своем существовании короткими, громкими, но лишенными каких-либо эмоций, окриками.

На скамейках во время физры сидят больные или ленивые. Гала со своей репутацией не могла принадлежать ко вторым, поэтому многие однокурсники, отвлекаясь от игры или упражнений, пытались с ней заговорить, подбодрить. Однако, при виде побледневшего, осунувшегося лица девушки, мигом отворачивались.

Можно было сказать (или написать), что этот час с небольшим в спортзале для Галы был «самым долгим часом в жизни». Сама она прокомментировала бы свои впечатления покороче: лучше бы не ходила. Единственный плюс — что, по крайней мере, по физре ей прогул не засчитали. Ну и еще за контрольную неделю «нолик» не вкатили.

Выходя из спортзала и двигаясь по вестибюлю, Гала столкнулась с деканом факультета, господином Никаром. Молодо выглядящий, с мягким голосом и привычкой даже к студентам обращаться на «вы», декан был ходячей ловушкой для определенной категории вышеназванных студентов. Тех, кто любит «садиться на шею», кто сильно, даже фанатично верит в чудодейственность разного рода отмазок, и чей предел мечтаний — слепой и глухой препод. Более половины студентов этого типа своим отчислениям обязаны именно Никару. И вот с ним Гале придется поговорить. Прямо сейчас.

— Вы пропустили семинар, госпожа Чагай, — начал декан разговор первым, безошибочно узнав подвернувшуюся студентку.

— Простите, — хрипло ответила Гала, — я постараюсь…

— Уж постарайтесь, пожалуйста, постарайтесь. Вы были моей лучшей студенткой, — с легкостью бабочки он возводил того или иного студента на пьедестал и так же легко свергал вниз, — и не забывайте, идет контрольная неделя. На этой неделе у меня еще один семинар для вашей группы. Если пропустите и его — «ноль» по профилирующей вам обеспечен.

— Понятно, — Гала была готова сказать что угодно, лишь бы настырный декан отстал. Но он и не думал.

— У вас, госпожа Чагай, болезненный вид. Вы ходили в поликлинику?

Если бы он знал. Если бы…

Попробовал бы он магию поизучать, хотя бы азы. А потом, с таблетками в зубах, удирать от баронской дружины. Через луга, кусты, вброд через небольшую реку — лишь бы запутать преследователей. И, при этом, не отставать от амбала Михая и опытного бродяги Бограда. Интересно, а кто декан там? Маг, поди.

— …я понимаю, эта история с вашей подругой…

А не хрена ты не понимаешь. Хоть и доктор наук. Хоть и учишь нас.

— А может быть вы принимаете наркотики? В вашем возрасте…

Почти угадал. Но что не сделаешь для пользы дела?

— Кто такой Мадракс? — брякнула Гала ни с того ни с сего, — вы не знаете, господин Никар?

Лучшего способа избавиться от деканского внимания не было. Господин Никар мгновенно замолчал, покрылся красными пятнами, а потом побледнел и зашагал прочь.

* * *

В общагу возвращаться не хотелось. Кого там Гала не видела? Спящей Вирлены? Или вечного бардака? Девушка пошла в компьютерный класс, один из тех, где есть доступ в Сеть, и в это время нет занятий. Разумеется, ее не прельщали ни игрушки-стрелялки, столь популярные у пацанов младших курсов, ни «интеллектуальные» стратегии (которые за неделю освоит любой дурак), ни бесчисленные сайты знакомств, буквально заполонившие виртуальное пространство. Это там, где выкладывают свои фотографии на фоне шикарных машин, фотографии супермоделей под видом своих, и, конечно же, врут, сильно преувеличивая свои достоинства.

Галу интересовали научные сведения о гранях. Как объясняется их природа, какие существуют способы остаться на одной из них и насколько это вредно. Понятно, что программа-«поисковик», после получасового ударного труда на стареньком компьютере, выдала целую гору ссылок, которая даже в экран не помещалась. Причем большинство из них было вовсе не о том.

Проклятый термин! Ведь у геометрических фигур тоже бывают грани.

Как ни странно.

Нельзя сказать, что Галины усилия пропали всуе. Среди той кучи, по крайней мере, в той ее части, на которую у девушки хватило терпения, нашлось несколько любопытных ссылок. Например, статья одного из авторитетных психологов, по мнению которого грани — одно из серьезных заблуждений современной науки. Мир, по его мнению, один — тот, который мы видим на Яви. Что касается другой грани — где Мадракс, Вирлена, бароны и волшебники, то это своего рода коллективное помешательство. Легкая и в массе своей безопасная форма шизофрении, с определенным положительным аспектом, в первую очередь, коммуникативным. Другая грань — среда массового общения, сродни сетевым форумам и чатам, только более совершенная, поскольку является продуктом человеческого сознания и подсознания.

Автор статьи привел ряд вроде бы убедительных доводов против реальности другой грани. Прежде всего, известные нам законы природы там работают со значительной условностью, которую называют магией или колдовством. Это нарушает системность мироздания, а, поскольку мир несистемный, он существовать не может. Во-вторых, на той грани отсутствует какое-либо развитие: общественное, экономическое, научно-техническое, культурное, наконец. Своей атрибутикой эта, так называемая грань, напоминает период истории человечества, именуемый Средневековьем.

Среди признаков Средневековья автор приводит: применение холодного оружия, феодальные отношения, преобладание сельского населения, преимущественно ручной труд. Эти атрибуты отмечают уже давно, автор изучал соответствующие работы почти столетней давности, не найдя для той грани никаких серьезных изменений. Вообще, происхождение данного психиатрического феномена автором рассматривается как результат ломки мышления человечества именно в конце Средневековья, когда мировоззрение, основанное на вере в магию, традиции, приметы сменилось на естественнонаучную картину мира. Дальнейший цивилизационный кризис и психический стресс породили ностальгическую мечту о «старых добрых временах», трансформировавшуюся в некую коллективную галлюцинацию.

А то, что Вирлену похитили, слабо объяснить, риторически спросила Гала.

На страничке, где была опубликована статья, значительная часть экранного пространства была отдана на откуп «комментаторам», проще говоря, пользователям, чье самомнение оказывалось сильнее компетентности. Среди длинного списка отзывов, от однословных ярлыков «бред!», «круто!», «отстой!» до пространных рассуждений, Гала заметила один. Зато какой!

«Ваша гипотеза не объясняет, почему человек, погибший на той грани умирает и на этой. А вот в обратную сторону принцип не срабатывает. Я недавно встречался с человеком, который на так называемой Яви умер от передозировки».

Комментарий был подписан красивым, даже романтичным ником: «Рыцарь Дня и Ночи». Он ссылался на сайт с не менее красивым претенциозным названием.

«Портал Свободы».

Подогреваемая чувством любопытства, Гала кликнула на ссылку.

Экран погас. Не только у нее — судя по возмущенным возгласам посетителей, в классе разом вырубились все компьютеры. А также свет и кондиционер. Один за другим, студенты вставали со своих мест, задвигая клавиатуры. У кого-то не сохранен реферат, у кого-то игра, у кого-то лабораторка. Все они вынужденно, с чувством глубокого разочарования, покидали класс. День потерян, и студенты не пытались скрывать эмоции.

— Впервые такое встречаю, — лепетал админ, не обращаясь ни к кому конкретно, — даже стабилизаторы поставили, бесперебойники… как такое могло случиться?…

* * *

Вернувшись в общагу, Гала застала в комнате пополнение: высокую, но худую, бледненькую и сутулую девчонку в очках. Она уже оккупировала пустовавшую третью кровать, а вещи аккуратненько разместила в шкафу.

— Привет, — сказала она, косясь на Галу затравленным взглядом.

— Привет, — ответила Гала, сказав сама себе, что мол, так и должно быть. Не все же им с Вирленой вдвоем жить в комнате, рассчитанной на троих, — я Гала. Ты новенькая?

— Угу. Первый курс. Медицинский факультет. Я Мара, приятно познакомиться, — последнюю фразу первокурсница произнесла неестественно торопливо и нервно.

— Располагайся как дома, — провозгласила Гала с нетипичным для нее радушием в голосе, — да, кстати, забыла вас познакомить. Мара, это Вирлена, Вирлена, это Мара…

— Слушай, — пролепетала Мара, косясь на спящую Вирлену, — а чего это она? Все спит и спит.

— А она на другой грани.

— Совсем?

— Нет, блин, по частям. Совсем, конечно. Как иначе?

Мара смотрела на собеседницу, хлопая глазами, а Гала продолжала.

— Мне сегодня попалась статья. Не в газете, в Сети. Мол, только наша грань реально существует, а другая — просто сон, психиатрическое так сказать, заболевание. Ну, что-то среднее.

— Ну, может быть, знаешь ли. Она как-то сказку сильно напоминает.

— А Вирлену похитили по-настоящему. Мадракс, знаешь такого?

Первокурсница замотала головой.

— Похитил ее там, а здесь ей никто помочь не может. Ни врач, ни полицейский, ни верные друзья. Я думала, это что-то из ряда вон выходящее. А ни фига. К той же статье комментарий был… тому дебилоиду с профессорским званием. Будто бы человек здесь умер, а там жив остался.

— Вам… есть о чем с ним… пообщаться, — выдавила из себя Мара и улыбку, и эту дипломатичную фразу.

— Я тоже хотела. Но, мечтать, как говорится, не вредно. Кликнула на ссылку — тут все компы повырубало.

— Ой, это вирус, наверное!

— Вирус, значит. В той же статье говорится: другая грань возникла в результате стресса, который испытало человечество, переходя от суеверий к рациональной картине мира. Как-то так. А какая разница, скажи на милость? Тот же пример: компы повырубало. Ты объяснила это вирусом. Ну а я, к примеру, или кто-то из моих далеких предков — происками злых колдунов. Мы оба не знаем истинной причины, но объяснить пытаемся — как можем. Так какая, я повторяю, разница? Что вирус, что магия.

— Вирусы бывают. Вон, у моего брата после вируса пришлось винчестер выбрасывать. А магия…

— А если я проблемы твоего брата магией объясню? Ты ведь не можешь доказать обратное?

— И ты.

— Вот в том-то все и дело.

Глава третья

— …а почему лес называется Мертвым?

Пройти через Мертвый Лес можно только в светлое время суток. Так сказал Боград, видимо, не первый раз здесь «гулявший». Пойти можно в любое время, а вот пройти…

— Где-то лет сто назад здесь произошла битва, — объяснил Боград терпеливо, словно хороший преподаватель, — не великая, и даже не решающая. Если она и решила, то немного, а все ее величие выражалось потерями. Лес — он не поле, сражаться в нем не очень-то удобно. Засада из-за дерева. Стрела в спину. Столкнувшиеся армии действовали как небольшие, разрозненные группы людей. Без общего командования… вернее, командование, конечно, было, но лес ведь не поле. И напасть одной группой на другую группу своих же товарищей было обычным делом. Не знаю, кому первому пришло в голову быстрее покинуть это место, но обе армии отступили, оставив в лесу множество погибших воинов. А у них ведь близкие есть, родители хотя бы. И так велико было горе близких, что они прокляли…

— Кого? — решила уточнить Гала.

— Всех. Правителей, затеявших это побоище. Вражеских воинов, в том числе и тех, кто тоже погиб. Наконец, сам лес, это гиблое место. И с тех пор здесь ничего не растет. Смотри, ни травинки под ногами. Ни листочка на дереве. Они сухие.

— И птицы не поют, — заметил Михай.

— А дальше что? — спросила Гала, — из-за проклятья…

— Из-за проклятья не только лес умер. Прервались обе династии королей, что воевали тогда. А потом в лесу завелся некромант.

— Кто-кто? — Михай нахмурился, положив руку на эфес меча.

— Некромант. Колдун, поднимающий мертвых. Свалка трупов плюс отсутствие всякой жизни — чем не желанное место для подобного рода типов? Что на уме у некроманта, я не знаю, и никто не знает. Более того, вы не найдете человека… живого, кто бы хотя бы видел некроманта в лицо.

— Может, это Мадракс? — предположил Михай.

— С чего это? — Боград сильно удивился такому ходу мыслей компаньона. Впрочем, если бы он знал Михая получше, он обрадовался бы любому проявлению его умственной деятельности.

— А че? Некромант не может быть Мадраксом?

— Я всю жизнь думал, что он колдун.

— А че, некромант — не колдун? — Михай начал нервничать и, как следствие, громко засопел, — ты че-то путаешь, мне кажется. Не че-то, а нас с Галкой путаешь.

— Я просто знаю, где он обитает, и это гораздо дальше Мертвого Леса. Я же обещал, что помогу дойти.

— Обещал и обещал. Фига ли? Если за базар не отвечаешь. Поди, заодно с колдуном, вместе мою Вирку вздумали попользовать. А нас поводить за нос…

— Ладно, ладно, — спор остановила Гала, вклинившись между гневно сопящим Михаем и, вроде бы спокойным, но потенциально-опасным Боградом.

И поспешила перевести разговор в другое русло:

— То есть, из-за этого лучше в сумерках по Мертвому Лесу не ходить? Мертвяки могут напасть?

— Они могут напасть в любое время суток, — возразил странник, — но после захода солнца они наиболее опасны. Из-за темноты. Мертвые не видят, вообще не чувствуют, а повинуются воле некроманта, так что темнота им не помеха. А вот нам, смертным…

Оборвав фразу, Боград сделал резкий выпад неожиданно возникшим в руке кинжалом в сантиметре от головы Галы. Раздался отвратительный хруст. Гала и Михай оглянулись. Странник угодил кинжалом прямо в давно не видящий глаз мертвого воина. Это был скелет с кусками высохшего или сгнившего мяса на костях, в ржавом шлеме на голове и со стрелой в спине. Запах гнили был настолько отвратительный, что Гала даже удивилась, как она могла такое не заметить.

— Чего встали? — крикнул Боград, — помогайте! Раззявы…

И в ту же секунду костлявая рука вцепилась ему в горло. Но ненадолго, потому как Михай отсек мечом руку мертвеца, затем голову, а затем, пинком в спину, свалил его на землю.

— А ты не такой тупой, — успел молвить странник, когда из-за ближайших деревьев показалось еще два мертвеца. Один был мясистее, а второй вроде бы сохранил свой меч. Гала еле удержалась от искушения пальнуть в эту парочку сгусток огня. Все-таки сухие деревья кругом: полыхнет и зажарит их. Вместе с лесом. Остановила выбор на «изменении размеров» мертвецов в сторону уменьшения.

Михай и Боград этот момент оценили и использовали, сбив противников с ног и от души их потоптав.

* * *

— Гала! Гала!

В глазах темнело. Боград, Михай, Мертвый Лес с его обитателями — все это меркло, становилось каким-то нематериальным. Как сон. Все это и было сном на этой грани. Реальной была темнота комнаты в общежитии, и руки, которые вкупе с голосом этот сон прервали.

— Гала?…

Эта новенькая… чего ей надо? Гала толком не пришла в себя и потому соображала медленно. Если вообще соображала.

— Тебе чего? — спросила она нехотя, — и че, свет не могла включить?

— Да я в темноте неплохо вижу, — похвалилась «новенькая» Мара, — слушай, а подруга твоя, кажется, не совсем… того. При мне на другой бок перевернулась…

— И че?

— Я напугалась так…

— Тьфу ты, дура! Ну перевернулась — и че? Съест, думаешь, тебя? Дай поспать, завтра с восьми пары.

— Эй, а че ты дурой обзы… — но Гала уже перевернулась на другой бок, чтобы снова уснуть.

Сон возвращался медленно и трудно. А когда был уже готов заключить Галу в свои объятья…

— Гала! — и слепящий свет с потолка, ударяющий прямо в глаза, — вот, я даже свет включила. Как ты и просила. Слышь, Гала, а тут туалет…

Соскочив, а вернее, почти свалившись с кровати, Гала подошла к новенькой и со всего маху врезала ей по лицу. Та на глазах покраснела.

— Ты че дерешься?! — всхлипнула Мара, но Гала, не давая опомниться, вытолкала ее за дверь, — ты че? Куда мне?…

— На хрен! — ответ, плохо вяжущийся с репутацией отличницы, огласил коридор спящей общаги. С грохотом хлопнула дверь, заглушая угрозу «пожаловаться ректору». Можно подумать, у ректора других проблем нет.

И снова, чтобы побыстрее вернуть сон, пришлось обратиться к таблеткам Вирлены. В этот раз Гала взяла одну — чтобы утром не проспать.

* * *

— Очнулась? — спросило лицо Бограда — первое, что она увидела.

Гала лежала на поляне, возле небольшого костерка.

— Извините, что отвлеклась, — сказала девушка, — соседка по общаге, дура, все будила меня.

— Ну и хреново, — проворчал Михай, — если бы мои соседи меня так — отхватили бы по полной.

— Так и она тоже… отхватила. Я ей врезала и из комнаты выставила.

— Молодец, — сказал Боград, — а с другой стороны Михай прав. Хреновое у нас дело. И лучше бы нам никому из строя не выходить.

— В смысле? — глаза Галы округлились. Куда уж хреновее, если Мертвый Лес? С мертвяками.

— Я проходил это место десяток раз, как минимум, — начал Боград, — Знаю безопасные тропы, относительно безопасные, в смысле. До сих пор на своем пути встречал за раз двух, ну, максимум, трех мертвяков. Они никогда не нападали группами, и я отбивался от них в одиночку.

— А теперь? — до Галы до сих пор не доходило.

— Посчитай сама. Один напал сзади. Еще двоих ты уменьшила, а мы с Михаем с ними легко разделались. Итого — три. А после того, как ты в обморок упала, нам еще от пяти пришлось отбиваться. Трудно, знаешь ли, сражаться с численно превосходящим противником, да еще тебя при этом не потерять.

— Я тебя тащил, — с ноткой гордости отозвался Михай, — думал ты легонькая, а ты… вообще. Со штангами-то легче.

— Итого — восемь мертвяков, — закончил расчет Боград, — а ведь мы меньше половины леса прошли.

— А че стоим тогда? — спросила Гала.

— А то, что здесь более-менее, безопасно. Дальше пойдем — получим новых мертвяков. Вот, присели, думаем. Как дальше быть.

— А не боитесь костер жечь? — Гала покосилась на огонек, на поляне, — кругом сухие деревья…

— А чего огню распространяться? — хмыкнул Боград, — травы-то тут давно нет. Ни сухой, ни какой. Вот если бы дерево мы подожгли, да ветрено было. А так — горит, да еще и мертвяки его боятся. Вернемся к обсуждаемому вопросу. Что делать дальше?

— Я предложил найти некроманта и люлей ему навешать, — сказал Михай, — и до сих пор предлагаю.

— А другую дорогу выбрать нельзя? — робко спросила Гала.

— Можно, — ответил Боград, — вопрос лишь в том, а будет ли она безопаснее. Насчет идеи Михая… тут не все однозначно. Мертвяки как с цепи сорвались, и я не уверен, что будет легче — замочить некроманта или попытаться пройти по старому маршруту.

— Не, я вот че думаю, — изрек Михай, — что, типа, этот некромант давно за Боградом следит. Его дорожку давно вычислил, вот и все силы туда направил. А тылы-то у него не прикрыты.

— Слова великого полководца, — прокомментировал Боград с иронией в голосе, — однако, похоже на правду. Хотя бы наполовину. Не знаю, зачем, но мертвяки, или, по крайней мере, их значительная часть рыщут там, где я обычно хожу. Вместо того чтобы равномерно распределиться по всей площади леса.

— Да ясно зачем, — заявил Михай с апломбом, — на Мадракса работает. Колдун проклятый нам все палки в колеса ставит.

— А, думаете, можно достать некроманта? — спросила Гала.

— Почему бы нет, — сказал странник, — во-первых, у нас есть мой лук. Если удастся достать некроманта на расстоянии, то вся его дохлая рать продолжит гнить, никого не трогая. Во-вторых, меч Михая. Не знаю, какой он воин, но для отвлечения мертвяков сгодится. А я смогу тем временем выстрелить. Ну и, наконец, у нас есть ты, Гала. Ты, я смотрю, неплохая волшебница.

— Спасибо, — на щеках Галы появился румянец. Она не решилась сознаться, что с волшебством знакома лишь второй день.

— Пожалуйста, — сказал Боград, — а теперь, скажи, волшебница, какое заклинание нам пригодилось бы для уничтожения некроманта?

— Невидимость, — брякнула Гала. Других заклинаний, которые бы могли в данном случае помочь, она не знала.

— Хорошее предложение, — странник обрадовался, — вот и сделаешь невидимым меня. Чтоб я мог незаметно подойти к некроманту и выстрелить.

— Остается один вопрос, — подал голос Михай, — где искать некроманта?

— Для того чтобы оказывать равномерное воздействие на весь лес, некромант должен находиться в его центре. Или около того, — объяснил странник, — ну, чего мы ждем?

* * *

Боград не ошибся в своей догадке. Как только путники повернули к центру Мертвого Леса, сойдя с привычной дороги, мертвяков стало меньше. С первым из них, чистеньким скелетом, вместо оружия несшим какую-то палку, Михай разобрался двумя ударами. Один — мечом, второй — ногой, и костлявый воитель буквально развалился.

Потом был еще один. Почти целый, почти в полном обмундировании, только без оружия. На свою беду он стоял слишком близко от дерева, потому, выпущенная Боградом стрела пригвоздила его к стволу. После этого подошедший Михай разрубил мертвяка мечом надвое.

Как и предполагал странник, жилище некроманта находилось «где-то в середине». Это была грубо сколоченная хижина, если не большой шалаш, который окружало четыре мертвяка. Целых. В доспехах и с мечами. А рядом, возле огромного котла, над которым клубился зеленый дым, стоял сам хозяин Мертвого Леса.

Высокая худая фигура в черном безразмерном балахоне. Лицо, закрытое капюшоном, из-под которого выбивались седые пряди. Посох в тонких бледных руках. Некромант выглядел зловеще, особенно на фоне мертвяков и мертвых деревьев.

По предварительной договоренности Михай с мечом в руках ринулся в сторону хижины, а Гала применила к себе и Бограду заклинание «невидимости». Сама же спряталась за деревом, а странник начал выбирать позицию поудобнее.

Первому мертвяку Михай снес башку с ходу. Некромант, не ожидавший такого развития событий, заверещал как кошка, которой наступили на хвост. Мертвяки бросились на бывшего вышибалу, но слишком поспешно и нескоординировано, поэтому, два из них столкнулись и упали на землю. Тот, же что остался стоять, сделал довольно удачный выпад, оцарапав ногу Михая. Тот взревел, схватился за поврежденную конечность, и выронил меч.

Свистнула стрела, угодив некроманту в руку. Неплохо, однако, Боград рассчитывал на большее. Впрочем, посох выпал из руки, а с ним — и контроль за мертвяками. Тот, кто выбил у Михая меч, и уже готовился срубить голову, замер в недоумении.

Тем временем, Гале надоело просто ждать. Пользуясь замешательством мертвяков и их хозяина, она подкралась к нему достаточно близко, и, подобрав посох, ударила — со всей силы, в живот. Некромант снова заверещал, согнулся, и тут, подоспевший Михай проткнул его мечом. И, напоследок крикнул невидимке с луком: «как видишь, мы и без тебя кой-че могем!».

* * *

— Как ты? — спросила Гала у Михая, сняв с себя и Бограда чары «невидимости», — ты ранен?

— Да пустяки, царапина, — отмахнулся вышибала.

— Надо перевязать, кровь остановить…

— Сам перевяжу. Не маленький, — похвалился Михай, ужасно гордящийся собой и своей первой боевой победой, — главное, что этот не в порядке. Далеко не в порядке.

С этими словами он пнул лежащее на земле тело некроманта.

— Хотелось бы посмотреть, что он за фрукт, — изъявил желание Боград, — никогда, знаете ли, не видел некромантов. Ни живьем, ни так. И вы поглядите, полезно будет. В порядке жизненного опыта.

С этими словами странник наклонился и снял с головы некроманта капюшон. Присвистнул.

— Да это же девка! — вымолвил он удивленно.

Гала тоже наклонилась. О, да совсем молоденькая. Волосы не седые, просто очень светлые. Бледное лицо, такое знакомое. Похолодев от внезапной догадки, Гала представила это лицо, украшенное очками в толстой оправе. Так и есть. На земле лежала Мара. Новенькая.

Первый курс, медицинский факультет.

— Ты чего? — пробубнил Михай, удивленно глядя на спутницу. Та закрыла лицо руками и затряслась в беззвучном плаче.

* * *

Будильник сработал. Гала резким движением соскочила с кровати, еще надеясь на чудо. Но, судя по возбужденным голосам в коридоре, чуда не произошло. И не могло произойти.

Мара сидела у окна, привалившись к батарее. На ее лице застыла гримаса боли и смертельного ужаса последних мгновений жизни.

— Пропустите! Дайте пройти! — почти умоляла Гала, пробиваясь сквозь толпу студентов, одержимых нездоровым любопытством. Сама не понимала, зачем.

— Извините, — окликнул ее человек в полицейской форме, — вы знакомы с умершей?

— Ну… — протянула Гала, — так, немного. Ее зовут Мара, она учи… лась на первом курсе медицинского факультета…

— Хорошо, — полицейский черкнул что-то у себя в блокноте, — откуда вы ее знаете? В каких вы отношениях… были?

— Нас поселили вместе, — нехотя ответила Гала.

— Вот-вот! — крикнул кто-то из толпы, — я слышала, они поссорились ночью. Она ее избила и в коридор выставила. Бедняжка всю ночь…

А чего же ты ее к себе не пустила, подумала Гала. Добренькая ты наша.

— Вы не пройдете в участок? — спросил, а на самом деле приказал в вежливой форме полицейский, — для дачи дальнейших показаний?

— У меня занятия через полчаса, — беспомощно ответила девушка.

* * *

Допрос был не столько длинным, сколько нудным. Те полтора часа, что Гала провела в кабинете следователя, показались ей вечностью. Или даже вечными муками. Следователя интересовали и причины ее конфликта с Марой, и основные моменты, и взаимоотношения до ссоры, и много чего еще. Он даже запросил сведения о предыдущих контактах Галы Чагай с правоохранительными органами. Узнав, что эти контакты свелись к вызову полиции позавчера (совсем недавно) в связи с тем, что подруга Галы Вирлена застряла на другой грани и не может вернуться, он начал раскручивать тему «нервного потрясения». Когда же следователю надоело играть с Галой как кошка с мышкой, он спросил прямо, что по ее мнению, «могло послужить причиной смерти Мары Семирог». И Гала, просто ради облегчения, рассказала. И про Мертвый Лес, и про его обитателей, и про некроманта, которым оказалась покойная Мара Семирог, и про то, как эту самую Мару они с Боградом и Михаем «убрали с дороги». Именно так и сказала, такими словами. Следователь слушал, подперев голову кулаком, а когда Гала закончила, заговорил.

Он сказал, что прекрасно понимает: за преступления, совершенные на другой грани уголовной ответственности нет. И что он рад хотя бы тому, что Галино «чистосердечное признание» позволяет закрыть дело, сняв неопределенность. Но все же считает «своим долгом спросить вас, госпожа Чагай, неужели нельзя было избежать этой крайней меры?» Стоило ли вообще идти в Мертвый Лес, зная, что там опасно? Гала уже открыла рот, чтобы рассказать внимательному следователю о Мадраксе и Вирлене, но тот видимо решил, что разговор окончен, о чем и не преминул сообщить.

Справка из полиции, принесенная Галой к середине второй пары, лекции по психологии общения, разжалобила господина Никара не более, чем заяц со сломанной лапой — волка. Молча указав девушке рукой на ряды посадочных мест в аудитории, декан продолжил лекцию. Устроившись поближе к доске, Гала начала лихорадочно записывать, тщетно пытаясь вникнуть в тему.

Когда прозвенел звонок и могучий студенческий поток двинулся к выходу, господин Никар спокойным, но холодным тоном велел Гале Чагай «немного задержаться».

— Мне не нравится ваше отношение, — сказал он, оставшись с Галой в аудитории наедине.

— Какое? — непонимающе спросила девушка.

— К учебе. К дисциплине. Вы на что рассчитываете? — и, выдержав паузу, насладившись молчанием студентки, продолжил, — что, зарекомендовав себя в течение первых двух курсов как отличница, можно особо не напрягаться и при этом не только не вылетать с университета, но и получать хорошие оценки. Я правильно понял?

— Нет. Не правильно, — только и смогла ответить Гала.

— Так объясните, сделайте милость. Сперва вы пропустили первую пару по причине несчастья с вашей подругой. Затем, вчера, вы не явились на лекцию по культурологии и мой семинар. Более того, поступили жалобы от преподавателя физкультуры и системного администратора одного из компьютерных классов. Оказывается, вы, хотя и явились на пару по физкультуре, но просидели на скамейке, как будто вы больны или просто ленитесь. Если вы больны — предъявите справку.

— А с компьютерным классом — что?

— Ваши похождения по Сети, по нежелательным сайтам, вызвали вирусную атаку, в результате которой вся работа компьютерного класса была парализована.

— Извините, хоть я и ламер, но… что это за вирус такой, что электричество вырубает?

— Сейчас много чего в Сети водится. И вирусов — в том числе. Сам я недостаточно компетентен, в связи с чем сообщаю мнение специалиста…

— …недоросля лет тридцати, помешанного на компьютерах и не нашедшего нормальную работу, — съязвила Гала.

— Вы не в том положении, чтобы дерзить. Если добавить ваше опоздание на мою пару и пропуск предыдущей, мы получим четыре с половиной пропущенной пары за три дня. Больше пропускают только принципиальные прогульщики. Те, с которыми мы знакомимся на сессии и там же навсегда прощаемся. Учтите, семестр только начался, и если вы продолжите в том же духе, никакие прошлые заслуги вам не помогут. Вас ждет отчисление, госпожа Чагай.

Произнеся сей монолог и, не дав Гале вставить ни слова, господин Никар развернулся и быстрым шагом покинул аудиторию.

Глава четвертая

Сухие деревья стали совсем низенькими, а под ногами появилась трава, сперва редкая, но с каждым пройденным метром, все гуще и зеленее. Мертвый Лес был пройден. К западу плескалось море, красное в свете закатного солнца. А к северу зоркий Боград различил огни.

— Идем туда, — предложил он.

— Это чего еще? — взъерепенился Михай, — ты че главный типа?

Он все еще был под впечатлением от победы над некромантом, которую ставил в заслугу в первую очередь себе.

— Я так понимаю, это остановился на ночлег торговый караван, — спокойно объяснил странник, — мы могли бы предложить ему свои услуги.

— Не понял, — Михай недоуменно почесал затылок, — какие такие услуги? Ты че?

— Наш дальнейший путь… значительная часть… пройдет через Королевский тракт — крупнейший в стране торговый маршрут. Участок тракта примерно отсюда до столицы кишит разбойниками. Надеюсь, не будете спорить, что безопаснее его преодолевать большой компанией. Тут есть и выгода каравану — лишние охранники. Таким образом, мы убьем двух зайцев — с меньшим риском преодолеем этот участок пути и заработаем денег. А они нам понадобятся. Ты вот, Михай, без кольчуги только с мертвяками успешно сражался. Однако, на настоящих воинов тебе лучше не лезть — порежут, даже мяукнуть не успеешь.

— Спорим — нет? — хмыкнул вышибала, но эту реплику Боград проигнорировал.

Костры действительно принадлежали каравану. Несколько повозок, груженных мешками, быки, лошади, рядом — палатки, погонщики и несколько вооруженных людей. Заметив приближающихся путников, последние потянулись к мечам.

— Спокойно! — крикнул Боград, — мы не разбойники!

— Чего надо? — недружелюбно спросил один из охранников, тот, что покрупнее и постарше.

— Мы идем в столицу, — подала голос Гала, — и хотели бы присоединиться к вам в пути. Так безопаснее.

— А, вон оно че! — голос девушки не то чтобы вызвал у охранников каравана добрые чувства, но те заухмылялись, кто-то даже заржал.

— Э, губу подберите! Пшли вон! — раздался резкий голос, мгновенно согнавший с охранников ухмылки. Он принадлежал хозяину каравана — высокому мужчине средних лет, с пепельными волосами и густой бородой, — так, значит, присоединиться решили. Безопаснее, значит. А с чего вы взяли, что я только и жду, чтобы подобрать по пути несчастных путников, которых надо кормить и защищать?

— Мы же не просто так, — сказал Боград, — мы вовсе не беззащитные. Или, по-вашему, охрана бывает лишней?

— Знаете ли, всякое в жизни бывает, — философским тоном произнес хозяин каравана, — но Королевский тракт — не тот случай. У нас на счету каждый меч, тем более что охотников сопровождать караван через эту местность немного.

— Ну вот, о том и речь. Как я уже сказал, мы не беззащитные. У меня есть лук и стрелы. Он, — Боград указал на Михая, — владеет мечом. А девушка, ее зовут Гала — неплохая волшебница.

— Волшебникам я не доверяю, — признался хозяин, — лук… ну, луками все больше разбойники пользуются. Чем в открытом бою рисковать, предпочитают наших из-за угла побольше подстрелить. А меч — это хорошо.

— Еще мы только что из Мертвого Леса, — с детской непосредственностью сообщил Михай, — тамошнего некроманта замочили.

— Ого! — вот это произвело на хозяина впечатление, — что ж, присоединяйтесь. У меня есть запасная палатка. Ко мне обращаться «Влад» или «хозяин». Все понятно?

* * *

В этот раз Гала проснулась вовремя и благополучно успела к первой паре. За своего спутника Михая она поручиться не могла — тот, скорее всего, посещал занятия символически, имея железное алиби: тренировку, подготовку к очередному соревнованию. К таким субъектам преподы, как известно, относятся лояльно. За честь факультета, или даже ВУЗа выступает человек, до занятий ли ему? Уж тройку такому подарить не жалко.

Гала не имела подобной «уважительной причины», более того, завоевав на первых двух курсах репутацию отличницы, она теперь поняла, что это не почетное звание, типа чемпионского титула, а тяжелая обязанность. Или, если угодно, клеймо.

Ты отличница — значит, друзей у тебя будет немного. Большинство студентов, как известно, от сессии до сессии живут весело, по крайней мере, стремятся к этому. А у тебя времени на «веселье» нету. Контрольные-семинары-лекции. Зачеты-экзамены. Курсовые-рефераты. Настоящая воронка, поглощающая все время. Черная дыра.

А раз нет общих интересов, в данном случае, вышеупомянутого «веселья», то откуда взяться дружбе? Или хотя бы элементарному взаимопониманию. Даже Гала с Вирленой, не учись они в одной группе и не живи в одной комнате — фиг бы они даже общались, первая красавица (по собственному разумению и не только) и замухрышка-ботанка.

Ты отличница — значит преподаватели, уважая тебя с одной стороны, крайне огорчаются отступлению от твоего реноме. Радуясь любому проявлению активности двоечников, прогульщиков и просто лентяев, к, примеру, выступлению какого-нибудь туповатенького студента не семинаре, они готовы распилить надвое отличника, который на том же семинаре не смог из хорошего сделать очень хорошее. А уж нарушения учебных дисциплин со стороны отличников воспринимаются преподами как катастрофа. Как крушение какого-нибудь архитектурного шедевра.

Вызывать подобные чувства у преподов Гала больше не хотела и потому пришла даже за десять минут до начала занятий. Заодно узнала, что Никаров семинар как раз был передвинут на первую пару.

Войдя в аудиторию, декан удостоил сидящую на первой парте Галу холодным кивком (у него это означало одобрение) и решил как следует потрепать несчастную отличницу. Вопросы сыпались как горох, в процесс штурма цитадели «Гала Чагай» включились одногруппники. Гала отвечала, когда хорошо, когда так себе. И периодически поглядывала на лицо Никара. То, как обычно, было равнодушным и ничего не выражало.

На обстрел Галиных позиций ушла половина пары, после чего декан, все с тем же равнодушным лицом и без предисловий перешел к вопросам другим студентам. Те стушевались, видимо, понадеявшись, что Гала сегодня сыграет роль искупительной жертвы, тем самым избавив их от допроса, именуемого «семинаром по психологии». Никар слушал их сумбурные ответы, не перебивал, задавал дополнительные вопросы. Гала же тихо сидела на своей парте, пребывая в состоянии эйфории.

Отмучилась. На сегодня — отмучилась. Остальные пары — пустяк рядом с «семинаром по профилирующей дисциплине».

За пять минут до звонка Никар велел старосте передать ему контрольный лист. Студенты вытягивали шеи, привставали, пытаясь по движениям руки угадать, кому какой балл достался. А декан заполнял и приговаривал:

— Уровень подготовки группы на весьма низком уровне. Семестр только начался, а я уже вижу кандидатов на вылет. Такое впечатление, что вы занимаетесь чем угодно, только не учебой. Есть, конечно, исключения, например, Гала Чагай. Как говорится, раз в год и палка стреляет. А я уже думал, что она потеряна для факультета. Да, кстати, Чагай, задержитесь ненадолго.

Прозвенел звонок. Студенты окружили старосту, выспрашивая у него свои оценки. Протиснувшись и приглядевшись, Гала увидела «двойку» (по шкале от нуля до двух) напротив своей фамилии. Кружочков-нулей, как она заметила, была примерно половина.

— Вы меня удивили, — сказал Никар, Гале, когда студенты вышли из аудитории, — я уже думал, что вы сорвались, Чагай. Да-да, не удивляйтесь, на моей памяти таким образом сорвалось около десятка студентов. Проучились курс-другой как отличники, а потом — наркотики, пьянство, тусовки в плохих компаниях. Начинали одинаково — с прогулов, опозданий, снижения успеваемости. А вот конец у всех был разный.

Кого-то отчислили за неуспеваемость. Кто-то сам ушел. А кто-то просто не дожил до сессии. Физически. Что касается вас, Чагай… Вы вроде бы встали на путь исправления… или вернулись на путь истинный, даже не знаю, как лучше сказать. Но, к моему сожалению, вы не проанализировали причины, обусловившие ухудшение вашей дисциплины.

— Я исправилась, — сухо сказала Гала, — я ведь нормально ответила? И не опоздала. Так что еще?

— Вы сегодня нормально ответили. А что будет завтра? Через неделю? К концу семестра? Пока не будет устранена причина, вы в опасности, Чагай.

— А вы знаете, в чем причина? — удивленно проговорила Гала.

— Эта история… Вирлена, Мадракс. Вы зря с этим связались. Во-первых, затея вам не по зубам. Во-вторых, вы тратите на нее силы, вместо того чтоб учиться.

— Что же мне, свою подругу в беде бросать? Стоп, а вы-то вообще при чем? — Гала сама удивлялась, как ей хватило смелости повысить голос на декана, — то, чем я занимаюсь на другой грани…

— …ваше личное дело, — завершил фразу Никар, — все сорвавшиеся так говорят. Я колюсь — «личное дело», я курю травку — «личное дело», я спиваюсь, я собираюсь броситься с крыши — тоже «личное дело». Все так, но у вас-то голова на плечах должна быть. С вашими-то умственными способностями. Чего вы хотите? Бросить коту под хвост два года учебы?

— У вас есть друг? — спросила Гала тихо и невпопад.

— Ах, вы нашли благовидный предлог, Чагай. Подругу спасаете. Во-первых, как я уже сказал, вы ее не спасете. Во-вторых, вы жертвуете своим будущим. И, в-третьих, но главное — дружба тоже должна иметь предел. И быть двухсторонней, иначе это уже служба. Или рабство. Скажите, Чагай, вы помните хоть один случай, когда Вирлена Ворл сделала что-то для вас? Я, например, до сих пор наблюдал только обратное. Она списывала у вас, занимала деньги на какую-нибудь безделушку, мобильником вашим пользовалась. Про самопожертвование я уже молчу, по-моему, такие люди, как она, способны любить только себя. А других и в упор не замечают.

— А по моему, она вам не дала, — вымолвила Гала, разворачиваясь и выходя из аудитории, — вот вы на нее и злитесь.

* * *

Клин клином вышибают. Кто замочил некроманта в Мертвом Лесу, того не напугает даже декан. Именно так Гала интерпретировала свои сегодняшние выпады в адрес господина Никара. Которому когда-то даже перечить боялась.

Но это все там. На другой грани, а здесь кажется сном. Реальностью же был Королевский тракт, караван, а также столица в качестве промежуточного пункта назначения. Гала никогда не была в столице, и желание ее хотя бы чуть-чуть увидеть, затмило и чувство опасности, и собственно, конечную цель. Спасение Вирлены. Месть Мадраксу.

Тот разговор, с Никаром, заронил в ее душу, пусть маленькие, но зерна сомнений. Спасение Вирлены — а нужно ли это Гале? В конце концов, декан прав в том, что лучшая и единственная Галина подруга — создание эгоистичное, избалованное и неблагодарное. Во всяком случае, сама бы Вирлена не пошла за тридевять земель кого-то выручать. Не говоря уж о том, что красавица-подруга — настоящее проклятье любой девушки, особенно «серой мыши» с репутацией «зубрилы». И Гала понимала, что дело тут не в Вирлене. Скорее, в том, кто ее похитил.

До того случая, на празднике сбора урожая, она и раньше слышала о колдуне Мадраксе и его кознях, но ее деревню до сих пор это несчастье обходило стороной. Мадракс для Галы и односельчан был кем-то вроде «дядьки из погреба» или какой другой детской страшилки. А похищение Вирлены стало как бы моментом истины. Стало ясно, что Мадракс реален, опасен, и, главное, его жертвой может стать кто угодно и где угодно. Весь вопрос в том, как к этому относиться. Можно — как большинство (все мы смертные), а можно попытаться бросить вызов вроде бы непреодолимой силе. Глупо? Да не очень, потому что в борьбе, хоть крохотный, но шанс есть. А если забыть и жить «как раньше», то нет даже мелкого шанса. И стать новой жертвой зловещего колдуна — лишь вопрос времени.

Привал. Дорога. Привал. На стоянке Михай с каким-то исступлением тренировался обращению с мечом. Он понимал — его умений достаточно лишь в схватке с безмозглыми мертвяками. А против разбойников, которые за оружие берутся, наверное, чаще, чем за ложку, их уже маловато. Погибать же экс-вышибале не хотелось, равно как и портить свою нарождающуюся геройскую репутацию.

Разбойники оказались поумнее, чем думал Михай. Они не стали прибегать к прямой атаке. Свистнула стрела, вылетевшая из-за кустов — и один из охранников каравана заорал, падая на землю. Стрела торчала из его глаза. Остальные воины, озираясь, выхватили мечи. Следующая стрела была искусно отбита ловким взмахом.

Недолго думая, Гала применила заклинание «невидимости» на себя, Михая и Бограда.

— Это ты классно придумала! — восхитился вышибала, — вот щас кто-то огребет. По полной, учтите!

Выпустив еще пять стрел, четыре из которых воткнулись в щиты, а пятая — в руку еще одного воина, разбойники отложили луки и выскочили из своих укрытий. Зазвенели мечи, зазвучали вопли погибающих.

У охранников, кроме Галы, Бограда и Михая, были кольчуги, а у некоторых и мечи. Разбойники же пользовались численным превосходством, и, к тому же, знали подлые приемчики. Поэтому охране каравана пришлось бы туго, если бы не вмешательство трех невидимок.

Одного разбойника Михай в упор проткнул мечом, а тот даже не успел сообразить, что произошло. Второго разбойника неожиданно охватило пламя. Бедняга не понял, что это невидимая начинающая ведьма Гала применила против него «сгусток огня». Да и понимать ему было некогда — нужно было срочно бежать, не разбирая дороги, по пути поджигая боевых товарищей. Еще двое неожиданно почувствовали ужасную боль, будто в них врезалось несколько невидимых ножей. Это было почти правдой, потому как нож был, но один и принадлежал он невидимому Бограду. На больных местах мгновенно образовалось несколько кровоточащих ран.

— Колдовство! — заорал один из разбойников. Остальные было бросились врассыпную.

— Стоять! — прозвучал голос, привыкший командовать. Разбойники остановились, а на дорогу вышел еще один: здоровый, под стать Михаю, но старше и страшнее на лицо, — колдовство, значит? Я вам покажу колдовство!

Он поднял руку, в которой был зажат небольшой металлический предмет в форме пчелы. И, неожиданно, со всех сторон раздалось жужжанием и писк, а на караван сверху обрушилась живая черная туча. Мухи, пчелы, осы, комары, шмели — все они кружились над охранниками, пытались укусить, особенно, попасть в глаза, не защищенные ни шлемом, ни кольчугой. Побросав оружие, охранники закрывали головы руками, некоторые пытались спрятаться за повозками.

— Вот, блин! — только и мог сказать Михай. Его, как невидимого, насекомые не трогали, но плачевное положение охранников каравана было очевидно.

— Это главарь, — сообразила Гала, — или колдун банды. Короче, кто-то очень важный. Если его убить, скорее всего, разбойники разбегутся.

— Ага, — Боград вскинул лук и прицелился, — а ты можешь подобрать его амулет. Наверное, полезная штука.

Невидимая стрела угодила главарю в ухо, проткнув голову насквозь. Дико заорав от боли и страха, он рухнул на землю, роняя амулет. Насекомые, более неподвластные колдовской силе, бросились врассыпную, а охранники, с мечами наперевес, снова ринулись в атаку. Разбойники, деморализованные чужим колдовством и гибелью главаря, поспешили ретироваться. Все, кроме тех, до кого успели дотянуться мечи охранников каравана.

Когда удрал последний из выживших разбойников, Гала сняла заклинание «невидимости». Подойдя к трупу главаря, она подобрала его амулет, взяла двумя пальцами, разглядывая. Бронзовая пчелка. Как же ей пользоваться?

Боград меж тем деловито обыскивал трупы других разбойников. Делал он это привычно, как какую-то рутинную каждодневную работу. Добыча его была невелика — несколько золотых, да стрелы, которые он сложил в колчан.

А Михай радовался как ребенок.

— Как мы их, а?! Как мы их! — повторял он, панибратски похлопывая по плечу охранников.

— Как мы их, — перебил его Влад, — мы, не вы. Думаете, я не видел, как вы исчезли в самом начале боя?

— Слышь, ты, — Михай изменился и в лице, и в голосе, — а ты видел, как мы исподтишка разбойников резали. А как главаря с его пчелами пришили? Или, кто это сделал? Ты, что ли?

— Спокойно, спокойно, — вмешался дипломатичный Боград, — простите моего… друга, хозяин, он погорячился…

— Ты еще не видел, как я горячусь. Я еще и не так могу, — гневно засопел Михай, — всем горячо будет, если я погорячусь.

— Простите его, — продолжал странник, — он всегда так после битвы. Я понимаю, вы не видели нашего участия, но главаря же кто-то убил.

— Не видел и не видел, — бросил Влад небрежно, — а в дураках себя не оставлю. Так что на оплату в конце пути не рассчитывайте. А если увижу еще одно такое «участие в битве» — пойдете своей дорогой.

* * *

В субботу не было предусмотрено никаких пар, кроме физкультуры, но и она в этот день не состоялась. Студенты прождали в спортзале положенные пятнадцать минут, потом еще десять (все-таки предмет пользовался определенной популярностью), затем кто-то сбегал в деканат, дабы разобраться. Будь это не физра, а, скажем, культурология, студенты бы даже пятнадцати минут не подождали. Будь это информатика, сбежала бы только часть, а остальные засели бы за компьютерные игры. А опоздай, вернее, задержись на свой предмет декан Никар — студенты так бы и ждали до самой последней минуты пары. Боясь даже не сбежать — шевельнуться.

Из деканата, где позвонили физруку, пришла скорбная весть. Он, не старый, и не жалующийся на здоровье человек, скончался сегодня ночью. Расстроился весь курс, а Гала — особенно.

Тогда, во время нападения разбойников, ей и в голову не пришло отождествить главаря с физруком. На той грани вообще не было ни физруков, ни, скорее всего, универа. По крайней мере, крестьянке Гале такие слова были незнакомы. А студентка Гала вспомнила.

Да, главарь был небрит примерно месяц и потому казался страшнее. Но телосложение, рост, а главное, знакомо звучащий командный голос — все совпадало. Эта догадка и испортила Гале настроение.

Убить Мару, некроманта там и назойливую дуру здесь — невелика потеря. А если удастся не только вломить Мадраксу, но и напоследок выяснить, что здесь он еще и декан Никар, так для Галы вообще будут именины сердца. Но сегодня, она, Гала убила физрука. Вернее, соучаствовала в убийстве, но главное, погиб человек, который ей лично ничего плохого не сделал. Даже был симпатичен… немного. А кто еще невинный должен погибнуть на их пути?

Дабы притупить поганое настроение Гала не стала после несостоявшейся физры возвращаться в общагу, и, уж тем более, не прибегла к популярному у коллег-студентов средству — спиртному. Она пошла в компьютерный класс — просто полазить по Сети, чего-нибудь почитать, чего-нибудь скачать.

Админ, встретивший ее у входа, потребовал покинуть класс. В ответ на возмущенное возражение Галы он указал на стену, где красовался свод правил поведения. Точнее, на пункт, запрещающий «присутствие людей и действия, которые могут привести к неполадкам в работе компьютеров». С этими правилами Гала ознакомилась еще на первом курсе, более-менее их помнила, однако данного пункта вспомнить не могла. Когда же он успел появиться? Бумажка, на которой были распечатаны правила, не выглядела новой.

— Я только реферат поищу, — предприняла Гала последнюю, безнадежную попытку приступа, — никаких нежелательных ссылок. Да и чего вы так зациклились на этих правилах? Играть, например, в классе тоже запрещено, однако…

— Игры электричество не вырубают, — с самоуверенностью пенсионера на лавочке заявил админ, — знаю я ваши рефераты.

— Что вы знаете? — небрежно бросила Гала, — можно подумать, компьютерные вирусы могут электричество вырубить. Специалист называется!

Админ остолбенел от неожиданности. Не привык бедняга к таким ответам. Привык считать себя, по крайней мере, в этих тридцати квадратных метрах хозяином. Царем. Кого хочу — пускаю, кого хочу — выгоняю. А вы покорно, голову склоняя, выходите.

На мгновение у Галы в голове даже возникла безумная мысль: а не применить ли на этой грани заклинание «невидимости»? И проскочить в класс незаметно. Но мысль эта была быстро отброшена. Во-первых, здесь заклинание почему-то не вспоминалось, а во-вторых, и в-главных, не факт, что оно сработает. Все-таки, магия — прерогатива другой грани.

Так или иначе, легкое и безнаказанное хамство в адрес админа несколько подняло Гале настроение. По крайней мере, по сравнению с тем отрицательным уровнем, до которого его опустила весть о смерти физрука. И девушка решила просто пойти в общагу. Домашнее задание сделать. По возможности прибраться. И, конечно же, попробовать отоспаться за неделю. Ведь завтра воскресенье, занятий нет.

* * *

Проснувшись в палатке каравана, Гала долго соображала, не в силах понять, что происходит. И что за копья смотрят ей прямо в лицо. И где Михай с Боградом.

— Хозяин, она проснулась, — сказал один из обладателей копий куда-то в сторону. Его коллеги расступились и в палатку заглянул Влад.

— Доброе утро… ведьма, — произнес он с плохо скрываемой злостью.

— Доброе… — сказала Гала, вставая, — а в чем дело?

— Она еще спрашивает. Стерва проклятая, — пробурчал один из охранников каравана, — может, ее… того?

— Выходи, — приказал Влад. Когда Гала вышла из палатки, воины надели ей на руки кандалы.

Неподалеку, в таких же кандалах стоял Михай. А вот Бограда не было.

— Попробуешь свои колдовские штучки — продам варварам. В качестве подстилки.

— За что? Я не понимаю, — лепетала Гала.

— За что? Ты, правда, хочешь знать, за что? — сказал Влад, — ты еще спрашиваешь!

— Боград козел, — пробурчал Михай.

— Прикидываемся, — Влад издевательски ухмыльнулся, — али не ваш дружок сегодня ночью меня обчистил? По понятным вам причинам, ни я, ни мои воины не могли ему воспрепятствовать. Как ему самому удалось это проделать, не знаю, видимо, без колдовства не обошлось. В общем, эта гнида сперла все мои деньги и сбежала.

— Кстати, никакой он нам не дружок, — буркнул Михай.

— Ты уже говорил это, — отрезал Влад, — а ты, ведьма, что скажешь?

— Не ожидала от Бограда, — призналась Гала честно, — но в принципе, Михай прав. Этого человека мы знаем дня три от силы. Просто нам понадобился опытный путешественник… в качестве проводника и он предложил свои услуги.

— Вот как? А то, что он вор, вы не заподозрили?

— Да нам по фиг, — огрызнулся Михай, — другое дело, кинул он нас, по ходу. Поди, ему только и надо было, чтоб чего-то украсть. Он ведь не бедствует, с-сука. Когда у Дяди Свина гостил…

Один из воинов что-то прошептал Владу на ухо, после чего он с явным облегчением и даже немного подобревшим тоном вновь обратился к Михаю и Гале.

— Вам в некотором смысле повезло, — сказал он, — если вы говорите правду, конечно. Видите ли, здесь, поблизости, есть Святилище Правды. Побывав там, вы сами мне все выложите. С радостью. И, если окажется, что вы врете, я лично завяжу петли на ваших шеях.

— А если… наоборот? — спросила Гала.

— Что ж, тогда валите на все четыре стороны. Главное, от моего каравана держитесь подальше.

* * *

В Святилище Правды не было ничего, что, по мнению Галы должно вызывать священный трепет. Никаких статуй и алтарей. Просто большое, круглое каменное здание с несколькими входами, расположенными по периметру. Расковав кандалы и напомнив между делом, что колдовство в святилище не действует, воины подтолкнули Михая к одному из входов, Галу — к другому, а сами остались снаружи.

Вход вел в узкий, а главное, темный коридор. Святилище было даже больше, чем казалось снаружи. Гала ступала осторожно, старалась смотреть под ноги, но узкий прямоугольник света все удалялся, а потом и вовсе погас. А сам коридор, кажется, расширился. По крайней мере, даже растянув руки, девушка не ощущала его стен.

Темнота и пустота была абсолютной. А, главное — тишина. Все это давило на Галу с силой асфальтового катка. Идти дальше не имело смысла. Обратно — тем более, к тому же, Гала уже не различала направлений. Оставалось только кричать, чтобы хоть как-то развеять это безмолвие. Эту пустоту.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — ее голос ветром разнесся по кажущейся бесконечной, темной пустоте.

— Есть ты, — раздался ответный голос, — разве этого мало?

Гала обернулась. Вирлена, ее лучшая и единственная подруга стояла посреди пустоты. Как рисунок на черном фоне. Все в том же платье, с праздника урожая.

— Вирка! Это ты! — Гала обрадовалась, хотела обнять Вирлену, но руки прошли сквозь нее, — Вир, что это? Как ты?

— А ты как думаешь? — Вирлена горько усмехнулась, — я пленница. Да и ты, по большому счету — тоже.

— Держись, мы спасем тебя, — сказала Гала жалобно.

— Хоть себя-то не обманывай. Спасем, спасем… Зачем вы сунулись в это дело? Ты, Михай… не говори ничего. Ты же у нас умненькая, должна понимать. Если бы с Мадраксом легко было справиться, он бы уже червей кормил в могиле. А вы поперлись. Нет бы жить. Каждым днем. На каждой грани. Тем более, я уже не мешаю тебе.

— А ты мне и раньше не мешала, — возразила Гала, но как-то неуверенно, — как ты мне могла помешать? Мы же подруги.

— Этим и мешала, — грустно начала Вирлена, — думаешь, как я успехом у пацанов пользовалась? Я ж только на фоне тебя — первая красавица. Такова твоя роль, подруженька. Одна красивая, другая «зато умная и хорошо учится», понимаешь? Вот и вся дружба. Я как-то с одним чувачком с биофака встречалась, он слово правильное назвал. Сложное, но правильное. Симбабоз, кажется.

— Симбиоз, — поправила ее Гала и поразилась, откуда крестьянка знает такие слова, — когда двое друг друга дополняют.

— То-то и оно, подруженька. Ты знаешь такие сложные слова, и тебя за это… уважают. А меня любят. Тебя любить не за что. Во-первых, ты, честно говоря, дурнушка. Рядом со мной, по крайней мере. А во-первых, любой, даже самый тупой самец, хочет иметь хотя бы иллюзию превосходства. Не «в чем-то», а «во всем». А какое тут превосходство, если ты знаешь что-то, что он даже произнести не может? И выпячиваешь это вперед…

— Как ты — свою грудь? — неуклюже сострила Гала.

— На мою грудь хотя бы смотреть приятно. А от твоих «симбабозов» и «экзистенций» уши вянут. Ты думаешь, я — дура? Нет, я поумнее тебя, потому что, когда надо, знаю, как прикинуться дурой. А тебе это не дано, моя дорогая. Или, другими словами, ты просто не умеешь. Ну ничего, научишься. Ты ведь все поняла? Устраивай свою жизнь, пока ты молодая, а обо мне не беспокойся. Наслаждайся жизнью. Советую, еще, в качестве подруги завести какую-нибудь уродину, чтоб на фоне ее писаной красавицей выглядеть. Я не обижусь. В конце концов, мы все смертные.

— Неправда! — закричала Гала, — мне все это на хрен не нужно! Я не отступлю! Спасу тебя! Слишком много уже сделано, чтобы бросать…

Она не заметила, как Вирлена растаяла во тьме, а сама тьма сменилась ослепительным ярким светом. Белым, каким не бывает даже снег.

— Зачем так кричать, Чагай? — Оглянувшись, на голос, Гала увидела декана Никара. В белой одежде. От света его волосы и даже брови отливали белизной. Лицо не выражало никаких чувств — ни хороших, ни плохих, но по интонации можно было догадаться, что декан недоволен.

— Господин Никар? Вас не должно быть здесь, — сказала девушка.

— Это уже второй вопрос, — возразил Никар, — по крайней мере, не первый. Вот вас здесь точно не должно быть.

— Я не сама, меня заставили, — неуклюже начала оправдываться Гала.

— А кто вас заставил покинуть родную деревню, сражаться с мертвяками, разбойниками, воинами барона? И это только начало, учтите. Дальше будет только хуже. И вы, подобно многим дуракам, именовавшим себя героями, погибнете молодой. Принесете в жертву ваше будущее, вашу жизнь. Ради чего?

— Мы, вроде, уже говорили на этот счет, господин Никар.

— Говорили — да. Но мы недоговорили. Чувствуете разницу? Ваше последняя хамская реплика — тема отдельного разговора. Не будь вы отличницей, я бы в тот же день подписал приказ о вашем отчислении. Но вам лично признаюсь — да, Вирлена Ворл, мне, как вы говорите, «не дала». Но мне это и не нужно. Я женат, у меня двое детей и мне совершенно ни к чему искать приключений на стороне. А то, что я не люблю Вирлену… во-первых, это мое дело. А во-вторых, я, в отличие от современной молодежи, не мыслю лишь категориями «дала — не дала». Вирлена Ворл, как я уже говорил, ленива, глупа, неблагодарна и легкомысленна. Пытаясь ее чему-либо научить, я чувствую себя тем дурачком из сказки, что носил воду в решете. А чувствовать себя дурачком мне не нравится, уж поверьте. На этом, о Вирлене Ворл — все, и поговорим о вас. Вы что, хотите стать — как она?

— В смысле? — не поняла Гала.

— Вечеринки. Простите за грубость, совокупления с кем попало. Анкерный болт на учебу и дисциплину.

— С чего вы взяли, господин Никар?

— Все начинается с малого. Сперва вы старшим грубите, да пары прогуливаете. А потом начинается эффект снежного кома. Слышали про такой?

— Слышала, но скажите, господин Никар, а какое вам до этого дело? Это же моя жизнь, какое вы право имеете вмешиваться?

— Как педагог и руководитель факультета, на котором вы учитесь, я отвечаю за вас. Как за всех остальных студентов. Я отвечаю за качество ваших знаний, практически — за ваше профессиональное будущее. Качество выпущенных специалистов — это и показатель работы преподавательского состава. А о каком качестве может идти речь…

— Так вот что для вас важно, — Гала издевательски ухмыльнулась, — честь мундира, точнее, профессорской мантии. Марку факультета держите. На людей же вам класть, верно?

— С чего вы… — декан Никар пытался возразить, но Гала продолжила как ни в чем не бывало.

— Так отчислите меня, если я репутацию факультета порчу. На фига вам выпускать такого хренового специалиста, и тем более, обучать?

— Вы так легко об этом говорите, Чагай. Не боитесь? Вы ведь практически ставите крест на своем будущем. Кем вы хотите стать?

— Это уж мое дело. Не знаю, чего вы так зациклились на моем будущем. Больше чем я, честное слово. Успокойтесь, я сама за себя отвечу. Чтобы разбираться в людях, ведь необязательно иметь диплом психолога. И, наоборот, диплом психолога не гарантирует умение разбираться в людях. Последнее, кстати, похоже на меня. И мне на этом пути одно останется — учить других, как вы и другие преподы. Смену из меня готовите?

— Я об этом не думал, — мрачно ответил декан.

— Вы много о чем «не думали». А то бы поняли, что не я — вы лишаете меня будущего. Такой вот серенькой перспективой. Определенной, надежной, но узко ограниченной. Как могила.

— Вы думаете, что бросив учебу, вы добьетесь большего?

— А кто сказал, что я собираюсь что-то бросать? Я же учусь хорошо, верно? На семинаре исправилась ведь? Училась и буду учиться дальше. Мне это нравится, только ведь в жизни всякое бывает. В том числе, и дела поважнее. Если вы не можете это понять — отчисляйте на здоровье. Сами пожалеете.

— Вот как?! — Никар обреченно вздохнул и словно погас. Вместе со светом. Гала оказалась в скудно освещенной комнате — со стенами, потолком, полом. Комната, правда, была не совсем обычной: свет лился ровный и неведомо откуда. Размеры комнаты вообще невозможно было оценить, так как стены в ней были зеркальными.

Гала огляделась. Ничего и никого. Только она. И только зеркала. Подойдя к одному из них, девушка заметила, что отражается в нем не она, вернее, не совсем она. Джинсы, серая блузка, очки, волосы, собранные в хвост — такой она ходила на занятия.

И взгляд, полный презрения.

— Дура деревенская, — сказало отражение, — чего смотришь?

— Ты — это я, не забывай, — Гала, что называется, не полезла за словом в карман.

— Ага, размечталась. Ты даже читать толком не умеешь. Я же — студентка столичного ВУЗа. Знаешь, какой конкурс на мою специальность? И, среди тех немногих избранных, кто прошел — я лучшая. А что ты можешь? Корову доить? С пастухами на сеновале кувыркаться? Ах, да, я же твои так называемые подвиги не упомянула. Ты, наверное, думаешь, что теперь волшебница, героиня, и, вообще, лидер?

Можешь не отвечать. Скажу лишь, что со стороны все это выглядит глупо. Ну убили вы некроманта да главаря разбойников. Так ведь вам повезло. Без колдовства Вирлены вы бы и до Мертвого Леса не добрались. А спутники твои? Один тупой как кирпич, а мнит из себя воина. Про второго я уже молчу, ты, по сути, змею на шее пригрела. Проходимца, вора, который вас подставил. Да что там — он меня подставил, расхлебывать-то мне придется.

— Не придется, — только и могла сказать Гала.

— Это лишь слова. Что будет, если ты не выберешься из этого места? А вот, что. Ты застрянешь тут почище, чем Вирлена у Мадракса. Ну, до Вирлены-то мне дела нет, а я не хочу из-за тебя стать овощем. И трупом — тоже. Ты ведь, если выберешься, продолжишь свой путь. И, непременно погибнешь, в лучшем случае, на подступах к логову Мадракса. А по дороге замочишь немало людей, в том числе и симпатичных мне.

Как несчастного физрука. Хороший, кстати был мужик.

— Физрук он только на твоей грани, — Гала наконец-то нашла нужные слова, — а на моей — разбойник. Что это за «хороший мужик», если он убивал и грабил чуть ли не каждый день? И не говори, что это на другой грани. Это моя грань и я вправе призвать его здесь к ответу. Разве нет?

Отражение промолчало и воодушевленная Гала бросилась в атаку.

— Может я и деревенщина. Может я и волшебница хреновая, и в лидеры не гожусь, но, по крайней мере, у меня есть цель. Цель, равноценная жизни. А у тебя? Ты правильно молчишь. В вызубренных тобой учебниках ведь нет ответа. Что до спутников моих, то я за них не отвечаю. Не устоял Боград перед искушением, обворовал купца и удрал — ну и фиг с ним. Зато он нам помог через Мертвый Лес пройти, от разбойников отбиться. Да и спас нас с Михаем, когда мы баронским ратникам попались.

Чужой, незнакомый человек, кстати, какие к нему претензии? Хоть чем-то, но помог, на том спасибо. А застрять? Нет, я не застряну, я в принципе, поняла, как отсюда выбраться. Главное — душу облегчить. Тогда Святилище меня удержать не сможет. Какой бы облик не принимало, и какие бы разговоры не вело. Ну, я жду! А, да ну вас!

Звонко выкрикнув последнюю фразу, Гала размахнулась и пнула в стену. Зеркальная поверхность, казавшаяся прочной как сталь, со звоном осыпалась на пол множеством мелких осколков.

И совсем не больно.

А за зеркалом открылся узкий проход. К яркому дневному свету.

Влад и его воины терпеливо ждали у Святилища. На земле сидел, привалившись к каменной стене, потный и весь в крови, тяжело дышащий, Михай. Он удивленно проводил взглядом Галу, когда она спокойным уверенным шагом прошествовала из проема.

— Ну а что скажешь ты? — спросил хозяин каравана.

— То же, что и до этого, — спокойно ответила девушка, — с Боградом знакомы от силы три дня. Очень удивлена, как он умудрился ночью не спать, да, вдобавок вас обокрасть. Еще вопросы будут?

— Нет, — и охранники каравана бессильно опустили мечи и копья, — что ж, раз вы не виновны… то, как и обещал. Идите, куда хотите.

— А с вами можно? Вы ведь тоже в столицу отправляетесь.

— Я вроде говорил: «подальше от моего каравана», — Влад оглянулся на Михая, — а, впрочем, ладно. Все-таки… твой дружок, пострадал порядочно. И не по своей вине.

Глава пятая

Остаток пути до столицы прошел без приключений. На удивление, Михай быстро пришел в норму, а когда смыл в ближайшем ручье пот и кровь, так и вовсе, не осталось ничего, что напоминало бы о пребывании в Святилище Правды. Когда Гала спросила, что именно произошло с ним, Михай густо покраснел и небрежно и нехотя бросил: «плетками хлестали, требовали, чтоб я признался».

— Кто бил? — поинтересовалась Гала.

— Жрицы. Я цепями прикован, а они меня…

— Какие жрицы?

— Какие-какие? Голые, блин! — рассердился Михай, — ну, то есть, не совсем голые, но какое это имеет значение?

— Тьфу! — только и могла сказать Гала, — у кого что болит! Сразу видно, что Вирлене верность хранишь.

Ближе к вечеру уже можно было различить стены и башни столицы. Сердце Галы забилось в предвкушении. Дело было даже не в том, что на этой грани она, крестьянка, не видела зданий выше двухэтажного дома старосты и не топтала ничего тверже земли. Главное — ей хотелось найти Бограда. Почему-то она была уверена — странник удрал именно в столицу и не спешит ее покидать. Нет, выяснять отношения с человеком, подставившим ее и Михая, почем-то не хотелось. По крайней мере, теперь, после пребывания в Святилище Правды. Там ее душу словно перевернули, и весь осадок из заморочек, страхов и комплексов, что таился на дне, выплыл на поверхность, покрасовался в своем безобразии и вытек. Вместе с частью души, разумеется. Зато злость и неуверенность в себе, до сих пор повелевавшие Галой, отступили. Сдали свои позиции разуму.

Чужой незнакомый человек. Какие к нему претензии?

Но именно разум не позволил Гале забыть удравшего странника. Ибо только он мог ответить на многие вопросы, что помаленьку накапливались у нее в голове.

Я недавно встречался с человеком, который на так называемой Яви умер от передозировки.

Боград сделал практически невозможное. Пока остальные спали, а, вернее, бодрствовали на другой грани, он каким-то образом остался на этой. И именно данное обстоятельство позволило ему… нет, не обчистить купца Влада. Влад, наверное, все преувеличивает, не мог Боград спереть и унести все. Даже деньги. Дело тут, скорее всего не в сумме, а в принципе. Не тот человек Влад, чтобы расставаться с деньгами. Иначе бы он не стал купцом.

Интересно, не Боград ли умер от передозировки на другой грани?

Михай поддерживал решение Галы заглянуть в столицу и найти странника. Правда, руководствовался он совсем другими соображениями. Любопытство и любознательность, что двигало его спутницей, было чуждо его незатейливым и прямолинейным мозгам. Он всего-навсего хотел «посмотреть этой сволочи в глаза» (кулаками посмотреть, понятно). К тому же, что греха таить, пылить по дорогам ему уже надоедало. Он мечтал отдохнуть, хоть немного, благо, несколько монет от работы в таверне у него оставалось.

Пройдя городские ворота, Гала и Михай вступили в лабиринт улочек, мощенных булыжником, и домов, теснящихся один к другому. Черепичные крыши, башенки, на некоторых домах — вывески. Гале необязательно было быть отличницей, чтобы понять, что сапог на вывеске означает обувную лавку, что вывеской в форме надкусанного каравая помечена булочная, что изображение кружки соответствует таверне.

Собственно, именно в тавернах Михай и Гала надеялись найти своего удравшего спутника. Но на небе становилось все темнее, к центру города — все ближе, дома — все выше и добротнее, а уже в семи тавернах их ждал отрицательный результат.

— Ого! Смотри! — воскликнул Михай, подтолкнув Галу в бок. Та оглянулась, надеясь, что вышибала заметил Бограда. Увы, нет, однако увиденное заслуживало не меньшего внимания. По крайней мере, сопоставимого.

На противоположной стороне улицы, прижатый двумя домами, высился университет. Главный корпус, где на другой грани проходят занятия Галы и Михая. Старинное здание гармонично вписывалось в местные городские интерьеры с башенками и черепицей. А вот общаги, современной бетонной коробки, здесь, конечно же, не было. Наверное, в роли общежития выступает один из близлежащих домов.

Как завороженная, Гала приблизилась к университету. На этой грани корпус казался почему-то старше, и менее ухоженным. Наверное, это из-за плюща, или еще какого-нибудь вьющегося растения, оплетавшего колонны у входа. На Яви место у входа оживленное, здесь курят, проводят перемены (по крайней мере, если тепло) еще поблизости паркуют машины, благо улицы широкие, не чета здешним. А у этого входа было тихо. Только один человек в просторной мантии вышел наружу и пошел куда-то по улице. Хотя… может просто время суток не то. Вечер. А в первой половине дня, наверное, и в этой грани возле университетских дверей людно.

Гала и Михай поднялись по до боли знакомому высокому крыльцу. Таблички, указывавшей название университета и принадлежность к Министерству Образования, здесь конечно не было. Зато были те же массивные дубовые двери. И надпись «сквозь тернии к звездам», выдолбленная в стене над ними.

Дрожащей рукой Гала дотронулась до дверной ручки. Вот сейчас навстречу выйдет господин Никар. Девушка представила себе его лицо при встрече…

Внутри университет был менее узнаваем. Наверное, из-за факелов, заменявших неоновые лампы, и дававших куда менее яркий и ровный свет. Не было здесь огнетушителей, плана эвакуации этажа, вывесок со списком аудиторий и помещений. И, конечно же, не нашлось гардероба с бирками, диванчиков и искусственных растений в вестибюле.

— Охренеть! — только и смог сказать Михай, озираясь по сторонам, — интересно, а спортзал тут есть?

— Ты бы еще про киоск с чипсами и сухариками спросил, — проворчала Гала, — интересно, как все это сюда попало?

— Ха? А как мы с тобой… и здесь, и на другой грани. На обоих, в общем, гранях? А, понял, пример хреновый. А, еще, слушай. Тут ведь Средневековье, по-нашему. А универ у нас старинный, может даже основан в Средневековье. Ну, я так думаю, раньше мир один был, без граней. А потом на одной грани все стало развиваться, ну там техника всякая, а здесь все по-прежнему осталось. Как тебе? — Михай ухмыльнулся, видимо, приятно удивляясь своему ходу мысли.

— Святая простота, — повернувшись на голос, странно знакомый, Гала и Михай увидели человека в плаще с капюшоном, почти закрывающем лицо.

— За базаром следи, — огрызнулся Михай, — а то твой капюшон тебе на пятку натяну.

— Правда? Вы уверены, что не хотите меня видеть? — с этими словами человек откинул капюшон, открыв лицо Бограда.

— Тебя? Да нет, почему же? Хотим, — с этими словами Михай сжал кулак и повел его к лицу странника.

— Стоп! — у Галы неплохо получился командный голос; по крайней мере, и Боград, и разгневанный вышибала обратили на нее внимание, — Боград, ты что, ждал нас здесь?

— Ага, — ответил тот просто, — я подумал, вы не сможете пройти мимо такого знакомого здания. Да, кстати, извиняюсь, если причинил вам неудобства…

— Неудобства, блин, — прорычал Михай, — можно подумать, это тебя плетками хлестали.

— Присоединяюсь, — сказала Гала, — хотя меня пытали и менее болезненно. Но все равно, уж поверь, Святилище Правды — не сахар.

— Поверю. Я, знаешь ли, на своей шкуре испытал. Меня тоже несколько лет назад туда запихивали, приняв за разбойника. Так из меня родители всю душу вынули, даже умереть захотелось.

— Родители?

— Да. Которых я оставил, вместе с родным селением, решив мотаться по дорогам. И в безвременной смерти которых я себя винил. Так что не думайте, будто я не знаком со Святилищем Правды. Но и вы меня поймите. Я вынужден был это сделать. Для нашего общего блага.

— С этого места поподробнее, — попросил Михай, разминая кулаки.

— Если вы не забыли, одной из целей нашего присоединения к каравану было подзаработать денег. Чтоб прикупить еды, отдохнуть. Да и кольчуга тебе, Михай не помешает. Согласен? Так вот, хозяин каравана, Влад, нашел благовидный повод, чтобы нам не платить. А с разбойников удалось собрать как-то маловато. Ну, я и решил… добавить. Этот Влад, наверное, такие ужасти представил. А у самого золота — задницей есть можно. И как он только заметил?

— Ну ладно, — сказала Гала, — а как тебе вообще это удалось?

— Обокрасть хозяина каравана? Если тебе интересно, скажу: дождался ночи, пока все уснут, подобрался и…

— Да погоди ты! — Гала сорвалась на крик, — почему ты сам не уснул?

— Зачем? Я ведь собирался… облегчить карманы Влада.

— Ты не понимаешь?! Ночь! Нужно спать, а вернее, переходить на другую грань. Они чередуются как… время суток.

— Да ну! Всегда? Так почему мы твою подругу спасаем? Почему она никак не уснет здесь, чтобы проснуться там?

— Слушай, Боград, а ты от передозировки не умирал? — Гала осеклась, но еще пыталась до чего-то договориться.

— Не знаю. Короче, я не хочу об этом говорить.

— Но ты живешь только на одной грани?

— Мне хватает. А на вопрос «почему», боюсь, я не смогу ответить. Характер не тот. Я человек действия и подобный ход мысли мне, увы, недоступен. Меня устраивает, что никакая другая грань в мою жизнь не вмешивается — и точка. Спросите, сплю ли я? Да, бывает. Но если сам захочу. Это, во-первых; а во-вторых, вместо какого-то другого мира, или, как вы говорите, грани, я просто вижу сны. Бессмысленные, незапоминающиеся, но безопасные.

Так что я советую прекратить эти бесплодные разговоры. Лучше поговорим кое о чем приятном. Кольчугу я купил, еды — тоже. Все это в моей комнате в ближайшей таверне. Предлагаю сходить туда и хотя бы сегодня отдохнуть. Без всяких там мертвяков, разбойников, колдунов. Идет?

Дважды уговаривать Галу и Михая не пришлось.

* * *

В таверне было светло, тепло (после вечерней уличной прохлады), просторно, и, главное, чисто и уютно. «Дяде Свину» до столичного заведения было — семь верст и все лесом, что не преминул заметить Михай. Примерив кольчугу, и, с мечом в руках покривлявшись перед зеркалом, он спустился в зал, чтобы присоединиться к трапезе спутников. Кольчуга осталась на нем, личные вещи и меч — рядом с вещами Бограда, на полу под столом.

Не успели Михай, Боград и Гала толком насладиться ни едой, ни отдыхом, как в таверну ввалилось три стражника. А сопровождал их не кто иной, как Влад. Обворованный хозяин каравана, который не привык так легко расставаться со своими деньгами.

— Вот они! — крикнул Влад, — я за ними от самого университета следил! Надо же, Святилище Правды обманули! А все она, ведьма!

Десятки глаз посетителей таверны буквально впились в Галу Чагай.

— Только суньтесь! — рявкнул Михай, выходя из-за стола с мечом наготове, — давай, Гала, зажги здесь!

Видимо, кольчуга придала ему уверенности в себе. Поняв намек, Гала уже по памяти произнесла заклинание «сгустка огня». Возникший сгусток она метнула в сторону стражников, но он не долетел, а рассыпался на искры на полпути.

— В городе запрещено применение заклинаний разрушительного свойства, — раздался почти металлический голос. Принадлежал он высокому человеку неопределенного возраста, без единой волосинки на голове, зато с татуировкой на лбу, — я заблокировал действие заклинаний в этой таверне. Взять их, именем короля и бургомистра!

— А как вам такая магия? — Михай, не сильно обескураженный нейтрализацией Галы, поднатужился, приподнял стол и толкнул его в приближающихся стражников.

Одного сшибло с ног, второй, получив почти лобовой удар, отлетел к ближайшей стене, и, пробив оконное стекло, вывалился наружу. Но третий успел не только отскочить, но и приблизиться к путникам на расстояние, достаточное, чтобы дотянуться до Галы. Или до ее дорожной сумки, которую он попытался вырвать. По наивности, он думал, будто изымает у ведьмы какие-то колдовские штучки. Это было не так далеко от истины, ибо одна «штучка» в сумке все-таки лежала — это был амулет в форме пчелы, отбитый у главаря разбойников на Королевском тракте. Но от тряски он выпал из сумки, а, ударившись об пол, начал действовать.

Тучи пчел, неизвестно откуда взявшихся, прорвались в таверну через разбитое окно и атаковали без разбора и стражников, и купца Влада, и того типа, что «заблокировал действие заклинаний», а об амулетах не задумался. Простым посетителям тоже досталось, потому они с криком бросились к выходу.

— Бежим! Это наш шанс, — Боград буквально потянул за собой Галу и Михая, — хрен с ним, с амулетом. Хорошо, хоть один раз пригодился.

В дверях Михай рубанул мечом еще одного стражника. Выйдя на улицу, путники увидели, что к ним приближается целый отряд. Не менее двух десятков алебардщиков да еще трое типов с татуировками на лбу.

— Кто это? — прошептала Гала.

— Антимаги, так называемые, — объяснил Боград, — служат королю и контролируют, а если надо — препятствуют применению магии в городе. Так что не трать время на свою волшбу.

— А что делать? — спросил Михай.

— Как что? Бежать, — тут зазвенели городские колокола, — эх, Влад, козел, всех кого мог, оповестил. Видимо, из столицы нас не выпустят.

— А куда бежать?

— В порт. Других вариантов не вижу.

Боград неплохо знал город. По крайней мере, не хуже стражей и антимагов. Поэтому, в лабиринтах улиц и улочек те быстро отстали от беглецов. Впрочем, радоваться было рано. Где-то на пятой минуте бега возле самого уха Михай просвистела арбалетная стрела.

— Вот делать людям не хрен, — прокомментировал он, предварительно выругавшись, — неужели три скромных путника так помешали целому городу?

— Интересно, подействует? — сказала, ни к кому не обращаясь, Гала и произнесла заклинание «невидимости». Путники исчезли, поэтому антимаги даже не успели понять, что к чему, когда один из них упал, сраженный невидимой стрелой, а второй остался без головы.

Преследователи растерялись. Не отличающиеся умом стражники решили разделиться, последний, оставшийся в живых антимаг пытался хотя бы на себя поставить защиту. А Гала, Михай и Боград все бежали в порт.

«Невидимость» перестала действовать. Дома с черепичными крышами сменились покосившимися лачугами и вонючими, похожими на гигантские деревянные ящики, складами. В одном из таких «ящиков» располагалось что-то вроде таверны, о чем свидетельствовали доносящиеся оттуда шум, песни и стойкий запах рома. «Приют морского скитальца» — гласила вывеска. У входа, словно почетный караул, несли вахту какие-то девки, одетые как попало и слишком легко. Оценивающим взглядом проводили они Галу и ее спутников.

Изнутри раздались ругань, вопли, визг, дверь распахнулась, наружу вывалился один из «морских скитальцев», да так и остался лежать с кортиком в спине. Другой «скиталец» вышел сам, подхватил на плечо одну из стоящих в «карауле» девок и ушел внутрь, напевая себе под нос.

Вот и причал. Обычно оживленный, к вечеру он практически опустел. Торговцы разбрелись по тавернам или отправились в новый путь, матросы отрывались в заведениях типа «Приюта…», грузчики тоже где-то пропивали свой дневной заработок. У причала стоял последний корабль и этот последний корабль уже был готов отчалить.

— Быстрее, — кричал Боград, подгоняя спутников. Сам он, первым достигнув края причала, прыгнув в сторону отплывающего корабля, и, ловко уцепившись за корму, скрылся в трюме.

На краю причала Гала остановилась как вкопанная. Прыжки в длину не были ее сильной стороной даже на той грани, где она ходила на физкультуру. Во всяком случае, нормативы сдавала не с первой попытки. Не хотелось также падать в уже холодную сентябрьскую воду. Положение спас подоспевший Михай. Подхватив Галу, словно перышко, он метнул ее по направлению к кораблю. Уже достигнув кормы, девушка ухватилась за протянутую руку Бограда и вползла в сырой темный трюм. Михай, прыгнувший последним, легко преодолел расстояние от причала до корабля и тоже забрался внутрь.

Корабль медленно, но неумолимо уплывал, оставляя антимагов, столичных стражников и купца Влада на берегу. А те, наверное, уже весь город на уши поставили…

* * *

Красота! Глаза открываются и без всякого внешнего принуждения, вроде будильника. Приходя в себя, осознаешь, что сегодня спешить никуда не надо. Можно перевернуться на другой бок и вновь отключиться, ибо сегодня твой день. Воскресенье, этот единственный день в неделе — твой. И ты вправе распорядиться им как пожелаешь.

Гала и рада бы употребить его на сон хоть весь. Все-таки, за шесть дней умственного труда и занятий в первую смену, начинаешь невольно ценить любую законную возможность отдыха. Сие, понятное дело, не распространяется на гуляк, типа Вирлены, которые могут заявиться на занятия с бодуна, или просто не явиться, а потом каким-то чудом выцарапать зачеты и положительные оценки в сессию.

Магия, что уж говорить!

Нет, Гале не хотелось снова возвращаться в сырой темный трюм корабля, в котором они с Михаем и Боградом покинули негостеприимную столицу. Здесь не в пример комфортнее, светлее и суше. Кроме того, было у Галы несколько дел и на этой грани. Помимо хождения за продуктами и домашнего задания, в это расписание входило по возможности разобраться с тайной Бограда. Ее таинственного спутника, который может не спать ночью, а вернее, живет только на одной грани. На другой.

Я недавно встречался с человеком, который на так называемой Яви умер от передозировки.

Гала не была уверена на все сто, что речь идет именно о Бограде. Личность того, о ком шла речь в таинственном комментарии не так интересовала ее, как сам факт такой возможности. Наука, привыкшая считать грани равноправными, утверждает, что гибель на одной из них означает и смерть на другой. Это следствие из принципа целостности личности — одного из базовых в современной психологии. И Гала, проучившись на психологическом факультете два с хвостиком года, до сих пор верила в него безоговорочно. И надо же ей увидеть своими глазами живое опровержение этого принципа. Которое ходит, разговаривает, помогает в поисках логова Мадракса, иногда даже подставляет, но для пользы дела. Которому на это плевать, как и положено человеку, привыкшему жить так, а не иначе. Человек действия он, видите ли. Такой, видите ли, ход мысли, ему, видите ли, недоступен. Ничего, ничего. Не на того напал, голубчик. Вернее, не на ту.

Это очень несправедливо, называть Галу Чагай «зубрилой». «Зубрила» ведь от слова «зубрить», то есть тупо не запоминать даже, а запихивать внутрь себя тонны информации, без ее осознания и осмысления. Нет, это — не про Галу Чагай. Ей хорошо учиться позволяло другое — любознательность. Любовь к знаниям. Она была из тех немногочисленных студентов, что поступают в ВУЗ не с целью еще несколько лет пожить за счет родителей, не для откоса от воинской службы (сие Гале вообще не грозило), и даже не для получения «корочек», предъявление которых, будто бы, гарантирует трудоустройство и престижную профессию. Нет, эта категория студентов поступала, в надежде стать учеными и сделать великое открытие. А тут открытие само будто просится Гале в руку. Да еще в столь юном возрасте. И какое — способное перевернуть представления о психологии с ног на голову.

Итак, принцип целостности личности… не то чтоб неверен. Но из него возможны исключения. Отсюда и надо плясать. Есть исключения — значит, есть и обстоятельства, позволившие им появиться. Следовательно, нужна информация, сведения об этих обстоятельствах. Как так получилось, что Боград перестал существовать для этой грани?

На этой мысли Гала остановилась и вздохнула. Сеть — она, конечно, кладезь информации и все такое, да ведь кто же пустит в воскресенье в компьютерный класс? Даже внутрь корпуса не пустят. Какие еще есть варианты? Компьютерные салоны? Отпадает. Во-первых, Гала не была уверена, что по воскресеньям они работают. Во-вторых, если даже найдется поблизости работающий компьютерный салон, он с гарантией двести процентов будет оккупирован ватагами подростков, режущихся в стрелялки или гоняющих на роскошных виртуальных машинах.

Надеяться на то, что хотя бы одно место будет свободно, или быстро освободится, ибо игроку «надоело» — глупо. С тем же успехом можно было сидеть на пустом берегу замерзшей реки в ожидании купального сезона. И, в-третьих, Гале ужасно не хотелось платить за услугу, к которой она успела привыкнуть как к бесплатной за два года учебы.

Неожиданно зрительная память подсказала выход. В комнате общаги, где жил Михай, она видела компьютер. Вряд ли туповатый ухажер Вирлены мог его даже перезагрузить. Наверное, комп принадлежит кому-то из его соседей. Может, он не будет возражать?

Михай встретил Галу на пороге своей комнаты в том же виде, что и в день похищения Вирлены. Сонный, угрюмый, из одежды — трусы до колена. И с извечным вопросом «че?…» на все случаи жизни.

— При… вет. А можно твоим компьютером воспользоваться?

— Ну, он, типа не мой… не совсем мой, — Михай развернулся, отошел, пропуская Галу внутрь, — слышь, ты… это. Сшибался бы на минутку. Иди, погуляй.

Последние фразы предназначались не Гале, а хозяину компа — тощему долговязому очкарику, сидевшему за компьютером и с каким-то нездоровым восторгом в глазах пялившемуся в экран. Тот, дорожа своим здоровьем, с явной неохотой покинул свой «боевой пост», однако, «погулять» не пошел, а сел на свою кровать, косясь на нежданную гостью.

— Доступ в Сеть есть? — спросила Гала, садясь за компьютер и обращаясь к очкарику.

— Ага, есть, конечно! — ответил тот с воодушевлением и закивал головой, — беспроводная технология!

Будучи гуманитарием, Гала не смогла поддержать разговор о беспроводной технологии, а просто открыла окно браузера, запустила поисковую систему и велела ей искать ссылки, где содержатся слова «Боград» и «гиб». «Гиб» — от слова «гибель» или «погибнуть» во всех возможных падежах и формах. Когда поисковик с дотошностью ювелира начал прочесывать киберпространство в поисках такого сочетания букв, Гала осеклась, остановила поиск, задала новый, ограничив его область архивами информационных служб. Получилось гораздо быстрее. Вывалился целый массив ссылок, включая фронтовые и криминальные сводки. Пролистав значительную часть немаленького списка, Гала остановилась на ссылке почти пятнадцатилетней давности.

«Столица потрясена гибелью тринадцатилетнего Бограда Пламеня».

На вид страннику по имени Боград около тридцати лет. И эта статья с большой вероятностью могла быть о нем. Задыхаясь от радости, Гала кликнула по ссылке дрожащей рукой.

Список пропал, как и все остальное на экране, который окрасился в синий цвет. А Гала лишь бестолково кликала мышкой.

— Эй… ты… ты че сделала… дура?! — хозяин компьютера, узрев сие, заверещал как поросенок, когда его режут, и буквально столкнул Галу со стула.

— Ты охренел? — грозно надвинулся на него Михай, на что очкарик обратил ноль внимания. Дрожащей рукой нажал он кнопку перезагрузки на корпусе, дождался, пока экран почернеет, а затем невразумительный для большинства людей текст на черном фоне сменится логотипом операционной системы. После этого хозяин компьютера начал запускать то одну, то другую программу и вздыхать с облегчением, видя, что неполадка никак не сказалась на их работе. По остекленевшему взгляду очкарика Гала поняла — на сегодня ее работа на компьютере закончена. Но еще с надеждой посмотрела на Михая.

— Ты думаешь, я против? — сказал тот вполголоса, проявив редкую для себя проницательность, — да мне, честно говоря, по фиг, кто за компом сидит. Но не могу я на него давить… больше одного раза в день. Он обещал мне в Сети найти курсовик и распечатать. Слышь, а то, что ты искала, это реально было важно?

— Ну да. По крайней мере, мне кажется интересным. Это касается нашего общего знакомого.

— Мадракса, что ли?

— Да нет, блин, Бограда. Хотя… это тоже мысль.

— Не, с Боградом не прокатит. Че, забыла? Он только на одной грани живет, и не на этой. Так что в Сети ты про него ничего не найдешь.

Какой же ты тупой, очень хотелось воскликнуть Гале. Как ты не поймешь, что Боград не родился таким, что по какой-то причине он утратил связь с одной из граней.

Хотела сказать — но промолчала. Потому как усомнилась в собственных предположениях. Что значит «должен»? Почему бы ему и вправду не родится одногранным (ха, новый термин!). То, что произошло с Вирленой — не обязательно должно быть универсальным. В конце концов, можно понять, зачем колдун ворует красивых девушек, но для чего ему странник одного с ним пола?

Мыслительный кульбит вызвал у Галы головную боль. Вопросы не уходили. Они только накапливались. Именно Мадракс причастен к появлению одногранных? И не за это ли Боград помогает ей и Михаю в его поисках? Поквитаться хочет?

Вопросов много — ответов ноль. И головная боль в придачу. То ли дело Михай. Когда Гала уходила из его комнаты, несолоно хлебавши, он хранил все то же выражение лица.

«А мне все по фиг».

Глава шестая

Глупо было надеяться, что на корабле не заметят наличия трех «зайцев». Рано или поздно кто-то из команды должен был спуститься в трюм, и тогда неприятностей могло быть несопоставимо больше. Поэтому, проснувшись, Боград предложил первым делом выйти на палубу. В конце концов, корабль должен довольно далеко отплыть от берега, так не в воду же высаживать безбилетников? Причем вполне платежеспособных.

Таково было мнение опытного бродяги, который, по всей видимости, не первый раз совершал подобное путешествие. Гала и Михай не стали спорить, и все трое поднялись на палубу.

Первое, что они увидели, это здоровенного небритого детину с саблей наготове. В смысле, готового пустить ее в ход.

— Нам нужен капитан! — сказал Боград спешно, чтобы детина не успел применить свое оружие, — срочно.

— Срачно не хотите? Мне по хрену, че вам нужно, — детина расхохотался, — а вот мне нужно вам выпустить кишки. Так что по очереди…

— Да перестань, Грица — подошел к ним второй матрос.

Он был на голову ниже первого и уже в плечах, но лицо было гораздо человечнее, и, что немаловажно, его слова возымели действие. Грица опустил саблю, а с лица исчезла зверская ухмылка, похожая на волчий оскал.

— Так зачем вам капитан, почтенные?

— Договориться, — объяснил Боград, — мы, вроде как, без спроса влезли в ваш корабль… но, готовы заплатить.

— Вы «готовы заплатить»? — тяжело проскрипел за спиной голос. Обернувшись, путники увидели, человека, которому он принадлежал. Это был высокий, но сгорбленный старик с густой бородой, одним действующим глазом и деревяшкой вместо левой ноги, — так значит вы «готовы заплатить». Вообще-то, те, кто могут заплатить, не забираются на чужие корабли без спроса. И не отсиживаются в трюмах как крысы.

— Простите нас, капитан, — сказал Боград с почтением в голосе, — обстоятельства были… серьезные. Нас преследовали.

— Мне нет дела до вашей сухопутной суеты, — гордо изрек капитан, — на суше вы можете быть хоть преступниками, хоть святыми. А на моем корабле это не имеет значения. Я ничего не имею против вас, поскольку вы не сделали мне ничего плохого. Но я не потерплю дармоедов на борту. Как вы собираетесь платить?

— Нас трое, — терпеливо объяснял Боград, — если за каждого по два золотых, то в сумме…

— Отставить, — резко прервал его капитан. Его взгляд остановился на Гале, а единственный глаз, казалось, блеснул, — здесь, на море другие… расценки. Давай так: вас двое, а девку… а девку мы забираем себе. Будет моим ребятам потеха до самой Розары.

— Я ведьма, — изрекла Гала спокойно. А вот Михай ее спокойствия не разделял и уже потянулся к рукояти меча, — я ведьма и могу почтенного капитана сделать маленьким-маленьким. Что с ним даже крысы здороваться будут.

— Хе-хе, я ж пошутил, — сдал назад капитан, — соленая морская шутка. Тебе, девочка повезло, мои ребята только вчера погуляли. А ведьмой меня не пугай. Как по мне, все бабы ведьмы. Взять, хотя бы жену мою бывшую. Вот уж ведьма так ведьма! Ты — дитя рядом с ней.

— Еще скажите, что женщина на корабле — к несчастью, — съехидничала Гала.

— Не скажу. Вот оболтусы с руками из задницы растущими — к несчастью, — капитан повернулся к матросам, — это я про вас. Гриц, Яхор, а ну-ка живо за дело. А баба — как огонь. Может согреть, может навредить.

— Короче, мы договорились? — перебил Боград, — два золотых с каждого, итого…

— Договорились, договорились, — рявкнул капитан, — шесть монеток, я и сам считать умею. Разрешаю вам находиться на корабле, жрать с командой, спать… ну… опять в трюме. Просто ничего лучше предложить не могу. У нас, как-никак, грузовой корабль. Да, кстати, мы в Розару отправляемся. Не обессудьте, если вам в другое место.

— Нет, — ответил Боград, — Розара — это хорошо. В самый раз.

— Ну вот и славно! — капитан выхватил из протянутой руки странника шесть золотых монет, — да, и вот еще что. За неподчинение мне или какому другому члену команды вы мигом отправитесь за борт.

* * *

За бортом плескалось море. Его синяя гладь простиралась насколько хватало глаз, а на горизонте сливалась с небесной лазурью. Корабль скользил по воде, словно сани по льду. Светило солнце, из живности только альбатросы нарушали эту всеобщую безмятежность.

Казалось, появилась возможность расслабиться. Здесь не было ни разбойников, ни мертвяков, ни воинственных антимагов. Оружие и заклинания здесь не нужны — пока, по крайней мере. И пейзаж за бортом открывался приятный.

Так нет же! Только Бограду несильное, зато постоянное качание почвы под ногами, вроде бы не доставляло неудобств. Что касается его спутников, то для них, проживших всю жизнь на суше, качка превратилась в сущее наказание. Михай не мог смотреть на еду и отлеживался в трюме. Гала тоже не могла есть, но, по крайней мере, пыталась себя чем-либо занять. Заучивание наизусть трех заклинаний из книги Ворлов не могло убить много времени, и девушка предпочла поговорить с Боградом, которому, казалось, морское путешествие было по нраву.

Начала она, понятно, не с лобового вопроса: «не вы ли Боград Пламень, что погиб пятнадцать лет назад?». Предпочла зайти издалека.

— Когда капитан сказал, что мы плывем в Розару, ты ответил, что это хорошо, или в самый раз. Почему? Мы не сильно отклонимся от маршрута?

— Во-первых, не сильно. А во-вторых, дело того стоит. Или, думаешь, с тем, что у нас есть, можно тягаться с Мадраксом?

— Твой лук и кинжал. Меч Михая. Мои заклинания. Это что — мало?

— Не скажу, что совсем так мало, но… вот в магии Мадракс превосходит тебя примерно на порядок.

— Откуда знаешь? — поинтересовалась Гала.

— От верблюда. Есть такие животные на юге, — отмахнулся странник, — но не суть важно. Ты ведь хочешь навалять Мадраксу, а не на чай к нему заглянуть?

— Скорее, я хочу спасти Вирлену. Впрочем, одно другому не мешает.

— Ну вот. Чтобы не получилось так, что мы дошли до логова Мадракса и пали невинными жертвами, необходимо поднять колдовское мастерство. Твое, понятно. В Розаре живет маг… один из самых сильных в мире.

— Сильнее Мадракса?

— Не знаю, может быть, но… не рассчитывай уговорить его пойти с нами. Этот маг, его зовут Моркуш, дал обет нейтральности. Или нейтралитета.

— Это значит…

— …что о проблемах Добра и Зла он не заморачивается, в разборки простых смертных не вмешивается, а все силы отдает приумножению своего мастерства.

— Странно. Для чего ему магическое мастерство, которое он сам не применяет?

— Ну, я бы не стал утверждать так категорично. Может, где-то и применяет. Да и не спеши судить. Думаешь это намного более странно, чем поход трех авантюристов на могущественного колдуна без шанса на успех?

— Без шанса? Если ты считаешь, что у нас нет шансов, то почему идешь с нами? Почему уча…

Договорить Гале не удалось. «Полундра! — разорвал относительную тишину возглас одного из матросов, — морской дракон!».

Гала едва успела отскочить, когда на палубу обрушился поток воды. Впрочем, ей это не сильно помогло: в следующую секунду корабль содрогнулся от сильного удара, и девушка упала на деревянную и отнюдь не мягкую поверхность. Боград не успел ни отскочить от волны, ни зацепиться, и потому, поднявшись с палубы, был мокрым и злым.

Над бортом поднялась, обозревая корабль, длинная шея, увенчанная непропорционально маленькой головой. Матросы, явно не расположенные противостоять чудовищу, бросились от головы врассыпную. Единственным ответным ударом была стрела, пущенная Боградом, да и та отскочила от нее как от камня.

— Куда целишься? — спросила Гала, поднимаясь с палубы.

— В глаз, конечно. Единственное уязвимое место.

— Давай, лучше я попробую, — и Гала произнесла заклинание «сгустка огня». Увы, образовавшийся сгусток смотрелся совершенно ничтожно, на фоне нового потока воды, хлынувшего на палубу. Для своей непропорционально маленькой головы, морской дракон оказался на редкость сообразительным. Он не только пресек попытку применения магии против себя, но и правильно распознал ее источник. И вознамерился его нейтрализовать. Голова морского дракона двинулась в сторону Галы, открылась пасть, демонстрируя не менее сотни зубов. Но Боград, улучив момент, залепил стрелой в глаз чудовищу.

Дракон взревел, его шея дернулась, сшибая с хрустом одну из мачт. Гала не стала рисковать и применила заклинание «изменение размеров» в сторону уменьшения. Морской дракон был уменьшен до размеров небольшой собаки, а Боград, не теряя ни секунды, перерезал ему шею кинжалом и выкинул за борт.

— Эх, лучше бы кусочек хотя бы себе оставил, — посетовал он запоздало, — это ж сколько было бы мяса, когда заклинание перестало действовать!

Моряки выбрались из укрытий, разглядывая снесенную мачту (огорченно) и Галу с Боградом (удивленно). Появился и Михай, внимание которого, по всей видимости, привлекли удары по кораблю.

— Что? — воскликнул капитан, — морской дракон отверг нашу жертву? Не может быть! Неужели не будет нам спокойного плаванья?

— Простите, уважаемый, — обратился к нему Боград, уже догадавшийся, о какой «жертве» идет речь, — я не очень понимаю, что вы имеете в виду. Однако морского дракона мы уничтожили, так что он вряд ли сумеет вам теперь отомстить.

Этой своей фразой странник ожидал любой реакции, кроме той, что была на самом деле. Капитан, а следом и его команда, с виду такие матерые и отважные «морские волки» (даром, что дракона несколько минут назад испугались) побледнели, их руки задрожали, а в вытаращенных глазах отразился не просто страх, а ужас, как перед лицом неминуемой смерти.

— Разве вы не понимаете? — проскрипел капитан, — морских драконов нельзя уничтожить. Море — их дом, их владения. Если убить одного — придут сотни! Тысячи! Или корабль вообще попадет в шторм и разобьется. Глупцы! Что вы наделали?

— Вы нас обвиняете? — возмутился Боград, — как благородно с вашей стороны! Взять деньги с пассажиров, а самих скормить морскому чудовищу.

— Вам ли, «зайцам», рассуждать о благородстве? Мой долг — беречь корабль. И команду. А всякие бесполезные людишки не должны мне в этом мешать. Море — не сахарный сироп. Оно жестоко. Оно требует жертв. Пассажиров, или, в крайнем случае, кого-то из команды, самого бестолкового. Так я сохраняю корабль. Одна — две жизни спасают не один десяток…

— Капитан, — неожиданно предложил один из матросов, — а может, сбросим этих умников в море? Может, оно смилостивится над нами и простит?

— Не так быстро! — рявкнул Михай, живо оценивший обстановку. Ударом рукояти меча по лбу он свалил детину Грица, отшвырнул ногой еще одного матроса.

— Эй, вы! — крикнула Гала, обращаясь к морякам. От сотворенного заклинания на каждой ее руке сияло по огненному сгустку. Держать их было не очень приятно, но девушка пока терпела, — может, мы не сможем справиться с сотнями морских драконов. Но с одним справимся. И с вами, этого одного испугавшимися.

С этими словами Гала хлопнула над головой ладонями. Сгустки рассыпались фейерверком искр с грохотом и свистом. С точки зрения магии данное действие не имело смысла, однако выглядело, ну очень эффектно. Матросы попятились, зашептав что-то насчет «бабы на корабле». Только капитан остался стоять на месте. Видимо, на одной ноге особо не побегаешь. А, может, гордость не позволяла.

— Что вы хотите? — проскрипел он.

— Прежних условий, — ответил Боград, — мы вам платим — вы нас довозите до Розары. С одной оговоркой: вы нас довозите в целости и сохранности.

— Хорошо, — с трудом произнес капитан, признавая свое поражение, а затем обернулся к команде, — чего вы пялитесь как кит на гарпун? Чего стоите, как шлюхи у причала? За работу, живо!

* * *

Масляный фонарь пытался освещать внутреннюю обстановку трюма, но вместо этого лишь портил и сжигал воздух. Гала и Михай, мало-мальски привыкнув к качке (а возможно просто порядком проголодавшись), ужинали. Вскоре к ним спустился Боград со своей порцией еды.

— Ну, — вскинулась Гала при виде странника, — как там, наверху?

— Ничего особенного. Ты, я вижу, боишься, как бы нам гадость ночью не сделали. Не волнуйся, я подежурю.

— Думаешь, справишься?

— Вполне. К тому же, не забывай, морякам тоже спать надо.

— Говоришь, ниче особенного, — подал голос Михай, — а неособенное есть?

— Ну, как бы сказать. Капитан ворчит, что, дескать, с курса сбились из-за этого дракона. Все кары ждет. Моряки, они же суеверные. Еще про какой-то Остров Морока говорят.

— Остров Морока? — Гала и Михай переглянулись.

— Это такая морская то ли байка, то ли легенда. Говорят, кто проплывет вблизи Острова Морока, потеряет сознание, или вообще умрет. Как вы понимаете, никому и в голову не могло прийти, высадиться на этом острове и, тем более, посмотреть, что он из себя представляет.

— Морок? Это типа глюков? — догадался Михай.

— Да. Те, кому удалось проплыть мимо Острова Морока, рассказывают, что у них были разные видения, которые они не могли отличить от реальности.

Покончив с ужином, Гала решила прогуляться по палубе и подышать свежим морским воздухом. Воздух и вправду был чудесный, хотелось вздохнуть полной грудью, как нигде на суше. Однако гораздо больше морской свежести в глаза бросалась суета на палубе. Матросы бегали как гигантские муравьи или тараканы, разворачивали паруса, и при этом непрестанно и по-черному матерились, ничуть не стесняясь представительницы противоположного пола. Оглядевшись, Гала увидела причину такого состояния команды. Вдали, но вполне отчетливо, маячил то ли остров, то ли просто морская скала, над которой поднимались в небо клубы серого дыма. Засмотревшись на этот дым всего на минуту, девушка почувствовала какое-то оцепенение, как у кролика, увидевшего удава.

— Остров Морока? — спросила Гала у капитана, который проходил мимо, и, не очень вежливо толкнув, вывел ее из ступора.

— Правильно угадала, — проскрипел тот, — на него и смотреть опасно. Эх, зачем же вы дракона убили? Теперь вот все пропадем.

— Ну, пищей быть, знаете ли, никому не хочется, — парировала Гала, — а насчет «пропадем» тоже спорно. Говорят, этот остров огибали и в живых оставались.

— Эх, девочка, да это же один из ста кораблей может похвастаться, — капитан часто и со скрипом задышал, что, по-видимому, означало смех, — и то, неизвестно, кто правду говорит, а кто… так. Для моряка ведь байка… как лучший друг.

Еще раз посмотрев в сторону Острова Морока, Гала сама начала сомневаться в благополучном исходе. Корабль менял курс, но неохотно, дымящаяся каменная глыба неуклонно приближалась, серый дым становился все отчетливее. Девушка пыталась не смотреть на него, но, это не помогало. Чувствуя все возрастающую дурноту, она бросилась к трюму, надеясь хотя бы там найти убежище. Тщетно! Накатила волна невесть откуда взявшейся усталости, Гала упала на палубу возле самого люка. И краем глаза успела заметить, как падают, один за другим, матросы.

* * *

Серый тусклый свет. Как ранним утром. Очень-очень ранним, когда солнце еще не взошло. Окно, необычно широкое и лишенное ставней. Это через него проникал в помещение серый тусклый свет еще не родившегося утра. Осмотревшись, Гала увидела, что лежит на кровати, чужой, но какой-то странно знакомой. Всего в комнате было три кровати, причем одна пустовала, а еще на одной лежал труп. Высокая черноволосая девушка. Вирлена, лучшая и единственная подруга.

Животный ужас охватил Галу, истошный вопль вылетел из ее горла, и огласил тихую комнату. В ответ послышались удары в стену, а затем и в дверь и возгласы: «вы там охренели? Понедельник, бля, вставать рано, еще вы…».

— Пошли на хрен! — крикнула Гала, — сгусток огня в задницу получите.

— Чего? Совсем дура шибанутая? — раздалось за стенкой, — Щас полицию вызову, по-любому на ширеве попадешь.

— Вызовешь кого? — хотела спросить девушка, но голоса за стенкой и дверью затихли.

Оглядевшись, Гала заметила, что перед ней не труп. Во всяком случае, трупы не дышат и, тем более, не умеют храпеть. Еще она обнаружила, что странная комната полна не менее странных и незнакомых предметов. Но осмыслить последнее девушке не удалось — картинка померкла перед глазами и она вновь увидела себя на палубе. А рядом — Бограда, Михая и капитана.

— Ты в порядке? — заботливо поинтересовался Михай.

— Как ты любишь говорить, «типа того», — ответила Гала, поднимаясь с палубы.

Оглянулась. И увидела, что Остров Морока удалялся.

— На этот раз пронесло, — проскрипел капитан, — хорошо, правильный ветер налетел.

* * *

В этот раз будильник не подвел, Гале удалось своевременно собраться и отправиться на пары. Вот только вовремя прийти не получилось. Стоило девушке выйти в коридор, как она столкнулась почти нос к носу с двумя не шибко приветливыми ребятами. Эти тоже направлялись в универ, однако, судя по всему, не особо спешили. Потому как, увидев, кто выходит из соседней с ними двери, мигом развернулись и остановились, преграждая путь.

— Привет, соседка, — издевательски ухмыльнулся один.

— Не знаешь, че за дура седня в четыре утра в вашей комнате орала? — спросил второй с притворным интересом. Несмотря на соседство, Гала плохо знала этих двоих, но в одном была уверена: они тоже были пару раз на вечеринках с участием Вирлены и знали, что кроме Галы с ней в этой комнате никто не живет. А Вирлена… сами понимаете.

— Да, че за дура? — болтал тем временем второй, — орет, будит, еще про какой-то сгусток гнет? Наркоманка наверна, или дебилка?

Слова в данном случае ничего не решали. Слова были просто прелюдией, чем-то наподобие конферансье, что заполняет пробелы между выступлениями на концерте, сотрясая воздух. Эти двое были настолько уверены в себе, что никуда не спешили. И уверенность их не была лишена оснований. Ибо путь к выходу из общежития перекрыт, а отступать… куда? Назад, в конец коридора, загоняя себя в угол, дабы потешить этих подонков? Или назад, в комнату, за сомнительную надежность двери? Тоже не вариант. Судя по выражениям лиц, «добрые соседи» явно не желали обломаться в этот раз. И как назло — пусто. Никого кроме них в коридоре.

— Ребята, может, пропустите меня? — вырвалась из Галы, вопреки ее воле, жалобная словесная конвульсия, — я на пары опаздываю.

— А че не пропустить? — сказал один другому, — пропустим?

— Не вопрос. Пропустим. Ты тока ответь, когда тебя спросили. Че за дура обдолбанная…

— Ребята, — на глазах у Галы показались слезы, — ну не надо, а?

— Че не надо? И почему не надо? А может, надо?

— Не делайте этого! — Гала отступила, видя, что парни из соседней комнаты подходят ближе.

— Этого — чего? — один заржал, — или… че ты нам сделаешь?

— Да, наверное, эта… сгусток в задницу. Ну и где твой сгусток?

Не страх, не слезы, но злость сковала горло Галы. Эти двое и подметки не годились ни мертвякам из леса, ни разбойникам с Королевского Тракта, ни, тем более, Морскому Дракону. И Гале очень в тот момент захотелось, чтобы рядом были верные спутники, Боград с луком и Михай с мечом.

Как жаль, что не та грань.

Да ведь и она, Гала, не так уж беспомощна. Ее заклинания, вернее, заклинания клана Ворлов, вырванные из родовой книги… Как жаль, что не та грань. Здесь нет магии. Или…

Что она теряет? Что? Что ей мешает просто попробовать?

Сгустков хотите? Их есть у меня.

Гала помнила заклинание. И шепотом, скороговоркой произнесла его.

Руки разом вспыхнули огнем. С немыслимой скоростью огонь распространился по ее одежде, затем — по стенам, полу, потолку коридора. Гала закричала от боли и страха.

Громко, перекрывая звон будильника на тумбочке.

* * *

Будильник надрывался, пока Гала приходила в себя, озиралась по сторонам, разглядывая свою комнату, свои руки, тщетно ища следы огня на коже. Боль утихла.

Стук в дверь заставил Галу подняться с кровати и подойти к двери. И, дабы снять лишние вопросы, короткое, из одного слова, предложение.

«Полиция».

Мигом успокоившись и открыв дверь, Гала убедилась, что на пороге действительно служитель закона. Еще двое выводили по коридору в направлении выхода двоих ребят, кажется, из соседней комнаты. Те шли, как ягнята на бойню. Несмотря на соседство, Гала плохо знала этих двоих, но в одном была уверена: они тоже были пару раз на вечеринках с участием Вирлены.

— Все в порядке? — участливо спросил полицейский.

— Ну вроде того, — Гала почувствовала какое-то странное облегчение, по мере того, как малознакомые соседи, сопровождаемые полицейскими, становились все дальше и дальше, — а что случилось-то?

— Да, анонимный вызов. Не завидую вам с такими соседями, — полицейский указал рукой в сторону уводимых, — хулиганство, хранение наркотиков, неадекватное поведение. Им повезет, если признают вменяемыми и просто посадят. Кстати, можете не отвечать, ваше право… конечно, но… это случайно не вы этот вызов сделали?

— Нет. Мы не общаемся, почти не знаем друг друга. Меня, они, по крайней мере, не трогали. Кстати, а с каких пор полиция арестовывает по анонимным вызовам?

— Во-первых, не арестовывает, а задерживает. Но, с арестом, я думаю, дело не станет. В их комнате улик — на хороший срок хватит. Ну а насчет того, «давно ли», отвечаю: недавно. Поправка в процессуальный кодекс, довольно свежая.

Гала спрашивала не зря. Первая пара в понедельник — основы права. Еще на первом занятии, если не изменяет память, преподавательница рассказывала, что где-где, а в этой стране анонимки не имеют юридической силы. А тут, свежая, видите ли, поправка.

Кто-то определенно отстал от жизни.

Глава седьмая

Все порты, в любой стране мира, во все времена и на любой грани, имеют общие признаки. Это шум, суета, вонь, создаваемая дикой смесью запахов различных грузов, и, конечно же, неповторимая атмосфера бардака. Абсолютного, вечного, первозданного хаоса.

Порт Розары не отличался принципиально от, скажем, столичного порта, но, по мере того, как Гала, Боград и Михай удалялись от причала и продвигались вглубь города, все больше чувствовались различия между Розарой и вышеназванной столицей.

Столичный порт со всей характерной портовой атмосферой вписывался в столичный интерьер подобно мусорному ведру или туалету в чистом, добротном и хорошо обставленном доме. Порт Розары был логическим продолжением города Розары, вернее, даже город был неким продолжением порта. Столица напоминала игрушку, модель конструктора «типичный средневековый город», или историческую реконструкцию из музея. Здания различались разве что вывесками, размерами, высотой и количеством черепицы на крышах. Каждый дом был частью общей картины и, будто строился по общему для всех проекту.

Розара же, судя по всему, застраивалась как попало. Дома могли быть деревянными, кирпичными, каменными, глинобитными; крыши — черепичными, соломенными, железными… и даже не всегда понятно, чем крытыми. Трудно было найти хотя бы приблизительно похожие здания. Кроме того, если столичные улицы были более-менее прямыми, то в Розаре такого понятия не существовало вовсе. Здания располагались в таком же порядке, как куча горошин, просыпавшихся на пол.

Под стать городу было и его население. В столице, по крайней мере, на центральных улицах, прохожие — это примерно одинаково одетые обыватели, чинно прогуливающиеся по городу. В Розаре одинаковостью и не пахло, а среди прохожих кого только не было. И светлокожие земляки Галы, и ушлые низкорослые торговцы фруктами, и жгучие брюнеты в ярких пышных одеждах, и темнокожие обитатели тропиков. Несмотря на то что приближался вечер, им некогда было «прохождаться» и, тем более, прогуливаться. У всех была одна цель — продать, а что — не так важно, ибо здесь продавалось все, открыто, прямо на улице. Была тут и дорогая рыба, и экзотические фрукты, и оружие, и драгоценности, и всякая живность. Пару раз путникам довелось увидеть и «живой товар» — полуголых исхудавших людей в цепях и ошейниках.

— Смотрите! — вскинулся Михай, которого возмутило зрелище торговли людьми, — и куда король смотрит?

— Власть короля не распространяется на Розару, — объяснил Боград, — собственно, на Розару ничья власть не распространяется. Здесь слишком много разномастного люда, в смысле, из разных стран, а город, хм… оптимист бы сказал: он принадлежит всем, пессимист — что не принадлежит никому. Разные народы здесь как-то уживаются, все-таки общие интересы хорошо сближают.

— А где живет этот… твой маг… нейтральный? — спросила Гала, озираясь по сторонам.

— Моркуш Нейтральный не живет в самом городе. Розара, да, и, наверное, любое другое крупное поселение людей для него слишком шумное, суетное, а шум и суета мешают сосредоточиться. Дом Моркуша за городской стеной, в небольшой роще. Туда мы и направляемся.

— Ага. Щас, — рявкнул Михай, — как по мне, так лучше заглянуть в ближайшую таверну и как следует перекусить. А то я второй день ничего не ел… почти, из-за этой качки гребанной. Кто со мной?

— Ладно, — сказала Гала, — составлю тебе компанию. Боград, у нас еще деньги остались?

— Ага. Купец Влад явно не жалуется на пустые карманы.

Таверна нашлась за ближайшим углом. По внутренней обстановке ей было далеко не только до столичных заведений, но, даже до «Дяди Свина». Сырой воздух и полумрак вызывал ассоциацию с трюмом. Грязный пол и заплеванные столы свидетельствовали о том, что элементарные представления о гигиене неведомы хозяину таверны. Воздух пропитался крепким мощным ароматом гари, пива и готовящейся пищи. Кружащиеся под далеко не высоким потолком мухи довершали картину интерьера.

— Фу-у-у! — протянул брезгливо Михай, едва переступив порог таверны, — они че, всех посетителей распугать решили? Аппетит отбить?

— Не суди о книге по обложке, — сказал Боград, — вряд ли розарские таверны могут конкурировать со столичными…

— Да че — столичные! У нас, в глуши, в деревне голимой такого себе не позволяли. В «Дяде Свине» хотя бы прибирались.

— …зато здесь вкусно готовят, — парировал странник.

Готовили действительно хорошо. Самая обычная рыба была удивительно мягкой и нежной, а соус придавал ей незабываемый, хотя и островатый вкус. А, может, сказалось двухдневное почти голодное плавание. Тем не менее, покончив со своими порциями, путники чувствовали лишь возрастание аппетита.

Боград направился было к стойке, дабы заказать добавку, но тут его внимание привлекли два человека, нагло ввалившиеся в таверну. На них были такие же плащи с капюшонами как на страннике, но черного цвета.

— Э-эй, хозя-ин! — протянул один, — улыбнись началу новой недели.

— Время платить, — сказал второй без прелюдий.

— Сейчас, сейчас, — хозяин таверны поспешно покинул зал. Вернувшись, протянул людям в черных плащах несколько золотых монет.

— Ты издеваешься? — вежливо, но с какой-то еле уловимой угрозой в голосе спросил один из них.

— Здесь только пять монет, — вторил другой, — а надо десять. Ты считать умеешь? Различаешь десять и пять?

— Простите, — начал оправдываться хозяин, — дела на той неделе шли не очень хорошо. Я думал, вы поймете.

— А мы поняли, — сказал тот, кто повежливее, — когда будет остальное?

— Знаешь, всякое может случиться, — второй извлек из-под полы плаща кинжал и поиграл им перед носом хозяина, — с тобой, женой твоей, дочкой. Тебе их не жалко?

— Вот козлы, — Михай не выдержал, — видал я таких. Суки беспредельные. Маму родную за монетку прирежут.

— Вы что-то сказали? — обернулся в их сторону вежливый вымогатель, — давно у нас в городе?

— Не ваше телячье дело, — Михай поднялся из-за стола, выпрямился во весь свой немаленький рост, извлек меч из ножен, и направился к стойке, — пшли вон, засранцы.

— Вы злоупотребляете нашим гостеприимством, — сказал вежливый вымогатель, — пожаловали сюда со своим уставом, живете здесь без года неделю и…

Резкий взмах мечом — и его кинжал, показавшийся было из-под полы плаща, упал на пол. Вместе с кистью руки. Второй, с криком «вам это с рук не сойдет», выскочил за дверь.

— Идем отсюда, — подошедший сзади Боград резко схватил Михая за локоть. И тут встретился взглядом с вымогателем, лишившимся кинжала и части руки. Тот даже орать от боли перестал.

— Отступник?! — вскрикнул он, — Боград-отступник. С твоей стороны было опрометчиво заходить в наши владения.

— С каких это пор Розара — ваши владения?

— Свято место пусто не бывает. Тут такие бабки крутятся — неужели думал, что они долго будут бесхозными? А учитывая наши преимущества… твои, в том числе… мы — первые кандидаты.

Выхватив кинжал, Боград со всей злости пырнул вымогателя в живот. Затем, схватив своих спутников за руки, потянул их к выходу.

— Немедленно покидаем город!

— С хрена ли? — Михай вырвался и, как вкопанный, остановился, — ты думаешь, я боюсь это чмо? Я, вообще-то, не наелся, и не сдвинусь с места, пока мне все не объяснят.

— Это, — Боград показал на труп вымогателя, — член секты Неспящих. Если до тебя еще не дошло, они захватили власть в Розаре и обложили торговцев и держателей таверн данью.

— А если поподробнее? — попросила Гала, — что еще за секта Неспящих? Что в них такого страшного?

— Они… такие же как я. Живут только на этой грани. И могут не спать ночью. Последствия описывать?

— Не понял? — Михай вытаращился, — так это че, вас много?

— Несколько сотен человек. Не скажу, что они сильно уж боеспособны, ты вон смог с двумя управиться. Но, во-первых, оружие для них — не бессмысленные железки, а, во-вторых, их преимущество, позволяет прирезать кого угодно. Хоть могучего воина, хоть богача в охраняемом особняке, хоть короля. Главное — ночи дождаться. Странно, что Неспящие ограничились Розарой. Могли бы в стране власть захватить. Или во всем мире.

— Боград, — обратилась к страннику Гала, почти физически ощущавшая, как открытие протекает у нее сквозь пальцы, — а откуда они… то есть, вы, беретесь… взялись? Не родились же такими?

— Не родились. Неужели не догадалась, что это результат деятельности Мадракса? Как твоя подруга, она, скорее всего тоже станет одногранной. Если еще не стала.

— Не стала, — произнесла Гала упрямо, — а то бы на другой грани умерла. Не храпела бы, по крайней мере.

— Что ж, будем надеяться на лучшее. В мире только Мадракс, пожалуй, владеет искусством воздействия на грани. Цели, для которых он это делает… не спрашивайте. Во-первых, я не знаю, а во-вторых, не особо интересуюсь. Но участвовать в деле, которого я не понимаю, да еще и по принуждению, не намерен. Потому меня и называют «отступник».

— Ты поэтому хочешь отомстить Мадраксу? — догадался Михай.

— О, да. И тут вопрос не в моральном удовлетворении от мести, нет. Я же отступник, кто не понял. Приспешники Мадракса охотятся на меня. И есть два способа выжить — либо мотаться по миру, что я до сих пор делал, либо убить колдуна. Оставшись без хозяина, Неспящие, скорее всего, оставят меня в покое. Как вы понимаете, вечно бегать я не могу, есть риск, в конце концов, попасться. Неспящие тоже не сидят на месте. Когда я от них сбежал, секта обитала поблизости от владений Мадракса, использовавшего ее для борьбы с Воинами Северной Пустыни, не очень-то приятными соседями. А теперь вот эти ублюдки в Розаре. Само собой, в одиночку мне с колдуном не справиться, но тут…

— …ты встретил нас, — догадалась Гала, — и решил нашими руками решить свою проблему.

— Насчет «вашими руками» — это ты зря. Не вашими… не только вашими. Я ведь тоже рискую жизнью. И не думайте, что моя цель — использовать вас в своих интересах. Наше сотрудничество — взаимовыгодное.

— Симбиоз? — вспомнила Гала словечко с другой грани.

— Ага, типа того, как Михай говорит. У вас свой интерес, у меня свой интерес — и они пересекаются. Почему бы нам не реализовать их, помогая друг другу? Не драться же за право вломить Мадраксу.

— Ты прав, — согласился Михай, — но, если, как ты говоришь, Неспящие переехали в Розару, то, может, и Мадракс где-то поблизости. И не надо идти далеко…

— Вряд ли. Колдуны, как правило, не меняют места жительства. Особенно, опытные колдуны. Переехать для них значило бы не только смену обстановки. Пришлось бы брать с собой коллекцию артефактов, книг, зелий, а этого всего у опытных колдунов много. Не в каждом доме поместится. Ну и, наконец, Розара — не самое подходящее для колдуна место. Здесь шумно, суетно, и, если даже местный маг Моркуш предпочел поселиться подальше от здешней базарной атмосферы, то, с какой стати она должна понравиться его коллеге по цеху? Да который еще, я повторяю, должен переть сюда свое немаленькое имущество. Впрочем, для чего-то все же Мадраксу Розара понадобилась. Может, собранную дань ему пересылают? Ах, ты, пропасть!

Резко развернувшись, Боград всадил стрелу прямиком в глаз показавшегося на пороге человека в черном плаще. Три его спутника опешили, а четвертый метнул в странника кинжал, от которого он успешно уклонился. Затем в дело вступил Михай, ринувшись в рукопашную. Легко лишив одного из Неспящих кинжала, от второго он получил рану в районе плеча, к счастью, легкую. Рассвирепев от боли, бывший вышибала снес сектанту башку одним ударом. Третий Неспящий попытался подобраться к Гале, полагая девушку «слабым звеном». Возникший у нее на ладони сгусток огня убедил в обратном, но было поздно. С воплем ужаса и боли сектант, объятый пламенем, бросился вглубь таверны, врезался в стол, упал на пол. Сырая древесина не спешила гореть, больше дымила, и, когда испуганные до полусмерти хозяин таверны и какой-то работник, наверное, повар, принесли по ведру воды каждый, этого количества хватило для того чтобы предотвратить пожар. Но сектанта, понятное дело, не спасло.

— Все равно мы до вас доберемся! — крикнул последний, оставшийся в живых, из пятерки Неспящих, спасаясь бегством, — нас много! Мы вас как крыс отсюда выкурим. Или сожжем таверну к хренам собачьим!

Пущенная вслед стрела Бограда оборвала поток его красноречия.

— Ну что? — сказал странник, — что-нибудь еще объяснять надо? Пока болтали, они прислали подкрепление. И еще пришлют. Так что покидаем город немедленно.

* * *

Покинуть город немедленно оказалось невозможно. Уже на подходе к городским воротам, выяснилось, что они заперты. Поблизости собралась целая толпа с осликами, носильщиками, телегами. Караванщики злились от невозможности отправиться в путь и срывались на ни в чем неповинных животных.

— Что происходит? — обратился Боград к одному из караванщиков.

— Сам не видич, а? — ответил тот с ужасающим акцентом, — не пускайт нас. До утра не пускайт. Гаврят, ловят ступника да ступников его. Ступника ловят-ловят, а поймать — нет. А мы — стой здес, товар гной.

— Ах, как нехорошо, — посочувствовала Гала, — из-за какого-то отступника все должны страдать. Как им не стыдно?

— Да сыны борова и ведьмы они, вот и не стыдно! — залопотал караванщик возмущенно, показывая в сторону Неспящих в черных плащах, — под потом лица вкалы, да бабка им плати, да они еще торговать мешайт. Так бы и дал, да страшно. Они ж ночью за тобой придти, да кровяку пустить, а ты спишь себе в кровяке…

— Пойдем, ладно, — сказал Боград спутникам, — у меня, кажется, есть запасной план.

Запасной план Бограда представлял собой довольно добротный каменный дом на окраине. Своей черепичной крышей и формой окон он напоминал здания столицы. Надпись на двери гласила, что в доме располагается «Гостиница «Северный ветер». Боград взялся за кольцо на дверной ручке и постучал три раза по добротной дубовой двери. Та растворилась и странника прямиком с порога заключил в объятья здоровенный круглолицый детина, заросший рыжей бородой.

— Богррад! — рявкнул детина, — Богррадушка! Сто лет не виделись! Каким, как грится, ветром, тебя занесло? Уж не северным ли? О, да ты друзей с собой привел! А что это за юное создание?

Палец, похожий на сардельку, указал прямо в лицо Гале. Та не знала, как реагировать: возмутиться или посмеяться. А детина продолжал:

— Неужели наш одинокий глотатель дорожной пыли решил-таки остепениться? Позовешь на свадьбу, а?

— Вы не поняли, — Гала не выдержала, — мы с Боградом от силы неделю знакомы…

— Ты меня удивляешь, дорогуша, — детина расхохотался, — как можно быть такой юной и не верить в любовь с первого взгляда?

— Ладно, — перебил его Боград, — Михай, Гала, это Маленький Руди, мой старый приятель. Держит гостиницу в Розаре…

— Для земляков держу, не для быдла чернозадого, которое даже надпись на двери прочесть не может.

— …Маленький Руди, это мои компаньоны Михай и Гала. У нас одно общее дело и…

— Да погоди о делах, Боградушка. Заходи, выпьем! — и Руди буквально втащил странника внутрь. Михай и Гала прошли следом.

Внутреннее убранство не отличалось оригинальностью, и было характерно для всех заведений подобного рода. Первый этаж — просторный зал со стойкой, несколькими столиками и лестницей, ведущей наверх. Изюминка крылась, как это обычно бывает, в деталях. Стены были украшены оружием и гербами, среди которых Гала не без ностальгии узнала родовой знак барона-владельца ее родной деревни. За одним из столиков в углу сидел тощий старичок с самыми настоящими гуслями на коленях. Он довольно искусно теребил струны пальцами и напевал:

Если устал ты, друг от чужбины,

Если ты жаждешь еды и покой,

Ты заходи на «Северный ветер»

И повидайся с родной стороной.

Здесь всегда рады усталому путнику

Усталость и жажду ты утоли,

Вздохни полной грудью и на вкус попробуй

Ты крепкий дух нашей родимой земли.

Когда голос начал хрипнуть, старик-музыкант отложил гусли, приложился к кувшину, стоящему на столе, икнул и завел песню с начала. Прочие столики заняты не были.

— Ну, как дела, как твое заведение? — спросил Боград участливо.

— Да, не очень, — улыбка как-то быстро исчезла с губ Маленького Руди, — значит, выпить не хотите?

Гала, Боград и Михай почти синхронно мотнули головами.

— Как хотите. Не желаете приобрести? — Руди указал на прилавок возле стойки.

Он был заставлен деревянными и глиняными фигурками людей и животных. Какие с росписью, какие нет.

— Сувениры. Привет, так сказать, с родной земли.

— Нам бы комнату на три человека, — Боград достал из кармана кошель со звякающими монетами, — на одну ночь. Места есть?

— А как же. Конечно, — с энтузиазмом ответил Руди, — а вам точно одну на троих? Хватило бы и по комнате на каждого.

— Одну на троих, — твердо повторил Боград, — сколько с нас?

— Почему одну на троих? — возмутилась Гала первым делом, когда путники прошли в выделенную им комнату.

— Не поняла? — рассердился странник, — одну комнату оборонять легче. Руди — может быть единственный человек в Розаре, которому я доверяю. Тем не менее, подстраховаться стоит. Нас ищут. И вряд ли отступят.

— Это тебя ищут, не нас — хмыкнул Михай, — и какое нам дело?

— Забыл, сколько сам убил Неспящих сегодня? Вижу, что забыл. Думаешь, они такое прощают? Ну да ладно. Пока вы будете спать, я покараулю. Утром просыпаемся и сваливаем из Розары. Понятно?

* * *

Как и положено гуманитариям, ни Гала, ни ее одногруппники, и, вообще, никто с психологического факультета, не жаловали занятия по информатике. Ну какой смысл знакомить с азами использования операционной системы, сетевых и офисных программ людей, за плечами которых два года обучения? Это значит — три или четыре курсовые, десяток рефератов и докладов. За то время, что прошло между зачислением на факультет и третьим курсом, на котором преподают информатику, для каждого студента было всего два варианта. Либо быть отчисленным еще на первом семестре, либо, методом «тыка», проб и ошибок научиться-таки пользоваться хотя бы необходимым минимумом программ. Ну, чтоб не шарахаться от компьютера и не задавать вопросов типа: «а что за стрелочка по экрану ползает?». Большего гуманитариям и не надо.

Кому не хватало необходимого для жизни минимума программ, поступали на естественнонаучные специальности. Кого привлекали тайны виртуального мира, становился программистом, и мир этот для них был своего рода третьей гранью. А то и первой, заслоняя две обычные, общепризнанные. Но и для тех, и для других, и для третьих, официальные занятия по информатике были переливанием из пустого в порожнее. Сделал задание, в общем-то, пустячное, показал преподу, а дальше сиди до конца пары. Хочешь — в Сеть лазай, хочешь — играй, а хочешь — общайся с одногруппниками, теми кто тоже задание выполнил. Еще есть вариант отпроситься на «можно выйти», да так и исчезнуть до конца пары.

Из всего спектра возможностей Гала Чагай предпочла первую. Войдя в Сеть, она произвела те же операции, что и в воскресенье, когда искала данные о Бограде на этой грани.

«Столица потрясена гибелью тринадцатилетнего Бограда Пламеня».

Вот оно! Клик по ссылке. И мониторы компьютеров, гаснущие один за другим. Картинка в замедленном фильме. Словно волна пустых экранов, надвигающаяся на нее. И возмущенные вопли одногруппников, звучащие как-то медленно, растянуто.

— Не надо! — выкрикнула, нет, беззвучно выдохнула Гала первое, что пришло в голову. Или нет, голова не участвовала в этом процессе. То был рефлекс: молниеносный, тупой, бессмысленный.

Время снова текло с нормальной скоростью. Волна растаяла, так и не достигнув компьютера Галы. Мониторы других компьютеров снова зажигались.

— Наверное, свет моргнул, — предположил кто-то из студентов.

Гала тихо усмехнулась этой наивной версии и впилась взглядом в открывшуюся на экране страницу. Та повествовала о подростке Бограде Пламене: психически неуравновешенном, малообщительном, увлекающемся темой смерти и соответствующей музыкой. Нет, от передозировки он не умирал. А просто (просто!) выпрыгнул с балкона своего дома.

Фотография: нечто, накрытое простыней. Зрелище, как говорится, не для слабонервных. Еще одна фотография — лицо подростка незадолго до самоубийства. Не веселенькое. Но и без угрюмой обреченности во взгляде. Только не это было самое главное.

Тот, кто был изображен на фотографии, очень напоминал странника Бограда. Гала мысленно пририсовала еще детскому лицу щетину и волосы погуще. Теперь сходство не вызывало сомнений.

Значит, ты покончил с собой на этой грани, и потому на нее тебе отныне путь закрыт, подумала Гала, обращаясь к фотографии Бограда. А нам говорил, что тебя похитил Мадракс и сделал одногранным. Ай-яй-яй, как не стыдно врать боевым товарищам! Но, с другой стороны, зачем ему это? И к Мадраксу у него явно есть счеты. Ну и, наконец, эта секта Неспящих. Что, все они дружно покончили с собой? Странности на странностях.

Пожалуй, решила Гала, здесь сойдет следующая гипотеза, совместимая со всеми вышеупомянутыми фактами. Мадракс, при помощи некоего злого колдовства, делит обычного, то есть, двухгранного человека, на два одногранных, живущих каждый только на одной грани. Психика у обоих этих людей не выдерживает, они могут покончить с собой или умереть от наркотиков. Кто-то, как Вирлена, тупо впадает в кому. Каждому свое. Гибнут, как правило, на этой грани, ибо на той Мадракс их контролирует.

Пара окончилась. Ободренная вроде бы прилично выглядевшей гипотезой, Гала Чагай покинула компьютерный класс. Двигаясь по коридору в сторону аудитории, где назначена следующая пара, девушка почувствовала себя плохо. Ноги налились свинцом, слух притупился, голова отяжелела. Не выспалась, подумала Гала.

Она отключилась всего в десятке шагов от аудитории.

* * *

Вокруг была темнота, нарушаемая только заревом из окна. И, неподалеку — голос Михая, со словами «че за хрень?».

— Уф, кажется, сработало, — сказал кто-то третий, судя по голосу — Боград, — вставайте.

— Я те еще раз спрашиваю, — Михай заскрипел кроватью, нехотя поднимаясь, — че это за хрень? Да меня тренер уроет, это ж я типа посреди зала отключился?

— Типа того, — в тон ответил Боград, — я понимаю, что у вас будут проблемы на другой грани. Но их я советую бояться в последнюю очередь.

— Ага, — хмыкнула Гала, — как бы в больницу не загреметь.

— А на кладбище загреметь не хочешь? — рявкнул странник и буквально подтолкнул девушку к окну, — ты это видела?

«Это» было толпой людей, окруживших гостиницу. Вокруг было светло от множества горящих факелов. Несколько человек стояли возле дубовой двери с огромным бревном в руках, отводили его немного в сторону, а затем ударяли в дверь этаким импровизированным тараном.

— Неспящие? — спросила Гала, — они нашли нас?

— Верно, — подтвердил странник, — и они явно не для ночлега сюда ломятся. Дверь долго не выдержит. Я пытался их отстреливать, нескольких убил, но их место у тарана занимали другие. А стрел, как вы понимаете, у меня не бесконечно. Бежать некуда, ибо здание окружено. Отсидеться не удастся. Надеюсь не надо объяснять, что мы можем в этой ситуации делать?

— Ты нас за тупых не держи, — пробурчал Михай, — тут и ежику понятно. Драться, конечно. Ну-ка, Галочка, задай им жару.

Гале не надо было повторять дважды. Сотворив сгусток огня, она метнула его на толпу. Кто-то вспыхнул, кто-то рядом с ним уронил факел, кто-то с кем-то столкнулся и тоже загорелся. В рядах нападающих возникло смятение, однако лишь на пару минут. Очередной удар тарана — и дверь слетела с петель. С дикими воплями, скрывающимися под псевдонимом «боевой клич», Неспящие устремились внутрь. Кроме тех, кто горел и поджигал рядом стоящих.

— Теперь наш ход, — сказал Боград, — идем, Михай.

— Куда?

— Вниз. Попробуем сдержать их.

Спускаясь по лестнице, Боград мимоходом пырнул кинжалом одного из Неспящих, кто уже поднимался ему навстречу. В его товарища он пустил стрелу, угодившую прямо в лоб. Михай тоже оказался не промах. Спустившись в зал и присмотрев среди висящего на стене оружия бердыш, он схватил его и, держа перед собой, со всей дури ринулся в толпу врагов, нанизывая и сшибая одного за другим. Неспящие попятились к выходу, едва отбиваясь от оружия Михая.

— Блин, да вы опасны, — сказал один из них, — может, подожжем гостиницу?

— Ты че, тупой? — рявкнул другой, — Сказано же, нельзя жечь!

— А вы ведь это ищете? — крикнул Боград, потрясая над головой жестяным кувшином.

— Кидай его нам, — предложил один из сектантов, — умрешь быстро и почти без боли.

— Не очень-то щедрое предложение, — странник усмехнулся и выстрелил в того из Неспящих, кто это предложение выдвинул. Несколько его соратников достали арбалеты, один или два даже успели выстрелить, прежде чем Михай размахнулся и снес им бердышом головы.

Наверху раздался девичий визг, что заставило Михая и Бограда броситься к комнате. Визг принадлежал Гале, а обусловлен был тем, что основные силы сектантов отказались от затеи штурмовать «Северный ветер» в лоб. Вместо этого они подтащили к зданию длинные лестницы и начали подниматься по ним к окнам второго этажа. Девушке удалось поджечь одну из лестниц, но дождь стрел, обрушившийся в ее сторону, разбил окно и заставил забиться в самый дальний угол комнаты. Несколько стрел торчали и из стены.

— Ребята, вы не мазохисты? — спросил Михай у первого же сектанта, пролезшего в окно. Ответить тот не успел, да вышибала и не дал ему, снеся мечом голову. Зазвенело стекло в комнате через стенку. И удары в дверь — то ли топором, то ли палицей.

— Их слишком много, — со злостью сказал Боград, — Гала, может, сделаешь нас невидимыми?

— Ненадолго, — ответила девушка, — к тому же, боюсь, из комнаты нам все равно не выбраться. Мы окружены.

— Стойте, погодите, — Михай явно решил подтвердить пословицу «раз в год и палка стреляет». В его случае это означало попытку проявления здравомыслия, — слушай, Боград, а че это за кувшинчик так заинтересовал тех козлов? Он ведь простой, жестяной, не драгоценный.

— Может быть, их заинтересовало то, что внутри? — предположила Гала, даже перед лицом смерти не утратившая способность логически мыслить.

Еще удар. Дверь падает. Михай встречает первую группу прорвавшихся сектантов отчаянными ударами меча. Новый град стрел в окно. Хочется упасть на пол, закрыть голову руками…

— …и, вот еще что, Боград. Я так и не поняла, как тебе удалось нас разбудить? Вытащить с другой грани.

— Вы мыслите в правильном направлении, — сказал странник, — в кувшине — порошок, нет, некая магическая…

— …субстанция?

— Ну, допустим. Что-то, что позволяет вытащить человека с другой грани. На время, и не очень продолжительное.

— Из-за нее Неспящие охотятся за тобой?

— И из-за этого тоже. Боятся, знаешь ли, что я их исключительность нарушу. К тому же обидно. Я ведь их обворовал, по сути дела.

— Все бы воровал. Слушай, Боград, дай мне кувшин. У меня есть план.

— Только не это. Если ты его хочешь… просрать, то… ну, в общем, он нам может потом еще пригодиться.

— Я долго не выдержу! — крикнул отчаянно защищающий вход в комнату Михай. На его одежде появилось уже два или три темных и расплывающихся пятна.

Еще одна рожа в окне. И подсвечник, попавший в нее прямой наводкой.

— Этого потом может и не быть! — крикнула Гала и, выхватив у странника кувшин, бросилась к окну, на ходу сдергивая пробку.

Молочно-белое облако, вырвавшееся из горлышка, растущее каждую секунду, стелящееся над городом. Яростные вопли «Суки! Мрази!» — из уст Неспящих, окружавших «Северный ветер». Бестолковая стрельба по второму этажу. И как им стрел не жалко?

Гала словно чувствовала, как магический туман заволакивает город, проникая в каждую щелку, в каждый дом, заползая в каждого жителя Розары, пробуждая его ото сна.

Захлопали ставни и двери близлежащих домов. Потом тех, что подальше. И еще дальше. Жители Розары хлынули на улицы — кто с факелом, кто с ломом или метлой, а кто даже с настоящим оружием. А Неспящие как-то уже переставали казаться толпой на фоне могучего людского потока.

Горожане осознали и поняли все. По крайней мере, главное. Каким-то чудом исчез тот единственный фактор, что позволял Неспящим запугивать их и обирать. А, стало быть, у розарцев появился шанс поквитаться со своими угнетателями.

И упускать его было бы глупо.

Глава восьмая

Белая пелена перед глазами постепенно переставала быть пеленой и целиком белой. Одинаково белой. И потолок, и стены, и лампы дневного света теперь были белыми по-своему, по-разному. Осмотревшись, Гала поняла две вещи. Во-первых, она в кровати, а во-вторых, не в своей комнате в общежитии.

Несколько коек, мягкий свет неоновых ламп, белизна стен и потолка — это могла быть только больничная палата и ничего больше. Обстановку довершала девушка в сине-зеленом костюме медсестры и с соответствующим бейджем на груди.

— Очнулись? — спросила она приветливо, увидев, что Гала открыла глаза, — вот и хорошо. Я доктора позову.

Минут через пять, в палату вошел доктор, пожилой мужчина в белом халате, а следом пожаловал еще какой-то тип. Строгий черный костюм с галстуком, короткая стрижка, блеклая узкая и ничего не выражающая физиономия. Вряд ли он имел какое-то отношение к медицине. Скорее уж, к похоронному бюро. Гала даже усмехнулась этой своей мысли. Жаль, мол, тебя разочаровывать, мужик.

— Я вижу, вы очнулись, — сказал доктор, — вот и отлично. Будем выписываться. Но прежде вам нужно ответить на вопросы этого… господина со мной.

— А если я не отвечу, вы меня так и не выпишите? — спросила Гала, но доктор и медсестра, игнорируя сей вопрос, уже покинули палату. Девушка огляделась. Остальные койки были пусты.

— Это не займет много времени, — начал тип в костюме, присев на стул рядом с Галиной койкой, — зовите меня Ругар.

— Делать мне не фиг, только тебя звать, — подумала Гала, а вслух сказала, — разве вы не знаете, что больным положен покой? А нежелательные посетители, они… ну, нежелательны, в общем.

— Да, знаю, — ответил Ругар, — как не знать? Только чрезвычайная необходимость заставила меня пойти на это. Видите ли, возможно вы считаете произошедшее с вами сегодня чем-то уникальным. Даже если забыть, что вы не просто упали в обморок, а были принудительно переведены на другую грань, сегодняшнее происшествие коснулось не только вас.

— Еще Михая Лукаша? — предположила девушка.

— Еще Михая Лукаша, — подтвердил Ругар, заглянув в то, что Гала поначалу приняла за записную книжку, а оказалось маленьким компьютером, — а помимо Лукаша — еще тридцать две тысячи сто тридцать пять человек по всему миру…

— Сикоко? — воскликнула Гала от удивления, прежде чем до нее дошло, что эта цифра — население города Розары на другой грани.

— …и, как следствие, произошел сбой в работе десятка заводов, в результате аварии остались без электроснабжения три провинциальных города. Плюс — около тысячи дорожно-транспортных происшествий, тысяча тридцать один, если точно. Самолет со ста тринадцатью пассажирами на борту едва не рухнул, но второй пилот спас положение. Смерть находящегося на операционном столе пациента — с оперировавшим его хирургом случилось то же, что и с вами. Ну и на сладкое — пара казусов на поживу желтой прессе.

Солистка группы «Вертушки» упала со сцены прямо во время концерта. А когда в аэропорту одной из стран встречали президента другой страны, и он выходил в сопровождении охраны, один из телохранителей упал. Это потом выяснилось, что обморок, а поначалу за покушение приняли. Что было! Оцепили аэропорт, всех обыскивали, допросы устраивали.

— Я так понимаю, — робко начала Гала, на которую произвел впечатление масштаб и последствия ее игр с кувшином Бограда, — у вас не просто праздный интерес к случившемуся.

— Верно, — подтвердил Ругар, — мне необходимо знать, что послужило причиной этой… эпидемии, иначе и не скажешь.

— И вы пришли ко мне. Почему среди этих… тридцати двух тысяч вы выбрали именно меня?

— Вы — первый зафиксированный случай. Упали в обморок прямо на пороге университетской аудитории. Да, следующим, с промежутком в минуту, был Михай Лукаш. А обвальный рост таких обмороков начался… несколько позже, и пауза эта по времени достаточна, чтобы выделять вас и господина Лукаша из общей выборки.

— Правильно выделяете, — Гала усмехнулась, — только учтите, господин Ругар, действия, совершенные на одной грани…

— …не подпадают под уголовную ответственность на другой, — докончил Ругар, — это мне хорошо известно. Вам беспокоиться не о чем, никто вас к ответственности привлекать не будет. Хороший закон, плохой закон — а соблюдать его надо, даже в таких экстремальных случаях. Сейчас главная задача — не допустить повторения катастрофы.

— А она не повторится, — уверено заявила Гала, — порошок этот… или дым… или еще какая магическая… субстанция — она кончилась.

— И, тем не менее, хотелось бы узнать поподробнее.

Вздохнув, Гала нехотя все рассказала внешне неприятному, но как-то располагающему к себе господину Ругару. И про Неспящих, и про кувшин Бограда, и про штурм гостиницы «Северный ветер». Лишь в двух местах Ругар прервал ее. Сперва — когда речь зашла о Неспящих как таковых. Очень он удивился, впервые, видимо, услышав, что человек может существовать только на одной из двух известных и общепризнанных граней. Затем — узнав, что Боград, тоже бывший Неспящий, еще и покончивший с собой пятнадцать лет назад на этой грани подросток Боград Пламень.

— Скажите? — поинтересовалась Гала, — а как наука объясняет подобные феномены?

— Никак, — ответил Ругар как отрезал, — иначе как аномалиями это назвать нельзя. Особенно Боград Пламень. Принято считать, что смерть на одной грани — она и есть смерть, без всяких условностей. Умерший здесь, там по идее, просто не проснется.

— Это я и сама знаю… знала, то есть.

— Хорошо, последний вопрос. Вы не знаете, откуда у Бограда Пламеня этот… порошок? Назовем его так.

— Не знаю, только догадываюсь. Рецепт по любому принадлежит колдуну Мадраксу. Что касается производства порошка, — продолжила Гала, — то его, наверное, производят сами Неспящие. Вернее, производили до сегодняшней взбучки.

— Что ж, чем могли, вы помогли, — сказал Ругар, вставая со стула, — можете быть свободны.

Свернув компьютер, он почти неслышно вышел за дверь. И только тут Гала поняла, что не спросила, не узнала самое главное. Кто такой Мадракс и не помогут ли Ругар и его ведомство в освобождении Вирлены.

— Погодите! Стойте! — крикнула девушка, подбегая к двери, выглядывая в коридор. Но господина Ругара уже и след простыл. А из людей в коридоре — только медсестра, направлявшаяся к ее палате.

— Да потерпите вы немного, — сказала она, улыбаясь, — вас скоро выпишут. Пойдете домой.

* * *

Трупы уже убрали — и с улиц, и из «Северного ветра». Правда, после ночного боя гостиница и так выглядела не лучшим образом. Ни одного целого стекла в окне. Изрубленные двери. Обломки фигурок-сувениров и осколки бутылок, усеявшие зал.

Несмотря на это, проснулась Гала в хорошем настроении. В значительной степени этому поспособствовали доносившиеся с улицы веселые песни на разных языках. Девушка тоже вспомнила одну, старую, но очень подходящую под ситуацию.

«Мы чемпионы, друзья!..».

— Я и не надеялся пережить эту ночь, — отозвался Михай, который уже проснулся и перевязал раны, — неужели этих козлов больше нет?

— Может, кто и выжил, — усмехнулся Боград, сидевший на стуле и складывавший стрелы в колчан, — покинув город. Розарцы на них накинулись как стая голодных волков. Да, Гала, поздравляю. Ты смогла принять верное решение в столь сложной ситуации. Жаль, что у нас больше нет этого…

— …порошка? — сказала Гала, — назовем его так. С другой стороны, в разговоре с одним человеком, на другой грани, мне пришла в голову одна интересная мысль. Возможно, сами Неспящие этот порошок производили. Может, удастся им разжиться. В их лагере… бывшем.

— Не знаю, вряд ли, — покачал Боград головой, — я никогда не видел, чтоб Неспящие работали и что-то производили. К тому же, лагерь или база секты вряд ли пережила сегодняшнюю ночь. Люд в Розаре вспыльчивый, ты сама видела.

— И все-таки я хочу побывать на их базе. Может, найду чего интересного. О судьбе Вирлены узнаю, к примеру. Может, ее тоже в Неспящие готовили.

— Что ж, я с тобой, — Михай нехотя поднялся с кровати, — раз речь о Вирлене идет, то я… конечно…

— Ну и я за компанию, — сказал Боград, — завтракать не будем, «Ветер» не в том состоянии. Долго еще не подует.

Спустившись в зал, путники смогли воочию убедиться, в каком состоянии гостиница. И никто больше не играл на гуслях. Видимо, старичка-музыканта зарубили. А вот Маленький Руди был живее всех живых, но от вчерашней веселой разухабистости не осталось и следа. Со скорбью и растерянностью в глазах обозревал он то, что еще вчера было его заведением.

— О, небо! Вы живы? — воскликнул он, увидев Бограда и его спутников.

— Как видишь, — сказал Боград, — ты, я вижу, тоже цел.

— Ага. А вот «Ветру» моему пиндык, — последнюю фразу Руди произнес, всхлипывая, — как же вам удалось-то?

— Уметь надо, — хмыкнул Михай и похлопал рукой по ножнам с мечом, — и, главное, не ссать.

— Меня вот что интересует, — Боград, нахмурившись, посмотрел на приятеля-земляка, — две вещи. Во-первых, как ты спасся, Руди?

— Тут подвал есть, — хозяин гостиницы отвечал тихо, потупив глаза, как провинившийся ребенок.

— Интересно, — продолжал странник, — тогда как ты узнал, что нужно спрятаться в подвале? Нападение-то произошло до распыления порошка Мадракса. Однако, ночью. Но ты как-то сумел предвидеть. Ну а во-вторых, в Розаре сотни гостиниц, таверн и постоялых дворов. Как же Неспящие умудрились столь быстро найти нас в «Северном ветре»?

Боград не рассчитывал, что Маленький Руди ответит. Но тому, видимо, терять уже было нечего.

— Эх, Боград, Боградушка, — начал он жалостливым тоном, — ты ж видел, как дела у меня идут. В «Ветре» никто не останавливается, сувениры не покупает, не пьет даже. Ну не то чтоб никто, но вы — первые посетители за месяц. За месяц, понимаете! А мне тоже есть-пить надо. Да еще повара и пьянчугу этого с гуслями содержать. Вот, прознал я, что Неспящим кто-то дорогу перебежал, они кого-то ищут. Троих, причем одна — девка. Хотел заведение свое спасти, на награду рассчитывал. И уж никак не думал, что от Неспящих можно втроем отбиться, да еще ночью. А вы! Посмотрите, во что «Ветер» превратился! Тут и свиньи есть-пить не станут. Как вам не стыдно? Земляки, называется.

Это, «как вам не стыдно» окончательно добило Бограда. Странник, обычно спокойный и рассудительный, побагровел, потянулся за кинжалом. И достал бы, и пустил бы его в ход, если бы Гала с Михаем не подскочили, не схватили за руки.

— Почему вам всем жертвы нужны? — тихим голосом произнесла Гала, — сперва барон хотел нами да Вирленой пожертвовать, чтоб свои владенья обезопасить. Мол, не сметь на Мадракса идти. Потом купец Влад вздумал сэкономить. А уж как на дерьмо изошел, когда его денежки сперли. Еще капитана помню, на чьем корабле мы в Розару плыли. Хотел скормить нас морскому дракону, чтоб доплыть без приключений. Теперь вот вы с вашей гребаной гостиницей. Удивительно, сколько таких людей развелось на свете! У всех то и дело ситуация, которая требует жертв, причем, обязательно, человеческих и, обязательно кого-то другого, не себя любимого. Но еще больше меня поражает, как вы обижаетесь, когда не выходит. Когда кандидаты в жертвы сопротивляются и обламывают вас. Пойдем отсюда.

— Вы меня не убьете? — робко осведомился Маленький Руди.

— Зачем? Тебя и убивать противно, — заявил Михай и плюнул ему аккурат в рыжую бороду.

* * *

Найти базу Неспящих не составило труда. Прохожие охотно показывали дорогу к ней, не забывая употреблять слово «была». Например, «она была там-то и там-то». Город приходил в норму, насколько можно считать нормой всеобщую торгашескую суету. В конце концов, необходимость что-то купить и что-то продать никто не отменял. И, тем не менее, лица и голоса Розарцев стали немного не такими как вчера. Более приветливыми, веселыми. Как обычно бывает, когда камень с души сваливается.

Здание, служившее для Неспящих домом и базой, располагалось на юго-западной окраине города. Окруженное обугленными остатками частокола, оно и само выглядело не лучшим образом. Почерневшие и обгоревшие стены, пустые глазницы окон, выломанные двери, лежащие у порога. От расположенных рядом пристроек вообще остались кучки пепла с отдельными почерневшими камнями и досками.

— Да-а-а, — протянул Михай, — по ходу, искать тут нечего.

— Погодите, — сказал Боград, стоя у входа в здание, — не может быть, чтобы Неспящие не приняли мер предосторожности. Даже на такой случай.

— Ты хочешь сказать, — начала Гала, — что внутри может быть засада?

— Может быть, — произнес странник задумчиво, — пессимист прямо так бы и сказал. А оптимист, такой как я, возразит. Мол, раз там засада, значит, что-то они защищают, и, следовательно, им есть, чего защищать. Например, сокровищницу секты. Золото, драгоценности.

— Ух! — выдохнул Михай, — не помешало бы золота… пару мешочков. Да и нам с Вирленой на свадьбу мешочка три. А ты, Гала? Не хош озолотиться? Самой завидной невестой в деревне будешь. А я вот таверну свою открою — хозяин «Дяди Свина» от зависти лопнет. А тот рыжий ублюдок — дак ваще повесится.

— Да, кстати о «рыжем ублюдке», — сказал Боград, — возможно, ему бы тоже хватило. Чтоб «Северный ветер» поднять.

— Ты че, спятил? — у Михая прямо глаза на лоб вылезли, — он же нас продал! Да ты сам его порезать хотел!

— Хотел, сгоряча. Чтоб потом жалеть. В конце концов, не от хорошей жизни он это сделал.

— Да ну! — тут возмутилась и Гала, — а у кого, простите, жизнь «хорошая»? У короля? Или у Мадракса? А если Мадракс тоже воровал людей «не от хорошей жизни», что его, по головке погладить?

— Ладно, ладно, — не стал вдаваться в споры Боград, — как по мне, Руди уже получил сполна за свое предательство. «Северный ветер» только что по камешку да по бревнышку не разобрали. Не стоит наказывать еще и наших земляков, которые, оказавшись в Розаре, были бы рады увидеть здесь кусочек родины. Ну а во-вторых, и в-главных… к чему мы тут стоим и делим шкуру неубитого медведя? Давайте лучше зайдем. Осмотримся. Может, и делить уже нечего. Огонь, знаете ли, поработал. Да и Розарцы тоже не дураки.

Внутри царил полумрак. Запах гари уже успел выветриться, однако о прошедшем пожаре здесь напоминало все. И стены, что изнутри почернели больше, чем снаружи. И кучки пепла, и обгоревшие останки мебели, и (как без этого) человеческие кости. Было очевидно, что только чудо помогло бы кому-то выжить в этом месте. О том, чтобы подняться наверх, не могло быть и речи. Видимо, ведущие туда деревянные лестницы сгорели дотла.

На этом фоне тем более казалось бессмысленным поведение Бограда. По крайней мере, Гале и Михаю. Со скучающими минами следовали они за странником, который ходил из помещения в помещение и периодически то ногой по полу топал, то об стенку кулаками стучал.

— Слышь, Гала, — спросил Михай, чтобы не было так скучно, — тебя допрашивали?

— В смысле? — девушка не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Ну, когда действие порошка Бограда кончилось, ты очнулась… ну, я вот в больнице очнулся. А ты?

— И я в больнице.

— Вот. Меня тип в пиджаке допрашивал. Господином Ругаром звать.

— Ой! И меня также. Тоже тип в пиджаке, тоже Ругаром назвался. Блин, да как же так! Мы же одновременно действие порошка испытали и действовать на нас он перестал одновременно. И что? Этот Ругар сразу к тебе пришел?

— Угу. Почти сразу. Слушай, а как он выглядел, твой Ругар? Ну, кроме костюма этого с галстуком. Какие-нибудь черты лица. Я к тому, что похож твой Ругар на моего или нет?

— Видимо похож, — вздохнула Гала, — потому что внешность его я не запомнила.

— Как и я, — констатировал Михай.

— Э, хорош трепаться, — весело крикнул странник, — идите сюда.

Подойдя поближе к Бограду, Гала и Михай увидели, что стоит он на люке — металлической крышке с ручкой в форме кольца и барельефом, изображающим сову — символ секты Неспящих.

Взявшись за кольцо, странник потянул люк на себя. Тот нехотя поддавался, открывая темный прямоугольник в полу и пару верхних ступенек лестницы, ведущей вниз.

— Эге-гей! — крикнул Боград, наклонившись над люком, — выходите, кто там есть! А то сгусток огня в подарок получите.

Прошла минута. Снизу, по лестнице зашуршали шаги. Вскоре в проеме показалась седовласая голова, затем лицо, показавшееся Гале смутно знакомым, затем человек выбрался целиком. Тут Гала вспомнила, откуда она знала этого человека. Всеслав Старх, некогда — мегазвезда эстрады, пять лет назад погибший в автокатастрофе. Родители с удовольствием смотрели его концерты, а у матери были все диски покойного мэтра.

Живьем звезда выглядела куда хуже, без грима, да еще после сидения в отнюдь не стерильном подвале. Плюс — полный ненависти взгляд, отнюдь не придававший обаяния. И все же это был он. Всеслав Старх и никто больше.

— Ав-тограф мож-но? — дрожащим голосом пролепетала Гала.

— Катитесь на хрен, — последовал незамедлительный ответ, — особенно ты. Отсупник! Мадраксово отродье!

— От козла слышу, — флегматично отмахнулся странник, — и не юли, пожалуйста. Эй, там, все выходите! Сгусток огня, он, знаете ли, не кот чихал.

— Да нет там больше никого, — буркнул Старх, — я был один здесь этой ночью. Остальные… хе-хе… на задании. От кого охранять это место, пока мирный город спит? А когда снаружи зашумели, да начали кидаться чем попало, да петуха мне красного пустили, я понял. Ты, отступник таки применил свое… в смысле, Мадраксово зелье. Секте хана, мои люди наверняка ворон на улице кормят.

— И ты поступил как настоящий герой, — ухмыльнулся Боград, — забрался в подпол, где огонь и разъяренная толпа не достанет, и сидел себе, дрожал. Дорогие друзья, представляю вам бывшего главу секты Неспящих Всеслава Старха, он же Славко Белый. Ну, Славко Белый, и что вы собираетесь теперь делать?

— Снять штаны и бегать, — огрызнулся тот, — я уже сказал, куда вы можете идти со своими вопросами.

— Довольно смелый базар, — Михай извлек меч из ножен и навел его на Всеслава, — для человека, который вот-вот останется без башки.

— Вы сами-то долго ли свои башки носить надеетесь? — Старх ухмыльнулся, демонстрируя далеко не белые и не ровные ряды зубов.

— Погодите, погодите, — вмешалась Гала, — он нам может пригодиться. Скажите, господин Старх, а где моя подруга Вирлена? Не знаете?

— Не знаю я ни какую подругу, — Всеслав брезгливо сплюнул на пол, — может, спросишь об этом своего дружка?

— Да ты охренел, дядя, — Михай принял последнее на свой счет, — щас башку снесу, не посмотрю, что звездой был. Тем более что щас твоего сынка раскручивают, который ложкой в рот не всегда попадает.

— Да вы что?! — лидер Неспящих искренне удивился, — эх, давно я на другой грани не был. Скучаю немного. Там-то я звездой был. Гримерки, райдеры, лимузины… Дорожки красные… А здесь-то я вор. Славко Белый. По мне, хе-хе, виселица плачет и не одна. Слушайте, а на эстраде гомиков больше не стало? Таких мальчиков слащавых, на девочек похожих?…

— Короче, хватит, — прервал его Боград, — ты нам зубы не заговаривай, а отвечай по сути. Вопрос-ответ. Усвоил?

— А что мне за это бу-у-дет? — протянул Всеслав, издевательски улыбаясь. Тогда потерявший терпение странник коротко размахнулся и ударил его по лицу.

— Ты этого добиваешься? — рассвирепел он, — это только начало. Разминка. Ты, видимо, считаешь, что терять тебе уже нечего. И напрасно. Есть две вещи, которые ты можешь потерять прямо здесь и сейчас. Первое — это твоя жалкая жизнь. Второе — твое относительно хорошее состояние. Говоришь, виселица плачет? Да мы тебе можем устроить такую смерть, что о виселице мечтать будешь. Гала, сотвори, пожалуйста, сгусток огня. Небольшой, чтобы этот господин горел подольше.

— Столько сойдет? — на ладони у Галы возник сгусток размером с кулак. Всеслав побледнел.

— Ладно, ладно, раскололи, — залепетал он, — спрашивайте что хотите. Если знаю — честно отвечу. А не знаю — так не обессудьте.

— Хорошо, — голос Бограда стал гораздо приветливее, — тогда первый вопрос. Гала, да убери ты сгусток, не пугай человека. Та-ак. Скажите, где подруга Галы, Вирлена Ворл? Не знаете такую?

— Нет, не знаю. По крайней мере, в наших рядах я никого не помню с таким именем. Да и вообще, женщин среди Неспящих — раз, два и обчелся… было так.

— Хорошо. Следующий вопрос. Что в подвале?

— Как — что? Убежище. Я там пересидел эту ночь. Эх, и страху я натерпелся. Одно радует — вам тоже жарко было.

— Уточню вопрос. Для каких целей использовался подвал, кроме того, чтобы там отсиживаться? В конце концов, вряд ли, обосновываясь в Розаре, вы рассчитывали, что придется от кого-то прятаться.

— Верно. Только вы не думайте, что была нам здесь сплошная идиллия. В первый год нашего пребывания в Розаре некий торговый клан с юга не только отказался платить. Что вы, он сам был не прочь наложить лапу на город. У клана хватило золота собрать отряд наемников, и мы в первый же день потеряли несколько десятков человек. Бойцы из Неспящих — не очень… были, и потому об открытой войне не могло быть и речи. Но мы — воры, и побеждать в открытом бою — все-таки не наш метод. Проникнув той же ночью в дом главы клана, наши перерезали собственно, хозяина дома, прислугу, домочадцев. Не помогли ни крепкие стены, ни вооруженная до зубов охрана, которой тоже надо спать, и которую мы тоже перебили. Хе-хе, вот страху-то было! Мы стали для этих торгашей, да и для всей Розары почти как высшие силы. Мадракс отдыхает!

— Я понимаю, что воспоминания очень приятные, — проворчал Боград, — но наше время ведь не бесконечное. Я еще больше уточню вопрос: использовался ли подвал как сокровищница или хранилище на всякий, простите за каламбур, пожарный?

— В общем-то, да. Но вы поймите, мы же воры. Не торгаши, не менялы, что на золотые кругляши молятся. Легко расстаемся с тем, что легко достается. Проматывали все в борделях да тавернах. Я-то предусмотрительнее был, я мебель для этого места покупал, что-нибудь, для улучшения обстановки.

— А, по-моему, это люди твои были предусмотрительными, — съехидничал Боград, — обстановка твоя сгорела, а они, по крайней мере, успели оттянуться в жизни. То есть, богатств особых мы там не найдем?

— Да, да, то есть, нет. Никак не найдете.

— А… скажем, какие-нибудь магические зелья или артефакты? Вроде того порошка, из-за которого вы на меня охотились?

— О чем ты, Боград? Какие зелья? Мы воры, а не колдуны. И порошок нам твой без надобности. Он оказывает временное действие, а нас Мадракс избавил от других реальностей навсегда. Ты мог применить его нам во вред, вот этого мы и опасались. А охотились за тобой не из-за него. То есть, не только из-за него. Ты отступник и этим все сказано. Ты предал нас, ты предал идею. Твое место с нами, а ты якшался с этими, — Всеслав небрежно махнул рукой в сторону Галы и Михая, — рабами этого… как хочешь, называй — грани, мороки, сны. Название не важно; главное, что жить одновременно больше одной жизни да в разных реальностях — противоестественно.

— Ладно, философ хренов, — отмахнулся Боград, — последний к тебе вопрос: где на данный момент Мадракс?

— А что ты у меня спрашиваешь? Могу лишь сказать, что когда мы переезжали в Розару, колдун был на прежнем месте. Северная Пустыня, родина злых и негостеприимных кочевников. Ну так вы узнали все, что хотели? Я могу идти?

— Вали, — сказал Михай.

— Проваливай, — вторила ему Гала.

— Ну, иди, — резюмировал Боград, — мы не узнали всего, что хотели, но я понял, что большего от тебя не добиться.

Вздохнув, Всеслав Старх заковылял вон из помещения, в сторону выхода. Путники переглянулись. В глазах отчетливо читалось разочарование.

— Да-а-а, не видать мне таверны, — проворчал Михай, — но зато Руди, козел обломается. Пусть сам свой «Ветер» восстанавливает.

— Вирлены нет… не было среди Неспящих, — проговорила Гала, ни к кому особенно не обращаясь, — с одной стороны это хорошо. Значит, не убили ее этой ночью. Но, раз Вирлена не в секте, это значит, что Мадраксу она нужна для других целей.

— Я ему дам — «другие цели»! — по-своему понял Михай, — я колдуну эти цели вырву и запихаю… куда-нибудь.

— Я бы сказал, — начал Боград, — что стакан скорее полон чем пуст. Смотрите, мы нейтрализовали серьезную силу, один из главных проектов Мадракса. Не исключено, что колдун теперь заметит нас и перестанет воспринимать как трех букашек, жужжащих у него под ухом.

— Это кто это букашка? — вскинулся Михай.

— Погоди, не спеши. Что касается сокровищ… ну не на что восстанавливать «Северный ветер», ну и хрен с ним. Ну не станем мы богатыми… а нужно ли богатство в нашем положении? Когда из-за каждого угла убить могут. И еще неизвестно, что у замка Мадракса нас ждет. А немного денег не будут лишними. Ведь то, что я у Влада… позаимствовал, большей частью израсходовано. К тому же, вряд ли Моркуш захочет помогать нам задаром.

— Итак, берем деньги — и к Моркушу? — с энтузиазмом спросила Гала.

— Ага. Только надо факел раздобыть. А то темно, хоть глаз выколи.

* * *

За городскими воротами Розары начиналось царство природы, дикой и почти нетронутой. Дорога петляла среди пышной зелени, среди дубов, кленов, кипарисов и еще каких-то деревьев, которых Гала никогда не видела у себя на родине. Один раз она не удержалась и, наклонившись, сорвала очень нежный и красивый цветок.

Настроение у путников было хорошее. Всеслав Старх поскромничал, его послушать, так в казне секты блоха на аркане осталась. А на найденное золото, как прикинул Боград, можно было троим месяц жить в заведении вроде «Северного ветра».

— Где живет маг Моркуш? — спросила Гала Бограда.

— Я же сказал — недалеко от города. Но все же на достаточном расстоянии, чтоб шум и суета ему не докучали.

— Я что-то уже не ощущаю ни шума, ни суеты, — ворчал Михай, — кто ему здесь помешает? Птички? Или цветочки? Или… ой, а это что такое?!

Гала и Боград оглянулись в направлении руки Михая и увидели стремительно приближающуюся к ним фигуру. Издали ее можно было спутать с человеком, что, однако, опровергло дальнейшее приближение. Ибо это, неизвестно откуда взявшееся существо обладало минимум одним свойством, людям не присущим. Оно не шло по земле, а скользило по воздуху на небольшой, но все же высоте.

— Это кто? Моркуш? — спросила робко Гала.

— Да какой, на хрен, Моркуш! — Боград вскинул лук и натянул тетиву, — похоже, мы дождались. Против нас послали Смертоносца.

— Кто послал? Мадракс? — Михай достал меч.

— Может и Мадракс. Я сам не знаю, кому они служат. Да что вы встали?! — вскричал вдруг странник, — не понимаете? Его не убить ни мечом, ни стрелой. Я лишь отвлекаю его, чтоб вы нашли мага? Идите в ту сторону, куда я рукой показываю…

Стрела свистнула, Смертоносец поднял руку с матово-черным лезвием и отбил ее. Подойдя к путникам совсем близко, он остановился, видимо был уверен, что им некуда бежать. Тогда Гала и рассмотрела его поближе. Почти как человек. Высокий, в темной кольчуге и черном балахоне. И лицо — ничего не выражающее, почти мертвое. Как у статуи.

Или как у господина Ругара. И тот же взгляд — завораживающий, парализующий волю. Не располагающий к себе, нет. Это там, в больнице показалось.

— Здравствуйте, господин Ругар, — произнесла Гала, — мы снова встретились. Говорят, вас не убить ни мечом, ни стрелой. А как насчет магии?

На ее ладони почти мгновенно вырос сгусток огня размером почти с голову. Привычное уже движение — и сгусток, разогнавшись налету, врезался Смертоносцу в грудь. Сноп искр во все стороны — и, отлетев на метр, тот рухнул на прямо на траву.

— Быстрее же, — Боград схватил Галу за руку и буквально потащил за собой. Михай бросился следом, — ты не убила его, только оглушила. Нужно скорее добраться до Моркуша.

— И что? — спросила Гала, запыхаясь, — он сможет убить Смертоносца?

— Я не припомню ни одного случая, когда Смертоносца кто-то убил. Чаще всего случалось наоборот, в лучшем случае от него удавалось удрать. Но рядом с Моркушем наши шансы возрастут.

— Слышь, Гала, — обратился к девушке Михай, — а тебе этот Смертоносец ничего не напоминает? Рожа чем-то знакомая.

— Напоминает, — ответила Гала, — господин Ругар, который нас одновременно в разных палатах допрашивал.

— Смертоносцы все на одно лицо, — сказал Боград, — но то, что они на другой грани встречаются, это впервые слышу.

Наконец путники добрались до жилища Моркуша. Это не был шалаш, как у некромантки Мары из Мертвого Леса, но и роскошным его назвать было трудно. Так, одноэтажный домик под соломенной крышей — из тех, которых полным-полно и в родной Галиной деревне. Сам маг, наголо выбритый человек неопределенного возраста, в просторной, но скромной одежде, сидел возле двери, скрестив ноги.

— Здравствуйте, — обратился к нему Боград, остановившись и немного отдышавшись, — извините, пожалуйста, но нам срочно требуется помощь.

— Неужели? — сказал маг после того, как поднял глаза на незваных гостей и с минуту рассматривал их, — кто вы и как посмели отвлекать меня от мудрых размышлений?

— За нами гонится Смертоносец, — выпалила Гала, — и скоро он будет здесь. Вы ведь не хотите себе такого гостя?

— Он придет сюда, но он придет не ко мне, — произнес маг равнодушно, — он придет к вам, ибо это вы обречены.

— Ах ты… — Михай выхватил меч. Моркуш даже не удостоил его взглядом. Тем временем, Смертоносец показался из-за ближайшего дерева и медленно, но неумолимо направился в сторону его дома.

— Вон он, смотрите! — закричала Гала, — нас же сейчас убьют, вы не понимаете?! Мы же не просто так! Мы заплатим.

— Никакие деньги не стоят тех истин, которые я не постигну, если вмешаюсь в ваши мелкие свары. Убирайтесь, или почувствуете на себе мой гнев.

— Никакие истины не стоят жизни! — выкрикнул Михай. Он принял на себя первый удар. Его меч со звоном столкнулся с черным клинком и отразил выпад. Затем к Смертоносцу подскочил Боград и вонзил ему кинжал в спину. Увы, с тем же успехом он мог ударить в стену. В руках странника остался обломок, а Смертоносец, размахнувшись, одним ударом руки отшвырнул его.

Боград упал прямо на Моркуша, и, когда оба поднялись на землю, в глазах мага уже не было того умиротворения, с которым он встретил путников. Только гнев. Тем временем, очередным выпадом черного клинка Смертоносец разрубил фамильный меч Михая и занес свое оружие, теперь уже не чтобы драться — чтобы убить. А несчастный вышибала и несостоявшийся герой уже успел попрощаться — и с жизнью, и с Вирленой, и с таверной в личном владении.

— Вы дождались моего гнева! — вскричал Моркуш. Поднявшийся порыв ветра смел и отбросил на расстояние трех метров и Бограда, и Михая, и Смертоносца. Но не Галу, которая вцепилась мертвой хваткой в руку мага.

— Бейте Смертоносца! — кричала она, — не нас. Это он — главная причина ваших помех. Убейте его — и возвращайтесь к своим мудрым размышлениям.

— Отцепись, мерзкая девчонка! — Моркуш пытался избавиться от Галы, но тщетно. Тогда он вскинул свободную руку и от нее до поднявшегося с земли Смертоносца протянулась длинная сверкающая молния. Минуту зловещее существо билось в конвульсиях, затем его голова с лицом господина Ругара буквально взорвалась. Без крови, просто лопнула как воздушный шарик. Балахон и кольчуга, оказавшиеся пустыми, с глухим стуком упали на землю.

Глава девятая

Моркуш был искренне уверен, что, в случае уничтожения Смертоносца, его оставят в покое. И напрасно. Потому что не успел запах озона от молнии рассеяться среди других ароматов природы, а Гала Чагай уже недвусмысленно и прямо назвала основную цель своего визита.

— Девчонка, — бросил раздраженно маг. Прозвучало как оскорбление, — так ты еще и волшебница?

— Ведьма, — с гордостью ответила Гала. И, немного скромнее, — начинающая. Я слышала, вы один из величайших магов в мире…

— Только не надо лести. Лесть — орудие меньших дураков против больших. Ты же не считаешь, что я глупее тебя? Вот и отлично. Сам я не считаю себя кем-то великим — потому что знание не только дает ответы, но и порождает новые вопросы. Новые неопределенности. Так что у тебя по этой причине куда меньше проблем со знаниями чем у меня. А у тех двоих, скорее всего, вообще нет этих проблем.

«Те двое» (маг имел в виду Михая и Бограда) между тем затеяли перебранку, причем по совершенно пустячному с его точки зрения поводу. Дело в том, что оставшемуся без меча Михаю приглянулся черный клинок павшего Смертоносца. И он не преминул завладеть им, против чего отчаянно запротестовал странник.

— Ты че, придурок? — злился вышибала, сжимая рукоять меча, — я остался без оружия, понял да? Этот козел мне меч отцовский разрубил. Как колбасу, на хрен!

— Я бы все-таки поостерегся брать этот меч, — спокойно ответил Боград, — а что до твоего, разрубленного… ну, пойдем в Розару, в любую кузницу обратимся — быстро откуют. Или новый купим.

— Бабло лишнее появилось, да? Нет, ты объясни, пожалуйста, с хрена ли я не должен брать трофей? Небось, сам и разбойников на Королевском тракте шмонал, и Неспящих, и по подвалу ихнему шарился.

— То деньги. А тут оружие, даже не магическое, а порожденное магией. Я боюсь, что у тебя из-за него будут проблемы.

— На меня забей. А нет — у тебя проблемы будут, я обещаю. Вот скажи, тебе он нужен? Нет. Гале и Моркушу — тем более. Так отвали. Не то в хлебало получишь, — и, немного смягчив тон, — лучше о себе подумай. Сам вон тоже без кинжала остался.

— Слушайте, господин Моркуш, — обратилась Гала к магу настороженно, — как по вашему, моему спутнику не опасно брать меч, принадлежавший Смертоносцу?

— Не опасно, — бросил Моркуш равнодушно, — вот ему как раз неопасно. Опасно тем, кто под горячую руку попадется. Ладно, перейдем к вашим целям. Чему именно ты хотела бы научиться.

— Боевым заклинаниям, — быстро и уверено ответила Гала, — ну хотя бы как вы Смертоносца убили… Я вот, например, так не могу. Что это за заклинание? Скажите, я запомню. Могу записать… а, нет, не могу. Не на чем. Ладно, так запомню.

— Девчонка, — сказал маг, не скрывая презрения, — да где ж ты училась магии? В коровнике?

— В принципе, да, — призналась девушка, — я крестьянка. Но выучила три заклинания из родовой книги моей подруги, Вирлены Ворл.

— Кошмар! — Моркуш схватился за голову, — приходят сюда всякие. Шумят, дерутся, как будто негде больше драться и шуметь. Отвлекают меня от постижения истин. Ты, девчонка, да знаешь ли ты, как трудно настроить себя на размышления? Когда голова полна, а хочется ее наполнить больше. Нет, надо же меня еще и оскорбить. Я тратил месяцы, а порой и годы упорного труда, чтобы постичь то или иное заклинание, а ты хочешь просто его переписать. Раз-раз — и всемогущая волшебница. С чего ты вообще взяла, что достойна даже прикасаться к магическим знаниям?

Гала молчала, потупив глаза. А маг продолжал поучения.

— Наши предки швырялись знаниями как мусором. До чего дошвырялись? Молчишь? То-то же. Ты хоть представляешь, что будет, если каждый станет волшебником. Конец! Крах! Вот с подругой вашей, она из клана Ворлов, с ней бы я позанимался. Мне бы самому было интересно — пообщаться, обменяться опытом. Что смешного я сейчас сказал?

— Последнее, — Гала еле сдерживала смех, закрывая рот ладонью, — я просто представила, как общаетесь вы и Вирлена.

— И что? — спросил Моркуш.

— Ну, понимаете, — новый приступ смеха, — извините… понимаете, во-первых, Вирлена к колдовству равнодушна. Ее предки столько заклинаний напридумывали — на век хватит. А во-вторых, она слишком ленива и магией владеет плохо. Потому и попала в плен к Мадраксу.

— К Мадраксу? — маг насторожился, — Северному Колдуну?

— Вы знакомы? — спросила Гала с надеждой.

— Да, он бывал у меня… несколько лет назад. Предлагал мне в каких-то своих затеях участвовать. Я уж не помню каких. Помню, что не согласился, счел те идеи странными и совершенно неинтересными. Теперь вот он похитил ведьму из рода Ворлов. Зачем она ему?

— Да если бы я знала, — вздохнула Гала, — но вряд ли Вирлена его в качестве ведьмы интересует. Как ведьма она… я уже говорила, и, к тому же, Мадракс много кого похищал. Воинов, бродяг, простых крестьян. И, знаете, он ведь не докладывается.

— Понятно, — маг вроде бы смягчился, пусть ненамного, — ты и… эти двое, я так понимаю, собираетесь мстить Северному Колдуну?

— Верно. И освобождать Вирлену. Да и всех… кого еще можно освободить. Нельзя так просто похищать людей, запугивать, и думать, что за это ничего не будет.

— А что будет? — Моркуш даже улыбнулся. Слегка, одними губами, и как-то ехидно, — по силе Мадракс почти равен мне… или я ему, не важно. Я же могу избавиться от вас троих одним движением руки. И, необязательно вас для этого убивать. Можно перенести вас в море, где вы либо утонете, либо окоченеете, потому как вода уже холодная. Либо попадетесь на завтрак морскому дракону. На что вы рассчитываете при встрече? На ваши игрушки?

— На вас! — Гала почти крикнула, — на вас, на вашу помощь. Я понимаю, вы не согласитесь лично навалять Мадраксу. Но помочь, поделиться своими знаниями — можете? А то какой в них толк, если они умрут вместе с вами?

— В принципе ты права, — Моркуш согласился, — не думай, мне знаний не жалко. Пройдем в дом, там ты сможешь ознакомиться с моими записями.

О том, что было бы вежливо пригласить в дом и «неволшебных» спутников Галы, Моркуш даже не задумался, отказывая им, по всей видимости, даже в принадлежности к роду людскому. Впрочем, и с Галой-то он не был расположен пить чай ни в прямом, ни в переносном смысле. Вообще, человеку, которому заранее не сказали, что дом Моркуша — именно дом, было бы трудно понять, что это именно так. Потому что, если не считать печи и небольшого закутка жизненного пространства (кровать, небольшой столик), жилье мага напоминало скорее склад. Большую часть площади занимали длинные полки, на которых располагались свитки, пробирки, мешочки с порошками. И, на каждой полке подписи: «боевые заклинания», «чары исцеления», «чары обмана», «зелья» и так далее.

Гале удалось быстро сориентироваться и перейти к свиткам с боевыми заклинаниями. Развернув один из них, девушка присвистнула от удивления. Заклинание не имело привычного вида, в смысле комбинации звуков. То есть, комбинация тоже была и довольно длинная, зато при ее произнесении имело значение все. И поза, и жест, и мимика, и мысли. Неужели это можно запомнить? Гала, за время путешествия начавшая было считать себя опытной ведьмой, снова почувствовала себя безграмотной крестьянкой. Которой еще учиться и учиться, расти и расти.

— Слишком сложно? — Гала обернулась. Моркуш стоял неподалеку и глядел на нее сочувствующим взглядом, — можешь попробовать с другим заклинанием.

А, фиг тебе, подумала Гала мстительно. Если думаешь, что можно надо мной поиздеваться, унизить меня, мол, куда ж ты лезешь, дура деревенская. Иди, мол, коров паси. А вот фиг тебе. Не запомню, так запишу. Буду использовать — запомню. В конце концов, заклинания Ворлов тоже казались незапоминаемыми.

— Нет, не сложно, — сказала Гала, натужно улыбаясь, — у вас есть где записать?

— Перо, чернильница, есть свитки пергамента.

— Ну вот и замечательно. Приступим.

* * *

Заклинания из книги Ворлов показались Гале семечками по сравнению с занятиями по магии в доме Моркуша. Видимо, Вирлена не одна была ленива в своем роду, раз ее предки тяготели к столь простым магическим приемам. Переписал слово, пару раз произнес и уже запомнил. Здесь же…

От пера, чернильницы и свитков Гала бросалась за пределы дома, дабы испытать заклинание, примерить его на себя. Все это время ее спутники терпеливо сидели на поляне в десятке метров от Моркушева жилища и, то в города играли, то по мелочи препирались, то упражнялись в боевых приемах. Краем глаза Гала заметила, что Михай упорно не выпускает меч Смертоносца из рук.

К концу дня (а темнело все раньше и раньше, несмотря на еще теплую погоду) уже не начинающая ведьма Гала Чагай могла похвастаться солидным уловом. Помимо молнии, убившей Смертоносца, она овладела чарами вызова землетрясений (незаменимо в битве с большим количеством противников), порывов весьма сильного ветра, а также стаи кусачих насекомых. Как тот амулет, отбитый на Королевском тракте и потерянный в столице. Напоследок Моркуш научил благодарную и старательную ученицу заклинанию создания портала.

— Он перенесет нас к Мадраксу? — спросила Гала с надеждой.

— Может быть, — ответил, немного подумав, маг, — если мощности хватит. Но, по крайней мере, позволит вам существенно сократить дорогу. Вообще, если тебе важно мое мнение, то вам не стоит спешить на встречу с Мадраксом.

— На свои похороны не опоздать? — Гала мрачно усмехнулась.

— Не только. Для новых… для тебя, заклинаний, не помешает практика. Чем больше ты успеешь их применить по пути к Мадраксу, тем выше шансы на успех.

— Спасибо за совет, мудрый Моркуш, — сказала Гала без всякой иронии, чувствуя уважение к этому человеку, знающему и умеющему несравненно больше, чем она, — ребята!

— Чего? — раздался недовольный голос с поляны, где «ребята» успели развести костер, который теперь надо срочно тушить и затаптывать.

— Подходите, я создам портал. Моркуш говорит, он сократит нам путь. Кстати, на сколько человек он рассчитан?

— Не имеет значения, — уверено заявил маг, — однажды один завоеватель… его имя ничего не скажет тебе… так вот, он попросил меня создать портал для своего войска. Здесь важно не то, сколько человек, а на сколько времени работы портала хватит сил у волшебника. Когда время выйдет, портал сам собой схлопнется.

— Понятно, — Гала произнесла нужное заклинание, загадав направление «на северо-запад, поближе к Северной Пустыне». Прямо в воздухе из ничего возникло мерцающее разноцветное облако величиной с человека, — еще раз — спасибо. Ребята!

Гала, а следом Михай с Боградом, прошли в облако. Переход был похож на падение с огромной высоты в темноте. С темнотой его роднило полное ничегоневидение, с падением — отсутствие какого-либо чувства опоры под ногами, ну а огромной высота казалась ввиду продолжительности этого процесса.

Путники и не заметили, как и когда именно темнота сменилась сумерками, отсутствие опоры — довольно отвесным склоном горы, а чувство падения — настоящим падением, вернее, скольжением по этому склону.

— Блин, лучше бы пешком пошли, — кричал Боград, обдирая руки и одежду за этим увлекательным занятием. Что до Михая, то в его монологе просто не было слов, достойных для повторения. А Гала молчала. Видимо, осознавала свою вину. Жалела, что так опростоволосилась и думала об одном — сохранить бы сумку с заклинаниями, переписанными у Моркуша.

К счастью, падение быстро кончилось, а путники отделались испугом и царапинами. Зато внизу их ждало кое-что пострашнее.

— Это демоны! — раздался голос где-то высоко. Или не очень? Гала подняла голову, привстала и увидела сперва пару ног в огромных сапогах и меховых штанах, затем лезвие меча, направленное ей в лицо.

— Не двигайтесь, — сказал грубый бас, видимо принадлежащий владельцу меча и сапог.

— А встать можно? — нагло спросил Боград.

— Можно, — неожиданно ответил владелец меча и сапог. Поднявшись на ноги, путники смогли рассмотреть его. Ростом выше Михая и такой же широкий, с русой косматой шевелюрой и русой же бородой. Помимо штанов и сапог на нем была надета меховая куртка с железными пластинами. Поблизости топталось еще человек десять в такой же одежде и вооруженных мечами и луками. Но, главное, пейзаж изменился. Горы, поросшие соснами, одежда местных жителей, а также внезапный порыв ветра, от которого у Галы самопроизвольно застучали зубы — все напоминало, что это уже не солнечная Розара с ее окрестностями. И даже не столица. Куда севернее.

— Слушайте, а вы не боитесь с нами связываться? — спросила Гала, — я все-таки ведьма. Да и спутники мои не щи лаптем хлебают.

— И мы не хлебаем, — сказал владелец меча, спокойно и с каким-то легким акцентом, — чего бояться? Вас трое, а нас десяток, не считая тех, кто в засаде. Стоит вам что-то выкинуть — и они утыкают вас стрелами. Вопросы?

— Что вам нужно? — спросил Боград дипломатично, — мы вам ничего плохого не делаем. И кто вы?

— Еще бы вы что-то нам делали плохого, — предводитель горцев хмыкнул.

Кто-то из его людей рассмеялся, а предводитель продолжил.

— Вы забрели на нашу землю. А насчет «кто мы?» и других тупых вопросов отвечу заранее. Мы здесь хозяева и сами спрашиваем. А вы отвечаете. Так, кто вы такие? И за каким лешим вы топчете наши владения?

— Меня зовут Боград, я странник, — ответил Боград, — это Михай и Гала, мои компаньоны. Мы путешествуем.

— А вам обязательно путешествовать здесь? И вообще, вы, случайно, не демоны? Один из моих людей полагает…

— Уже не полагаю, Ратибор, — крикнул тот, — Сказали же — колдуны. Колдуны и есть колдуны.

— Больше похоже на правду, — согласился Ратибор, — девка сама призналась, что ведьма. Еще этот меч у ее спутника. Чем-то веет от него… нехорошим.

— Эй, руки! — рявкнул Михай, когда Ратибор потянул руку к ножнам, — он мой, понял? Я им в честном бою завладел.

— А я не против, — Ратибор отреагировал неожиданно спокойно, — по нашим обычаям чужим оружием тоже можно завладеть, только убив его хозяина. Да мне и не нужен твой меч. Просто интересно… вот ты сам не боишься?

— Пусть другие боятся, — ощерился Михай.

— Только не я, — бросил Ратибор небрежно, — вы, трое, отправитесь с нами. В лагерь. Там и решим, что с вами делать.

* * *

Впервые, наверное, за годы, Гала была рада пробуждению. Не в смысле необходимости немедленно вставать и собираться по какому-либо важному делу, нет. Просто, из-за осознания одного весьма приятного факта. Все, что было там — здесь просто сон. Яркий, интересный, порой страшный, зато безопасный.

Все — это не только поход к владениям Мадракса, не только приближающаяся каждый день схватка, которая отнюдь не обещает быть легкой. И не необходимость спать где придется: на земле, в трюме корабля, в сарае…

Их привели в лагерь ближе к ночи. Когда уже темно, у людей слипаются глаза, а на другой грани для них же звенят будильники. Под «лагерем» жители Полуночных Гор (куда занесло путников) понимали целое селение да еще немаленькое. Костры на улицах, дым сотен печей из труб, лай собак и визг припозднившихся детей. Ни сумерки, ни весьма туманное будущее в связи с пленом не оказались серьезной помехой для Галиного любопытства. Не могла она не обратить внимания на местные интерьеры.

Никаких фонарей или черепицы, характерных для городов. Хаты с соломенными крышами, виноградными лозами, да плетеными заборами, коих большинство в деревнях типа Красных Петушков, вообще казались легкомысленно-игрушечными по сравнению с интерьерами лагеря. Срубы из толстых бревен; тесовые, реже — покрытые соломой, крыши; частокол, своими огромными кольями, словно грозивший небу — все это словно было частью брутального «имиджа» горцев. Как бороды, не знавшие бритвы и одежда из цельных шкур животных.

Путников втолкнули в холодный сарай с земляным полом и закрыли на ночь. Рядом с этим даже трюм корабля казался верхом комфорта. Но горцам, по всей видимости, было плевать на комфорт. Тем более, на комфорт пленников. Сидя на полу сарая и стуча зубами, Гала сомневалась, что сможет здесь уснуть. Однако ж, закон сменяемости граней сбоя не дал. Каким же это было наслаждением — просыпаться в мягкой постели.

Пора на занятия…

Семинар господина Никара прошел в целом нормально. Декан… не то чтоб проявлял доброжелательность по отношению к Гале Чагай. Просто, он не стремился больше испытывать ее на прочность, не придирался, вспомнил-таки, что есть в группе другие студенты, а среди них немало любителей околачивать груши…

По окончании семинара господин Никар объявил, что не стоит откладывать в долгий ящик и пора бы студентам определяться с темой курсовой работы по профилирующему предмету. В ближайшее время, сказал декан, на доске объявлений кафедры будет вывешен список, и каждый студент должен написать свою фамилию рядом с выбранной темой. И тут Гале в голову пришла довольно-таки шальная мысль.

— Господин Никар, — обратилась она к декану, в то время как остальные студенты дружно покидали аудиторию, — я, кажется, уже определилась с темой курсовой. Она не совсем обычная, ее, скорее всего не будет в списке, зато она интересная… очень.

Говорила Гала торопливо, сбивчиво, волнуясь. И словно затылком чувствовала взгляды нескольких одногруппников, тяжелую смесь зависти и презрения к «ботанке».

— Что ж, — сдержанно отреагировал декан, — пройдем на кафедру и там обсудим.

Кафедра прикладной психологии помещалась на втором этаже корпуса, почему-то рядом с туалетами, в небольшом, зато уютном помещении. И безлюдном на тот момент. Его украшали: ковер, стилизованные под старину часы, шкаф с книгами и методическими пособиями, вешалка и портрет какого-то выдающегося психолога прошлого. Кроме того, рабочие столы преподавателей и куски стены рядом с ними, заполняла целая галерея фотографий. Сотрудники кафедры, члены их семей; была и общая фотография преподавательского состава, сделанная три года назад на юбилее факультета. Профессора, доценты, даже лаборанты — все стоят в три ряда, улыбаются, кто весело, кто вымученно. А вот декан — никак. Сколько ни приглядывайся.

— Расскажите о вашей теме, Чагай, — сказал Никар, — что в ней такого интересного? И чем она может быть лучше тем, утвержденных кафедрой?

— Это исследование такого необычного психологического феномена, как одногранные. Речь идет о людях, которые живут только на одной грани.

— Вы же понимаете, что это противоречит современным представлениям о структуре личности? — произнес декан вальяжно, — я уже не говорю о том, что тема эта — не по предмету. Не по профилю. Тут либо общая психология, либо психиатрия… в конце семестра будет определение специализации, там вы можете выбрать ваше научное направление. В этом случае тема пригодилась бы для дипломной работы. Впрочем, о чем я говорю? Да научный мир на смех поднимет вашу идею.

— Это почему еще? — Гала обиделась, — у меня есть доказательства. Я только вчера разговаривала с Всеславом Стархом. Помните такого певца? На этой грани он давно погиб в автокатастрофе, на другой — здравствует. Он там бандит, Славко Белый. Еще я лично знакома с Боградом Пламенем, который на этой грани покончил с собой. Есть даже целая секта Неспящих… то есть, была, пока их не перебили жители Розары.

— Хватит, хватит, — сказал Никар недовольно, — это не доказательства, Чагай. Что реально вы можете предъявить оппонентам?

— Документальные подтверждения смерти Старха и Пламеня.

— Со смертью понятно. А чем вы докажете, что они еще живы? Ведь с другой грани невозможно ничего принести на эту. Никаких документов. А фотографировать вообще там нельзя.

— А как насчет свидетельских показаний? Михай Лукаш тоже видел и живого Пламеня, и живого Старха.

— Ну, допустим. Но это еще не исследование. Где анализ причин, где интерпретация. Чему обязаны мы появлению такой… аномалии?

— Я полагаю, это козни колдуна Мадракса.

Декан тяжело, даже громко, вздохнул. Те, кто хорошо знал его сказали бы, что у господина Никара это означает высшее проявление эмоций. Негативных, ясное дело.

— Вы опять начинаете, Чагай? — сказал он тихо, — магия, козни, Мадракс… Неужели вы, живя третий десяток лет, до сих пор не понимаете, что магии не существует? Не на этой грани, понимаете? Современная картина мира могла бы потесниться, и в принципе допустить одногранных людей. Но не колдовство и чародейством, учтите.

— То есть тема не имеет перспектив… в таком контексте? — не желала сдаваться Гала, — тогда как вам такая научная проблема? Кто погиб на этой грани — становится одногранным. Кто погиб на той грани — погибают и на этой. Ничего парадокс? А на сладкое — всякие диковины, миры в миниатюре, типа Святилища Правды или Острова Морока. И, в этой связи вопрос. Так ли уж грани равноправны, как принято считать?

Заявление прозвучало, словно выстрел тяжелой артиллерии. Господин Никар уставился на свою лучшую студентку вытаращенными глазами на побледневшем лице. Никогда еще Гала не видела декана таким.

— Это еще хуже, — сказал он дрожащим голосом, — все это вздор и не имеет научной ценности. Я бы не хотел, честно скажу, не хотел бы, чтобы вы, Чагай, своими так называемыми исследованиями позорили наш факультет. Так что будьте добры, при выборе темы, руководствуйтесь утвержденным кафедрой списком. И, если попробуете продвигать ваши идеи в стенах университета — отчисление вам гарантировано.

— Я уже говорила вам, — Гала не ожидала от вечно спокойного Никара такой резкой отповеди, — или это были не совсем вы… в общем, не важно. Хотите — отчисляйте. Сами пожалеете.

— Значит, вы не хотите по-хорошему, — раздался голос за спиной. Оглянувшись и, не успев осознать невозможность происходящего, Гала увидела господина Ругара из больницы. Собственной персоной и все в том же строгом черном костюме. Видимо, в трауре по всем жертвам своего альтер эго с другой грани.

— Но как? — воскликнула она, — разве мы вас не убили? Да как вы вообще вошли сюда?

— Это не имеет значения? — сказал Ругар железным, лишенным эмоций голосом, — ваше поведение толкает нас на крайние меры.

— Может не надо? — спросил декан робким и каким-то заискивающим голосом, — я поговорю с Чагай, она образумится.

— Поздно, — отрезал Ругар, — не знаю, сколько еще вы намерены говорить, но Мастер счел возможным потерять одну сейчас… вместо тысяч завтра.

— Да что, мать вашу, здесь происходит? — Гала потеряла терпение, — вы, оба… по вам полиция плачет!

Она достала мобильник. Индикатор сети был на нуле, даром, что центр города. Впрочем, Гала слышала, что университет глушит сигналы сотовой связи, дабы нерадивым студентам не присылали ответы к экзаменам и, вообще, не беспокоили на занятиях.

Ругар же, подтверждая худшие Галины опасения, достал пистолет из внутреннего кармана пиджака. И уже снимал его с предохранителя.

— Не-е-ет! — с криком Гала бросилась к двери, дернула за ручку, но ту словно заклинило, — не надо! Это ведь сон, так? Опять сон, как в понедельник?

Ругар нехотя, и как-то медленно помотал головой. Не фига, мол.

— Мы ведь убили тебя, Смертоносец, — Гала решила перейти в наступление, поскольку ей вновь нечего было терять, — на другой грани. Да, я не знаю, сколько вас всего, и вы похожи один на другого… То, есть, не мы вас убили, но я знаю заклинание, которое вас убьет. Практика по нему мне не помешает.

— Девочка, — Ругар осклабился как крокодил при виде жертвы, — ты забываешься. Здесь нет магии, потому что ее не может быть. Да ты не бойся. Больно не будет.

— Не надо этого, — господин Никар вклинился между ними, буквально повиснув на руке Смертоносца, держащей пистолет, — тут же кровь будет и вообще… какая одна жертва? Минимум две, потому как Михай Лукаш тоже участвует.

— Лукаша предоставьте мне. Что до крови, то не забывайте — Мастер может вас просто стереть. Сделать так, будто, вас никогда не было и семьи вашей. Даже крови не останется.

— Это какой такой Мастер? — поинтересовалась Гала, — уж не Мадракс ли? Значит, вы реально нас боитесь? Поэтому уже и здесь пытаетесь остановить. Ну ничего, мы до Мадракса все равно доберемся. А пока…

И Гала начала произносить заклинание молнии, не без удовольствия глядя на побледневшее лицо декана.

— Разве вы не понимаете?! — Никар сорвался на крик, наверное, впервые в жизни, — она же сейчас пустит магию сюда! Вы хоть представляете, чем это чревато? Может, пусть они сделают грязную работу? За нас. Зачем мешать?

— Может, сделают. А может, и нет, — сказал Ругар спокойно.

Гала произнесла заклинание почти полностью, когда неожиданный удар в спину заставил ее вскрикнуть, зажмуриться от боли. Всего на мгновение.

— …господин Никар, вас ректор к телефону…

Секретарь деканата, пятидесятилетняя, но еще молодящаяся особа, заглядывающая в проем открытой двери. Видимо, именно дверь так ударила Галу.

— …ой, простите, я вас ушибла?

— Иду, иду, — декан кинулся к двери, оставляя Галу одну на кафедре. Именно одну, потому как зловещий господин Ругар исчез. Так же незаметно, как и появился.

* * *

Вызывать полицию Гала не стала. Во-первых, состава преступления по большому счету не было. Во-вторых, и в главных, когда спала волна страха, все произошедшее стало казаться просто спектаклем в театре абсурда. Страшный «черный человек», появляющийся ниоткуда и исчезающий в никуда, боится простую девушку-студентку, точнее, ее научных идей и увлечения магией. Толкующий о тысячных потерях, во избежание которых завтра, надо бы сегодня нехорошую Галу Чагай пришить. И, самое противное, что декан Никар, которого она, подобно большинству студентов считала нехорошим, но обычным человеком, как-то здесь замешан.

И Мастер какой-то… уж не о Мадраксе ли идет речь? Проклятый колдун увидел, на что способна Гала и ее спутники и решил всерьез ими заняться? Похоже на правду. А может он и до этого мешал? Звонки эти ночные… анонимные, некромантка Мара, подосланная прямо в общагу. Но тщетно: отважное, без ложной скромности, трио отбилось и от мертвяков, и от бароновых воинов. И секта Неспящих о них зубы сломала, и Смертоносец не помешал прорваться к магу Моркушу за помощью. Как подумаешь — дух захватывает! Это все они сделали — деревенская девчонка, вышибала из захолустной таверны, да странник Боград. Вот и испугался проклятый колдун, да решился, как говорил Ругар, на крайние меры. Не очень-то на долго его хватило!

— Все равно мы до тебя доберемся, — прошептала Гала, — и, уж поверь, тебе придется несладко.

Возвращаясь с занятий в общежитие, она встретила у входа Михая. Не сразу узнала, потому как выглядел Вирленин ухажер странно. Мягко говоря.

Вместо спортивного костюма — пиджак, брюки, галстук. Все это сидело на нем, как черепаший панцирь на лягушке. Ой, да еще туфли — модные, лакированные.

— Привет, Михай! — крикнула ему Гала, — тебя не узнать? Что, праздник сегодня какой-то? Или на свидание идешь?

— Ты че, какое свидание? — Михай, казалось, даже обиделся, — я же Вирке верен, забыла? И не праздник. На работу я устроился, вот.

— Да ну! — девушка искренне удивилась, потому как на ее факультете студенты не спешили трудоустраиваться до окончания учебы. И, уж тем более, не ожидала она трудового рвения от студента типа Михая.

— А че? — сказал тот, ничуть себе не удивляясь, — я думал, че мне этот спорт? Известность там, чемпионаты, бабла куча — оно все может, будет, а может и нет. А вот травма на четвертом десятке лет — это запросто. И все! Ты не нужен никому. Разве что в рекламе сниматься.

— И ты…

— И я устроился. В одну крупную организацию.

— Кем, если не секрет.

— Охранником, конечно. Кем еще, не за компом же сидеть? Им как раз там нужны физически крепкие ребята. Прикинь, они меня сами нашли, связались со мной.

— С трудом, но верю. Может, тебе еще и оружие дали? — Гала сказала с иронией в голосе, но Михай эту иронию не воспринял.

— Огнестрельное — нет. Пока. Я на испытательном сроке. А потом — все будет. И оружие, и зарплата хорошая. Ты че, не рада за меня?

Глава десятая

Их вытолкали из сарая на рассвете — сонных, едва переставляющих ноги, и, не очень-то понимающих, что происходит. Пара ведер холодной воды, выплеснутых в лицо, впрочем, быстро привела пленников в чувство. Лишь Боград стоически вынес такую форму ободрения, Гала завизжала, а Михай разразился тирадой, в которой словосочетание «козлы вонючие» было самым изысканным.

— И вам — доброе утро, — сказал Ратибор на это, — че встали? Идем, шевелимся. Да поторопись ты! Молодая девка, а тащишься как старуха.

— На свои похороны не опоздаешь, — огрызнулась Гала.

— Шутим? «Хи-хи», «ха-ха»? — ничуть не смутился предводитель горцев, — я бы тоже посмеялся с вами. Да не до смеху. Всем нам — не до смеху.

— Что происходит-то? — вежливо осведомился Боград.

— Князь Веземир пожаловал в наш лагерь. А князь нас навещает только в двух случаях. Когда дань пора платить, или когда война началась. А дань я, насколько помню, уже заплатил.

— Ну а нам-то че до твоей дани и твоей войны? — проворчал Михай, стуча зубами от холода, от которого не спасала купленная Боградом кольчуга.

— Вы — пленники, — напомнил Ратибор, — мои пленники. Вы вторглись в мои владения и я вправе поступить с вами как захочу. Захочу — убью, захочу — заставлю хлев чистить, захочу — продам, да напоследок девку-ведьму изнасилую. Да не скалься ты, не страшно. Я пошутил. Не обольщайся насчет последнего.

— А так — страшно? — Михай потянулся к ножнам.

— Дело твое, — отмахнулся Ратибор, — можешь меня в капусту изрубить. Да только не забывай — ты в моем лагере и живым из него не выберешься. В этом случае. И вообще, я нашел вам применение получше. Поможете — и, считайте, мы в расчете.

— Куда мы идем? — спросил Боград.

— К терему. На встречу с князем. Решить вашу судьбу.

Они вышли на площадь в центре селения, где и располагался пункт назначения. Терем, проще говоря, та же изба из бревен, только что размерами больше, да высотой в два этажа. Вокруг толпились зеваки, а у входа в терем выстроилась княжеская дружина. Она заметно выделялась среди местного населения: добротными железными кольчугами, коническими шлемами, открывающими лицо, длинными копьями и треугольными щитами. Все воины были огромного роста и с лицами, спокойными как у статуй.

Внутренняя обстановка в тереме хоть и получше, чем в сарае для пленников, но, все равно, была предельно аскетичной. Голые бревенчатые стены, слегка украшаемые оружием, дощатый пол, лавки, которые могли служить как для сидения, так и для сна.

— Быстрее, быстрее, — подгонял Ратибор как пленников, так и своих людей, охранявших их, — не глазеем, идем к горнице.

Горницей называли здесь просторную комнату, этакий гибрид тронной залы и столовой. Здесь было светло благодаря лучинам и большому количеству окон, а также натоплено до тепла. В центре горницы располагался большой дубовый стол, окруженный лавками и уставленный снедью. Он пустовал… почти. Этим «почти» был, скорее всего, сам князь Веземир, все еще могучий, несмотря на заметную седину в бороде и волосах, человек.

— Здравы будьте, батюшка князь, — поздоровался Ратибор, — я привел тех пленников, о которых говорил.

— Да не надо этого! — вскричал князь, увидев, как кланяются Гала, Михай и Боград, — развели тут. Сразу видно — жители равнин. Это вы перед своим королем нагибаться будете. А я — варвар. Вы ведь так нас зовете? Раз так, чего оземь башкой биться? Не пробьете. Ладно. Присоединяйтесь к моей трапезе.

То ли Веземир был в хорошем настроении, то ли жителям Полуночных Гор было свойственно немереное гостеприимство, но приглашение распространялось не только на Ратибора, номинально — хозяина здесь, но и на пленников. И пришлось весьма кстати, потому как не ели они ничего со вчерашнего дня. То Смертоносец, то уроки магии от Моркуша, то, наконец, пленение людьми Ратибора. Поэтому троица накинулась на еду почти со звериной яростью.

— Беда у нас, — объяснял между тем князь, ни к кому особо не обращаясь, — набеги Воинов Северной Пустыни участились. Высоко в горы лезть они боятся, знают, кто там хозяин. Однако селения, что пониже расположены, да поближе к равнинам, разоряют только так. Налетят на своих конях, да сметают все что попадется. И людей, и посевы. Даже детей не щадят. От одного их визита одной деревней меньше становится.

Пленники, а может и гости, переглядывались, не понимая, к чему клонит князь. А Веземир продолжал.

— Тут в горах мы не сеем и не пашем. Охотой живем, породу ковыряем, так ведь в неурожай даже соболь на вес зерна не идет. А если все пригорные деревни разорят, так всем нам с голоду помирать придется.

— Простите, пожалуйста, — дерзнул Боград, — а чем мы можем помочь?

— Я сказал: не надо этого! — рявкнул князь и запустил в него обглоданной косточкой, — простите, пожалуйста! Ты с варваром разговариваешь, а не с девкой своей. Ходил я к самой Кривой Старухе и увидела она Северного Колдуна, который и повинен во всем этом.

— А Северный Колдун — это не Мадракс, случайно? — спросила Гала.

— Не знаю имени его, но живет он в Северной Пустыне. И это он натравил тамошних жителей на нас. Дружина моя разобьет в горах кого угодно. И в предгорье мы зададим жару пустынным всадникам. Но с колдуном нам тягаться не по силам, он и обвал может вызвать, и огненный смерч наслать. Я шел от селения к селению, собирая людей без надежды. Одного хотел — жизнь свою и своего народа подороже продать. На смерть звал, не на славу. Но, придя сюда, узнал я у Ратибора, что захватил он пленников, владеющих колдовством. И я понял, что есть, кому противостоять колдуну.

— Ну, на самом деле, ведьма здесь только я, — сообщила Гала, — Михай просто меч магический нашел, еще его не испытывал. Боград же… ну, у него дар весьма своеобразный. Что касается колдуна, то вы стучитесь в открытую дверь, князь.

— Никуда я не стучусь, — проворчал Веземир, — объясни попроще, я же варвар все-таки.

Как психолог, Гала поразилась, какими своеобразными комплексами страдает правитель Полуночных Гор. Не иначе, побывал в столице или в другом крупном городе, где и получил солидную порцию насмешек. Ни верный меч ему не помог, ни нужный всем товар, типа пушнины или металла. Варвар — он и есть варвар.

— Понимаете, — объяснила она князю, — у нас к Мадраксу свои счеты. Он украл мою подругу… и много еще кого. Он запугал всю мою деревню, даже наш барон его боится. И он регулярно устраивает нам пакости, последняя из которых — Смертоносец, мы от него едва отбились. Так что уговаривать нас идти на Мадракса нет необходимости.

— А я и не уговариваю! — рявкнул князь, — я варвар, я никого не уговариваю, тем более, пленных. Хотите жить — делайте что говорят.

— Кстати, один момент надо уточнить, — подал голос Боград, — вы уверены, что Воины Северной Пустыни действуют по указке Мадракса?

— Не уверен, — сказал Веземир печально, — когда спрашиваешь о чем-то Кривую Старуху, уверенности нет. И быть не может, вы бы слышали, как она общается с миром. Не всегда понимает, где находится, а уж уверенность… В одном я не сомневаюсь: раз Мадракс, он же Северный Колдун, причастен к этой войне, его надо уничтожить. Ибо жили мы с Воинами Северной Пустыни бок о бок веками, всякое было, и воевали, и дружили, а того, что сейчас началось — не было.

— Я к тому, — объяснил Боград, — что Воины Северной Пустыни вряд ли в союзе с Мадраксом. Он же на их землях свой замок поставил, так они этот замок несколько раз осаждали.

— Откуда ты так осведомлен? — нахмурился князь.

— Я служил Мадраксу. Но это в прошлом. Я помог уничтожить секту Неспящих, в которой раньше состоял сам, и с помощью которой колдун пытался победить Воинов Северной Пустыни. В этой связи у меня идея появилась.

— Я слушаю.

— Прежде всего, надо разобраться, что происходит в Северной Пустыне, кто за этим стоит, и каким образом здесь причастен Мадракс. Если мои догадки верны, и если мы найдем того, кто командует Воинами Северной Пустыни, может, удастся заключить с ними союз против колдуна. Тем более, я так понимаю, у вас к ним ненависти нет.

— Такая мудрая мысль, да из уст столь молодого человека, — проговорил Веземир, — что ж, я буду только «за». Мне не нужна напрасная кровь. Ты, Ратибор, отправишься с ними в Северную Пустыню. Это — твои пленники, ты за них и отвечаешь. Смотри, чтоб ничего не замыслили против нас.

— Хорошо, батюшка князь, — с готовностью согласился Ратибор, — но прежде я бы хотел испытать этих троих. Проверить в деле.

— Давай прямо щас, — поднялся Михай из-за стола, — только ты и я.

— В этом нет необходимости, — отрезал Ратибор, — возле лагеря есть проход на Большое Ристалище. Там и попробуете свои силы.

* * *

Почему ристалище названо «большим»? Кто его так назвал? Что в нем такого большого? Такими вот праздными вопросами задавалась и Гала, и ее спутники, стоя перед дверью в будку, чуть побольше шкафа. Или деревенской уборной.

— Чего встали? — гаркнул на них Ратибор, невесть уже который раз за сегодня, — вы хоть понимаете, какой шанс вам выпал?

— Да пошел ты! — огрызнулся Михай, — князь же сказал — с колдуном ему без нас не справиться. Ну убьешь ты нас, дальше-то че? Вас Воины Северной Пустыни голодом уморят или конями потопчут.

— Ладно, ладно, — проговорил Боград вполголоса, — мы, по сути, заодно действуем.

— А я знаю, что заодно! — рявкнул Михай, и, не утруждая себя вежливостью, ткнул пальцем в сторону Ратибора, — вот он не понимает. А если понимает, то не хрен на нас орать. Мы тебе не пленники, мы теперь союзники.

— Мы теряем время, — в голосе горца проскользнула какая-то усталость, словно было не утро, а конец дня, — каждый потерянный час — это десятки наших людей псу под хвост. Так что не тяните…

— Ладно, — примирительным тоном бросила Гала и потянула за железное кольцо двери. Шагнула вперед…

Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось чистое, без единой травинки и деревца, поле. И, уж тем более, не было здесь ни малейших признаков гор. Небо из просто пасмурного стало каким-то бесцветным, так что нельзя было увидеть ни солнца, ни облаков. И, что удивительно, потеплело. Не жара, конечно, но терпимо.

— Это как ваще? — пробормотал Михай.

— Да уж, — проговорила Гала, осматривая странную местность, — никак не привыкну, что внешность бывает обманчива. Хоть и психолог будущий. И дверь исчезла. Слушайте, это же как в Святилище Правды!

— Че?! — насторожился Михай, — это че, опять те стервы с плетками?

— Я не о том, — Гала старалась говорить спокойно, хотя от обстановки Большого Ристалища ей было, мягко говоря, не по себе, — а к тому, это какая-то другая грань, не используемая большинством. А внешне выглядит, словно какая-то невзрачная постройка. И со Святилищем Правды то же самое.

— Вас послушать, — съехидничал Боград, — так тут вообще замечательно, будто на ярмарку пришли. Стоим, болтаем. И одна здравая мысль тут промелькнула: двери-то нет. Как выбираться будем?

— А вам не придется отсюда выбираться, — раздался громовой голос в паре метров от путников. Принадлежал он двухметровому, почти квадратному, громиле в пышных серых одеждах и с коричневым, как горький шоколад, лицом, — я, Мабу, победитель непобедимых, заставлю вас остаться здесь навсегда!

— Из тропиков, кажись, — сказал Боград, — а говорит по-нашему и без акцента. Странно.

— Видимо, у Большого Ристалища свои законы, — объяснила Гала, — и разница языков здесь не ощущается.

Темнокожий Мабу, явно ожидавший другой реакции на свое появление, решил взять инициативу на себя. В его руках, чудесным образом оказалось два длинных и тонких лезвия, и он направился в сторону путников.

— А че ты скажешь на это? — Михай извлек из ножен черный клинок. От его матового лезвия словно похолодало в воздухе. Боград и Гала, вопреки воле, почувствовали какое-то оцепенение. Словно их целиком опустили в прорубь.

— А-а-а! — темнокожий воин оказался крепче, поэтому бросился наутек, крича, обращаясь к несуществующей аудитории, — как? Как это может быть? Зачем он здесь?

— Че, классно, да? — Михай одарил спутников улыбкой чемпиона, — не шибко крутой этот Мабу оказался. Сразу в штаны напустил.

— Ты не понял, — произнес Боград, — он испугался не тебя, а меча. Он принял тебя за Смертоносца. Да и меч… я чувствую, он не потерял еще силу. Так что убери его от греха подальше.

— А-а-а, да ты завидуешь? — усмехнулся Михай, — не нравится, что без тебя справились? Да еще какой-то вышибала деревенский.

— Смотрите, — Гала показала на Мабу. Тот не побежал дальше, сидел на земле, уткнув голову в колени, и трясся, как в истерике.

— Ну же, — всхлипнул он, — чего ты ждешь, отродье Бледной Головы? Отсюда выходят только победители.

— Вон оно че, — равнодушно произнес Михай, и прежде чем его спутники успели что-то сделать, подошел к темнокожему, и одним ударом отсек ему голову, — вот теперь меч можно убрать.

Голова упала на землю, кожа с нее облезла, за несколько секунд, открывая череп. Потом и кости черепа разложились, а прах полностью слился с почвой этого места. Аналогичная метаморфоза произошла и с остальным телом Мабу.

— Михай! — возмутилась Гала, — тебе не стыдно? За что ты убил этого человека? Он же тебе ничего не сделал.

— Если бы он мне че сделал… — хотел сострить Михай, но вовремя понял, что это не к месту, и завелся, — а че, мне было ждать, пока он че-то сделает? Че, пока он тебя не порезал, мне стоять и улыбаться? Кто не понял, отсюда выходят победители.

— Хватит препираться! — крикнул Боград, — это еще не победа.

Сей вывод он сделал на том основании, что на горизонте показались и неуклонно приближались два каких-то типа. Оба небритые, неопрятно одетые, да еще и разящие за версту дешевым пивом. Один рассказывал другому какую-то пикантную историю из своей жизни, пересыпанную отборной матерной бранью. Завидев, что они не одни в этом странном месте, типы не стали тратить время на представление себя любимых и почти синхронно, как по команде, метнули ножи в своих потенциальных соперников. Один нож ударился и отскочил от кольчуги Михая, от другого Бограду удалось увернуться, третий нож пролетел в паре сантиметров от Галиного лица, а вот четвертый подпортил ей рукав.

— Че, еще смертники? — Михай извлек меч из ножен, однако на небритых типов это не произвело ни малейшего впечатления. Они выхватили собственные мечи и бросились в рукопашную, продолжая дышать перегаром. Причем навыки ближнего боя у них были таковы, что нетрезвость на них не сказалась, в отличие от метания ножей. И Михаю пришлось туго, сражаясь с двумя соперниками. Положение спасла Гала, взбешенная порчей своей одежды и пришедшая в себя от страха. Одного из противников она поджарила молнией, и тот мгновенно обратился в прах. Его напарник, пораженный таким зрелищем, зазевался на мгновение, и этого мгновения Михаю хватило, чтобы выбить у него меч и проткнуть насквозь.

Бедняга даже испугаться не успел. И, уж тем более, ни он сам, ни павший товарищ его, не рассчитывали на подобный исход. Ясное дело, пьяному море по колено, вот и решили забрести на легендарное Большое Ристалище, считая его чем-то вроде аттракциона. А Михай, грозя бесцветному небу черным клинком, вопрошал: «Че, и это еще не конец?»

Оказалось — еще не конец, потому что, откуда не возьмись, появился дракон. Гала никогда не видела драконов живьем, однако перепутать его ни с кем не могла. Перепончатые кожистые крылья, когтистые лапы, чешуя, что крепче любого доспеха, крокодилья морда. Этот дракон был не слишком крупным экземпляром, шесть метров от головы до кончика хвоста, от силы. Тем не менее, даже такой дракон производил впечатление самое устрашающее.

— Ну-у-у, блин, — только и мог сказать Михай. Дракон смотрел сверху вниз на трех карликов, недоумевая, как эти могли бросить ему вызов.

Недолго думая, Боград выстрелил из лука. Первая стрела воткнулась дракону в глаз, от второй он, взревев, отмахнулся лапой, после чего выпустил из пасти струю огня. Три его соперника бросились врассыпную.

— Ну, умник, — съехидничал Михай, — каков ваш план?

— В прошлую стычку с драконом… — начал Боград, — …правда, это был морской дракон, Гала уменьшила его в размерах. Может, и с этим прокатит?

Не прокатило. Едва Гала начала произносить заклинание уменьшения, дракон налетел на нее как туча и одним ударом лапы сбил с ног. Затем схватил поперек туловища этой же лапой и взмыл в небо. Невысоко, но падение с такой высоты могло быть смертельным. Боград вскинул лук, целясь в незащищенное драконье брюхо.

— С ума сошел? — Михай перехватил его руку, — она же упадет!

— А иначе — не упадет? — задал Боград риторический вопрос.

Так или иначе, Гале удалось договорить заклинание до конца, поскольку Боград видел: дракон уменьшается в размерах. Вместе с зажатой в лапе девушкой, а также Михаем, который удивленно пищал где-то внизу. Только когда дракон стал ростом меньше чем он, странник понял — Гала использовала заклинание «изменение размеров» не в сторону уменьшения, а в сторону увеличения. И, больше не тратя драгоценное время, схватил дракона за шею. Тот дохнул огонь, но маленькая струйка лишь опалила Бограду рукав. Дракон задыхался, забился в руке странника, тот едва успел ухватить ладонью Галу, выпущенную из лапы, и бережно поставить ее на землю. Наконец дракон сдох, а Боград вновь начал принимать свои нормальные размеры.

— Ну, — выдохнул он, — если это еще не победа, тогда я не знаю, что такое победа.

Но, видимо неведомая сила, управляющая Большим Ристалищем, поняла, что с этих троих хватит. Перед ними возникла дверь: просто дверь с рамкой проема, без всяких стен. Дернув за ручку, путники буквально бросились в открывшийся проем, навстречу холоду и ветру Полуночных Гор.

* * *

Гала была готова хоть снова по Королевскому Тракту пылить, хоть жечь ходячие трупы в Мертвом Лесу, хоть путешествовать по морю, невзирая на качку. Даже удирать от Смертоносца была готова — лишь бы не тащиться через Полуночные Горы.

Она успела не раз и не два пожалеть о решении срезать путь до Северной Пустыни при помощи только что изученной магии. Тогда много чего бы не было. Вот, например, плена у местных жителей, и необходимости вмешаться в здешние распри, и знакомства с Большим Ристалищем. Соответственно, обошлось бы без и прощания с жизнью в лапе дракона. Хорошо, сообразила, что заклинание изменения размеров можно было применять двояко.

В плане последнего был у Галы краткий, но весьма неприятный разговор с Михаем. Отойдя после Большого Ристалища, он начал упрекать девушку в том, что она «сделала большим» не его, а «малознакомого» Бограда. Ты что, мол, ему больше доверяешь? И, старая песня: вдруг он — шпион Мадракса. Представляешь, что бы он тогда сделал? Про то, что Гала знала Михая всего на день больше, чем Бограда, парень благополучно забыл. Еще он не вспомнил об одногранности странника, дававшей ему немало шансов убить своих спутников. А он не убил, а только слегка подставил — один раз, когда обокрал купца Влада. Но случай тот, и, соответственно обида, со временем сгладились в памяти, а на первый план вышло осознание того, что Боград не убил Галу, когда мог убить. Не говоря уж про незаменимость странника в сложных ситуациях. К такому человеку, хоть и медленнее привыкаешь, зато, когда привыкнешь, начинаешь доверять на все сто.

Что касается Михая, то в нем Гала не могла быть так уверена. Что их вообще связывало, кроме Вирлены, да и то, в связи с ее похищением? Зато поводов для обратного было предостаточно. Туповатость и агрессивность Вирлениного ухажера отталкивали Галу, Михай же, полагая себя первым парнем в универе, относился к девчонкам типа «Галки-недотроги» пренебрежительно, если не сказать, с презрением. И, вот итог: Гала скорее бы доверила свою жизнь спокойному, рассудительному, умелому, хоть и не без загадочности, страннику Бограду, чем горе-вояке Михаю, не страдающему от избытка ума.

Другой человек, из тех, кто страдает избытком серого вещества еще меньше, назвал бы подобные разговоры «выяснением отношений». На самом деле ничего тогда выяснить не удалось, только испортили друг другу настроение. Про поход по Полуночным Горам, также не поднимающий дух, вообще говорить нечего.

Полуночные горы… Человеку, прожившему все свои годы на равнине, трудно даже представить, как это — упасть с высоты больше собственного дома, передвигаться не только вправо, влево и вперед, но и вверх-вниз, шагать по тропе, на которой едва помещается одна ступня. И, уж тем более, такой человек не представляет, как он бы передвигался по такой местности.

У Ратибора, как уроженца Полуночных Гор, этот путь был сродни увеселительной прогулке. Легко и даже весело карабкался он по склонам, вышагивал на горных тропах и перепрыгивал через расщелины. Бограду, как опытному бродяге, переход через горы тоже не доставлял труда. А, если и доставлял, то немного. Зато Гале вчерашний путь в лагерь Ратибора (тоже не по плоскости) показался отнюдь не школьной экскурсией. Дважды она чуть не сорвалась, Бограду и Ратибору пришлось ее вытаскивать сначала из расщелины, потом вообще с края обрыва. Михай никуда не падал, зато осторожничал, чувствовал себя как корова на льду, и, как следствие, шел крайне медленно.

Где-то после полудня Ратибор, которого мучила такая потеря времени, осведомился, почему нельзя применить то же заклинание, которое занесло путников в его владения. Гале пришлось честно признаваться, что заклинание она лишь недавно изучила, не апробировала и, вообще, то, что портал перенес в Полуночные Горы, было результатом небрежного обращения с ним.

Привал был один. На крохотной площадке, размером с полкомнаты в общежитии, смогли разместиться не только четыре человека со своими вещами, но и сосна, а так же костер, разведенный из веток этой сосны. С одной стороны площадки зиял обрыв, с другой тянулась горная тропа сорок сантиметров ширины, с третьей возвышался утес. Минут десять на перекус — и четверка продолжила путь.

Ближе к вечеру, когда Гала уже едва передвигала ногами, путники дошли до последнего склона. Дальше, насколько хватало глаз, простиралась почти безжизненная равнина. Если приглядеться, можно было увидеть маленькие домики, поля, и огороды, сиротливо жавшиеся к склону гор.

— Вот и она! — вымолвил Боград, — Северная Пустыня.

— Извините, я все хотела спросить, — начала Гала, — я в географии не сильна, но, по-моему, пустыни распространены в более жарких странах, ближе к югу. Странно было увидеть такое на севере.

— У нашего народа есть легенда, — охотно поддержал беседу Ратибор, — давным-давно, еще до Начала Времен, он жил в этих местах, и условия здесь были куда мягче. Но однажды на эту прекрасную землю обрушилась Огненная Смерть.

— Огненная Смерть? — удивилась Гала, — это что, магия какая-то?

— Хуже. Никакая магия не способна так, без разбору, убивать все живое. Страшной силы удар об землю, а от него, во все стороны — стена огня и дыма, сметавшая перед собой все, на многие версты. Сгорало не только дерево, но и камень… а жители этих мест жили во дворцах. Те, кто попался на пути Огненной Смерти, мгновенно обращался в пепел, как былинка в печке. И, среди тех, кто бежал, ища спасение в горах, многие тоже вскоре умерли. Их тела покрывались ожогами, они долго мучались. Те, кто выжил… многие из них… не могли давать потомство. У них просто… ничего не получалось. А сколько детей родилось уродами! Но мы выжили. А место, где сейчас Северная Пустыня, считается у нас недобрым. Там завелись всякие чудовища: гигантские скорпионы, огнедышащие ящерицы, демоны. Не самое, хе-хе, лучшее место для прогулок. Но люди, поселившиеся там пострашнее любого демона.

— Воины Северной Пустыни, — сказал Боград.

— Они самые. Не знаю, откуда они взялись. Может, они с запада пришли, может, потомки тех, кто выжил в Огненной Смерти. Не знаю. Язык у нас… ну, немного отличается. Но вот не дружим мы с ними. Да и обычаи их…

— Да при чем тут обычаи! — вскричал Боград, — Воины Северной Пустыни здесь, поблизости. Смотрите!

Спустившись пониже, путники заметили горящую деревню, в живых в которой оставалось пять человек со своими конями. Кони, без всякой привязи, терпеливо ждали, когда их хозяева закончат очень важное дело: выкладывание слова из мертвых человеческих тел. Пока можно было с высоты прочитать «Мадра…».

— Вы видели?! — рявкнул Михай, доставая меч, — еще имя этого козла увековечивают!

Ратибор последовал его примеру. Боград вскинул лук, прицелился. Один из Воинов Северной Пустыни упал замертво. Остальные, видимо, не имея возможностей для дальней атаки, бросили свое дело и вскочили на коней. Покуда Ратибор, Михай и Гала спускались с гор, Бограду удалось подстрелить одно из животных. Конь заржал, взбрыкнул, сбросив всадника, и помчал дальше. Не стали поворачивать из-за боевого товарища и три оставшихся Воина Северной Пустыни. Напротив, еще больше погнали прочь.

Подойдя к сброшенному всаднику, путники заметили, что, во-первых, он совсем молодой: наверное, помладше Галы и Михая; во-вторых, смуглый и темноволосый, но все же бледнее Мабу; в-третьих, на нем не было ни шлема, ни кольчуги, а в-четвертых, он жив, и относительно здоров. И, сдаваться без боя, явно не намерен.

— Мадраксово отродье, — прошипел он, выставив вперед меч, — ну давайте, не томите. Не бывать ветру в неволе. Али вы только стрелой в спину убить можете?

— Как ты меня назвал? — рассердился Михай, наводя на парня черный клинок, — да я за такой базар тебя…

— Погоди, — вмешалась Гала, и обратилась к парню из Северной Пустыни, — за что ты нас обозвал «Мадраксово отродье»?

— За фигом! — ответил тот, — вы же отдались колдуну как шлюха!

— Так, — рявкнул Михай, — теперь я ниче не понимаю. Не твои ли друзья выкладывали слово «Мадракс» из трупов?

— Выкладывали, — подтвердил парень, — только полностью это должно было звучать как «Мадракс сдохнет!». А уж мы постараемся сдержать это обещание.

— Охренеть! — только и смог вымолвить Ратибор.

* * *

Путники сидели у костра и терпеливо ждали, когда плененный Воин Северной Пустыни, которого, кстати, звали Ялар, совершит необходимый ритуал погребения над своим павшим соплеменником. Покуда копал он яму, да помещал туда его тело, да пока закапывал — все это время он пел. Высоко, протяжно, и нечленораздельно, практически одними гласными, время от времени переходя на стон. Взгляд у парня при этом стекленел, лицо становилось совсем уж бессмысленным. Гала с другой грани сказала бы, что так выглядят наркоманы. Гала-крестьянка не знала таких слов и живых наркоманов не видела.

Главное, что раздражало в Яларе всю четверку путников, а Ратибора особенно — это редкостный пофигизм, словно пропитавший насквозь его поведение. Было очевидно, что парень совершенно не сожалел о крови невинных людей на его руках и руках его соплеменников — мол, ошиблись и ошиблись, с кем не бывает. Не особо переживал Ялар и за того, кого в данный момент хоронил. Очень уж фальшиво, ритуально звучали его песни и стоны. И, тем более, уроженец пустыни воспринял спокойно факт своего пленения. Ветер на привязь не посадишь, гордо заявил он Ратибору.

— Ну что за люди-нелюди? — ворчал горец, косясь на Яларовы ритуальные стенания, — видали, как они своего бросили? Поскакали, только конские задницы сверкали. Мы вот, своих не бросаем. Погибать, так вместе. Если бы один из наших пал, мы костями бы легли, но не дали его в плен захватить. Да это еще, видите? Кругом трупы, смерть, а он выделывается. Как вошь на гребешке.

— О ритуалах, как и о вкусах, не спорят, — толерантно заметил Боград. Но у Ратибора, похоже, прорвалось.

— Мы, вот, предаем своих мертвых ритуальному костру, — заявил он с гордостью старого полководца, не проигравшего ни одного сражения. Костер из того, что было надписью «Мадра…», а еще раньше — жителями пригорья Полуночных Гор, огненным столбом грозил небу в нескольких метрах от стоянки путников.

— Оно и понятно, — решили Гала ни с того ни с сего блеснуть умом, — как можно кого-то закопать в горах? А им там, в пустыне, не из чего костры разводить? Деревьев почти нет.

— О чем ты, девочка? — недоуменно покосился на нее Ратибор, — при чем тут горы и деревья? Мы предаем мертвых огню, дабы умилостивить бога солнца Яра. Волхвы учат, что наши предки не чтили Яра, не приносили ему жертв, вместо этого поклонялись его заклятому врагу — владыке Подземелья Выю. Подарки его нечестивые принимали. Яр разгневался на наших предков и обрушил на них Огненную Смерть. И, чтобы это не повторилось вновь, мы отправляем наших мертвецов прямо к небесному престолу Яра, дабы они молили бога солнца не гневаться больше. Эти же спроваживают своих соплеменников прямиком во владения Выя, да еще гневят небеса мерзкими воплями и стонами.

Гала хотела сказать, что в ее стране мертвых тоже закапывают в землю, а на похоронах тоже поют. Но не стала. Студентка-психолог в ней поспешила напомнить пару умных мыслей из курса «истории религий», читанного в прошлом семестре. Первая мысль заключалась в бессмысленности спора с мало-мальски верующим человеком по поводу его веры. И, какими бы убедительными не казались тебе твои аргументы, это дела не меняло. Вторая, не менее умная мысль обращала внимание на интересную связь между ритуалами тех или иных народов и местностью их проживания. Да, подо всем этим подведена идейная база, но… никогда племя, живущее в засушливых районах, не станет применять для ритуалов воду, а племя, живущее в высокогорье — закапывать своих мертвецов в землю.

— Ну, ты закончил? — с суровостью в голосе и во взгляде обратился Ратибор к Ялару, когда тот, бросив на могилу последнюю горсть земли, вернулся к стоянке.

— Ну да, — ответил парень равнодушно.

— Значит, ты утверждаешь, — решил повторить в краткой форме недавний допрос Боград, — что твоему отцу Рамалу, предводителю Воинов Северной Пустыни, было видение…

— Ага, — кивнул Ялар.

— …и из этого видения он узнал, что колдун Мадракс якобы заключил союз с жителями Полуночных Гор?

— Верно. И еще отец узнал, что горцы готовятся напасть, а чтобы извести нас вернее, послал колдун своего холуя за подмогой. И откликнулись на призыв холуя девка-ведьма да Темный Воитель, что десятками людей косил.

— Ты на че намекаешь, лошара? — буркнул Михай.

— Видения, они и есть видения, — сказала Гала спокойно, да еще с каким-то философским настроем, — Веземир, князь Полуночных Гор, узнал от местной колдуньи, вообще, что это вы, Воины Северной Пустыни, в сговоре с Мадраксом. Что касается холуев и ведьм… да, я ведьма, Боград… ну, он служил Мадраксу… раньше, но, с тех пор, во-первых, украл у него кое-что ценное, а, во-вторых, помог уничтожить его приспешников. Секту Неспящих помните?

— Как не помнить? — вздохнул Ялар, — мы их победили и они свалили с нашей земли. Но не Мадракс. Проклятый колдун отсиживается за крепкими стенами и защитными чарами, а иначе быть бы ему давно разорванным лошадьми.

— Я бы могла обрушить стены Мадраксовой крепости, — продолжила Гала, — если бы достигла ее. У нас с Михаем свой счет к этому колдуну. Но прежде хотелось бы кое-что уточнить… или прояснить. Я склонна считать, что последние события… пророчество Кривой Старухи, видение твоего отца, Ялар, начавшаяся война — все это козни Мадракса. Его манипуляции. Он решил столкнуть вас, два соседствующих народа, чтобы вы не объединились и не надавали ему по мозгам. Кроме того, похоже, Мадракс действительно нас боится, коли помянул в том, так называемом видении. Видимо, надеялся, использовать вас против нас.

— Вот оно что! — глаза Ялара хищно сверкнули, — обмануть нас решил. Колдун проклятый! Как будто ветер можно повернуть. Если бы ты, девка-ведьма, обрушила стены его крепости, Мадраксу не жить.

— Я тебе не девка, — сказала Гала недовольно, — меня Галой зовут. Если так, то садись на оставшегося в живых коня и сообщи своим. Ваша помощь была бы очень кстати, мало ли что Мадракс выкинет. Мы тебя не держим и… поторопись, пожалуйста.

— Зачем торопиться? — удивленно уставился на нее Ялар и показал на цепочку со странной фигуркой у себя на шее, — если я свистну в этот свисток, тут же примчатся сюда сотни Сынов Ветра. Или в другое место, смотря откуда свистеть. Это к вопросу о том, что мои соплеменники якобы меня бросили, оставив в ваших руках. Ветер руками не удержишь. Я готов отдать тебе этот свисток, ведьма Гала…

Гала инстинктивно потянулась к цепочке, но рука Ялара остановила ее.

— …но с одним условием. Вы должны показать свою полезность для Сынов Ветра.

— Разве и так не ясно? — рассердился Михай, — мы же заодно. Мадраксу задницу надрать нам всем нужно.

— Слова, слова, — произнес Ялар, нагло улыбаясь, — тряска воздуха, что заглушается даже слабым ветерком. Сыны Ветра верят только делам. А дела ваши вот, в земле лежат.

— Торгуешься, — хмыкнул Ратибор, потянувшись к ножнам — узнаю жителей равнин. Мы плюем на блеск золота. А слово верное, да блестящий клинок купит для нас все.

— Одно движение, — Ялар схватил цепочку руками, — и Сыны Ветра разметают вас как пыль в чистом поле. Но зачем нам ссориться, мы же союзники? Помогите мне, и я помогу вам.

— Помочь — чем? — поинтересовался Боград.

— Достать сокровища Города Мертвых. Пойдем вместе, и, когда мы с сокровищами покинем этот город, я отдам вам свисток.

— Какой такой Город Мертвых? — недоумевая, спросил Михай, — мало я мертвяков в лесу мочил. И, вообще, с чего ты взял, что там есть сокровища?

— Это, наверное, один из самых древних городов в мире, — сказал Ялар, — его построили еще до начала времен. Многие пытались попасть туда, многим удавалось, а вот выйти — никому. Что до сокровищ, то их просто не может не быть. Столько времени прошло, столько людей там побывало, да не бедных. Все там остались, охранять это проклятое место. С вещами своими. Прикиньте сами. По монетке в год — уже сундук наберется. Или два.

— С твоей стороны неосмотрительно рисковать столь ценными союзниками, — заметил Боград, — особенно перед лицом войны.

— А доверять первым встречным — осмотрительно? — парировал Ялар, — ну так как, вы согласны?

— Похоже, у нас нет выбора, — подытожила Гала.

Глава одиннадцатая

Не передать словами то напряжение, с которым Гала заставила себя подняться с кровати тем утром. Видимо, переход через Полуночные Горы сказался на ее состоянии и на этой грани тоже. Хотелось залезть в горячую ванну, а за неимением таковой в общаге — просто в горячий душ. Хотелось перевернуться на другой бок и снова уснуть, и, уж точно, не хотелось тащиться в универ, даром, что пути до него — пара десятков метров.

Помимо физического держало и не хотело пускать Галу на занятия моральное состояние. Родной универ, практически второй дом, за два с небольшим года знакомый до последней надписи на парте, теперь не манил ее — пугал. Да, вчерашняя история на кафедре медленно, но верно выводилась из Галиной души — как яд из организма. Сон, кошмарный сон, «черный человек» возникающий ниоткуда, дуло пистолета, смотрящее прямо в лоб… Но даже дурной сон имеет обыкновение повторяться. Этим он и страшен. Тем более что повторение вряд ли заставит себя долго ждать. Никар, проклятый Никар, сегодня твоя лекция, и кто знает, что ты выкинешь на этот раз.

Какой своей личной гранью повернешься.

Лишь ко времени начала первой пары Гала смогла пересилить себя и пошла в душ. И первая пара длилась примерно полчаса, когда девушка входила в вестибюль университета. Внутри было на удивление тихо, пусто, спокойно. В коридоре стоял приятный полумрак, ибо на календаре осень, светает с каждым днем позже, а искусственное освещение включают по инерции в одно и то же время.

Гала никогда не видела университетский корпус таким. Она почти не опаздывала на пары, почти не пропускала занятия, у нее редко случались «окна». И, потому, никогда она не заставала тех моментов, когда занятия уже начались, но пара только первая, и в корпусе лишь те студенты, которым это необходимо. Никто не шатается по коридорам, и, уж тем более, не пахнет здесь суетой, столь характерной для перемен. Суетой, ставшей неотъемлемым признаком всех крупных учебных заведений во всем мире.

Поневоле Гала вспомнила очарование от университета на другой грани. Помимо тишины и полумрака эти две картинки роднило чувство изумления, оттого, что видишь знакомые предметы в незнакомых проявлениях.

Гала содрогнулась. Вчера она тоже увидела господина Никара и помещение кафедры в совершенно непривычном проявлении. И, если уж «черный человек» спокойно показался ей там, средь бела дня, то почему бы ему не явиться сейчас, из мрака пустого коридора? Одно движение пальцев, один негромкий хлопок — и никто ничего не видел, никто ничего не знает, «как такое могло случиться». Охи, ахи, слезы (большей частью крокодиловы), а Галы уже нет. Строптивой, необщительной, почему-то кому-то опасной студентки Галы Чагай больше нет в живых.

Прямоугольник света. Словно маяк в ночном тумане. И подействовал так же — ободряюще. Приблизившись к прямоугольнику, Гала поняла, что свет исходит из открытой двери, ведущей в ярко освещенное помещение деканата.

Внутри никого не было. Гала уже хотела идти мимо, как утреннюю тишину огласили трели какой-то классической мелодии. Какого-то великого композитора, жившего то ли сто лет назад, то ли все двести. Звук был не сильный, но назойливый, каким и должен быть звук сигнала в мобильном телефоне.

Сотовый господина Никара сиротливо покоился на тумбочке, мигал глазком маленького экрана и неустанно выводил одни и те же ноты, стараясь для несуществующей аудитории. Гала боролась с собой лишь секунды. Да, это могла быть ловушка для нее, начинающей ведьмы и непутевой студентки. Дверь в деканат могла захлопнуться за ее спиной, а «черный человек» мог вылезти хотя бы из-за занавесок и…

А какова альтернатива? Испугаться, уйти, и дальше ходить с оглядкой, бояться таких знакомых мест? Да, если так рассуждать, что мешает Ругару Смертоносцу прикончить ее в общаге? И Гала смело шагнула к тумбочке, осторожно взяла мигающий аппарат, успев прочитать на экране «Мастер вызывает» и номер входящего.

Ах, значит, Мастер вызывает. Ну-с, Мастер, вот и поговорим.

— Почему мне пришлось так долго ждать? — голос в трубке казался каким-то бесцветным, глухим, будто шедшим с другой грани. А тон — властным. Так мог разговаривать суровый большой начальник с мелким служащим, или, даже, с личным слугой.

— Слушай ты, гнида! — Гала уже не могла сдерживать эмоций, — отпусти-ка Вирлену по-хорошему. Мы уже на подходе, и, будь уверен, когда дойдем — ты отхватишь по полной.

Короткие гудки. Тишина в трубке. Гала повернулась, столкнувшись с сочувствующими взглядами декана Никара и его секретарши. И внутренне сжалась, ожидая наказания. Причем, зря.

— Видите, госпожа Янук, — спокойно произнес Никар, обращаясь к секретарше, — переучилась у нас Чагай. Кстати, Чагай, разве вам не нужно быть на занятиях?

— Нужно, господин Никар, нужно! — с приливом какого-то детского энтузиазма воскликнула Гала и, не веря своим ушам, выскочила в коридор.

* * *

Гала честно просидела остаток первой пары, затем — все остальные занятия, включая лекцию господина Никара. Декан был спокоен, равнодушен, а о случае с телефоном даже не заикнулся. А Гала помнила.

Она записала номер таинственного Мастера в конспект, благо цифр для запоминания там было немного. Звонили явно не с мобильного, впрочем, это как раз решающего значения не имело. Главное — враг почти опознан, ибо телефонный номер — это не просто набор цифр, это такая же примета человека, как отпечатки пальцев или удостоверение личности. Установить его личность было делом техники. И времени.

А вот сравнить чисто из любопытства номер Мастера и того, кто в первый день побеспокоил ее и Михая, Гала не догадалась. Тогда гораздо проще было поверить, что кто-то действительно ошибся, а не стремится их остановить на этой грани. А потом входящие звонки были просто удалены, когда память переполнилась.

Сейчас ситуация была иная. Последние события подтвердили — если не Михаю, то Гале однозначно пытаются препятствовать. Или, даже, нейтрализовать ее. Но, почему-то, не доводят до конца. Боятся? А кого? Неужели магии, которой не должно быть на этой грани, и, кто знает, чем грозит ее появление. Ну и пусть боятся.

Эта мысль придала Гале уверенности в себе. С огромным трудом дождавшись конца последней пары, девушка почти бегом бросилась в компьютерный класс. В ее планы не входило посещение Сети, нет. Ей нужен был электронный телефонный справочник города. База данных, в которой вводишь фамилию или название организации и получаешь адрес и телефон. Или, наоборот — ввел номер телефона и получи адрес и имя абонента. Формально такие базы не вполне легальны, пути их распространения вообще окутаны мраком, а университетские админы время от времени чистят компьютеры и от таких справочников тоже. Но они появляются вновь, живут и здравствуют в промежутках между чистками, которые порой составляют несколько месяцев.

Понятно, что никаких ярлыков и ссылок на телефонный справочник на том компьютере, что достался Гале, не было. И, хотя для опытного системщика даже такая маскировка не была проблемой, она повышала вероятность наличия справочника на жестком диске, возможно, еще с предыдущей чистки. Главное, знать его отличительные признаки. Например, слово «ГТС» (городская телефонная сеть), по которому, как правило, удавалось найти справочник с помощью поисковой программы.

Удалось и на этот раз. Оглядевшись и убедившись в том, что она не приковывает к себе любопытных взглядов, Гала Чагай запустила справочник и ввела номер, переписанный из телефона Никара. А, увидев результат, даже присвистнула. От смеси восторга и удивления.

Номер так называемого Мастера принадлежал генеральному директору (должности, а не человеку) компании «ММ-Страх». «Страх» в данном случае — сокращенное от слова «страхование», а вовсе не одноименное чувство. Гале приходилось слышать об этой организации, контролирующей по разным данным, от трети до половины страхового рынка страны. Она еще посмеивалась над дурацким названием, лишенным, казалось бы, смысла. Но теперь, в свете событий последних дней, смысл появился. ММ — Мастер Мадракс, ясное дело. Тут даже гением быть не надо. Похоже, проклятый колдун не особо маскируется на этой грани.

С другой стороны, непонятно, есть ли смысл Мадраксу в принципе маскироваться здесь, ведь за совершенные на другой грани преступления тебя не посадит даже самый злобный и недовольный жизнью судья. А от наездов простых смертных можно оградиться Ругарами-Смертоносцами. Потому что будь это не так, Мадраксу, умеющему освобождать людей от лишних граней, безопаснее было бы самому на эту грань не соваться.

Гала почувствовала мелкую дрожь. Так бывает, например, незадолго до экзамена, даром, что вроде бы все знаешь. Да, за плечами подготовка к сессии (усиленная), не говоря уж о том, что предмет, который сдавать, за семестр стал уже привычным. Но… преподаватели они, знаете ли, тоже люди, и не стоит переоценивать их предсказуемость. Неожиданный дополнительный вопрос, придирка к небольшой ошибке или оговорке в ответе — и сам ответ, вроде бы «пятерочный», разваливается, рассыпается на глазах, мучительно агонизирует, вяло шевеля конечностями. И, несмотря на то, что с Галой такие случаи бывали раза два за все четыре сессии, и, оба раза ей удавалось выплыть, перед каждым новым экзаменом возникала все та же неуверенность в своих силах.

Сейчас же ожидание экзамена казалось бледной тенью тех эмоций, что переживала Гала, когда записывала адрес «ММ-Страх» и закрывала телефонный справочник. Ибо в данном случае об уверенности в своих силах не могло быть и речи.

Ну, вычислила она таинственного Мастера, дальше-то что? Что простая студентка может противопоставить этому чудовищу и его Смертоносцам? Не будет ли поход в офис «ММ-Страх» последним поступком в ее жизни?

А с другой стороны — все та же робкая осторожная мысль, что Мастер-де ее боится, потому что не убил до сих пор, имея для этого возможность, и не одну. Сцена на кафедре чего стоит! Но Гала все еще жива, значит, Мастеру есть чего бояться. Магии, например.

Она же сейчас пустит магию сюда! Вы хоть представляете, чем это чревато?

Если Никар изменил своему обыкновению и завопил почти истерично, значит, магия на этой грани — это серьезно. И очень опасно. И первая мысль, пришедшая Гале в голову — прочитать заклинание землетрясения перед офисом страхового гиганта. Чтоб он на фиг развалился вместе с Мастером и Смертоносцами-Ругарами. Невинные жертвы вроде рядовых служащих или клиентов? Да какие же они невинные?! Первые обслуживали, а вторые снабжали деньгами этого мерзавца и его прислужников. Нет, эти жертвы не могут быть невинными.

Мысль о разрушении «ММ-Страх» при помощи магии прошла быстро, и сменилась другой. Никар и ему подобные, подумала Гала, боятся не столько действия заклинания, каким бы разрушительным оно не было, а самим фактом использования колдовства на той грани, где это просто не предусмотрено. Именно так. Не было здесь, на так называемой Яви, никаких волшебников. Сама научная картина мира отказывает им в праве на существование. А все, что предстоит в первый раз, всегда вызывает страх. И, главное, за неимением опыта невозможно предсказать последствия. По определению невозможно.

Гала вспомнила свой сон, когда она пустила в ход магию против двух ублюдков из общаги. Чем закончилось-то? Да и сон ли это был, может тоже какая-нибудь грань, в которую она, Гала, угодила по ошибке. И простенькое заклинание «сгустка огня» по сути дела уничтожила ее. А чем здесь могут закончиться упражнения Галы с куда более сложными чарами? Мастер, конечно, пострадает, со своими Ругарами и Никарами, но будет ли самой Гале от этого легче?

Если заклинание, например, «землетрясения», вызовет не землетрясения, а, скажем что-то почище ядерного взрыва, а заклинатель, Гала, то есть, окажется в эпицентре? Нет, такой шаг был бы слишком опрометчивым. Ибо на этой грани у Галы оснований бояться магии не меньше, чем у Ругара, Никара или Мастера.

Что же тогда остается? Только одно — шантаж, самый банальный и простой. Найти этого Мастера, и сказать, а может просто, передать через кого-то из подчиненных, что отдавай мол, Вирлену по-хорошему, и охотиться на меня не смей. А не то, применю какое-нибудь заклинание разрушительного действия прямо в твоем офисе. Может, и погибну, но тебе от этого легче не станет.

Это свежее, как в рекламе жвачки, решение, подняло, как ни странно, настроение Галы. Она буквально вскочила в маршрутку, как будто это бы ускорило бы ее передвижение к офису «ММ-Страх».

* * *

Понадобился почти час блуждания по лабиринту делового центра города, среди безликих бетонно-пластиковых зданий, прежде чем Гала нашла нужный офис. Конторы, бизнес-центры, банки располагались в почти случайном порядке, без всякой последовательности в нумерации, а некоторые — вообще без номера на здании. Впрочем, у такой солидной конторы как «ММ-Страх» номер был. А также вывеска, приглашающая потенциального клиента.

Вообще, на логово злодеев, каким его принято показывать в кино, офис похож не был. Обычная бетонная коробка в десять этажей высотой, широким крыльцом и стеклянными дверями входа. Когда Гала подошла к ним, двери сами послушно растворились, девушка даже вздрогнула от неожиданности. Магия? Да нет же, просто дверь с фотоэлементом.

В вестибюле было просторно, светло и полно народу. Кто-то разговаривал по мобильнику, кто-то пришел целой семьей, кто-то сидел на диванчике у стены и рассматривал рекламные буклеты. Был здесь и пост охраны — с человеком почти без лица, зато в строгом черном костюме с бейджем «Охрана» на груди. На Ругара охранник походил не очень — все-таки была у него какая-то смена мимики лица, да и отталкивающего впечатления он не производил. Но главное — Гала не видела у него оружия, кроме дубинки, а сам он не особо следил за тем, кто и куда идет. Просто сидел и скучал. Девушка не видела, как он проводил ее взглядом, а затем достал из кармана портативную рацию.

Она шла вперед, не оглядываясь. Хватит бояться! Вряд ли Мастер склонен к самоубийству. Если он человек, то договориться с ним можно.

Если верить настенной справочной доске с указанием отдела, службы и этажа, где этот отдел или служба расположены, директор «ММ-Страх» обитал на шестом этаже. Гала без особой опаски вошла в отделанный алюминием, чистый до блеска, лифт. Невольно позавидовала, сравнивая это изделие техническо-дизайнерской мысли с его собратьями в общаге или в подъезде родного дома — с тусклым освещением, неприличными надписями на стенах неприятного цвета, запахом, как в общественном туалете и кнопками, прожженными сигаретой.

Лифт пошел вверх. Неслышно, без шума и дребезжания. Собственно, о его движении свидетельствовала лишь смена цифр на индикаторе этажа. На третьем этаже он остановился, двери открылись, и внутрь вошло еще двое — девушка, чуть постарше Галы, и средних лет мужчина с обширной лысиной. Гала вжалась в стену лифта, готовая в любой момент прибегнуть к хотя бы к заклинанию «сгустка огня», но эти двое, похоже, вовсе не собирались на нее нападать. То были просто рядовые сотрудники страховой компании. Офисный планктон.

Девушка сошла на пятом этаже. Видимо, лень ей было пешком на два этажа выше подниматься. Мужчина с лысиной остался в лифте и поехал выше, после того, как Гала вышла на шестом.

Шестой этаж представлял собой длинный, и довольно извилистый коридор с рядами одинаковых дверей. На некоторых стояли таблички — «бухгалтерия», «отдел кадров», «административно-хозяйственный отдел», но на большинстве их не было. Просто дверь — из спрессованных опилок, но обшитая таким образом, чтоб это выглядело как дерево. И где же интересно этот генеральный директор, он же Мастер, он же Мадракс?

— Стоять! Ни с места! Руки вверх! — раздался резкий голос за спиной. Знакомый, в общем-то, голос. Гала медленно повернулась и обомлела. Перед ней стоял Михай — в строгом черном костюме, лакированных туфлях, с бейджем «охрана» на груди и с пистолетом в руке.

— Михай? — воскликнула девушка удивленно, — какого хрена ты тут делаешь? Че ты вообще делаешь? И откуда у тебя оружие? Ты же на испытательном сроке.

— Гала? — Михай, похоже, сам был не менее удивлен, — это ты какого хрена сюда приперлась? Мне сказали, что в здание проник нарушитель, и у меня есть возможность закончить досрочно испытательный срок. Это «испытание огнем» называется.

— Что ж, вы оказались понятливы, господин Лукаш, — из полутемного поворота коридора вышел (или возник) Ругар с таким же, как у Михая, пистолетом и в таком же костюме, — я сам не ожидал такой сообразительности у столь неопытного сотрудника. Да, испытание огнем. Я искренне желаю, чтоб вы прошли его благополучно. Так не тяните, господин Лукаш. Закончите начатое.

— Так, Гала, — начал Михай странно дрожащим голосом, — руки за спину… то есть, за голову и направляйся к выходу. Вперед… в смысле, назад… ну, в общем, топай куда говорят.

— Ты что, не понял, новенький?! — взвился Ругар, в голосе которого зазвучали даже визгливые нотки, — на что тебе пистолет, махать им перед носом? Ты не должен ее провожать до двери, ты должен ее убить!

— Не-не-не, — Гала замахала руками, — вот насчет «убить» не спешите. Я, собственно, насчет «убить» к вам и пришла. Мне нужно поговорить с вашим гендиректором, или, как вы, Ругар, его называете, Мастером.

— Мастеру не о чем с тобой говорить, — отрезал Ругар.

— Зато мне есть о чем поговорить с Мастером. Насчет моей подруги. Насчет Смертоносцев. Насчет бряцанья оружием на этой грани. Насчет моих научных идей, за которые вы меня убить готовы. Что вы себе позволяете, а? В конце концов, здесь не Розара и не Красные Петушки.

— Насчет подруги, — Михай, вроде бы заинтересовался, — Вирки, в смысле? Так значит этот Мастер, это…

— Мадракс, — сказала Гала, — Мастер Мадракс. Сокращенно — ММ. Или, думаешь, откуда эта дурацкая аббревиатура?

— Какие мы сообразительные, — осклабился Ругар, — и что дальше, девочка?

— А вот что, — Гала произнесла первые пять слогов заклинания «землетрясения», — я разнесу вашу контору в клочья, если вы не уберете оружие. И если ваш Мастер…

— Во-первых, ты тоже погибнешь, — спокойно сказал Ругар, — а во-вторых, на произнесение заклинания требуется время. А нашему сотруднику необходима секунда, чтобы нажать на курок. И, Лукаш… что ты ждешь, дебил?

— Да ты охренел по ходу, — рассердился Михай и направил свой пистолет на Ругара, — с хрена ли я ее должен убивать? Я лучше тебе пулю пущу. И Мастеру твоему.

— Кажется, ты не врубаешься, парень, — не дрогнув, произнес Ругар, — у меня пистолет и у тебя пистолет. Но я, в отличие от тебя, держу его подольше, чем первый раз.

— У меня реакция хорошая. Гала, читай свое заклинание, он у меня на мушке. Че молчишь? А ты, козел…

Михай, несмотря на свою неопытность, в принципе все делал правильно. И пытался отвлекать противника болтовней, и сам не отвлекался, и уже палец на курке держал. Но все-таки опоздал — на секунду, или на полсекунды. Прогремел выстрел и парень, схватившись за грудь, повалился на пол.

А Гала бросилась наутек. Скорее, вон из этого ужасного места! Мастер и его приспешники спокойно убрали неугодного им человека. Раз — и нет. Для таких людей повесить убийство на нее, Галу — пара пустяков. Труп, арест, обвинительное заключение. Мадракс одним ловким ходом нейтрализовал двух своих противников, подобравшихся к нему непозволительно близко.

Коридор петлял, извивался, мелькали двери. Лабиринт, которому, казалось, не было конца. Где же лифт? Он же вроде был здесь. Но, с другой стороны, стоит ли в этот самый лифт лезть? Ругар может зайти в кабину с любого этажа.

Гала торкнулась в одну из дверей, украшенную табличкой с условным изображением лестницы, и бросилась вниз по ступенькам. Однако, пробежав два пролета, она увидела, что лестница перегорожена и завалена строительным мусором. Пришлось зайти на пятый этаж.

В коридоре пятого этажа было не разогнаться. Куча народа, кто-то ходил, кто-то стоял или сидел. И все провожали взлохмаченную, с затравленными глазами, девушку.

Впрочем, на этом этаже ей повезло больше. Во-первых, нападать при всем честном народе Ругар все же не решался. А во-вторых, лифт был быстро найден, и Гала даже возблагодарила судьбу, когда в открывшейся кабине обнаружилось еще три человека. Лифт благополучно спустился до первого этажа, Гала, буквально пулей выскочив из него, ринулась к выходу.

Тут ее остановил охранник из вестибюля, про которого она почти забыла. Без всякого оружия, просто ухватил за локоть. И потащил за собой.

— Что вы себе позволяете? — воскликнула Гала возмущенно и как можно громче, не оставляя при этом попыток вырваться. Увы, охранник держал крепко, а на ее крики никто не оборачивался.

— Тише, тише, — прошептал он, — или хочешь, чтоб я вызвал полицию?

Гала помотала головой.

— Вот и славно. Ты боишься? Не бойся. Ты потеряла друга, ведь так?

— Скорее, приятеля. Вы что, не понимаете? Вашего коллегу пришили только что, как нечего делать! Может, вас тоже так пришьют. Почему вы служите…

— Я не служу. Я работаю. Деньги зарабатываю. Платят хорошо, а работенка — не бей лежачего. Я сам лично никого не убивал, хоть и с оружием.

— Испытание огнем, — пробормотала Гала.

— Фигня. Я тихо и мирно прошел испытательный срок и получил оружие. Могу тебе дать.

— Зачем? — глаза у Галы округлились.

— Ты ведь хочешь отомстить. За друга, приятеля, знакомого — не важно. Он ведь жизнь за тебя отдал.

— В общем-то, да, — проговорила Гала, — а откуда вы знаете?

— Мы, охранники, у нас работа такая — все знать. У нас в здании камер, наверное, больше, чем сотрудников. Ну что, хочешь отомстить?

— Ну да, хотелось бы. Но я, боюсь, не смогу. Я никогда не стреляла, а этот гад, он…

— Это если стоять лицом к лицу, — охранник ухмыльнулся, — а если он будет стоять так, как сейчас стоит? Это не он там?

Гала оглянулась, посмотрела в сторону, куда указывал охранник. Ругар, собственной персоной, стоял среди клиентов «ММ-Страх» и разговаривал по мобильнику. Вроде бы он не заметил Галу, и повернулся к ней спиной. Зато Гала его разглядела.

— Ну же, девочка, — прошептал охранник, доставая пистолет из внутреннего кармана пиджака, — отомсти за человека, пожертвовавшего ради тебя жизнью. Или его смерть была напрасной?

Дрожащей рукой Гала взяла пистолет. Навела на Ругара, будто ничего не подозревавшего. Как в замедленной съемке увидела испуганные лица клиентов, услышала чей-то крик, чей-то визг, затем, словно осененная, развернула дуло в сторону стеклянных дверей и нажала на курок.

Со звоном дверь осыпалась градом осколков. Пистолет же полетел прямо в лицо охранника, оказавшееся лицом Ругара. А Гала бросилась бежать в открывшийся проем — провожаемая испуганными взорами клиентов, в том числе и того человека, что мирно разговаривал по мобильному и не подозревал, что этот разговор мог стать последним в его жизни.

Глава двенадцатая

Заря поднималась над Северной Пустыней и вершинами Полуночных Гор. Гала смотрела в небо и встречала утро этой грани с удивительной радостью и облегчением. Кошмар остался там. Стрельба в офисе «ММ — Страх» осталась там же, равно, как и вездесущий Ругар. Пусть нет здесь уютной постели, пусть домом уже достаточно давно стала дорога, а пищей — сухой паек, именно здесь Гала чувствовала себя в большей безопасности. Ну и что с того, что здесь водятся чудовища, колдуны, а обычные люди редко ходят поодиночке и без оружия?

В конце концов, на каждое чудовище или колдуна найдется свое боевое заклинание, а обычных людей можно победить стрелой или мечом. Зато никто здесь не появляется из тени и не убивает из-за спины. И не пытается повесить на другого свою вину. Но главное, что поняла Гала — на этой грани она волшебница, что в сочетании с помощью верных спутников позволяет ей отбиться от любой опасности. На той же грани, что большинство опрометчиво считает Явью, Гала — почти никто, даже ничто. Простая, одинокая девочка-студентка, виноватая лишь потому, что кому-то, кто неплохо устроился на так называемой Яви, хочется кушать. И еще кое-что: здесь есть место подвигу, достаточно желания и усилий. Там подвиг — просто не убить невинного человека. Или отдать свою жизнь за другого.

Вспомнив стрельбу в коридоре, Гала встрепенулась, огляделась. Михай был жив, здоров, сидел на своей лежанке с ножнами на коленях, но лицо его выражало такую вселенскую скорбь, что девушка даже не знала — радоваться ей самой или тоже огорчаться.

— Михай! — воскликнула она и еле сдержалась, чтоб не обнять своего малосимпатичного спутника, — ты… как? Ты жив?

— Как видишь, — произнес он мрачно, — ничего не понимаю. Этот козел попал в меня, я боль почувствовал, а потом… оказался здесь. Ночь, звезды светят, ты храпишь…

— Я не храплю, — огрызнулась Гала с обидой.

— …говорят же — храпишь. Мне виднее… слышнее, то есть. Боград дежурит… Увидел, что я поднялся, сперва удивился, потом говорит, мол, хорошо, покарауль, я посплю. Ну два часа покараулил, надоело, спать хочется, я его растолкал, теперь, мол, твоя очередь. Боград не возражал.

— А ты? — спросила Гала, зачарованная его рассказом.

— Ну, лег спать. Но я просто спал, поняла? Как телик, который выключили, потом опять включили. Ничего не видел. Никаких других граней. Слушай, это че, я реально одногранным стал? Как Боград или эти… Неспящие?

— Да я сама ничего не понимаю. Выходит, чтобы стать одногранным, достаточно просто погибнуть на Яви. И Боград там погиб, и Старх, теперь вот Вирлена… готовится. Слышь, Боград, — Гала растолкала спящего поблизости странника.

Он проснулся, посмотрел на нее взглядом сытого и сонного кота, которому зачем-то докучают дети.

— Слышу, Гала, — произнес он, — не надо меня будить. Я и сам вскоре собирался проснуться.

— Боград, — начала Гала, — неужели, чтобы стать одногранным, достаточно просто…

— …погибнуть на другой грани, — докончил странник ее вопрос, — не знаю, честно говоря. И не интересовался.

— А тебе самому было достаточно? Ты же тот Боград Пламень, что покончил с собой пятнадцать лет назад?

— Вопрос риторический? — нахмуренный Боград поднялся с лежанки, — честно говоря, моему самоубийству там предшествовала встреча с колдуном Мадраксом. И, потому, я полагаю, что именно его чары, а не мое самоубийство сыграли основную роль.

— А Старх? А другие сектанты? — не отставала Гала, — и, вообще, непонятно, почему одногранным можно стать только здесь? Я не знаю ни одного человека, который бы жил только на грани, которая называется Явью. Обычно кто погибает здесь, погибает и тут.

— Не знаю, — странник явно был раздражен таким допросом, — ты думаешь, Мадракс для меня открытые уроки проводил, демонстрации всякие? Чего-чего, а свои секреты он хранить умеет. Полагаю, и в этот раз без него не обошлось.

— Ну да, кстати — робко предположил Михай, — не обошлось. Подстрелил-то меня один из его приспешников. Из компании «ММ-Страх». ММ — это Мастер Мадракс, так Гала расшифровала. А Мастером его зовут подчиненные на другой грани. Ругар этот, что Галу убить хотел. Да, кстати, мы выяснили, что Смертоносцы работают на Мадракса.

— Не спеши с выводами, — Боград усмехнулся, — а тебе, Гала, я советую лезть с вопросами не ко мне, а… мы все равно скоро подойдем к жилищу колдуна. Так что лучше его потряси.

— Потрясем, потрясем, не волнуйся, — глаза Михая хищно блеснули, — возьмем за его колдовскую бороду и потрясем. Наверное, вытрясем. Вот только…

Михай покосился на ножны и его лицо снова вмиг помрачнело.

— Мой меч, — вздохнул он горько, — мой трофей, захваченный в честном бою. Мой защитник и моя надежда…

— А что случилось? — спросила Гала с сочувствием.

— А вот че! — воскликнул Михая, доставая из ножен ржавый старый погнутый клинок, — им теперь даже не ударишь как следует — рассыплется. Только ворон пугать. Прикинь, за одну ночь в такое говно превратился!

— Думаю, дело тут не в ночи, — Гала задумалась, — по крайней мере, не во времени. А, видимо, в том, что это меч Смертоносца.

— Был, — поправил Михай.

— Был, — подтвердила Гала, — и мог снова стать. Когда Моркуш убил Смертоносца, а ты захватил его меч… в тот же день на другой грани тебя неожиданно приняли на работу в «ММ-Страх».

— Да, кстати, — дошло до Михая.

— Удивительно, ты неожиданно начал рядиться в траурный костюм, как господин Ругар на той грани, он же Смертоносец на этой.

— И че? — до Михая доходило с трудом, — это тупо униформа в «ММ-Страхе» такая. Или, как выразился тот, кто меня вербовал… дрискот.

— Дресс-код, — поправила Гала, — ладно, оставим вопросы одежды. Это испытание огнем, помнишь? После него должен был закончиться испытательный срок. И ты бы стал одним из них.

— Из Смертоносцев?

— Угу. Убив кого-то, кого не убил бы по собственной воле. Меня, например. Потому меня и заманили в «ММ-Страх». Один выстрел — и ты Смертоносец. Очнулся бы на этой грани, еще бы вырезал Бограда, Ратибора и Ялара. Вот так Мадракс попытался избавиться от подошедших слишком близко врагов, заодно исключая возможность их примирения. Может, это план был какой-то, может черный клинок Смертоносца повлиял. Ну, заколдован был специальным образом, как будто запрограммирован. Не знаю, короче.

— Это и не важно, — сказал Михай, — важно, что у Мадракса и в этот раз не выгорело. И меч свою силу потерял. Опять мы его обошли, прикинь! И еще важно, чем мне теперь сражаться. А то на хрен я нужен? Без оружия.

— Ну, это поправимо, — произнес Боград и протянул ему вполне добротный меч, — вот, ночью в деревню сходил, порылся. Оказалось, не все там были мирными крестьянами.

— Ты… как всегда! — выдохнула Гала с чувством не то восхищения, не то возмущения.

— А ты жалеешь? — скромно парировал странник.

* * *

Северная Пустыня, будучи, Северной, не отличалась жутким зноем, тем более что и здесь осень вступала в свои права. И все же сухой воздух, песок, в котором иногда вязли ноги, ветер, время от времени швырявший этот песок в лицо — все это не способствовало приятным впечатлениям от прогулки. Да и жажда мучила — путники все чаще прикладывались к флягам, которые, в свою очередь, все быстрее пустели. Когда же солнце переползло зенит, стало еще и жарковато, выступил пот.

Хуже всего в пути себя чувствовал Ялар. Мало ли, что шел по родному краю, где ему привычнее! Проблема состояла в том, что конь павшего товарища, на которого, он, по всей видимости, рассчитывал, ночью благополучно удрал, и, теперь гордый Сын Ветра тащился, подобно своим спутникам, пешком. Так что к общей неприятности похода добавилась и банальная неприспособленность жителя Северной Пустыни к пешим прогулкам. Во всяком случае, столь длительным. По этой причине Ялар через каждые два часа устраивал привал, а где-то посредине между привалами ворчал, что, дескать, плетемся как снулые змеи.

— Тебе есть, куда спешить? — ехидно заметил Боград в ответ на второе или третье по счету такое замечание, — ветер же никогда не опаздывает.

— Смейтесь, смейтесь, — кажется, парень обиделся, — опасность всем нам угрожает, тут не захочешь — заспешишь.

— Что ж ты помощь не вызвал своим свистком? — осведомился подозрительный Ратибор, — или, поди, обманываешь нас. Как это называется — развод, да? Сами боитесь в Город Мертвых лезть, а тут как раз мы подвернулись. Вот ты и решил, ловкий парнишка, этой свистулькой нас заманить, чтоб жар нашими руками грести.

— Слушай, Ялар, — Боград прекрасно понимал, что доверие между представителями давно враждующих народов внушать бесполезно, даром, что они теперь союзники. Потому и решил перевести разговор в иное русло, — а что ты вообще надеешься отыскать в Городе Мертвых? Какие такие сокровища? Что ты знаешь о них?

— Там видно будет, — Сын Ветра дал залп детского апломба с детским же легкомыслием, — а сокровища… они не только то, что блестит.

Боград сохранил спокойное выражение лица. А вот Ратибора передернуло от таких слов. Как от вида испорченного мяса.

Гала и Михай тоже вели беседу. Чтоб идти было не так скучно.

— Знаешь, Михай, — призналась девушка, — честно скажу, не ожидала от тебя. Ты же меня спас тогда… в коридоре.

— Да, ладно, — парень отмахнулся, — не бери в голову. А че мне иначе оставалось делать? Не убивать же тебя? Вытолкать мог… в грубой форме. А убить — не могу. Во всяком случае, на той грани, не могу никого убить.

— Ты хотел сказать — «не мог»? — брякнула Гала… и запоздало пожалела о своих словах, потому что Михай, эта двухметровая глыба, на глазах помрачнел, а на лице выступили слезы.

— Это что же, — всхлипнул он, — я умер? Я, правда, умер?

— Да ладно тебе, — эта умиротворяющая фраза прозвучала как-то неестественно и, даже издевательски, — ты ведь ходишь, дышишь… а значит жив.

— Тебе легко говорить, — огрызнулся Михай, — прикинь, тебе руку оторвать, ты тоже будешь ходить и дышать. И одной рукой пользоваться. А тебе понравится? А я… че, больше не увижу? Ни универа, ни общаги нашей, ни тренировок? И Вирки своей не увижу, хоть даже и спасем ее.

— Ну, Вирлену-то ты увидишь. Я знаю, на этой грани вы не вместе. Ну ничего, будете еще.

— Ха! То я не знаю Вирку мою. Она ж на другой грани будет с двумя-тремя крутить. А мне на этой в любви клясться. Помню, спалил я их. Как какое-то чмо Вирке сумочку подавало. А то я не знаю, че у него на уме. Ну и дал с ноги в брюхо.

— Зря беспокоишься, — сказала Гала, — тот человек, наверняка, просто вежливость проявил. Перед красивыми девушками вы все вежливые. Хотя бы первую минуту. На этой грани вы с Вирленой не встречались, но она тебе и здесь верность хранила.

— Гонишь.

— Честное слово. Мне виднее, я все-таки с ней и в Красных Петушках общалась. На той вечеринке… когда ее похитили, к ней клеился один. Знаешь, что она ему сказала? Отвали, придурок, у меня покруче парень есть.

— Покруче — это я, типа? — Михай улыбнулся, — ну а кто больше, с другой стороны? Эх, не зря я Вирке верность храню. Вирка! Ты — класс!

Последние слова Михай не сказал — прокричал, обращаясь почему-то к небу и солнцу. И едва не споткнулся об метрового скорпиона, откапывающегося из песка. Если бы Ялар не срубил мимоходом скорпиону хвост, парню бы пришлось плохо. Возможно, он бы умер, и в этот раз окончательно. Скорпион же, не ожидавший такой реакции, вновь поспешно закопал себя.

— Ну? Чего стоим? — обратился Сын Ветра к Гале и Михаю, их удивленным лицам, — идемте же.

— Я просто думала, — пробормотала Гала, — что скорпионы помельче будут. И, похоже, тут надо под ноги смотреть.

— Это он че… меня… хотел… того? — ошарашенный Михай смотрел на то место, откуда только что вылезала пустынная тварь, и выплевывал по одному слову дрожащим голосом.

— Пойдем, не волнуйся, — сказала Гала, — дважды за сутки не погибнешь.

— Ладно. Убедила. Убедила и приободрила. Спасем Вирлену и заживем. Во всем есть плюсы. Может, там я погиб, зато Смертоносцем не стал. Мадракс, поди, ногти грызет от досады, гы-гы. А я еще купился на этот развод. Ну и лохом же я оказался — солидная компания, достойный заработок. Ну не лох ли, скажи, Галка?

— Да ладно тебе. Мало бы кто устоял. Искушение такое. Особенно тем, кто учится и сам не знает, на кого. А при этом богатых родителей нет и ума особого.

— Это понятно. Но ты бы, Гала, по любому, на это не повелась.

— Эх, Михай. Ты и не знаешь, на что я чуть не повелась. Думаешь, Мадракс только тебя хотел Смертоносцем сделать?

— А че? Тебя-то с хрена?

— А вот. Меня в вестибюле охранник отловил, когда тебя подстрелили, а я убегала. Он протягивает мне пистолет и говорит, я, мол, знаю, что случилось. Так отомсти, вон он, убийца твоего друга.

— Ругар? Ты могла убить Ругара? А че же ты?…

— Погоди. Это мне показалось, что там был Ругар. Или, мне внушили. Но когда я бросила пистолет, оказалось, что там просто человек стоял. Незнакомый какой-то.

— Вот блин. Как они это делают? А, впрочем, я все равно не представляю тебя Смертоносцем, — Михай рассмеялся.

* * *

До Города Мертвых добрались почти без приключений. Ну не считать же приключением пару стычек с гигантскими скорпионами, да и сам поход по песчаному бездорожью. Когда жара спала, а солнце начало понемногу клониться к закату, зоркий Ялар различил впереди искусственные сооружения. Ободренные путники прибавили шагу и в течение получаса достигли их.

Собственно, город был побольше, чем считалось среди жителей Северной Пустыни. Холмики с подозрением на искусственное происхождение можно было различить даже до того, как Ялар заметил руины вдали. Но именно руины, что сохранились худо-бедно, местные жители называли Городом Мертвых. И эти руины являли собой самый жуткий сюрприз для Галы Чагай, за всю ее недолгую жизнь.

Как человек, обожавший в школе уроки истории, Гала знала, как примерно должен выглядеть древний город. Приземистые здания из камня или глины, дворцы и храмы с колонами, какие-нибудь статуи. Все это присыпано песком или заросло травой, и плющ оплетает колоны древних сооружений. Еще Гала знала, что страны с долгой историей, у которых сохранились такие вот города, на другой грани обожают приманивать ими туристов, показывать, рассказывать водить экскурсии, чтоб все охали и ахали. Но Город Мертвых на этой грани был самым наглым вызовом Галиным представлениям.

Древние руины некогда были весьма высокими зданиями. Мало того что первые три-пять этажей по-прежнему стояли, так еще и сверху выглядели какими-то обкусанными или обрубленными. А ведь сооружений больше пяти этажей Гала просто не видела на этой грани. Но даже не высота была главным фактором, поразившим ее.

То, что осталось от древних зданий, было неестественно угловатым и каким-то шаблонным. Уж больно походили руины одна на другую, словно к их строительству приложили руку одни и те же люди. Такая однотипность в сочетании с геометрической правильностью, невзирая на годы и столетия, никогда не встречалась на этой грани. Зато на другой, на так называемой Яви, она была золотым правилом архитектуры. Только там могли построить нечто подобное. Где главное — не красота, а время, которое, как известно, деньги, а денег тратить хочется как можно меньше.

Руины не были ни каменными, ни кирпичными. Сколько ни приглядывайся, невозможно было различить в стене отдельные ее элементы. Стена сама была элементом, а вручную такие элементы не соберешь.

Бетон, вспомнила Гала слово с другой грани. Просто бетон и подъемные краны.

Окончательно же добило ее здание с колонами и надписью-барельефом. На ее, Галы, родном языке. «Рута-Банк». На другой грани ей приходилось видеть это здание в родном городе. И живьем, и на рекламных проспектах. Вот только там оно было целым, ухоженным и даже блистающим. И никак не полуразвалившимся и наполовину засыпанным песком.

— Смотрите! — воскликнула она, — как это может быть?

— Тихо ты, — на Галу покосились, как будто она испортила воздух в лифте, — хочешь, чтоб все мертвяки сбежались? Что может быть?

— Это! Видите? Это «Рута-Банк»! И руины зданий — они современные! Как на другой грани. Это мой родной город с другой грани!

— А что именно тебя удивило? — поинтересовался Боград, — тебе не впервой видеть здесь вещи, у которых на другой грани есть двойники. Университет в столице, например. Там ведь столица тоже на берегу моря расположена?

— Вы что, не понимаете? — Гала от волнения руками замахала, — при чем тут универ? Тут средневековье, понимаете? Эта грань более отсталая. Здесь не может быть зданий из бетона и, тем более, банков. Разве что менялы и ростовщики. А это здесь откуда?

— Ну, на самом деле, — начал терпеливо объяснять Боград, — тут нет ни бетона, ни банков. И я надеюсь не дожить до их появления. А то, что ты видишь — просто древние руины. Остатки.

— Но ведь это все представления опрокидывает, — забегала Гала подле руин «Рута Банка», — считается, что эта грань более отсталая. Что она в развитии остановилась, а Явь, так называемая, ее обогнала. Получается, что нет. Совсем наоборот, то, что сейчас на Яви — все это было здесь. Давным-давно. Как же я раньше не догадалась! Огненная Смерть — это ядерный взрыв! И, от радиации — ожоги, долгая мучительная смерть, бесплодие. Еще твари типа гигантских скорпионов. Это называется мутация.

Гала кричала, жестикулировала, ходила туда-сюда, спутники слушали незнакомые на этой грани слова, глядели на нее со смесью удивления и раздражения, потому и пропустили, когда из-за угла просунулась пара костлявых рук и ухватила девушку за горло. В глазах потемнело.

* * *

Очнувшись, Гала не сразу поняла, где она, что это за яркий свет с потолка, и что это за лицо склонилось над ней.

— Привет, Гал! — сказало лицо, улыбаясь, — давненько не виделись. Сикоко там времени прошло? Неделя, больше?

— Вир… лена? — Гала произнесла осторожно, не веря своим глазам. Ее подруга больше не лежала на соседней кровати, похожая на труп, а смотрела на нее. Живая, здоровая, без малейшего ущерба для своей дорогой внешности, — а мы тебя спасать пошли…

— Мы? — удивленно посмотрела на нее Вирлена.

— Да. Я, потом твой парень, Михай, еще странник Боград… Слушай, а как тебе удалось освободиться? Мадракс что, тебя добровольно отпустил?

— Давай, не будем о «хорошем», — красивое лицо Вирлены слегка помрачнело, но только слегка, — я по тебе очень скучала. По всем вам. Всей нашей общаге.

— Ты знаешь, Вир, прямо не знаю, как тебе сказать, — Гала немного помялась, не зная, как подойти к одному деликатному вопросу, и не нашла ничего лучше, чем сказать «в лоб», — Михая убили.

— Эх, Михай, Михай, — вздохнув, произнесла Вирлена с почти театральными интонациями, — я так и знала, что он доиграется. Уж больно привык считать себя самым крутым. И очень хотел, чтоб я только ему принадлежала. А я не тачка. И не шмотки. Помнишь, я сказала, что люблю всех. Тебя, его, соседей по комнате, одногруппников. Даже таксиста, что подвозил меня.

— Ты не поняла, Вир, — голос Галы стал тревожным, — убили Михая… и хотели убить меня. В крайнем случае, повесить на меня убийство. Что-то происходит, Вир. С тех пор как тебя похитили. Некоторые люди оказываются совсем не теми… кем кажутся с первого взгляда. Чем дальше — тем страшнее.

— Галочка! — ласково сказала Вирлена, обнимая подругу, — да не грузись ты. Проще надо! У тебя депресняк, или стресс какой. Нервы не восстанавливаются, сама же знаешь. Переучилась, перетрудилась, перенервничала меня спасать. Кстати, далеко вы прошли?

— До Города Мертвых, Вир. Еще бы денек и дошли бы до Мадракса.

— А ты не промах, Гал. Не ожидала от тебя. На той грани и чудища, и идиоты с мечами, и колдуны. Неужели тебе не страшно… было?

— Было страшно. Поначалу. Но больше нет, потому что здесь — страшнее. Там все ясно. Кто друг, кто враг, кого куда бить и на кого положиться. Здесь нет такого. И, на первый взгляд, все в порядке. Чисто, комфортно, безопасно. А свернешь на шаг вправо или влево — считай, труп. Не на кого рассчитывать и не на что. Нет ни друзей, которые придут на помощь, ни оружия, чтобы защищаться, даже врага явного нет. Которого если не убить, то хотя бы в рожу его плюнуть напоследок. Просто, человек был — человека нет. Никто даже не вспомнит.

— Гала, Гала, Гала, — Вирлена смотрела на подругу как мать на непутевого ребенка, сказавшего какую-то глупость, — говорю же — не щадишь ты себя. Как что серьезное — ты мастер. А отдыхать не умеешь. Знаешь пословицу: «от работы кони дохнут»?

— Ну-ну. Я другую знаю — «под лежачий камень…».

— Ладно, щас не об этом. Тебе нужно отдохнуть. Развеяться. Замутить с каким-нибудь чуваком. В конце концов…

— …мы все смертные.

— Так зачем помирать от скуки? Не Смертоносец подстрелит, так сама под машину попадешь. Какая разница, Гал?

— Что ты предлагаешь?

— Оттянуться. Отметить мое возвращение, хотя бы. Чем не повод?

— Сегодня?

— Я бы сказала — сейчас. Чего тянуть?

— Сколько же сейчас времени? — Гала посмотрела на будильник, — полпятого ночи. Общага спит без задних ног.

— Уверена? Так расшевелим их. В гробу отоспятся.

* * *

Музыка — страшная сила, в чем Гала смогла убедиться воочию. Уже через пять минут их с Вирленой комната, а также прилегающий коридор, наполнились народом. Студенты все прибывали и прибывали, привлекаемые звуком стереосистемы как ночные насекомые — светом. Самой виновницы торжества не было видно. Она занималась пока не очень интересным делом, которое в общаге называли «поскрести по сусекам». Суть его состояла в том, что если собрать со всего этажа скудные студенческие запасы выпивки и еды в одном месте, то получится весьма много.

Те же, кто собрался, не теряли время даром. Кто-то ходил с бутылкой или кружкой чего-то алкогольного, держа ее как бокал шампанского на светском рауте. Кто-то с кем-то обжимался в темном коридоре, да по углам. Кто-то трепался «ни о чем», а кто-то пытался двигаться под звучащий непрерывно ритм. Обозревая толпу студентов, подавляющее большинство которых она даже не знала по имени, Гала остановила взгляд на паре ребят, лица которых показались ей знакомыми. Ну конечно! Присмотревшись, она узнала тех типов, что напали на нее в коридоре в понедельник. Это было во сне, на самом деле полиция их утром же повязала. Ведь так? А что они сейчас тут делают, «колбасясь» беззаботно и весело? Может, их выпустили? Нет, Гала была уверена, что в чем-чем, а в «наркотических» делах полиция проявляла поистине паучью цепкость. Как говорится, кто в лапы их попал — пропал.

А, что, если арест тоже случился во сне? Или…

— Остановите музыку! — закричала Гала, пораженная случайной догадкой, — Вирлена, или, кто ты там! Останови…

Музыка действительно остановилась, в смысле, смолкла. Замерли в различных позах пришедшие на вечеринку студенты, став похожими на экспонаты музея восковых фигур.

— Эх, Гала, говорила же я тебе — будь проще, — Вирлена «или кто ты там» прошла в комнату, огибая застывших гостей, — зачем ты все портишь?

— Что — все? Что я порчу? Да кто ты вообще такая, чтобы меня упрекать? В одном уверена — ты не Вирлена. Я права?

— Как скажешь, — «Вирлена» грустно вздохнула, открыла окно, щелкнула зажигалкой. Следующие минуты три Гала смотрела, как это существо, подозрительно похожее на ее подругу, курит, глядя в темноту.

— Ты не Вирлена, — повторила Гала.

— Допустим, да, — ее собеседница выпустила струю дыма, — и что, тебе от этого легче?… Прости, Мастер, я сделала что могла.

— Мастер. Вы заодно действуете? — спросила Гала, понимая, что прямого ответа она не дождется, — да что вообще происходит? Как вы это делаете?

Она обвела рукой комнату как две капли воды похожую на ее студенческое жилище, застывшие фигуры, совсем недавно неотличимые от живых людей.

— Что это? Морок? Или какая-то грань другая?

— Слова, слова, — грустным голосом произнесла «Вирлена», — маски для вещей… Какой тебе толк от названий? Молчишь? То-то же. Одно не пойму — как ты догадалась?

— А откуда Вирлена… настоящая Вирлена может знать о Смертоносцах? Да и инсценировка твоя — не без ляпов. Зачем этих уродов приглашать, которых еще в понедельник забрали? И все остальное… вот за этим окном что-нибудь есть? Город, другие люди…

Только через открытое окно было видно, насколько черно снаружи. Черно и пусто.

— Ладно, убедила. Но, я повторяю, какой в этом смысл? Неужто тебе стало легче, когда ты поняла, что подруга твоя по-прежнему в плену? А ты не у себя дома?

— По крайней мере, я знаю правду. Не люблю, когда меня обманывают.

— Эх, Гала, Гала! Сама-то себя как будто не обманывала.

— Пытаюсь докопаться до истины, по крайней мере.

— Наивная девочка. Сразу видно, что ничего не понимаешь. Ты уверена, что есть до чего докапытаться? По мне, легче докопаться до центра нашей планеты, чем до истины. Я не Вирлена, но соглашусь с ее советом тебе. Живи, будь проще, и не надо заморачиваться.

— Проще? — Гала начала терять терпение, — я что, амеба, чтобы быть проще? Кто вы все такие? Мастер, Ругар, ты? Это у вас работа такая — дурачить всех подряд? Внушать всякую хрень. Например, что на этой грани развитие проходит быстрее, а на другой — средневековое болото.

— А разве нет? — «Вирлена» снова затянулась, — средневековье и есть. Ни машин, ни нормальных представлений о мире, ни даже освещения приличного. Да одна убогая комнатушка в общаге, вроде этой, по комфорту сто очков вперед даст даже королевским покоям.

— Но все это уже было там. Машины, наука. Атом. И чем все закончилось?

— Мне искренне жаль жителей другой грани, — вздохнула «Вирлена», — то, что произошло с ними давным-давно, несомненно, прискорбно.

— Когда я слышу слова, типа «прискорбно» и «искренне жаль», я понимаю, что не хрена не жаль, а надо лишь воздух потрясти.

— Суть не в этом. Смысл в том, чтобы на этой грани подобное не повторилось. А это возможно, и при вполне реальных обстоятельствах. Сегодня эта грань, вернее, та, что называется Явью, рассматривается человечеством как основная. Именно в ней люди стараются реализовывать свой потенциал и свои способности. Энергия развития человечества тратиться на девяносто процентов на Яви. Вторая же грань для большинства — сон, сказка, средневековое болото. Отдушина для дураков.

— Потому, наверное, что ей не достается энергии развития.

— В принципе, да. Раз социальный КПД здесь выше, значит и энергию здесь тратить выгоднее.

— Что неправда. Если переориентировать человечества на грань, которая и в самом деле опережает…

— …здешняя цивилизация зачахнет очень быстро. Средневековое же болото… прежде чем оно перестанет быть болотом и средневековьем, пройдет не одно столетие. Вполне возможно, именно смена приоритетов погубила цивилизацию второй грани.

— Которая на самом деле первая. А я думаю, что она погибла или деградировала оттого, что там нашлись такие как вы. Кто возвел ложь в ранг негласного закона жизни. Ложь порождала новую ложь, росла как снежный ком, а потом и выплеснулась. Ядерным взрывом.

— Так мы не договорились? — «Вирлена» нахмурила брови.

— О чем? Чтобы я бросила поиски Мадракса? Или чтобы я поверила во всю вашу лапшу для ушей… с якобы благими целями. А фигушки вам!

— Дело твое.

Обстановка изменилась. Комната в общаге превратилась в другое помещение. Грязное, давно заброшенное, полутемное. Только солнечные лучи пробивались через полуобвалившееся окно. Замершие фигуры студентов зашевелились, но они уже не были фигурами студентов. Скелеты, облезлые трупы, кто в одежде, кто без, окружали Галу со всех сторон, надвигались, протягивая к ней костлявые руки. Девушка оглянулась. Вместо Вирлены стоял еще один мертвец. Этот сохранился гораздо лучше своих собратьев, был прилично одет, а в полутьме его можно было спутать с живым человеком. Если бы не пара клыков, торчащих изо рта. Но Гала смотрела не на клыки. Лицо этого человека было ей настолько знакомо, что она бы не перепутала его ни с кем.

Лицо господина Никара.

— Вы и здесь тоже, господин декан? — ухмыльнулась Гала, — ну-с, потанцуем!

Порыв ветра, почти урагана, сотворенный соответствующим заклинанием, разметал мертвяков во все стороны, многих размазав по стенам. С Никаром все было сложнее. В момент произнесения заклинания он вскочил на потолок и висел там как муха, ничуть не пострадав.

— Моя лучшая ученица, — проскрипел он голосом, отдаленно напоминающим голос декана психологического факультета, — я очень разочарован!

— Вот ты как? — Гала метнула в него молнию, вроде той, которой Моркуш убил Смертоносца. Увы, она опоздала на долю секунды. Никар мгновенно переместился на стену на другом конце комнаты.

— Что, не все так просто? — прошипел он.

— А ты боишься? — решила Гала поддразнить врага, — убегаешь, уклоняешься. Боишься открытого боя?

Девушка сама не поняла, как оказалась на песчаном полу, а оскаленная морда Никара — у самого ее лица. Не сразу врубилась, и когда из его головы выросло нечто тонкое, длинное, с острым наконечником. А дошло до нее лишь, как только Никар заверещал и бросился к дверному проему, в котором появился Боград с луком в руках. Одним ударом странник был отброшен к стене, однако подоспевший Михай проткнул мертвяка мечом насквозь.

— Гала, давай свою магию! Быстрее! — закричал Боград.

Ей не нужно было повторять дважды. Она применила заклинание, которое ей уже стало родным — сгусток огня. Никара, проткнутого мечом и стрелой, настиг последний, решающий удар. Его охватило пламя, он вспыхнул как солома, горел недолго, зато много верещал и катался по земле. Увы, мертвая плоть горела не хуже дерева. Через пять минут от Никара не осталось и пары костей.

* * *

Встретившихся на пути мертвяков путники разметали как пыль. Те не были столь зависимы от Никара, как их собратья из Мертвого Леса от Мары, но все же гибель своего предводителя не смогли перенести безболезненно. Их активность снизилась до уровня сонных мух, а сопротивление было чисто символическим.

— Что со мной произошло? — спросила Гала на площади, вернее, на том месте, где когда-то была площадь. Девушка даже могла вспомнить ее название из другой грани, потому как часто гуляла здесь в детстве, с родителями.

Площадь Надежды.

На этой грани ее плиты и клумбы погребены под немаленьким слоем песка, вместе с надеждой последних жителей этого города. От фонтана посредине осталась лишь скульптура, торчащая из земли, но и она была до неузнаваемости изуродована временем.

— Как это — что? — проворчал Ратибор, — ты подумала, что ты на ярмарке, стала бегать, орать. А тут не ярмарка оказалась.

— На тебя напали из-за угла, — Боград снизошел до более подробного ответа, — схватили и потащили. Мы были… не настолько близко, чтобы сразу среагировать, а когда бросились к тебе, путь нам преградила целая куча скелетов.

— Откопались прямо из песка, — прокомментировал Михай, — как кроты гребучие. Ну я их… Заодно, новый меч опробовал.

— У скелетов было оружие, — продолжил Боград, — но ржавое, и они сражались как дети. Правда, из-за большого количества они сдерживали нас весьма продолжительное время. К тому же, в отличие от детей, эти твари боли не чувствуют, а башки им сечь вовсе бесполезно. Только на части рубить, да руки-ноги ломать. Хорошо, что я успел заметить, куда тебя потащили. Ты не сопротивлялась… почему-то.

— Сознание потеряла.

— Ну ладно. Оцепление из скелетов мы прорвали, за тобой последовали, в то здание. Хорошо, что там всего один коридор и заблудиться трудно. Но мертвечина внутри уже была посерьезнее. Возможно, многие из них при жизни были воинами. Нас наверняка бы порвали, выйди мы на них в чистом поле. Но в узком коридоре мы сильнее. У мертвяков там нет возможности давить массой и, тем более, окружать.

— Да ладно тебе! — возразил Ратибор, — скажешь тоже — порвали. Не знаю, как вы, а у нас любой отрок один на один с мертвяком бы сладил.

Ялар стоял, глядя в небо, и слегка улыбался. Видимо, внутри него боролись два чувства. Одно — воинская гордость, желание, подобно Ратибору, выдать что-нибудь этакое. Например, «мы бы их как ветер сдули». Второе же — понимание, что на это последует закономерный вопрос: «а почему же не сдули до сих пор?». И, потому, Сын Ветра молчал, не имея на этот вопрос ответа.

А Боград продолжал.

— Нашли тебя в одной из комнат. С этой тварью, не совсем мертвяком, но, точно не живым.

— Это вурдалак, — пояснил Ялар, — у мертвяков — что-то вроде вождя. Поддерживает себя в форме, а разум — в относительно порядке, и для этого пьет кровь живых.

— У нас таких упырями зовут, — зачем-то бросил Ратибор.

— У нас, в универе, эту, как вы говорите, тварь, зовут, — Гала осеклась, — то есть, звали господином Никаром. Он декан нашего факультета… был.

— Никар? — со смесью удивления и восторга воскликнул Михай, — тот самый Никар?

— А ты его откуда знаешь? — спросила Гала.

— Ну, я же не за печкой живу. Общался с некоторыми… с вашего факультета. Особенно, с Виркой. Ну, слышал от них много… хорошего. Ну, Никар, в натуре кровосос, ему только вурдалаком и быть! Че, из тебя решил реально кровушки попить?

— Нет, — ответила Гала, — я не говорила, но он с самого начала узнал про наши поиски и давил на меня, желая, чтобы я отказалась.

— Давил?

— В основном, на другой грани. И в Святилище Правды, кстати. Мол, зачем ты жизнью рискуешь, зачем тебе эта дура Вирлена, ты же учиться стала хуже, какое будущее тебя ждет. Все в таком духе. Отчислить угрожал, да я не повелась. Еще думала, зачем ему это? Неужто правда печется о моей успеваемости? И это тот самый Никар, который студентов на своих экзаменах валил с легким сердцем! А потом отчислял пачками. Но в последние дни я поняла — он заодно с Мадраксом. Тогда ему действительно нет смысла меня выгонять, как же он тогда за мной следить сможет? А в этот раз Никар действовал… ну просто виртуозно. Навел на меня Морок, будто я не здесь, а у себя в общаге, а он — это Вирлена.

— Ну, блин! — воскликнул Михай, — девушкой прикинулся! Правильно его Вирка пидором назвала!

— А что вы хотели? — сказал Ялар, — вурдалаки — известные извращенцы. Этот Никар мог тебя совратить… в том же обличье.

— Гадость какая! — плюнула Гала, — а говорил — женат, двое детей, и вообще, не мыслит категориями «дала — не дала». Это его слова, я ничего не придумываю. И эта вечеринка… Как обычно у Вирлены, только под видом студентов мертвяки приперлись. А я почти поверила… хотелось верить, что все… наша миссия закончена.

— Увы, наша миссия только начинается, — сказал Боград, — все, что было до этого — разминка перед боем.

— Мадракс должен заплатить за свои злодеянья, — рявкнул Ратибор, — хоть я и выполнил задание князя, война остановлена, но я не могу вернуться домой. Потому, пойду с вами.

— Ты хороший воин, — с едва скрываемым уважением произнес Боград, — это хорошо. Нам каждый меч понадобится. Ну а ты, Сын Ветра? Сокровищ мы не нашли…

— Ничего, — Ялар отмахнулся, — надо будет — сами найдем. Раньше нам было трудно, лошади боялись мертвяков, да еще засады эти… скелеты из песка. Много наших здесь полегло. Но вурдалак мертв, а мертвяки теперь — как мальчики для битья. Так что…

С этими словами он снял цепочку со свистком с шеи и протянул Гале.

— Держи, ведьма. Как обрушишь стены — свисти. Удачи вам всем! До скорой встречи… у стен крепости Мадракса. И пусть ветер дует вам только в спину.

Глава тринадцатая

На доске объявлений возле деканата каждого входящего встречала большая фотография, пересеченная черной лентой. Егорий Никар, декан психологического факультета, профессор, заслуженный деятель науки и лауреат «чего-то там» сегодня ночью ушел из жизни. Смотрящее с фотографии интеллигентное, с какой-то доброй грустью, лицо совсем не напоминало вурдалака из Города Мертвых. И потому у Галы быстро пропала шальная мысль пририсовать к этому лицу клыки.

Назначенного первой парой семинара господина Никара, ясное дело, не было, поэтому студенты, облегченно вздохнув, разбрелись по корпусу. Кто-то даже выказал свою грусть… по поводу того, что «знали бы — проснулись позже».

Гала знала, однако пришла к первой паре, ибо так был заведен будильник. А попытаться уснуть после его трелей — пустая трата времени. И, потому, девушка пошла в универ, не проявив, разве что, привычной спешки при сборах.

В отличие от своих, курящих или болтающихся без дела, однокурсников, она решила использовать освободившееся время с толком. И, потому, не отходя далеко от деканата, Гала устроилась на одном из кресел и принялась повторять домашнее задание к следующей паре.

Здесь-то ее и нашла госпожа Янук, секретарь деканата. Она была не одна — в компании с коротко стриженной, высокой и худой женщиной средних лет в брюках и блузке, а также в строгих роговых очках. Посмотрев на нее, Гала подумала, что лет через двадцать-тридцать будет выглядеть примерно так же.

— Чагай, можно вас в деканат на минутку?

Тон у Янук был не вопросительный — приказывающий. Мол, зайдешь, и никуда не денешься. Поэтому Гала послушно побрела за ней и строгой женщиной.

— Чагай, это доктор Кирьян, — представила ее госпожа Янук, когда все трое зашли в деканат.

— Я тоже заканчивала этот факультет, — сказала почему-то доктор Кирьян, — здесь все так изменилось.

— Доктор Кирьян — ведущий специалист городской психиатрической больницы, — продолжала секретарь деканата.

Все, приплыли, подумала Гала. В наше время стрессов, неврозов и, порождаемых жизненным опытом, комплексов, что вполне могли и цивилизацию на другой грани погубить, роль психиатрии стала даже важнее, чем у правоохранительных органов. Во всяком случае, человек, которого вызвали на допрос в полицейский участок, и человек, кого навещает доктор психиатрии, страдает первые мгновения одной мыслью: «а меня-то за что?». А, в качестве оптимистической вариации — «это какая-то ошибка».

Ну ничего, мы побарахтаемся. Победу ведь одержит тот, кто сражается.

— Очень приятно, — с показным энтузиазмом ответила Гала, — когда я закончу, тоже собираюсь стать психиатром. А пока я на третьем курсе, мне некогда. Учиться надо. Так что извините.

— Чагай, доктор Кирьян здесь не по поводу вашего трудоустройства, — раздраженно перебила ее госпожа Янук, — скажу даже больше, ваше профессиональное, и даже студенческое будущее в свете последних событий становится весьма туманным.

— В наше учреждение, — начала доктор Кирьян тоном судьи, зачитывающего приговор, причем обвинительный, и, причем к высшей мере, — поступили сведения о многочисленных случаях неадекватного поведения с вашей стороны. Начать хотелось бы с вашего взаимоотношения с другими студентами…

— Ну, тут все просто, — перебила ее Гала, — трудно поддерживать хорошие отношения с теми, кто тебя не уважает. Я же не виновата, что для большинства моих сверстников готовиться к занятиям, отвечать на «отлично» — значит быть «зубрилкой» и «ботанкой». Что за мое равнодушие к спиртному и сигаретам меня зовут «маменькиной дочкой» или тупо «правильной». Как будто последнее — плохо. Причем эти слова я слышу от людей, большинство которых рассматривают учебу в универе как средство откоса от армии, а то и вовсе, как повод еще пять лет, ни о чем не заботясь, жить за счет родителей. Я готова поставить сколько угодно на то, что минимум половина из них, даже на вручении дипломов, не знает, что теперь будет делать дальше.

— Я это все прекрасно понимаю, — голос у Кирьян смягчился, — я сама сталкивалась с подобными нападками в вашем возрасте. Речь ведь идет о том, как вы реагируете на них.

— Ну… это уж простите. Я, осмелюсь напомнить, живой человек, и не могу… не всегда имею возможность предварительно обдумать, а как бы мне так среагировать, чтобы никто во мне не заподозрил психически больную.

— Госпожа Чагай, вы опять ничего не понимаете. Во-первых, я не говорила вам, что подозреваю в вас психически больную. Я не следователь, чтобы подозревать, я врач, мое дело — ставить диагноз, причем, исходя из результатов специальных обследований, а никак не на пустом месте. Заподозрить я могу лишь то, что с кем-то, что-то не в порядке. Как с вами. Потому как ваши реакции представляются чрезмерными… даже для живого человека, как вы говорите.

— Поясните.

— Устроить истерику, с кем-то подраться, или замкнуться в себе — это еще ладно, эти реакции характерны. Еще можно припугнуть папой — «большой шишкой», другом-бандитом… и все в таком духе. Но вы, пожалуй, переходите все границы. Соседи по общежитию, а это зафиксировано в полицейском протоколе, утверждают, что вы побили и в грубой форме выставили из комнаты подселенную к вам первокурсницу Мару Семирог, которая умерла в ту же ночь.

— А вы думаете, если бы я ее оставила, она бы прожила дольше? Или, может, это я ее убила?

— Не надо утрировать. Я знаю, что Семирог умерла на другой грани, и вопрос вашей виновности в ее смерти даже не обсуждается. Просто тот цинизм и грубость, с которыми вы обошлись с обреченным человеком, ничего плохого вам не сделавшим…

— Еще обвините меня, что я бездомных кошек пинаю. Не фиг было мне спать мешать.

— Я не апеллирую к вашей совести, в конце концов, это ваше дело. Но как насчет угроз в адрес других студентов и даже преподавателей? Какой-то сгусток, какая-то магия, которую вы грозились пустить в ход. Разве вы не знаете…

— …что на этой грани волшебства не бывает. Знаю. Не бывает. И не было. Но кто гарантирует, что его и не будет? И не кивайте на научную картину мира. В конце концов, любая наука держится на допущениях. И в том, что касается граней, их взаимодействия, наука многое объяснить не может. Откуда, например, берутся так называемые одногранные, те, кто здесь давно мертв, а там живет и здравствует. Впрочем, откуда — и так ясно, а как? А какой ученый знает о руинах современного города на другой грани, про которую принято считать, что она застряла в средневековье и не развивается? Кстати, город-то не какой-нибудь, это мой родной город, просто, там его уничтожило… что? Ядерный взрыв! Вот вам и средневековье, вот вам и отсутствие развития.

Доктор Кирьян и секретарша Янук слушали этот монолог с укоризненно-добродушным выражением лица. Так смотрят родители на расшалившееся дитя, которое слишком мало, чтобы его наказывать.

— Видите ли, Гала, — сказала доктор, иронично улыбаясь, — можно я вас буду так называть. Видите ли, вы полагаете себя какой-то первооткрывательницей, потрясательницей, так сказать, основ. Вы на полном серьезе утверждаете, что ваши взгляды имеют научную ценность, новизну, а вам мешают. Смею вас разочаровать — такие, и аналогичные мысли приходили многим до вас. В том числе и клиентам нашего учреждения. Может, я и не совсем компетентна, но попробую ответить вам по порядку. Юные любители магии на другой грани, они и сюда пытались ее принести. Чтоб кому-то отомстить, кого-то напугать. Увы, ничего большего, чем утрата чувства реальности, это им не давало.

Теперь о пресловутой одногранности. Увы, время от времени, это становится модной темой среди определенной части молодежи. Сейчас интерес к ней подогревается некоторыми сетевыми тусовками и полулегальными изданиями. С точки зрения фундаментальной науки одногранность — случайная аномалия с такой крохотной вероятностью проявления, что ни один серьезный ученый не возьмется ее изучать. Не от пренебрежения, а просто от нехватки материала для исследований. К тому же, если вышеуказанная одногранность проявляется за пределами данной грани, и обусловлена факторами, опять же выходящими за рамки этой грани, то изучать ее просто невозможно. Технически. С точки же зрения общечеловеческой нет никакого смысла обычным людям лезть в ту область, где даже у серьезных специалистов опускаются руки.

Известен случай с доктором Матиашем, светилом судебной психиатрии. Он, авторитетный ученый и состоявшийся специалист, взялся раскапывать близкую тему. Не знаю, что он там накопал, но, потратив на эти исследования четыре года своей жизни, Матиаш впал в депрессию и вскоре покончил с собой.

Гала слышала, кто такой Лех Матиаш, портрет которого она видела на кафедре судебной психиатрии. Но об исследованиях, сломавших его жизнь, она не знала — курс истории психологических наук будет только в следующем семестре.

Если у нее будет следующий семестр.

— И те юные создания, — продолжала доктор Кирьян, — что, извините за выражение, ведутся на эту тему, наступают на те же грабли. Не обладая достаточными знаниями с одной стороны, и, слишком эмоциональные и легковерные с другой, они превращают безобидную, на первый взгляд, научную идею в некую философию, рассматривающую самоубийство, как средство уменьшения жизненных трудностей. Ну, понимаете, для таких людей лишняя грань — как лишняя задачка на дом. Или как дополнительные занятия в школе. Сперва эта философия, или, скорее, псевдофилософия, пронизывает весь образ жизни молодых людей, вплоть до стиля одежды и манеры общения. Затем — закономерный итог. Если не принять должные меры.

Ну и, наконец, перейдем к соотношению граней. Кого-то другая грань может привлечь иллюзией нравственной чистоты и каким-то романтическим флером. Да, для вас, молодых, это очень привлекательно. К тому же там нет продажных чиновников, лживых политиканов, извращенцев. Даже война там — за славу, честь или спасение жизней, а не как часть закулисных игрищ сильных мира сего. То, что все гадости этой грани — неизбежная плата за больший комфорт и безопасность, таких людей не волнует. Люди же поумнее, как вы, например, выдвигаете другие аргументы, научные, по вашему разумению. Этот город, остаток древней цивилизации… Но что в нем толку, если сегодня другая грань не развивается?

Подобные, с позволения сказать, аргументы, напоминают пост-имперский синдром. Когда в стране, некогда бывшей великой державой, начинают вспоминать с тоской о «старых добрых временах», о тогдашних великих свершениях, тем самым пытаясь поднять пошатнувшуюся самооценку и скрасить убожество своего нынешнего существования. Да, гордиться великим прошлым нужно, но не в ущерб настоящему и будущему. А то зачем решать современные проблемы, улучшать жизнь, если ты уже великий? Великий по определению, а кто не согласен — гад и сволочь. Враг. Так и ваши идеи. Ничего не дают, ни вам лично, ни науке.

— Это все? — спросила Гала.

— Увы, нет. Я еще не упомянула о вашей хулиганской выходке в офисе одной солидной страховой компании. Вам повезло, что полиция сочла этот случай по части психиатрии.

— Тоже мне — везение. Нет бы разобраться, какие делишки творятся в этой, как вы говорите, солидной страховой компании.

— Все ваши вышеперечисленные выходки я, как психиатр, объясняю следующим образом, — продолжала доктор Кирьян, — вы обделены вниманием людей. Сперва родителей… я права? Потом сверстников. Вирлена Ворл была вашей единственной подругой, и ее потеря оказалась для вас равносильной катастрофе. Вы снова оказались в одиночестве и ваша агрессивность, ваши якобы научные идеи, подозрительность — все это лишь средства привлечь к себе внимание. За неимением других способов…

— Хватит! — крикнула Гала, да так, что госпожа Янук вздрогнула, — вы, ведь, я так понимаю, не сочувствовать мне пришли?

— Не сочувствовать, — подтвердила доктор Кирьян, — я предлагаю вам пройти обследование с последующей психологической реабилитацией.

— Другими словами — хотите упрятать меня в психушку? Я, кажется, догоняю. Не получилось убить меня, как Михая, не удалось превратить в Смертоносца, не вышло убийство повесить, так вы вот чего придумали!

— Вы кого имеете в виду, Чагай? — спросила Кирьян, — впрочем, это не так важно. Этот ваш выпад… он вполне вписывается в общую картину. Искать везде происки врага, того, кто лишил вас единственной подруги.

— Заметьте, «тот, кто лишил подруги» — не я предложила, — ехидно заметила Гала.

— Чагай, — строго сказала госпожа Янук, — вам лучше согласиться. На время прохождения обследования вам предоставят академический отпуск. В случае вашего отказа мы будем вынуждены отчислить вас.

— «Мы» — это кто? — возмутилась Гала, — госпожа Янук, вы что, теперь декан? Или ректор? Какое вы имеете право отчислить меня, а главное — за что? Если обследование, предложенное доктором Кирьян — обязаловка, то почему его должна проходить только я? И, почему, если бухой дитятя двухметрового роста разбивает витрину и орет на всю улицу матом, то это «гормоны», а моя, так называемая, агрессивность — признак психического заболевания? Не знаете? Вы обе — не знаете. Так что отстаньте от меня. С вашего позволения, мне нужно на пары. Учиться.

Она вышла и захлопнула дверь прямо перед изумленными взглядами не успевших опомниться госпожи Янук и доктора Кирьян.

* * *

Вчера вечером, на очередном ежесуточном привале, Гала впервые увидела на горизонте очертания постройки, которая не могла быть не чем иным, кроме как цитаделью Мадракса. Зачесались руки, сердце запросило испробовать заклинания на дальность действия. Остановил ее мозг, а также другие части тела, уставшие от похода по Северной Пустыне и схватки с мертвяками.

Утром, двинувшись с новыми силами, путники достигли цитадели к полудню, и Гала смогла рассмотреть ее получше. Не то замок с одной башней, не то башня, по кругу обнесенная трехметровой крепостной стеной. На стене не было никаких лучников или дозорных, полагающихся в таких случаях, но в них и не было необходимости. Над стеной мерцала едва заметная дымка, образующая купол, который закрывал крепость вместе с башней.

— Магическая защита, — прокомментировал Боград, — ни стрела не пролетит, ни даже дракон. И штурмовики с лестницами не пролезут.

— А он хорошо приготовился, — сказала Гала, — защита — на все случаи. На земле — стена, с воздуха — магическая защита. Небось, и под землей какая гадость заготовлена.

— Разумеется, — подтвердил странник.

— Что ж, как говорится, клин клином вышибают, — Гала подошла к воротам крепости и постучала в них, — эй, Мадракс! Ты слышишь меня? Напрасно ты сеял страх и смуту. И подругу мою зря похитил. Игра окончена! Твои приспешники мертвы, а враги объединились. И в твоих же интересах выйти по-хорошему.

Молчание, нарушаемое лишь негромким шорохом ветра, было ей ответом. Гала почувствовала, насколько тихо и жалко звучит ее голос. Как муха перед хоботом слона, и даже припомненная с другой грани киношная фраза «игра окончена», ничего не решала. Слова, слова… Руки самопроизвольно сжались в кулаки, губы сами зашептали заклинание вызова землетрясения, а ноги, инстинктивно и вовремя вынесли на безопасное расстояние, когда стену начало трясти.

Она не была сделана «тяп-ляп», эта стена; более того, она оказалась настолько прочной, что не исключалось использование магии при ее строительстве. Но клин действительно клином вышибают, и на третьей минуте действия заклинания стена будто устала сопротивляться.

Погасла и рассеялась дымка магической защиты. Дрожащие стены стали крошиться и разваливаться на куски, словно вафля. Не полностью, конечно, однако в образовавшиеся проломы могла пройти целая толпа. А вот башня в центре почти не пострадала.

Землетрясение прекратилось. Гала обессилено опустила руки. Эх, Моркуш, мог бы предупредить, что это заклинание столько сил жрет. Сейчас бы перекусить чего, шоколада, к примеру. Да нельзя. Времени нет.

— А вот и гости пожаловали, — крикнул Михай, оглядываясь, — или, скорее, хозяева?

К крепости Мадракса, в тыл путникам, стремительно приближались целых два Смертоносца. Черные балахоны, черные клинки, кольчуги и мертвое, бледное, ничего не выражающее лицо господина Ругара. Одно на двоих.

Стрела, выпущенная Боградом, не заставила их даже замедлиться. Мечи свои Ратибор и Михай также достали без особой надежды. И Гала уже не могла швыряться боевыми заклинаниями — одно землетрясение вытянуло из нее все силы. Но не память — и девушка судорожно схватила свисток, подаренный Яларом.

После свиста почти мгновенно на горизонте появилось и двинулось прямо на Смертоносцев облако пыли. Быстро достигнув цели, оно скрыло зловещие создания и остановилось. В течение пяти минут ветер доносил только звон мечей и конское ржание. Затем пыль рассеялась, открывая торчащие из песка черные клинки, несколько людей и коней, оставшихся лежать рядом, и, конечно, желанную подмогу.

Кони шествовали как на параде и Гала не могла понять, как минуты назад они могли нестись как ветер, да еще, без ущерба для скорости, везти по два седока. Один из них был смугл и одет легко и просторно, в светлые одежды — как Ялар. Второй же, судя по кольчуге и остроконечному шлему, был воином из дружины князя Веземира.

— Ветер в спину вам, — поздоровался ехавший впереди всех всадник, похожий на Ялара, только старше его на два десятка лет, — я, Рамал, от имени Сынов Ветра приветствую вас.

— И вам пусть ветер лишь добрые вести приносит, — ответил Ратибор, которому, видимо, не впервой было общаться с представителями народа-соседа. Вражда враждой, а понимать друг друга надо.

— Пришла пора поквитаться с проклятым колдуном, — сказал князь Веземир, сидевший за спиной Рамала, в то время как Воины Северной Пустыни и Веземировы ратники спешивались и подходили к проломам в крепостной стене.

Во дворе крепости не располагалось никаких построек, кроме, собственно, башни. И не нашлось ничего живого — только песок, да валяющиеся обломки стены. И все же оружие не стоило прятать. Оно очень пригодилось, когда зоркий Боград заметил на земле, среди песчаных и каменных куч, какое-то движение. Полминуты — и бесформенные кучи сложились в некоторое подобие человеческих фигур четырехметрового роста.

Эти чудища, или, как назвал их Боград, големы, только с первого взгляда казались хрупкими и рассыпчатыми. Было даже сломано несколько мечей при попытке проткнуть их. Но все же, численное превосходство, а также заклинание изменения размеров, на которое у Галы нашлись силы, сделали свое дело. Уменьшенные до половины человеческого роста големы были разбиты на части и втоптаны в землю.

— Ну что, Мадракс, — рявкнул Рамал, подходя и ударяя кулаком в широкую, дубовую, окованную железом, дверь входа в башню, — будешь и дальше отсиживаться и жалить в спину, как змея подколодная? Или попытаешься облегчить свою участь? Выходи, народы Северной Пустыни и Полуночных Гор пришли судить тебя!

Растворились ставни окна, того, что над дверью. В проеме показались двое. Один был пожилым, но благообразным, интеллигентным на вид, мужчиной. Вовсе не уродливый, морщинистый, с бегающим взглядом и мерзко хихикающий, старикашка, каким представляла себе его Гала. А второй… Второй была Вирлена, и никто больше. Живая, здоровая, и сильно удивившаяся, когда заметила свою подругу в толпе осаждающих.

— Гал? А ты че тут делаешь? — пролепетала она.

— Тебя спасать пришла! — крикнула Гала, — отойди от колдуна, я его со сгустком огня познакомлю.

— Ты че, дура? — плаксиво осведомилась Вирлена.

— Как посмели вы, все, вторгнуться в мои владения? — грозным голосом воскликнул Мадракс.

Но, оглянувшись, сменил тон на укоризненный, и даже немного жалобный:

— Ах вы, негодники! Да вы же все поломали!

— Эй, козлина! — рявкнул Михай, — если ты к Вирке хоть пальцем прикасался, я тебе этот меч затолкаю…

— Михай? — ему Вирлена удивилась, наверное, даже больше, чем Гале, — и ты здесь? Но как?…

— Это называется «любовь», дорогая! Выходи к нам, а этого колдуна я по стенке размажу.

— Довольно болтовни! — рявкнул князь Веземир, — ты, стравивший наши народы и посягнувший на наши земли, отправишься на кол сегодня же.

— Не спеши давать такие обещания, храбрый Веземир, — произнес Мадракс вежливо, но твердо, — я бы хотел пожить еще немного. А насчет «стравил»… предлагаю вам пройти внутрь и выслушать мою версию.

— Нет веры твоим словам, колдун! — крикнул Рамал.

— А я бы поверил, — произнес Боград, — идем, узнаете много интересного.

— Я ничего не понимаю, — произнесла Гала растерянно и беспомощно, — почему ты так уверен? Или ты заодно с ним? Так что же ты не убил нас…

— Идемте, идемте, — перебил странник, — не убил, пока вы спали, а сейчас тем более не убью. Зачем вас убивать?

— А я ваще не врубаюсь! — зарычал Михай, как обычно, когда требуемая работа мысли превышает его возможности, — ты за кого, за нас или за Мадракса?

— Говорю же, узнаете много интересного, — и Боград вежливо, но настойчиво потянул Галу и Михая за собой.

— Если не вернусь через час — ломайте дверь, — приказал Веземир своим ратникам, — Ратибор остается за старшего.

Аналогичные указания давал Воинам Северной Пустыни Рамал.

А входная дверь отворилась сама собой, словно приглашая войти.

Глава четырнадцатая

Зал был невелик по площади, зато с высоким сводовым потолком. Его главной мебелью был круглый стол в центре. Гости, а именно в таком статусе пребывали сейчас Гала, Михай, Рамал и Веземир, сидели за столом рядом с Мадраксом и Боградом, в то время как Вирлена разливала по кружкам крепкий, ароматный чай. Гала глядела на свою подругу и поражалась происшедшей с ней за неполные две недели метаморфозе. Готовая затеять скандал даже в ответ на просьбу немного прибраться в комнате, Вирлена теперь молча ухаживала за гостями. Сперва стулья подставила, теперь чай разливает, а разлив, стоит, смотрит на Мадракса, наверное, ожидая дальнейших указаний.

Видно, без магии не обошлось.

— Вы пейте, не стесняйтесь, — сказал Мадракс, заметив, с какими кислыми минами смотрят на чай гости-недруги, — напиток вкусный, мне из-за моря поставляют.

— А мы и не стесняемся, — огрызнулся Веземир, — мы за свою жизнь опасаемся.

— Как видите, я жив, — сказал Боград, одним глотком осушил полкружки.

Подоспевшая Вирлена сразу наполнила ее.

— …а разливается чай из одного сосуда. Так что, если бы вас хотели отравить, это вышло боком и нам.

— При других обстоятельствах я бы не упустил случая избавиться разом от двух, отнюдь не добрых, соседей, — честно признался Мадракс, — но, увы, эти обстоятельства очень уж нереальны. В нынешней же ситуации я больше заинтересован в вашей поддержке. Дело в том, что наша вражда на руку в первую очередь, нашему общему врагу.

— По-моему, наш общий враг сидит с нами за одним столом и пытается подмазаться, — изрек Михай, попивая чай мелкими осторожными глотками.

— Может, вначале послушаешь до конца? — предложил Боград, — А уж потом выводы сделаешь.

— Отвали, предатель гребанный! — огрызнулся Михай, — шестерка колдуна.

— А я согласна с Боградом, — подала голос Гала и обратилась к Мадраксу, — тем более, извините, я, кажется, поняла, где я вас раньше видела. Вы доктор Лех Матиаш, ваш портрет висит на кафедре судебной психиатрии.

— Сообразительная девочка, — улыбнулся Мадракс, — не хотите работать со мной? У меня, правда, уже есть помощница. Молодая, красивая, но, к сожалению, больше по хозяйству. А вот магические знания передать некому. Да, я по паспорту действительно Лех Матиаш и мой псевдоним — в некоторой степени, производная от фамилии. Берем первые две буква «Ма», плюс «др», то есть, сокращенное от слова «доктор», ну а окончание «акс» я добавил, чтоб сделать его более звучным. Для выпендрежа, как говорят у молодежи.

— Щас говорят — «для понта», — бросил Михай.

— Хорошо, что хоть в этом вы меня понимаете, — Мадракс улыбнулся.

— Зато всего остального я не пойму, — начала Гала, — зачем вы похитили Вирлену… и многих других? Зачем вы натравливали на нас Смертоносцев и секту Неспящих? Зачем, вообще, вы делаете людей одногранными? И зачем, скажите на милость, вы одновременно с этим подослали к нам Бограда, чтоб он помогал нам в целости и сохранности добраться сюда? Да еще подготовиться, ведь подучиться боевым заклинаниям у Моркуша — его идея. Где логика?

— Можно, отвечу не по порядку? — вежливо осведомился Мадракс, — начну с предпоследнего вопроса? Миссией Бограда действительно было помочь вам достичь моих владений…

— Это земля вольного ветра, — огрызнулся Рамал, — ей никто не владеет.

— Как хотите, — не терял самообладания колдун, — а насчет логики… логика здесь в том, что, как я уже сказал, я заинтересован в вашей поддержке.

— Еще скажите, что Смертоносцы тоже были посланы нам на помощь, — съехидничала Гала, — хреновый, простите, способ заручиться поддержкой. Плюс — стравливание жителей Полуночных Гор и Северной Пустыни. Каждый думал, что действовал против вас.

— К Смертоносцам я не имею никакого отношения, — парировал Мадракс, — а если вы дадите мне все рассказать, то поймете, кто именно вас стравил. И с какой целью.

— Может, и Мастер — это не вы? — спросила Гала недоверчиво, — тогда, как расшифровать две буквы «М» в названии «ММ-Страх», компании, возглавляемой этим Мастером на другой грани. Мастер Мадракс, Мастер Матиаш — и так, и эдак подходит.

— А разве вы не знаете, что меня нет на… той грани уже почти двадцать лет? — одним небрежным движением смел Мадракс ее построения, — Что по официальной версии я покончил с собой? Или законодательство с тех пор так сильно изменилось, что даже мертвый может возглавлять бизнес? Занимать должности? Что касается «ММ», то тут подойдет и Мастер Михай…

— Ты офигел что ли? — рассердился Михай Лукаш.

— …или Мастер Морока. Собственно, последняя расшифровка и соответствует действительности. О нем пойдет речь.

— Мастер Морока, — попробовала Гала на вкус зловещее словосочетание, — Остров Морока…

— Сообразительная девочка, — повторил свой комплимент Мадракс, — да, Остров Морока — его логово. И с ним, я так понимаю, вы успели познакомиться. С островом, а не с Мастером.

— А этот Мастер, он человек? — спросила Гала робко.

— Возможно. По крайней мере, он был человеком. Но вряд ли человек способен прожить века. Хотя… это уже не имеет значения. Как по мне, он зажился на свете. Вот скажите, кто из вас испытывал на себе действие Морока? И что оно из себя представляло?

— Я! — Гала потянула руку, как на семинаре, — когда мы проплывали мимо Острова Морока, и все отключились, включая меня. Я увидела, как будто я у себя в комнате. В общаге, на другой грани. Но смотрю глазами себя здешней. Деревенской девушки, не знающей, что такое электричество, будильник, сотовый телефон. Ах, да, еще в Городе Мертвых. Мне снова показалось… я как бы в общаге, а Вирлена, моя подруга, вернулась. И вечеринку закатила. А на самом деле Вирленой прикинулся вурдалак, хозяин Города Мертвых, а под видом студентов тусовались его мертвяки. И вурдалак сказал: «прости, Мастер, я сделал, что мог». Вроде, так.

— Хорошо. Очень хороший пример, — произнес Мадракс, — на самом деле с Мороком каждый из вас имел дело гораздо чаще, чем он думает. И для этого необязательно приближаться к Острову. Просто там его сила максимальна, и ей невозможно сопротивляться. Прежде всего, такие интересные места, как Святилище Правды и Большое Ристалище — ранние творения Мастера Морока.

— То есть, Большое Ристалище не настоящее? — вскинулся Веземир, — а как ты, колдун, объяснишь, что оттуда не всегда возвращаются? А возвращаются лишь победители.

— Отвечу, как специалист. Если человек верит в реальность поединка, проходящего на Ристалище, причем вера эта обоюдная, нервное потрясение в момент смертельного удара оказывается также смертельным.

— Что-то темнишь ты, колдун, — буркнул князь, — ткешь, ткешь паутину из слов. Будто заманиваешь.

— Продолжим, — вернулся к теме Мадракс, — пример этой умной девушки… как вас звать, кстати?

— Гала Чагай, — ответила Гала.

— Пример Галы Чагай наиболее показателен… поскольку в данном случае мы имеем дело с главным и самым амбициозным проектом Мастера Морока. Саморегулирующейся, саморазвивающейся, да, к тому же, исторически достоверной Реальностью. Почти полноценной, почти внутренне непротиворечивой, но в том-то вся соль, что почти.

Гала подавилась чаем, закашлялась, Михай стукнул ей кулаком по спине. Один раз, но и этого хватило.

— Поняла, — прокомментировал одним, зато емким словом Мадракс, — вопрос, поймете ли вы, остальные, здесь сидящие?

За столом повисло молчание. Никто уже не пил чай, все впились взглядами в лицо Мадракса, ловили каждое его слово. А колдун продолжал.

— Теория так называемых граней, даже термин этот введен самим Мастером для того чтоб обосновать раздвоенность мировосприятия, возникшую по причине подмены этой псевдореальностью снов. Полностью погрузить нас в мир своего Морока он не мог. Человеку надо есть и пить, а приснившимися яствами сыт не будешь. Но Мастер поступил хитрее. По его теории реальность и Морок — две равноправные грани одного мира, однако Морок — грань более главная, более, как говорится, реальная. Не зря одно из названий Морока, наиболее популярное — Явь. Явь, в отличие от сна. Таким образом, мировосприятие большинства человечества было перевернуто с ног на голову. А для большей убедительности был запущен аргумент, что Морок, он же Явь, развивается быстрее.

Действительно, он воспроизводил эпоху высоких технологий, пик материально-технического развития человечества. Здесь же, в реальности, царит так называемое средневековье, население неграмотно, а труд ручной. Аргумент вроде бы очевиден, понятен хоть профессору, хоть дворнику. Но многое в рамках теории граней объяснить было невозможно, и тогда Мастеру осталось только одно — скрывать эти противоречия.

— Город Мертвых… — прошептала Гала.

— Да, да, Город Мертвых. С ним вы тоже знакомы. Все, чем так бахвалится Морок, все эти машины, сотовые телефоны, компьютеры и расщепление атома — все это уже было. И что?

— Ядерная война погубила цивилизацию, — полувопросительно, полуутвердительно констатировала Гала.

— Увы, ядерная война была лишь следствием. Может, одним из многих следствий. Причина же в том, что технологии дают могущество всем. Счастье для всех, причем даром — ведь из ста девяносто девять человек не прилагало ни малейших усилий для его достижения.

— Это плохо? — спросил Михай, — что плохого в могуществе?

— Хуже некуда, — ответил Мадракс, — во-первых, любой дар, от которого нельзя отказаться, таит в себе подвох. А блага технологической цивилизации именно навязывались. Общество инстинктивно изолировало от себя любого человека, эти дары игнорировавшего. В то время, которое воспроизведено Мороком, даже без сотового телефона человек воспринимался слегка чудаком. А без компьютера, телевизора, электричества? Это уже дикарь, чужак, другая система ценностей.

Во-вторых, прописная, но по этой причине забываемая истина. Если что-то принадлежит всем, значит, это не принадлежит никому. Никто конкретно за это не отвечает. А, это значит, что возможно все. И, в-третьих, попробуйте дать меч в руки умалишенному. Ручаетесь за свою безопасность? Можете не отвечать. Могущество, за обладание которым маги жертвуют значительной частью своей жизни, в ту пору могло оказаться в руках человека недалекого, не всегда осознающего последствия его применения. Без особых, со стороны этого человека интеллектуальных усилий. Вот результат.

— У меня вопрос, — обратился к Мадраксу Рамал, — а для чего вообще Мастеру Морока этот балаган? Зачем внушать людям, что они, якобы, живут в другую эпоху? Я, к примеру, в этом Мороке — дальнобойщик.

— Трудно сказать, — колдун развел руками, — трудно понять логику существа, в котором за века осталось не так много человеческого. Я могу лишь предполагать, что тогда, на заре времен, Мастером двигало чистое тщеславие. Зачем тратить свою творческую энергию на разные аттракционы, типа Большого Ристалища, на потеху всякому дурачью, Веземир, извините, когда можно получить Власть? С большой буквы. Властвовать не декретами и лозунгами, и не тупоголовыми амбалами с дубинками и в касках — нашими с вами ощущениями, вкусами, желаниями.

— Насчет тупоголовых амбалов вы преувеличиваете, — возразила Гала, — у Мастера есть, кого натравить на неугодных. Они не тупоголовые, без дубинок, но действуют эффективно.

— Ага, — Мадракс оживился, — получив эту самую власть, Мастер Морока больше всего на свете боится ее потерять. Ибо это единственное, что вообще есть в его жизни, или, правильнее говорить, существовании. Кроме того, чем больше вложено сил, тем труднее все начатое бросить. Так что это еще вопрос, кто кем владеет — Мастер своим Мороком, или Морок создавшим его Мастером. Тем не менее, Мастер защищает свое творение. И снаружи, и изнутри.

Как я уже говорил, противоречий между реальной и навязываемой Мастером картиной мира хватает. Одно из них — пресловутая одногранность, тема которой я занимался одновременно и как маг здесь, и как светило психиатрии в Мороке. Общепринятая точка зрения на этот вопрос — кто умер на одной грани, тот не просыпается и на другой. Я провел статистический анализ смертности на обеих, так называемых, гранях, и выяснил, что у этого закона довольно низкая подтверждаемость. Вернее, интегрально она достаточно высока, но если анализировать причины смерти… В общем, дело в том, что большая часть смертей приходится на эту грань, на реальность то есть. Оно и понятно — жить здесь опасно, то дракон нападет, то мечом кто жахнет, то боевое заклинание применит.

— А в Мороке войны бывают покруче, — с почти детсадовским апломбом заявил Михай, — с танками, самолетами. Народ тысячами гибнет, если не миллионами.

— В телевизоре эти войны бывают, — небрежно бросил Мадракс, — в телевизоре, радио, газетах и Сети. Что все вместе — своего рода Морок в Мороке. Морок в квадрате. Я говорю о реальных случаях, когда можно узнать как человека звали и как он выглядел. И тут можно любую выборку взять — хоть десять человек, хоть сто, хоть тысячу — количество, умерших в Мороке в разы меньше, чем тех, кто погиб в реальности. Но не это главное — среди тех, кто якобы погиб в Мороке, девять из десяти в реальности жили и здравствовали. Все их проблемы — шок со стороны близких.

— Но один из десяти погибал и здесь? — сказала Гала тоном придирчивого экзаменатора.

— Да, я полагаю, причина та же, что и на Большом Ристалище. Нервное потрясение в момент якобы гибели. В той части исследуемой выборки, когда, погибнув в Мороке, умирали по-настоящему, большинство страдало болезнями нервной системы. Но главное даже не это. А то, что я в той работе не собирался делать каких-то далеко идущих выводов. В науке это необязательно. Важно, что при этом для Морока я оказался опасным. Ведь не я — так кто другой, прочитав мою работу, сделает соответствующие выводы.

Морок среагировал на ранней стадии моей работы. Подобно организму, который в ответ на появление в нем вируса, начинает вырабатывать антитела, Морок тоже… начал. Сперва была куча отвлекающих факторов: то, когда я работаю, звонят и ошибаются номером, раз десять на дню, то где-то под окном включают громкую музыку. Лишь бы помешать мне сосредоточиться. Когда это не помогло, начались галлюцинации, кошмары. Морок — тот же сон, устроить в нем что-то жуткое для отдельно взятого человека — раз плюнуть.

Вдобавок, от меня отвернулись коллеги и друзья. С женой я развелся, чтоб каждый день скандалы не закатывала. Понимая, что могу и не дожить до окончания работы, я начал небольшими кусками публиковать ее. Всякие там тезисы для конференций. И тогда появился господин Ругар. Он, конечно, хотел меня просто одернуть. Поначалу. Сказал, что мои исследования представляют опасность. Я не поверил. Пообещал мне целый институт в моем подчинении, деньги большие, новый дом. Я ведь, хоть и светило, а вынужден был ютиться в панельной «двухкомнатке» в спальном районе столицы. Даже, ха-ха, улицу эта сволочь обещала моим именем назвать.

Ну, я возмутился, какое, мол, ваше собачье дело? Кто вы вообще такой, чтоб подобные обещания давать? Ну, Ругар, прямо при мне связался с Мастером и получил приказ меня изолировать. В смысле, пуля в лоб и прощай Морок.

— Мастер счел возможным потерять одного сейчас… вместо тысяч завтра, — процитировала Ругара Гала, — я теперь поняла, что имелось в виду.

— Да, да, именно такова была логика Мастера. Своей работой я мог подорвать веру в Морок, как в главную реальность. И Мастер потерял бы многих подвластных ему людей — в любом случае, больше, чем меня одного.

— Интересная история, — нахмурился Веземир, — интересная, занимательная, но у нас к тебе, колдун, вполне конкретные претензии. У девки-ведьмы и ее спутника — похищенная подруга, и не только, как я понял. У нас с Рамалом — война, возникшая на пустом месте.

— У моего народа, вдобавок, — напомнил Рамал, — недовольство твоей попыткой захватить наши земли.

— Эх, — тяжко вздохнул Мадракс. Так мог вздыхать учитель, по десять раз, безуспешно втолковывающий туповатому ученику очевидные для себя вещи, — да разве вы до сих пор не поняли? Насчет войны, это Мастер Морока хотел натравить вас на меня. Я же опасен для него. Как опасен в принципе, любой союз людей, понимающих, что к чему. Насчет земли… почтенный Рамал, я уверен, что занимаю немного места с моей лабораторией. Мелочь в масштабе всей Северной Пустыни. И, куда меньше, чем Город Мертвых, который мой человек помог от этих мертвых освободить.

Боград кивнул. Рамал и Веземир замолчали, видимо, обдумывая сказанное. А Мадракс продолжал.

— Теперь насчет вас, почтенная Гала Чагай. Да, я признаю, что похищал людей, в том числе из вашей деревни. Согласен, возможно, это выглядело со стороны жутко. Но, поверьте, никакого вреда лично я людям не наносил. Ваша подруга — живое тому доказательство.

— Да ну, — Гала усмехнулась, — вы уверены, что ничего с ней не сделали? Плохого, хорошего — не знаю, но, во всяком случае, я не помню, чтобы Вирлена Ворл была столь послушной и хозяйственной.

— А я не помню, чтобы Гала Чагай владела магией, — подала голос сама Вирлена, — пойми, в жизни всякое бывает. Мы меняемся и для этого не обязательно, чтоб тебя заколдовали. В моем случае все решил выбор — сидеть здесь в относительной безопасности и помогать по хозяйству этому, в общем-то, неплохому человеку, или пытаться вернуться домой. На своих двоих. На магию я рассчитывать не могла, заклинания переноса я не знаю, вряд ли оно было даже в книге моего рода. А наезжать на хозяина было бы просто опасно — с его-то магией.

— Зато я знаю такое заклинание, — сказала Гала с энтузиазмом, — можем хоть сейчас вернуться в Красные Петушки.

— Да ну на фиг, — Вирлена отмахнулась, и Гале показалось, что Мадракс вздохнул с облегчением, — че я там забыла? Дом-развалюху да статус сельской ведьмы? Не мое это, Гал. Угораздило в ведьмовской семье родиться. А прибираться и готовить мне понравилось. Это только первые два дня бесило, потом привыкла. Че еще? Универ? Во-первых, доктор уже сказал и тебе тоже, что там все ненастоящее. Что никаких других граней нет, это сон. А во-вторых, ну какая из меня студентка? Чтоб преподы типа козла Никара об меня ноги вытирали.

— Копыта, — вежливо поправил Михай, хитро улыбаясь, — у козлов копыта. А Никара твоего мы в Городе Мертвых замочили.

— Вот радость-то! — вмиг повеселела Вирлена, — но я все равно не хочу возвращаться. Доктор говорит, что здесь Морок меня не достанет, предлагал мне даже снадобье специальное выпить, чтоб вообще от него освободиться. Но я отказалась… на время. Поскольку, раз уж вы с Михаем направились в Северную Пустыню, лучше мне было подождать. Чтоб все объяснить, чтоб вы не переживали. Я ведь, став одногранной, умру для Морока. А вы могли подумать, что я на самом деле умерла.

— Теперь по поводу снадобья и похищенных людей, — начал Мадракс, — после моего так называемого самоубийства я понял что к чему и решил избавить людей от Морока. Нельзя, чтобы мы и дальше тратили свои творческие и эмоциональные силы в этой иллюзорной, но навязываемой нам реальности, не оставляя ничего для настоящего мира. Те, кто в Мороке называет его «средневековым болотом», в принципе правы, с той лишь поправкой, что не объясняют истинных причин превращения его в болото. А причина проста — Морок забирает нашу энергию. Чувства, надежды, мечты, готовность к переменам. Все уходит туда, в пустоту.

Я разработал специальное зелье, приняв которое, человек перестает воспринимать чары Мастера. Сперва временный вариант создал, который, в частности, Бограду довелось применить в Розаре. Потом и постоянно действующий. Знаете, главное, оптимальный состав подобрать, чтобы надежность результата обеспечить и ценный ингредиент зазря не расходовать. И, поначалу, сдуру, начал раздавать его кому не попадя.

— Секта Неспящих? — уточнила Гала.

— Ага. Они, родимые. Вроде бы их и много набралось, а в масштабе человечества — все равно как море ложкой черпать. К тому же многие из них меня ненавидели за то, что я их похитил и навязал эту одногранность. Ну и как я уже говорил, набрал случайных людей, далеко не героических. Среди них затесался ушлый тип по фамилии Старх. Он смог донести до них свою генеральную идею, что, незачем служить мясом у какого-то колдуна, незачем с Мороком бороться, когда можно свое новое качество использовать в личных целях. Возможность не спать ночью, когда остальные люди находятся под действием Морока, этот человек воспринял как преимущество.

Но самое страшное то, что почти все, кого я успел к тому времени освободить от Морока, этой идеей прониклись и дружно сбежали от меня. Даже я, при всем моем колдовском умении, противостоять такой куче народа не мог. Сперва Неспящие попытались обосноваться здесь же, в Северной Пустыне, потягаться с Сынами Ветра, почтенный Рамал не даст соврать…

— Уж мы им вломили! — хищно ухмыльнулся вождь Сынов Ветра.

— …а когда вы им вломили, перебрались в Розару. Там и климат получше и деньги буквально в воздухе летают. Но этот случай меня кое-чему научил. Морок не болезнь, чтоб ее попытаться вылечить. Здесь нужно более целенаправленное решение. Суть его в том, что без Мастера нет и Морока.

— Вы знаете, — обратилась к колдуну Гала, — я ведь попыталась припугнуть этого Мастера. В Мороке у него офис, под маркой «ММ-Страх» проходит. Просто я думала, что Мастер и вы — одно и то же лицо, пошла в тот офис, попыталась директора найти и пригрозить: либо он мою подругу возвращает, либо я магию в его офисе применю.

— Совершенно бесполезная акция, — отрезал Мадракс, — невозможно победить кого-то, кто определяет правила игры. Он по этим правилам всегда на порядок сильнее. У тебя меч — у него войско. У тебя заклинание «сгустка огня» — у него огненный дождь с неба. У тебя пистолет — а он базуку достанет. Нет, победить Мастера Морока можно только здесь. В реальности. Для этого я все и затеял. Нужен не вооруженный сброд, а герои. Те, кто знает, за что сражаются.

Последние похищения людей… в том числе и из Красных Петушков, ставили своей целью выявить этих героев. Я рассчитывал, что если девяносто девять из ста человек и смирятся с потерей близких, то один захочет отомстить. Вы… Гала Чагай, вы, наверное, считаете себя первой? Нет, на самом деле вы были первой, кто дошел до конца, приобрел полезные навыки, те же боевые заклинания, не отверг помощь моего человека, и, как следствие, не остался гнить где-то в Мертвом Лесу или в Полуночных Горах. Поздравляю.

— Не стоит, — сказала Гала сухо, — не думаете, что я в диком восторге оттого, что меня обманули, заманили и хотят использовать. Я уже молчу о том, что вы куда-то дели всех похищенных людей.

— Насчет людей — не волнуйтесь. Кто-то сбежал вместе со Стархом… ну а что с этими стало, вы лучше меня знаете. Туда и дорога. Кого-то приютили у себя народы Рамала и Веземира.

— Это правда, — подтвердил Рамал, — чтоб никто не сомневался в нашем гостеприимстве.

— Были и те, кто вздумал вернуться домой. Я их не держал.

— Угу, — буркнула Гала, — да только в мою деревню, например, никто от вас не вернулся. Сомневаюсь, что кто-то вышел хотя бы за Полуночные Горы.

— Я понимаю, что поступил жестоко. Но на войне как на войне, как говорили в древности. Так что попытки спровоцировать у меня муки совести в этом вопросе обречены. Я для себя уже все решил. А вы готовы принять решение? Сделать выбор и не из разряда «чай или кофе». Вы, Гала Чагай, можете хоть сейчас забрать свою подругу и вернуться в вашу деревню. Вы, Рамал и Веземир, можете уйти и возобновить свою вражду. Можете, как обещали, посадить меня на кол. Только учтите — я буду сопротивляться. Я уже не тот Лех Матиаш, что безропотно подставил голову под дуло Смертоносца.

Выберите этот вариант — и все пойдет своим чередом. Вы будете жить враньем, сказками о гранях, играть в цивилизацию, которой давно нет. А можете хоть сейчас принять средство, которое избавит вас от Морока навсегда. И объединить ваши мечи и мою магию. Простите, Гала Чагай, ваши боевые заклинания тоже не будут лишними. Тогда у нас появится шанс сокрушить Мастера Морока. Не спрашивайте у меня, насколько он велик, главное сам факт его наличия. А поодиночке ни у кого его нет. Решайте и не тяните. Я вспомнил, что землетрясение порушило магическую защиту крепости, так что перед Мороком вы все уязвимы. Я — нет, а вы в опасности.

— Сила ветра к вашим услугам, — провозгласил Рамал, — надоело баранку крутить.

— Народ Полуночных Гор с вами, Мадракс, — нехотя произнес Веземир, — а на кол посадить мы вас всегда успеем.

— У меня этого выбора давно нет, — сказал Михай, — ну и хрен с ним. Я не жалею.

— А вы, Гала Чагай? — спросил Мадракс, — я понимаю ваши претензии ко мне. Но ваше участие также было бы полезным.

Ясное дело, хотелось сказать Гале. Еще ей хотелось сказать, что она тоже «за», что не видит смысла возвращаться ни в брошенный дом в Красных Петушках, где новый барон, наверное, уже для нее виселицу приготовил, ни, тем более, в университет, оказавшийся простой иллюзией. Мороком.

Она многое хотела сказать. Да не могла — рот словно клеем наполнился. И свет в глазах померк.

— Че с тобой, Гала?…

* * *

Свет ударил в открывающиеся с трудом глаза.

Люди в белых халатах, одно лицо даже знакомо. Доктор Кирьян… Шприц в одной из рук.

— Вас нет… Вы Морок…

Вместо крика изо рта вырвался едва слышный стон.

— Скорее! У нее бред! — голос доктора Кирьян отливал металлом.

Санитары подхватили под руки беспомощную, как тряпичную куклу, Галу Чагай, и поволокли ее.

Дверь. Коридор. Удивленные лица студентов, выглядывающие из некоторых приоткрытых дверей.

— Соседка наша, — сказал один из них, — всегда знал, что она «того».

— Да пошел ты, — огрызнулась Гала, — вы же Морок. Вас не существует.

Лестница. Двухметровые санитары пронесли ее как пушинку, разумно игнорируя лифт общаги, изгаженный до полного безобразия. Вестибюль, ярко освещенный в любое время суток. Единственное в здании место, которое не стыдно показать. И дальше, в темнеющий проем, из которого веет прохладой осенней ночи…

— Морок… Вы ничего не сможете мне сделать.

— Я знала, что с вами не все в порядке. Но чтоб настолько!

Белая машина со змеей и чашей. Надпись, красным по белому — «неотложный вызов». Может, кто-то умер, оттого, что столь необходимую для него «неотложку» прислали Гале Чагай.

— Что… вы… делаете?…

— Едем в одно хорошее место, — голос доктора Кирьян стал ласково-сюсюкающим, до отвращения, — не волнуйтесь, мы вас вылечим. Вас еще можно вылечить.

Самое обидное, что сделать ничего нельзя. Как там Мадракс сказал? Невозможно победить того, кто определяет правила. Только с мечом и войском он маху дал. Колдуны — народ оптимистичный. По правилам Мастера Морока Гале не полагается даже меча. Только висеть тряпичной куклой в руках санитаров, с каждой секундой приближающих неизбежное.

Победить невозможно. Если соблюдать правила своего противника. Если не нарушать их. А если…

— Па-а-ашлии во-о-он! — теперь ее голос прозвучал подобно грому. Или порыву ураганного ветра. А делов-то было — вообразить, будто ты это можешь. Смог же Мастер Морока вообразить, что Гала Чагай здесь не более, чем неадекватная студентка-замухрышка.

То ли ветер, то ли удар гигантской невидимой руки опрокинул машину-неотложку на бок, сбил с ног и протащил по земле и доктора Кирьян, и санитаров. А затем пронесся дальше, расшвыривая скамейки в парке у общаги. Но Гала устояла на ногах. Вообразив себе, что может устоять.

Она бросилась в темноту парка, нарушаемую дальними отсветами уличных фонарей, продираясь меж скамеек и деревьев, что лежали как сметенные лавиной.

— Стой! Ловите ее! — голос доктора Кирьян стал визгливым, как у истерички подросткового возраста. А быстро вы очухались, подумала Гала. После такого удара перелом обеспечен.

Но перелом, видно, был возможен только в реальности. Не в Мороке, правила которого были нарушены, и который в свою очередь не намерен был больше соблюдать их.

Продравшись сквозь парк, Гала выскочила на проезжую часть, обычно пустую, в это время суток. Когда людям подарены часы свободы от Морока. Из-за угла, прямо на нее вылетел, но остановился в нескольких метрах, микроавтобус. Из открывшейся задней части посыпались люди в шлемах, бронежилетах и с винтовками.

— Брать живьем… боевыми не стрелять… — донесся до Галы неприятный скрипучий голос полицейской рации.

— Раз, два, три — машинка, гори! — взвизгнула Гала, простирая к микроавтобусу руки.

Ослепительная вспышка. Грохот. И люди — мгновение назад такие грозные, а сейчас бестолково бегающие и катающиеся по асфальту с огнем на одежде.

С противоположного конца дороги вылетело на полной скорости еще два микроавтобуса.

У тебя меч — у него войско…

Нет смысла сражаться. Есть смысл только в одном.

Гала пересекла проезжую часть и бросилась ко дворам, окружающим жилые массивы, серыми громадами высящиеся поблизости. Один из десяти, говорил колдун Мадракс. Нервное потрясение… Не будет никакого нервного потрясения. Когда знаешь, что все это — не по-настоящему.

Зато девять из десяти шансов, что она очнется в крепости Мадракса. Уже свободная и готовая к новой жизни, для которой срочно надо расчистить место. Так что все старое — в совок. Универ, общага, профессиональные перспективы, столь же иллюзорные, как и выдумавшая их реальность — все в совок и в мусорную корзину. Да что у нее еще было здесь, кроме этих трех пунктов? Родители? Да, родители будут расстроены, но сильно ли? Можно ли сильно расстроиться от потери кого-то, к кому ты не слишком привязан? Вспомнив свою жизнь с самого детства, Гала осознала, что для родителей-коммивояжеров была скорее обузой. Они вздохнули свободно, пристроив дочь в столичный ВУЗ, и теперь искренне уверены, что выполнили все обязанности по выведению ее в люди. Ты уже взрослая — так что всего доброго!

Путь в подъезд преграждала бронированная дверь с домофоном. Смысла набирать первый попавшийся номер квартиры не было. Жильцы спят, как и положено нормальным людям. А те, кого удастся разбудить, увидят в окно людей в бронежилетах, и поймут все по-своему. Как и нужно Мороку.

Шуршание множества ног по сухой траве газона. Первые щелчки выстрелов — к счастью, мимо. Вам же сказано было — боевыми не стрелять. Или вы парализаторами стреляете?

— Пожалуйста, дверь, пусти меня! — взмолилась Гала, и дверь пустила. Издала короткий звуковой сигнал, как обычно, когда домофон срабатывает, и девушка, дернув за ручку, юркнула внутрь. Первый же из людей в бронежилетах последовать дальше не мог — дверь захлопнулась, и его коллегам пришлось пытаться проникнуть внутрь обычным порядком.

В подъезде было накурено, царил полумрак, которому безуспешно противостояла одинокая тусклая лампочка под потолком. Постояв с минуту, пытаясь отдышаться, Гала слышала, как пищит домофон при каждом нажатии на его кнопки. Отдышалась и бросилась вверх по ступенькам, даже и не думая о лифте, способном «случайно» застрять.

На некоторых из девяти этажей дома лампочки не горели вовсе. И только скупой свет с соседних лестничных клеток отделял их от полной и кромешной тьмы. И, словно сотканная из такой тьмы, человеческая фигура показалась на лестнице, преграждая путь наверх.

— «Черный человек», — прошептала Гала, — ты прескверный гость… Да только я не боюсь тебя. Ты ведь и не человек вовсе. Так, порождение Морока. Ты существуешь, пока тебя воображает Мастер. И, пока в тебя верят те, кто видят.

— О чем вы? — голос, прозвучавший в ответ, вовсе не был характерен для господина Ругара. Встревоженный, со стариковской хрипотцой. Когда человек приблизился, Гале удалось рассмотреть его.

Действительно, старик. Да еще ростом пониже ее. В плаще, кепке и с пышными усами. У его ног крутилась собачонка неопределенной породы и возраста.

— Не надо нас бояться, правда, Бублик? Я со своим Бубликом погулять вышел, он у меня совсем старый стал, не терпит совсем.

— Извините, — пробормотала Гала, огибая старика и собачонку, и продолжила подниматься по лестнице.

Девятый этаж. Железная лесенка, ведущая к люку на крышу. Люк… по счастливой случайности оказался открыт, как и вообразила Гала. С крыши девушке открылся вид на ночную столицу. С огнями фонарей, неоновых реклам, всевозможных вывесок. Но Гале было не до красот того, что уже столетия не существует.

Ограда по колено. Несколько шагов и… Девять шансов из десяти. Последних шансов, других уже не будет.

Мощный луч прожектора, бьющий прямо в глаза. Шум лопастей пропеллера. И снова скрипучий голос рации.

— А город подумал — ученья… — крикнула Гала, но щелчок выстрела остановил ее голос. Тело снова стало обмякать, каждый новый шаг требовал все больших усилий.

— Сопротивление бесполезно! — проскрипел голос.

— Я должна дойти, — повторяла Гала, на каждом новом шаге, обращаясь не то к вертолету, не то к себе, не то к Мороку. А может и ко всем сразу, — я должна…

Последний шаг, сделанный почти ползком. Новый выстрел, вновь удачный, но запоздалый. Девять из десяти шансов… Тело, из последних сил перегнувшееся через перила ограды, как падающая звезда устремившееся к земле. А дальше не было почти ничего.

Только мозг, в последние мгновения пожелавший, чтобы внизу не оказалось батута или чего-то в этом роде. Последние желания должны выполняться, даже в Мороке.

Только лицо, на котором не было ни боли, ни обреченности, ни страха.

И девять из десяти шансов.

6 мая — 19 октября 2008 г.

Content

Печёрин Тимофей Грани

Тимофей Печёрин Грани

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая