Джон Грегори Бетанкур

Тени Амбера

Благодарности

Автор хотел бы поблагодарить Терезу Томас, Л. Яги Лэмплайтера, и Майкла Дж. МакКафа за их помощь в чтении ранних набросков и исправлении ошибок.

В память о Байроне Прайссе (1952–2005), благодаря проницательности и поддержке которого стала возможна эта книга.

И моей жене Ким, с чьей помощью становится возможным все остальное.

ГЛАВА 1

— Оскорбления! — вскричал король Джослон. Он ударил кулаком по столу переговоров, красиво инкрустированному тиком и красным деревом. — Оскорбления и ничего больше! — его лицо — от кончика заостренной седой бородки до дуг кустистых седых бровей — тряслось от гнева.

Он выглядел довольно забавно в своей искусно вышитой мантии цвета морской волны, но я подавил желание рассмеяться. Ни к чему увеличивать выдуманный им список проявлений пренебрежения с моей стороны.

— Тебе нужно держать сына в повиновении, — сказал я спокойно, откинувшись на спинку стула. Изображать терпеливого и благоразумного короля было непросто, но при необходимости я мог справиться с этим. Богатые земли Кьяра могли обеспечить мою армию мясом и зерном на много лет вперед.

Вложив в голос больше терпения, чем у меня оставалось, я продолжил:

— Позволь мне напомнить тебе, что хорошие отношения между Амбером и Кьяром пойдут на пользу обоим нашим народам. Для того, чтобы доверие и дружба между нами крепли, твоему сыну следует относиться к гостям с должным уважением. Ведь я король, как и ты.

Внезапно кольцо на указательном пальце моей правой руки запульсировало дважды. Предостережение? Сохранив невозмутимое выражение лица, я начал тайком осматривать комнату в поисках любых признаков опасности. Мы были одни; откуда могла исходить угроза?

— С уважением? — Джослон подался вперед, понизив голос и свирепо уставившись на меня глубоко посаженными глазами. — Со времени твоего прибытия к тебе проявляли все возможное уважение! Ты злоупотребляешь своим положением, король Оберон…

— Довольно, — я встал, отодвинув стул. — Слушай внимательно, Джослон, — сказал я твердо, стараясь не повышать голоса. Я перегнулся через стол, нависнув над ним. — Принц Одрик оскорбил меня. Он назвал меня трусом и вызвал на дуэль. Я сражусь с ним. Если он закончит дуэль после первой крови, честь будет удовлетворена.

— Ты убьешь его! Я потеряю любимого сына!

— Я не меньше тебя хочу, чтобы он остался жив, поскольку это соглашение важно для меня. Для Амбера. Это твой последний шанс подписать его. Мое терпение на исходе.

Упрямо сжав челюсти, Джослон отклонился назад.

— В таком случае не дерись на дуэли с моим сыном.

— Я не могу оставить оскорбления без ответа. Моя честь — честь Амбера — требует удовлетворения.

Мое кольцо вновь запульсировало, настойчивее, чем раньше. Что это значило? Сжав правую руку в кулак, я стал поглаживать большим пальцем гладкую золотую поверхность спикарда.

Повинуясь внезапному порыву, я начал расхаживать по комнате, внимательно ее разглядывая. Стены покрывали замысловатые фрески, изображавшие тщательно выписанные лесные пейзажи. С высокого балочного потолка свисала люстра из кованого железа, в которой горели две дюжины толстых сальных свечей. Полы устилали тяжелые ковры. Я не видел никаких признаков опасности, но мое кольцо еще ни разу не подводило меня. Быть может, оно ощущало убийц, подосланных сыном короля?

Осторожно положив руки на стол, Джослон встал. Я заметил, как стена за ним начала медленно разбухать в нашем направлении, словно бурдюк, наполняющийся водой — это явно был искусный трюк, поскольку стена за фресками была покрыта толстым слоем штукатурки. Магия?! Я задумчиво пожевал губу. Видимо, кольцо пыталось предупредить меня именно об этом.

— Уходи, — сказал король трагическим тоном. Эффектным жестом он указал на дверь. — Покинь мои земли. Я не желаю вести дела ни с тобой, ни с Амбером.

Я вытащил меч.

— Проваливай из этой комнаты, — сказал я, глядя на стену позади него. У меня были очень нехорошие предчувствия на ее счет.

Король Джослон в страхе отпрыгнул.

— Ты осмелился поднять на меня оружие в моем собственном замке?

— Делай как я сказал, Джослон! — Я указал кончиком меча. Стена позади него начала трескаться. Пыль и обломки раскрашенной штукатурки бесшумно падали на пол. — Взгляни!

Он тупо уставился на меня.

— Что за…

— Мне некогда выслушивать твои протесты. Приближается что-то большое… большое и очень опасное. Если хочешь жить, тебе лучше убраться из этой комнаты, причем сделать это нужно прямо сейчас!

Вместо того, чтобы броситься вон из комнаты, он повернулся и застыл в изумлении — это было большой ошибкой, последней в его жизни. Из разбухшей стены неожиданно вырвались тяжелые каменные блоки, ударившие его в грудь и в голову. Дико вскрикнув, он упал, и я потерял его из виду под обломками и взвихрившимся облаком пыли.

Теперь передо мной зияла дыра размерами три на четыре с половиной метра. Внутри нее находилась неестественная тьма, которая, казалось, высасывала цвета из всего вокруг нас. Она распространяла леденящий холод. Мое дыхание начало клубиться в воздухе.

Кольцо на пальце болезненно сжалось. Когда нечто в темноте начало двигаться, каждая клеточка моего тела завопила: «Беги!» Однако я заставил себя остаться и смотреть. Мне необходимо было узнать больше. Я не мог просто уйти, не увидев того, что скрывалось внутри.

Часть тьмы удлинилась, вытянулась. Черная конечность, похожая на закругленное, лишенное характерных черт щупальце кальмара, пролезла в комнату для совещаний. Я быстро отступил к двери. Конечность состояла из странного плотного полупрозрачного вещества, смахивающего на дым или туман. Становилось все холоднее; никогда раньше я не испытывал такого холода — пробирающего до костей, будто вытягивающего жизнь.

Что это была за чертовщина? Я не мог отвести от нее взгляда. Даже подскочив к двери, я продолжал ее рассматривать.

Поначалу настороженно, словно человек, ощупывающий место, где находился вырванный зуб, конечность поворачивалась из стороны в сторону. Казалось, что она слепо изучала… или искала что-то. Меня?

— Чего ты хочешь? — спросил я. Мой голос громко прозвучал в тишине. Могла ли она меня слышать? Обладала ли разумом?

Медленно вытянувшись, конечность, словно призрак, прошла сквозь стол, инкрустированный тиком и красным деревом. После этого дерево посерело и обратилось в пыль. Как ни в чем не бывало, конечность стала двигаться ко мне.

Я отошел назад и ухватился за дверной засов. Как вообще я мог защититься от нее? Она прошла сквозь стол! Сможет ли меч отрубить ее? Почему-то я так не думал.

— Ответь мне! — сказал я громко, поднимая засов. Тактическое отступление виделось мне наилучшей линией поведения на данный момент… по крайней мере, до тех пор, пока я не выясню больше об этой твари. — Что тебе нужно?

Никакой реакции.

Рывком распахнув дверь, я выскочил в большой зал замка и сразу же захлопнул ее. Звук удара породил далеко разнесшееся громкое эхо. С отчетливым щелчком засов упал на место. Будем надеяться, что эта тварь не догадается, как я исчез — во всяком случае, не в ближайшие несколько минут. Этого времени мне хватит, чтобы захватить брата и вернуться в Амбер.

— Король Оберон? — чей-то дрожащий голос прозвучал позади меня. — Что происходит?

Конечно же, Лаони, главный министр Джослона, заметил меня. Представив себе, каким подозрительным должно было все это выглядеть для него, я внутренне содрогнулся. Как мог я покинуть комнату совещаний с обнаженным мечом в руке? Дурак, глупец, болван! Они решат, что это я убил их короля. Ну почему все всегда идет наперекосяк?

Скользнув взглядом по залу, я увидел множество слуг, и это не считая советников короля и полудюжины стражей, в страхе уставившихся на меня. Как бы то ни было, я натянул на лицо улыбку. Быть может, они решат, что я пошутил, дабы потешить короля Джослона, или же просто показывал ему свое оружие.

Со смехом, будто наслаждаясь отличной шуткой, я вложил меч в ножны.

— Оберон? — сказал мой брат Коннер.

Он стоял в алькове справа от меня. Невысокий, с такими же пронзительными темными глазами, как и у нашего отца, он разговаривал с Лаони и несколькими другими министрами, пока я встречался с королем.

Я направился к ним уверенной походкой, которая далась мне нелегко. Коннер был облачен в одежды своих любимых цветов: роскошную темно-зеленую рубашку, завязанную на шее, черные штаны и сапоги. Большое изумрудное кольцо на указательном пальце его правой руки ярко блестело на свету.

Коннер чуть поднял брови. «Проблема?» — казалось, спрашивали его глаза. Как будто ненароком он положил руку на эфес меча. Несмотря на изящное телосложение, он был весьма искусен в обращении с клинком. Он сможет постоять за себя, если нам придется с боем выбираться из замка.

Я слегка покачал головой. Я не сделал ничего плохого; нам незачем было сражаться — пока незачем. К тому же мне не хотелось уходить, не узнав больше об этой твари.

— Что случилось с королем? — спросил Лаони. Он был светловолосым мужчиной, как мне показалось, честным и требовательным. За последние несколько дней я проникся к нему уважением.

— Король Джослон выставил меня вон, — сказал я, нахмурившись. — Он приказал мне немедленно покинуть Кьяр. Пошли кого-нибудь в конюшни. Я хочу, чтобы наших коней оседлали и подготовили к дороге. Мы отправляемся домой.

— Позвольте мне обсудить это с Его Величеством, — поспешно сказал Лаони. — Быть может все не так плохо, как вы думаете…

— Бесполезно, — заявил я. После смерти короля Джослона трон займет принц Одрик, который склонен скорее казнить меня, чем продолжить торговые отношения. Я ничуть не сомневался, что он обвинит меня в смерти отца.

Быть может, он даже будет прав. У меня было странное ощущение, что эта тварь пришла за мной, а не за королем Джослоном. Кто-то — или что-то — направило ее.

Лаони, очевидно, не поверил ни единому моему слову. Он отвел в сторону двух других министров, и они начали совещаться, хмурясь, ворча и бросая на меня тревожные взгляды. Не было почти никакой надежды, что нам удастся уехать — в конечном счете, торговля могла принести Кьяру не меньшую прибыль, чем Амберу, возможно даже большую. И все же они не могли не считаться с позицией короля Джослона. Трудно не признать, что события прошлой ночи имели гибельные последствия…

Судите сами, откуда я мог знать, что жена принца Одрика прокрадется в мою постель после вечернего банкета? Я никак не поощрял заигрывания Мианы. На самом деле, как раз наоборот — я провел вечер, флиртуя с парочкой полногрудых служанок, любая из которых меня бы удовлетворила. И не моя вина в том, что Миану, покинувшую мои покои пару часов спустя, заметил никто иной как принц Одрик. А поскольку она выглядела разгоряченной и растрепанной, а также гораздо более удовлетворенной, чем когда-либо бывала за многие годы, принц Одрик пришел к неутешительным выводам.

Конечно, в этой ситуации каждый поступил не лучшим образом. Я вовсе не обвинял леди Миану за то, что она предпочла мое общество принцу Одрику, конечно нет, но все же…

— Так что там с нашими конями? — спросил я.

Лаони направился к двери в комнату для совещаний.

— Сию минуту, лорд Оберон, я только посоветуюсь с Его Величеством! — ответил он.

Одно мгновение я обдумывал, стоит ли предупреждать его о твари за дверью. Только я открыл рот, намереваясь позвать его, как в зал ворвался принц Одрик в сопровождении еще шести стражей. Одрик был уменьшенной копией своего отца, с таким же землистым цветом лица, заостренной черной бородкой и мутными карими глазами. Правда, в отличие от отца, его тонкие губы постоянно кривились в жестокой усмешке.

— Что ты сделал с моим отцом? — требовательно спросил он, уставившись на меня снизу вверх: я был выше его на добрые полторы головы.

Когда он вытащил короткий кривой меч, я чуть не рассмеялся. Мои ножи были длиннее, чем его клинок. Тем не менее, стражи за ним также обнажили мечи.

— Ничего, — ответил я, скрестив руки на груди и смотря ему прямо в глаза.

— Ты вышел из комнаты для совещаний с мечом в руке и потребовал лошадей. Если это не поступки убийцы, то…

— Почему бы тебе не зайти к королю, — сказал я, улыбаясь сквозь зубы, — вместо того, чтобы разводить пустые разговоры перед дверью? А когда ты убедишься, что с ним все в порядке, тебе придется извиниться передо мной.

Его усмешка сменилась взглядом, полным ненависти.

— Если ты ранил его, — сказал он резко с легкой дрожью в голосе, — тебе не покинуть Кьяр живым! Клянусь Шестью Жестокими Богами!

ГЛАВА 2

Я дернул головой в сторону комнаты переговоров.

— Войди в комнату и убедись собственными глазами!

Дверь комнаты едва заметно посерела в центральной части, но Одрик был слишком озабочен ненавистью ко мне, чтобы заметить это.

— Какая-то тварь пробралась внутрь. Вот почему я обнажил меч — для защиты. Я еле выбрался оттуда.

— Ты должно быть считаешь меня глупцом! — огрызнулся он.

Я подавил естественно возникшее желание ответить грубостью. Вместо этого я ответил с легкой усмешкой:

— Убедись воочию, Принц. Я подожду здесь, пока ты не вернешься, — если тебя не прикончат.

— Стерегите его, — приказал он стражникам. — Не дайте ему сбежать.

Развернувшись, он направился к комнате переговоров, не сводя с меня полного ненависти взгляда.

Чем бы это не закончилось для него, воистину, он это заслужил.

Положив руку Коннеру на плечо, я отвел его на несколько шагов в сторону от министров, чтобы мы могли поговорить без лишних ушей.

— Какое-то животное? — сказал Коннер с нотками сомнения в голосе. Очевидно, подобно остальным, он мне не поверил.

— Это действительно было существо магического происхождения. Эта тварь ворвалась в комнату через каменную стену позади короля.

— Почему ты не уничтожил ее?

— Потому что она огромна, черна и холодна как лед, кроме того, подобно призраку, способна проходить сквозь твердые объекты, уничтожая их. Мой меч не смог бы причинить ей вреда.

— Но ты все равно обнажил меч.

— Да, черт возьми! Если мне уготована смерть, я погибну с мечом в руке!

— Хм, — он нахмурил брови со смешанным выражением беспокойства и любопытства на лице. — Ты не мог сам вызвать ее каким-то образом?

— Разумеется, нет. Не знаю почему, но у меня ощущение, что эта тварь явилась за мной. Кто-то прислал ее.

Коннер взглянул на принца.

— Может быть, Одрик? С целью унаследовать престол, убив короля, и обвинив тебя в его смерти?

— У него на это мозгов не хватит. Взгляни на него! Он не представляет, во что вляпался.

Все еще уставившись на меня, вместо того, чтобы следить за дверью, Одрик громко постучал рукоятью меча и позвал своего отца. Все шесть стражников обернулись, глядя на него. Я обнаружил, что сам задержал дыхание.

— Кто в Кьяре может желать твоей смерти, помимо Одрика, разумеется? — продолжал Коннер. — Его жена?

— Это вряд ли! — усмехнулся я. — Она умоляла меня взять ее с собой в Амбер!

— Тогда кто же? — спросил Коннер.

— Возможно это кто-то не из Кьяра. В конце концов, половина населения Владений Хаоса желает моей смерти, и король Свейвилл возглавляет этот список. Он с легкостью мог бы наслать на меня тварей, подобных этой, если бы захотел.

— Возможно.

— Ты говоришь с неуверенностью в голосе, — сказал я.

— Это не похоже на дело рук Свейвилла.

— Отец? — позвал Одрик во второй раз, настойчивее постучав в дверь. — Ты ранен? Отец?

Я пожал плечами.

— Тогда кто же?

— Я не знаю, — Коннер нахмурил брови, глядя отстраненно. — Взгляни на это со светлой стороны.

— Разве в этом есть светлая сторона?

— Во всяком случае, для нас пришло время покинуть Кьяр. Король Джослон не собирался подписывать с тобой соглашения. Его министры целиком поддерживают его.

— Жаль, — вздохнул я. Столько времени потрачено впустую…

Коннер снова положил руку на эфес меча.

— Ты берешь на себя троих стражников справа, а я разберусь с тремя слева. Можешь заодно прикончить Одрика — вряд ли ты потратишь много времени на схватку с ним. Мы сможем добраться до конюшен прежде чем дворцовая стража настигнет нас.

— Испытываешь жажду крови сегодня?

— Я просто раздражен. По большей части из-за принца.

— Не спеши. Тебе стоит взглянуть на эту тварь. Возможно, ты уже сталкивался с чем-то подобным.

Он кивнул.

— Хорошо. А после мы прикончим их всех!

Когда я рассмеялся, Одрик бросил на меня свирепый взгляд. Он наверняка подумал, что я отпустил какую-нибудь шутку на его счет.

— Нам следует больше опасаться этой твари, чем стражникам. Нам нужно уйти быстрее, чем она до нас доберется, — сказал я Коннеру.

— При помощи Козыря?

— Да.

Украдкой я приоткрыл мешочек на поясе. Внутри него располагалась колода магических карт, называемых Козырями. Раз уж нам требовалось быстро покинуть Кьяр, карты были лучшим способом. Верхняя карта изображала лес с замком на холме на заднем плане: Амбер, дом. Мы могли оказаться там за несколько мгновений.

Я осторожно вытащил Козырь и держал его в руке изображением вниз, чувствуя его гладкую холодную поверхность, ощущая силу, заключающуюся в этом изображении.

— Отец? — позвал Одрик еще громче. — Я вхожу…

Он потянулся к дверному засову.

— Насколько опасна эта тварь? — спросил Коннер.

— Появившись, она разрушила тяжелую каменную стену. А ее прикосновение превратило стол переговоров в пыль. Попытайся разглядеть что-нибудь, когда Одрик откроет дверь, и мы уйдем.

— Я не люблю удирать.

— Я тоже. Можешь считать это стратегическим отступлением, — я выучился этой фразе у нашего отца; с годами он стал мастером на подобные военные маневры. Удрать и нанести врагам удар в спину, когда они этого не ждут. — Иногда это бывает единственно мудрым поступком.

Мы оба выжидающе наблюдали за Одриком. Все еще свирепо уставившись на меня, он поднял засов и потянул.

Дверь рухнула целиком. Холодная, черная, туманообразная конечность появилась в открывшемся пространстве и прошла сквозь грудь принца.

Это существо высосало из него жизнь. По-другому этого не объяснить. Его волосы стали мертвенно-серыми. Он испустил короткий, затрудненный вздох. После того, как кожа на его черепе плотно натянулась, он начал медленно заваливаться набок. Когда он упал, его тело рассыпалось. Даже его одежда обратилась в пыль. Волна ужаса пронеслась по комнате. Большинство женщин бросились врассыпную с криками. Слуги бросились бежать, зовя на помощь.

Издав угрожающий боевой клич, стража Одрика бросилась к твари с обнаженным оружием. Один из них бросил нож, который прошел сквозь черную конечность, будто ее там не было. Тогда они стали наносить сокрушающие удары, но нанесли ей столько же ущерба, как если бы сражались с туманом.

— Ты знаешь, что это за тварь? — спросил я Коннера, пытаясь перекричать шум и крики.

— Понятия не имею — и не горю желанием это выяснить! Я никогда не видел ничего подобного и не слыхал об этом!

Описывая широкие круги, черная конечность коснулась одного, затем другого стражника. За секунды четверо из них погибли такой же ужасной смертью, как и их господин.

Тяжело дыша, сыпя проклятьями, призывая на помощь дюжину разных богов, оставшиеся двое стражников отступили подальше. Но все же они не собирались бежать — я отдал должное их мужеству. Любой менее подготовленный человек бросился бы наутек в подобной ситуации.

В отдалении зазвучал гонг. Я быстро огляделся. Лаони и остальных министров как ветром сдуло — возможно, как раз они и подняли тревогу. В отдалении я слышал голоса, задающие вопросы, отдающие приказы, требующие ответа. Мне показалось, что мое имя прозвучало не единожды. Разумеется, они подозревали, что я послал эту тварь проникнуть в замок, и я не мог винить их в том, что они пришли к подобному выводу.

Подобно кобре, черная конечность поднялась, раскачиваясь взад и вперед. Казалось, она искала что-то… или кого-то.

Меня?

Когда она повернулась в мою сторону, я понял, что не ошибся.

— Пора уходить, — сказал я. Я поднял Козырь, но все еще медлил.

Мог ли я выяснить что-нибудь еще об этом туманообразном существе? Что если оно придет за мной снова?

В зал ворвались еще стражники. Я насторожился, положив руку на эфес меча, но они бросились на чудовище вместо меня — и гибли десятками.

— Оберон… — сказал Коннер, с нотками предостережения в голосе. — Нужно убираться отсюда!

— Хорошо, — согласился я.

Я быстро поднял Козырь. Вряд ли нам удастся выяснить что-нибудь поподробнее в данный момент. Не успел я воспользоваться Козырем, как дворец Кьяра содрогнулся. Казалось, что-то огромное передвигалось внизу, под фундаментом. Насколько большой была эта тварь? В этот момент, три оставшихся стражника побросали мечи и разбежались. Конечность замерла на секунду, но вместо того, чтобы преследовать их, начала приближаться ко мне.

— Скорее! — сказал Коннер.

Я стал пристально вглядываться в изображенный на карте пышный зеленый лес. Краски стали насыщеннее. Резкий ветер, принесший ароматы земли и листвы, обдал мое лицо. Я услышал трели птиц на деревьях. Затем изображение увеличилось, заполнив собой все окружавшее меня пространство, став ожившей реальностью. Я шагнул вперед, прихватив с собой Коннера. Когда я опустил карту, мы стояли с ним рядом на краю густого леса. Солнце стояло практически над головой, должно быть был полдень.

Дома. В безопасности.

Я сделал глубокий вдох, опустил карту и позволил себе немного расслабиться. Даже если мы будем идти пешком всю дорогу, мы поспеем в замок к ланчу.

Единственным, о чем я жалел, было то, что я не имел возможности взять с нами леди Миану. Хотя сейчас она должна быть в безопасности, ведь та тварь явилась за мной. Теперь ей незачем было продолжать уничтожение Кьяра.

Обернувшись, я посмотрел на крутой холм — почти небольшую гору — на котором расположился дворец Амбера. Строительные леса все еще покрывали стены, строители продолжали работу. С момента начала строительства дворца прошло три года, и понадобится еще не менее трех лет на его завершение. Но это будет одно из величайших зданий, когда-либо строившихся, с величественными стенами, роскошными залами и таким количеством комнат, которого хватит на всю мою семью, какой бы многочисленной она не стала. Хотя сейчас мы были не особо многочисленны, спасибо королю Свейвиллу…

Кольцо на моем указательном пальце немного ослабило хватку; я почувствовал покалывание в результате возобновления кровообращения. Я не осознавал, насколько сильно оно сжимало мой палец.

— Спасибо, — тихо поблагодарил я его.

Я не знал, могло ли оно понять меня, но я должен был выразить свою благодарность. Кольцо спасло мне жизнь не в первый раз.

Коннер слегка дрожал. Эта тварь должно быть встревожила его куда больше, чем я предполагал.

— У тебя есть какие-то соображения относительно того, откуда взялась эта тварь? — спросил я. — Это порождение Хаоса?

Я с легкостью мог представить, что король Свейвилл послал ее убить меня — прежде чем захватить престол, Свейвилл потратил годы на выслеживание членов нашей семьи, пытаясь уничтожить весь наш род… и он в этом почти преуспел.

— Я не знаю, — негромко сказал он. Он казалось, справился с овладевшим им страхом. — Я никогда раньше не видел чего-либо подобного. Тебе лучше расспросить Фреду. Или отца, если он расположен к содействию.

— Ха! — наш отец никогда никому не помогал, разве что во благо своих грандиозных замыслов. — Фреда возможно, сможет помочь.

Я ступил на узкую, извилистую тропинку, более подходящую для зверей, чем для людей. Наша сестра хорошо разбиралась в магии; если кто-нибудь кроме нашего отца способен дать объяснение относительно происхождения этой твари, то это была она. Вдруг кольцо внезапно сжало мой палец. Очередное предупреждение? Я ненадолго остановился и огляделся, во мне росло чувство тревоги.

Деревья слева от нас, в самой густой части леса, начали вздуваться и искривляться. Это напомнило мне стену комнаты переговоров перед тем, как тварь прорвалась сквозь нее.

— Оно приближается! — воскликнул я, невольно вздрогнув.

— Невозможно! — откликнулся Коннер.

— Оно проследовало за нами!

— Но как? Ты же использовал Козырь! Оно не могло сюда пробраться!

— Возможно это существо имеет способность следовать магическими путями через Тени, — пришло мне в голову. Если предположить, что эта тварь передвигалась теми же путями, что и раньше, то у нас было в запасе пару минут, прежде чем она прорвется в этот мир. Это давало нам время на… что? Получить подкрепление? Или продолжить бегство? Что еще можно предпринять?

Мы должны были найти способ справиться с ней. Возможно, папа или Фреда могли что-нибудь придумать. Я точно не мог.

Я обратился к Коннеру:

— Беги во дворец Амбера — не стоит рисковать, используя Козырь, в случае если эта тварь сможет воспользоваться им, чтобы преследовать нас — и выясни, знает ли кто-нибудь, что она собой представляет и как ее уничтожить, — я повернулся лицом к вздувающимся деревьям. — Я знаю, она явилась за мной. Я уведу ее. Как только кто-нибудь сообразит, как уничтожить ее, используй Козырь и дай мне знать.

— Верно!

Без лишних слов, Коннер развернулся и припустил по тропинке, ведущей к дворцу. Дельный человек: следует указаниям прежде чем задавать вопросы.

Я сделал глубокий вдох. Нельзя терять ни минуты.

Я побежал прямиком в направлении твари.

ГЛАВА 3

В десяти футах от вздувшихся деревьев, я свернул в сторону и направился вдоль леса, увязая по пояс в высокой траве и сорняках, перепрыгнув небольшой ручей, огибая заросли тернового куста и жимолости. Если эта тварь преследовала по запаху, сейчас она должна была погнаться за мной, а не за Коннером. Надеюсь, этого было достаточно, чтобы увести ее за собой.

Через двести ярдов, я притормозил и оглянулся через плечо. В этот момент ветви и стволы деревьев разлетелись в щепки. Что-то крупное, темное, почти бесформенное передвигалось и через сень леса, и по открытому пространству. Округлая черная конечность находилась в воздухе на высоте около ста футов от земли. Остальные конечности пробирались в мою сторону через лес по земле. От их прикосновения, деревья и кусты теряли листву, приобретали серый оттенок и обращались в пыль. Трава высыхала и отмирала. Вода замирала. Даже находясь в некотором отдалении, я ощутил резкий холод, исходящий от ее темного массивного тела.

Затем существо остановилось как бы в замешательстве. Некоторые отростки двинулись в направлении Коннера, остальные двинулись ко мне.

Я поднял первый попавшийся камень и бросил. Он прошел через центр этой твари, не причинив ей вреда.

— Эй! — закричал я. Размахивая руками, я подпрыгнул несколько раз, пытаясь привлечь ее внимание. Эта тварь должна преследовать меня, а не моего брата. — Эй! Сюда!

И это подействовало. Пара отростков медленно двинулись в мою сторону, остановились, снова двинулись. Были ли у этого существа глаза? Могло ли оно меня видеть? Три конечности потянулись ко мне, и эта тварь направилась ко мне — она засекла свою добычу.

— Иди сюда! Иди и возьми меня! — прокричал я. Когда я уведу эту тварь подальше от дворца, моя семья будет в безопасности. Надеюсь, папа и Фреда найдут способ уничтожить ее как можно скорее!

Теперь она слегка замерцала. Темная масса быстро скользила в моем направлении, уничтожая попутно сотни деревьев; они просто исчезали, когда она поглощала их. Эта тварь была около двадцати футов в высоту и сорока футов в ширину.

Я был практически уверен, что эта тварь встанет и продолжит движение на своих длинных темных конечностях, но она вытянула их и заскользила в моем направлении.

Повернувшись, я начал бежать. Каждую минуту или около того я оглядывался через плечо.

Двигаясь быстрее, она струилась в моем направлении, оставляя широкую, мрачную, лишенную растительсности полосу по всей земле. Такими темпами, она может настигнуть меня через пару минут.

— Где же ты, Коннер? — пробормотал я. — Почему так долго?

Пригнувшись, я помчался со всех ног. Мое дыхание участилось, ноги налились свинцом. Пока я бежал, я начал перемещаться сквозь Тени. Доходящая до пояса трава сменилась оленьей тропой, бежать стало легче. Лиловый оттенок неба… неожиданный поворот на пути… валун высотою с дом, за которым стоял оседланный вороной жеребец…

Я хорошо знал этого коня. Я проскакал на нем по Теням не один десяток раз. Одним махом я вскочил в седло, пустил коня галопом и двинулся по тропинке, которая сейчас расширилась до размера более-менее приличной дороги.

Вытянув шею, я оглянулся.

Это было большой ошибкой. Тварь по-прежнему нагоняла меня. Учуяв меня, она струилась темной массой по земле со скоростью лесного пожара, продолжая уничтожать деревья, кусты и траву на своем пути. Казалось, ничто не могло заставить ее замедлить ход.

Пора изменить ситуацию.

Пригнувшись, я пришпорил коня. Когда его копыта стали мощно отбивать по камням дороги в устойчивом ритме, я повел нас сквозь Тени. Лазурь небес стала более насыщенной. Дорога сужалась, пять футов шириной, потом четыре, три. По обе стороны, начали пузыриться болотистые зыбуны; поднимался густой, зловонный запах болотных газов.

Затем дорога стала хрупкой, трескаясь под обутыми железом копытами жеребца. Когда я оглянулся, то увидел каменные обломки, медленно погружавшиеся в слабо пузырящиеся воды.

Пусть эта тварь попробует преследовать меня сейчас!

Дорога снова стала широкой и прочной. Я попридержал жеребца, и мы остановились на мгновение, чтобы перевести дух. Кольцо болезненно сжало мой палец. Очевидно оно не желало, чтобы я останавливался.

Тварь достигла края болот, следуя по дороге. Не сбавляя ритма, она продолжила движение по воде, направлясь прямо ко мне.

Она не тонула.

И даже не замедлила движения.

Выругавшись, я развернул коня и пустил его в быстрый галоп. Это не сработало. Что еще я мог придумать? Дождь? Град? Молния?

На протяжении двух следующих часов, я пронесся через омытые дождем луга, выжженные солнцем пустыни и ледяную тундру. Обжигающий ветер обрушивался на тенеподобное существо. Ее ударяли молнии, на нее обрушивались песчаные бури, затем град размером с замок колотил по ней всей своей мощью.

Но ничто не могло остановить ее.

Ничто не могло даже замедлить ее движения.

Более того, казалось что она становилась больше, как будто пожирала все, что я бросал на ее пути. Я сменил более десятка лошадей и продолжал бегство. Наконец, когда мы пересекали огромный ледник, существо выказало первый признак слабости… оно немного замедлило ход, и я чуть вырвался вперед. Я еще раз сменил лошадь и провел остаток дня в бешеной скачке по бескрайним ледяным просторам.

Но тварь продолжала преследовать меня.

Часы тянулись, грозя смениться днями. Я сменил лошадей больше, чем мог сосчитать и погоня продолжалась.

Неужели она никогда не остановится? Я огляделся через плечо. Тварь казалась неутомимой, подобно ветру. Я ломал голову в поисках идей. Что могло остановить ее? Что еще я мог выставить против нее?

Наконец, когда я почти потерял надежду, я почувствовал легкое ментальное прикосновение в глубине сознания — кто-то пытался связаться со мной через Козырь. Давно пора.

Предоставив лошади свободно скакать, я сконцентрировался на ком-то, кто пытался дотянуться до меня. Возникло изображение моей сестры Фреды. Изображение дрожало, было слабым и нечетким, настолько далеким, что мы едва могли расслышать друг друга.

— Где ты? — спросила она. — Ты в безопасности?

— Я опережаю эту тварь на десять минут! — прокричал я. — Я прибегал ко всем уловкам, какие только мог придумать, чтобы хотя бы замедлить ее, но она все приближается! Ты говорила с отцом? Ты знаешь, что это такое? Сможем ли мы остановить ее?

— Это не порождение Хаоса, — сказала она. — Я видела ее с дворцовых стен. Отец считает, что ее могли послать фейнимы.

— Что? — удивился я. Фейнимы были необычными, неземными существами, порождением более древней силы, нежели Хаос или Амбер — чем-то старше и практически непостижимым для нас. Если верить моему отцу, у них было много имен… фейнимы, шрайкеры, эльфы. Я знал, что они иногда путешествовали через Тени, наблюдая за нами и нашими действиями, но насколько я знал, они никогда раньше не вмешивались — не говоря уже о том, чтобы напасть на кого-то. И зачем им нападать на меня? Я не имел с ними никаких дел. Бесмысслица какая-то! Фреда продолжала:

— Отец скрылся в своей мастерской. Возможно, он пытается помочь тебе… но не стоит на него рассчитывать.

— Я никогда бы не стал, — сказал я. — Он вообще сказал что-нибудь?

— Он назвал тебя глупцом.

— А что-нибудь полезное?

— Он говорил что-то о перестановке в игре…

— Только не это снова! — отец еще больше повредился в рассудке с тех пор, как начертил Путь. Время от времени, он нес какой-то бред о том, что мы все были пешками в некой глобальной космической игре. Я не испытывал особого желания слушать этот бред и в лучшие времена.

Но может быть он был прав? Могла ли эта тварь быть послана фейнимами?

Насколько я знал, фейнимы считали нашу семью малозначительной… скорее занимательной, чем представляющей угрозу. Однажды мы попросили у них помощи в борьбе против Хаоса, они отказались вмешиваться и относились к нам если не дружелюбно, то по крайней мере нейтрально. Один из них даже дал мне спикард, котороый я сейчас носил в качестве кольца на пальце.

Так к чему им нападать на нас? Это не имело смысла.

— Оберон, — сказала моя сестра. — Отец возможно прав. Я думаю, фейнимы могли прислать ее.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

— Существуют легенды о существах, подобных тому, что преследует тебя, — сказала она. — В давние времена, войска Хаоса вторглись в миры фейнимов, и они наслали этих существ против нас. Эти существа очень похожи на преследующее тебя.

— Это очень интересно, — заметил я. — Но как мне уничтожить это?

— Я не знаю.

— Что предприняли войска Хаоса?

— Они были уничтожены. Десятки тысяч наших лучших мужчин погибли. Они полностью разгромили нас. Мы никогда больше не вторгались в миры фейнимов.

— Прекрасно. Так значит мне остается только отдаться ей в руки и умереть, так что ли?

— Конечно нет! — она запнулась.

— Ты что-то придумала! — догадался я.

— Это просто предположение…

— Расскажи мне! Я в отчаянии!

— Прекрати бегство вслеую, — сказала она. — Возвращайся к Пути. Это место обладает великой силой. Воспользуйся его мощью. Используй его силу, чтобы защититься.

— Но как?

— Ты знаешь Путь лучше, чем кто-либо из нас — даже отец. Это часть тебя.

— Вряд ли это поможет!

— И Оберон… удачи…

Ее изображение поблекло.

Я потряс головой, возвращаясь к действительности. Мой конь начал спотыкаться. Я сменил Тень, где свежая лошадь ожидала меня за поворотом дороги. Снова мы пустились в галоп, стараясь удержать расстояние от существа..

Возможно Фреда подала верную идею. Бегство определенно не помогало.

Что могло случиться, если я приведу эту тварь к Пути? Если Фреда ошибалась, если я не смогу уничтожить ее там, приведя ее прямо в сердце нашей вселенной, в результате могли быть уничтожены все плоды наших усилий за последние три года.

И все же — был ли у меня выбор? Как долго я мог продолжать бешеную скачку по Теням? Какие еще оставались варианты?

Я оглянулся. Существо почти нагнало нас, пока я общался с сестрой. Заставив лошадь прибавить хода, мы смогли немного вырваться вперед.

Хоть я и был быстрее и сильнее любого обычного человека, и у меня был предел. Я смогу продолжать удирать еще пять или шесть часов до полного изнеможения, но я уже чувствовал усталость от погони. Если ничего не предпринимать, тварь может в скором времени настигнуть меня. Это было неизбежно. Я знал, что вести это существо к Пути было рискованно. Три года назад я помог отцу уничтожить неправильную версию Пути. Тогда я наблюдал уничтожение целой вселенной. Только когда новый Путь был начертан, порядок был восстановлен… правильный Путь отбрасывал бесконечное число Теней, каждое представляло собой собственный мир, населенный людьми.

Если что-нибудь случиться с новым Путем, мой мир — и все, что я когда-либо знал — прекратит существование.

Привести это темное существо к Пути казалось глупой сумасбродной идеей. И все же, что еще я мог сделать? Магическое чутье моей сестры не подводило ее. Мне следовало доверять ей и надеяться на лучшее.

По крайней мере я мог задержать прибытие существа к Пути, выиграв время для отдыха и восстановления сил. Время течет с различной скоростью в разных Тенях; часы в Амбере могут оказаться днями или минутами в других мирах. К счастью я знал мир, где минуты были часами для остальной вселенной…

Держа нужную Тень в сознании, я упорно двигался вперед, позволяя пейзажу вокруг меня изменяться. Льды сменяли леса, затем луга… горы сменялись холмистой местностью, усеянной пастбищами… ночь, полная неги и безмятежности… пустыня, испещренная куцей растительностью…

Наконец я достиг места назначения. Две оранжевые луны низко висели в темно-фиолетовом небе, усыпанном звездами. Под излучаемым лунами оранжевым светом, я притормозил коня, чтобы оглядеть эти бесплодные, пустынные земли. Слабый порыв ветра принес удивительный напоенный специями аромат пустынных растений.

Ничто не изменилось, это место было в точности таким же, каким я его помнил.

Существо, все еще преследующее меня, не выказывало никаких признаков усталости. У меня в распоряжении была пара минут, прежде чем оно настигнет меня… но благодаря разнице во времени между Тенями и Амбером, я смогу выгадать час или даже больше, когда прибуду к Пути… этого будет достаточно, чтобы пересечь его и подготовиться к битве.

Я направил лошадь к ущелью. Жеребец задрожал от усталости, его бока покрылись пеной и каплями пота. Спешившись, я хлопнул его по крупу, он пустился рысью без ездока, здесь он должен быть в достаточной безопасности.

Затем, сделав глубокий вдох, я вытащил свою колоду карт. Я перебирал карты, пока не нашел ту, что искал… с изображением Пути, величественного магического символа в центре вселенной, начертанного моим отцом. Изящные, размашистые линии светились чистым голубым светом.

Мой отец начертил Путь на огромной каменной плите своей кровью. Даже на картине, он излучал мощь.

Я поднял карту, вгляделся в нее, ощутил, что изображение ожило передо мной. Должно сработать. Сделав глубокий вдох, я шагнул вперед — к дневному свету. Я зажмурился от яркого света. Воздух здесь был свежим и бодрящим. Каждый лист каждого дерева был ровным и неподвижным, как будто сделанным из темно-зеленого стекла. Нельзя было и желать более подходящей обстановки, более прекрасного дня. Обернувшись, я взглянул на Путь. Энергия, казалось, струилась по его плавным линиям, исходила волнами по его обширному замысловатому узору.

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь ощущениями. Я не был здесь почти год и было приятно вернуться сюда. Каждый раз, когда я видел его, Путь наполнял меня удивительным, почти опьяняющим чувством силы. Чем ближе я подходил, чем сильнее чувствовал его притяжение. Здесь… да, здесь я мог встретиться с этой тварью лицом к лицу. Нет — лучше стоя в центре Пути, где я буду больше настроен на него и смогу черпать его энергию.

Без колебаний, я ступил на светящуюся голубым линию начала Пути. Здесь мой отец начал вычерчивать его своей кровью. Как только моя нога приземлилась, перед глазами засверкали искры и тело начало дрожать. Я ожидал этого, я чувствовал то же самое каждый раз, когда проходил по Пути.

Еще шаг, и острая боль пронзила голову. Следующий, и кровь застучала в висках. Еще один, и глаза пронзила боль.

Следовать по Пути никогда не было легкой задачей — но с каждым разом прогулка по нему становилась немного легче. Помогало знание того, чего ожидать.

Я упорно продолжал идти. Чтобы пройти, нужно было никогда не останавливаться, не сворачивать и держать в уме конечную цель. Я должен пройти его в конце концов. Это может быть трудным, болезненным, но я знал, что смогу это сделать.

Снова Путь, казалось, волнами излучал энергию. У меня закружилась голова, я почувствовал воодушевление в том смысле, которого не смог бы верно объяснить. Я заставил себя сделать еще шаг, затем еще. Затем стало труднее. Опустив голову, я сосредоточился на том, чтобы поднять ногу, передвинуть ее и опустить. С каждым шагом, странные и неприятные удары пронзали ноги, поднимаясь к бедрам, как будто я шел по усыпанному шипами ковру.

Один шаг, затем следующий.

Продолжать путь.

Один шаг, еще один.

Я шел по серии длинных, размашистых и изящных кривых Пути. Стало легче. Разумеется, я уже знал каждый изгиб, каждый поворот; даже если бы я закрыл глаза, его изгибы всплыли бы в моем мозгу. Даже с завязанными глазами я смог бы пройти по Пути, не пропустив ни единого шага.

Когда я проходил первую кривую, идти снова стало тяжело. Я еле волочил ноги; делая каждый шаг с сильным усилием воли. Ярко-голубые искры взвились вокруг моих ног, поднимаясь к коленям, волосы на теле встали дыбом.

Не останавливаться.

Не сворачивать.

Каждый раз делать шаг.

Двигаться шаг за шагом.

К концу кривой идти стало легче, и я сделал глубокий вдох. Голова раскалывалась. Я весь вспотел, пот капал с носа и подбродка, рубашка взмокла. Я прошел только треть пути. Почему в этот раз путь казался сложнее?

На короткий период стало легче, я зашагал быстрее, затем снова взвились искры, на этот раз доходя до талии. Казалось, я пробирался через болотные топи.

Еще шаг.

Не останавливаться.

Еще шаг.

Каждый раз делать шаг.

Мои ноги онемели. Затем, онемение распространилось по всему телу, груди, я должен был прилагать усилие не только чтобы сделать шаг, но даже чтобы вздохнуть. Я знал, что смогу сделать это, я не мог остановиться. Я зажмурился несколько раз.

Еще одна кривая.

Почти у цели.

Испытвая головокружение, я пошатываясь преодолел очередной поворот, короткий на этот раз. Затем прямую и еще одну кривую.

Конечная часть была самой трудной. Я едва мог пошелевиться, почти ничего не видел, с трудом дышал. Моя кожа заледенела, потом закипела, искры ослепили меня. Казалось, целая вселенная обрушилась на мою голову и плечи.

Я сосредоточился на том, чтобы каждый раз делать шаг. С каждым шагом я приближался к цели. Еще один шажок — еще один — продолжать идти во что бы то ни стало…

Я едва различал Путь. Тяжело дыша, я вложил весь остаток сил в последний шаг.

Я сделал это. Я в центре Пути!

Хватая ртом воздух, я согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Сколько времени было в моем распоряжении? Когда эта тварь явится?

Я выпрямился, все еще тяжело дыша. Огляделся. Деревья, высокие и безмолвные, окружали каменную плиту, на которой я стоял. Не было ни птиц, ни насекомых, ни каких-либо других животных. Мое собственное тяжелое дыхание было единственным звуком, раздавававшимся в полной тишине, звучавшим слишком громко и неуместно.

Взять себя в руки.

Ждать.

Если существовал мир, в котором можно было не опасаться этой твари, то это был этот мир. Здесь, в центре Пути, отбрасывавшем все Тени, черпала силы наша семья… я.

Сделав глубокий вдох, я почувствовал в себе силы. Я был готов.

— Попробуй взять меня сейчас! — прошептал я.

Кольцо на моем пальце сжалось.

Я заметил, что справа от меня деревья начали вздуваться.

ГЛАВА 4

Я закрыл глаза, сосредоточив все внимание на Пути. Я держал его образ в голове, каждую деталь, каждую линию, каждый изгиб и завиток. Путь был частью меня, так же как я был его частью. Мы были одним целым.

Меня охватило странное ощущение спокойствия. Я слышал, как деревья с треском разлетались в щепки. Возникло ощущение, что я смотрю на происходящее со стороны — будто из другого времени. Каждое движение казалось знакомым, неким сложным танцем, который я исполнял прежде много раз… и который мне суждено исполнять снова.

Я открыл глаза.

На землю сыпались щепки. Я не отступил назад, даже не пошевелился. Некоторые из них упали на огромную каменную плиту, на которой я стоял, но ни одна не приземлилась на Пути.

Темная масса, наполовину скрытая от взора, начала простирать округлые конечности во всех направлениях. По мере продвижения отростков, трава высыхала. Деревья приобретали серый оттенок и обращались в пыль. В воздухе похолодало, изо рта клубился пар.

Когда я взглянул вверх, небеса взбесились и забурлили. Насыщенная голубизна сменилась беспорядочным буйством черного и желтого, с россыпью звезд, которые двигались. Это напомнило мне о небе во Владениях Хаоса — хотя было не совсем таким же.

Я снова закрыл глаза, ощутил хорошо знакомые линии Пути вокруг меня. Путь излучал мощь, волшебную силу, питавшую меня.

Повинуясь моей воле, Путь начал движение. Выше и выше — увеличиваясь в размерах — его линии начали вращаться, подобно спицам колеса. Я пришел в безудержный восторг. Да! Быстрее и выше — вместе — как одно целое — мы взлетели в бурлящие небеса…

Холодная тьма обрушилась на меня с сокрушающей кости силой, я пошатнулся. Я задыхался от шока и боли. Огненные искры пробежали по рукам, ногам и спине. Непроизвольно открыв рот, я услышал собственный крик.

Меня снова ударило — затем в третий раз — она обрушивалась на меня, пытаясь стереть в порошок.

И все же ей не удалось убить меня.

Я заглянул в себя, черпая силы. Вокруг меня плясали тени — сложный узор света и тьмы, подобно фрагментам гигантского пазла то соединялся, то распадался — сочетание черного и белого сливалось в серое…

И через все это тянулись черные отростки…

— Да! — выдохнул я.

Теперь я видел ее.

Я мог противостоять ей.

Собравшись с силами, я укрылся Путем как щитом, защитился им, блокировав нападение. Эта тварь больше не могла добраться до меня. В ушах слышался стон. Может быть эта тварь была… расстроена?

Я чувствовал воодушевление. Путь сверкал, как маяк во тьме. Тени задрожали, поблекли и исчезли.

И снова тенеобразное существо нападало. В этот раз она набросилась на меня с удвоенной скоростью и силой, мощная струя холода обдала мое лицо и грудь. Как бы со стороны, будто во сне, я ощутил, как дрожь пробежала по моему телу… моему настоящему телу, я ощутил это настолько отстраненно, как будто оно принадлежало кому-то другому.

Я воспользовался силой Пути. Холод и боль прекратились. Еще одна волна дрожи пробежала по мне… но в этот раз волна удовольствия, ощущение радости было сильнее, чем когда-либо прежде.

Путь мог защитить меня.

Я в безопасности.

Я укрылся Путем как защитным костюмом.

Мы вместе.

Мы едины.

Мы — одно целое.

Вселенная вращалась вокруг меня, огни звезд чередовались с пустотами, где непостижимые разумы перемещались, наблюдали и играли в свои игры. Темнота мерцала вокруг них. Участки света и тени лавировали, наскакивали и ударялись друг о друга. Но ничто не могло добраться до меня в моем коконе. Непонятные голоса выкрикивали безумные угрозы, с ребяческим возбуждением, но я смеялся, как если бы смеялся над досаждающими москитами в летнем саду. Ничто из этого не имело значения.

Хотя нет. Темнота имела значение.

Я сфокусировался на ней полностью. Там — гораздо ниже меня — волна тьмы обвилась вокруг моего физического тела. Я догадался укрыть свою плоть Путем, и наблюдал, как тьма струилась мимо, не причиняя вреда.

Теперь мой ход.

Теперь я мог видеть это странное бесформенное существо. Его огромное тело растянулось на десятки Теней. Только небольшая его часть достигла Пути; оставшаяся часть находилась далеко, подобно некой гротескной жабе, ждущей, пока прилетит муха.

Когда эта тварь сунулась к Пути, в попытке добраться до моего тела, я смутно ощутил ее отчаяние. Чтобы она ни делала, каких бы попыток не предпринимала, ей не удавалось до меня добраться.

Фреда была права, я был здесь в безопасности.

Но эта безопасность не распространялась на членов моей семьи и не могла защитить Амбер. Я должен был остановить ее, чего бы мне это ни стоило. Более того, я должен полностью уничтожить ее. Я не мог допустить, чтобы эта тварь могла уйти отсюда живьем.

Но как?

Я удерживал в сознании мысленный образ Пути. Я преобразовал его в светящийся меч. Когда тенеобразное существо обвилось вокруг моего тела, я нанес сильный проникающий удар.

До меня донесся бессловесный, беззвучный вопль. Существо отпрянуло назад.

— Да! — вскричал я.

Я ранил ее. Я мог ее остановить.

Как кукловод, я поставил свое тело на ноги. Пусть моя физическая оболочка отвлечет ее внимание: тварь атакует мое тело… и в этот момент, я нанесу удар.

Я развернул свое тело лицом к твари.

— Я знаю, кто ты, — сказал я ей, шевеля губами и языком, чтобы выговаривать слова. — Здесь ты ничто. Убирайся!

Она молотила по мне своими скругленными бесполезными конечностями. Но Путь, окружавший мое тело, защищал меня.

Я поднял руки, принадлежащие моему телу, черпая в себе силы. Обернувшись вокруг меня, Путь обрел новую силу, его сияние стало ярче. Свечение и мощь пронизывали меня.

Впервые в жизни я познал истинную силу.

— Сейчас! — воскликнул я.

Вместе, мы ударили по тенеобразному созданию. Путь ярко светился, настолько ярко, что я не мог смотреть на него.

Вопль сменился безумным криком.

Полон решимости, я пропустил Путь через себя. Будто огненная река текла сквозь мое тело, проникая в душу.

Я открыл глаза и увидел происходящее глазами моего собственного тела. В то же время я наблюдал всю картину, будто с огромной высоты. Я протянул руку сквозь тысячу миров, через тысячу направлений, чтобы схватить все это тенеобразное существо, тянущееся от одного мира к другому и следующему. Она корчилась как змея, извиваясь снова и снова, погружая меня с головой во тьму и свет, жару и холод, ночь и день.

Вселенная задрожала. Затем она раскололась.

Я открыл тысячу глаз, очутившись в тысяче различных миров одновременно. Подобные просыпавшейся со свинцовых небес золе, мужчины с тенеподобными лицами, облаченные в кожаные доспехи, с красными перьями на шлемах, вбивали гвозди мне в руки.

— Глупцы, — сказал я им. — Это лишь одно из моих бесчисленных воплощений.

В другом мире я сидел в храме, держа огромную жемчужину на коленях, в то время, как крылатые обезьяны грызли мои ноги. В следующем мире, я стоял на вершине холма и теплый дождь жег мне глаза и щеки. В долине внизу, полурасплавленные руины некогда могущественного города светились болезненным зеленым светом. Корчась от боли, обгоревшие мужчины и женщины, кожа которых отслаивалась от костей, а глаза были белыми как у слепцов, тянулись ко мне с распростертыми руками, крича жалостливыми голосами:

— Исцели нас! Исцели нас!

И было еще больше подобных проявлений — настолько много, что я не мог охватить их все — каждое еще ужасней, чем предыдущее.

А потом…

Спокойствие воцарилось во мне. Я увидел, будто сквозь дымку веков, как сильно переменился Амбер. Замок значительно расширился, охватив в три или четыре раза большую территорию, его украшали зеленые и золотые шпили и широкие террасы. И город окружал его! Тысячи зданий… огромный порт, заполненный судами… и все эти люди! Десятки тысяч мужчин и женщин населяли этот шумный, процветающий город, более величественный, чем я мог воообразить. Широкие аллеи, украшенные золотистыми и красными цветами… дворцы, храмы и многое другое!

И в центре величественной приемной залы… на троне из золота и драгоценных камней, восседал величавый мужчина средних лет, с богатырской грудью и силой в руках, облаченный в царственные одежды. Его голову венчала усыпанная драгоценностями корона, а на боку красовался великолепный меч с драгоценными камнями, равного которому я никогда не видел прежде.

Человеком на троне был я. В моих постаревших чертах проявился груз власти, но я выглядел счастливым, благополучным, сильным. И Амбер не просто продолжал существовать, но процветал.

Было ли это мимолетным видением того, что ожидало Амбер в будущем? Или лишь возможностью, и я должен был как следует потрудиться, чтобы обратить ее в реальность?

Я закрыл глаза, будущее исчезло.

Нельзя отвлекаться. Эти видения не имели значения сейчас. Для начала я должен был выжить.

Впервые я призвал всю мощь Пути, обрушив ее на тенеообразное существо. Это существо атаковало на разных уровнях. Нужно сосредоточиться на происходящем. Я не мог позволить никаким видениям отвлечь меня.

Обрушивая Путь на это существо, я услышал его крик.

БОЛЬ… БОЛЬ… БОЛЬ…

Я смог ранить его. Я добился первой крови. Определенно тенеообразное существо ощутило мою атаку при помощи Пути.

Чувство боли было выражено не словами, а ощущением. Но я знал, что это было не моим ощущением.

Тогда чьим? Этого тенеообразного существа?

… Или возможно кого-то другого… кого-то, контроливавшего это существо? Короля Свейвилла? Или кого-то другого из Хаоса?

Тем не менее, я ощутил его боль.

УМРИ…

На этот раз я услышал это так же отчетливо, как звук голоса.

— Прочь из моей головы! — вскричал я.

УМРИ… УМРИ… УМРИ…

В приступе ярости, я снова бросил Путь в атаку. Убирайся из моей головы! Прочь!

Существо закричало.

И впервые я почувствовал, что могу одержать победу. Я сосредоточил все свое внимание на этой твари и набросился на нее.

Путь начал распадаться, его мощные нити свободно кружили вокруг меня. Вселенная дрожала. Начался звездопад.

Я усиливал атаку, окружая и тесня противника, приготовившись задушить его мертвой хваткой. Где-то вдалеке что-то шипело, как обугленная плоть. Потом донесся резкий запах… едкий, металлический…

Звуки, от которых кровь стыла в жилах…

Звуки огня и метала…

Цвета, которых я никогда не видел и не мог вообразить…

КАК ТЫ МОЖЕШЬ ВЫТВОРЯТЬ ПОДОБНОЕ?

Слова гудели в моей голове. Нет, не слова… мысли. Существо было не просто живым, а разумным. Я ясно мог слышать его.

ТЫ — ПРЕЗРЕННЫЙ.

— Я есть Путь, — ответил я ему, пропуская всю вселенную через себя. — Узри мою силу и трепещи от Моего гнева!

Путь заполнил меня — столько огня, света и мощи, что мы сияли подобно полуденному солнцу.

Я был солнцем.

Я был огнем.

Я был все сущее, и даже больше!

Как ребенок игрушку, я схватил эту тварь… притянул к себе…

…и сдавил ее…

…давил…

…и давил…

НЕТ…

Послышался задыхающийся вопль.

БОЛЬ…

Боль…

боль…

И вдруг я ощутил, что схватил пустоту. Клочья тьмы разлетались в стороны, ее частицы закрутились в космическом водовороте…

… и постепенно исчезали…

Исчезали…

исчезали…

исчезли.

Я открыл глаза. Впервые за долгое время я смотрел на безграничное голубое небо.

Неужели все это… закончилось?

Прошла минута, прежде чем я вспомнил, как дышать.

ГЛАВА 5

Медленно, с громкими стонами — мой голос звучал довольно хрипло, мне все же удалось повернуться. Казалось, это заняло целую вечность и происходило, как в замедленной съемке, будто время притормозило, тогда как мое восприятие значительно опережало его. Мое тело ощущалось тяжелым… онемевшим… и каким-то непривычным, чужим.

Теперь, лежа на другой стороне, мне удалось раскрыть свои глаза. Я думал, что все еще нахожусь в центре Пути, но утверждать было сложно. Цвета расплывались и пребывали в движении; странные голоса что-то шептали на грани моего восприятия, и хотя я мог с трудом расслышать их, но не мог разобрать ни одного слова — если это были слова.

Мое тело похолодело и ослабло. Я понимал, что моя борьба с тенеобразным существом происходила частично здесь и частично в другом месте, на некоторого рода ментальном или духовном поле битвы, я не мог точнее определить. В воспоминаниях не было четкой картины — только неясные, расплывчатые проблески. В голове все смешалось. Стал ли я действительно единым целым с Путем, или мое восприятие было сбито с толку от происходящего?

Я едва заметно вздрогнул. Затем, сделав глубокий вдох, я заставил себя сесть. Мое тело будто состарилось и плохо слушалось меня. Мышцы ныли. Мои кости и суставы хрустели, будто ими не шевелили несколько месяцев. Голова болезненно пульсировала.

Вначале о главном. Я проинспектировал свое тело, проверил кисти рук, затем запястья, плечи. Ничего не повреждено… если не считать пары царапин. Когда я пробежал пальцами по лицу и осторожно ощупал голову, я не обнаружил вообще никаких повреждений.

По-видимому, ран на теле не было. Но все же что-то было не так… я ощущал себя изрядно потрепанным, будто пережил худший бой в своей жизни.

Все же я не мог продолжать отсиживаться здесь. Всем в Амбере наверняка интересно знать, что произошло. Я должен вернуться и рассказать им о случившемся.

Я осторожно поднялся на ноги, немного пошатываясь. Казалось, каменная плита подо мной ходила ходуном. Цвета по-прежнему расплывались, в ушах все еще шептались голоса.

Сделав очередной глубокий вдох, я зажмурился. Нужно набраться терпения. Вдох — нужно поймать свою волну, восстановить равновесие. Я должен навести порядок у себя в голове. Похоже, битва отняла у меня больше сил, чем я предполагал.

Я медленно запрокинул голову назад, ощутив прикосновение солнца на лице. Наконец шепчущие голоса умолкли. Открыв глаза, я устремил взгляд в безоблачное, ослепительно голубое небо, простиравшееся далеко-далеко. Краски вокруг постепенно восстанавливались. Мне просто нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

Я неспешно огляделся, рассматривая деревья, окружавшие каменную плиту. Посланная фейнимами тварь уничтожила большой участок леса, но обломки погубленных деревьев уже покрылись молодой порослью.

А что касается Пути… я застыл в изумлении, когда оглядел произошедшие с ним изменения.

Пути был нанесен серьезный ущерб. Половина линий искривились, были искажены. И, подобно песку в песочных часах, эти линии двигались — возвращаясь к прежней форме.

От этого зрелища у меня разболелась голова. Прижав руки к глазам, я отгородился от ужасного зрелища и постарался отвлечься.

Есть вещи, на которые невозможно смотреть. Возвращение Пути к изначальным очертаниям настолько поразило мой разум, что я почувствовал дурноту и потерял ориентацию в пространстве.

Я должен был уйти. Я не мог дольше оставаться здесь и наблюдать за происходящими изменениями.

— Обратно в Амбер, — громко произнес я. Путь обладал возможностью перенести меня куда только пожелаю, как только я достиг его центра. — Отправь меня в Амбер. Я хочу вернуться домой!

Я пожелал перенестись в Амбер, но ничего не произошло. Я все еще стоял в центре Пути, пока его линии продолжали неспешное движение вокруг меня.

Возможно, Путь еще недостаточно восстановился. Раз уж Путь не обладал достаточной силой, чтобы переместить меня сквозь Тени — придется дождаться завершения процесса восстановления.

В ожидании я опустился на корточки, находясь в окружении беспрерывно двигавшихся линий, изгибов и завитков. Закрыв глаза, я замедлил дыхание и постарался отдохнуть, насколько было возможно. Я нуждался в восстановлении так же, как Путь.

Большим пальцем я осторожно прикоснулся к кольцу, надетому на указательный палец правой руки. Спикард свободно обвивал мой палец, не предвещая новых угроз… Я мог ненадолго расслабиться. Стоит ли опасаться следующей атаки?

Течение времени практически не имеет значения для Пути. Могли пройти дни, недели или месяцы; а может минуты. Я не ощущал ни голода, ни жажды. Я не чувствовал необходимости в отправлении естественных потребностей. Я прислушивался к успокаивающей тишине, ощущал мерное биение сердца в груди, и ждал, пока непостижимые великие силы завершат свою работу.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем приступ головокружения отхлынул, подобно волне. Открыв глаза, я нетвердо поднялся на ноги и огляделся.

Путь выглядел как прежде… но все же что-то обеспокоило меня. Какая-то мелкая, неуловимая деталь, что-то такое, что я не мог даже четко определить, было не так. Что-то изменилось.

Нахмурившись, я медленно поворачивался, изучая сложную конструкцию. Да, что-то определенно изменилось. Линии едва различимо сдвинулись — добавилась новая кривая тут, новый поворот там, придавая всему частично новые аспекты. Местами, некоторые линии практически перекрыли друг друга.

Раньше все было несколько иначе… или нет? Точно я не мог припомнить.

Казалось, все вернулось на свои места. Повернувшись, я ощутил всю мощь Пути, заполнившую меня: сила и надежность текли подобно потокам невидимой реки прямо в глубинах этого места, реки обширной и глубокой.

Я оглядел окрестности. Последние разрушенные деревья исчезли, пока я спал: расколовшиеся пни и сломанные ветви сменились пышными зрелыми деревьями. Каждое дерево выглядело так, будто росло здесь с незапамятных времен.

Я медленно кивнул головой. Все было так, как и должно было быть. Что бы из себя не представляли действия, предпринятые Путем и мной в целях уничтожения твари, но это сработало.

Возможно, папа смог бы объяснить произошедшие изменения. Мне следует привести его сюда… конечно, в случае, если Путь предоставит мне возможность уйти.

Внезапно кольцо на моем пальце предупреждающе резко запульсировало. В волнении я подпрыгнул вверх, изучая границы леса. Могло ли это существо каким-то образом выжить? Или прибыло другое существо, чтобы продолжить нападение?

Краем глаза я уловил движение. Я повернул в ту сторону, коснувшись рукой меча.

Человек в блестящей серой тунике прохаживался по внешней границе Пути странной, но ровной походкой. Нет, не человек — у этого малого были лишние суставы на ногах. Голова его была лысой, слегка вытянутой, кожа лица сероватого оттенка была плотно натянута… это был один из фейнимов.

— Что ты здесь делаешь? — окликнул я его.

Фейним слабо улыбнулся. Его движения были замысловаты, не замирая ни на мгновение, продолжая двигаться по кругу, он все время смотрел на меня.

— Человек. Оберон, — сказал он. Его уши дергались, как у лошадей.

— Да, — ответил я. — Я — Оберон.

— Сильный. Жив. И даже более.

Я нахмурился. Более? Что он имел в виду?

— Да, — сказал я, хоть и не понял смысла. Образ мыслей фейнимов не такой, как у людей; они могли испытывать трудности в переводе привычных им понятий в слова, которые были понятны мне.

— Оберон, — повторил он, слегка наклонив голову.

— Чего ты хочешь? — спросил я настороженно, продолжая поворачиваться, чтобы уследить за его продвижениями. Он определенно выглядел достаточно дружелюбно. Так почему же кольцо предупреждало меня насчет него?

— Идти, — он приблизился ко мне.

— Вернуться со мной сейчас, — добавил он настойчивым голосом.

Я колебался. Мог ли он заманить меня в ловушку? Разве Фреда не говорила мне о том, что тенеобразное существо принадлежало фейнимам… или по крайней мере их миру? Может быть, именно он послал это существо, чтобы расправиться со мной — и теперь попытается довершить начатое, в случае, если я пойду с ним?

Все же он не казался рассерженным или представляющим угрозу, скорее проявляющим осторожное любопытство. Разумеется, это могло оказаться ловким приемом с целью усыпить мою бдительность.

Хотя Путь мог бы перенести меня, куда бы я ни пожелал — разумеется, если он восстановился — я не мог позволить себе уйти. Насколько я мог предположить, этот фейним мог появиться здесь с целью уничтожить Путь. Тогда лучше присоединиться к нему и понаблюдать за его действиями.

— Вернуться со мной сейчас, — настойчиво произнес он.

— Вернуться куда?

— Сейчас домой? — сказал он.

Я пожелал оказаться рядом с фейнимом, и Путь с небрежной расторопностью перенес меня ближе к нему. Похоже, сила Пути возвращалась.

— Почему ты здесь? — снова спросил я, шагнув вперед и преградив ему путь.

Он быстро выпрямился.

— Да, здесь, — сказал он. — Вернуться сейчас.

— Куда? В Амбер?

Казалось, слова давались ему с трудом:

— Вернуться… со… мной?

— Хорошо, — настороженно произнес я. — Я воспользуюсь Козырем. Думаю, папа захочет встретиться с тобой. У нас двоих много вопросов.

Одной рукой я открыл мешочек на поясе и нащупал Козырь с изображением моего отца. Другой рукой, я коснулся плеча фейнима — но мои пальцы прошли сквозь его плоть. Я ощутил холод и сырость, будто коснулся тумана… подобно бестелесной твари, которую я только что одолел.

Все же он, должно быть, почувствовал мое прикосновение. Он выглядел явно рассерженным и отпрыгнул назад.

— Нет, — сказал он, — не так.

— Тогда чего же ты хочешь? — снова спросил я. Я приблизился к нему, сократив расстояние между нами. — Почему ты здесь? Почему ты прислал за мной это существо? Ответь мне!

Фейним отскочил назад, затем начал как бы складываться вовнутрь. Я уже был знаком с подобным трюком и подскочил к нему, пытаясь схватить — но обнаружил, что схватил воздух.

Он исчез.

Я выругался. Вряд ли я смог бы остановить его. Моя рука лишь прошла бы сквозь него… так же, как мечи и ножи проходили сквозь тенеобразное существо. Вот и подтверждение предположения Фреды о том, что это существо прислано фейнимами.

Но почему? Я не сделал им ничего плохого.

Печально нахмурившись, я покачал головой. Слишком много загадок. Определенно я должен выяснить как можно больше о фейнимах. Они явно что-то замышляли и мне это было не по душе.

Продолжая ворчать вполголоса, я вытащил колоду карт и перебирал их, пока не нашел Козырь с изображением рыжеволосой женщины. Ее черные глаза выделялись на бледном лице. И — хотя ее лицо было нарисовано простыми линиями, делая акцент на высоких скулах — в нем читалось высокомерие и чувство превосходства. Художник — мой брат Эйбер, давно погибший от моей собственной руки за то, что выдал меня королю Хаоса — определенно уловил сущность моей сестры Фреды.

Я поднял Козырь к глазам и принялся вглядываться в ее лицо, концентрируясь на изображении. Через мгновение контакт был установлен и я увидел ее. Она сидела в неосвещенной комнате за столом, на котором были разложены карты. Вероятно, снова читает будущее.

— Оберон! — воскликнула она с искренней улыбкой, узнав меня. — Мы все беспокоились, с тобой все в порядке?

— Я в норме. Мне удалось уничтожить тенеобразное существо, но наша схватка вынудила меня застрять в центре Пути на некоторое время. Сейчас все вернулось на свои места, так что… — Я пожал плечами.

Она медленно кивнула.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. И я знала, что ты сможешь уничтожить существо. Теперь возвращайся домой и расскажи мне все, что произошло.

Встав, она протянула руку, и я ухватился за нее. Она втащила меня в библиотеку дворца Амбера. Хотя многие из встроенных книжных полок были практически заполнены, папа и Фреда продолжали обустраивать свои библиотеки. Они притащили сотни, если не тысячи книг и свитков из бессчетного количества Теней. Пара человеческих черепов, выступающих в качестве книжных подставок, уставились на меня пустыми глазницами. Я усмехнулся — занятная деталь интерьера.

— Какие-нибудь предзнаменования? — спросил я, кивнув в направлении стола в центре комнаты, на котором Козыри Фреды образовывали сложный круговой расклад. — Я бы не отказался сейчас услышать хорошие новости. Может быть, о долгой и счастливой жизни?

— Но ты же не веришь в предсказания.

Я усмехнулся:

— Иногда они бывают полезны.

После того, как я был здесь последний раз, в комнате появилось несколько удобных на вид кресел и, отстегнув меч, я удобно расположился в одном из них. Оказывается, я устал больше, чем думал: вдруг мне захотелось свернуться калачиком и уснуть. Но вначале необходимо выяснить, что произошло в мое отсутствие — если какие-нибудь происшествия имели место.

— Я что-нибудь пропустил? — спросил я.

— Вначале тебе следует выпить. Не возражаешь?

Не дожидаясь ответа, она подошла к небольшой тележке для вин и наполнила пару хрустальных кубков содержимым граненого графина.

Я нахмурился. Должно быть, что-то случилось. Затем она вернулась с наполненными кубками и протянула один мне.

— Выпей, Оберон.

Я поднял кубок в безмолвном тосте и отхлебнул глоток. Виски, прекрасно выдержанное — как раз то, что мне сейчас нужно. Алкоголь приятно обжег горло и желудок.

— И? — напомнил я.

— Вначале расскажи мне, что с тобой произошло, — сказала Фреда. — Ты говорил, что существо уничтожено?

— Ты была права, — произнес я, медленно поднимаясь на ноги. Алкоголь начал согревать меня изнутри, так что я мог бы уснуть на месте. — Это существо прислали фейнимы. У меня не осталось сомнений на этот счет.

— И ты уничтожил его?

— Я использовал Путь, как ты и предлагала.

— Каким образом?

— Я… не могу точно сказать. Возникла некоторая неразбериха прежде, чем все закончилось.

Она странно взглянула на меня.

— Что-нибудь еще произошло, Оберон?

Я не упомянул о возникших видениях происходящего в разных Тенях или, возможно, приоткрывавших завесу будущего. Она слишком сильно верила в пророчества и предзнаменования, а я не хотел ни напугать ее, ни внушить ей ложное чувство безопасности.

Вместо этого, я сказал:

— После схватки появился один из фейнимов и попытался расспросить меня. Он сбежал, когда я коснулся его плеча — моя рука прошла сквозь него, так же как прошла бы сквозь тенеобразное существо.

— Послание… — она отвела глаза, устремив взгляд вдаль.

Я подался вперед.

— Послание? Что это значит?

— Он прислал свой образ, чтобы поговорить с тобой, вместо того, чтобы прийти самому.

— О! — В этом есть смысл. Я смутно припоминал, что порождение фейнимов существовало в другом мире, а за мной охотилась лишь малая его часть.

— В любом случае, — продолжал я, — когда я потребовал ответов на свои вопросы, он попросту исчез. Затем я вызвал тебя и отправился домой.

— Что-нибудь еще?

— А разве эпической битвы не на жизнь, а на смерть, протянувшейся сквозь множество Теней, недостаточно? — усмехнулся я.

— И больше ничего? Ты уверен? — она взглянула на меня с недоверием. — Оберон, ты отсутствовал более трех месяцев!

— Что? — я недоверчиво покачал головой. Три месяца? Это невозможно! — Прошло не более дня… может быть двух, если учесть, что время течет по-разному в разных Тенях!

— Я говорю правду, — сказала она тихо голосом, не допускающим возражений. — Последний раз мы разговаривали три месяца назад, когда ты уводил существо в Тени.

Придя к неутешительным выводам, я неуютно поежился. Должно быть, Пути потребовалось больше времени на восстановление, чем я предполагал. Да и новые деревья слишком быстро выросли. Возможно, пребывая в ожидании, я проспал на протяжении трех месяцев. Неудивительно, что Фреда предложила мне выпить.

— Три месяца — это долгий срок, — сказал я. — Что-нибудь случилось? Свейвилл предпринял атаку на Амбер?

— Нет, но нам пришлось приложить немало усилий, чтобы выжить. Началась необычная буря магического происхождения, продолжавшаяся все время на протяжении твоего отсутствия, то набирая силу, то ослабевая, но не прекращаясь. Мы страдали от молний без дождя, от ветра, срывавшего и уносившего все, что не было прибито гвоздями, и от ужасного напряжения в воздухе. У всех одновременно начались мигрени, которые не проходили в течение нескольких дней, доводив практически до отчаяния.

— Почему вы не ушли в другую Тень?

— Мы с Коннером пытались. Мы не могли использовать Козыри, а перемещаясь между Тенями, мы обнаружили, что везде бушует та же буря. Мы прошли через порядка пятидесяти разных миров, пытаясь бежать.

— И вернулись назад?

— Да. Без тебя было… непросто. Коннер едва не придушил отца не единожды.

Я фыркнул.

— Хотел бы я это видеть. Но эта буря… мог ли ее кто-то спровоцировать? — Свейвилл использовал бури в борьбе против нашей семьи, когда мы собрались вместе — это было так давно, что казалось воспоминанием из детства! — в крепости отца в Джунипере. Молнии поражали каменные стены и башни, убив много людей.

— Не думаю, что это было спровоцировано, — сказала она. — Вспышки молний никого не поразили. Большинство ударяло в металлические прутья на крышах башен, не причинив большого вреда. Ветер нанес больше ущерба. Небо прояснилось несколько часов назад, — она взмахнула рукой в направлении балкона. — Сейчас сложно что-то разглядеть, но утром ты сможешь увидеть нанесенный дворцу Амбера ущерб. На восстановление уйдут месяцы.

Ее слова были настолько неутешительны, что мне нужно было убедиться воочию. Поднявшись, я поспешил к дверям балкона, распахнул их и вышел наружу. Обломки черепицы под ногами издавали громкий треск. Строительные леса валялись слева у стены, с которой рухнули.

С уходом бури, ночь была прекрасна — безоблачное небо с россыпью звезд, легкий ветерок с востока и яркий полумесяц, нависший над морем. Я пробирался сквозь обломки черепицы и сломанные деревянные балки от балконных перил. Когда я обернулся и взглянул на башни, то увидел при свете звезд неровный темный контур того, что осталось от западной башни. Половина башни была разрушена. Нам повезло, что не обрушился весь дворец. Мне следовало поговорить с архитекторами об укреплении основания.

Я вздохнул и переключил свое внимание на окрестные земли. Отсюда я мог видеть все пути к морю, с его отливавшими серебром изменчивыми волнами. Многие деревья были повалены.

Фреда присоединилась ко мне, и я услышал слабый всхлип, исходивший от нее. Она не была такой сильной и бесстрашной, какой хотела выглядеть. Без слов, я обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Оберон… — прошептала она.

— Худшее позади, — сказал я с большей уверенностью, чем ощущал. — Фейнимы знают, что я способен уничтожать их тварей. Они не будут присылать следующих.

— Надеюсь, ты прав.

Я продолжил осмотр дворца. Восточная башня потеряла крышу, и повсюду валялись разбросанные ветром обломки кровельной черепицы. Как и сказала Фреда, на восстановление дворца могут уйти месяцы.

— Кто-нибудь был ранен? — спросил я.

— Несерьезно. Почти все укрылись в большой бальной зале, когда буря приобрела угрожающий размах.

— Хорошо, — слава богам, среди нас не было потерь.

— Почти все? — уточнил я.

— Отец отказался покидать мастерскую.

Я слабо улыбнулся.

— Вероятно, работал над способом остановить бурю. А солдаты? — более ста пятидесяти тысяч вооруженных мужчин расположились лагерем к северу, до моего ухода — проводя учения и оттачивая мастерство — в целях защиты дворца от короля Свейвилла и армий Хаоса.

— Возможно, они понесли некоторые потери. Коннер сможет сказать более точно, когда вернется.

— Он не во дворце?

Она отстранилась.

— Он отправил отряд на разведку, как только разразилась буря. Он опасается возможного нападения армий Хаоса.

Я кивнул, это была разумная идея. Чем вызывать Коннера посредством Козыря, лучше позволить ему закончить дела, а то вдруг что случится. Когда дело касается короля Свейвилла или Дворов Хаоса, побыть параноиком не повредит.

Внезапно мой взгляд уловил свет и движение во дворе. Я перегнулся через перила и посмотрел вниз.

Воспользовавшись факелами, рабочие уже начали уборку территории, вывозя обломки на небольших тележках. Они выглядели уставшими и понурыми, но не от работы. Должно быть, негативное влияние бури распространилось на всех.

Нужно было что-нибудь придумать для поднятия духа моих людей. Может, устроить праздник в честь моего возвращения? «День короля Оберона» или «День победы» ил что-нибудь подобное…

Позади нас, я услышал, как дверь в библиотеку распахнулась. Кольцо не предупредило об опасности, но моя рука инстинктивно потянулась к рукояти меча — которого не было на месте. Я оставил его в помещении.

К счастью, это был лишь дворцовый слуга в ливрее. Он принес большой поднос, уставленный тарелками, чашами и корзинами. Еда? Я жадно потянул носом воздух.

Человек осторожно поставил поднос на стол рядом с моим мечом, поклонился нам обоим и безмолвно удалился. Хорошо, что он догадался запереть за собой дверь.

— Вы их хорошо подготовили, — сказал я, направляясь в комнату. — Я умираю с голоду, а даже не успел это заметить!

— Я распорядилась подать поздний ужин, прежде чем ты вернулся, — сказала Фреда, возвращаясь в комнату, — однако, похоже ты нуждаешься в еде больше меня.

— Уверен, здесь и на двоих хватит.

Добравшись до подноса, я начал открывать крышки, инспектируя содержимое. Все соблазнительно пахло. Холодная солонина…. несколько горячих овощных блюд, приправленных специями… нарезанные ломтиками красные яблоки… булка теплого, хрустящего черного хлеба… хороший выбор пирожных и печенья… и самое желанное — большой кувшин подогретого красного вина. Поднос был даже сервирован на четверых. Нам не пришлось делить между собой серебряные приборы.

Пока я наливал вина нам обоим, Фреда собрала свои карты и уложила их в небольшую серебряную шкатулку. Затем она вытерла руки салфеткой и принялась накладывать нам обоим щедрые порции мяса и овощей. У меня слюни потекли и заурчало в животе — вдруг я осознал, что возможно действительно прошло три месяца.

— Ты никогда не говорила мне, что видишь в своих картах, — сказал я, когда она передала мне тарелку.

— Помимо бури… — начала она.

Только я поднес вилку ко рту, чтобы проглотить первый кусок, как дверь внезапно распахнулась. Яростно бранясь, в комнату ворвался наш отец. Он был человеком маленького, почти карликового роста со слегка изогнутыми губами, что придавало ему иногда зловещее, а иногда комичное выражение, в зависимости от наклона головы. Сейчас, при свете лампы, он выглядел зловеще.

— Вот ты где! — вскричал он. — Я знал, что ты вернулся, мальчик мой! Ты закончил глупые игры с Путем? Ты можешь все разрушить, если будешь продолжать в том же духе!

Я не имел понятия, о чем он говорил, поэтому проигноривовал его, проглотив кусок солонины. Несмотря на то, что мясо было слишком холодным, пересоленным и трудно переживаемым, оно показалось мне самым вкусным, что я когда-либо пробовал.

— Оберон! — рявкнул он, уперев руки в боки и глядя на меня. — Ты что, оглох? Ты должен немедленно пойти со мной!

— Я ем.

— Но Путь!

— Это важно? — спросил я. Подцепив вилкой ломтик яблока, я отправил его в рот и медленно пережевывал, не глядя на отца.

— Важно? Важно? — вскричал он. — Ты можешь уничтожить все!

Я раздраженно бросил вилку. Очевидно дать мне спокойно поесть не входило в его намерения.

— О чем, черт побери, ты говоришь, папа? — воскликнул я. — Что я натворил на этот раз?

— Путь! — взревел он. — Ты переместил его сюда! Внутрь дворца!

— Что! — я вскочил на ноги. Как это возможно? Путь невозможно переместить — он был впечатан в твердый камень!

— Ты слышал меня! — сказал он. — Как ты это сделал? И сможешь ли ты вернуть его обратно? Его нельзя оставить здесь — это небезопасно!

— Подожди, подожди! — я поднял руку и он умолк. — Где он? Покажи мне!

— Идем, идем скорее! — развернувшись, он помчался в зал, ворча в бороду что-то вроде «дешевые трюки» и «глупые дети».

Мы переглянулись с Фредой и я увидел в ее взгляде глубокую озабоченность, смешанную с недоумением. Она ничего не знала о перемещении Пути.

— Идем, мы должны увидеть, о чем он толкует, — сказала она, поднимаясь. — Звучит серьезно.

— Верно, — я чуть задержался, чтобы взять свой меч и горстку ломтиков яблок. Определенно, сегодня не мой день.

ГЛАВА 6

Взяв с собой масляные фонари, мы с папой спускались по лестничным пролетам, направляясь в подземелье дворца. Фреда шла с нами. Продолжая спуск, я оглядывался по сторонам, с удивлением обнаруживая произошедшие за три месяца изменения. Рабочие выстроили комнаты под складские помещения, винные погреба и темницы, в соответствии с составленными архитекторами чертежами. Пока снаружи бушевала буря, они проводили основные работы здесь, в подземелье.

Воздух стал влажным, потянуло сыростью; мы прошли через несколько низкопотолочных помещений и вошли в подземную комнату, которой не было ни на одном чертеже, которые я когда-либо утверждал. Таинственное голубое свечение исходило от вычерченного на каменном полу замысловатого узора. Разумеется я сразу же узнал его — тот же размер, та же форма, те же линии и завитки — это был Путь.

Неудивительно, что папа решил, будто это моих рук дело. Эта версия Пути выглядела в точности как оригинал, который я только что покинул.

Как это было возможно? Как Путь мог существовать в двух местах одновременно? Кто-то втайне сделал копию, пока мы были заняты своими проблемами?

Нет, вряд ли. Никто не мог скопировать его здесь, равно как и в каком-либо другом месте, раз уж на то пошло. Папа начертил первозданный Путь своей кровью. Не думаю, что кроме нас двоих, найдется кто-то еще, способный на это.

— Как ты переместил его сюда? — спросил папа вновь, сердито махнув рукой в сторону пола. — Ты представляешь, сколько неприятностей это повлечет за собой?

— Я… не делал этого, — когда я подошел ближе и принялся изучать линии, то ощутил покалывание на коже. Эта версия Пути также излучала глубокую мощь, я ощутил его силу, проникающую вглубь меня.

— Ты уверен, что это настоящий Путь? — тихо спросила Фреда. — Выглядит похоже, но…

— Ощути его мощь! — произнес папа. Я понимал, что он имел ввиду. С близкого расстояния явно чувствовалось пульсирование потоков энергии. — Это Путь. Сомнений быть не может.

— К сожалению, — сказал я, — ты ошибаешься. Я покинул первозданный Путь, тот, что ты сотворил, несколько минут назад, папа. Он был не перемещен, а скопирован каким-то образом.

— Это невозможно! — огрызнулся он.

— Давай убедимся, — сказал я. — Подержи мой фонарь.

Передав ему фонарь, я вытащил свою колоду карт и принялся перебирать их в поисках нужной. Наконец, я нашел карту с изображением первозданного Пути, окруженного безмолвными деревьями.

Я вглядывался в карту и изображение передо мной ожило. Схватив отца за руку, я шагнул вперед, потянув его за собой.

Было все еще светло — когда я приходил к Пути, всегда было дневное время — и пока мы стояли перед огромной каменной плитой, с начертанными на ней извилистыми голубыми линиями, составлявшими первозданный Путь, я ощутил исходящие от него волны энергии. Путь выглядел в точности так же, как только что покинутый нами в Амбере. Я не мог найти никаких различий, как бы упорно не всматривался.

— Как это возможно? — пробормотал папа себе под нос. Он начал двигаться вокруг каменной плиты, изучая линии Пути.

— Я не знаю, — ответил я. Я поспешил вслед за отцом. — Если копия во дворце — не твоих рук дело и определенно не моих… кто еще обладает достаточной силой, чтобы начертить его?

— Никто!

— Возможно, король Свейвилл? — это было маловерятно, но королю Хаоса были подвластны магические силы, о которых я мог лишь догадываться.

— Он бы уничтожил Путь, а не создавал другой.

— Возможно, он что-то задумал…

— На этот раз он ни при чем. Мы должны найти другое объяснение.

Папа медленно оборачивался, оглядывая деревья вокруг, будто искал что-то… или кого-то. Единорога? Однажды она привела меня сюда. Она была здесь, когда папа впервые пришел сюда. Похоже, она появлялась каждый раз, когда случалось что-нибудь, касающееся Пути.

Но в этот раз единорог не появился.

— Она не придет, — наконец сказал я.

— Думаю, ты прав, — он взглянул на меня, потом снова начал прохаживаться вокруг Пути. — Какие-нибудь твои действия могли привести к возникновению копии. Думай, мальчик!

Здесь происходила схватка с посланным фейнимами существом. Я воспользовался силой Пути для защиты. Что могло произойти после?

На меня снизошло ужасающее озарение. Возможно именно я создал это.

— В какой-то момент, — произнес я, — когда я боролся с порождением фейнимов, вселенная будто раскололась, но затем все вернулось на свои места, включая Путь.

— Вселенная раскололась? — он нахмурился, наморщив лоб. — Что это значит? Ты можешь точно сказать что произошло, что ты делал?

— Раскололась, — я беспомощно пожал плечами. — Я не знаю, как еще это объяснить. В некотором смысле, я стал частью Пути. Мы были единым целым… по крайней мере, так мне казалось. Когда присланное фейнимами существо напало на меня, что-то произошло. Будто все распалось на части, и я обнаружил себя в нескольких Тенях одновременно, каждое было еще ужаснее, чем предыдущее. В моей памяти все смешалось. Я не мог целиком осознать происходящее.

Мы завершили круговой осмотр Пути, и папа начал что-то тихо бормотать себе под нос. Он начал обход по второму кругу. А я продолжал следовать за ним.

— И? — спросил я. — Ты можешь объяснить, что произошло?

— Лучше спросить, является ли Путь в Амбере единственной копией? — ответил он.

Я в ужасе взглянул на него.

— Могут быть еще копии? Где? Сколько?

— Где угодно! Сколько угодно! Может быть по одной копии в каждой Тени, насколько я могу судить. Или может быть ни одной. — он нахмурился. — Твое долгое пребывание в Амбере, так близко к Пути — источнику, откуда ты черпаешь силы — могло спровоцировать создание копии. Кто может объяснить? Не я! По крайней мере не сейчас!

— Но ты считаешь это возможным? — настаивал я. — Ты думаешь, может быть больше одной копии?

— Мы должны быть готовы и к этому.

— Возможно, это не так уж и плохо, — размышлял я вслух. — Если в каждом мире существует своя версия Пути, Свейвилл никогда не сможет уничтожить их все. В этом случае мы в безопасности.

— Или, — ответил он, — ты никогда не сможешь защитить их все. Возможно, если он уничтожит один, будут уничтожены все версии Пути — так как они являются частями единой сущности!

Я ощутил, как кровь отхлынула от моего лица. Это может сделать нас гораздо более уязвивыми, чем прежде. Мы никогда не сможем защитить все проявления Пути в каждой Тени.

— Будем надеяться, — произнес он мрачно, — что в данный момент существует единственная копия. Если их больше — это может обернуться для нас настоящим бедствием.

Я ощутил попытку контакта на грани сознания.

— Постой, — сказал я. — Кто-то пытается связаться со мной через карту.

Я сконцентрировался на контакте. Мгновение спустя, я увидел перед собой Фреду. Она все еще стояла в комнате в подземелье — я мог разглядеть голубое сияние Пути позади нее.

— Оберон? — спросила она. — С тобой все в порядке? Ты собираешься возвращаться?

— Да, — ответил я. Оставаться здесь не имело смысла. Лучше вернуться в Амбер.

Фреда протянула мне руку. Я взял ее за руку, другой рукой ухватив отца. И мы снова очутились в комнате в подземелье, в которой был расположен Амберский Путь. Однако на этот раз комната была освещена ярким белым светом — три светящиеся сферы парили в воздухе, прямо над головой Фреды.

— Откуда взялись эти сферы? — спросил я, взглянув вверх.

— Я создала их, — сказала Фреда. Она выглядела немного рассерженной. — Вы же забрали с собой фонари. А мне неуютно здесь находиться, поэтому я и решила придумать что-то взамен.

— Извини, — сказал я.

— Хм, — она все еще казалась рассерженной. — В следующий раз тебе стоит думать не только о себе. Мне тоже хотелось бы увидеть первозданный Путь. Я никогда не была там.

— В следующий раз, — я повернулся в сторону нашего отца. — По крайней мере наша копия Пути находится в подземелье, — сказал я. — Мы можем достаточно легко ограничить доступ к этой комнате и разместить повсюду охрану. Каждому, кто захочет уничтожить Путь, придется вначале взять дворец штурмом.

Отец медленно кивнул.

— Неплохая идея. Вряд ли кому-то, кроме нас с тобой, может понадобиться прийти сюда. И, разумеется, следует убить каждого, кроме тебя, кто попытается пройти Путь. Путь настроен на тебя… только на тебя одного.

— Может, продолжим разговор в библиотеке? — предложила Фреда. Ее голос звучал устало. Возможно, пребывание в непосредественной близости от Пути негативно сказывалось на ней. — Мне здесь не по себе.

— Можешь идти, — мягко сказал я ей. — Мы присоединимся к тебе через минуту. Вначале нам нужно кое-что обсудить.

Утвердительно кивнув, она направилась обратно тем же путем, которым мы пришли. Все три светящиеся сферы поплыли за ней, оставив нас с папой с нашими фонарями и голубоватым свечением Пути в качестве освещения.

— Как ты обнаружил эту копию? — спросил я его. Нужно было подобрать название для этой копии. Может, Амберский Путь?

— Рабочие оценивали повреждения, нанесенные основанию дворца и наткнулись на него около получаса назад. Один из них ступил на Путь, — он указал на едва различимое сероватое пятно на границе Пути. — Как видишь, Путь уничтожил его — «испепелил его» — как сказал его напарник.

— Путь сделал это? — удивленно спросил я. — Вряд ли рабочий представлял угрозу…

— Путь защищается… так же, как и Логрус защищается от тех, кто не был рожден во Дворах Хаоса.

Я кивнул — в этом был смысл.

— Ты заметил изменения, произошедшие с Путем? — спросил я, указав на них. — Посмотри, эта часть линии сдвинулась. И там тоже…

— Да, — он сощурил глаза, разглядывая светящуюся голубую линию. — Путь был начертан заново. Во всяком случае, стал почти совершенен. Теперь он в точности совпадает с узором, который ты держишь в себе.

— Что значит, в точности? — спросил я. — Разве он не совпадал с ним прежде?

— Да, в основном. Я начертал его, но я являюсь уроженцем Хаоса, помни об этом. Я не мог проделать эту работу идеально, как бы ни старался, — папа виновато пожал плечами. — Часто возникали некоторые мелкие недостатки, когда линия немного отклонялась от истинного курса — на дюйм в эту сторону, на шаг в другую. В конечном счете, это не имело значения — Путь был достаточно близок к истинной форме, чтобы в полной мере выполнять свое предназначение.

— А теперь?

Папа слабо улыбнулся.

— Теперь все мои мелкие недочеты устранены. Тот, кто скопировал Путь, заодно исправил его — исправил обе версии Пути. Это был ты, мой мальчик?

Я покачал головой.

— Моя схватка с порождением фейнимов деформировала первозданный Путь. Я воспользовался Путем, чтобы уничтожить эту тварь — я до сих пор не смогу точно объяснить, каким образом — но в результате Путь был сильно деформирован. Я вынужден был сидеть и ждать, пока он восстановит изначальную форму.

— Ты действительно видел, как это происходило?

— Да, — я невольно вздрогнул, вспоминая. — Это было ужасно!

— Продолжай. Скажи мне, что случилось. Не упусти ничего, это может оказаться важным.

— Ну… рассказывать особо нечего. Линии возвращались к изначальной форме, хотя и медленно. Я не смог смотреть на это, поэтому закрыл глаза, пережидая. Когда я открыл глаза вновь, все вернулось в норму. Даже деревья, росшие вокруг Пути, выросли заново.

— Это хорошо. Это очень хорошо, — усмехнулся он себе под нос. — Путь сильнее, чем я смел надеяться. Он способен к самоисцелению! Пока его линии будут нерушимы, Путь неуязвим.

— Буря, — пробормотал я себе под нос. — Она продолжалась, пока Путь восстанавливался. Вот почему она затронула все Тени, которые посетили Коннер и Фреда.

— Да, да, мальчик мой! Точно! Ты тоже это понял — причина и следствие, эти два события взаимосвязаны!

— Три месяца… — я судорожно сглотнул. Трудно поверить, что я проспал так долго. Пути должно быть, был нанесен достаточно серьезный ущерб.

— Могла ли посланная фейнимами тварь уничтожить Путь? — спросил я. — Обладала ли она достаточной силой, чтобы сделать это?

— Не думаю, что это возможно. Только в том случае, если Путь силен не настолько, насколько я предполагаю. Но Пути мог бы быть нанесен действительно серьезный ущерб, если бы ты был ранен. Твоя кровь — возможно кровь любого из нашей семьи — может разрушить линии, повредив или деформировав Путь без возможности самовосстановления.

— В таком случае, мне повезло, мне следует быть более осмотрительным, прежде чем приводить посетителей к истинному Пути. Если банальное кровотечение из носа может уничтожить нашу вселенную, мне не хотелось предоставлять никому подобной возможности.

Затем я улыбнулся. Мы можем обратить появление нового Пути себе на пользу.

— Если истинный Путь настолько уязвим, — сказал я, — давай забудем о нем.

— Что ты имеешь в виду?

— Пусть все думают, что это и есть настоящий Путь. Мы поставим здесь охрану. Мы будем защищать его ценой наших жизней. Пройдут годы, все узнают о существовании этого Пути, и истинный Путь будет забыт. И благодаря этому, он будет в безопасности.

— Да… — он вздохнул. — Гениально, мой мальчик. Гениально!

Я кивнул. Еще кое что беспокоило меня. Я должен был спрятать или уничтожить карту с изображением истинного Пути.

— Если ты не возражаешь, — произнес я, — я оставлю тебя и прикажу распорядиться об охране. Мне нужно еще потолковать с Фредой.

Он махнул рукой.

— Ступай, мой мальчик. Оставь заботы о Пути мне. Твое будущее гораздо важнее.

— Будущее? — спросил я, в недоумении. — О чем ты говоришь?

Он запрокинул голову и залился смехом, так что я не мог понять, стоит воспринимать его слова всерьез или нет.

ГЛАВА 7

Мой отец немного выжил из ума после того, как начертил Путь. Я осознавал и принимал этот факт, поэтому я не относился к его странным речам слишком серьезно.

В настоящий момент единственным, о чем мне стоило беспокоиться, была безопасность Амбера. Если фейнимы по каким-то причинам объявили нам войну, мы должны быть бдительны.

Пожилой слуга остановил меня вверху лестницы, с должной почтительностью попросив моего участия в разрешении бытового спора на кухне. Похоже, две горничные вцепились друг другу в глотки… причиной чего являлся один из стражников замка.

К тому времени, как я образумил все заинтересованные стороны и решил проблему (посредством того, что пригрозил поджарить стражника в случае, если он не выберет себе одну из них и не будет хранить ей верность), прошло около получаса. Похоже, весть о моем возвращении быстро распространилась. Куда бы я не входил, я обнаруживал расплывавшихся в улыбке стражников и слуг, энергично кланявшихся либо отдававших честь, желая мне приятного вечера. Они выглядели сильными духом, несмотря на три месяца разрушительных ветров и молний.

А почему бы и нет? К моменту моего возвращения, буря утихла. Они могли видеть в этом знак моего могущества.

В это время архитекторы попросили меня незамедлительно уделить им время. По их просьбе, я совершил обход дворца, выслушав длинную скучную лекцию о проблемах строительства, сопряженных с текущим состоянием дворца.

Суть я понял: причиненные ветрами повреждения, хотя и были значительны, но носили в основном косметический характер. Положительную роль в этом сыграло отсутствие дождей, хотя почти каждая крыша была в некоторой степени повреждена, внутрь не попало воды, которая могла бы нанести непоправимый вред гипсовой отделке, половым доскам или опорным балкам.

К тому времени, как я наконец ответил на огромный поток заданных мне вопросов, освободился от, казалось, бесконечного количества чертежей и вошел наконец в библиотеку — Фреда уже давно закончила трапезу, собрала карты и исчезла — разумеется, пошла спать. Я не мог винить ее за это, тем более, что мог поговорить с ней и утром.

Я подавил зевок. Я мог последовать примеру, вернуться в свои покои и забыться так необходимым мне сном. Не будем вспоминать о том, что я только что проспал почти три месяца.

Войдя в свои покои, я обнаружил там не менее восьми человек, усердно трудившихся. Стекла во всех окнах были выбиты ветром, и три заспанных плотника усердно работали, заменяя последние из них. Мой слуга только что переменил постельное белье. Две горничные с метлами и совками подметали занесенную ветром грязь, обломки черепицы и осколки стекол, а следом двое здоровенных рабочих расстилали новые ковры на пол.

Мой слуга подскочил ко мне.

— Добро пожаловать домой, Ваше Величество! — воскликнул он, кланяясь.

— Спасибо, Шэй, — ответил я. Я заметил, что он уже успел приготовить для меня ночное белье, взбить подушки и принес свежую воду для умывания. — Ты как всегда на высоте.

— Я делаю все, что в моих силах, Ваше Величество. Вам нужно что-нибудь еще?

Может быть мир с Хаосом и фейнимами? Или голову короля Свейвилла на блюдечке?

— Нет, все нормально, — ответил я вслух.

Затем я выпроводил всех вон, ответив на все поклоны несколькими словами похвалы о том, что такая предусмотрительность и исполнительность — образец служебного долга. Наконец оказавшись в одиночестве, я разделся, шмыгнул в постель и почти мгновенно уснул.

Много лет назад, когда король Свейвилл преследовал и уничтожал мою семью, у меня были вещие сны. Ночь за ночью я видел людей, которых никогда не знал и места, где никогда прежде не бывал.

Этой ночью я снова видел подобный сон. Я ощутил, что покидаю свое тело, и смутно догадался, что увижу нечто необычное…

Я покинул дворец Амбера и поскакал к морю на вороном коне. Вокруг цвели деревья, и пока я ехал, меня осыпал дождь из желтых лепестков.

К тому времени, как я достиг побережья, спустилась ночь. Ясная полная луна взошла на небесах и в ее сиянии я видел все вокруг так же ясно, как днем.

Через обдуваемые ветром дюны устремился я к кромке воды. Я не остановился, а направил коня прямо к воде. Мой конь, Апполо, замедлил шаг, когда его копыта погрузились в прибрежные волны.

Мы начали погружаться в воду. Вода доходила до икр, заливаясь в обувь, затем дошла до пояса. На секунду мой конь дернул головой, пытаясь повернуть назад, но я направил его вперед. Я здесь хозяин, и он должен повиноваться беспрекословно. Мы оба знали это.

С неохотой конь шел дальше, погружаясь глубже, вода дошла ему до шеи. Его морда погрузилась в воду, но он продолжал шаг. Затем пришел мой черед и воды сомкнулись над моей головой.

Я насквозь промок. И промерз до костей. Волосы начали разлетаться под водой.

Мои легкие были будто в огне. В конце концов, я не мог дольше сдерживать дыхания. Я должен был вздохнуть, или моя грудь взорвется.

В отчаянии, я сделал вдох ртом — и каким-то непостижимым образом мои легкие наполнились не морской водой, а чем-то наподобие свежего воздуха.

Апполо продолжал медленное погружение. С осторожностью он ступил на уходящую далеко вниз мраморную лестницу. По обе стороны статуи изображали мужчин и женщин с перепонками на руках в различных угрожающих позах. У некоторых в руках были трезубцы, другие держали мечи. Их лица, изображенные немного вытянутыми и суровыми, пристально смотрели на меня сверху вниз, будто пытались разгадать сложный замысел судьбы.

Чем больше мы погружались, тем темнее становились воды. Синие и темные, с мелкими пузырьками, воды были настолько замутнены, что я мог видеть только на несколько шагов вперед.

Спуск продолжался, и наконец я ощутил свет впереди, похоже мы приближались к яркому источнику света.

Ну конечно, в двадцати шагах впереди появились светящиеся сферы между статуями. Они давали достаточно света, чтобы можно было разглядеть дорогу.

Апполо начал спотыкаться на ступеньках. Он не привык путешествовать подобным образом. Я спешился, мои движения в воде были неуверенными и медлительными. Мне потребуется время, чтобы привыкнуть передвигаться под водой, но я осознавал, что будет лучше если я продолжу спуск пешком, а не в седле.

Я отпустил коня и Апполо тут же развернулся и поскакал галопом в направлении поверхности так быстро, как только мог. Его движения под водой были немного комичны, под копытами вздымалась пена, ноздри раздувались, глаза дико вращались.

Я продолжил спуск уже пешком. Я внимательно вглядывался в каждую статую, мимо которой проходил. Казалось, глаза некоторых статуй двигались, следя за моими передвижениями. Другие просто сурово смотрели на меня. И чем ниже я спускался, тем более угрожающими выглядели статуи.

Наконец, в поле зрения показались здания, внушая благоговейный трепет перед неизвестным, и странные трехстенные башни, казавшиеся просто невероятными. Мой взгляд привлек огромный центральный комплекс с золотыми куполами и высокими башнями. Колонны с замысловатыми наконечниками в форме цветка поддерживали крышу с внутренней стороны. Должно быть, это дворец.

Архитектура просто потрясала. Продолжая спуск, я не мог отвести взгляда от дворца. Теперь я видел, где кончалась лестница… огромные каменные ворота в форме дракона. И здесь я впервые увидел людей, стоящих подле ворот… двое мужчин с обнаженными торсами стояли по стойке смирно. Оба держали в вертикальном положении трезубцы с длинными рукоятями. У обоих были густые черные бороды с зеленоватым отливом, которые колыхались под водой. Когда я приблизился к ним, я заметил зеленоватый оттенок их губ и темно-зеленые глаза с золотым отливом. Даже их грудь отливала зеленым.

Хотя они продолжали стоять как изваяния, пока я подходил к ним, их глаза следили за моим приближением. И я видел, как их грудь вздымалась от вздохов.

С близкого расстояния я заметил перепонки на пальцах, которыми они держали трезубцы. Должно быть тяжело держать трезубцы с подобным строением пальцев, но они справлялись без видимых усилий.

— Я король Оберон, — представился я, наконец поравнявшись с ними. Каким-то образом я знал, что они меня понимают. — Меня ожидают.

Позади них, за воротами в форме дракона, начиналась улица, мощенная блоками какого-то зеленовато-коричневого оттенка. Здания по обе стороны были испещрены высокими окнами, из которых выглядывали неясные очертания лиц, смотревших на меня сверху вниз.

— Королева ждет вас, — произнес один из стражников. Его голос звучал подобно несмазанным ржавым петлям. — Идемте за мной.

Повернувшись, он повел меня по улицам, направляясь прямиком к огромному комплексу зданий в центре города. Мужчины, женщины и дети бросались врассыпную по мере нашего приближения, исчезая в зданиях и магазинах. Казалось, я внушал им всем ужас. Пока мы шли, я чувствовал, что сотни глаз устремлены на меня.

Значит, потрясающий комплекс зданий в центре города и есть дворец. Чем ближе мы подходили, тем больше он поражал мое воображение. Золотые купола, высокие шпили и арочные проходы, подобных которым я никогда не видел прежде. У каждого входа стояли стражники с трезубцами, а отряд вооруженных трезубцами мужчин патрулировал подходы к замку.

Мы проследовали через главный двор по лестнице к широкому коридору. Мы проходили мимо стражников, а отряд мужчин, вооруженных трезубцами маршировал позади нас. Слуги, одетые в зеленые шелка, оживленно сновали туда-сюда. Волосы у них всех были с зеленоватым отливом. Кланявшись, они уступали нам дорогу.

Наконец мы достигли большой приемной залы. Еще с десяток стражников с трезубцами стояли вокруг высокого трона, который казался сделанным из цельного куска золота, а на троне восседала женщина средних лет. Должно быть, она была их правительницей. Она была облачена в длинную темно-зеленую мантию, усыпанную жемчугом и небольшими отшлифованными ракушками на рукавах. Ракушки большего размера красовались на ожерелье и браслетах. Ее голову венчала тонкая золотая корона в форме трезубца, также украшенная ракушками.

Когда стража подвела меня к трону, женщина приветствовала меня надменной улыбкой, смерив меня взглядом свысока. Она взглянула на меня глазами, зелеными подобно глубинам океана — казалось, ее взгляд прошел сквозь меня и устремился вдаль.

Я поклонился ей, как того требовали приличия.

— Ты король Оберон, — ее голос, тихий и струящийся, звучал как музыка для моих ушей.

— Да, это я. А ты должно быть королева Мойнс.

— Да.

— Зачем я здесь? — спросил я.

Она поднялась.

— Нужно исправить то, что ты натворил.

— Я не понимаю, — покачал я головой в недоумении.

— Уничтожь его! Уничтожь Путь!

— Какой Путь?

— Ты будешь утверждать, что ничего не знаешь об этом?

— Да, — я медленно кивнул. — Я не имею представления, о чем ты говоришь.

Она хлопнула в ладоши. Под водой звук хлопка был приглушен, но стражники прекрасно ее поняли. Они направили трезубцы мне в грудь, окружая меня. Я ощутил, как острая игла ткнула мне в поясницу сквозь ткань рубашки.

— Что вы хотите от меня? — спросил я.

— Уведите его! — произнесла королева Мойнс твердым голосом. — Возможно, в следующий раз он захочет сотрудничать!

Стражники вывели меня из тронного зала в коридор, а затем во внутренний двор. В центре двора располагалось что-то похожее на круглый пруд для разведения рыбы, выстроенный из камня, но он не мог быть заполнен водой или рыбой, так как мы уже были под водой. Когда мы подошли ближе, я увидел там темную закручивающуюся по спирали жидкость. Движение в воронке было медленным и не очень сильным. Казалось, что это нечто вроде двери.

— Прыгай туда! — сказал человек, приставив к моей спине наконечник трезубца.

— Куда ведет этот ход? — спросил я. У меня не было никакого желания прыгать в этот водоворот. Он мог вести куда угодно.

В то время как он начал отвечать, я внезапно развернулся навстречу приближающемуся трезубцу. Я схватил трезубец левой рукой и дернул вперед и в сторону, отведя его от собственного тела. Я заметил, что все стражники разом ринулись вперед, но морская вода замедляла их движения.

Одной рукой я ударил ближнего стражника в нос. Послышался отвратительный хруст, стражник упал на спину, струйка крови окрасила воду. Мой второй удар пришелся другому стражнику в горло, который был также выключен из борьбы, задыхаясь и изо всех сил силясь вздохнуть.

Трезубец, который я держал в руке, до сих пор не был пущен в ход. Я сжал его в руке, раскрутил и запустил через плечо в ближайшего стражника, который в этот момент бросился на меня. Он промахнулся. Упершись ногами в землю, я оторвал его от земли и бросил через голову. По воде расплылась струя крови и пузырьки. Я отпустил его, и он уплыл прочь, захватив трезубец с собой.

Я успел схватить упавший трезубец прежде чем двое стражников подскочили ко мне. Без сомнения, они собирались атаковать меня. Они разделились, пытаясь рассредоточить мое внимание, делая выпады в мою сторону.

Я перебросил оружие в правую руку. Я чувствовал себя непоровотливым под водой и двигался гораздо медленнее, чем привык. Но я перехватил наконечник направленного на меня трезубца, отбросил его в сторону и приготовился провести удушающий захват левой рукой. Я схватил стражника, сдавил ему горло и швырнул его в наступающих стражников.

Один из них почти вплотную подобрался ко мне. Я подался ему навстречу. Он стал заваливаться назад в надежде уклониться — но вместо того, чтобы пытаться настичь его, я выпустил трезубец из рук. Трезубец заскользил в воде быстрее, чем стрела, выпущенная из арбалета, настиг грудь стражника и пронзил ее насквозь. Темные струи крови окрасили воду.

Потеряв равновесие, я начал заваливаться назад. Мои ноги балансировали на краю пруда с воронкой и я упал в него, беспомощно размахивая руками. Всплеска не последовало, тьма обволокла меня и я падал…

падал…

падал…

Я сел, ловя ртом воздух. Какое-то мгновение я не мог понять, где нахожусь. Темнота… холод… сырость…

Я в постели.

В безопасности.

Я вспомнил о своем чересчур реалистичном сне. Пот должно быть пропитал одежду и простыни. Неудивительно, что мне приснилось, будто я под водой. Я не страдал прежде ночным потоотделением и мог только надеяться, что не подцепил какой-нибудь недуг. Может, пневмонию?

Когда я сел на матрас, послышались хлюпающие звуки. Казалось, он промок насквозь. Разве мог один человек так обильно потеть?

И почему я ощущал запах морской воды?

Я осторожно облизнул палец, потом сплюнул в сторону. Морская вода. Я действительно побывал в море.

Но как? Каким образом сон мог перенести меня в море? Я задумался, могут ли сны быть реальными, но в последнее время со мной произошло слишком много казавшихся невозможными событий, чтобы удивляться.

Я напрягся, силясь вспомнить подробности. В памяти всплыло что-то о дворце под водой, в котором правила женщина… и там был Путь…

Королева Мойнс, так ее звали. Да. Я вспомнил. Нужно было спросить папу, слышал ли он о ней прежде. Возможно, мне следовало попытаться связаться с ней — может быть, в этом и заключается смысл моего сна. А что насчет Пути? Она хотела, чтобы я сделал что-то… уничтожил его? Возможно ли, чтобы копия Пути возникла в ее королевстве?

Поднявшись, я закутался в одеяло и вышел на балкон. Рассвет только занялся, расцвечивая небо на востоке розовыми и желтыми красками. Серые клубы дыма взвивались ввысь из кухонных дымоходов.

Оглядывая свое королевство, я заметил две колонны людей на расстоянии — всего около пятидесяти числом — позади них тянулся десяток экипажей. Они определенно направлялись в сторону дворца.

Наши первые королевские визитеры! Может, из какого-то близлежащего, до сих пор неизвестного нам королевства?

Я подался вперед, стараясь получше разглядеть. Будто по заказу, знаменосец чуть изменил направление, и я смог четко разглядеть знамя.

Свернувшаяся в кольцо змея… они были посланцами Дворов Хаоса.

ГЛАВА 8

Со сторожевых башен зазвучали горны. По замку прокатилось эхо голосов. Войска с оружием в руках вывалились из бараков и заполонили стены замка.

По крайней мере они не спали на посту. Пока они выстраивались, я заскочил обратно в спальню, скидывая покрывало и впопыхах натягивая одежду. Быстро подцепив перевязь, я добавил еще парочку ножей и застегнул сапоги. Наконец, я зачесал назад волосы, обнаружив маленький кусочек водоросли у себя за ухом, и нацепил тоненький золотой кружочек на голову. Сегодня они увидят короля, готового при необходимости повести свои войска в бой.

И снова мне пришло в голову занятная мысль, что король Свейвилл послал какой-то небольшой отряд против нас. Всего-то пятьдесят человек, тогда как всего три года назад я выставлял против него три миллиона… и что это еще за повозки?

Все говорило о том, что атакой это быть не могло. В повозках вполне могли находится послы… с подарками, извинениями, и предложением мира, возможно?

Я фыркнул. Совсем невероятно! У Свейвилла наверняка был более хитрый план. Нам стоило быть начеку.

К тому времени, как я вышел во двор, стены замка были битком набиты лучниками, а слева от меня в боевой готовности стоял отряд копейщиков. А ворота все еще были на распашку и казалось никто не торопился их закрывать.

— Стоять! — рявкнул я, подавшись вперед. — К защите готовься!

— Подожди! — крикнула Фреда. Она как раз стояла в воротах и разговаривала с капитаном Юном. Нахмурившись, я подбежал к ней.

— Что бы это значило? — требовательно спросил я.

— У тебя было время принять ванну? — сказала она. — Хорошо! Сегодня мы должны выглядеть как можно лучше!

Ванну? Должно быть морская вода отмыла часть грязи…

— Хорошо выглядеть для чего? — фыркнул я. — Думаешь мне есть дело до того как я выгляжу посреди битвы?

— Битвы не будет. А ты должен хорошо выглядеть во время визита лорда Дайра.

Я уставился в пустоту.

— Лорд Дайр? Это еще кто такой?

Она вздохнула.

— Оберон… Прошлым вечером мне не удалось предупредить тебя. Не так давно я пригласила Дайров навестить нас. В конце концов мы не должны быть полностью отрезанными от Хаоса.

— Да! Должны! — резко сказал я. — Я не хочу иметь ничего общего с кем-либо из Хаоса! От них мне одни неприятности… да и всем нам!

— Лорд Дайр могущественен и влиятелен. Если он примет нас как равных, остальные в Хаосе поступят также… пожалуй даже король Свейвилл… со временем… Кроме того я уверена, что он тебе понравится. Он тоже вояка, и ты увидишь у вас много общего.

Визит… в такое неподходящее время. Ну почему именно сейчас, когда я и дыхание то перевести не успел?

Нахмурившись, я посмотрел на открытые ворота. Сейчас я ничего не мог с этим поделать, не обидев этого лорда Дайра. Да и смысла в этом никакого не было, если он и правда был таким уж приятным малым, каким описала его Фреда.

— Ну ладно… — протянул я. — Но если это окажется какой-нибудь хитростью, я вывешу его голову над воротами как напоминание шпионам и убийцам из Дворов Хаоса!

— От Дайров проблем никаких не будет. Можешь спросить отца, если хочешь — он очень хорошо их знает.

— И спрошу! — пообещал я.

Я повернулся на звук копыт на брусчатке. Люди Дайра шли пешком и, конечно, это не могли быть они.

— Оберон! — крикнул подъезжая мой брат Коннер. Он ехал на огромном гнедом мерине с дикими от скачки глазами и пеной изо рта. Он притормозил и выкрикнул из седла. — Люди из Хаоса!

— Я знаю, — сказал я. — Это Фреда их пригласила.

— Что? — он уставился на нее, но она лишь мило улыбнулась в ответ.

Я потянул его за руку и отвел в сторону, пока конюх возился с его жеребцом.

— Ты что-нибудь знал об этом визите лорда Дайра? — тихонько поинтересовался я.

— Это лорд Дайр? — он выглядел озадаченно. — Но зачем ему нас навещать?

— Об этом-то я и спрашиваю. Похоже, что Фреда пригласила его с женой. Ты их знаешь?

— В основном о его репутации. Говорят, лорд Дайр очень амбициозен… думаю, он хотел быть королем Хаоса, но так и не получил достаточной поддержки, чтобы свергнуть короля Утора. Я как-то раз пытался ухаживать за его второй дочерью Кои, но вышла она за Дюка Хэрна, насколько мне известно. Ну это ее промах.

— Похоже они довольно безобидны, — заметил я. — Ну насколько вообще безобидными могут быть люди из Дворов Хаоса.

Он пожал плечами.

— В общем да. Лорд Дайр не был в чести во Дворах Хаоса многие годы. Отец знаком с ним при Дворе, конечно, а Фреда хорошо знает всю его семью — их третья дочь, Делла, ее лучшая подруга.

— Ааа… — теперь все приобретало смысл. Теперь понятно почему она хотела их тут видеть. — Готов поспорить Фреде стало одиноко и она пригласила их составить компанию.

— Возможно… — Коннер нахмурился еще больше.

— А другая причина тебе в голову не приходит?

— У Фреды обязательно есть хотя бы шесть причин для любого ее поступка. У нее сложные и далеко идущие схемы, и, как правило, не такие очевидные как эта.

Я хихикнул и покачал головой. Как раз то, что мне было нужно — еще больше семейных заговоров и политики. Кроме того, если ей нужна была компания, я не видел в этом ничего такого. До тех пор пока они следят за своими манерами…

— Я всегда могу выставить лорда Дайра пинком под зад, — сказал я, — если вдруг от него будут неприятности.

— Не забывай, что он старинный друг нашей семьи. Не оскорбляй его без причины. Однажды он может тебе понадобиться.

Он говорил как Фреда, но это по-прежнему казалось хорошим советом. Я медленно кивнул.

— Что там насчет твоей вылазки? — поинтересовался я. — Есть что доложить? Вторжение? Угон скота?

Он вздохнул и покачал головой.

— Все прошло довольно неплохо, полагаю, с тактической точки зрения. Никакие силы не скапливаются у нас на границах, готовясь атаковать и порешить нас. Вообще никого у нас на границах нет… да и не только на границах — везде. Это по-прежнему пустая Тень. Самая большая проблема — это разрушения причиненные ветром.

— А разве они не только вокруг замка?

Он покачал головой.

— Это творится повсюду. Целые участки леса полегли. Уйдут годы на восстановление всего этого, если вообще все восстановится.

Как я и ожидал; я кивнул.

— Как там твои люди? — спросил я.

— Мы немного охотились пока ездили. Они привезли трех оленей для кухни. По крайней мере у нас будет свежее мясо на несколько дней.

— Хорошие новости.

Я посмотрел на Фреду. Она была уже поближе к воротам и на лице ее угадывалось нетерпеливое ожидание. Никогда еще не видел ее такой взволнованной.

— Присмотришь тут за всем? — сказал я.

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Хочу знать обо всем что произойдет, когда прибудет лорд Дайр. Мне сейчас же нужно увидеть отца. Хочу немного прощупать этого лорда Дайра.

— Хорошо. Предоставлю тебе полный отчет потом.

Я повернулся, поспешив внутрь, и скоро выследил отца в библиотеке. Он читал несколько старых свитков с выражением недоумения на лице.

— Нашел что-нибудь интересненькое? — спросил я, присоединяясь к нему.

— Пока нет! — он скрутил свиток и засунул его обратно в трубу. Осторожно вернув его на полку, он продолжил: — Я поставил стражу охранять Путь. Архитекторы сейчас внизу изучают комнату. Им нужно будет закрыть два входа.

— Хорошо. Есть идеи как он сюда попал?

— Пока нет. Но я это выясню.

Я кивнул.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу тебя спросить. Ты когда-нибудь слышал о лорде Дайре?

— Дайр? Конечно! Старинный приятель, хороший друг в былые времена… всем нам. А почему ты спрашиваешь?

— Он тут.

— Что? — вид у него был откровенно удивленный.

— Фреда и тебе ничего не сказала?

— Нет, — его бровь выгнулась. — Странно, что она пригласила его, не поставив меня в известность.

Вот и я так думал.

— Коннер думает ей стало одиноко и она захотела увидится с друзьями.

— А эта девчонка Дайр… как там ее зовут? Делл… Делла? Да, Делла. Обворожительная девушка, которая когда-нибудь станет настоящей красавицей. Она тоже тут?

— Я не знаю.

— Выясни. Они с Фредой лучшие друзья. Если Делла тут, то потому, что нужна была Фреде.

Я медленно кивнул.

— Хочу спросить тебя еще кое о чем.

— Ну? Продолжай!

Я облизнулся и оглянулся по сторонам. В библиотеке мы были одни. Я осторожно закрыл дверь, взял стул и расположился напротив отца.

— Мне приснился сон, — сказал я. — И мне нужно знать что он означает.

— Рассказывай. Возможно я смогу его немного расшифровать. Хотя о таких вещах лучше бы тебе спрашивать Фреду…

— Нет. Там была женщина…

— Ага! — он хихикнул. — Один из этих снов!

— Заткнись и дай мне закончить. Ее звали королева Мойнс. Ты когда-нибудь о ней слышал?

— Мойнс? — он медленно покачал головой с отстраненным взглядом. — Нет. Мне так не кажется. Кто она?

— Она та, о ком мне вчера приснился сон, — и я быстро пересказал ему свой сон, ее приказ убрать Путь… и то, каким реальным это все казалось. Тот факт, что я проснулся вымокший в морской воде по-прежнему меня беспокоил.

— Странно, — промямлил он. — Такой реальный… и все же сон. Я бы сказал, мой мальчик, что ты стал жертвой заклятья. Похоже, что королева Мойнс — реальный человек, хотя живет ли она тут или в другой Тени — или даже в Хаосе — я не могу сказать. Будь осторожен с ней и ее чарами. Пока что это лучший совет, который я могу тебе дать.

— А что насчет Пути? Она сказала, что он появился там, и она хочет, чтобы я его убрал.

— Это может означать что угодно. Это даже может быть уловкой, чтобы отвлечь тебя от безопасности Амбера.

Я медленно кивнул. В этом был смысл.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросил я. — Как мне не дать ей попасть в мои сны?

— Не спи.

Я рассмеялся.

— Легче сказать, чем сделать.

— Есть у меня эликсирчик, который ты мог бы попробовать…

— Ну нет! — я видел достаточно его изобретений, чтобы додуматься испытать что-нибудь на себе. — Другие идеи есть?

— Дай мне поразмыслить над этим. А пока что… спи с мечом на случай если снова попадешь в воду.

На улице послышался рев труб и фанфар. Я посмотрел на двери. Должно быть это официальное приветствие для лорда Дайра.

— Он здесь, — сказал я. Наверное придется с этим смириться. Возможно лорд Дайр и будет полезен, как считает Фреда. Видит Бог — нам нужно больше союзников…

Отец тоже поднялся.

— Мы не должны заставлять гостей ждать, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Прошло много времени с тех пор, когда я в последний раз видел моего старого друга…

ГЛАВА 9

К тому времени, как мы вышли во двор, свита лорда Дайра подошла к замку. Солдаты расступились, пропуская процессию из разряженных карет, запряженных огромными чешуйчатыми существами, что каким-то образом напомнили мне кошек, вошедших перед ними. Из первых экипажей появилась небольшая армия слуг, одетых в ливреи каких-то больного воображения цветов — зеленый и желтый. Они суетились вокруг, одни разговаривали с нашими слугами, другие раскатывали длинную салатовую ковровую дорожку перед замыкающей и самой шикарной каретой.

Да уж — вряд ли вторжение. Тяжело вооруженные всадники лорда Дайра даже отличились, ожидая снаружи замка. Если Дайр окажется безобидным, тогда возможно я приглашу их войти.

Мы с отцом присоединились к Коннеру и Фреде. Они оба стояли на верхней ступени главного зала. Фреда наблюдала за снующими слугами Дайра с явным удовлетворением.

— Тебе это слишком нравится, — заметил я.

— Конечно. Лорд Дайр всегда придерживается протокола. Все должно быть идеально подготовлено для его появления.

— А мне уже скучно, — сказал Коннер, притворяясь, что зевает.

— Тихо! — шикнула на него Фреда. Потом она развернулась ко мне и сказала: — Выпрямись. Выгляди по-королевски. Протокол очень важен в Хаосе. Лорд и леди Дайр должны видеть тебя сильным и в добром здравии.

Я поднял брови. Сильным и в добром здравии? Забавный оборот, и мне он не понравился. Коннер был прав — она что-то замышляет.

— И что именно ты этим имеешь ввиду? — спросил я.

— Что сказала, то и имею. Лорд Дайр должен тебя увидеть. И достаточно на этот раз. Вести переговоры буду я.

Вести? Переговоры? Я перевел взгляд на Коннера, который выглядел так же ошеломленно, как я сам.

— Мне нужна правда, — процедил я. — Что ты наделала… или на что согласилась?

— Их семья так же, как и наша в данный момент, впала в немилость во Дворах Хаоса. Нам нужны союзники, Оберон, а лорд Дайр могущественен. С этим союзом оба наши дома станут сильнее.

— Союзом? — до меня стало понемногу доходить, что она устроила. — Ты имеешь в виду… брак?

Коннер вздохнул. Отец рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

Фреда нежно потеребила меня по щеке.

— Было приятно немного посводничать, если можно так сказать. Третья дочь лорда Дайра, Делла, достигла совершеннолетия. Она ищет подходящую пару. Почему бы этой парой не стать самому выдающемуся члену нашей семьи?

— Только не мне! — запротестовал я.

— Конечно тебе, Оберон, — сладко улыбнулась она. — Пришла пора тебе жениться и перестать развлекаться с девками в барах.

Я поднял брови. Откуда она о них узнала? Лена и Мэри обе поклялись никому ничего не рассказывать. Наверное Фреда увидела их у себя в картах; моя сестра частенько говорила, что может видеть не только будущее, но и настоящее.

— Мне не нужна сваха, — сказал я. Пусть сама ищет себе мужа, если ей нужна свадьба в семье. — Когда настанет время, я найду себе жену.

Ее лицо посуровело.

— Ни один король не должен выбирать себе жену, включая тебя. Что ты вообще знаешь о браке и сватовстве? Ничего!

— Я лучше тебя знаю, что я ищу в жене.

— Кроме того, — продолжила она, проигнорировав мою реплику, — существуют древние традиции, которых нужно придерживаться. Вот как короли Хаоса находят себе подходящих королев.

— Но я не король Хаоса, — фыркнул я. Я развернулся и вошел внутрь. — Отправь Дайра обратно домой с твоими сожалениями. Ты зря потратила их время. Я не женюсь на какой-то их шестиногой дочери полуосминоге!

— Делла совсем не такая! — возразила Фреда, преследуя меня по пятам. Я повернул в коридор, направляясь к себе в комнаты. Слуги низко кланялись, когда мы проходили мимо. — Во Дворах Хаоса она считается редкой красавицей!

— Она красива? — немного помедлив, я вспомнил недели проведенные в Хаосе. Я видел там сотни женщин, но слово «красивая» ну никак не приходило в голову, чтоб описать их. Пугающие — да. Странные — несомненно. Сумасшедшие — частенько. Но красивые?

— Ты должен с ней познакомиться, — убеждающим тоном произнесла Фреда. Она взяла меня за руку и плавно потянула обратно во двор. — Дайры прошли долгий путь через бесконечное множество Теней, чтобы увидеть тебя. Будет невежливо так разочаровывать их. А ты совсем не невежливый хозяин, я знаю.

— Ты должна была меня предупредить, — проворчал я.

— Как? Тебя не было три месяца! А прошлой ночью ты так и не вернулся в библиотеку.

— Да, но… — я нахмурился. Возможно она была права — не то что бы я признал это. Я беспомощно пожал плечами. — Даже если так. Я не люблю сюрпризы.

Она упрямо сложила руки.

— Оберон, ты теперь король. Ты должен жениться и как можно скорее обзавестись наследниками. Ты не можешь остаться не при делах. Подумай о будущем Амбера. Кому ты можешь довериться как не тем, в чьих жилах течет твоя кровь… тем, которые как и ты несут в себе образ Огненного Пути?

Я фыркнул:

— Учитывая нашу семью и ее историю, мои дети быстрее меня убьют, чем все армии Хаоса вместе взятые.

— Так нечестно. У отца никогда не было более преданной правой руки, чем Локе, — он был моим старшим братом… убитым армией адских тварей Свейвилла несколько лет назад, защищавшим наше семейное гнездо в Тени под названием Джунипер, — или тебя, — добавила она.

— Не забывай об Эйбере.

— Эйбер был дураком. И отец никогда ему не доверял.

— Рожден наполовину Амбером и наполовину Хаосом, — пробурчал я в основном себе самому. — Какого же ублюдка отпрыска ожидать от такого союза? Они будут людьми или монстрами?

Фреда улыбнулась.

— Ты тоже уроженец Хаоса, мальчик мой. Никогда не забывай о своих корнях. Хоть ты и воспитывался в одиночестве в отдаленной Тени, но огонь и сталь истинного Хаоса по-прежнему у тебя в сердце. Ты познакомишься с лордом Дайром и ты женишься на Делле Дайр. Это необходимо. Мы оба это знаем.

Я замешкался. Доля истины в ее словах была. Король не должен быть без наследников. Что случится с Амбером и Путем, если я умру? Кто продолжит мое дело? Никто не смог бы использовать Путь против фейнимских тварей так, как это сделал я…

Я медленно спросил:

— А ты уверена, что она красивая?

— Да, — Фреда улыбнулась, зная, что победила. Я тоже это знал к моему сожалению. — Десятки лордов Хаоса добивались ее руки, и все были отклонены как неподходящие лордом Дайром. Ее красота и грация великолепны. Делла Дайр действительно достойна короля… тебя.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— У нее самые прекрасные измерения из всех, что я видела. Пойдем!

— Измерения? — спросил я. И что она хотела этим сказать, — Фреда…

Прежде чем я успел задать вопрос, она направилась в зал, а мне пришлось бежать, чтоб нагнать ее.

— Фреда — ответь мне! Что в ней такого?

— Позже, Оберон! — бросила Фреда через плечо. — Сейчас нет на это времени!

Мы снова присоединились к Коннеру и отцу как раз, когда слуги лорда Дайра выстроились в линию с одной стороны. Старший слуга все еще стоял возле экипажа лорда Дайра. Он поставил маленькую ступеньку возле двери, потом посмотрел на Фреду, которая кивнула ему один раз.

— Подожди здесь, — сказала мне Фреда. — Ты не должен говорить с лордом или леди Дайр пока я не закончу переговоры. Но они оба должны тебя видеть.

— Я что какой-то кусок мяса на показе в мясной лавке? — пожаловался я.

— Да. А теперь замри. У меня есть работа.

— Когда я увижу Деллу Дайр?

— Не сегодня. На это нужно время.

— Только я должен хорошенько ее рассмотреть, — сказал я. — И лучше уж ей быть красивой!

— Доверься мне!

Каждый раз когда кто-то говорил «доверься мне», у меня появлялась причина об этом пожалеть. Мое дурное предчувствие вернулось ко мне. Во что я вляпался?

Фреда медленно и величественно пошла вперед, когда слуга открыл дверцу кареты, я задержал дыхание. Я наклонился вперед, приготовившись узреть лорда и леди Дайр. Возможно Делла пошла в мать…

Затем я вернулся в исходное положение. Лучше быть осторожным и сдержанным, чем нетерпеливым. Это может повредить позиции Фреды в переговорах.

Первым человеком спустившимся с кареты был мужчина и не особо выдающийся по стандартам Хаоса: коротенький, толстый с вогнутым лицом и серыми волосами. Он был весь одет в зеленое, от его темных чулок до чуть более светлой накидки и от его перчаток до маленькой шапочки на голове.

Хитро инкрустированный меч висел на черном поясе у его левой ноги. Я узнал его. Это был меч из моего видения.

Это было великолепное оружие по любым стандартам, хотя и выглядело слишком тяжелым для чего-то кроме церемоний. Однако, как и я сам, все лорды Хаоса, с которыми до сих пор сталкивался, оказывались намного сильнее, чем выглядели. Если у Дайра достаточно силы, чтобы правильно с ним обращаться, вес может быть не проблемой. Лорд Дайр ассоциировался с тихим достоинством, но тем не менее излучал настоящую властность и могущество. И все же он казался довольно приятным. И конечно не нелепым существом, которое я ожидал. Если его дочь пошла в него, возможно она не так уж и дурна собой.

А если меч предназначался мне, возможно мне придется жениться на его дочери…

Мой взгляд продолжал возвращаться к мечу у него на бедре. Какой же он по ощущениям? Мне очень хотелось его подержать.

Едва глянув в моем направлении — как раз достаточно для того, чтобы я понял что он меня заметил и оценил — Дайр повернулся к карете и протянул руку. Появилась хрупкая ручка, бледная как молоко. Должно быть она принадлежала леди Дайр. Я затаил дыхание. Она грациозно обвила пальчиками пальцы мужа и вытянула длинные стройные ножки. На ней были темно-зеленые танкетки, усыпанные изумрудами и зеленые чулки выше колен, достаточно элегантные и очаровательные.

Я облизнулся. Если Делла пошла в мать, возможно мне не о чем беспокоиться. Она возможно даже красива, как говорит Фреда.

С редкой грациозностью сначала одна нога коснулась ступени, затем вторая… Ее узкое платье чуть ниже колен, такое же зеленое, как рубашка лорда Дайра, подчеркивало изгибы ее бедер, осиную талию и маленькую высокую грудь. Сотни изумрудов, нашитые на ткань блестели и переливались на солнце. Она была восхитительна по чьим угодно стандартам.

С трудом проглотив неожиданно подступивший к горлу ком, я пригладил назад волосы и поправил свою корону и костюм. Фреде следовало меня получше предупредить. Я мог бы принять ароматическую ванну, побриться и постричься у парикмахера. И мог бы заказать королевские платья побогаче и поцарственнее. Не каждый день встречаешься со своими будущими родственниками.

Медленно, величественно отведя от меня взгляд, леди Дайр спустилась на мостовую. Она передвигалась с невероятной легкостью.

Она медленно подняла голову, произнося что-то, что наверное было словами благодарности мужу. Эта тонкая, молочно-бледная шейка наклонилась, когда она изучала высокие башни замка Амбер, все еще заполненные рабочими ликвидировавшими ущерб, нанесенный ветром, и впервые я увидел ее совершенный профиль. Нежные губы, высокие аристократические скулы, слегка вздернутый носик — возможно она самая красивая женщина из всех кого я видел. Вот если бы Делла пошла в нее, я бы точно был самым счастливым мужчиной.

Она повернулась посмотреть на меня. И я с перепугу раскрыл рот.

С каждой стороны ее головы было по лицу и они пересекались посередине. Три глаза, два карих и один серый, мигали с разной скоростью. Ее нежный вздернутый носик оказался широким как моя рука в длину. А ее длинный зубастый рот, простиравшийся слишком далеко в обоих направлениях, раскрылся в ужасающе зубастой улыбке. Когда высунулся раздвоенный змеиный язык, я почувствовал как у меня кровь стынет в жилах и непроизвольно содрогнулся.

Красавица? Скорее ночной кошмар! Как Фреда могла такое со мной сделать? У меня сжалось сердце и подкосились ноги.

— Спокойно, мой мальчик, — тихонько сказал отец. Он положил руку мне на плечо. — Та еще женщина, не так ли?

— Папа! — прошептал я. Я хотел повернуть голову и отвести взгляд, но не мог оторваться от этого ужасного лица. — Она… она… Я мог только безнадежно таращиться.

— Невероятна? — отец хихикнул и я не понял подкалывает ли он меня. — Она прелесть, Оберон. Она разбила много сердец, когда вышла замуж за лорда Дайра. Я и сам к ней сватался знаешь ли, но у ее отца были на нее большие планы.

— Ты что слепой? — повернулся я к нему. Я не мог поверить, что он находит это ужасное существо привлекательным.

Он как будто удивленно наклонил голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Она ужасна! — вскрикнул я.

— Прикуси язык! — отрезал он. — Возможно Дайры сейчас и впали в немилость в Хаосе, но их семья достаточно могущественна. Я понял почему Фреда организовала эту встречу, и она права. У Дайров много связей, которые мы можем использовать. Они так же нужны нам, как мы нужны им. А тот факт, что все женщины в их семье так красивы — просто удача для тебя.

Красивы? Я просто в шоке уставился на него.

Он шлепнул меня по спине и сказал:

— Был бы я немного моложе, я б и сам приударил за Деллой Дайр! Надеюсь, она вся в мать!

— Жаль, что я не на твоем месте, — вздохнул Коннер.

— Можете оба за ней приударить, — упрямо выставив челюсть продекларировал я. — Я ни на ком не собираюсь жениться — ни на «редкой красоте» ни на ком либо еще!

— Ты будешь делать, что тебе говорят, — сказала Фреда. — А теперь помолчи и подожди пока я вернусь. Я должна правильно и официально поприветствовать их в Амбере.

Неспешной походкой она медленно направилась к Дайрам. Она наслаждалась каждой минутой этого действа.

— Я не собираюсь жениться на Делле Дайр, — прорычал я ей в спину.

— Слушайся свою сестру, — сказал отец. — Она знает, что лучше для тебя и Амбера.

Я посмотрел на него — этого седого, морщинистого гнома — и резко рассмеялся. Да кто он такой, чтобы приказывать мне? Может он и нарисовал истинный Путь, но я нес его форму в своей душе. В более значимых масштабах его предназначение было исполнено, а мое только начиналось.

— Ты забываешься, — сказал я ему. Я специально не стал называть его отцом. — Здесь король — я, и я буду поступать на свое усмотрение, а не так как думаешь ты или Фреда — когда бы мне этого ни хотелось.

Казалось, он поник под моим гневным взглядом. И все его угрозы и аргументы пропали. Похоже он понимал, что все они будут бессмысленными. Я уже настроился морально в соответствии со своим решением.

Напряженным голосом он изрек:

— Как хочешь, мальчик мой. Как ты правильно заметил, король — ты.

— Хорошо, — я удовлетворенно кивнул. Было самое время им осознать, кто здесь главный.

И я отказывался чувствовать себя виноватым за то, что поставил его на место. В конце концов мой отец годами врал мне о моем наследии. Он манипулировал мной как пешкой в какой-то большой игре. Хватит, поклялся я, и больше никогда!

И то же самое касалось Фреды. Она могла быть такой же занозой.

Моя сестра подошла к Дайрам. Она тепло обняла лорда Дайра, поцеловав в щеку, затем обняла леди Дайр; совершенно очевидно, что они были знакомы и знали друг друга очень хорошо судя по всему. А это делало то, что я собирался сделать, еще более сложным. Мне очень нравилась моя сестра и я очень не хотел ее разочаровывать.

Взявшись за руки с моей ужасной будущей тещей, Фреда повела ее направо, к западной башне. Слуги начали распаковывать сундуки, коробки, и все остальные принадлежности. По количеству багажа было похоже, что Дайры планируют задержаться довольно надолго.

— Я вовсе не безрассудный, — тихонько сказал я отцу. Теперь, когда я уже все для себя решил, я мог быть полностью рациональным в этом вопросе. — Я не собираюсь заставлять Фреду отправлять Дайров обратно домой. Но ты должен передать ей, что мой ответ — нет, я не женюсь на Делле Дайр. Конечно, они могут наслаждаться гостеприимством Амберского замка сколько пожелают. Но у меня нет намерений жениться на их дочери.

— Ты ведь даже еще не видел ее, — запротестовал Коннер.

— Ой, только ты не начинай! — скривился я. — Мне и не нужно ее видеть. Я видел ее мать. Этого достаточно.

— Тебе же хуже, — процедил Коннер.

— Да будет так, — сказал отец. — Хотя твое решение может обречь нас всех.

Я должен был рассмеяться. «Только не очередная обреченность, отец!» За последние годы я слишком часто слышал эту старую страшилку. Казалось, что любая сложная ситуация непременно приведет к тотальному падению нашей семьи.

— На этой неделе вроде уже было четыре таких ситуации, не так ли?

— Не издевайся надо мной, мальчишка, — мрачно сказал отец. — Свейвилл угрожает Амберу и Пути намного больше, чем ты себе представляешь. Каждый день он ищет новые способы уничтожить тебя и Путь. В конце концов он составит план и последует ему. Кровные узы с семьей лорда Дайра оставят нас в живых, если дело снова дойдет до войны.

— Это ты так говоришь, — пожал плечами я. — Тем не менее не забывай, что последнюю битву против Хаоса выиграли мы. Мы и сами неплохо справляемся.

— Это правда… пока что, — он встретился со мной взглядом и в глазах его угадывалась настоящая тревога. — Вот еще кое-что, над чем стоит поразмыслить. Пока тебя не было эти три месяца, мы нашли и казнили четырех шпионов Хаоса. Нам не удалось выяснить как они пробираются в замок. Это показывает насколько король Хаоса переживает на твой счет. Он по прежнему следит за каждым нашим шагом.

— И как же лучше шпионить за нами, если не через новую жену? У Деллы будет доступ ко всем нам и нашим планам.

— Каким образом лучше обеспечить нам выживание? — отец наклонился ко мне. — Если я знаю ее отца, то Делла Дайр воспитывалась в жесточайших традициях нашего народа. Она будет чтить своего нового супруга. Таковы наши устои.

— Я все еще не понимаю, какую выгоду принесет мне этот брак.

— Свейвиллу может и не нравиться лорд Дайр, но он знает о могуществе и влиятельности семьи Дайр. Твоя смерть от рук Свейвилла станет смертельным оскорблением, и лорд Дайр будет вынужден отомстить за тебя. Он один из немногих людей при Дворе, чье влияние может свергнуть Свейвилла с трона. Свейвилл не рискнет его оскорбить.

Я печально вздохнул.

— Так женитьба на Делле гарантирует нам безопасность… или просто станет безопаснее.

— Тысяча раз да!

Я сглотнул. Возможно, так будет лучше для Амбера…

Коннер заметил:

— По крайней мере подожди пока увидишь ее, а потом уже решай.

— Хорошо, — сказал я. В его словах была доля истины, возможно Делла пошла в своего отца. — Я подожду.

Отец улыбнулся, и я знал, что он думает, что Фреда победила. И возможно так и было.

Во благо Амберу…

ГЛАВА 10

Обед тем вечером был проведен формально, со всеми церемониями государственного обеда. В количестве более ста человек мы пиршествовали в большом банкетном зале и сидели за длинным широким столом, который протянулся практически через весь зал. Я сидел во главе стола, отец — слева от меня, а лорд Дайр — справа. Фреда сидела сразу за отцом, а леди Дайр рядом со своим мужем. Коннер сидел за Фредой, а далее следовала различная знать из окружающих земель. Большинство были третьими из четырех сынов герцогов, баронов, считались голубых кровей в ближайших Тенях, но вряд ли унаследовали что-нибудь дома. Коннер и я заманили их сюда обещаниями новых титулов и земель в обмен на их помощь в обустройстве этого нового мира.

Лорд Дайр все еще носил тот утренний меч, и мне стоило огромных усилий не пялиться на него. Я так хотел поближе его рассмотреть. Жаждал подержать в руках. Но как?

Пока мы поедали молоденьких поросят, фаршированных фазанов и жареную оленину, я заставил себя любезно пообщаться с лордом Дайром. С виду его вопросы казались безобидными, но подоплека их была глубока.

— Сколько людей под вашими знаменами? — спросил он, как бы невзначай, жестом охватывая весь Амбер.

— О… мне и не сосчитать! — хихикнул я. Я тоже мог играть в эту игру. — В нашем последнем сражении мы выставили более миллиона бойцов. Амбер по-прежнему быстро растет. Если будет еще сражение подобное этому, думаю мы выставим по крайней мере в два раза больше.

Конечно, это было еще то преувеличение… но имея достаточно времени и сил для найма в Тенях, мы могли бы выставить и десять миллионов. Непрактичной и наверное невозможной такую армию делали лишь вопросы логистики, обмундирования и размещения.

Неожиданно леди Дайр шикнула на меня. Я практически выронил из рук нож.

— У… да, миледи? — я сглотнул желчь подступившую к горлу.

И она спросила:

— Вы это говорите о вашей битве с королем Свейвиллом, лорд Оберон?

— Да, миледи, — я не смог придумать, что еще сказать, и сосредоточился на своей тарелке. Надеюсь это выглядело как будто я голоден, а не как будто меня тошнит от моей будущей тещи.

Лорд Дайр, впечатленный названными мной цифрами, медленно кивал. Потом его взгляд где-то завитал, как будто у него в голове назревал какой-то план.

— Мой отец что-то упоминал о ваших собственных военных достижениях, лорд Дайр, — вспомнил я. Отец упоминал, что он может быть в силах свергнуть Свейвилла при подходящем моменте. Возможно мне удастся вложить эту мысль ему в голову… если она уже ему не пришла.

— О? — он немного загордился. — Конечно же я служил.

И тут, наконец, я не сдержался.

— И я не мог не заметить меча, который был на вас утром. Надеюсь вы позволите мне рассмотреть его поближе. Безусловно великолепное оружие.

Он улыбнулся, кивая головой.

— Да. Прекрасное. Его имя Барын-киллер. Он был выкован самим Иккарионом для битвы против Барын Болара во времена Ледникового Бунта.

Мой отец удивленно вздохнул, и я с волнением посмотрел на него. За всю свою жизнь я видел его таким удивленным всего пару раз.

— Ты уверен, что это работа Иккариона? — спросил отец с просочившейся в голос ноткой волнения.

Фреда переводила взгляд с одного из них на другого.

— Я думала все мечи Иккариона были уничтожены в войне с фейнимами, — сказала она. И это тоже заставило меня насторожиться.

— Не все, — самодовольно заметил лорд Дайр. — Этому удалось спастись. Хотя я редко его ношу. Многие попытались бы забрать его украв или предав, поэтому я держу его взаперти… кроме очень особенных, личных случаев, как вот этот.

— Он выглядит слишком тяжелым для любого практического применения, — заметил я.

Дайр хихикнул.

— Он легкий как перышко. Я бы орудовал им в битвах, когда был молодым, будь он у меня тогда, но годы берут свое. Боюсь, битвы для молодых, а политика — удел стариков.

— А кто этот Иккарион? — поинтересовался я. — Почему его мечи так важны?

Лорд Дайр одарил меня удивленным взглядом.

— Похоже ты пренебрегал своими уроками истории, король Оберон.

— Похоже на то, — сказал я. Иккарион? Барын Болар? Ледниковый Бунт? Никогда не слышал об этом. — Так что же я пропустил?

Мой отец сказал:

— Иккарион был лучшим оружейником при Дворе Хаоса, хотя и дожил всего до двадцати шести лет. Всего он выковал десять мечей, каждый из которых — произведение искусства. Говорят лезвия Иккариона неразрушимы… Должно быть он вложил в них первозданные силы Хаоса, используя приемы, которые никто с тех пор не смог повторить.

— И что с ним стало? — поинтересовался я. — Его убили?

— Нет, — покачал головой Дайр. — Магия, которую Иккарион использовал, убила его. Обнаружили лишь маленькую часть его тела. Того, что они нашли… ну, этого было достаточно, чтобы определить, что он погиб и достаточно ужасно.

Фреда добавила:

— Ужасно по меркам Хаоса это совсем неприятно, Оберон.

— Так что там такого в этих мечах? — спросил я. Неразрушимые, легкие как перышко мечи меня очень заинтересовали. И ими воевали против фейминов. — Что с ними стало?

— Большая часть была утеряна во время войны, — ответил Дайр. — Я знаю о существовании двух. Один из них мой, а второй…

— Дайте-ка угадаю, — сказал я усмехнувшись, — второй у Свейвилла.

Он печально кивнул.

— Он принадлежал королю Утору, хотя он его никогда не носил. Свейвилл отобрал его, когда захватил трон. Его несколько раз видели с мечом на публике; наверное он демонстрирует его как символ своей власти. У его меча довольно подходящее имя — Кинг-мэйкер[1].

Каким-то образом все сходилось. А не мог ли Кинг-мэйкер быть мечом из моего сна вместо Барын-киллера?

— За победу… — сказал я, перебирая возможности.

— Кстати о победе, — воскликнул Дайр, откидываясь на спинку стула и улыбаясь. — Короля Свейвилла взбесило поражение его армии. Из-за этого казнили четырех генералов.

— Возможно в следующий раз он подумает дважды, прежде чем атаковать Амбер снова, — сказал я с ноткой гордости. — Его поражение было… полнейшим.

— Исключительно так! — с откровенным восхищением кивнул Дайр, и я заметил, что он мне действительно нравится. Он был человеком, который хорошо понимал отлично исполненный план битвы.

— Спасибо, — сказал я.

Леди Дайр прошипела:

— Я слышала вы сражались как демон, король Оберон. Должно быть кровь текла рекой. Великолепно!

Я вынужденно улыбнулся ей.

— Спасибо. Да, так и было… Довольно много крови, леди Дайр.

По мне побежали мурашки от ее шипящего смеха.

Лорд Дайр сказал:

— Это поражение ослабило Свейвилла намного больше, чем он признает. У него уйдут годы на реорганизацию армий. И десятки лет, чтобы снова получить поддержку лордов Хаоса.

— В этом он может винить лишь себя, — сказал я, скромно пожав плечами. — Мы будем защищать себя.

— О… А никто и не винит вас, король Оберон. Ошибочные суждения, плохое планирование, ужасное исполнение… Вся вина, как не единожды говорил король Свейвилл, целиком и полностью лежит на его генералах.

— Правда? — я удивленно поднял брови. — А почему не на самом короле?

— Вина никогда не лежит на короле, Оберон! Ты должно быть знаешь это правило!

Рассмеявшись, я вспомнил Джослона. Его и его сына это тоже касалось. Кажется это правило применимо и к наследникам.

Я продолжил:

— Поражение Свейвилла немного напоминает войну против фейнимов.

Он слегка наклонил голову.

— Короли Хаоса часто повторяют ошибки своих предшественников. И я услышал недосказанное — «но я не стану»…

— А если бы королем были вы? — предположил я.

— Я не король.

На этот раз в конце предложения не прозвучало «пока». Хорошо; было вполне понятно, что у него большие планы на будущее. И мне следовало их поощрить. Друг нашей семьи, возглавляющий Владения Хаоса… Это открывало бы много возможностей. Теперь я понимал, почему Фреда считала логичным брак с дочерью лорда Дайра.

Я сказал:

— В Тени, где я вырос, есть одна поговорка — «Не буди лихо пока оно тихо». Королю Свейвиллу стоило бы это помнить… Как и любому королю Хаоса. Лучше, чтобы Амбер был другом, а не врагом.

— Король Свейвилл вряд ли, но я обязательно запомню! — хихикнул лорд Дайр. — И есть ли лучше способ гарантировать мир и дружбу, чем супружеское ложе?

Его жена снова издала тихий шипящий звук, который вполне мог быть смехом. У меня мурашки пробежали по коже. А когда я на нее глянул — пробежали еще раз. Все эти разговоры о волшебных мечах заставили меня на некоторое время забыть об обреченности. Сейчас весь мой страх ушел. Интересно как выглядит их дочь?

— Конечно, — сказал я. — Я… с нетерпением жду союза наших домов.

— Как и мы все.

— Мне и правда хотелось бы посмотреть на ваш меч, лорд Дайр, — повторил я. Мой намек пожалуй был слишком очевиден… но не то что бы меня это волновало. — Его история меня восхитила. Вы уверены, что он настолько легкий?

Он немного поколебался. Затем медленно и, как мне показалось, неохотно отодвинул стул и поднялся. Плавно вытащил Барын-киллер и протянул мне эфес.

Я поднялся и взял его. Как он и говорил, меч казался легким… Неестественно легким, как будто был практически невесомым. Когда я поднял его над головой, развернув лезвие так, что оно сверкнуло, меня охватил неожиданный порыв радости. Это был меч, выкованный для битв. Если бы я шел в бой с таким мечом, я знал, что меня невозможно было бы остановить. Пусть король Свейвилл и хоть все легионы Хаоса ополчатся против меня, я порешу их всех.

И да… Теперь, когда я его держал в руках, я понял, что это не меч из моего видения. Очень похож… но не совсем.

А это означало, что мне суждено было завладеть мечом короля Свейвилла. Я сглотнул. Но как?

Неожиданно я понял, что разговоры за столом прекратились и все уставились на меня. Покраснев, я опустил меч. Вернуть его лорду Дайру оказалось одним из самых сложных поступков в моей жизни. Я хотел этот меч… Так как не хотел ничего другого в жизни. Но я знал, что этому не суждено случиться.

Лорд Дайр спрятал меч в ножны. Потом он, высоко подняв свой кубок, громко крикнул:

— За короля Оберона и Амбер!

Я улыбнулся гостям. Пришло время зарабатывать собственные очки у Дайров.

Подняв кубок, я добавил:

— И за мать первой королевы Амбера… — слова застряли у меня в глотке, но мне удалось их из себя выдавить: — За… прекрасную… леди Дайр!

И снова леди Дайр одарила меня своим ужасным взглядом и раздвоенным языком, трепещущим на ее губах. Все три глаза подмигнули практически одновременно. Неужели она… флиртовала со мной? В присутствии мужа?

Я скрыл свое отвращение, закрыв глаза и сделав продолжительный глоток вина. Надеюсь Делла Дайр не пошла в свою материнскую линию. Даже если пошла, наверное я смогу пить достаточно, чтобы этого не замечать. По крайней мере в темноте, в безлунную ночь, с опущенными шторами и выключенным светом… Я так надеялся.

И тут как раз вовремя подоспело мое спасение. В дверях появился паж в красной ливрее — Джоуб. Неужели уже прошло два часа? Я использовал Джоуба, чтобы организовывать встречи с девушками из бара в соседнем городе уже на протяжении года или около того… А сегодня он должен был послужить оправданием моему раннему уходу.

Я незаметно кивнул и он поторопился. Приложив ко рту руку он прошептал мне на ухо.

— Я здесь, как вы и велели, сир, — он говорил тихо, чтобы никто не услышал.

— Да, — я нахмурился, как будто речь шла о каком-то важном государственном секрете. — Продолжай.

Паж продолжил:

— Хотите, чтобы я еще что-нибудь сейчас сделал, сир?

— На этом все, Джоуб, — отмахнулся я от него. Не оглядываясь, он выскочил из зала.

Тяжело вздохнув, я поднялся.

— Что-то случилось? — спросил лорд Дайр, тщательно меня изучая.

Я развел руками как бы беспомощно извиняясь. Хоть мне и понравилось общество лорда Дайра, но я хотел, чтобы банкет закончился. И так хреново было даже думать о женитьбе на Делле Дайр, а видеть лицо леди Дайр и слышать ее ужасный шипящий смех еще хоть минуту было и вовсе невыносимо.

— Боюсь появилась проблема, — сказал я, — и она требует моего безотлагательного внимания. Оставляю вас в надежных руках моего отца до конца трапезы. Надеюсь, ты не возражаешь, папа?

— Оставь это, — сказал отец. Его ледяной тон показал, что он раскусил мой маленький спектакль. Что ж, ну и пусть его это раздражает — он так же хорошо мог играть роль хозяина как и я, а может даже лучше. Кроме того, как у лорда Хаоса, у него было куда больше общего с лордом Дайром, чем у меня.

— Хотелось бы, но не могу, — сказал я, улыбаясь сквозь зубы. — К сожалению я не могу пустить на самотек важные государственные дела, папа. Ты же знаешь, — я повернулся и слегка поклонился Дайрам. — Это был запоминающийся вечер, лорд и леди Дайр, и я наслаждался каждым его моментом. Пожалуйста продолжайте трапезу. Десерты нашего повара всегда стоят ожидания. На подходе и несколько развлечений…. жонглеры, акробаты и даже приезжий из Кьяра поэт. А потом возможно вы захотите продолжить напитками в библиотеке?

Лорд Дайр кивнул.

— С удовольствием, король Оберон. Надеюсь вы сможете к нам снова присоединиться.

— Я постараюсь.

Развернувшись, я медленно и тихо вышел в коридор. Оказавшись вне поля зрения моих гостей, я побежал.

Я не знал куда и почему… но мне надо было сбежать. Если я еще раз услышу этот шипящий смех леди Дайр, я кого нибудь прибью.

Возможно ее.

ГЛАВА 11

Следующие несколько часов, пока банкет продолжался без меня, я бесцельно слонялся по замку, не зная что делать и куда податься. Ужасающее лицо леди Дайр стояло у меня перед глазами. О чем думал лорд Дайр, когда женился на ней? Да в стельку пьяным в борделе я бы ни за что не взял трехглазое существо к себе в постель. Даже у самого простого солдата есть свои границы.

А у короля…

От своей невесты я хотел большего. Я заслуживал большего.

О Боги, да в старые времена, когда я был простым солдатом, с простыми обязанностями, я ничего не знал о своем настоящем наследии — и ничего не знал о Пути! Я был волен жить и любить, сражаться и странствовать, по-настоящему быть самим собой. Это были счастливейшие времена моей жизни.

Затем мои мысли вернулись к мечу лорда Дайра. Я видел как он переливается в моей руке, поднятой к свету. Я ощущал его сверхъестественную легкость, чувство абсолютной силы, которой он меня наделял.

Больше всего на свете я хотел этот меч!

Возможно, Фреде удалось бы выторговать его как часть приданого. Возможно, лорд Дайр сделает меня своим наследником и передаст его мне. Возможно…

Медленно, особо ни куда не направляясь, я стал карабкаться на самую высокую точку замка, на еще непокрытую южную башню, которая — если все пойдет как запланировали — в итоге расквартирует прибывающие войска. Ремонтные работы уже шли полным ходом. Строительные леса покрывали крышу в местах, где ветром сорвало черепицу, и большая ее часть уже была возвращена на место.

Я выбрался наружу и забрался наверх. Легкий бриз пахнул с севера, зрелый, с землистыми запахами деревьев, травы и растений. Наши новозавезенные фермеры скоро будут чистить леса, подготавливая наши первые урожаи… сажая виноград для наших первых виноградников… ограждая пастбища для коров, коз и овец. Я не понимал сколько деталей нужно было продумать для постройки целого королевства, когда решил осесть тут и править. К счастью, наряду с архитекторами и рабочими, мы привели достаточно бюрократов для выполнения рутинной работы без особого участия с моей стороны.

Я уселся и вздыхая окинул взглядом замок Амбер. Тусклые огоньки виднелись в сотнях окон. Дым от шести кухонных дымоходов поднимался к звездам и луне. Лунный свет мягко мерцал на доспехах и шлемах стражников, патрулировавших зубчатые стены замка. То и дело они выкрикивали «все чисто.»

Сегодня все казалось мирным и спокойным. Я снова вздохнул. В ловушке. Вот как я себя чувствую. Куда делась радость от жизни?

Мне нужен был этот меч…

Мне нужно было приключение…

Ветер сменился, и влажный и холодный порыв с моря неожиданно пахнул мне в лицо. Соль и морская вода… Слабый запах рыбы…

По какой-то причине образ лица Деллы Дайр стал перед моими глазами, таким, каким я его представлял: полуосьминог, полуженщина, с тремя глазами и змеиным языком…

Как раз то, что было нужно — напоминание о моей предстоящей обреченности. Если б я только мог сбежать, вернуться в мою прежнюю жизнь в Илериуме, снова стать простым солдатом…

Я вскарабкался еще выше на строительные леса и стал разглядывать линию берега. Корабли — вот, что мне было необходимо во вторую очередь. В конце концов, у любого достойного короля должен быть флот. А не мог бы я пойти на кораблях сквозь Тени? Тогда, едва женившись, я мог бы на несколько лет стать отсутствующим королем, изучающим новые земли и Тени, пока королева Делла занималась бы нашими делами в Амбере. Это было бы весело!

Я знал, что Коннер уже исследовал побережье на пятьдесят миль во все стороны. Его исследовательский отряд включал пару картографов, которые нанесли на карты каждую бухту и каждый островок. Они не нашли ни поселений ни следов человеческой жизни. Но кто может знать, что там за морем? Возможно понадобятся десятилетия, чтобы нанести на карту все море. Десятилетия, проведенные вдали от моей ужасной невесты-кальмара…

Я хихикнул. Может она окажется не такой уж и плохой. В конце концов мои сестрицы были достаточно привлекательными, а все они были женщинами Хаоса. И все же они были скорее исключением, чем правилом.

Я вздохнул, покачивая головой. Я так любил мечтать, что мог бы никогда и не покидать это место. Амбер был у меня в крови… частью меня, как и я был частью его. В конце концов от судьбы не сбежишь. Я бы здесь жил, любил и умер, какими бы ни были мои сокровенные желания.

Только я решил выпить с лордом Дайром в библиотеке — вдруг он снова даст мне посмотреть на свой меч! — как странный звук донесся откуда-то издалека. Я затаил дыхание. Пытаясь расслышать сквозь ночные шумы замка, я наклонил голову и прислушался.

Звучало практически как женский голос, сладкий и низкий, напевающий какую-то колыбельную без слов. Я знал, что когда-то уже слышал эту мелодию… Так давно, что не мог вспомнить когда именно и где. Может воспоминание из детства? Может моя приемная мать пела ее мне, когда я был маленьким?

Я повернулся, пытаясь отыскать источник песни. Чей это был голос? Откуда он доносился?

На краю строительных лесов я прищурился, всматриваясь в отдаленный берег. Там…? Белые пески раскинулись как белая закрученная лента между темным берегом и постоянно меняющейся лунной поверхностью морских волн. Этот чудесный голос доносился откуда-то из-за них, нахлынув на меня словно прилив, и чем дольше я слушал — тем громче и отчетливее он становился. Теперь я уже мог практически разобрать слова и почувствовал как быстро забилось сердце.

Мое внимание привлекло движение в воде. Темные, стройные фигуры рассекали волны. Могли ли это быть люди? Может кто-то из них пел эту странную и красивую песню? Мне показалось — невероятно, с ума сойти! — что я услышал смех пока они резвились в море.

Эта древняя полузнакомая мелодия продолжала звучать внутри меня, что-то глубокое, древнее и могущественное. Она манила меня как зов сирен. Я должен был выяснить, кто это пел. Я должен был к ней пойти.

— Кто вы? — крикнул я вниз, хотя и знал, что с такого расстояния они меня вряд ли услышат. — Кто вы?

Может у меня разыгралось воображение, но мне показалось, что фигуры на мгновение замерли и медленно повернулись ко мне. Затем после этой секундной паузы, они продолжили резвиться и словно дельфины снова заскользили по воде.

И тут я заколебался. Может это были животные, а не люди. Может это лунный свет и вино с банкета играли шутки с моими глазами.

И все же… Откуда доносилась эта песня? Я по прежнему отчетливо ее слышал.

Но вдруг это потеряло значение. Эта славная мелодия стала громче и сильнее, а ее бархатная тональность попадала в ритм волн. Свет и тьма, звук и ритм растворялись и смешивались в чудесную мелодию для моих и только моих ушей.

— Подожди! — крикнул я. Я должен был ее увидеть — женщину, которая пела! Я должен был ее найти. Она должна была стать моей. — Подожди меня! — закричал я. — Я иду! Подожди меня!

Нисколечки не заботясь о собственной безопасности, я рванул по строительным лесам, хотя они шатались и тряслись под моими ногами. Потом по длинной деревянной лестнице я кубарем скатился через дыру в крыше на пол разрушенной штормом башни. Я рванул через лестничный пролет, перепрыгивая через три ступени, и помчался по длинному коридору к центральному двору замка.

Сонные слуги изумленно таращились на меня, когда я пробегал мимо. Стража вытягивалась по стройке смирно и отдавала честь.

Мне было все равно. Единственным, что имело значение, была эта песня. Нужно было как можно быстрее добраться до воды. Я должен был найти эту женщину.

Я пробежал через двор, боковые ворота и часовых, на дорогу, ведущую к морю. Луна освещала мне путь среди поваленных деревьев, которые еще не успели убрать.

Как только земля выровнялась, я пригнул голову и прибавил шаг. Я практически летел, когда пробегал мимо квартала построек — по большей части домов, магазинов, пары таверн, начал города. Огоньки плясали в окнах забегаловок «У Флинта» и «Ягненок На Вертеле», и обе звенели бурным пьяным вокалом. Отдыхающие солдаты частенько находили тут утешение.

В другое время я бы остановился, чтобы присоединиться к ним, но сейчас я даже не притормозил. Ничто не могло меня этой ночью остановить. Ничто не могло помешать мне найти эту женщину, которая пела эту прекрасную старую песню.

Когда я достиг берега, этот славный голос перерос в лихорадочный шаг. Я прерывисто дышал и грудь моя пылала. И я все равно не мог остановиться.

Мои ноги тонули в песке. Я промчался к воде через линию прибоя, и когда ледяная вода хлынула мне в сапоги я остановился, уставившись.

Мне не показалось. Фигуры в воде не были тюленями. Десятки мужчин и женщин играли и смеялись на отмели, а их обнаженные тела переливались в лунном свете словно ртуть. Я наблюдал бедра и груди и лица, пока они крутились туда-сюда, плескаясь и резвясь на волнах.

Хоть я и общался практически с каждым в замке и в городе, тут я никого из них не узнавал. Кто они? — спрашивал внутренний голос. — Откуда они тут взялись?

Не важно. Я понял, что мне все равно.

Зайдя в воду по колено, а затем и по пояс я все еще слышал эту песню без слов. Древняя, могучая, она разносилась по морю словно живая, и страстное желание охватило меня. Я должен был найти эту певицу!

Будучи уже по грудь в воде, я едва мог держать рот и нос над волнами. кончики моих сапог волоклись по камням и песку; моя одежда, потяжелевшая от морской воды, грозила утянуть меня под воду.

Смеющиеся красотки начали звать меня, их сладкие голоса звенели у меня в ушах как музыка колокольчиков: «Оберон! Иди сюда, Оберон! Сюда, Оберон!»

Я хотел быть с ними. Я должен был быть с ними.

— Кто вы? — я попытался крикнуть, но мой рот наполнился морской водой. Я сплюнул, кашляя и захлебываясь. — Идите сюда! Идите ко мне! Я должен вас увидеть!

А песня продолжала разноситься, затягивая мою душу. Несколько гибких молоденьких девушек присоединились ко мне, стягивая с меня мою промокшую одежду и позволяя ей кануть глубоко в море. Мои сапоги…. мой нож и мой меч… мой пояс и штаны… даже моя колода карт исчезла в глубине. Освободившись от всего этого я поплыл к ним. Они быстро удалялись, просачиваясь сквозь пальцы как утренний туман.

Я по прежнему выкрикивал:

— Подождите, подождите меня!

Я услышал еще больше звонкого смеха, и внезапно они окружили меня, сомкнув руки, вытанцовывая по кругу сквозь волны. И эта волшебная мелодия по прежнему звучала у меня в ушах, поднимаясь и затихая в такт их движениям, все вокруг смешалось в диком и веселом празднике.

— Будь свободным… Идем с нами… Освободись…

Наконец-то я разобрал слова. Я начал смеяться. Свободным! Да, теперь я был свободным.

Вода вокруг меня стала теплой и оживленной. Мягкие руки касались моих рук, спины, плеч. Девушки играли со мной, как шторм играет с лодочкой, и каждый раз, когда я пытался схватить одну из них, а потом другую, они ускользали от меня как мелкая рыбешка проскальзывает сквозь сети.

Наконец, когда я устал настолько, что уже не мог гоняться за ними и почувствовал, что голова моя уже уходит под воду, тонкие пальчики сплелись с моими, снова подтягивая меня на поверхность. Красивое женское личико приблизилось ко мне вплотную и я снова услышал звонкий смех. Дрожь возбуждения пробежала по телу, когда ее темные губы коснулись моих.

Я потянулся к ней, и на этот раз она не отстранялась, а с охотой попалась мне в руки. Я страстно поцеловал ее и снова почувствовал разряд. Никогда еще я не испытывал такого. Я не хотел, чтобы это прекращалось.

Когда мы прервались, чтобы вздохнуть, я понял что уже отчетливо вижу все вокруг. Половинка луны в небе сияла ярко, как солнце. Волосы женщины были темными, как водоросли, а кожа переливалась в лунном свете, как свежее серебро. У нее были идеальные миндалевидные сверкающие, как изумруды глаза, высокие скулы, маленький курносый носик и широкий благородный лоб. когда ее губы во второй раз коснулись моих, меня снова окатила волна возбуждения.

— Кто ты? — прошептал я. — Скажи мне как тебя зовут!

Рассмеявшись, она выскользнула из моих рук. Я попытался последовать за ней, но больше и больше девушек ставало между нами. Они брали меня за руки и тянули все дальше и дальше от берега. Я особо не сопротивлялся; разглядывая одно лицо за другим, я находил их всех одинаково красивыми, совсем не такими, какой представлял себе свою будущую невесту.

Мы рассекали воду словно дельфины, вверх вниз, и эта песня постоянно звучала в ушах. Мы держались за руки и танцевали. Мы устроили настоящий замысловатый балет на воде, дельфины и маленькие киты присоединялись к нам, и звуки веселого смеха заполнили ночь.

И по-прежнему, сквозь все это, эта прекрасная бесконечная песня продолжалась, поднимаясь со дна моря, сотрясая воду и воздух, плоть и кровь. Мы были единым, веселым союзом душ.

Все начало подходить к концу, когда зашла луна. Песня начала затихать. Сначала одна, затем другая — танцовщицы исчезали под водой и больше не показывались на поверхности. И, наконец, осталась только девушка с миндалевидными глазами. Мы медленно и тихо держались на воде, уставившись друг на друга. Я никогда в жизни не видел никого настолько красивого.

— Кто ты? — мягко спросил я, словно успокаивая испуганную лошадь. Она тоже может пропасть, если я повышу голос. — Как тебя зовут?

— Браис, — снова рассмеялась она. — Поймай меня, Оберон!

Внезапно она перевернулась и нырнула глубоко под воду, блеснув бедрами в слабом сиянии звезд. Набрав побольше воздуха, я последовал за ней… ниже и ниже, протягивая руки к ее иллюзорной серебряной форме, пока не запекло в груди и не заболели уши, даже еще дольше. Наконец она повернулась, улыбаясь, и позволила взять себя за руки. И мы вместе пошли на дно.

Сначала я пытался сопротивляться, но она покачала головой. Затем ее горячие губы коснулись моих и я почувствовал, как ее зеленые возбужденные соски трутся о волосы на моей груди. Мы медленно развернулись в воде, следуя за течениями глубже и глубже, и меня совсем не волновало, что я могу тут умереть.

Ее ноги крепко обвились вокруг моей талии, а пальцы сжали мои волосы. Мы продолжали тонуть, сцепившись телами, прижавшись губами. Легкие начали болеть. Я освободился от ее губ и начал отчаянно показывать на поверхность.

— Дыши, Оберон! — сказала она, и каким-то образом я отчетливо услышал ее слова. — В воде магия. На вкус она сладкая, как воздух.

Я перестал бороться и посмотрел на ее нежное личико, обрамленное развевающимся облаком темных волос. Она не может мне врать. Если бы она хотела меня убить, то могла бы давно уже утопить меня со своими подружками.

— Оберон, — снова сказала она, поглаживая мою грудь. — Ты можешь дышать. Попробуй и увидишь. Обещаю — с тобой все будет хорошо.

Потом она взяла меня за руки, нежно перебирая пальцы. Я не только понимал ее под водой, но, казалось, она сама дышала, потому как грудь ее ритмично вздымалась и опускалась.

— Поверь мне, — прошептала она.

Мы опустились метров на тридцать и продолжали тонуть. Я бы не выбрался на поверхность, даже если бы попытался. И тем не менее не мог заставить себя дышать под водой. Я отчаянно огляделся вокруг.

— Оберон! — сказала она. — Дыши! Поверь мне…

Но как вообще я мог дышать под водой?

Внезапно выбора у меня не осталось. Открыв рот, я вдохнул то, что должно было быть холодной, убийственной морской водой. Но я практически нормально дышал. Мои легкие наполнились чем-то плотнее воздуха, но… не похожим на воду. И на вкус это было практически сладким, как она и говорила.

Магия.

Я улыбнулся ей и провел пальцем по ее подбородку, глубоко дыша и пытаясь успокоить колотившееся сердце.

— Браис, — сказал я, — мне кажется я тебя люблю.

— Не дразни меня.

— Ты спасла мне жизнь.

Она улыбнулась.

— Ты не был в опасности. Если бы королева Мойнс хотела твоей смерти, ты бы уже был мертвым. Она позвала тебя сюда, в свое королевство. Ты ее заинтересовал.

— Королева Мойнс? — я знал это имя! Она снилась мне. — Это ее голос я слышал?

— Да.

Внезапно мне захотелось узнать побольше об этой Мойнс. В конце концов она была реальным человеком. У нее тоже была копия Пути?

— Расскажи мне о королеве Мойнс, — попросил я. Наклонившись вперед, я нежно поцеловал Браис в шею, начиная от ключицы и заканчивая правым ухом. — Какое ей до меня дело?

— Она правит Каэр Беата, страной под водой. Ты слышал сегодня ее песню.

— Она была прекрасной.

— Ты встретишься с ней… но всему свое время. Сейчас ты мой!

Я рассмеялся, отстраняясь.

— Ты уверена?

— Да! — она притянула меня поближе и снова поцеловала. — Сегодня, Оберон, ты весь мой!

Я улыбнулся, но не ответил. Магия там или нет, а с Браис в моих руках, в Амбер мне возвращаться не хотелось. Меня там ничего не ожидало, кроме лорда Дайра и его ужасной жены. И кто знает, когда у меня снова будет прекрасная женщина?

Усмехаясь, я притянул Браис поближе, и наши губы и языки переплелись. И снова зазвучала песня королевы Мойнс, пронизывая мою кровь и кости.

Свободным… будь свободным… будь свободным…

В окружении этой мелодии и Браис в моих руках я познал такие наслаждения, которые довелось познать немногим.

ГЛАВА 12

Время перестало много значить в муках нашей страсти. Должно быть прошли часы, прежде чем Браис наконец-то вернула меня на берег и отпустила. Мы стояли по пояс в воде, мелкие волны колыхались вокруг нас, и я гладил ее гладкую холодную кожу.

Наконец она отстранилась и поплыла, все еще глядя на меня, и с неприкрытым удовольствием рассмеялась, когда я снова за ней погнался. Я поймал ее ножку и потянул обратно к себе, снова осыпая поцелуями ее глаза и щеки, пока она не закричала, чтобы я прекратил.

— Мне пора идти, — сказала она.

— Я должен тебя снова увидеть! — ответил я. — Когда?

— Приходи сегодня вечером, — сказала она, прикоснувшись рукой к моей груди. Впервые я заметил, что между пальцев у нее были перепонки. Теперь понятно, почему под водой она двигается как рыба. — Я буду ждать тебя.

— Тогда до вечера!

Я помахал. Она уплывала, ныряя в волны. Последний раз ее пальчики пронзили поверхность воды и она пропала.

Внезапно почувствовав изнеможение, я повернулся и поплелся к берегу. К счастью рассвет еще не занялся. Было бы непросто объяснить отцу и Фреде, где я провел прошлую ночь, после того как оставил их за обедом. Половина слуг и стражников наверняка наблюдали как я несся из замка, словно одержимый. Если бы они увидели, как я возвращаюсь голый, в песке и водорослях, я бы точно стал мишенью для насмешек на долгие годы. «Ночь, когда сбрендивший король Оберон пошел купаться с русалками» — так бы они это окрестили.

Потом я понял, что так и не встретился с королевой Мойнс. Я позволил Браис и другим пловчихам так себя отвлечь, что так и не нашел источника этой песни. В следующий раз попрошу Браис сначала отвести меня к Мойнс. Собственную похоть мы сможем удовлетворить и после, насколько позволит время.

Я доплелся до берега и упал на линию прибоя. Дышал я тяжело. Это была одна из самых изматывающих ночей в моей жизни, но и одна из самых бурно удовлетворяющих. Браис была замечательной любовницей, такой же вожделенной и страстной, как и все мои предыдущие. Каждая мышца моего тела приятно ныла, как будто я только что провел особо тяжелую тренировку. Если бы я только мог выбрать себе такую королеву как Браис…

Шипящий звук волн, раскатывающийся по песку, теперь достиг моих ушей, также как и жужжание насекомых за дюнами. Прикрыв глаза, я цеплялся за воспоминания, как цепляется за плавающее бревно утопленник.

Наконец, тяжело вздохнув, я собрался, сбросил песок с рук, ног, спины и пятой точки, насколько смог, и направился в город. Моя колода карт исчезла под водой так же как и одежда. Единственным способом добраться обратно была пешая прогулка.

Возможно стоило бы сначала заглянуть в одну из таверн и одолжить униформу какого-нибудь пьяного солдата. Так я смог бы избежать неприятных расспросов и манипуляций в замке. Я обрыскал все улицы и аллеи в городе, прежде чем с отвращением сдался. Из всех ночей именно сегодня я не смог найти ни единого пьяного солдафона, чтоб завернуться в его форму — дисциплина моей армии была как никогда сильна, к сожалению для меня. Обе таверны уже закрылись, и ни одна живая душа не валялась без сознания на ступеньках и не торчала в дверях поблизости. Да… солдаты были уже не те…

Наконец, в третий раз проходя мимо заведения «У Флинта», я обнаружил кое-что получше, чем солдата без сознания: стирку Мирны Флинт. Жена хозяина таверны вывесила белье сушиться на ночь. Я прошелся вдоль белья, осматривая платья, подштанники, детскую одежду… и, наконец, рубашки и штаны принадлежавшие самому старому Флинту.

Флинт был крупным, шумным мужиком с зычным смехом и большой бутылью пива наготове. Солдат в отставке, он был практически моего роста, но мышцы его уже давно заплыли жирком. Его одежда была бы слишком большой, но и такой вариант был лучше чем ничего.

Я натянул одну из его рубашек. Она висела на мне как простыня, а завязки свисали практически до колен. Потом я примерил и штаны, в которые бы влезло три меня при желании, и я подвязал их тканью оторванной от подола рубахи. Ни ботинок ни сапог я конечно же не нашел, но я и босиком мог легко дойти обратно.

Наконец, весело насвистывая, я снова направился по дороге к замку. Я был уже на полпути, когда почувствовал слабый контакт. Кто-то пытался связаться со мной через карту.

Я печально покачал головой. Как всегда вовремя. Почему бы не связаться со мной полчаса назад?

Я принял вызов с карты и неожиданно увидел отца в его мастерской. Его глаза сузились, когда он заметил мой лихо скроенный костюмчик.

— Я не буду у тебя спрашивать, где ты был или почему играешь в переодевания, — сказал он. — Но ты должен знать, что свита Деллы Дайр прибудет сегодня утром. Ты хотя бы должен показаться на церемонии в честь собственной помолвки.

— Я приду, — ответил я. — Перенеси меня домой.

— Хорошо, — он наклонился и потянул меня к себе.

— Спасибо, — сказал я, осматриваясь по сторонам.

Как всегда мастерская отца напоминала суматошный беспорядок клаустрофоба; он не тратил время на расстановку своих магических штучек, научных изысканий и странных инструментов лудильщика. Мумифицированные кошки, клыки драконов и другие менее распознаваемые объекты занимали полки. На самом верху стояли бутылочки, вмещавшие все от «порошка из поганок» до «селезенки мантикоры». Хотя в основном комната была набита бумагами — книгами, свитками, повсюду валялись обрывки пергамента на всех мыслимых поверхностях, а в углу вообще была куча обрывков по пояс. Мы могли находиться как в его комнате в Джунипере, так и в родовом поместье во Владениях Хаоса.

Я снова сосредоточился на отце. Он смотрел на меня нахмурившись. Босой, в высохшей соли и песке — должно быть я выглядел особенно жалко.

— У меня есть интересные новости, — сказал я, падая на одно из пустых кресел. — Кажется, в Амбере мы таки не одни!

— Есть другие люди? — спросил он.

— Да, и живут они в море. У них перепонки на руках, и они могут дышать под водой.

Он замешкался.

— Они опасны?

— Я не уверен. Их королева, Мойнс, пользуется магией. Она наложила заклятие, чтобы затащить меня под воду. Кажется она очень могущественная.

— Что она от тебя хотела?

Я нахмурился.

— Пока не знаю. Мне предстоит вернуться туда сегодня ночью.

— Фреда должна это услышать, — он позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Парень с суровым лицом, которого я видел раз или два, появился из соседней комнаты.

— Да, господин Дворкин! — вопросил он.

— Попроси мою дочь Фреду присоединиться к нам, — сказал он. — Кое-что произошло и нам нужен ее совет.

— Да, господин Дворкин, — ответил парень и убежал.

— Я сейчас вернусь, — сказал я отцу, поднимаясь и направляясь к двери. — У Фреды займет несколько минут, чтобы добраться сюда. Я пока помоюсь и переоденусь.

— Замечательная идея! — ответил он. — От тебя воняет дохлой рыбой!

К тому времени, как через пятьнадцать минут я вернулся в его мастерскую, переодевшись в рубашку и штаны своего размера и мягкие туфли, Фреда с отцом уже ждали меня. Она выглядела помятой и была явно не в духе от того, что ее разбудили, но она не жаловалась и никак это не комментировала.

Слуга отца освободил один из столов, поставил на него несколько бутылок вина, блюд с сухими фруктами и маленькими пирожными с кухни. Я расположился. И тут, увидев еду, внезапно понял, что аппетит у меня зверский.

Когда Фреда разливала всем вино, я между укусами начал рассказывать свою историю. Звучало это фантастично — даже для меня — что целая цивилизация людей с перепонками между пальцев могла существовать под водой и быть настолько скрытой, что мы ничего даже не заподозрили о ее существовании.

— Ты сказал, что королева Мойнс использовала магию, чтобы вытащить тебя из замка, — сказал отец. — Песня, которую ты слышал, должно быть она была частью заклинания.

В этом был смысл. Я медленно кивнул. Желание найти ее переполняло меня, как только я ее услышал.

— Что ты думаешь? — спросил я Фреду.

— Это… интересно, — она медленно потягивала вино, — и не лишено смысла. С чего бы еще тебе уходить с обеда с Дайрами, как не из-за чар?

Я заерзал на стуле. Действительно, с чего бы. Пусть думает, что это все чары. Ей ни к чему было знать о моем безосновательном страхе перед Деллой Дайр.

— Ты должен снова встретиться с этой Браис, — сказал отец с отстраненным взглядом. — И нужно обязательно поговорить с королевой Мойнс. Но они не должны вскружить тебе голову. Повторяй себе постоянно, что песня — всего лишь чары. Ты должен быть в состоянии их преодолеть.

— А это не опасно? — спросила его Фреда. — Если Оберон не может контролировать себя в ее присутствии… если с охотой идет в место их силы…

— Я могу себя контролировать, — сказал я. — И да, я вернусь туда. Я хочу снова увидеть Браис. И хочу встретиться с королевой Мойнс. Она может оказаться ценным союзником против Хаоса, если она так могущественна, как я думаю.

Отец кивнул.

— Не иди сам. Раздели ее внимание. Раздели ее силу.

— Ты же не хочешь пойти со мной? — я даже представить себе не мог его голым в море или резвящимся с Браис и ее подружками.

— Конечно нет! — сказал он. — Я буду тут, чтобы спасти тебя, если ты решишь, что тебе нужна помощь.

— А как насчет Коннера? — спросила Фреда.

Я медленно кивнул. Да… Коннеру могло понравиться небольшое приключение в море. Нам обоим пойдет на пользу выбраться из замка, да и от Дайров тоже.

А Браис… Как я хотел снова обнять ее. Она была самой прекрасной женщиной из всех, с кем мне последнее время доводилось спать. От одной лишь мысли о ней я почувствовал как мое мужское начало зашевелилось в штанах.

— Я спрошу Коннера завтра, — сказал я.

— Уже завтра, — сказала Фреда. — Солнце уже встало.

Я посмотрел на окно. У отца всегда были плотно задернуты шторы, но теперь, когда Фреда сказала, я заметил слабое свечение у них по краям.

— Таки да, — я повернулся к отцу. — Ты сказал, Делла Дайр будет сегодня утром? Знаешь, когда именно?

— До полудня.

Фреда добавила:

— И ты будешь тут, и встретишь ее, как подобает.

— Конечно! — усмехнулся я. — Неужели я разочарую мою любимую сестричку?

— Можешь. И частенько это делаешь!

ГЛАВА 13

Из мастерской отца мы перешли в столовую. Повара трудились с раннего утра, выпекая и жаря, запекая и обжаривая, готовя еду на весь день. Я обнаружил приятное разнообразие уже выложенной на серебряные подносы выпечки, яиц, мяса, хлеба и фруктов. Коннер успел нас опередить и вовсю накладывал еду себе в тарелку.

— Доброе утро! — окликнул он.

Я помахал в ответ.

— Сегодня ты кажешься непривычно бодрым, — заметил я.

Наполнив свою тарелку яйцами, колбасой и каким-то хлебным пудингом, я присоединился к нему за столом.

— Не знаю… — ответил он, медленно жуя. — Возможно, виноват визит людей из Хаоса. Мне так понравился прошлый вечер. Лорд Дайр отличный рассказчик. Тебе стоило присоединиться к нам в библиотеке. Мы там полночи провели, и не знаю, когда еще мне было так же весело!

Я кивнул, мысленно возвращаясь к мечу лорда Дайра, Барын-киллеру. Одна лишь мысль о нем вызвала дрожь предвкушения в моем теле. Я бы не отказался снова его подержать.

Однако, чтобы сменить тему, я рассказал о королеве Мойнс и ее заклинании, завлекшем меня прошлой ночью в море. Он нахмурился.

— Я ничего не слышал.

— Ты был слишком занят с Дайрами. И, по-моему, ты ее не интересовал; эта песня предназначалась одному мне. Итак — что скажешь? Присоединишься ко мне вечером?

— Конечно. Я не против познакомиться с твоей новой подружкой. Делла Дайр будет ревностью исходить, если не научишься держать свой меч в ножнах.

Я усмехнулся.

— Я пока не женат. И даже официально не помолвлен!

— И все же… — он пожал плечами.

— Ты что-нибудь знаешь о мечах Хаоса? — спросил я. — Тех, что выковал Иккарион?

— Кого они волнуют? Это древняя история — сюжеты замшелых легенд. Что бы лорд Дайр ни говорил, они не могут быть так уж хороши. Мы проиграли войну фейнимам, вспомни. Для несокрушимых мечей это перебор!

— Мы не знаем, были ли они сломлены, — сказал я.

— Половина сказок о них преувеличена, а вторая половина — ложь!

— Если два меча вернулись в Хаос, как думаешь, может, найдутся и еще?

Он пожал плечами.

— Возможно. Не знаю. А что?

Облизав губы и глянув по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, я заговорчески понизил голос.

— Я бы хотел получить такой меч.

Он усмехнулся.

— Лорд Дайр возмутился бы! Барын-киллер — его самое драгоценное сокровище!

— Я не этот хочу.

Он уставился на меня, и я понял, что на него снизошло понимание.

— С ума сошел? Хочешь меч короля Свейвилла?

— Угу.

— Невозможно!

— Нет ничего невозможного. Запомни мои слова, так или иначе, я получу этот меч! — это была моя судьба.

Он покачал головой.

— Ты замечтался, Оберон. У тебя столько же шансов, как… как…

— Основать свое королевство?

— Еще меньше!

Я усмехнулся, но развивать тему не стал. При необходимости я могу быть терпеливым. В конечном счете, возможность сама себя явит. Придется ли мне взять Кинг-мэйкера из холодной, мертвой руки короля Свейвилла после дуэли или подкупить его лакеев, чтобы стащить меч лет через десять, я все равно его получу. В этом я себе поклялся.

После завтрака нас призвал долг. В сопровождении архитектора со свитой секретарей, слуг и прочих прихлебателей, мы с Коннером прошлись по замку. Ущерб уже был полностью оценен, и новости оказались лучше, чем я смел надеяться.

К счастью, как уже говорилось, большую часть завалов составляли сорванные крыши и черепица; за три месяца сильных дождей у нас не было, так что внутренности замка не пострадали. В итоге, полы и внутренние стены менять не пришлось. Фактически, единственной настоящей проблемой оставалась западная башня, которая сдвинулась со своего фундамента и частично обвалилась. Ее нужно было разобрать и заново отстроить… Вопрос нескольких месяцев, не больше. Кирпичи можно было использовать все те же, вместе с досками и балками.

Стража замка помогала с уборкой. Дворы и балконы уже были полностью очищены от камней и черепицы. Каменщики и облицовщики вовсю чинили или заменяли пострадавшие части.

За стенами замка к делу подключился целый батальон солдат. Упряжки с мулами убирали поваленные деревья. Бревна, нарубленные до подходящего размера и высушенные, отправлялись на замковую кухню в качестве топлива, где их должно было хватить на многие месяцы.

Когда мы вышли из южной башни, трубы пропели радостные фанфары. Мы с Коннером быстро переглянулись. Делла Дайр уже прибыла?

Бок о бок мы выбежали на балкон, выходивший на главный двор. Там пара каменщиков меняла плиты. Я их прогнал.

От удивления мы с Коннером дружно втянули воздух.

Это существо (я молился, чтобы оно не оказалось Деллой Дайр!) было облачено в мерцающее белое платье, скрывавшее — к счастью — большую часть его тела. Но, судя по странным выпуклостям под тканью, можно было ожидать худшего.

Щупальца.

— Ах, — выдохнул Коннер. — Она так выросла!

Ужасные, болезненные ощущения у меня под ложечкой усилились. Он ее узнал!

Снова пропели трубы. Затем на балкон влетел паж.

— Король Оберон! — тяжело выдохнул он. — Леди Фреда… говорит, ваша невеста — со своей свитой — прибыли!

— Только не говори, что это она! — я резко кивнул в сторону существа, чья голова формой напоминала репку, хотя уже осознал свою судьбу.

— Ага, — гордо ответил Коннер. — Это твоя невеста!

ГЛАВА 14

Вот вам и обещанная Фредой красота и изящество. Вот как они все в женщинах разбираются. Коннер не дразнил меня и не смеялся над моим положением. Судя по всему, ему внешность Деллы искренне нравилась.

— Прекрасная! — называл он ее. — Прекрасная!

После первых нескольких секунд я почти перестал его слышать. Мир сузился только до Деллы и меня. Это напоминало момент из песен бардов, когда влюбленные впервые встречаются взглядами посреди толпы. Точно так же мы рассматривали друг друга через двор, замерев на миг. Мое дыхание застряло в горле, сердце в груди тяжело подпрыгивало. Меня неожиданно охватила дрожь, все тело покрылось потом. Я ощущал жар и холод, головокружение и растерянность.

Неужели это была любовь?

Нет! Определенно, положительно, решительно нет! Тысячу раз НЕТ!

Это был ужас.

Тот плотный беспомощный ужас, который человек испытывает, когда его лошадь падает со скалы, прежде чем пролететь с криком тысячу футов до неизбежной смерти там, внизу на камнях.

Ужас, который чувствует мужчина, глянув во время боя на мечах вниз и увидев двенадцать дюймов стали, исчезающие в его груди.

Ужас, от которого не спастись. Никак. Когда вся надежда потеряна, и вы смотрите на пожизненную изысканную пытку от мастера боли — именно такой крайний ужас я ощутил.

— Прекрасная! — выдохнул Корнер.

— Можешь заткнуться? — произнес я, испортив момент. Я снова мог дышать, снова мог говорить.

— Да ты счастливчик!

— Я на ней не женюсь, — решительно ответил я.

Он посмотрел на меня, пораженный.

— Что! Ты с ума сошел?

— Посмотри на нее!

— Да… Прекрасная!

— Прекрати это повторять! Она — самое жуткое создание, что я видел!

Он казался искренне удивленным.

— Что ты!

Во дворе появилась Фреда. Когда Делла вперевалку выбралась из экипажа, эти двое обнялись. Вместе, в сопровождении слуг и невообразимого количества сундуков и свертков, они вошли в замок.

У меня заболело в груди. Мне хотелось убежать как можно дальше.

— А теперь начинается самое интересное, — просто сказал Коннер.

— Убей меня, — произнес я. — Вонзи мне нож в сердце!

— Она тебе не нравится? — спросил он. — Знаю, у тебя иногда странное чувство юмора, Оберон, но…

Неужели я был единственным, кто видел ее такой? Жутким, грузным, омерзительным существом?

— Нет! — ответил я. — Она ужасна!

Он недоверчиво покачал головой.

— Ну… еще ничего не решено. Фреде с папой еще надо обговорить приданное и брачный договор. Иногда это занимает недели.

— Я получу приданное? — спросил я.

— Конечно, — он пожал плечами. — Титулы, земельные участки и прочие ценности… Все это надо обсудить в мельчайших подробностях.

— Может, даже… — слова застряли у меня в горле; смел ли я вообще на это надеяться? — Барын-киллер?

Коннер рассмеялся.

— Свой меч он тебе не отдаст. Уж точно не за женитьбу на третьей дочери.

— Ах.

Моя милая репоголовая невеста исчезла в замке со своей хихикающей свитой, еще более жуткой, чем она сама.

Делла хотя бы не пошла в мать.

И все же, меня это не особо утешило.

Переговоры тянулись все утро. Я ходил по залам подобно нетерпеливому отцу, ожидающему рождение первенца. Вот только вместо радости я ощущал тяжесть рока. Больше всего мне хотелось, чтобы этот брак не состоялся. Но я не знал, как это провернуть, никого не обидев, начиная с Фреды и отца и заканчивая лордом и леди Дайр.

В ловушке. Вот как я себя чувствовал. Полностью и безоговорочно в ловушке.

Я ушел в библиотеку, опустился там в кресло и стал топить свои горести в выпивке. Кроме убийства всех, кто на глаза попадется, начиная с Дайров, ряд стаканов с виски казался лучшим решением.

В обед ко мне зашел Коннер. Окинув взглядом открывшуюся картину, он требовательно спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — ответил я, ворочая неожиданно тяжелым языком. Я приветственно поднял бутылку. — Жизнь прекрасна. Я скоро женюсь на большой грузной репке женского пола. Да здравствует Делла Дайр. Урааа.

— Оберон… — он тяжело вздохнул.

— Я видеть ее не могу, Коннер!

Он заморгал.

— Но — она великолепна!

— Ее голова на репку похожа!

— И?

— Я не такую жену себе хочу!

— Тогда чего ты хочешь? — он подошел и сел рядом. — В ее семье все умеют изменять форму. Уверен, она найдет более приятную твоему глазу внешность, если это все, что тебе надо. Может, попросишь ее?

Я пожал плечами.

— Это уже не она будет. Теперь я знаю, как она выглядит!

— Ты ведешь себя, как безумец. Подумай, что ее семья может нам предложить… более прочная позиция в Суде. Дружеский голос под ухом Свейвилла, когда нам это потребуется. Возможно, даже… примирение Амбера и Хаоса!

Я покачал головой.

— Забудь о Хаосе — мы никогда не сможем вернуться.

— Но… это все равно дом.

От боли в его голосе у меня скрутило живот. Я знал, о чем он говорит. Такие же чувства у меня вызывал Илериум, где я провел детство, ныне бесконечно далекое.

— Хаос больше никогда не станет нашим домом, — произнес я. — Не после того, что Свейвиллл сотворил с нашей семьей!

Он неловко заерзал.

— Когда ты так говоришь, Оберон…

— К тому же, — добавил я, — у нас есть более насущные проблемы.

— Вроде твоей невесты?

Я пожал плечами и сделал еще один долгий глоток.

— Ну, что не так с Деллой, кроме внешности, не отвечающей твоим вкусам? Из нее выйдет отличная королева. Я всегда слышу о ней только хорошее. Нечасто встретишь красоту в сочетании с умом и мягким характером. И я готов поспорить, в постели она просто тигрица!

От одной мысли об этом меня передернуло.

— Так или иначе, королева Амбера мне не такой представлялась. Я хотел…

Я ненадолго замолк. Чего же я хотел? Мне трудно было выразить это словами. Но, начнем с того, что у моей идеальной женщины было человеческое лицо, и она и близко не походила на Деллу Дайр.

Браис. Я хотел кого-то вроде нее.

— К тому же, — произнес я, — мы порвали с Хаосом. Что за королева получится из такой женщины здесь?

— Полезная, — сразу ответил Коннер. — И ты это знаешь.

— А как же любовь?

— Ты что, поэт, что ли? — Коннер нахмурился. — Повзрослей уже, Оберон. Ты король. Ты не можешь позволить себе роскошь жениться из-за любви или красоты. Делла Дайр выносит тебе много прекрасных, сильных детей… много наследников.

Меня передернуло.

— Даже не упоминай наследников! Одна мысль о том, чтобы разделить с ней постель… — я встал и начал мерить комнату шагами. — По правде говоря, мне на нее даже смотреть противно! От одной мысли о том, чтобы разделить постель с этим существом у меня мурашки по коже!

— Тебе нужны дети, — спокойно ответил он. — Посмотри, со скольких начинал отец. А теперь у него остались только мы.

— Это не правда, — резко произнес я. — Мы оба знаем, что наша сестра Блейз где-то бродит, — много лет назад она решила, что Амбер ей не по душе и ушла исследовать другие Тени. — И, насколько нам известно, полдюжины остальных тоже живы. Их тел мы не видели. Мы не знаем, умерли ли они.

— Возможно, — признал он. — Но, думаю, будь они все еще живы, послали бы нам весточку. Я о тебе говорю, Оберон. Ты король. Тебе нужен сын… должна быть прямая линия наследования трона. Делла Дайр в этом поможет.

— Я хочу что-то — кого-то — получше. Кого-то, кого я смогу полюбить. К черту, я согласен на ту, от взгляда на которую меня не будет тошнить!

— Это не слова короля.

Подойдя к окну, я долго смотрел на далекое море. Волны поблескивали на солнце. Море выглядело таким мирным и чистым. Там я и хотел сейчас быть.

— Возможно, я не достоин быть королем, — медленно произнес я. — Я скучаю. По старым дням. Скучаю по веселью. Приключениям. Скучаю по любви.

Коннер схватил меня за руку и развернул.

— Да что с тобой такое? — требовательно спросил он. — Ты сильнейший в этой семье. Ты спас нас и привез сюда. Мы зависим от тебя, Оберон. Нам всем необходим этот брак. Это ради блага Амбера! Ради блага всех нас!

— Такое чувство, будто я в ловушку попал! — беспомощно произнес я. — Мне это не нравится! Мне это совершенно не нравится!

На миг мне почудилось, что Конер собирается меня ударить, но он этого не сделал.

— Это просто предсвадебное волнение, — наконец произнес он. — Тебе надо немного развеяться… повеселиться, пока не успокоишься. Все будет не так плохо, как тебе кажется.

— Что ты задумал? — спросил я.

— Переговоры с Дайрами, наверное, продлятся день или больше. Забудь о них. Мы ведь вечером спустимся к твоим подружкам-русалкам, верно? Сделаем все как надо. Устроим пикник и всю ночь прокутим. Увидишь, утром все представится в лучшем свете. Тебе просто надо гульнуть.

— Это ты так считаешь, — прорычал я.

— А, — сказал он, — если ты все равно не захочешь жениться на Делле Дайр, ради тебя с ней я разберусь.

Я озадаченно посмотрел на него:

— Разберешься с ней? Как?

— Подробности оставь мне, — он хищно усмехнулся. — Ты не единственный в этой семье, кто умеет разбираться с делами, знаешь ли.

— Хорошо, — сказал я. — Предоставлю это тебе. Но предупреждаю… если в итоге женишься на этом репкоголовом чудовище, сам виноват будешь!

— Доверься мне! — ответил он. — У меня есть изящный хитрый план…

Подаренной им надежды хватило, чтобы отставить бутылку и вернуться к работе. Слегка пьяный, но не настолько, чтобы забыть о Делле Дайр, я спустился, чтобы снова встретиться с архитекторами и посмотреть чертежи новой западной башни. Все-таки, они всю ночь работали над их составлением; по крайней мере, после моего одобрения чернового варианта они могли начать реконструкцию.

После часа попыток просмотреть чертежи вместе с архитектором, я сдался. Моя голова пульсировала; глаза болели. Я не мог нормально сосредоточиться на насущной работе. Здесь, внутри замка, так близко к Делле Дайр, я не мог перестать размышлять о ее внешности. Куда бы я ни поворачивался, везде мне чудилось это жуткое лицо.

Наконец, я бросил бумаги на стол, поднялся и двинулся к двери.

— Завтра закончим, — бросил я через плечо. — Если не можете ждать, обратитесь к моему отцу.

— Да, сир, — ответили они с легчайшим намеком на разочарование в голосе.

Никуда конкретно я не шел, но в итоге оказался в конюшне. Мои ноги приняли решение за меня. Я мог и прокатиться; возможно, я успею утомиться, а потом вздремнуть, прежде чем спуститься к морю с Коннером. У меня еще было четыре или пять часов до того, как мы должны были отправиться на наш пикник.

— Приведи моего коня! — окликнул я ближайшего конюха, и тот убежал. Спустя две минуты он вывел Аполло, уже оседланного и тщательного ухоженного.

Аполло был боевым конем высотой в семнадцать ладоней, полностью черным за исключением одного белого «носка». Как и любому из моих коней, пыла и характера ему было не занимать.

Вскочив в седло, я развернул коня к воротам и послал его вперед. Он поскакал к побережью решительным быстрым галопом. До пикника с Коннером у меня еще четыре или пять часов, так что я и сам могу повеселиться!

Мы пронеслись по дороге, сквозь город и через дюны к пляжу. Затем Аполло перешел сначала в рысь, затем в шаг. Пот покрывал его шкуру; фыркая, конь рассекал низкие волны, разбрызгивая пену. Похоже, ему это нравилось.

После нескольких минут езды по пляжу я заметил в воде что-то белое и блестящее. Спешившись, я пошел по мелководью посмотреть, что это… и обнаружил, что стою на вершине некой длинной каменной лестницы, уходившей в глубину.

Как только я ступил на нее, моя одежда высохла, как будто вода была уже не водой, а плотным подводным воздухом, которым я дышал прошлой ночью с Браис.

Уже с большей уверенностью я спустился еще на три ступени. Вода поднялась мне до талии, теплая, как кровь, но все еще сухая на ощупь. Это должна была быть дорога к королеве Мойнс и ее царству.

Я осторожно спустился еще на пару ступеней. Вода поднялась до груди, затем сомкнулась у меня над головой. В этот раз я, не колеблясь, вдохнул — и обнаружил, что мои легкие наполнились необычайно плотным воздухом. Когда я посмотрел вверх сквозь воду, золотые лучи солнца и синева неба исказились через призму волн.

Затем я опустил взгляд, высматривая, куда ведут эти ступени… но они тянулись дальше, чем я мог разглядеть, теряясь в мутной зеленой тьме. По обе стороны тянулись ряды статуй, мужчин с суровыми лицами, вооруженных мечами и трезубцами. При взгляде на них у меня возникло жуткое подозрение, что я здесь уже был.

Ко мне медленно вернулся сон об этом месте. Я вспомнил королеву Мойнс… и ее приказ убрать Путь.

Затем я заметил поднимавшуюся ко мне Браис, и все мысли о королеве Мойнс улетучились. Браис улыбнулась и помахала, я помахал в ответ. Прыгая через три ступеньки, я подбежал к ней, крепко обнял и наградил долгим поцелуем.

— Не забывай, мне тоже надо дышать! — смеясь отстранилась она. Потом взяла меня за руку и повела вниз. — Королева Мойнс ждет тебя.

— Она создала эти ступени? — спросил я.

— Они всегда были здесь, — было ответом. — Бесчисленные поколения, с начала времен Каэр Беата стоял под волнами. К нему ведет множество дорог.

— Тогда почему я раньше их не находил?

— Королева Мойнс этого не хотела.

Снова магия Мойнс. Я замолк и позволил Браис вести меня вниз в зеленоватую тьму.

Я ощутил легкий укол вины из-за того, что пришел без Коннера… но если все пойдет хорошо, вечером мы сможем вернуться вдвоем. Возможно, ночью мы даже приятнее проведем время, раз сейчас я с королевой Мойнс встречаюсь.

Впереди во тьме замерцали огоньки, медленно начал вырисовываться смутный зеленый силуэт города… Каэр Беата, со своими башнями и центральным двором, так похожий на Амбер, и все же не совсем. Из-за окружавшего его города замок рассмотреть было трудно.

Внезапно я осознал, что смотрю на зеркальное отражение собственного замка. Все поменялось местами, будто в отражении в зеркале… или в воде.

В этот раз у ворот не было стражников с трезубцами. Хотя на улицах было пусто, я чувствовал, как сотни глаз наблюдают за мной из укрытия.

Браис вела меня по центральной улице. Не колеблясь, она вошла во дворец, это странное зеркальное отражение замка Амбер. Мы оказались в длинной комнате с высоким потолком. Дома это был банкетный зал, но здесь он превратился в тронный. Вдоль стен шли ниши со статуями суровых мужчин с трезубцами. Под потолком висела люстра с зажженными свечами, хотя меня удивило, как они могли гореть под водой.

А в дальнем конце комнаты на троне искусной резьбы из слоновой кости сидела прекрасная женщина в возрасте. Она была высокой и длинноногой и держала свое бледное лицо высоко поднятым. Копна седеющих зеленоватых волос медленно вздымалась вокруг ее головы; сквозь них мелькнула ее золотая корона. На женщине было бледно-зеленое платье, расшитое жемчугом.

Она посмотрела на меня без улыбки. И все же, я одарил ее самым изящным поклоном. Подольститься к даме никогда лишним не бывает, и если она хоть чем-то напоминала королеву Мойнс из моего сна, здесь лесть не могла испортить моего положения.

— Я рад наконец-то встретиться с Вами, королева Мойнс, — произнес я и, не удержавшись, добавил: — Этот день мне так и снился.

На слове «снился» она бросила быстрый взгляд на Браис, но ничего не сказала.

Я продолжил:

— Хоть я и не понимаю, зачем Вы так долго скрывали свой город и народ, я счастлив наконец-то встретиться с Вами. Вы найдете во мне приятного гостя и — Вам стоит почтить своим визитом Амбер — радушного хозяина.

— Если тебе нужна причина твоего присутствия здесь, — сказала она, поднимаясь медленно и величественно, — подумай о погибели, которую ты навлек на мой народ.

— Погибели? — произнес я, озадаченный таким обвинением. — И что же я предположительно сделал?

— А ты не знаешь?

Я развел руками.

— Понятия не имею, королева Мойнс.

Она указала на Браис.

— Оставь нас.

— Да, Ваше Величество, — Браис поклонилась и вышла из комнаты.

Королева Мойнс обратилась ко мне:

— Пойдем. Ты должен увидеть, что произошло.

Без колебаний она взяла меня за руку и вывела через заднюю дверь. Мы миновали несколько длинных коридоров, постепенно спускаясь, пока не оказались в большом каменном зале, сильно напоминавшем тот, где в Амбере появился новый Путь. И, как и в Амбере, я обнаружил здесь затейливую синюю линию, выгравированную на каменном полу… Только этот Путь казался перевернутой копией Пути настоящего.

Даже будучи перевернутым он излучал мощь. Он работал, совсем как настоящий Путь. Я уставился на него, долго изучая незнакомые изгибы и завитки.

— Он появился три месяца назад, — сказала королева Мойнс. — Как раз перед штормом в сухом мире. Мой худший кошмар ожил, Оберон. Из-за его присутствия в городе все изменилось.

— Как так? — спросил я.

— Моя магия ослабла. Это лишь тень моей былой силы. День за днем, час от часу я чувствую, как контроль над этим миром ускользает.

— Вы по-прежнему властвуете в море, — произнес я, обводя рукой весь Каэр Беата. — Прошлым вечером Ваше заклинание застало меня врасплох. Оно вызвало меня сюда. Я никогда не слышал таких прекрасных звуков.

— Сильнее всего я при лунном свете, — она улыбнулось, но грустно и с легкой иронией. — Я вижу перемены вокруг, Оберон. Старая закончилась, и началась новая эра. Ничто уже не будет прежним. Мои дни миновали.

— Возможно, — сказал я, нежно касаясь ее руки. — Новая эра окажется не менее благоприятной для Вас. Возможно, даже лучшей. Для нас обоих.

Она заглянула мне в лицо, всматриваясь в глаза. С улыбкой я положил ладони ей на щеки, нежно погладив большими пальцами кожу. Затем я поцеловал ее и, после заминки удивления, она ответила на мое прикосновение.

— Вы прекрасная женщина, Мойнс, — сказал я, отстраняясь. — Я безвозмездно отдаю мое сердце — мой меч — в Ваше распоряжение. Я сделаю все, что Вы ни попросите, если это в моих силах. Я отношусь к этому предложению со всей серьезностью. Вам не нужна магия, чтобы завоевать меня.

— Я надеялась… — она замолкла и отвела взгляд.

Я тихо усмехнулся. Я знал, что она имеет в виду; это было почти признание.

— Вы надеялись получить мою помощь через Браис, — сказал я. — Я знаю, Мойнс. Я не дурак. Мне нравится Браис, с Вашей магией или без, и я ни на что не променял бы свою ночь с ней. Но, подумайте: что я сделал, что решил сделать. Ваши заклинания недолго на меня действовали. Я мог освободиться в любой момент, но предпочел остаться. Здесь я был более счастлив, чем в собственном доме!

Она улыбнулась, я видел, что ей приятны мои слова. В этот раз начало вышло куда лучше.

— В прошлый Вы попросили меня убрать Путь, — начал я, беря ее за руку и ведя назад в тронный зал.

— Да. Ты все еще отказываешься?

— Если бы я мог избавиться от него, я бы это сделал. Я спросил у отца, но он не знает… а ведь он создал Путь.

— Но почему он появился здесь? — воскликнула она. — И почему сейчас?

Я пожал плечами. Пока стоит оставить при себе историю о своей битве с созданием фейнимов. Ей незачем знать, что я расколол Путь, защищая себя.

— Это эпоха больших перемен, — произнес я. — Мы все столкнулись с новым балансом во вселенной. Сила Хаоса убывает. Убедитесь, что выбрали в союзники верную сторону.

— Твою сторону? — спросила она.

— Конечно, — я улыбнулся и подмигнул. — Вы уже должны знать, что настоящий Путь переместился в замок Амбер.

— Не знаю и не хочу знать. Этот Путь надо убрать. Все-таки, ты — его сосуд, на твоей душе его отчетливое клеймо. Ты найдешь выход.

— Ваша вера в меня мне льстит, — сказал я. — Так же, как и моя вера в Вас. У меня есть предложение.

— Да? — она казалась озадаченной.

— Выходите за меня. Объединим наши земли и народы! — и избавим меня от Деллы Дайр…

— Выйти за тебя? — Мойнс рассмеялась. — С чего бы это?

— Я серьезно! — ответил я. — Почему не сотворить лучший из миров? Из нас выйдет шикарная команда.

Мойнс резко хлопнула в ладоши два раза, и двери по бокам от нас распахнулись. Из них появились десятки солдат, вооруженных трезубцами. Они быстро меня окружили. Нескольких я мог одолеть, но сомневался, что справлюсь со всеми сразу. Я смерил их грозным взглядом.

— Уведите его, — приказала королева Мойнс своим людям. — Верните его в сухой мир!

Вот вам и предложение руки и сердца.

Я едва успел осознать, что происходит, как меня уже вытолкали через дверь и провели по пустым улицам прямо к белым ступеням.

— Вперед, — сказал капитан стражи, указывая своим трезубцем. — Держись середины ступеней. Если поскользнешься или упадешь, давление воды тебя раздавит.

Я не снизошел до ответа. Сглотнув, я начал долгий подъем на поверхность.

Я понятия не имел, сколько времени провел в Каэр Беата, но, судя по небу над головой, уже успело стемнеть. Коннер будет разочарован, что я его не дождался. Но, если еще не так поздно, мы все равно сможем уехать сюда из замка.

Наконец, я выбрался на воздух. Наступила ночь, хотя луна давала достаточно света. Я вышел на пляж и свистнул, подзывая Аполло.

Когда я взобрался на первую дюну, мое кольцо резко сжалось. Предупреждение?

Не колеблясь, я крутанулся и выхватил меч одним быстрым движением. Спикард снова спас мне жизнь. Сзади на меня неслась темная молчаливая фигура.

— Кто ты… — начал я.

В лунном свете блеснула сталь. Меч просвистел прямо к моей шее.

ГЛАВА 15

Сталкиваясь и расходясь, ударяясь друг о друга, наши клинки звенели, подобно колоколам. Я постоянно отступал под ее атаками. Выпады и удары обрушились на меня, остановить их оказалось не так уж просто.

Моим противником была женщина. Примерно моего роста, но стройная, с бледными, свободно свисавшими длинными волосами, на груди у нее виднелась плоская кольчуга. Губы скривились в решительном и злобном оскале. И все же, за ее спиной сияла луна, поэтому черты лица разглядеть я не мог.

— Кто ты? — спросил я, по-прежнему отступая.

— Убийца! — прорычала она.

Мои сапоги наткнулись на что-то твердое; я едва не упал на спину. Мне с трудом удалось устоять. Но это безнадежно выбило меня из равновесия. Моя противница отбила мой меч, сделала ложный выпад, перебросила оружие в другую руку и ударила лезвием плашмя по моему запястью движением, которое я никогда прежде не видел.

Удар был болезненным. Мои пальцы против воли свело. Я выронил меч.

Она снова бросилась в атаку. Я уклонялся, быстро отступая. И как мне теперь защищаться?

На ремне у меня висел нож, его я и вытащил. Лезвие было не длиннее моей правой ладони, но так я чувствовал себя увереннее. Может, у меня получится отбить один-два замаха меча. И, возможно, в темноте я и сам смогу нанести удачный удар…

Она полностью повернула голову в лунном свете, и я впервые увидел ясно ее лицо. Этот тонкий нос… Эти высокие скулы… Эта волна волос…

Ее сходство со мной было более чем очевидно. Она должна была быть членом семьи. Я ее знаю!

— Изадора? — спросил я сестру.

— Заткнись! — прорычала она.

— Зачем ты это делаешь? — воскликнул я.

Не получив ответа, я упал на колени, как будто споткнувшись. Но вместо того, чтобы подняться, я схватил горсть песка и быстро покатился. Три кувырка по песчаной дюне — и я, поднявшись на ноги, бросился быстро бежать.

— Аполло! — закричал я и пронзительно свистнул. Но мой конь не показался, будь он проклят.

Изадора бросилась в погоню. Не в первый раз я позавидовал умениям моего брата Эйбера, способного вытащить новый меч из воздуха с помощью силы Логруса.

Я понял, что мне от нее не сбежать. Вместо того, чтобы позволить ей нагнать меня со спины, я повернулся к сестре лицом с ножом наготове. Затем резким движением левой руки я бросил ей в лицо песок.

Этого она никак не ожидала. Усиленно моргая и тря глаза свободной рукой, она упала назад. Я быстро приблизился, собираясь схватить ее рукой за горло. На таком расстоянии ее меч был бесполезен.

Тем не менее, у Изадоры тоже были свои трюки. Даже ослепнув на половину, она выбила мой нож, пнула меня под колено и ударила в грудь с силой тарана. Удивленно хмыкнув, я упал на спину. Опустив руки, она обрушила на меня свой меч.

Я поднял колени как раз вовремя, чтобы остановить меч. Лезвие прошло через плоть моей икры. Сжав зубы, я сдержал крик боли.

Взамен я снова бросил сестре в лицо песок. Она потерла глаза и выплюнула песок изо рта. Затем я ударил здоровой ногой. Изадора, рыча, согнулась пополам. Я снова ударил и выбил меч из ее руки.

Я пополз за ним. Но она была не менее быстрой. Я опережал ее на один удар сердца. Когда мои пальцы обхватили рукоять, ее рука обхватила мое запястье. Секунду мы молча боролись, но затем я начал высвобождаться.

Должно быть, Изадора поняла, что я сильнее. Внезапно она резко крутанулась, отпустила мое запястье и со всей силы ударила меня в грудь.

Я задохнулся, из моих легких выбили весь воздух, и я тяжело осел. Я не мог дышать, я едва соображал.

Она выбила меч из моей руки, а затем прыгнула на меня. Откуда-то она вытащила маленький кинжал — дюйма четыре в длину — и попыталась вонзить его в мой левый глаз.

Я перехватил ее руку, судорожно вдохнул и толкнул. С рычанием она надавила еще сильнее, и лезвие начало медленно опускаться к моему лицу.

— Зачем ты этот делаешь, Изадора? — вопросил я.

Она не ответила. Я усилил хватку на ее запястье, глубоко вонзив пальцы в ее твердокаменные мышцы. Кости терлись о кости. Через секунду она пискнула от боли и уронила кинжал.

Я выпустил ее руку и с силой ударил в лицо. Затем я спихнул ее со своего тела.

Словно тигрица она бросилась к моему горлу, вытянув, как когти, пальцы. Я отбил ее руки и снова ударил, так сильно, что у нее хрустнул нос. Сломан. Ее голова запрокинулась назад; по подбородку текла кровь.

— Ты заплатишь за это, — прошипела она.

— Хватит нападать на меня, Изадора!

— Убийца!

Она вроде бы пошатывалась. Но не думаю, что я бил настолько сильно — пока.

Затем я вспомнил, как близость Пути впервые влияла на моих братьев и сестер. Они становились сонными, как будто их опоили. То же самое происходило и с Изадорой. Если бы я мог удержать ее здесь, пока она находилась под влиянием Пути…

— Скажи мне, почему, — спокойно произнес я. Я встал, морщась от боли в горящей икре, и заковылял в ее сторону.

Она покачнулась. Подняла одну руку к голове.

— Что… Что происходит…

— Посмотри на меня! — сказал я. — Изадора!

Ее глаза широко распахнулись.

— Магия…

Она порылась в сумке и вытащила несколько предметов. Пара из них упала на землю, но один она смогла поднять.

— Свет! — скомандовала Изадора.

Между нами появился сияющий шар. Я прищурился, защищая глаза.

В ярком свете она казалась бледной и больной, как будто была при смерти. Ее светлые рыжеватые волосы упали ей на лицо, когда она вытащила Козырь.

— Нет! — крикнул я. — Не надо!

Она сосредоточилась на нем. Я прыгнул вперед — слишком поздно.

Она исчезла, и шар света померк.

ГЛАВА 16

Я опустился на песок перевести дыхание. У меня перед глазами плавали пятна. Усердно моргая в ожидании, когда они исчезнут, я пережал колотую рану на моей икре. Пальцы стали скользкими от крови.

Куда подевался мой конь? Я снова свистнул ему, но он не появился.

Когда мои глаза снова привыкли к ночи, я заметил два оброненных сестрой Козыря. Вытерев пальцы о рубашку, я подобрал оба. Изучу их, когда вернусь домой.

Я оторвал кусок рубашки и крепко перевязал рану. Наконец, кровотечение замедлилось. Медленно и болезненно поднявшись, я подобрал в качестве трости кусок выброшенного на берег дерева.

Медленно я побрел домой. Вот вам и ночные проказы с морскими друзьями. Вот вам и приятная дневная прогулка.

Когда я добрался до Амбера, то уже потерял много крови и чувствовал головокружение. И все же, я смог дойти до своей спальни на своих двоих, прежде чем отключился.

Когда я, наконец, проснулся с чувством сильного голода, уже наступил день. Моя спальня купалась в теплом желтом сиянии солнечного света. Моя нога болела. Спина и шея ныли. Я чувствовал усталость после боя.

Застонав, я осторожно сел. Новые вспышки боли расцвели в голени, плече и бедре, наверное, из-за моего падения с песочной дюны.

— Как самочувствие? — спросила моя сестра Фреда. Она сидела в ногах постели, глядя мне в лицо.

— По крайней мере, живой, — я откинул одеяло и осмотрел свою ногу. Кто-то почистил и аккуратно перевязал мою рану. Я снял бинты. Рана почти полностью зажила. Я всегда быстро исцелялся.

— Твоя работа, полагаю, — сказал я Фреде. — Спасибо.

— С кем ты дрался?

— С Изадорой, — я описал наш бой на пляже, какой упрямой была наша сестра… и что она, похоже, ненавидела меня.

— Странно, — заметила Фреда.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Пока, да.

Я фыркнул. Действительно, странно!

Я встречался с Изадорой всего раз, на семейном обеде. Тогда я был настолько переполнен новыми именами и лицами, что едва ли запомнил ее. Один из моих братьев шутливо назвал ее «сука-воительница из преисподней». Это прозвище ей точно подходило.

И это напомнило мне… Изадора выронила два Козыря, когда торопилась сбежать. Что с ними стало? Внезапно мне захотелось посмотреть, кто или что на них изображено.

— У меня были Козыри… — я обвел взглядом комнату, но не увидел их. Кто-то убрал карты.

— Козыри? — Фреда поднялась, оглядываясь. — Два лежат на столике у окна.

— Подай их, пожалуйста? Это Изадора прошлой ночью оборонила. Возможно, они смогут что-то рассказать.

Она подошла к столу и взяла обе карты. Но вместо того, чтобы отдать их мне, она подняла их на уровень глаз. Я увидел пятна засохшей крови на обратной стороне.

Затем Фреда побледнела. Развернувшись, она выбежала из комнаты.

— Эй! — закричал я. Никогда раньше не видел, чтобы она так быстро бегала. — Фреда! Вернись! Фреда!

Отбросив одеяла, я неуверенно поднялся на ноги. Икра слегка побаливала, но мой вес выдержала. Доковыляв до двери, я задумался. Королю не престало бродить по замку в бинтах и исподнем. По крайней мере, мне нужен был меч.

Я раздраженно позвал своего камердинера. Он тут же прибежал.

— Слушаю, Ваше Величество?

— Одежду и побыстрее!

— Да, Ваше Величество!

Пока он доставал из гардероба брюки и рубашку, я сел в ногах постели и позвал еще слуг. Из коридора прибежали двое. Одного я отослал искать Фреду. Второй отправился на кухню; я хотел позавтракать.

Спустя пять минут я был облачен в свободные синие брюки, не натиравшие мою забинтованную икру, белую шелковую рубашку, расшитую мелким жемчугом, и туфли вместо сапог. Я застегнул свою портупею.

Слуга, которого я отправил на поиски Фреды, вернулся, запыхавшись от бега.

— Леди Фреда в библиотеке с лордом Дворкиным, — сказал он. — Они приказали их не беспокоить.

Конечно, она бросилась к нашему отцу вместо того, чтобы мне что-то рассказать. Стоило догадаться. Они были слишком похожи, эта парочка. Надо было обработать Фреду, чтобы она мне больше начала доверять.

— У тебя есть идеи, что они там делают?

— Нет, Ваше Величество, — он беспомощно пожал плечами. — Они потребовали чай с пирожными, но кроме этого…

Чай с пирожными? Значит, серьезный замысел.

— Принесите мне завтрак в библиотеку, — прорычал я. — И много вина.

Злясь, я, прихрамывая, спустился в холл. Идя к библиотеке, я успел довести себя до ярости. Это я был здесь главным. Фреда не могла меня так бросать. Что она узнала из этих Козырей?

К счастью, дверь в библиотеку не была заперта, иначе я бы, наверное, сорвал ее с петель. Ворвавшись внутрь, я обнаружил Фреду и отца, уютно устроившихся рядом на диване подобно мелким заговорщикам.

— Какого черта… — начал я.

Козыри Изадоры лежали перед ними на чайном столике. Фреда потянулась и перевернула их обоих картинкой вниз.

— Как раз вовремя, мальчик мой, — произнес отец. — Это важно. Подойди сюда!

Проглотив невежливый ответ, я притянул одно из кресел и опустился в него. Тогда же показался слуга с подносом, принесший бекон, яйца, бисквит и мед. Фреда улыбнулась; наверное, она знала, что я последую за ней, и взяла на себя смелость заказать мне еду.

Я действительно проголодался. Взяв поднос, я проворчал благодарность. Слуга поклонился и ушел.

— Чего вы такой шум поднимаете из-за этих Козырей? — требовательно спросил я, жадно приступая к трапезе. — Почему ты убежала с ними?

— Посмотри на этот Козырь, — ответила сестра, переворачивая одну из карт.

На ней была незнакомая мне женщина — с серебристыми волосами, но моложавая, наверное, лет под тридцать или начало четвертого десятка, с сияющим лицом. Одета она была в белое и серебро, в руках держала парные мечи, скрещенные перед грудью. Тот, кто рисовал карту, определенно преклонялся перед женщиной. И все же, выражение ее лица было слегка опасным, с почти зловещим оттенком, вызывавшим у меня смутную тревогу. Женщина была опасна.

Фреда произнесла:

— Узнаешь ее?

— Нет, — я был уверен, что раньше ее не встречал. По-своему привлекательна… но я понятия не имел, кто это. — Вы ее знаете? — спросил я.

Ответил отец:

— Мы не уверены. Она кажется знакомой. Возможно, это дочь моего или Фреды знакомого. Или племянница.

— А что на счет художника? — спросила Фреда. — Узнаешь его работу? — она выжидающе наклонилась вперед.

Его работу? Похоже, она уже знает, кто их рисовал.

Я взял Козырь и осторожно осмотрел, стараясь не смотреть на женщину. Карта казалась холодной и твердой, почти как слоновая кость, но на удивление легкой… легче любого из моих Козырей. Она сделана из другого материала? Я медленно перевернул карту. На задней стороне виднелись два засохших кровавых отпечатка пальца, наверное, оставленных мной после боя на пляже.

— По-моему, похоже на стиль Эйбера, — сказал я, изучая нежные маски киски. — Наверное, он сделал ее до того, как я его убил.

— Мы согласны, — сказала Фреда, — это и есть работа Эйбера.

— Да, — произнес отец, — ее сделал Эйбер, в этом я не сомневаюсь. И нарисовали ее не больше месяца назад.

— Невозможно! — откликнулся я, переводя взгляд с одной на другого. — Он мертв.

— Ты уверен? — спросил отец.

— Я отрубил ему голову и закопал тело — конечно, я уверен!

— И все же, он нарисовал карту, причем недавно, — настаивала Фреда.

— С чего ты взяла?

— У меня свои методы. И… заметь, это Козырь Амбера, нарисованный с помощью Пути, а не Логруса. Его сделал тот, кто был здесь и видел путь.

— Забудь о Эйбере, — я нахмурился. — Ты думаешь, у нас завелся еще один предатель?

— А кто еще мог это сделать, кроме Эйбера?

— Это не он. Такое невозможно.

— Тогда предложи другое объяснение, — сказала Фреда.

Я перебрал возможности.

— Какой-то ученик Эйбера, возможно? Или Блейзе? — наша сестра была жива, но скрывалась где-то в Тени. — Это могла быть Блейзе.

— Нет, — ответил отец. — Это не Блейзе. Она за всю жизнь не сделала ни одного Козыря.

Они с Фредой обменялись непонятными мне взглядами. Я снова осмотрел Козырь. Среди ныне живущих, я, наверное, сильнее всех был связан с Путем, но мне все равно предстояло еще многое узнать о его силе.

Игнорируя картинку, я сосредоточился на самой карте… Ее сущности, магических силах, скрепивших ее. Постепенно я почувствовал Путь, вплетенный в саму суть карты. Ее сделали здесь, с помощью Пути.

Я с грустью вернул карту на место.

— А что со второй картой? — я кивком указал на второй Козырь, лежавший на столе.

Фреда молча перевернула его.

Там был изображен наш единокровный брат Эйбер… но изменившимся. Я наклонился вперед, чтобы рассмотреть внимательнее. Его голова весела под странным углом, а правая часть лица прогнулась, как будто под ударом. На нем была рубашка с высоким воротником, золотыми нашивками и пуговицами, почти военного покроя. И этот его странный угрюмый пристальный взгляд.

— Это не может быть он, — сказал я. Я бросил карту назад на стол. — Это невозможно. Просто кто-то пошутил.

— Это он, — ответила Фреда. — Он жив.

Мой взгляд вернулся к Козырю с Эйбером. В портрете, пусть и измененном, безошибочно угадывался наш брат. Я бы где угодно его узнал. И, как и говорил отец, похоже, нарисовали его так же недавно, как и первую карту.

Но зачем кому-то делать Козырь мертвого человека?

Должно быть… потому, что он не был мертв.

Неужели три года назад я убил не того человека? Я нахмурился. Нет. Я знал, что убил Эйбера. Это было одно из самых тяжелых деяний в моей жизни.

Мне в голову пришла мысль о другой возможности.

— А может, это другой брат, о котором никто не озаботился мне рассказать? — спросил я. — Может, близнец Эйбера, решивший отомстить?

— Нет, — сказала Фреда. — Больше никого нет.

— Эйбер, — медленно продолжил отец, — может быть не настолько мертв, как ты считаешь.

— О чем ты? — я встретился с ним взглядом. — Я ему голову отрубил. Я его тело закопал! Мертвее не бывает, знаешь ли!

— Над свежим трупом могли поработать маги, — мягко произнесла Фреда, касаясь моей руки. — При Дворе Хаоса есть те, кто следует путями тьмы. Мертвых можно поднять, если есть достаточно времени… и силы. Логрусу это под силу.

— Что? — у меня перехватило дыхание.

— Не вини себя, — сказала она. — Ты не мог знать о воскрешении Эйбера. Мне известно лишь о двоих, которых вернули к жизни. В обоих случаях это закончилось плохо для всех участников.

— Локе… — прошептал я. Такие возможности шокировали. — Дэвин… Титус — остальная семья! Мы можем вернуть всех…

— Нет! — резко произнес отец. — Даже не думай об этом!

— Ты никогда не должен использовать эту магию, — произнесла Фреда. — Она поглотит тебя, если попробуешь.

— Но…

— Результаты всегда трагичны! — сказал отец. Он постучал по Козырю с Эйбером костяшкой пальца и заглянул мне в глаза. — Если Эйбер и правда воскрес, он уже не тот человек, что мы знали. Он будет испорчен… злом.

Я скривился.

— Он и так испорченный и злой. Возможно, смерть изменила его к лучшему.

— Он станет еще хуже, — ответила Фреда, — намного хуже. Какая бы мораль и привязанность ни руководили им изначально, теперь они пропадут. И его характер изменится. Он уже не будет нашим Эйбером. Он превратится в нечто, выглядящее как он. Король Свейвилл поднял его, чтобы запутать тебя.

Вспомнив моего старого короля, чья отрезанная голова была приставлена следить за мной, когда я вернулся в Илериум, я тяжело сглотнул. Я прекрасно знал, о чем она говорит. Когда дьявольские создание закончили свою работу, от доброго и нежного человека, которому я служил с такой охотой, ничего не осталось. Восставший король был пустой оболочкой, визгливой карикатурой на себя самого.

Я отвел взгляд. Почему все должно быть таким сложным?

— Оберон… — произнесла Фреда.

— Что теперь будем делать? — спросил я решительно. — Попробуем с ним связаться?

Фреда подтолкнула его карту ко мне.

— Ты король, Оберон. Тебе решать.

— А что вы думаете?

— Свяжись с ним, — сказал отец. Он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть тарелки с моим завтраком. — Выследи его. Убей любой ценой!

— А когда у тебя останется его труп, — произнесла Фреда с суровым выражением, — уничтожь его полностью огнем и сталью! Только так можно остановить отродье, в которое он превратился! Если оставишь его тело нетронутым, его могут воскресить снова… и снова… и снова!

ГЛАВА 17

Я долго смотрел на карту Эйбера, а потом взял ее и перевернул лицевой стороной вниз. Эйбер был моим любимым братом, пока я не узнал, что он предал меня… предал всех нас. Я знал, что он в обиде на отца; все мои братья и сестры вечно пребывали в состоянии конфликта с кем-нибудь из семьи. Но я считал нас друзьями. Он был единственным, кому я бы доверил любой секрет… доверил бы свою жизнь.

А в ответ на мое доверие он предал меня, переметнувшись к королю Свейвиллу.

Конечно, я его убил. Он не оставил мне выбора. То, что я отрубил ему голову, стало самым тяжелым поступком в моей жизни. После этого я плакал над его телом.

— Ну, мальчик мой? — окликнул отец. — Чего ты ждешь? Вперед!

— Не прямо сейчас же, — у нас было другое, более срочное дело. — Он может подождать. А сейчас…

— Церемония твоей помолвки, — кивнула Фреда. — Ты прав, конечно. Но не забывай об Эйбере надолго; он точно будет козни строить.

— Да, — козни… едва ли подходящее слово. Я считал нашего отца мастером обмана и уловок, но Эйбер его превзошел. Я знал, что мне придется выступить против брата, и скоро.

Но не сегодня. Взяв его карту, я сунул ее в сумку на поясе. Добавлю ее к своей колоде Козырей, когда достану ее со дна морского.

Я продолжил:

— А теперь о браке, который вы замыслили. Отправьте лорда и леди Дайр назад в Хаос. Не хочу иметь дело с ними или их дочерью.

— Хорошенько подумай об этой партии, — сказал отец. — Делла из хорошей семьи, хотя сейчас они и в немилости при Дворе. Лорд Дайр честолюбив, у него хорошие связи, думаю, скоро Свейвилл начнет к нему прислушиваться.

— Тогда зачем соединять наши семьи? Мы враги Хаоса. Разве что… — не собирался ли лорд Дайр повлиять на меня через дочь? Таким был его путь к милости Свейвилла?

— Посмотри на это с позиции лорда Дайра, — сказала Фреда. — Ты — главная неизвестная жизни короля Свейвилла. Нападешь ли ты на Хаос? Попытаешься ли захватить контроль над Логрусом так же, как и над Путем? Однажды ты показал зубы, уничтожив его армию. Должно быть, теперь он боится тебя.

— А лорд Дайр станет утверждать, что управляет мной через дочку.

— Конечно, станет, — отец улыбнулся. — Делла станет в Амбере голосом поддержки Хаоса. Ты будешь прислушиваться к ней, как к жене. Свейвилл захочет этим воспользоваться. Но это палка о двух концах. Через лорда Дайра ты тоже сможешь влиять на Свейвилла. А Дайр станет голосом перемен.

— Ясно, — я медленно кивнул. Звучало так, будто этот брак приносил нам сплошную выгоду. Если бы только Делла Дайр не была такой страхолюдиной!

— Наконец-то ты понял! — победно улыбнулась Фреда. — А Делла получит значительное приданное… Лорд Дайр уже намекнул, что даст тебе земли и титулы при Дворе Хаоса.

— Хаосу и Амберу не обязательно враждовать, — произнес отец. — Как только Свейвилл поймет эту великую истину, наши проблемы разрешаться.

— Ты кое о чем позабыл, — поднявшись, я начал прохаживаться. — Я не хочу такую невесту!

— Почему? — спросила Фреда.

— Ее лицо — ее тело — меня от нее воротит. Я, скорее, со скорпионом в постель лягу. Она же здоровая бугристая репка женского пола!

— В Хаосе она считается редкой красавицей, — возразила Фреда.

— Сильный дух редко сопутствует прекрасной внешности! — сказал отец. — Она — приз, за который стоит побороться.

— Тогда сам и женись на ней! — воспротивился я.

— Будь я сотню лет моложе… — пробормотал себе под нос отец со смешком.

Я недоверчиво переводил взгляд с отца на сестру. Мы смотрели на одну и ту же женщину? Наверное, поскольку они выросли в Хаосе, наши представления о красоте отличались. Лично я по возможности предпочел бы никоим боком не связываться с Деллой Дайр.

— Я принял решение, — сказал я, вставая, — и оно окончательное.

— Нет, — твердо произнесла Фреда. — Это не так.

ГЛАВА 18

В центральной части замка был небольшой садик, где я иногда сидел, предаваясь раздумьям. Дорожки из белого гравия петляли там между кустами красных, оранжевых и желтых роз. Кроме садовника — пожилого мужчины, который переходил от растения к растению со скоростью улитки, постоянно что-то подрезая и подстригая, — бывал здесь только я.

Я сел на мраморную скамью, вытянул раненую ногу и попытался забыть о своих многочисленных проблемах.

Сестра, которая хотела меня убить.

Злобный брат, восставший из мертвых.

Королева подводного города, накладывающая на меня заклинания.

Свадьба, которой, похоже, мне не избежать, как бы я ни старался.

Шум легких шагов по тропинке вернулся меня к реальности. Я поднял взгляд и обнаружил, что ко мне идет самая поразительная из всех виденных мной красавиц. Золотистые волосы… кожа цвета слоновой кости… нежные, точеные черты лица… Когда она улыбнулась, показав идеально белые зубки, у меня екнуло сердце.

Я встал и низко поклонился.

— Доброе утро, — произнес я.

— Доброе утро, король Оберон, — ответила она. Ее голос, легкий и музыкальный, заставил меня улыбнуться. Такую женщину я бы смог полюбить! Где она раньше пряталась? Почему я никогда ее не видел?

Я указал на скамью.

— Не присоединитесь ко мне?

— Благодарю.

Она села, я опустился рядом.

— Вы?.. — спросил я.

— Делла.

Я уставился на нее.

— Делла… Дайр?

Она кивнула. Я тяжело сглотнул, все мои мечты рухнули. Коннер вроде говорил, что она умеет менять форму? Наверное, ее подговорила Фреда… заставила прийти сюда и соблазнить меня. Это не сработает. Я знал, какая внешность скрывается за этим ложным фасадом.

— Похоже… мы поженимся, — ее голос слегка дрогнул.

Я не удержался и взял девушку за руку. Ее кожа была холодной, как лед, неестественно холодной. Это было ее ненастоящее тело.

— Ты не хочешь за меня замуж, верно?

— Я дочь Хаоса, — в ее голосе звучали слабые нотки тоски. — Я знаю свой долг и не разочарую Вас, король Оберон. Если хотите, чтобы я так выглядела, я сохраню эту форму. Я знаю, насколько жутким Вы находите мой истинный облик.

Мне показалось, будто мой желудок завязался узлом. То, как она это произнесла, как эти слова слетели с ее идеальных губ, заставило меня глубоко устыдиться. Возможно, Коннер и Фреда были правы. Возможно, я слишком поспешил, отказываясь от ее руки. Сейчас она и правда была прекрасна.

Ради Амбера…

Сглотнув, я произнес:

— Делла, я пока ни на ком не хотел жениться. Фреда втянула меня в это без предупреждения.

— Если я Вам не нужна, отошлите меня назад, — ее темные глаза встретились взглядом с моими. И в них я увидел глубокую боль. Она хотела выйти за меня замуж не больше, чем я — жениться на ней.

— Есть кто-то другой? — мягко спросил я. — Тот, кого ты любишь?

— Нет, — ответила она, пряча взгляд. — Я забочусь о Вашем счастье, король Оберон. Я бы не смогла спокойно жить, зная, что Вы недовольны мной.

Я кивнул.

— Спасибо, — она была не настолько поверхностной, как я считал. Возможно, она была достойна быть моей королевой… и матерью моих детей. Сможет ли она стать ключом к прекрасному будущему Амбера, каким я его вижу?

Делла встала, оглядевшись по сторонам, словно испуганная лань.

— Мне пора. Я не должна была приходить сюда без компаньонки. До свидания, король Оберон.

Отвернувшись, она двинулась по тропинке и исчезла за кустом роз. Вдалеке я услышал звон дверного колокольчика, так она и ушла.

Я медленно вытянул ноги. Моих ушей достиг звук от садовых ножниц, которыми садовник подстригал розовые кусты.

Мне было над чем подумать.

Когда я, наконец, покинул сад, первые три встреченных мной слуг кланялись и говорили, что Фреда просила меня срочно явиться в тронный зал. Отправившись прямо туда, я обнаружил, что перед моим троном собрались все — Дайры, Коннер, отец и Фреда. Моя сестра торопливо подошла ко мне.

— Где ты пропадал? — требовательно спросила она. — Мы тебя почти час ждем!

— Зачем это? — непонимающе спросил я.

— Церемония твоей помолвки, идиот!

— Что! — я уставился на нее. — Мне никто не сказал!

Она наградила меня тяжелым взглядом.

— Все слуги замка тебя целый час искали. Где ты был?

— В саду…

— Ладно, ладно! Пошли. Надо закончить церемонию. И я не хочу больше слышать чушь о любви или отказе жениться. Это твой долг.

— Отлично, — отозвался я.

Тяжело сглотнув, я выдавил улыбку. Лучше с этим покончить. Даже если я женюсь на Делле Дайр, это не значит, что я должен видеть ее истинную форму. Я готов был смириться с ней, если она будет оставаться такой же прекрасной, как в розовом саду. Все-таки, это на благо Амбера.

Фреда взяла меня за руку и повела по длинной черной дорожке к остальным. Я обвел взглядом комнату. В мое отсутствие слуги были заняты украшениями. Помимо черного ковра, на стенах появились новые гобелены с непрерывно движущимися узорами, от которых у меня мурашки по коже пробежали. Мне хотелось сорвать их и сжечь, но они же не просто так там висели.

— Зачем изменять комнату? — мягко спросил я.

— Это традиция, — пробормотала она. — Может, для Двора Хаоса мы и изгнанники, но это не значит, что мы забыли свое наследие. И помни — ты делаешь это не ради себя, а ради семьи. Ты должен пройти через церемонию.

Я кивнул.

— Понимаю.

Черный ковер под ногами шевелился, словно живой. Стены как будто нависали надо мной, и на миг я засомневался, не появится ли сейчас еще одна тварь фейнимов. Хотя, похоже, этого ждать не приходилось — спикард не предупреждал меня об опасности; чуть больше, чем просто иллюзию движения создавали расставленные по комнате вещи из Хаоса: ковер, гобелены и, в первую очередь, Делла Дайр со своей семьей.

Дайры стояли группкой. Делла — по крайней мере, я решил, что под слоями тонкой черной ткани находится именно она — стояла в ожидании между своими родителями.

— Это союз двух великих домов, — произнес мой отец. Он поднял кубок, опустил его и отхлебнул содержимое. Затем он передал его лорду Дайру, который повторил те же слова и тоже отпил.

Дайр передал чашу мне, и я принял ее. Затем он достал небольшой нож с рукоятью из черного камня, на котором были вырезаны кусавшие себя же за хвост драконы.

— Наша кровь — наши узы, — сказал он. — Наши семьи объединятся через вас.

Он уколол палец и капнул кровь в кубок. Жидкость внутри начала пузыриться и пениться. Я глянул на отца, который слабо, но ободряюще кивнул. Дайр передал нож ему.

— Наша кровь — наши узы, — повторил отец. Он тоже уколол палец и капнул кровь в кубок. — Выпейте же, дабы объединить наши семьи, сын и дочь.

Фреда прошептала мне на ухо:

— Скажи «Наши семьи едины» и выпей.

— Наши семьи едины, — произнес я ровным голосом. Я поднес кубок к губам и сделал маленький глоток.

Это было сладкое вино, но я все равно чувствовал привкус крови. Фреда кивнула с улыбкой.

— Теперь передай его Делле, — шепнула она.

Я предложил кубок Делле.

Она помедлила, а потом оттолкнула его.

— Нет, — произнесла она. Темные вуали, закрывавшие ее лицо, на миг всколыхнулись. Ее бисерные глазки смотрели прямо на моего брата.

Коннер встретил ее взгляд, и уголки его губ слегка приподнялись.

Интересно. Они знают друг друга?

— Пей! — прогремел лорд Дайр.

— Отказываюсь, — ответила Делла.

— Ты будешь меня слушаться! — произнес он голосом, от которого у меня холодок по спине пробежал. Он повернулся ко мне. — Король Оберон — начинайте еще раз.

— Наши семьи едины, — снова произнес я, протягивая кубок.

Тыльной стороной ладони Делла опрокинула кубок, разбрызгав вино с кровью на меня и Фреду. Моя сестра разгневанно охнула. Я тщательно контролировал свои эмоции. Разразиться радостной песней — не самая подходящая реакция.

Но вслед за облегчением внутри меня вскипела неожиданная ярость. Да кто такая эта Делла Дайр, чтобы отказывать мне, королю Амбера? Лучше ли было предпочесть пренебрежение женщины, на которой я не хотел жениться, или же считать себя оскорбленным, раз мной пренебрегли?

Лорд Дайр взревел в гневе. Мой отец повернулся спиной и молча ушел прочь. Фреда подошла к Делле, залепила ей пощечину, развернулась и последовала за отцом.

Качая головой, я повернулся к Коннеру и обнаружил, что тот пытается скрыть ухмылку. Затем он тайком подмигнул мне, и я понял, что это его рук дело. Разве он не обещал разобраться с моей женитьбой?

— Что это значит, лорд Дайр? — вопросил я, глядя на моего несостоявшегося тестя.

Дайр напряженно поклонился от пояса. Я не шевельнулся. Буду изображать оскорбленную сторону — кто знает, какую выгоду это мне принесет?

— Мои извинения, Оберон, — произнес он напряженным голосом. — Моя дочь своевольна. Мы выбьем это из нее до завтрашнего рассвета, тогда церемония сможет продолжиться без заминок.

Я поднял руку.

— Делла предельно ясно выразила свои чувства, лорд Дайр. Это не Ваша вина. Лучше отложить церемонию, возможно, навсегда. Несчастливый брак никому не нужен. Желаю приятного путешествия назад ко Двору Хаоса.

Отвернувшись, я пошел прочь с высоко поднятой головой. Коннер следовал на шаг позади меня.

За дверью я замер, чтобы оглянуться. Лорд Дайр тащил свою дочь — теперь всхлипывавшую — прочь из комнаты. Остальная его свита шла следом с мрачными лицами.

— Вот и вся моя свадьба, — сказал я Коннеру. Лучше и не придумаешь. И все же, я почувствовал странный приступ разочарования. В саду Делла Дайр была весьма красива. Надеюсь, я не совершил ошибку.

— Я же сказал, что позабочусь об этом.

— Да, но я тебе не поверил!

— Не волнуйся, — он потрепал меня по плечу с шутливым сочувствием. — Фреда найдет тебе новую невесту.

Спустя десять минут мы сидели в моей спальне вдвоем, с бутылкой вина. Я поднял свой бокал в его честь.

— Отличная работа! — произнес я.

— Спасибо!

— Итак… — я сделал большой глоток и откинулся назад, глядя на него поверх своего бокала. — Скажи, как ты это провернул.

— О… Я просто предложил ей альтернативу.

Я кивнул, мои подозрения усилились, когда я вспомнил тот взгляд Деллы.

— Она в тебя влюблена, да? — спросил я.

Он скромно пожал плечами.

— Не только наш отец умеет охмурять барышень из Хаоса, знаешь ли. Пара ласковых слов, несколько любовных поэм… Делла хотела любви, а не свадьбы. Это я ей и предложил, — он неожиданно усмехнулся. — Не стесняйся записывать, братишка.

Я засмеялся.

— Если теперь она — твоя подружка, не стесняйся! — лучше он, чем я. — У меня есть проблемы и покрупнее. Фреда рассказала тебе об Эйбере?

Сжав губы, Коннер коротко кивнул.

— Мы должны найти его, пока он ничего не натворил.

— Именно. Готов поохотиться?

— Что — сейчас?

— Ты бы предпочел заняться чем-то другим?

— Да чем угодно. Но, давай, вперед. Я буду прикрывать твою спину.

Поднявшись, он подошел и встал рядом.

Я вытащил из сумки Козырь Эйбера и поднял его на уровень глаз. Почти сразу цвета стали ярче и фигура — далекая, расплывчатая — появилась.

ГЛАВА 19

Это был мой брат Эйбер, хотя сосредоточиться на нем мне удалось с трудом. Его изображение дергалось и скакало. Должно быть, он находился где-то далеко… в какой-нибудь далекой Тени или даже при Дворе Хаоса. Я знал, мне повезло, что я вообще смог с ним связаться.

И он изменился. Так же, как и на картинке Козыря, левая сторона его лица была впалой, словно под ударом, а кожа приобрела нездоровый желтый оттенок. Жесткий высокий воротник его голубой, расшитой жемчугом рубашки скрывал шею, перерубленную мной много лет назад. У него должен был остаться жуткий шрам от такой раны.

— Кто… — начал Эйбер, и я заметил, как изменился его голос. Он стал ниже и мрачнее. Эйбер замер, прищурившись. Видимо, видеть меня ему было так же неприятно, как и мне его.

Мой взгляд переместился на помещение за его спиной. Возможно, предметы в этой комнате подскажут мне его нынешнее местонахождение. К несчастью, они дергались так же, как и сам Эйбер, оставаясь размытыми и неузнаваемыми.

Я осторожно попробовал еще больше сосредоточиться на комнате, и она стала четче… это была мастерская художника, но темная и мрачная. Вдоль стен выстроились написанные маслом картины разной степени законченности, портреты, странные пейзажи, которые как будто двигались и шевелились, когда на них падал мой взгляд. Наброски и карандашные этюды валялись повсюду.

Меня это не удивило; Эйбер был — и, наверное, до сих пор оставался — весьма талантливым художником. Он изготовил большую часть Козырей, утерянных мной в море.

— Ты… — выдохнул он, и я понял, что теперь он видит меня так же ясно, как и я его. Его голос сочился ненавистью и неприязнью.

— Вижу, ты не сидел сложа руки, братец, — сказал я. Скрестив руки, я улыбнулся. Пусть думает, что я забыл или простил его предательство. Это может помочь застать его врасплох — и теперь уже как следует закончить начатое.

Его голос смягчился.

— Вижу, ты нашел пропавшие Козыри Изадоры. Она сказала, что потеряла их. Полагаю, отдавать их назад ты не собираешься?

— Теперь они принадлежат мне.

— Ладно, — он пожал плечами. — Я всегда могу сделать новые.

— А ты неплохо выглядишь, для мертвеца-то.

— Убитые люди никогда не покоятся с миром.

— Я привык, что мертвые остаются мертвыми.

— Не думай, что убийство члена семьи тебе сойдет с рук. Изадора поклялась отомстить за меня.

— Меня слегка озадачила причина для ее нападения, — признал я.

— Ты убил ее любимого брата, — он язвительно улыбнулся. — Разве этой причины недостаточно?

Рядом со мной засмеялся Коннер.

— Любимого брата — то есть тебя? — сказал он. — Изадора тебя ненавидит! Упомянув твое имя в прошлый раз, она сравнила тебя с жуком-навозником! Ее любимчиком всегда был Локе.

— Локе, — сказал он, — мертв.

— Как и ты, — заметил я. Возможно, мы сможем разузнать больше, выведя его из душевного равновесия.

Эйбер насмешливо улыбнулся.

— Возвращайтесь ко Двору, вы оба. Вы увидите, как хорошо мы с Изадорой теперь ладим. Сейчас у нас много общего. Она стала… весьма преданной мне.

Итак, они находились во владениях Хаоса… а значит, король Свейвилл по-прежнему поддерживает Эйбера — или же просто терпит его. Неужели это король Хаоса вернул его с того света? Или же Изадора из-за своего искаженного чувства преданности семье?

Коннер начал было отвечать, но я поднял руку. Он уступил.

— Я убил подосланную тобой тварь, — сказал я. — Если еще что-нибудь попробуешь сделать, я тебе не просто голову отрублю.

Озадаченное выражение задержалось на его лице достаточно долго, чтобы понять: он не посылал ко мне это теневое создание и не понимает, о чем я говорю — но он скрыл это, пожав плечами и снова криво усмехнувшись. Если у меня и оставались какие-то затянувшиеся сомнения, то они испарились. Это был мой мертвый брат. Я знал это.

— У меня появился новый фокус, — произнес он. — Позволь продемонстрировать.

Я протянул руку.

— Конечно. Приходи, и мы поговорим. Я много думал последние три года. Я слишком поспешно убил тебя. Мне все еще хочется узнать твой взгляд на вещи. Возможно, еще не слишком поздно… возможно, мы все же можем решить наши проблемы, — или же я смогу снова тебя убить.

— Нервничаешь, Оберон? — насмешливый тон вернулся. — Боишься, что в следующий раз Изадора закончит свою работу?

Я засмеялся.

— Не думаю, что ты слышал правдивую историю нашего боя. Изадора напала на меня сзади в темноте. Я был не готов и не вооружен. Она все равно проиграла. Как воин, она неумелый любитель, — я снова протянул руку. — Пойдем, Эйбер. Давай поговорим. Не будь ты частью семьи, я не дал бы тебе второго шанса.

— Лучше ты сюда приходи, — ответил он спокойно. — Так я буду чувствовать себя в большей, ах, безопасности.

Я покачал головой. Мы слишком хорошо друг друга знали. Между мечом Изадоры и магическими умениями Эйбера мне точно не выжить.

— В другой раз, — ответил я.

— Как хочешь. Я все равно покажу тебе свой фокус. Смотри!

Он поднял руку, сделал круговое движение — и неожиданно Козырь, который я держал, загорелся.

Я выронил карту, удивленно вскрикнув, а вокруг звучал издевательский смех.

ГЛАВА 20

— Черт, больно же! — закричал я, дуя на обожженные пальцы. Слабая струйка дыма поднялась в воздух.

Карта упала на пол картинкой вниз. Наша связь была разорвана; Эйбер больше не мог слышать или видеть меня. И не думаю, что он ответил бы, свяжись я с ним через другой Козырь.

Продолжая дуть на пальцы, я утешал себя одним фактом: по крайней мере, я узнал, что мой брат действительно жив. И он, должно быть, в хороших отношениях с королем Свейвиллом, раз снова живет при Дворе Хаоса. Что он пообещал королю — мою голову на тарелочке? Это объяснило бы неожиданное желание Изадоры убить меня.

— Неплохой фокус, — сказал Коннер. Нагнувшись, он поднял Козырь и тщательно его осмотрел. — Повреждений нет. Интересно, как он это сделал?

— Не знаю, и мне все равно. Он жив! Эйбер жив!

Коннер пожал плечами.

— И что? Забудь о нем. У нас сейчас есть куда большие поводы для тревог — например, Изадора. Если она пытается тебя убить, то ты труп!

Я отмахнулся.

— Сомневаюсь, что она вернется. Не забудь, в нашем первом бою она проиграла. У нее нет причин рисковать и нападать снова. Она знает, что в следующий раз я ее убью.

— Ты сам себя обманываешь. Ты лишь разозлил ее, а так она еще опаснее. Она несет куда большую угрозу, чем Эйбер. Мечом она владеет лучше всех в нашей семье. Она прошла через сотни дуэлей при Дворе. Она с легкостью убьет тебя, и сделает это, не задумавшись!

— Ты кое-что забываешь — у нее нет причин охотиться на меня.

— Ты о чем? Эйбер сказал…

— Эйбер, как всегда, солгал! — я скривился. — Ни одному его слову нельзя полностью доверять. Она хотела отомстить за его смерть? Едва ли!

— Почему нет?

— Ну, для начала… он не умер, не забыл?

Он замер.

— Уже нет.

— Тогда зачем мстить за него? За что здесь вообще мстить?

— Тут ты прав, — медленно признал он. — Но все же…

— Мы что-то упускаем, — сказал я, пытаясь обдумать все детали. — В ее нападении нет никакого смысла, а он должен быть. Каждое событие вызвано чем-то еще. Если отследить всю цепочку событий к самому основанию — отправной точке — все станет ясно.

— И что же стало отправной точкой? Смерть Эйбера?

— Нет. Хотел бы я знать, где Изадора провела последние три года. Это многое бы объяснило.

Коннер кивнул.

— Она просто исчезла из Джунипера.

— Вспомни, она ушла искать помощь для борьбы со Свейвиллом. Так где она была? При Дворе Хаоса? В одной из его Теней… возможно.

— Я так не думаю. Мы все там были. Вернись она, кто-нибудь бы об этом сообщил, — он замолк на миг, задумавшись.

— А другие варианты? — спросил я. — Похищена Свейвиллом?

— Разве тогда она была бы жива? — отозвался он. — Свейвилл убил всех, кто попадал в его руки.

— Возможно. Хотя Эйбер стал на него работать. Почему же подобное не могло случиться с Изадорой?

— Она бы не согласилась пойти против семьи.

Я медленно прошелся, пытаясь вспомнить все, что когда-либо слышал о нашей сестре. Главная проблема была в том, что я просто ее не знал — или чего-то о ней. Но я не сомневался, что у нее не было причин убивать меня.

Я остановился, чтобы прихватить графин с виски с тележки у стены. Вытащив пробку, я сделал большой глоток. Но когда я предложил виски Коннеру, тот, смеясь, покачал головой.

— Для меня еще слишком рано, — сказал он.

Я фыркнул и снова приложился к графину. Для меня было не слишком рано. Особенно, когда обезумившие родственники пытаются меня прикончить.

Затем мне в голову пришла ужасная мысль.

— А если, — произнес я, — Изадора обратилась за помощью к фейнимам?

Коннер резко втянул воздух.

— Она бы этого не сделала!

— Почему нет? Она великая воительница и не испугалась бы их. Вполне естественный выбор союзников. Однажды они победили Хаос. Почему бы им не сделать это снова?

— Это лишь теория, — ответил Коннер, — и не самая хорошая. Мне нужны доказательства. У тебя их нет.

— Нет. Пока, по крайней мере.

— Есть более простое объяснение. Эйбер лгал ей все эти три года. Он настроил ее против нас. Возможно, узнав правду, она решит присоединиться к нам. Мы точно найдем применение ее талантам.

Я покачал головой.

— Нет. Не верю, что все так просто. Ты говорил, она ненавидела Эйбера. С чего бы ей вообще прислушиваться к его лжи?

Он задумчиво пожевал губу.

— Аргумент.

— Именно! — я снова глотнул виски. — Если бы Изадора считала себя лучшим, чем я, бойцом, она не стала бы нападать сзади. Она прискакала бы в замок Амбера, вызвала меня на дуэль и порубила на колбасу.

— С чего ты взял?

— Потому что на ее месте я поступил бы именно так. Это производит на твоих врагов сильное впечатление. Если хочешь считаться великим воином, половина работы — заставить людей поверить в твою репутацию.

— Пожалуй, так и есть.

Я снова начал прохаживаться. Мне надо посмотреть на дело под другим углом. Вместо поиска мотива, надо было обдумать само нападение. Отец всегда говорил, что многое можно узнать о врагах, изучив их планы и стратегии.

Я мысленно прокрутил всю стычку. Изадора напала на меня в темноте и сзади, пока я был один и без оружия. Едва ли это можно было назвать достойным подходом к бою. К тому же, я не ждал подобного от той, что гордилась своим ремеслом.

И это значило… что? Это не было ее планом? Неужели ее послали фейнимы? Или…

— Эйбер, — внезапно вырвалось у меня. Вся эта атака напоминала о нем. Она была подлой. Кто еще напал бы на меня в темноте со спины?

— Ты о чем? — спросил Коннер. — Эйбер ранил ее?

— Нет… он как-то ее контролирует. Это заклинание или какой-то амулет. Не знаю! Что-то магическое. Не верю, что Изадора напала бы на меня, не заставь он ее.

— Хмм.

— Подумай об этом, — продолжил я. — Эту засаду спланировал Эйбер, не Изадора. Она не ударила бы меня в спину, так ведь?

— Я бы так не подумал, — он нахмурился. — Это на нее не похоже. Но я бы поверил, что это дел рук Эйбера!

Я кивнул.

— Именно.

— Определенный смысл в этом есть, — признал он. — Но если Эйбер контролирует ее каким-то магическим способом, как нам ее освободить? Мы даже не знаем, в чем он заключается!

— Это по силам Фреде, — сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. — Ей понравится искать способ развеять чары Эйбера. И отца подключить можно.

— Если дать им время, они, наверное, справятся, — он нахмурился. — Но что, если ты не прав? Вдруг она хочет убить тебя, потому что… не знаю… ты не смог спасти Локе в Джунипере? Или она ненавидит новые Тени и хочет их уничтожить?

— Она была с нами в Джунипере. Она знает, как умер Локе, — наш брат пал, сражаясь с адскими тварями, присланными Свейвиллом перед тем, как он занял трон. — Мне было не спасти его, даже сделай я что-то по-другому.

— Это был просто пример. У нее может быть и другой мотив. Или, возможно, ей просто не нравишься ты!

— Тогда при следующей встрече мне стоит быть обаятельнее, — я чуть не рассмеялся. Как я могу ей не нравиться? Невозможно!

— Ладно, ладно, — он вздохнул и покачал головой. — Пожалуй, это весьма неплохой план. Теперь нам просто надо найти способ забрать у него Изадору. Труднее всего будет вернуть ее живой.

— Будем действовать ловко. У кого-то здесь должен быть Козырь с ней. Может, у Фреды — чего это ты ухмыляешься?

— У меня есть ее Козырь, — ответил Коннер. — Много лет как.

— Отлично! Тогда можешь с его помощью выманить ее сюда. Скажи ей… скажи, что тоже ненавидишь меня и хочешь помочь с моим убийством. Она прибежит только так.

— Я попробую, — сказал он. — Я ей всегда нравился. Возможно, в этот раз она мне поверит. Будем надеяться, она не попытается и меня убить!

— Я могу прикрыть тебя с тылу.

— Нет, лучше не надо. Необходимо, чтобы она доверилась мне, а значит, я должен буду говорить честно и открыто. Если она тебя увидит, то поймет, что это ловушка. Она не только сильнейший воин в нашей семье, у нее еще и паранойя развита даже больше, чем у отца.

— У кого в наши дни ее нет? — я медленно кивнул; этот план и правда казался неплохим. — А как она относится к Фреде? Может, вы оба могли бы с ней поговорить…

Он пожал плечами.

— Не думаю, что Фреда ее сильно волновала. Я как-то слышал, как она назвала всех женщин нашей семьи глупыми и слабыми созданиями, тратящими все свое время на магию, зелья красоты и интриги, вместо того, чтобы заняться чем-то полезным вроде оружия.

— Жаль, что она моя сестра. Иначе пришлось бы на ней жениться!

Коннер застонал.

— О, нет… подумай о ваших бедных детях!

— Ладно, — я медленно кивнул. — Свяжись с Изадорой в одиночку. Но я буду в соседней комнате с мечом наготове на всякий случай. И… Будь осторожен. Я не хочу тебя терять.

— Я тоже не хочу себя терять! — он неуверенно замолк. — Опять у тебя этот взгляд… о чем ты думаешь?

— Какой взгляд?

— Как будто ты собрался совершить что-то безумное.

— Да? — я медленно улыбнулся. В глубинах моего разума созревал смутный план. Я его пока не особо проработал, но, если все получится, это решит множество проблем. Если бы только Эйбер пошел на встречу…

Я сменил тему. У нас еще будет достаточно времени для моего плана, как только заполучим Изадору.

— Вызови ее сейчас, — сказал я.

— Прямо сейчас? Отсюда?

— Да. Я подожду снаружи.

— Хорошо, — он протянул руку в воздух и вытащил Козырь из ниоткуда: он использовал силу Логруса, чтобы вызвать карту. Я увидел нарисованную на ней фигуру Изадоры. Она держала меч, с которого медленно капала кровь… Наверное, это была шутка в понимании Эйбера.

— Помни, я снаружи, — сказал я, обнажая меч. — Если понадоблюсь, просто крикни.

Он кивнул.

— Точно.

Я закрыл дверь и начал ждать. Я напряг слух, но не смог ничего расслышать. Сколько времени это займет? Но и через пять минут ничего не случилось.

Я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Коннер стоял посреди комнаты, уставившись на Козырь. Но ничего не происходило. Наконец, он опустил карту.

— Не можешь до нее дотянуться? — спросил я, снова заходя внутрь.

Он покачал головой.

— Нет. Но это может значить что угодно. Она может быть слишком далеко, или спать, или… не знаю. Занята.

Я вздохнул.

— Ну, мы хотя бы попытались. Разберемся с ней, когда придет время. Сейчас есть более насущные проблемы.

И я рассказ ему о своем дневном путешествии к королеве Мойнс и подводному царству… в котором обнаружилась отраженная копия Пути.

— Ты пробовал пройти по этой версии Пути? — спросил он.

Я нахмурился.

— Нет. Мне даже в голову такое не пришло.

— Что бы тогда произошло?

Интересная мысль. Был ли он достаточно похож на настоящий Путь, чтобы работать так же? Позволил ли бы он мне перенестись, куда я захочу?

Внезапно мне захотелось узнать. Но пойти один я не мог. Настало время для еще одного визита в Каер Беата…

— Готов к ночному купанию? — спросил я.

— С этими твоими русалками? — он усмехнулся и покачал головой. — Что скажет Делла, если застанет меня резвящимся с русалками посреди ночи?

— Они не русалки. Хвостов у них нет, — я ухмыльнулся. — К тому же, Дайры, наверное, уже покинули Амбер. Лорд Дайр казался очень расстроенным.

— Я наделся узнать Деллу получше… как только ты мешать перестанешь, конечно.

Я наградил его зловредной улыбкой.

— Ради тебя же, надеюсь, она уже уехала! Для романов времени еще много будет.

— Ладно. Когда пойдем? Вечером?

— Да. Выйдем перед ужином и попробуем их найти.

— А еще лучше, возьмем ужин с собой! — сказал он. — Пусть повар приготовит все как следует.

— И вино! — добавил я. — Много вина!

Мы улыбнулись друг другу. Наше небольшое вечернее путешествие неожиданно обернулось крайне веселой затеей.

ГЛАВА 21

Сохранить секрет в замке непросто. Учитывая поваров, готовивших еду для нашего легкого вечернего пикника, лакеев, складывавших нам полотенца, одеяла и смену одежды, и конюха, подготовившего наших лошадей, ползамка должно было узнать о нашей вылазке.

Конечно, как только мы оседлали коней, готовясь ехать на пляж, явилась Фреда. Я сидел верхом на Аполло, моем обычном черном жеребце, вернувшемся прошлой ночью в замок без меня, а Коннер на своем гнедом мерине.

— Вам нельзя уходить, — сказала Фреда, подходя ко мне и хватая Аполло за поводья, чтобы его остановить.

— С чего бы это? — спросил я.

— Из-за наших гостей! Ты по-прежнему хозяин. Прошлым вечером ты бросил нас за ужином. Но сбежать еще раз? Недопустимо!

— Только не говори, что Дайры до сих пор здесь! — я нахмурился. — Почему они не уехали?

— А должны? Мы с лордом и леди Дайр обо всем договорились, завтра мы проведем еще одну обручальную церемонию, и…

— Нет, — резко сказал я. Это стало вопросом чести, — меня оскорбили. Теперь я не могу на ней жениться.

Она вздохнула.

— Оберон…

— Ты знаешь, за кого она хочет замуж?

— За тебя, конечно!

— За Коннера!

Я произнес это так резко, что застал ее врасплох. Она лишилась дара речи. Долгое время Фреда просто смотрела на нашего брата, усмехнувшегося в ответ.

— Это правда? — спросила она странным голосом.

— Ну… мы обменялись парой любовных записок, — признался он.

Я добавил:

— Поэм, как я слышал.

Фреда издала тихий сдавленный звук.

— От леди Дайр у меня мурашки по коже, а Делла немногим лучше. Лучше пусть прицепятся к кому-нибудь другому. Без обид, — сказал я Коннеру. Все-таки, ему, похоже, Делла нравилась.

— Да ладно, — засмеялся он. — Я знаю, что она прекрасна, и знаю, как мне повезло ее заполучить. Ты сглупил, отказавшись от этого!

Фреда сказала раздраженно:

— Вы все испортили, ваша парочка. Как вы могли… что мне… — она замолкла. — Возможно, все еще можно спасти. По крайней мере, ты должен пригласить лорда Дайра с вами. Разделить с ним охоту — простая вежливость.

Охоту? Если она думает, что мы с Коннером охотиться едем, на здоровье! Чем меньше людей знает о Браис, королеве Мойнс и Каэр Беата, тем лучше для нас.

— Ты думаешь, он захочет к нам присоединиться? — спросил я.

— Да, — ответила она, улыбнувшись с надеждой. — Ты ему нравишься.

— Тогда нет, — решительно произнес я. Я бы подумал над тем, чтобы его пригласить, если бы знал, что он откажется.

— Фреда, — произнес Коннер. — Я согласен с Обероном. Лучше вы с отцом развлекайте Дайров здесь так, чтобы всем было весело.

Фреда сердито на него глянула.

— Помолчи. От тебя никакого толку. К тому же, это решать Оберону, а не тебе.

— Оберон? — он повернулся ко мне.

Я беспомощно развел руками.

— Прости, Фреда. У нас уже есть планы. Не волнуйся, мы вернемся к рассвету — как раз вовремя, чтобы позавтракать с Дайрами, если, конечно, они еще будут здесь. Они должны понять, что из-за их визита наша жизнь не остановилась.

Когда я слегка ударил Аполло коленями и каблуками, он вырвался от Фреды и галопом проскакал через ворота замка.

— Оберон! — окликнула сестра. — Ты об этом пожалеешь!

Оглядываться я не стал. Я чувствовал себя по-настоящему свободным. Свободным от дел и обязанностей, так сильно тяготивших меня. Свободным от нежеланного брака. Вольным уехать и развлечься впервые за… за я не знаю, какое время!

Покинув замок, мы позволили лошадям самим выбрать темп и просто наслаждались поездкой. Над головой сияло яркое солнце, дул приятный ветерок, уносивший дневную жару. Как любые братья, мы болтали о всяких пустяках… россказнях о прошлых походах, любви и потерях, лучших и худших событиях нашей жизни.

Коннер за последние пару лет встал на ноги. Приятно было обсуждать с ним военные дела вместо архитектуры, политики или магии. Он демонстрировал глубокое понимание того, как лучше использовать силу наших войск. Я пожалел, что не встретил его раньше. Хотел бы я, чтобы он был рядом со мной в Илериуме. Мы бы так повеселились в те дни…

Наступило время ужина, когда мы наконец-то подъехали к пляжу. Солнце начинало садиться на западе, легкий ветерок дул нам в спину, а впереди ожидало приключение — разве мог я желать более идеального дня? Я преисполнился оптимизма.

И почему нет? Я избежал когтей Деллы Дайр. План Эйбера сорвался, Изадору отвадили, и я ничего не слышал о фейнимах после убийства той твари. А что лучше всего — впереди меня ждала ночь удовольствия. Я мог ненадолго расслабиться и просто отдохнуть.

Дорога сузилась до тропинки, петляя между песчаными дюнами в сторону пляжа. Здесь с моря дул сильный влажный ветер, несший запах соленой воды. Я улыбнулся себе под нос, вспомнив Браис. Хорошо бы снова ее увидеть. И мне не терпелось представить Коннера ее друзьям!

Когда мы поднялись на последнюю дюну, и показалось море, мое кольцо предупреждающе сжалось. Я остановил Аполло и вытащил меч, быстро оглянувшись по сторонам.

— Что такое? — спросил Коннер, остановившись рядом. Он тоже вытащил меч.

— Не знаю, — ответил я, приподнимаясь в седле, чтобы лучше видеть. Что почувствовал спикард?

Коннер крутанулся в седле.

— Я ничего не вижу…

Откуда-то слева от нас раздался странный заливистый крик. Затем в ответ из дюн вокруг нас выскочило больше дюжины мужчин. С их плащей сыпался песок; они закопались у самой поверхности. Некоторые держали копья, другие — мечи. С дикими воплями они бросились на нас.

— Вот тебе и пикник, — пробурчал Коннер. — В следующий раз буду слушать Фреду.

— Поедим после драки, — сказал я, отправляя Аполло вперед. — Пробейся сквозь них!

Гневно фыркнув, мой жеребец бросился вперед, а потом встал на дыбы, когда ему перекрыли дорогу. Он ударил, молотя копытами. Конь отбросил их лидера на землю и прошелся по нему. Мужчина умер с булькающим воплем боли.

Все нападавшие, похоже, сосредоточились на мне. К счастью, слева меня прикрывал Коннер. Если отобьюсь от них справа, сзади они не зайдут.

Аполло заметил прореху и рванул вперед. Коннер двинулся следом. Пробираясь через врагов, я рубил и резал, как демон. Косым ударом я разрубил одного мужчину почти пополам, затем повернулся и отбил летевший на меня меч другого. Он уклонился от моего стремительного клинка, упав назад и откатившись на безопасное расстояние, но без оружия угрозы он не представлял. Остальные начали разбегаться. Я бросился в погоню, и Аполло, будучи боевым конем, отвечал на мои толчки коленями, кусая, пиная и нанося как можно больше ущерба. Через пять минут мы оба были залиты кровью.

Оставшиеся противники перегруппировались и попробовали напасть на меня, но, похоже, растеряли весь энтузиазм. Копейщики обращались со своим оружием слишком осторожно, как будто знали его не особо хорошо. Это, или же часы лежания под песком, вымотали их и сделали неуклюжими.

С моего клинка капала запекшаяся кровь, а я, смеясь, наслаждался дикой резней. Я отрубил руку копейщику и оставил его беспомощно глотать воздух, стоя на коленях. Затем я ударил другого мужчину в лицо и грудь, так что кожа отошла и теперь хлопала на ветру, словно флаг. Он отбросил оружие и попытался прижать свое лицо на место, а кровь текла по его рукам. Леди Дайр понравился бы этот поток крови. Секундой позже он опустился на колени, затем упал и перестал двигаться.

Издав боевой клич, я бросился на оставшихся противников. Они побросали оружие и разбежались в разные стороны.

Я выбрал одного, задавил его, а затем Аполло поехал дальше.

— Коннер? — позвал я.

— Прямо за тобой! — откликнулся он.

Я пронесся галопом двести ярдов до пляжа и развернулся для еще одного захода. Коннер, безумно смеявшийся, с лицом и рубашкой окрашенными кровью в алый цвет, похоже, наслаждался боем не меньше меня. Мы были мужчинами, созданными для войны!

— Ты в порядке? — окликнул я, одергивая Аполло. Мы еще не со всеми врагами разобрались. Они скрылись за песчаной дюной… возможно, три или четыре выживших из пятнадцати, устроивших на нас засаду.

— Пошли! — крикнул он. — Покончим с ними!

— Оставь хоть одного в живых. Мне нужны ответы.

— Конечно! — он усмехнулся. — Можем опробовать новое подземелье. Пленников у нас пока не было. Отец во время бури попросил плотников сделать дыбу и пару железных дев.

Я пожал плечами.

— Я никогда не получал удовольствия от пыток.

— С каких это пор пытки связаны с удовольствием?

— И правда, — если у них есть нужная мне информация, я выбью ее любой ценой.

Не слезая с лошадей, мы начали рысью подниматься на дюну. Если у них нет Козырей, наши противники не могли далеко уйти.

— Конечно, — произнес Коннер. — Если брезгуешь, можешь начать с мелочей. У отца весьма неплохая коллекция тисков для большого пальца и дробилок для рук.

На полпути к дюне, где на нас напали, мое кольцо снова сжалось на пальце. Я нахмурился, но остановил Аполло.

— Стой! — воскликнул я.

— Что такое? — спросил Коннер.

— Впереди опасность, — еще одна засада? Или что-то другое… что-то магическое?

— С чего ты взял?

— Не волнуйся об этом. Просто выполняй.

Я никогда не говорил ему, что мое кольцо способно предупреждать об опасности, которую чувствует. После предательства Эйбера я многое держал при себе.

Мысленно я пробежался по битве. Коннер убил как минимум двух или трех. Я устранил восьмерых. Значит, осталось… четыре или пять?

Но в это число не входил подавший сигнал к нападению. Эйбер? Нет, это не он — участвовать в засаде не в его стиле. Он предпочел бы послать помощника.

Изадора!

В этот миг из-за ближайшей дюны вышла женщина в серебристом доспехе, ее светлые волосы свободно развивались на ветру. Коннер втянул воздух сквозь зубы.

За этим нападением стояла Изадора. Видимо, она пробыла в Амбере достаточно долго, чтобы побороть головокружение. В ней читалась мрачная решимость закончить начатое.

Издав долгий, заливистый, похожий на волчий вой боевой клич, она бросилась прямо на меня. В каждой руке у нее было по мечу.

— Разберись с остальными, — сказал я Коннеру. — Об Изадоре позабочусь я.

— Лучше беги, — отозвался он. — Она тебя на кусочки порубит.

— Однажды я уже одолел ее. Мне по силам сделать это снова. К тому же, на случай, если она не под контролем Эйбера, я должен дать ей шанс высказать мне все. Возможно, мы сможем договориться.

Пустив Аполло рысью, я подъехал к ней, подняв меч.

— Сначала поговорим! — окликнул я сестру.

Она остановилась, подозрительно глядя на меня. Разумеется, я же задумал какой-то трюк. Что Эйбер наговорил ей обо мне?

— Почему ты нападаешь на меня? — спросил я. — Что вообще я тебе сделал?

— Мне известные все твои деяния! — прорычала она.

— Например?

— Ты ослабил Хаос. Ты создал эти чертовы миры-Тени. Из-за тебя половина нашей семьи погибла — и ты убил Эйбера!

— По большей части, это не так, — ответил я. — Путь и Тени создал отец, а не я. Я убил Эйбера… но он заслужил это своим предательством.

— За это я пролью твою кровь!

— Полагаю, меня сначала ты выслушать не хочешь?

— Нет!

— Отлично. Я никогда не откладываю неизбежное. Хочешь драться — пусть. Покончим с этим!

Я соскочил с седла и повернулся к ней. Она воткнула один из своих мечей в песок и встала в классическую дуэльную стойку, направив кончик второго меча мне в лицо.

Мы медленно кружили вокруг друг друга, но нападать я не спешил.

— Я буду драться с тобой, — продолжал я, — но, думаю, ты попала под заклятье Эйбера. Ты не отвечаешь за свои поступки. Подумай, Изадора! Вспомни, как ты относишься к Эйберу!

Изадора не стала отвечать. Она снова сделала выпад, а я снова парировал, мечи со звоном столкнулись. Сестра проверяла мою скорость и силу. Видимо, я не особо ее впечатлил; на ее лице расплылась почти насмешливая улыбка, как будто она решила, что одолеет меня легко и быстро.

Следующая атака Изадоры прошла с ослепляющей скоростью, определенно ловкое маневрирование, незаурядная последовательность выпадов и встречных ударов. Этот свистящий клинок прощупывал мою защиту, двигаясь с удивительной скоростью. Отступая, я едва мог защищаться. Боже, ну и быстрая же она!

Одно из отличий дуэли от схватки на поле боя в том, что можно спокойно уступать территорию. Я быстро отступал под ее натиском. Теперь я понял, почему все считали ее лучшим бойцом в нашей семье. Ее навыки обращения с оружием ослепили меня. Я никогда не дрался против кого-то вроде нее. Будь я счастливым зрителем, а не объектом ее гнева, то восхитился бы ее техникой. Так и должны проходить дуэли!

Мне приходилось сдерживать ее изо всех сил. Изадоре выдержки было не занимать. Проходили минуты, на моем лице, подмышках и спине начал собираться пот. Мое сердце тяжело стучало, а она едва ли запыхалась.

Хуже всего было то, что она редко оставляла место для контратак. Я обнаружил несколько прорех и тут же атаковал, но каждый раз встречал быстрое и ловкое сопротивление. Снова и снова она отбрасывала меня назад. Если я умудрялся перейти в наступление на минуту, то неожиданно обнаруживал, что мы поменялись местами и Изадора контролирует ситуацию.

Я переложил меч из правой руки в левую. Она сделала то же самое. Мы сошлись, и наши клинки зазвенели так же громко, как и раньше. Она отбросила меня на десять шагов, затем обрушилась серией нисходящих ударов, пробивших бы оборону более слабого бойца.

В этот раз я парировал, держа меч двумя руками и напрягая все мышцы при ударах. Я хотя бы превосходил ее в плане грубой физической силы. Если бы только я сумел ослабить ее хватку и выбить меч из ее рук, тогда бой закончился бы. Но почему-то — хотя мои звонкие удары должны были вызвать онемение в ее руках от кончиков пальцев до плеча — она продолжала крепко держать рукоять и даже нанесла ответный удар, который рассек бы мне грудь, если бы я не отпрыгнул вовремя.

Тяжело дыша и посматривая друг на друга, мы снова начали кружить. Она вернула меч в правую руку. По ее лицу наконец-то потек пот, из-за чего волосы прилипли ко лбу. Я определенно оказался не такой легкой мишенью, как она ожидала. Возможно, я смогу использовать это себе на пользу.

— Мы все еще можем считать это ничьей, — спокойно произнес я, стараясь говорить убедительно и уверенно. — Мы все еще можем вернуться в Амбер и обсудить все с отцом и Фредой. Я не хочу убивать тебя. Знаю, твой разум находится под чарами Эйбера.

— Заткнись!

— Нет. Ты должна знать, что ошибаешься — на счет Эйбера и всего остального. Он наложил на тебя какое-то заклинание. Подумай об этом, Изадора. Разве он тебе когда-нибудь нравился?

— Заткнись и сдохни!

Она бросилась ко мне, размахивая мечом, и мы снова сошлись в череде нерводробительных ударов.

Когда мы разошлись в следующий раз, вспотев и тяжело дыша, я воспользовался моментом и задал давно уже терзавший меня вопрос.

— Скажи мне, — произнес я. — Почему ты делаешь это для Эйбера. Ты его ненавидишь. Коннер рассказал мне об этом. Помнишь, как он сделал из твоей любимой лошади чучело и выставил его в качестве трофея?

В этот раз она не озаботилась ответом, а сразу же перешла к очередной серии полусумасшедших ударов, заставивших меня отступить к морю. Кончик ее меча жалил и летал, словно злая оса. Волны ударяли о мои ботинки, заставляя понять, что я отступил слишком далеко.

Изадора решила, что достала меня, и ее атаки стали еще сильнее. Ее техника по-прежнему демонстрировала идеальное чувство времени и баланса. Она легко могла оказаться сильнейшим противником из всех, с кем мне доводилось драться.

Удар. Защита — Защита…

Вселенная сузилась до ее глаз и свистевшего кончика ее меча. Я чувствовал, как все мое тело покрывается холодным потом.

Защита — Защита — Защита…

Тянулись минуты. Она когда-нибудь устает? Я чувствовал первые признаки усталости мышц, легкое жжение на спине и плечах. Если переживу этот бой, удвою количество тренировок; я явно находился не в такой хорошей форме, как считал.

Удар — Защита — Защита…

Дуэль отличается от схватки на поле боя не только возможностью отступить. Вокруг тебя нет потока людей и лошадей, нет боевых или предсмертных криков, звон стали не отвлекает тебя от противника. Все сводится к быстроте твоего клинка, твердости руки и уверенности маневров. И, если все остальное равно — силе и стойкости. Если не можешь получить преимущество другим путем, попробуй изнурить своего противника.

К несчастью, я чувствовал, что Изадора меня превосходила. Я держался лишь на волоске скорости и удачи.

Похоже, кольцо на пальце почувствовало мои трудности. При некоторых движениях сестры оно сигнализировало мне, предупреждая о ее намерениях. Одно быстрое сжатие означало финт. Два — двойной финт. Отсутствие сигналов — прямую атаку.

Я чувствовал, что слабею, хотя на моем владении мечом это еще не отразилось. Я бы предпочел окончить бой быстрее, пока она не воспользовалась слишком медленным отпором.

Я начал отслеживать ее движения, ожидая, когда выпадет шанс. Мое кольцо сжалось дважды — двойной финт. Сейчас!

Игнорируя ее клинок, игнорируя логику, я сблизился с Изадорой. Рукоятью меча я ударил ее в голову. Нормальный человек от такого удара пошатнулся бы, но Изадора едва дрогнула. Я видел, как мой большой палец врезался в ее висок. Ее правый глаз залило кровью.

— Сдавайся! — скомандовал я. — Это первая кровь!

Я видел, как слегка скривился ее рот, как если бы она внезапно засомневалась.

Кровь уже застилала ей взор. Внезапно Изадора оторвалась от меня и отступила, вытирая лоб тыльной стороной свободной руки. Пожалуй, от этого рана только должна была открыться еще больше.

— Сдавайся, — настойчиво произнес я, наступая на нее. — Отбрось свой меч. Не обязательно все должно окончиться твоей смертью.

— Нет! — Изадора одарила меня тяжелым взглядом, и ненависть в ее глазах лучше любых слов говорила, что сдаваться она не собирается. Каким бы методом ее ни контролировал наш брат, места для здравого смысла он не оставил.

Хотя я бы мог превратить это в свое преимущество. Все-таки, ей до сих пор не удалось меня достать. Она, должно быть, задается вопросом, неужели я лучший мечник, чем она?

— Ты не можешь драться с такой раной, — спокойно заявил я, как будто все время знал, что одержу победу. Я слегка опустил свой клинок, словно сестра угрозы больше не представляла. Это должно было разозлить ее сильнее всего. — Я пощажу твою жизнь, сестра. Победив, я всегда щедр.

Это сработало. Ее глаза сузились в щелочки, а челюсти сжались.

— Тебе просто повезло! — прорычала она.

— Можешь думать и так, — я усмехнулся. — Но ты уже дважды мне проиграла. Ждешь третьего раза, чтобы сдаться?

— Бой еще не окончен!

— Да, окончен. И ты проиграла, Изадора. Твои руки скользкие от пота и крови. Ты едва можешь видеть. Посмотри правде в глаза! Все кончено!

Она не ответила, но бросилась на меня с заливистым боевым кличем. Я парировал и ударил в ответ, и в этот раз это она едва смогла вовремя уклониться. Кончик моего меча зазвенел о сталь одной из ее нагрудных пластин.

Все еще тихо посмеиваясь, я шагнул вперед. Ее взгляд неуверенно метнулся от моего лица к кончику моего клинка, и она отступила.

Есть! Теперь я знал наверняка. Я сломил ее дух. Она может продолжить сражаться, но уже без веры в свою победу.

— Вот вам и лучший воин нашей семьи! — насмешливо бросил я. — Слишком горда, чтобы думать головой во время боя. Слишком глупа, чтобы сдаться, когда битва проиграна. Лучше отступить, пока мне не надоест тебя преследовать. Сдавайся, Изадора!

— Я-никогда-не-сдаюсь! — выдохнула она, опустила свой меч и бросилась на меня.

Закричав во все горло свой боевой клич, я бросился ей навстречу. Меч я держал двумя руками, отражая самые дикие и безумные удары.

Затем я перехватил инициативу и обрушился на сестру. Наши мечи пронзительно звенели, при ударах летели искры. Снова и снова я пытался пробиться сквозь ее оборону, без колебаний, без жалости, без заминок.

Я оттеснил ее назад на пляж, затем на дюну, где начиналась морская трава. Кровь и пот все еще стекали по лицу Изадоры, наполовину ослепляя ее. Она едва могла сдерживать мои атаки. Я чувствовал ее слабость, и это прибавляло мне новых сил.

Затем я ударил своим клинком по ее клинку, с глухим хрустом он треснул. Рукоятка выпала из ее внезапно обессилевших пальцев, и сестра охнула от боли.

Кончик моего меча завис в дюйме от ее горла. Я замер.

— Сдавайся! — скомандовал я. — Другого шанса я тебе не дам!

— Нет! — закричала она с текущими по щекам слезами. — Нет! — ухватившись за свой ремень, она попыталась вытащить нож.

По хорошему, мне стоило ее убить. Это упростило бы мне жизнь. Вместо этого я ударил своим мечом плашмя по левой стороне ее головы. Она беззвучно упала с пустым остекленевшим взглядом.

Тяжело дыша и обливаясь потом, я опустился на колени рядом с ней. Меч выпал у меня из рук. Никогда еще я не испытывал такой усталости после боя.

Без сомнения, она была сильнейшим воином из всех, с кем мне приходилось сталкиваться — намного лучше нашего отца, намного лучше любого из встреченных мной солдат Хаоса. И в этот раз я победил честно… более-менее. Спикард помог создать мне преимущество.

— Спасибо, — произнес я. По крайней мере, меч сломался у Изадоры, а не у меня. Еще одна причина, по которой мне нужен был Кинг-мэйкер…

Я медленно огляделся в поисках Коннера. Оказалось, уже темнело; я был так увлечен боем, что не заметил этого. Похоже, наша дуэль длилась не меньше часа, а может и больше.

Куда же делся мой брат? И что с людьми Изадоры? Наверное, он со всеми расправился, раз никто больше не пытался меня убить.

— Коннер! — закричал я.

— Сюда! — послышался далекий голос. Я обернулся и увидел его сидящим на вершине песчаной дюны примерно в сотне шагов. Он сидел, прислонившись спиной к чахлому кустарнику. В сумерках я не мог различить, в каком он состоянии.

Глубоко вздохнув, я подобрал меч и заставил себя встать. Почему Коннер не вернулся ко мне? Он был ранен?

Я доковылял до него и опустился рядом, все еще тяжело дыша. Мне стоило чаще тренироваться. Я слишком запустил свои тренировки, став королем Амбера.

— Это был самый невероятный бой из всех, виденных мной, — произнес Коннер. — Ты был великолепен.

— Спасибо. А ты как? Ранен?

Выглядел он ужасно. Его лицо и руки покрывало столько крови, что я задумался, может ли вся она принадлежать ему. Даже его одежда была пропитана ею.

— Я в порядке, — ответил он, слегка пожав плечами. — Просто немного устал и слегка поцарапан, — Коннер кивнул в сторону нашей сестры. — Она?..

— Нет, она не мертва, — я тихо усмехнулся. — Она без сознания. Сейчас она слишком важна, чтобы ее убивать. Мне многое надо у нее узнать.

— Например, где найти Эйбера?

— Да… и, возможно, у нее есть новости о других наших пропавших братьях и сестрах. Раз она жива, могут быть и другие.

— Надеюсь. Неизвестность бесит, — на его лице появилось благоговейное выражение. — До сих пор не могу поверить, что ты победил. Никто в нашей семье никогда не мог одолеть Изадору в бою. Даже Локе. Лучше нее мы никого не видели.

— До сих пор, — отозвался я.

— Да… до сих пор.

Я неловко заерзал. Для простого солдата вроде меня это была излишняя похвала. Мне не хотелось возгордиться собой; я знал, что едва выстоял против нее.

— Давай сделаем тебе перевязку, — сказал я, меняя тему. — У тебя на голове открытая рана — по щеке от волос течет кровь. И я лучше проверю, нет ли у тебя переломов.

— Я в порядке. Ничего не сломано.

— Предоставь мне самому судить об этом, — на поле боя мне годами приходилось частенько заниматься лечением на скорую руку, и, несмотря на все его заверения в обратном, выглядел он ужасно. Я добавил:

— После боя, пока еще не остыл от него, нетрудно что-то упустить. Десятки раз я ломал кости в бою, но не осознавал этого, пока не проходили часы или даже дни. Обычно это были ребра или пальцы ног, но все же…

Он вздохнул.

— Разумно.

— Ляг на спину и дай мне свою руку.

Он послушался. Я пробежался умелыми руками по его рукам, ногам, голове, плечам и спине, надавливая на кости и проверяя, не двигается ли что-то там, где не должно, проверяя каждый окровавленный и содранный участок на серьезные повреждения. Его рана на голове оказалась единственной настоящей проблемой — длинный неглубокий порез на лбу, сразу над линией волос. Он оставался открытым, так что виднелась белая плоть. Лучше бы зашить его в замке Амбер; здесь я этого сделать не мог. В рану еще и песок попал. Ее стоило хорошенько промыть и обработать.

Я оставлю это замковому цирюльнику, обычно занимавшемуся такими делами. Или Фреде, если Коннер предпочитает ее прикосновения — в обращении с ниткой и иголкой у нее была твердая рука и верный глаз, как я узнал на собственном опыте. После нашего появления в Амбере она зашивала мне раны как минимум полдюжины раз.

— Ну? — спросил он.

— Наверное, жить будешь. Дай мне закончить!

Я поднял его веки и проверил зрачки. В последних затухающих лучах дневного света, они казались вполне нормальными, расширяясь и сужаясь, когда я закрывал свет ладонью и убирал ее. Шока у него не было.

— Хорошо, могу сказать наверняка — ты выживешь, — я снова сел. — Когда вернемся домой, надо будет тебе швы наложить. Все остальное ерунда — ничего такого, что не излечили бы большой бифштекс, долгая горячая ванна и пара дней отдыха.

— Спасибо. Можешь добавить «доктор» к остальным своим титулам, — он попытался сесть и резко сморщился. — Ой!

— Голова кружится? — спросил я.

— Да!

— Пусть пройдет, — похоже, он потерял много крови. Затем я произнес:

— Расскажи, что произошло, пока я дрался с Изадорой. Последнее, что я видел, как ты бросился на шестерых или семерых.

— Их было семеро, — усмехнувшись, произнес он.

Он скромно рассказал, как нагнал оставшихся солдат, оказавшись посреди них. Они напали с двух сторон и смогли вытащить его из седла. Конечно, легко он не дался — свернул в процессе одному бойцу шею, а другому переломал спину. На земле он подхватил упавший меч и прорубил себе путь. Затем он набросился на оставшуюся троицу, словно безумец, не сдерживаясь и никого не щадя.

Когда он разрубил их лидера одним ударом от головы до паха, двое других упали на колени и начали молить о пощаде. И он неохотно опустил меч.

— Я оставил их для допроса, как ты и хотел, — закончил он слегка ворчливо.

— Это было необходимо, — я огляделся, но вышеозначенной парочки нигде не заметил. — Что ты с ними сделал?

— Я оставил их там, — он кивнул в сторону места, где на нас устроили засаду. — Если бы только мой треклятый конь не испугался и не убежал…

— Ты оставил их? — я резко выпрямился. — А если они сбегут? Сейчас никто из нас не в состоянии догнать их…

Он злобно усмехнулся.

— Не волнуйся об этом — я перерезал им сухожилия. Я забыл об этом упомянуть? Они никуда не денутся, если мы их не унесем и не утащим.

Я снова опустился.

— А мне казалось, что в нашей семье — я кровожадный!

— Все мы бываем злопамятны… Не люблю, когда меня вытаскивают из седла.

Я кивнул. Двое мужчин… плюс Изадора. Конечно, мы уже знали, что всех их послал Эйбер. Во время допроса наемников и освобождения сестры от наложенного на нее Эйбером заклятья, кто знает, что нам предстоит узнать! Нынешнее местонахождение Эйбера… имена шпионов, которых он уже подослал в Амбер (а они у него были, раз он узнал о наших сегодняшних планах на пикник)… любые будущие планы против меня…

Коннер снова заговорил:

— Изадора… лучше сходи и проверь ее. До сих пор не могу поверить, что ты ее побил!

— Конечно, побил! — я усмехнулся, как будто это было обычным делом. — Только не говори, что ты сомневался?

Он не ответил, но я видел, что снова произвел на него сильное впечатление. Отлично. Пусть расскажет всем, как я дважды одолел Изадору. Возможно, если достаточное количество людей начнет видеть во мне величайшего в истории нашей семьи бойца, вероятность нападения на нас уменьшится.

Я поднялся на ноги.

— Я свяжу ее, — произнес я, вставая. — Все-таки нельзя позволить ей скрыться.

— Я присоединюсь к тебе через минуту.

Кивнув, я отправился к нашей сестре. К моему ужасу, она уже достаточно пришла в себя, чтобы неловко подняться на четвереньки. Со стоном она заметила то, что некогда было ее мечом. На рукоятке все еще оставался зазубренный кусок лезвия в шесть дюймов… Для опасного кинжала хватит.

Она бросилась к нему.

Не в этот раз. Сделав два быстрых шага, я ударил ее по затылку тяжелым навершием эфеса меча. Послышался глухой стук о череп, и она упала лицом в песок. Я отбросил прочь остатки ее меча, а затем перевернул Изадору на спину, чтобы проверить пульс. Я не мог позволить ей умереть у меня на руках — только не после того, через что я прошел, чтобы взять ее живой!

ГЛАВА 22

Коснувшись ее горла, я нащупал слабый, но ровный пульс. Как и я, Изадора обладала здоровьем быка. Не останови я ее сейчас, вскоре она уже была бы на ногах. Я не хотел снова драться с ней; в следующий раз, мне могло не так повезти.

Сначала я перевернул ее на спину и обыскал одежду, быстро и методично… Нет смысла ее связывать, если она может вытащить какой-нибудь спрятанный кинжал и сбежать.

Конечно, кроме пары одинаковых метательных ножей в ножнах у нее на бедрах я обнаружил кинжал в ее правом сапогу и удавку в левом. Мне так же попалась колода Козырей… что неудивительно. Я собирался просмотреть карты на досуге; возможно, некоторые из них я добавил бы в свою колоду.

Затем я открыл маленький кожаный кошель и высыпал горсть пятиугольных золотых монет. На каждой была изображена Изадора. Наверное, в какой-то далекой Тени она стала королевой или богиней.

Изадора снова застонала, ее глаза начали быстро двигаться под веками. Вскоре она должна была очнуться, а я не мог этого допустить… не сейчас, пока я еще не подготовился.

Я схватил удавку. Это был шнур длиной в три фута, сплетенный из нескольких десятков очень тонких металлических нитей. Я опробовал ее, но никакой податливости не ощутил. Удавка точно подходила, чтобы связать сестре руки.

Не думая о боли или неудобстве, которые это могло вызвать, я скрутил ее, словно жареного цыпленка, связав руки с лодыжками за спиной. Я даже засунул ей в рот пустой кошель, прежде чем завязать его оторванной от моей рубашки полоской. Наконец, я завязал ей глаза еще одним куском рубашки. Я не хотел, чтобы она смогла ответить, если Эйбер или еще кто-нибудь попытается связаться с ней через Козырь.

Закончив, я присел на корточки, оценивая ситуацию. В ближайшее время побег Изадоре не светил — по крайней мере, я на это надеялся. Если я не смогу удержать ее от попыток убить меня сейчас, то можно сдаваться.

Встав, я приложил два пальца к губам и резко свистнул, подзывая Аполло. Он прискакал с вершины соседней песчаной дюны, с поднятыми ушами и хвостом, радостно жуя траву. Он терпеливо ждал меня, как его и учили.

— Хороший мальчик, — произнес я, погладив его по носу. Он принюхался в поисках угощения, но, само собой, у меня ничего не было. Наша вьючная лошадь испарилась, забрав с собой всю еду. — Потом, — пообещал я, — когда вернемся в замок.

Я положил Изадору лицом вниз поперек седла, затем привязал ее кожаными ремнями от седельного вьюка. Не самое удобное положение для ездока, но меня это не волновало. Главное, чтобы она не упала и не сломала себе шею.

После этого я повел Аполло к Коннеру. Мой брат неуверенно поднялся на ноги. Кровь все еще текла у него по щеке; он казался бледным и неуверенным в своих силах.

Неожиданно Изадора начала шуметь через кляп и слабо дергаться. Я и для дыхания-то ей мало возможностей оставил, не говоря уже о побеге.

Я мягко, успокаивающе потрепал ее по затылку.

— Не волнуйся, — нежно произнес я. — Теперь ты вне опасности. Отец и Фреда снимут с тебя чары. Просто потерпи, сестра.

От этого она еще сильнее задергалась; наверное, виновата была магия Эйбера; она не понимала, что я просто пытаюсь помочь.

Коннер сумел злорадно ухмыльнуться.

— Никогда не думал, что доживу до дня, когда Изадора станет твоей пленницей, — сказал он.

— Лучше так, чем наоборот.

— Она не стала бы брать тебя живым.

Я замолк. Пожалуй, так и есть.

— Думаешь, сможешь дойти до замка? — спросил я.

— Да.

— Можешь сесть перед Изадорой, если хочешь. Аполло не против лишнего груза.

— Я справлюсь, — он осторожно покачал головой. — Из меня просто дух вышибли, вот и все. Со мной все будет хорошо.

Слова истинного солдата. Даже лишившись руки или ноги, он не признал бы, что ему нужна помощь.

Коннер огляделся.

— Моего коня не видно?

— Я быстренько его поищу. Подержи, — я сунул ему в руки поводья Аполло. Так ему будет за что держаться. — Иди вперед. Я догоню тебя через пару минут.

— А что с теми двумя, которых я для тебя оставил в живых?

Я засомневался. В своих тревогах из-за Изадоры, я забыл о них.

— Я пошлю стражу забрать их, — произнес я. — Они никуда не денутся. Не думаю, что Эйбер станет их спасать.

— Нет, не станет.

Глубоко вздохнув, Коннер повернулся в сторону замка и двинулся медленными и напряженными шагами вдоль дюн. Должно быть, у него болели мышцы. Ему и близко не выпало столько битв, как мне, так что он не знал, чего ожидать.

Если он сейчас думает, что ему больно, пусть подождет. Завтра будет в десять раз хуже. Он мог посчитать, что я шучу на счет долгого отмокания в горячей ванне, но это был лучший способ расслабить его мышцы.

Когда я вернулся на пляж, последние лучи заката пропали на западе, а над головой зажглись первые звезды. Через час должна была взойти луна.

Я шел по пляжу, ища коня Коннера; под ногами у меня хрустел песок, из травы доносилось гудение насекомых. Каждые несколько секунд я громко свистел и звал «Хайро!», но мерин не появлялся. Судя по всему, он в одиночку отправился в замок… или проскакал десяток миль по пляжу в другом направлении. В темноте следов я не видел.

Незачем было тратить время на его поиски. Покачав головой, я повернул в сторону дома. Учитывая, как медленно шел Коннер, даже в темноте я должен был быстро нагнать его.

А затем зазвучала песня королевы Мойнс. Со дна морского вновь поднялась живая, смутно знакомая мелодия, ноты которой дергали за какие-то важные ниточки внутри меня.

Внезапно я ощутил, что должен увидеться с ней…

Должен дослушать песню!

Замерев, я обвел взглядом мерцающее море. В сотне ярдов появились темные фигуры, скользившие по волнам с легкостью дельфинов. Некоторые звали меня, смеясь, звонкими, словно колокольчики, голосами. Они помнили прошлую ночь… Они хотели, чтобы я снова к ним присоединился!

— Оберон… — позвал знакомый голос. Похоже, это была Браис. — Оберон…

Я забежал в воду по колено. Одна из фигур подплыла ко мне мощными взмахами, затем встала на мелководье. Ее кожа блестела, мокрая и скользкая, длинные зеленовато-черные волосы облепили голову. Освещенные снизу сиянием воды, ее глаза казалась неестественно большими и темными.

— Браис! — произнес я. Я погрузился до пояса, бросившись ей навстречу. Долгое время мы страстно целовались, ее холодные и влажные руки обвивали мою шею, горячий язык сплетался с моим. Ее пальцы двинулись ниже, и она начала отстегивать мою портупею. Браис хотела, чтобы сегодня я снова поплыл с ними. Так и знал.

Нежно, но твердо я вернул ее руки себе на грудь.

— Не в этот раз, — произнес я. Мне не хотелось оставлять ее, но что еще я мог сделать? Мне надо было догнать Коннера, а потом разобраться с Изадорой и еще двумя узниками.

Она склонила голову набок и озадаченно заглянула мне в глаза. Я знал, что не такого ответа она ждала. И все же, я не мог сказать то, что она хотела услышать — не сегодня, не после того, что произошло.

— Ты слышишь песню? — спросила она. — Королева Мойнс поет ее для тебя. Она только твоя.

— Знаю, — и какой же прекрасной была эта песня, поднимавшаяся и опадавшая вместе с волнами, нежно трогавшая мое сердце и голову. Сопротивляться было тяжело. Больше всего мне хотелось присоединиться к Браис в воде.

Но я не мог. Долг всегда важней удовольствия. Таким было первое правило солдата.

— Ты должен пойти! — настаивала она. — Так сказала королева Мойнс! Ты снова встретишься с ней сегодня!

Руки девушки опять легли на мой ремень. Музыка стала громче. Эта песня приказывала мне, призывала меня к королеве Мойнс и ее двору.

Но я снова покачал головой. Это было просто невозможно. Не сегодня.

— Прости, — ответил я.

— Оберон… — прошептала она.

— В другой раз! — я поцеловал ее в лоб. — Королеве Мойнс придется подождать. У меня много дел. Я вернусь к тебе, обещаю. Жди меня!

— Но… — озадаченно произнесла она. — Как…

— Пока!

Развернувшись, я поплелся по темнеющей тропинке за братом. Нам еще много предстояло пройти… и доставить пленников в подземелье.

В полусотне шагов от моря песня королевы Мойнс резко стихла.

Коннер двигался медленно, так что вскоре я нагнал его на дороге. Он упорно отказывался садиться на Аполло.

— Ты лишь тормозишь нас! — запротестовал я.

— Тогда я пойду быстрее, — прорычал он в ответ.

И вскоре он с этим справился.

Было не так уж поздно, когда мы вернулись в замок Амбера. Масляные лампы, висевшие на воротах и во дворе, давали много света.

Помощники конюха бросились навстречу, когда услышали стук копыт по брусчатке. Они быстро подбежали, увидев Коннера (покрытого кровью с головы до ног, со все еще кровоточившей раной на голове), Изадору (связанную и с кляпом во рту, слабо дергавшуюся в попытках освободиться, лежа поперек моего коня) и меня (усталого, грязного и заляпанного кровью почти так же, как Коннер). Ну и зрелище это было.

Я громко потребовал капитана стражи. Полминуты спустя босой капитан Юн выбежал из караульной с портупеей в руке и развивавшейся за спиной сорочкой. Наверное, он крепко спал.

— Ваше Величество! — он отдал честь, выражение его лица стало еще тревожнее, когда он заметил всю эту кровь. — Что случилось?

— Простите, что разбудил Вас, капитан, — я весело усмехнулся. — На нас напали на пляже. Мы оставили там двух выживших — они сильно ранены, так что уйти никуда не смогут. Отправьте патруль забрать их. Я хочу, чтобы их заперли в подземелье, пока у нас не найдется время на нормальный допрос.

— Да, сир! — он снова отдал честь и вернулся в караульную, вероятно, чтобы продолжить одеваться. Он был хорошим человеком; я мог рассчитывать, что он разберется со всем быстро и эффективно.

Остались только Коннер и Изадора.

— Эй, ты! — я указал на ближайшего помощника конюха. Сглотнув, он вышел вперед и поклонился.

— Да, с-сир?

— Разбуди кузнеца. Мне нужны цепи, и нужны они мне немедленно. Вперед!

— Да, сир! — он развернулся и побежал.

Я вернулся к Коннеру. Хотя шли мы медленно, было видно, что долгая прогулка едва не добила его. Он пошатнулся, так что ему пришлось опереться о стену конюшни.

— Присесть не желаешь? — спросил я.

— Я в порядке! Хватит зудить!

Затем рядом со мной, будто из воздуха, появилась Фреда.

— Это Изадора? — спросила она, охнув, глядя на моего коня. — Что случилось?

— Она напала с дюжиной наемников, — сказал я, а затем быстро пересказал битву. — Это о Коннере следует волноваться, — я кивнул в сторону нашего брата. — У него ужасный порез на голове. Я как раз собирался послать за цирюльником.

— Ему нужно наложить швы?

— Да.

— Тогда я сама о нем позабочусь.

Она поспешила к Коннеру, взяла его под локоть и повела к своим покоям. Фреда тихо произнесла ему на ухо «Будет больно, причем очень больно…», после чего они скрылись внутри здания.

Я засмеялся себе под нос. У моей семьи были самые жуткие манеры ухаживать за больными.

Затем появился кузнец, и я объяснил ему, что надо сделать с Изадорой: кандалы на руки и ноги, на голову железную маску и металлический кляп, который можно вынимать, чтобы покормить ее. Я понятия не имел, сколько времени отцу и Фреде понадобится, чтобы излечить ее. Я не хотел, чтобы она разговаривала с Эйбером, если он попытается связаться с ней до того, как они закончат.

Когда я договорил, кузнец мрачно кивнул.

— Будет сделано, сир, — пообещал он.

— Когда? Сегодня?

— Сейчас же приступлю.

— Хорошо. И будь осторожен — даже раненая она более чем способна убить тебя и замковую стражу. Держи ее в ежовых рукавицах. Ты, наверное, начнешь с оков на руках и ногах, так что предупреждаю на всякий случай.

Не сказав больше ни слова, я отправился в мастерскую отца. Если Эйбер что-то сделал с ней, нам стоило как можно быстрее с этим разобраться. Очень неплохо было бы избавиться от одного неуравновешенного воина, охотящегося за моей головой!

А после этого мне хотелось надолго залечь в горячей ванне, которую я прописал Коннеру, и съесть толстый бифштекс, запив его полудюжиной бутылок вина.

Отец настоял на том, чтобы я вернулся в кузницу, пока он будет осматривать сестру. Кузнец уже успел заковать ее руки и ноги в тяжелые цепи; она едва могла двигаться. Теперь он работал над маской без глазных прорезей, закрывавшей все ее лицо. Там была лишь узкая щелка для рта… просто, чтобы кормить ее.

— Как думаешь, это не даст Эйберу связаться с ней через Козырь? — спросил я отца.

— Да, — отец кивнул. — Он может почувствовать, что она жива, но дотянуться до нее не сможет.

— Хорошо.

Отец принес ящичек из дерева грецкого ореха, украшенный слоновой костью. Он поставил его рядом с Изадорой, жестом приказав страже отойти. Они так и сделали. Затем отец поднял крышку, открыв обитый красным бархатом футляр. Внутри лежало несколько крупных мутных кристаллов, каждый длиной с мою руку. Он выбрал один, убрал с глаз Изадоры повязку и заглянул в них. Она заморгала, злобно глядя все время на нас обоих. Не будь у нее кляпа, думаю, она бы плюнула отцу в лицо.

— Интересненько, интересненько! — пробормотал отец, поворачивая кристалл.

— Что ты увидел? — не удержавшись, я навис над его плечом. — Она под чарами или нет?

— На нее наложен гейс[2], — сказал он, поднимаясь. Произнес он это слово как «геш». — Возможно, два или три. Похоже на работу Эйбера.

— Не Свейвилла?

— Я так не думаю. Этот гейс эффективен, но выполнен неаккуратно. Свейвилл так не действует.

Я медленно кивнул.

— Это какое-то заклинание?

— Да… принуждение, другими словами. Изадора не может ничего поделать. Она вынуждена подчиняться приказу.

— Убить меня? — спросил я.

— Пожалуй, это верная догадка, да.

Я заколебался.

— Ты сказал, что их может быть два или три, — произнес я. — Что делают остальные?

— Это ты мне скажи. Она не делала ничего странного или необычного… возможно, не похожего на нее?

— Ну… Она следовала приказам Эйбера как ручная собачка, даже если они шли вразрез с ее собственной боевой подготовкой — не говоря уже о логике!

— Значит, второй гейс может быть связан с Эйбером. Возможно, он заставляет любить его или доверять… или поклоняться ему, словно богу.

Я пожал плечами.

— Все вышеперечисленное подходит.

Отец убрал свой кристалл.

— Мы никогда не узнаем наверняка, что этот гейс заставляет ее делать. Они работают по-другому.

— Ты можешь снять его… их?

Отец засмеялся.

— Эйбер слишком высокого мнения о своей работе. Разумеется, я могу их снять. Но, возможно, я могу предложить лучшее решение.

— Какое?

— Если я слегка изменю каждый из гейсов, они могут сработать нам на пользу. Что, если Изадора начнет поклоняться тебе вместо Эйбера? Если захочет убить его любой ценой? Она может это сделать за тебя. Будь спокоен, уничтожением его тела она займется более тщательно, чем ты!

Эта идея шокировала и ужаснула меня.

— Как ты можешь предлагать сотворить такое с собственной дочерью? — вопросил я. — Если я соглашусь, то буду ничем не лучше Эйбера.

Он пожал плечами с кривой, как у Эйбера, ухмылкой.

— Иногда, мальчик мой, ты кажешься мне недостаточно безжалостным для короля. Свейвилл при случае поступил бы так же. Эйбер так и поступил. Зуб за зуб.

— Просто сними гейсы, — холодно произнес я. — Мне все равно, один он или десять. Я не оставлю членов семьи под чарами.

Мне казалось, что, освободившись от Эйбера, Изадора станет верным и полезным другом.

Отец пожал плечами.

— Как пожелаешь, мальчик мой. Это твоя голова.

— Сколько времени тебе потребуется?

— К рассвету управлюсь, если оставите меня одного.

Отлично. Я медленно кивнул. Возможно, железная маска для Изадоры и не потребуется.

Я спросил:

— Ты уверен, что помощь не нужна?

— Уверен. Иди, выпей с лордом Дайром или подоставай Фреду с Коннером. Дай мне спокойно поработать!

Я пожал плечами.

— Хорошо.

Поднявшись, я направился к замку. У меня в голове крутились планы и замыслы, тысяча различных сценариев и возможных исходов. Эйбер… мечи Иккариона… король Свейвилл… лорд Дайр… фейнимы…

Мне все еще со многим предстояло разобраться.

ГЛАВА 23

К тому времени, когда я нашел их в одной из гостиных, Фреда уже промыла, зашила и перевязала рану Коннера. Помывшись и снова переодевшись в чистую одежду, мой брат выглядел почти нормально, потягивая вино и жуя печенье.

— Тебе лучше? — спросил я.

— Ага! — он указал кубком на Фреду. — Лучшего доктора и пожелать нельзя.

Фреда отмахнулась от комплимента, но я видел, что он ей приятен.

Присев, я рассказал, что отец узнал об Изадоре. Они мрачно кивали, пока я не дошел до предложения отца изменить чары вместо того, чтобы их снять.

Фреда выглядела откровенно встревоженной.

— Ему не стоило предлагать такое, — произнесла она. — Это неправильно… во многих, многих смыслах. Это идет вразрез с одним из главных неписанных законов Хаоса. Мы никогда не должны контролировать друг друга такими методами… Нет, обнаружив их применение, мы должны их остановить.

— Это сделал Эйбер.

— Эйбер — это мерзкое отродье. Как я и говорила, его надо уничтожить.

— Да, — согласился я. Для меня это становилось все более очевидно.

— Отец повел себя, как настоящий подонок! — вскипел Коннер с красным от гнева лицом. — На него самого бы гейс наложить!

— Больше вежливости? — предложил я.

— Или застольные манеры, — возразил он.

— Честность.

— Личная гигиена!

Мы оба рассмеялись.

— Скромность ему бы больше пошла на пользу, — мрачно произнесла Фреда. — Пусть работает, Оберон. Но не стоит доверять ему. Они с Эйбером похожи больше, чем ты думаешь.

Я медленно кивнул. Эйбер унаследовал много отцовских черт.

— А теперь, — продолжила Фреда уже веселее, — у меня есть возможность подробнее обсудить наши проблемы с лордом Дайром.

Мы с Коннером переглянулись. Что бы это значило?

— И, — произнесла Фреда, — хорошенько подумав, Дайры согласились на новую церемонию помолвки.

— О, нет, ты же не… — начал я.

— Делла Дайр, — объявила она громко, заглушая мой голос, — согласилась выйти замуж за Коннера.

Я удивленно заморгал.

— Что!

— Правда? — Коннер усмехнулся. — Отличные новости! Я согласен!

— Это лучший выход из плохой ситуации, — строго произнесла она, качая головой. — Но, будем верить, это к лучшему. Все-таки наша семья объединится с Дайрами. И Делла клянется, что любит его. Коннер, ты хоть немного любишь ее в ответ?

— Конечно! — поклялся Коннер. — Спасибо, Фреда… Это лучшая новость за последние месяцы!

Она кивнула.

— Мы проведем церемонию завтра вечером. Свадьба пройдет через полгода.

Я поднял свой кубок.

— За счастливую пару! Пусть ты никогда не пожалеешь о своей судьбе, Коннер!

Позже той ночью, когда я лежал в постели, прокручивая в голове события минувшего дня, мне вспомнилось замечание Фреды о схожести отца и Эйбера. И правда, оба они следовали собственным целям. И правда, я никогда не был уверен, насколько они верны мне. Но стал бы отец предавать меня, если это помогло бы продвинуться его собственному плану? Я так не думал.

Но, как говорится, спорить на свое королевство я бы не стал. В будущем стоит внимательно наблюдать за ним.

Одна из вещей, которые с течением лет открываются солдату — отдыхай как можно больше, пока можешь. Я закрыл глаза, погрузившись в долгий и глубокий сон о том, как меч Иккариона, Кинг-мэйкер, стал моим.

Наконец-то, приятный сон. Я вцепился в него.

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что в голове прояснилось, и мысли пришли в порядок. Я проспал, наверное, всего пять или шесть часов, но при этом отлично отдохнул. Моя нога полностью зажила. Вся остальная боль ушла. Я мог бы справиться с целой армией Изадор!

Поднявшись, я занялся утренним туалетом. Изадору уже должны были излечить, если все прошло хорошо. Дайры будут довольны браком Деллы с Коннером. Казалось, что все замечательно складывается.

Жизнерадостно посвистывая, я оделся и отправился завтракать. Сегодня я готов был терпеть даже шипение леди Дайр.

Похоже, проснулся я первым. Работники кухни еще расставляли блюда с завтраком. Набрав себе ассорти из яиц и мяса, я сел и принялся за еду.

В середине трапезы ко мне присоединился Коннер. Он до сих пор счастливо улыбался.

— Не слишком-то радуйся, — произнес я. — Ты пока еще не женат. А у меня на сегодня большие планы.

— Дай угадаю. Хочешь устроить для меня вечеринку после церемонии помолвки?

— Нет, — я рассмеялся. — После завтрака пойдем убивать Эйбера!

— Что! — воскликнул он. — Как?

— С Изадорой. Сам увидишь, — я усмехнулся. — Доедай!

Час спустя, в библиотеке, я поднял Козырь Эйбера и всмотрелся в его лицо. Через пару секунд мой брат ответил. Изображение снова было нечетким; он находился где-то далеко… все еще при Дворе Хаоса?

— Оберон, — он слегка прищурил глаза, но на лице в этот раз эмоций не отразилось. Если мой вызов и застал его врасплох, он этого не показал. — Рад, как и всегда. Хочешь увидеть новый фокус?

— Если он заставляет тебя истекать кровью по команде, то да.

— Очень смешно.

Я заглянул ему через плечо. Как и в прошлый раз, он сидел в художественной мастерской, забитой чертежными столами, кистями и склянками с краской. Мимоходом Эйбер набросил кусок ткани на то, что рисовал. Я не мог разглядеть, что это было, но предположил, что ничего хорошего мне оно не сулило.

— Я пришел просить об одолжении, — сказал я.

— Клей у меня закончился. Просто на случай, если кто-то пытается отрубить твою голову.

— Очень смешно. Сюда посмотри.

Я потянулся в сторону и притянул Изадору, чтобы он видел ее. Со связанными за спиной руками, кляпом во рту и тяжелыми железными кандалами на ногах выглядела она особенно жалко. Порезы и синяки на ее лице и руках уже начали заживать, но, желтовато-черные, с кровавыми разводами, смотрелись они страшнее, чем были на самом деле.

Я произнес со смешком:

— Думаю, это твое.

Даже связанная, Изадора не падала духом. Бросая на меня злобные взгляды, она пыталась освободить руки. Хотя это не помогало; я дважды все проверил.

Эйбер переводил взгляд с меня на Изадору и обратно.

— Удивлен, что ты ее не убил, — сказал он.

— Она не предавала меня. Она никогда не притворялась моим другом. Честный враг достоин уважения. В отличии, скажем, от тебя.

— Смирись с этим, — прорычал Эйбер. — Что тебе нужно, Оберон?

— Некий Козырь, и я знаю, у тебя он есть.

— Сам нарисуй. Или отца попроси. Мне надоело помогать; ты теперь сам по себе.

— Заткнись и послушай, Эйбер. Мне нужен этот Козырь, и нужен сильно. Сегодня. Точнее, прямо сейчас. И я знаю, у тебя он уже есть.

— Иди повесься, — откликнулся он, — и я подумаю над этим.

— Я предлагаю достойную плату. Взамен ты получишь Изадору.

Он замолк. Я видел, моя наживка его заинтересовала.

Наша сестра продолжала бросать на меня взгляды, полные такой ненависти, что она граничила с безумием. Усмехнувшись, я пощекотал ее под подбородком.

Эйбер подался вперед.

— Очевидно, ты лучший боец, чем она. Зачем мне забирать ее назад? Мне не нужен провалившийся второсортный воин.

Я пожал плечами.

— Она ведь единственная в нашей семье, кто до сих пор ладит с тобой. Наверное, это что-то да значит.

— Возможно, самую малость, — признал он.

Я знал, что подловил его и попытался не ухмыльнуться.

— В любом случае, — произнес я, — мне она больше не нужна, и нас осталось не так много, так что я предпочитаю не убивать членов семьи без надобности. Если пообещаешь держать ее от меня подальше, я обменяю ее назад.

— Хорошо. Отправь ее. — он потянулся вперед.

— Не так быстро! — резко произнес я. — Как я и говорил, сначала мне нужен Козырь.

— Который?

— Хе-хе. Я тебе не скажу. Покажи мне свою колоду. Я возьму три карты — включая ту, что нужна мне. Пока ты догадаешься, какую именно я хотел, я уже со всем покончу. Не хочу, чтобы ты снова попытался меня убить.

Он долго смотрел на меня, как будто сомневаясь, стоит ли принимать мое предложение. Какой же Козырь так отчаянно был мне нужен? Должно быть, это сводило его с ума.

— И где подвох? — спросил он.

— А его и нет, — ответил я. — Три Козыря на мой выбор в обмен на Изадору. И я даже не стану ей сначала отрубать голову.

Я глянул на нее, и она ответила мне взглядом, способным превратить в лед целое озеро. Я засмеялся. Отлично сыграно.

— Хорошо, — произнес Эйбер. — Я согласен.

— Тогда брось мне твою колоду. Как я и сказал, я возьму три Козыря, а остальные верну тебе. Вместе с Изадорой.

Эйбер посмотрел на Изадору.

— Он говорит правду?

Она ответила мрачным полукивком.

— Отлично, — мягко произнес Эйбер. Он отстегнул от ремня сумку и бросил ее мне. — Выбирай карты. И возьми только три — и ни единой больше!

— Я человек слова, — ответил я строго.

Я просмотрел его Козыри по одному. На некоторых были изображены странно раскрашенные пейзажи или необычно обставленные комнаты. Узнал я лишь малую часть. А люди! Полукальмары, рогатые гиганты, люди с тремя глазами или шестью руками… сплошные монстры.

Коннер подошел ближе и заглянул мне через плечо.

— Пожалуй, этот, — произнес он, когда я взял карту, изображавшую богато обставленную комнату в серых и красных тонах. На стенах висели гобелены с вышитыми драконами, которые сражались с армией полулюдей; присесть можно было на низкие красные диваны. Возможно, это была какая-то передняя во дворце?

Я кивнул, убирая карту.

— И эту, — я вытащил Козырь с Изадорой. Не скажу, зачем он мне понадобится. Затем я взял случайную карту… оказавшуюся какой-то уличной сценой владений Хаоса. В небе кружились цветные вихри; улица была забита толпой. Пусть Эйбер попробует отгадать, какой из трех Козырей был мне нужен… если, конечно, проживет достаточно долго!

Я убрал свои новые Козыри, остальные же запихнул назад в сумку и бросил ее Эйберу. Он поймал сумку, а затем выронил ее. Похоже, с координацией у него были проблемы; возможно, на это как-то повлияла его смерть.

— А вот и оплата, — произнес я, вытягивая Изадору вперед за цепь. — Она твоя. Позволь сначала снять с нее цепи…

Тогда Коннер поднял свой арбалет и навел его прямо на сердце Изадоры. Он тоже идеально сыграл.

— Не делай глупостей, — сказал он ей. — Ты может, быстрее и сильнее меня, но знаешь, что на таком расстоянии я не промажу.

— Идиот, — хотя ее рот и был плотно закрыт кляпом, это слово я расслышал достаточно четко, чтобы разобрать.

Эйбер усмехнулся.

— Заткнись, — отозвался Коннер. — Это ты проиграла, Изадора. Последуй примеру отца. Беги и не возвращайся. Когда нападешь на нас в следующий раз, не сможешь пожалеть об этом, ибо умрешь.

Она не снизошла до ответа.

Я ослабил оковы на ее лодыжках, затем достал нож и разрезал веревки, связывавшие ее руки за спиной. Она начала растирать запястья, пытаясь вернуть в норму кровообращение.

— Вперед, — я с силой толкнул ее в сторону Эйбера. — Если снова нападешь на меня, — холодно произнес я, — так легко тебе не отделаться. Оскорблений я никогда не прощаю.

Теперь уже нежно, Эйбер потянулся к ней. Она подала ему руку, и он увел ее в свою мастерскую.

Затем Коннер развернул свой арбалет, целясь в нашего брата.

— Ты только что совершил худшую сделку в своей жизни, — сказал мне Эйбер с безумной улыбкой.

— Я так не думаю, — отозвался я. Я наблюдал, как у него за спиной Изадора подобрала пустой мольберт. Она медленно подняла его над головой.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Эйбер.

— Оглянись.

Он оглянулся через плечо. У него была всего секунда, чтобы вскрикнуть, прежде чем Изадора ударила его в голову… и наша связь оборвалась.

* * *

— Как думаешь, что она с ним сделает? — спросил Коннер.

— А что бы ты сделал, если бы узнал, что кто-то месяцами или даже годами тайно контролировал тебя, заставляя убивать людей себе на пользу? А затем ты, наконец, остался бы с этим человеком наедине в одной комнате?

— Знаешь, — произнес он, — мне его почти жаль.

— Он лишь получил по заслугам.

— Я сказал почти.

Я взял полученные от Эйбера Козыри. Не всматриваясь, я смотрел на рисунок комнаты, позволив своему сознанию расшириться лишь настолько, чтобы узнать — в изображенной комнате никого нет… по крайней мере, в той ее части, что была нарисована на карте. Если нам повезет, мы с Коннером сможем проникнуть во дворец короля Свейвилла незамеченными.

А потом начнется самое трудное… найти этот меч, Кинг-мэйкер. И все остальное, что могло оказаться ценным и полезным для дальнейшего процветания Амбера!

ГЛАВА 24

Часом ранее, во время завтрака, я поделился с Коннером планом по убийству Эйбера и похищению меча короля Свейвилла. Я никогда не желал ничего так сильно, как Кинг-мэйкер. Это было не простое желание. Я должен был заполучить его. От этого зависело само будущее Амбера.

— Зачем такие трудности? — спросил брат. — Меч лорда Дайра тоже весьма хорош, но ты сможешь найти и в тысячу раз лучше, если немного порыщешь по Теням.

— Ты не понимаешь… В этом что-то есть. С тех пор, как я подержал в руках Барын-киллер и услышал историю его создания, я не мог выкинуть это из головы. Я должен заполучить один из мечей Иккариона. И я хочу меч Свейвилла!

Он нахмурился.

— Пожалуй, проще забрать у лорда Дайра. Хотя я тоже не советую этого делать! Но он хотя бы едва ли пошлет все армии Хаоса, чтобы вернуть меч назад.

— Забрать Барын-киллер — не вариант, — Дайры, после свадьбы Коннера и Деллы, станут частью семьи, и я не стану красть у них ради своей прихоти. К тому же, по-моему, мне подходил именно Кинг-мэйкер. — Если заберу меч Свейвилла, по крайней мере, почувствую, что чего-то достиг. Щелкну его по носу за все неприятности, что он нам принес. А если меч хоть вполовину столь важен для него, как я думаю, возможно он прочувствует свою потерю так же остро, как мы свои.

Коннер вздохнул.

— Полагаю, у тебя есть план?

— Да. И если он сработает, Свейвилл так и не узнает, кто забрал меч!

Затем я объяснил, как мы обманем Эйбера, обменяв Изадору на Козырь, ведущий во дворец Свейвилла.

— А Изадора убьет Эйбера вместо нас, — заключил я. — Она отомстит. Эйбер будет мертв раз и навсегда. Я получу Кинг-мэйкер. Все останутся довольны!

— Блестяще! — восторженно произнес Коннер.

— Но получится ли? — спросил я. Сам я в этом не сомневался, но хотел узнать, не видит ли он прорех в моем плане.

Брат отодвинул стул и встал.

— Посмотрим, закончил ли отец. Уверен, Изадора готова помочь, если избавилась от гейса.

* * *

Я поднял изъятый из колоды Эйбера Козырь, глядя на изображение комнаты. Оно медленно ожило, но при этом странно мерцало, словно наши миры не связались как следует. Насколько я понял, там никого не было.

На сомнения у нас времени не было: нашу маленькую вылазку необходимо было провести быстро. Свейвилл не ждал, что мы нападем в его собственном дворце. Это было наше главное преимущество.

Я взял Коннера за руку и потянул его в комнату за собой. Там все было как на картинке: гобелены на стенах, изображавшие сражавшихся друг с другом драконов, разнообразная мебель — деревянные стулья странной формы, мягкий красный диван, низкий овальный столик. Пол покрывали толстые, красные с позолотой ковры.

И там никого не было. Наконец-то, немного везения!

Пока я осматривался, на меня накатило головокружение, а затем и тошнота. Пол как будто выскальзывал у меня из-под ног. Я пошатнулся.

— Полегче! — сказал Коннер, поддерживая меня под руку.

— Мне просто снова надо к этому привыкнуть… — выдавил я.

Когда я впервые оказался во Владениях Хаоса, все было намного хуже — я отключился на три дня, так что отцу, в итоге, пришлось будить меня магией. И все же, мне понадобилось еще несколько дней, чтобы «пообвыкнуться в Хаосе», как назвал это Эйбер.

Теперь я мог смириться с головокружением и дискомфортом. Все хорошо, пока я не падаю в обморок. В этот раз должно пройти через пару минут.

— Вот… возьми.

Я протянул Коннеру Козырь Эйбера, и он убрал его в свою колоду. Я бы тоже предпочел, чтобы моя колода все еще была у меня.

Коннер прошелся по комнате, беря мелкие предметы, опознать которые с ходу я не мог, и ставя их на место. Я двинулся следом за ним. Постепенно, перед глазами все перестало плыть. В этот раз потребовалась всего пара минут.

— Думаю, я готов, — произнес я. — Где мы, по-твоему? В покоях Эйбера?

— Наверное. Хотя личных вещей в этой комнате нет. Он явно здесь не живет.

— По крайней мере, тут безопасно, — отозвался я. — Не знаешь, насколько далеко могут быть покои Свейвилла?

— Понятия не имею. Но мы, наверное, находимся как можно дальше от них.

— С чего ты взял?

— Будь ты королем Хаоса, оставил бы ты Эйбера дежурить около своей спальни?

— Веский довод, — наш брат предал стольких людей, что я и близко не подпустил бы его к месту, где сплю!

— Итак, — вслух размышлял я, — нам надо выбраться отсюда, пересечь весь дворец незамеченными, пробраться в личные покои Свейвилла и обокрасть его, пока он спит.

Коннер усмехнулся.

— Какой безумный план, а?

— А лучший способ это сделать… — закрыв глаза, я сосредоточился на лице и теле Свейвилла, и через пару секунд трансформация была окончена. Иногда неплохо уметь менять облик. Теперь я выглядел в точности так же, как король Хаоса при нашей последней встрече.

Подняв руки, я осмотрел мою новую, слегка более темную и морщинистую, немного напоминавшую змеиную кожу. Да, сойдет.

Коннер окинул меня критическим взором.

— Неплохо, — произнес он. — Но никого во дворце ты не обманешь.

— Что не так? — я гордился своей способностью менять облик и почувствовал себя слегка задетым. — Скажи мне, и я исправлю.

— Одежда, — ответил Коннер. Он помахал на весь мой наряд. — Свейвилл никогда бы так не оделся.

Я опустил взгляд. В его словах был смысл — возможно, моя внешность и играла свою роль, но король Хаоса никогда не появлялся на публике в обычной полотняной рубахе и брюках вместе с простыми солдатскими сапогами.

Торопливо оглядев комнату, я не увидел ничего, отдаленно напоминавшего шкаф или гардероб. Хотя Свейвилл не стал бы держать свои мантии в комнате Эйбера…

— Итак — куда пойдем дальше? — беспомощно спросил я. Назад в Амбер? Конечно, замковый портной мог соорудить мне что-нибудь, но Старый Джед славился, скорее, качеством, чем скоростью.

— Я об этом позабочусь. Знаю, ты меня не просто так с собой взял, но я и представить не мог, что придется стать твоим камердинером!

Он протянул руку, секунду пошарил в воздухе и вытащил узел с одеждой из пустоты… Опять этот фокус Логруса. В миллионный раз я пожалел, что не умею так же.

— Вот, — он сунул мне одежду, — надевай.

Развязав узел, я обнаружил темно-красную мантию, расшитую рубинами. Вдоль воротника серебряными и золотыми нитями была вышита шахматная клетка.

Я быстро переоделся и сунул свою старую одежду за диван. Надеюсь, в ближайшее время ее никто не найдет.

— Теперь лучше?

Коннер медленно обошел меня, изучая мою маскировку. Наконец, он кивнул.

— Пойдет, — произнес он.

Я начал успокаиваться. Возможно, дело окажется не таким уж трудным.

— Теперь осталось только твое лицо поправить, — добавил Коннер.

— Что! Я его неправильно скопировал?

— Да — совершенно.

Я коснулся своего подбородка, щек, лба — все было на своих местах — и погладил короткие колючие седые волосы. Все как будто было в порядке. Я что-то упустил? Я задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Что именно мне надо изменить?

— Твое лицо. Оно кажется слишком самодовольным и счастливым. Так не пойдет, если ты собрался изображать Свейвилла. Ты должен казаться злым. Или хотя бы слегка раздраженным. Помни, он часто хмурится. Никогда не улыбайся — разве что кто-то собрался помирать. Единственный раз, когда я видел его действительно довольным, был во время публичной казни.

Я нахмурился, пытаясь понять, как правильно изменить выражение. Глядя на меня, Коннер кивнул.

— Намного лучше. Думаю, ты ухватил суть!

— А как же ты? — спросил я.

— Облик менять у меня выходит плохо. К тому же, кто запретит королю Свейвиллу приводить во дворец, кого вздумается? Обращайся со мной как с почетным гостем, и никто не спросит, что я здесь делаю.

— Хорошо. Пошли!

Я быстро подошел к большой резной двери. Она должна была вести в коридор. Чем быстрее будем двигаться, тем больше шансов на успех. Туда и обратно… молниеносная вылазка, а затем возвращение в Амбер.

Где Свейвилл держал Кинг-мэйкер? В личных покоях, полагаю. Если не там, то где еще он может быть? В оружейной?

Когда я коснулся дверной ручки, посреди двери внезапно появилось лицо. Его брови хмурились; губы были сердито поджаты.

— Кто вы, и как попали внутрь комнаты? — спросило лицо.

ГЛАВА 25

Я отпрянул. Отец поставил похожие двери в своем доме в Запределье. Временами они бывали безнадежно преданными, порой — безнадежно глупыми.

— Ты меня не узнаешь? — спросил я. Можно обхитрить и ее. Если дверь не откроется королю Свейвиллу, то она никому не откроется.

Она покосилась на меня. Будем надеяться, хоть пароль не спросит.

— Нет, я Вас не узнаю. Кто Вы?

— Я король. А теперь открывайся, пока я тебя не разнес в щепки!

— Прошу прощения, Ваше Величество, но я стала бы жалким подобием двери, если бы верила всем, кто называет себя королем. Случись это однажды, и повторится сто раз! Судя по всему, Вы убийца!

Справедливо; в Хаосе много кто умел менять облик. Но что еще, кроме моего лица, могло убедить дверь пропустить нас?

Я сказал:

— Я здесь, потому что мой друг и подданный Эйбер дал мне Козырь.

Я поднял карту. Дверь прищурилась.

— Да, вижу, — ответила она. — Это моя комната, все в порядке. И я узнаю прекрасную работу господина Эйбера. Знаете, он гений. Он сам мне это сказал!

— Он не дал бы мне карту, если бы не хотел, чтобы я ей воспользовался, верно?

— Пожалуй.

— Разве тебе не предписано держать людей снаружи, а не внутри?

— Пожалуй. А этот мужчина с Вами?..

Я покосился на Коннера, скрестившего руки и безучастно смотревшего на дверь.

— Телохранитель, конечно же.

Дверь на миг нахмурилась, задумавшись.

— Хорошо, Ваше Величество. Ваши аргументы меня убедили, — лицо начало погружаться назад в дерево. Секундой позже дверной замок щелкнул и дверь распахнулась. — В наши дни осторожность лишней не бывает…

Я покосился на Коннера.

— Готов?

— Давай покончим с этим!

Я вышел в коридор… и тут же отпрянул.

Ко мне шла в сопровождении двух стражников с трезубцами королева Мойнс собственной персоной.

Я сглотнул. Что она здесь делала? Я не знал, нырнуть назад в комнату или же попробовать обмануть ее. И шанса определиться мне не дали; она уже заметила меня и ускорила шаг. Я должен был поприветствовать ее.

Я недовольно нахмурился. Если верить Коннеру, настоящий Свейвилл все равно сделал бы то же самое.

— Королева Мойнс, — поздоровался я, понизив голос на октаву, как у Свейвилла.

— Король Свейвилл. Я счастлива наконец-то застать Вас.

— Пройдемте со мной, — сказал я.

Я бодро двинулся по коридору, как будто меня ждала важная встреча. Коннер шел в пяти шагах позади, присоединившись к охранникам Мойнс.

— Все ли Вас устраивает? — спросил я.

— Все были очень внимательны ко мне, благодарю, — она сглотнула. Должно быть, что-то ее беспокоило.

— Продолжайте, — резко произнес я. — Вам есть, что сказать. Выкладывайте.

Она заглянула мне в глаза.

— Мой ответ — нет.

— Нет! — повторил я. Но каким же был вопрос?

— Я обдумала Ваше щедрое предложение, король Свейвилл, — продолжила она секундой позже, — но мои земли — это мои земли, и я не могу отдать их под Ваши знамена, что бы Вы ни предложили.

— Это окончательное решение? — спросил я. — Я могу стать могущественным союзником. И еще более могущественным врагом.

Она остановилась.

— Вы мне угрожаете?

— Он Вам нравится, да? — спросил я. Без причины отказываться от объединения с королем Хаоса она бы не стала.

Королева казалась удивленной.

— Кто?

— Этот щенок Оберон, конечно же!

— Он кажется мне до приятного честным, — ответила она, — чего не скажешь о Вас и Ваших министрах.

Она замерла, и я тоже остановился, рассматривая ее сквозь призму нового интереса. Я ей нравился!

— Почему Вы улыбаетесь? — спросила она. — Играете в какую-то игру?

— Просто случайная мысль. Продолжайте, королева Мойнс. Итак, Ваши чувства к Оберону?..

— Мои чувства касаются только меня, — рявкнула она. — Я возвращаюсь в Каэр Беата. Больше не вызывайте меня сюда!

Она обозлено развернулась и ушла. Покосившись на Коннера, я слегка пожал плечами.

— Я так понял, вы знакомы? — спросил он.

— Она правит в подводном городе, Каэр Беата.

— Так ты все-таки ищешь себе новую жену… — произнес он. — Она слегка старовата, но может получиться…

Я ткнул его в руку. Сильно.

— Эй! — вскрикнул он.

— Вернемся к нашим делам, — резко произнес я. — Надо найти покои Свейвилла.

Коридор закончился еще одним, более широким коридором, набитым людьми. По большей части, это были слуги, относившие на кухню припасы или катившие тележки с блюдами. Должно быть, мы оказались рядом со столовой… совсем не там, где надеялись. Судя по всему, Свейвилл и сам мог там сейчас есть.

Слуги начали кланяться и расступаться. Я отмахнулся от них.

— Возвращайтесь к работе!

— Да, Ваше Величество! — воскликнули они.

— Стой! — я указал на мужчину с красной кожей и тремя короткими рогами на лбу. Он нес поднос, полный каких-то бугристых голубовато-зеленых фруктов. Пусть он и покажет мне дорогу в мои покои. — Отнеси этот поднос ко мне. Немедленно.

— Конечно, Ваше Величество!

Он повернул в коридор, из которого мы вышли, и я пошел следом. Пусть слуги считают, что я решил перекусить.

Спустя полдюжины поворотов мы оказались в роскошно обставленном коридоре. Поблескивали золотые подсвечники; на дверях по обе стороны красовалась золотая и серебряная инкрустации. А в каждом конце стояла стража, жуткие создания с чешуйчатой кожей и ярко красными глазами. Одеты они были в церемониальную форму с посеребренными нагрудными пластинами, красно-фиолетовыми шлемами и лакированными черными сапогами.

Когда я шел мимо, внимательные взоры стражи обращались на меня. Я попытался нахмуриться сильнее. Это была главная проверка моего подражания. Эти создания должны были видеть меня каждый день. Если смогу их обмануть… смогу попасть в спальню Свейвилла…

Слуга замер перед двойными дверями, по обе стороны от которых стояли стражники. Один из них протянул руку, повернул ручку и распахнул дверь вовнутрь. Слуга занес поднос в комнату, а я, в сопровождении Коннера, двинулся следом.

Стража ничего не сказала.

Мы оказались в некой гостиной с низкими столиками и мягкими стульями. Рассеянный свет исходил от затейливых панелей, встроенных в стены и потолок… вероятно, магических. Гобелены, покрывавшие две стены, изображали сложный геометрический узор; его элементы постоянно двигались, словно змеи, сплетаясь и расплетаясь.

Затем, откуда-то сверху, зазвучали тихие аккорды какого-то многострунного инструмента. Мелодия слегка напоминала песню королевы Мойнс, но исполнение было нестройным и отвратительным. Свейвилл держал в своей комнате музыканта? Я нахмурился. Согласно моим планам, здесь больше никого не должно быть.

— Поставь поднос здесь, — сказал я, указывая на один из низких столиков. — А теперь уходи.

— Да, Ваше Величество, — слуга поставил поднос, поклонился и без лишних слов ушел. Стражники закрыли за ним двери. Мы с Коннером остались одни.

Мой брат опустился на стул. Его лицо было бледным, а руки слегка дрожали. Он хватал ртом воздух. Приступ паники?

— Ты в порядке? — мягко спросил я, опускаясь на корточки перед ним.

— Просто нервы. Я не такой храбрый, как ты. Когда этих стражников увидел, думал, нам конец!

— Мы с этим справимся, — я похлопал его по плечу и ободряюще улыбнулся. И это было правдой: я знал, что мы преуспеем. На этот раз все шло лучше, чем я мог надеяться. — Оставайся здесь. Я пойду проверить другие комнаты.

Я перешел в соседнюю комнату, оказавшуюся библиотекой или кабинетом. Книжные шкафы от пола до потолка выстроились вдоль каждой стены; полки были так плотно забиты книгами, свитками и прочими бумагами, что всунуть туда что-то еще было бы непросто. По сравнению с этим, библиотека моего отца казалась пустой.

В центре комнаты стоял читальный столик. На нем были разложены для тщательного изучения чертежи… очень знакомые чертежи. С ноткой паники я узнал полный план замка Амбер… и на этих страницах были значительные отличия от тех, что я, помнится, одобрил.

В западной башне были отмечены места, где материалы конструкции специально ослабили. Пока я читал, у меня по спине пробежал холодок. Падение башни было тщательно спланировано… ураган здесь не причем. В заговоре должны были участвовать не только наши архитекторы, но так же каменщики и рабочие.

Листая остальные чертежи, я обнаружил секретные проходы в подземельях и южной башне. Отец как-то говорил, что поймал пару шпионов. Наверное, так они и пробрались в замок Амбер.

Я хотел было унести чертежи с собой, но их исчезновение подсказало бы Свейвиллу, кто здесь побывал. Никого, кроме шпиона из Амбера, они бы не заинтересовали. Нет, лучше оставить чертежи на месте. Хватит уже и загадочного похищения меча.

Вернувшись домой, я допрошу архитекторов. Они расскажут мне обо всех изменениях, сделанных в замке без моего ведома. Когда закончу, их головы вывесят на замковых воротах как пример другим рабочим. Никто не осмелится снова работать на Свейвилла.

Я перешел в следующую комнату… просторный покой, в котором расположилась кровать Свейвилла, а так же его художественная коллекция и оружие.

Его кровать под пологом стояла на высокой платформе. В изголовье была вбита дюжина толстых металлических колец, к которым были прикованы цепи полудюжины обнаженных женщин, на чьих телах виднелись синяки, полузажившие порезы, открытые раны и следы от кнута. Их возраст разнился от двенадцати-тринадцати лет до двадцати с небольшим. Увидев меня, женщины начали стонать и корчиться.

— Прекратите это и замолкните, — рявкнул я.

Они тут же притихли. Я пришел сюда не за ними; мне надо было найти меч. И все же я не мог оставить их так…

После минутного колебания я вытащил нож и бросил его на кровать. Возможно, одной из них хватит гордости воспользоваться им, когда Свейвилл решит здесь в следующий раз поразвлечься.

Я подошел к стеллажам с оружием и начал внимательно осматривать мечи. От безвкусных до элегантных… От вычурных до простых… У него было оружие всех форм и размеров. Лучшей коллекции я никогда не видел. Там висели сотни, возможно, тысячи клинков, разнясь по форме и размеру — от длинных тяжелых мечей до коротких изогнутых сабель, каких я никогда раньше не видел. Я мог бы часами рассматривать их один за другим, беря в руки и восхищаясь.

Но ничего похожего на Барын-киллер лорда Дайра я не увидел. Там не было ничего настолько же прекрасно украшенного и притягивающего взгляд своей красотой, как меч Иккариона.

Вернувшись назад, я осмотрел остальную комнату. Столы, гобелены, шкаф, умывальник… где он держал самое ценное оружие?

Мой взгляд переместился на деревянный футляр, стоявший на шкафу. Возможно, там?..

Я жадно поспешил снять его оттуда. На сделанном из темного дерева футляре стояла простая защелка. Я отпер ее.

У меня перехватило дыхание. Внутри на специально подогнанной под него подставке из красного бархата лежал меч Иккариона, Кинг-мэйкер. Длинное стальное лезвие слабо поблескивало свежим слоем масла.

Не так богато украшенный, как Барын-киллер, Кинг-мэйкер явно был создан, чтобы им пользовались. Три крупных камня украшали рукоять, гигантский изумруд на ручке и два больших бриллианта на гарде. Их окружала россыпь жемчуга и бриллиантов поменьше.

Медленно, благоговейно я достал его из футляра. Прекрасен. Обхватив рукоять, я поднял меч над головой, и понял, что предназначение свершилось. Меч был почти невесом, но через мою руку по телу пробежала странная дрожь силы.

Я покосился на кровать. Оставленный мной нож уже исчез, и ни одна из женщин не смотрела в мою сторону. Да, Свейвилла ждет изрядный сюрприз, когда в следующий раз он соберется прилечь!

Я не мог просто стоять там, торжествуя. Свейвилл мог вернуться в любой момент. Не сказав женщинам ни слова, я поспешил сначала в библиотеку, а потом и назад в гостиную.

Коннер исчез. То ли воспользовался Козырем, то ли вышел в коридор. Если он использовал Козырь, значит, бросил меня здесь… Потеряв свою колоду в море, новой я так и не обзавелся.

Осторожно я приоткрыл дверь… и обнаружил Коннера, борющегося с двумя огромными грузными стражниками, чьи лица покрывала змеиная чешуя. Они крепко держали руки брата.

А прямо передо мной стоял король Свейвилл собственной персоной.

Мое появление застало врасплох всех. Не колеблясь, я шагнул вперед и приставил кончик меча к глотке Свейвилла.

— Отпустите его! — крикнул я.

Он посмотрел на меня в ответ, но страха, похоже, не испытывал.

— Должно быть, ты Оберон, — произнес он. — Твой брат сказал мне, что ты придешь, — король хихикнул. Звук получился действительно зловещим.

Я сглотнул. Какой брат… Коннер? Или Эйбер?

Свейвилл перевел взгляд на Кинг-мэйкер в моей руке.

— Вижу, ты нашел меч Иккариона. Он прекрасен, правда? Почувствуй его силу в руке. Да… забирай его! Пусть он станет подарком! Забирай его и уходи, пока можешь!

— Скажи своим людям отпустить моего брата.

Он посмотрел на стражников и коротко кивнул. Они выпустили руки Коннера, и он подбежал ко мне.

— Отправь стражников в свои покои, — сказал я Свейвиллу.

Тот снова кивнул. Оба стражника зашли в комнату, бросая на меня злобные взгляды. Больше всего им хотелось оторвать мне голову.

— Ты следующий, — бросил я королю Хаоса, поводя Кинг-мэйкером.

Он тоже зашел внутрь. Я закрыл дверь.

Коннер достал свою колоду, поднял Козырь с изображением его спальни в замке Амбер и уставился на него. Через секунду, он снова опустил карту. По его лбу начал скатывать пот.

— Что-то блокирует их, — тревожно произнес он. — Здесь мы не сможем воспользоваться Козырями!

Чертова магия Свейвилла. Я дернул дверь, но он запер ее изнутри. Повернув ручку, я услышал издевательский смех. Ну, я тоже посмеюсь, когда он решит развлечься с теми женщинами!

Где-то рядом зазвенел колокольчик. Сигнал тревоги?

— Вперед! — сказал я, бросаясь бежать по коридору. Свой новый меч я держал поднятым.

Мы двинулись по тому же пути, по которому пришли. В комнате Эйбера можно было укрыться. Возможно, там заработают наши Козыри.

Затем я вспомнил о королеве Мойнс. Пожалуй, теперь она могла оказаться полезной. Ее сила явно отличалась от нашей. Какая же из дверей — ее?

Я нашел нужную дверь, постучал и секундой позже мне открыл один из ее слуг. Мужчина охнул, когда я протиснулся мимо него. Коннер захлопнул за нами дверь.

— Что это значит… — начала было королева Мойнс.

Я позволил личине Свейвилла спасть. Уже как Оберон, я повернулся и обратился к королеве.

— Ваше Величество, — упав на одно колено, я склонил голову. Если воззвать к ее чести, возможно, она поможет. — Нас преследуют. Знаю, у Вас есть ко мне чувства. Если хотите, чтобы я пережил этот день, отправьте меня назад в наш мир!

Затем я умоляюще заглянул в ее глаза. Там я увидел битву противоречивых эмоций… страха… гнева… и, возможно, любви.

Секундой позже она сняла со своей шеи кулон и надела его на меня через голову.

— Каэр Беата! — произнесла она, коснувшись его.

Мир вокруг стал мутным, как будто я смотрел на него через донышко бутылки. Когда я потянулся к Коннеру, моя ладонь прошла сквозь его руку. Видимо, королева Мойнс не включила его в свое заклинание.

— Не-е-е-ет! — закричал я.

ГЛАВА 26

Секундой позже, комната исчезла. Я почувствовал, что падаю, меня окружил ослепительно яркий свет, а в следующий миг с громким всплеском я упал спиной на воду. Вынырнув на солнечный свет, я хватал ртом воздух. Моя спина болела; удар выбил из легких весь воздух. Пару секунд я просто качался на воде, тряся головой и медленно разгребая воду; какое-то время меня поддерживали пузыри воздуха в моей мантии, но вскоре она промокла насквозь.

Я потерял Коннера. Осознание этого факта настигло меня. Я вцепился в слабую надежду, что королева Мойнс спрятала его от Свейвилла. Если она и правда любила меня, то должна была заботиться о дорогих мне людях, верно? А Коннер был для меня очень важен.

По крайней мере, наша вылазка провалилась не полностью. Я все же получил Кинг-мэйкер…

Я медленно обернулся в поисках помощи. Кругом не было ни лодок, ни людей на пляже. Хотя вдалеке виднелся замок Амбер. Почти дома. Меня ждал долгий, тяжелый заплыв.

Моя одежда начала тянуть меня вниз. Нет смысла откладывать. Чем дольше я жду, тем труднее будет выбраться на берег.

Я глубоко вдохнул и позволил телу скользнуть вниз, избавляясь от мантии. Затем я согнулся почти пополам и неуклюже перерезал шнуровки моих ботинок Кинг-мэйкером. Со свободными ногами стало намного легче, но одежда под мантией продолжала мертвым грузом тянуть меня вниз. Мои легкие уже горели, требуя воздуха. Я знал, что без магии королевы Мойнс не смогу дышать под водой. Надо было торопиться. Я стянул брюки и сорвал рубашку.

Внезапное движение привлекло мой взгляд к морским глубинам. К тому времени я уже погрузился на тридцать футов под воду. Внизу показалась длинная тонкая белая линия… ступени в Каер Беата? Сквозь зеленоватую дымку разглядеть здания города я не мог, но знал, где он находится.

Похоже, мое появление не осталось незамеченным. Десятки воинов Каер Беата плыли ко мне. У всех них были трезубцы. Судя по злобным выражениям, дружелюбно настроены они не были.

Подняв голову, я начал грести к поверхности. Мне надо было плыть на сушу изо всех сил. Повезет, если успею до того, как они меня догонят.

Двадцать пять футов… двадцать…

Сверху на море упала огромная тень, полностью закрывшая солнце. Огромная туша опустилась на воду, и гигантские чешуйчатые лапы, оканчивавшиеся когтями размером с мое тело, потянулись ко мне сквозь воду.

Это еще что за черт?

Я отпрянул, загребая воду, чтобы удержаться на месте. Мои легкие жутко болели. У меня почти закончился воздух… и время. Воины Каер Беата почти настигли меня.

Иногда у богов бывает странное чувство юмора.

Конечно, прямо у меня над головой на воде сидел дракон. Меня терзало странное подозрение, что он был голоден… и ждал, пока я вынырну на поверхность!

Здесь заканчивается первая книга, «Тени Амбера».

История продолжится во втором томе, «Меч Хаоса».

P.S. от переводчика:

На самом деле, не продолжится, потому что книга так и не вышла, хе-хе-хе. Ну, ладно, будем ждать и надеяться волшебное заклинание «а вдруг». А пока — спасибо за прочтение и всего вам наилучшего.

P.S. от редактора:

Мы очень рады, что смогли хотя бы кончиками пальцев прикоснуться к волшебной вселенной Амбера. Очень надеемся, что Коннер жив-здоров, и попивает чай с печеньем! Спасибо за то, что прочли наш перевод. Надеюсь, вам понравилось!

Примечания

1

Делающий королей (англ.)

2

Гейс — магически наложенный запрет или обязательство что-либо сделать.

Content

Джон Грегори Бетанкур
Тени Амбера

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

Примечания