Николай Леонов, Алексей Макеев

Люкс с видом на кладбище

Глава 1

Сыщик выхватил пистолет и ринулся в темень двора, непрофессионально громко топая башмаками по асфальту. В этот момент какой-то очень нехороший, нескладный, громко сопящий верзила с обрезом двустволки в руке выскочил из-за угла и выстрелил сыщику в спину. Бах! Мимо! Еще выстрел! Опять не попал!

Сыщик круто развернулся, вскинул пистолет и мгновенно поймал негодяя на мушку. Он расправил плечи, грозно сверкнул очами и начал дежурную обличительную речь, достойную провинциального театра первой половины девятнадцатого века.

Это был своего рода монолог воплощенной добродетели, собирающейся покарать порок.

«Вот ты и попался, Мерзавин! Да, долго мне пришлось тебя ловить, очень даже. Но теперь ты в руках закона, и тебя ждет долгая отсидка, справедливая кара за содеянное. Помнишь, как когда-то ты ограбил банк и удирал от меня на новеньком «Форде», а я безуспешно пытался преследовать тебя на старой «копейке»? Как ты смеялся, оглядываясь назад? Помнишь? Да, ты не забыл! Теперь я догнал тебя на «Ладе Приоре», и твоя отстойная «Мазда» тебе уже не помогла. Ну, все, Мерзавин. Сейчас я защелкну на твоих бандитских лапах наручники, и ты поедешь в Лефортово!»

В этот момент за спиной сыщика, громко кряхтя и громыхая крышкой люка, из канализационной шахты выскочил сообщник Мерзавина, щупловатый долговязый тип в очках с противной мордой садиста-беспредельщика, копия одного из главарей киевского майдана. Он с размаху ударил служителя правопорядка по голове чем-то длинным и, надо думать, чрезвычайно твердым. Тот лишился чувств, очень красиво упал на асфальт и замер в эстетичной, гордой позе, которая могла свидетельствовать о его несокрушимой воле и преданности идеалам законности и справедливости.

Гнусно гогоча и уродливо подпрыгивая, отморозки побежали к поганке «Мазде», угодливо дожидающейся своих скверных хозяев, которые не преминули возможностью попутно лягнуть сиротливую понурую «Ладу Приора». Ее доблестный водитель лежал без чувств, сраженный ударом подлой руки. А преступники рванули в ночную темень. Они продолжали дико гоготать, на ходу булькали водкой, поглощали ее прямо из горлышка бутылки и закусывали палкой сервелата, которой сообщник и нанес коварный удар.

Одним глазом поглядывая на телеэкран, а другим — на накрытый стол, оперуполномоченный главка уголовного розыска полковник полиции Станислав Крячко сокрушенно покрутил головой и тягостно вздохнул:

— Я что-то так и не понял. Это фильм на полном серьезе или пародия на детективный боевик? Если это снято всерьез — то идиотство полнейшее. А если пародия — идиотство тупейшее, — заявил он.

За непроницаемо темным окном, как бы соглашаясь с ним, возмущенно прошумел прохладный сентябрьский ветер, через открытую форточку взметнув оконные шторы.

— О чем ты, Стас?! Это же последний писк мира искусств — экспериментальный проект, который условно можно было бы назвать «Снимаем как умеем», — рассмеявшись, пояснил его друг и приятель, старший оперуполномоченный упомянутой структуры и тоже полковник Лев Гуров. — Видишь ли, нынче пошла мода на, так сказать, новаторство в искусстве. Вон в иных театрах сейчас такое ставят! Вроде бы и классика наподобие «Гамлета», а на деле черт знает что. Киношки уровня какого-нибудь Тинто Брасса смотрятся в сравнении с этим, извините, новаторством образцом целомудрия. Вот и некоторые режиссеры решили поэкспериментировать. Они собирают труппу, случается, даже из непрофессионалов, из первых попавшихся людей. Снимают свою хрень чем придется, вплоть до камеры сотового телефона. Потом все это монтируется, озвучивается. В результате получается именно то, что мы сейчас и видим.

— Торжество воинствующего кича и апофеоз бездарности!.. — подняв пульт и переключившись на другой канал, саркастично заключила Мария Строева, спутница жизни Льва Гурова и ведущая прима одного из лучших столичных театров, который избег увлеченности продвинутой авангардистской пошлятиной. — Недавно читала в либеральной газетенке хвалебную рецензию на этого порнографического «Гамлета». Похоже, автор писал и причмокивал, истекая слюной. Это прямо меж строк просматривалось. Как спектакль, так и рецензия — одна бездарность, превозносящая другую.

— Ага! Я понял, о каком издании речь, — Лев Иванович махнул рукой. — «Неоновый мираж»? Вот-вот!.. Главный редактор — Илона Меркато, лучшая ученица «скунса пера» Быстряевой. Ее патронесса уже на пенсии, а ученица продолжает бесславное дело своей наставницы. Ну, давайте еще тостик за успех лучшей актрисы всей вселенной и даже ее окрестностей!

— Я только «за»! — с приятным бульканьем наполняя хрустальную рюмку, откликнулся Стас. — И провозгласим не тостик, а тостище! За несравненную, за бесподобную, за…

В этот момент раздался звонок городского телефона.

Гуров поднялся из-за стола и направился к тумбочке из лакированного дубового массива, проворчав на ходу:

— Сто против одного, что это Петруха. И чего ему, ешкин кот, не спится?

Он оказался прав. Это и в самом деле был их со Станиславом друг и начальник генерал-лейтенант Петр Орлов. Он узнал, что Лев и Стас в компании с Марией обмывают ее театральную награду «Золотая Мельпомена», полученную актрисой за лучшее премьерное исполнение роли в новой постановке по Шекспиру, и сокрушенно вздохнул:

— Лева, мне очень жаль, что вас беспокою, тем более в такой момент, — проговорил генерал. — Кстати, передай Марии мои искренние поздравления и наилучшие пожелания! Но ничего не поделаешь. Придется вас со Стасом оторвать и — да, да, да! — отправить на место происшествия. Короче, Лева, произошло убийство, которое может стать очень громким. Хотя информация о случившемся, вплоть до мелочей, в любом случае должна остаться в секрете. Кто бы и что ни выяснял. В первую очередь, разумеется, это касается СМИ.

— Ну вот, ты, как никто другой, умеешь сделать самый лучший подарок в особенно подходящий момент, — с ироничной досадой прокомментировал Гуров. — Как мы сейчас куда-то поедем, на какое-то происшествие, если уже приняли на грудь граммов по двести коньяка?

Однако этот довод Орлова ни в чем не убедил.

— Лева, — укоризненно даже не сказал, а вздохнул Петр. — Что такое двести граммов коньяка для таких мужиков, как вы со Стасом?! А-а-а! Понял! Ты, наверное, имеешь в виду, что вам сейчас нельзя садиться за руль? Не переживай! Машину за вами я уже выслал.

Опустив трубку и прикрыв микрофон рукой, Лев Иванович вполголоса сообщил Станиславу скороговоркой:

— За нами уже вышла машина. Загнал в тупик, зараза!

— Алло, алло, Лева! Ты куда исчез? — с беспокойством проговорил генерал, дуя в трубку. — А! Это ты, поди, Стасу на меня наябедничал? Нет, ну а что прикажешь делать? Тут такая ситуация, что кого попало не пошлешь. Нет-нет, подробностей я пока что и сам не знаю, но понял, что в этом деле замешаны очень даже большие люди.

— Так ты хотя бы скажи, где это случилось, — спросил Гуров. — А то, как говорил Райкин, сплошные рекбусы и кроксворды!

— Разумеется, разумеется… Улица Полтинная, дом тринадцать, — поспешил сообщить Орлов. — Что там за богадельня, я и сам пока не в курсе. Мне из министерства дежурный позвонил, сообщил об убийстве, назвал адрес, намекнул, что потерпевший из числа наших столичных ВИП-персон. Больше ничего не знаю.

Прислушиваясь к их диалогу, Крячко изобразил пренебрежительно-ироничную гримасу.

«Да и хрен бы с ними, с этими ВИП-персонами погаными! Такой праздник испортили, раздолбаи!..» — было написано на его лице.

Не менее язвительно был настроен и Лев Иванович.

— Не знаешь? Зато я знаю! — заверил он, перейдя на интонацию телеведущего, начинающего программу о мистике и ужасах. — Там находится тайное логово высокопоставленных вампиров-любителей, один из которых перебрал по части своего любимого напитка или полакомился кровью токсикомана и заработал отравление!

Орлов невольно рассмеялся, но тут же строго откашлялся и укоризненно резюмировал:

— Лева, ведь ты же не Стас! Что за клоунада? Так вы едете или нет?

— Ладно уж, таинственный ты наш, поедем, — с оттенком досады пообещал Гуров. — Куда от тебя денешься, липучего и настырного? Кстати, тебе особая признательность от Марии. Она, я вижу, так счастлива, что даже слов не находит, как бы выразить всю полноту своих чувств.

Мария почти сразу же догадалась, что их посиделки накрылись медным тазом. Она и впрямь несколько поскучнела, хотя виду старалась не подавать. Петр рассыпался в извинениях, тем не менее твердо стоял на своем: надо ехать! Он попросил держать его в курсе и звонить в любое время, когда только понадобится.

Положив трубку, Гуров развел руками и заявил:

— Собираемся. На Полтинной, тринадцать, кто-то кого-то грохнул. Явно из граждан, по недоразумению возомнивших себя элитой.

Стас поднялся из-за стола, что-то припоминая, наморщил лоб.

— Полтинная, тринадцать? — переспросил он. — Полтинная… Постой-постой! Что-то знакомое. По-моему, там какой-то гадюшник. То ли закрытый клуб, то ли что-то наподобие этого.

— Ладно, давайте не будем расстраиваться. — Мария уже вполне оправилась от столь неожиданного финала этого застолья, так замечательно начавшегося, и грустно улыбнулась: — С учетом некоторых обстоятельств тот час, который мы вот так здорово провели вместе, — уже подарок судьбы. В конце концов, Петр мог позвонить гораздо раньше. Тогда наше милое мероприятие вообще закончилось бы, даже не начавшись.

— Красивая женщина — это великолепно. Если она еще и мудрая — это просто потрясающе! — Крячко раскланялся и направился в прихожую, декламируя на ходу: — Урыли честного жигана и форшманули пацана, маслина в пузо из «нагана», макитра набок — и хана!

— Стас, это что за дичь? — недоуменно спросила Мария, тоже выйдя в прихожую и с трудом сдерживая смех. — Какая-то криминальная, мягко говоря, поэзия…

Стас встал в позу древнеримского декламатора и объявил:

— Сие есть пародия на бессмертное творение Лермонтова: «Погиб поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой». Народный пересказ классического произведения. Там имеются еще и такие строки: «Не вынесла душа напряга, гнилых базаров и понтов. Конкретно кипишнул бродяга, попер как трактор… и готов! Готов!.. Не войте по баракам, нишкните и заткните пасть; теперь хоть боком встань, хоть раком, легла ему дурная масть!»

— Ну, Стас! Это просто какое-то литературное хулиганство! — Строева попыталась возмутиться, но вместо этого рассмеялась, осуждающе хлопнула Крячко ладонью по спине и вернулась в залу.

Опера спустились вниз и сразу же увидели перед подъездом дежурную «Ладу Приора» с хорошо им знакомым сержантом Юркой за рулем.

Садясь в салон, Стас вполголоса отметил:

— «Приора»!.. Продолжение киношки наяву.

Гуров ничего на это не ответил, лишь понимающе усмехнулся. Он знал, что для Станислава нет машины лучше его собственного старинного «Мерседеса», с некоторых пор отменно отремонтированного. Юрка включил передачу, и машина тут же помчалась по ночной улице, залитой несколько неестественным светом фонарей.

— Лев Иванович, вопрос позволите? — неожиданно спросил сержант, лихо прорулив через перекресток, на котором замерли два крепко поцеловавшихся иностранца — «Форд» и «Рено».

— Давай. Что там за вопрос?.. — Лев Иванович сдержанно кивнул.

— А вот мы едем на Полтинную, тринадцать, — заговорил Юрка, чему-то непонятно улыбаясь. — Это не около пивбара «Бир Бэр»? Это ж там месяца два назад какого-то торгаша застрелили?

Гуров оглянулся на Стаса. Тот, наморщив лоб, что-то напряженно вспоминал.

— Юра, а на убийство тогда кто выезжал? — уточнил Гуров.

— Так майор Крайний им занимался. Я его туда возил. В общем, куда и по каким делам тот мужик приехал, я так и не понял. Да и майор, по-моему, не слишком въехал. Короче, тот тип остановился между пивбаром и каким-то старинным домом. Там фирма, что ли, какая-то?.. Стал выходить из своей тачки, и тут к нему на хорошем гоночном байке подскочил какой-то крутяк, в упор выпустил в него несколько пуль и тут же смылся. Никто сразу ничего и понять не смог.

— Что-то я про этот случай ничего не помню, — откликнулся Крячко, недоуменно пожимая плечами.

— Я как будто что-то такое слышал, но только мельком. — Лев Иванович потер лоб и тут же хлопнул ладонью по коленке: — А-а! Вспомнил! Это произошло-то как раз тогда, когда мы занимались исчезновением Тома Хантли, он же герцог Урриморский. А на тот момент мы летали на Алтай. У нас и потом хватало суматохи через край. Когда вернулись в Москву, мы еще и провожали этого англичанина. Вот поэтому та история и прошла мимо нас, в памяти толком не отложилась. Вспомни, недели три назад на планерке Андрюхе Крайнему таких шишек отсыпали за глухаря, кисло не показалось! Он же прояснить в том деле так ничего и не смог, все зависло и зачахло.

— А-а, вон ты о чем, — Стас категорично махнул рукой. — Там — да, вообще дохлое дело. Абсолютно никаких зацепок. Сработал профессионал высокого класса. Видимо, подготовку прошел на уровне спецназа ГРУ.

— Вот уже и зацепка, — с иронией проговорил Гуров. — Только пусть это останется в секрете. Разве что Крайнему втихаря такую подсказку сделать. А объявим об этом вслух — на нас же хомут и повесят. Тогда придется перейти на круглосуточный режим работы.

Улица Полтинная представляла собой мешанину старых каменных особняков купеческого фасона и современного модернового новостроя. Из-за этого ряды домов, идущих по обеим ее сторонам, напоминали чьи-то челюсти, где наполовину стертые пеньки чередовались с хорошо сохранившимися клыками и резцами.

Подрулив к парковке, Юрка с хохмаческой торжественностью объявил:

— Прошу обратить внимание! Слева — пивбар «Бир Бэр», а справа — тот самый дом номер тринадцать.

Сыщики вышли из машины и огляделись. Пивбар, функционировавший почти круглосуточно, прилепился боком к высотке из стекла и алюминия. В это время заведение было безлюдным. Впрочем, в тени разросшихся туй были заметны силуэты тех, кто, скорее всего, недобрал в стенах бара и теперь уже на улице восполнял недополученные градусы.

Метрах в тридцати справа виднелся освещенный фасад старинной двухэтажки с лепниной и фигурной кирпичной кладкой, с выступающими из стены полуколоннами и пристроенным просторным вестибюлем. К нему вела широкая каменная лестница с перилами, на которых в самом низу возлежали два каменных льва.

Здание уходило далеко в глубину двора. Часть его окон, зашторенных чем-то голубым, светилась изнутри, остальные были непроницаемо черны. Перед фасадом здания на газонах между туями и кипарисами лежали огромные каменные глыбы, красноватые и светло-зеленые, угловатые и гладко обкатанные.

— Смотри-ка, какие интересные эрратические валуны! — заметил Гуров, на ходу кивнув в их сторону.

— Эротические?! — переспросил Станислав, ошарашенно захлопав глазами.

Лев Иванович иронично улыбнулся:

— Ай-ай-ай! — Он укоризненно вздохнул и пояснил: — Стас, не эротические, а эрратические, то есть принесенные ледником. Да, лишний раз убеждаюсь, насколько права поговорка, гласящая, что голодной куме — одно на уме.

— Вот зараза! — возмущенно, хотя и вполголоса парировал Крячко. — Спецом же впихнул это словцо, чтобы иметь возможность поприкалываться. Небось специально его нашел и выучил, всезнайка ты наш! Что, скажешь, я не прав?

— Отчасти, — согласился Лев Иванович. — Это нам еще на уроках наша географичка рассказывала. Где-то в памяти застряло, а тут вдруг вспомнилось. Ну а насчет прикола ты прав полностью. Причем, согласись, он вполне удался.

Поднявшись на крыльцо, они увидели солидного бородатого швейцара с плечами штангиста, кандидата, а то и мастера спорта. Привратнику на вид было около сорока. Бороду, скорее всего, он отпустил лишь для того, чтобы соответствовать своему высокому статусу. Швейцар недвижимо стоял у резной остекленной двери старинного фасона. Рядом с ней на стене вестибюля висела табличка, извещавшая, что здесь находится консалтинговая фирма «Ноу-Хау-Вест».

— Простите, господа, вы по какому делу? — сочным рокочущим басом поинтересовался швейцар.

— Главное управление уголовного розыска, — показав удостоверение, уведомил его Гуров.

— Прошу! Вас ждут! — Привратник кивнул и распахнул дверь.

Опера шагнули в вестибюль, роскошно отделанный ценными породами дерева. Они сразу же обратили внимание на двух верзил-охранников. Те недвижимыми монументами стояли по обе стороны этого помещения и безразлично взирали на гостей. Примерно так два избалованных кота смотрели бы на предмет, пусть, может быть, и интересный, но никак не похожий на миску со сметаной.

Полковники открыли еще одну дверь и оказались в просторном холле, похожем на филиал Лувра или Зимнего дворца. Под расписным потолком ярко светило несколько люстр, переливающихся всеми цветами радуги. Стены холла украшали картины, написанные в стиле классической «обнаженки».

Вдоль стен стояли диваны с сафьяновой обивкой. Ради ее сотворения наверняка пришлось расстаться с жизнью и шкурами не одному десятку коз. На них сидели чрезвычайно небедно одетые люди разных возрастов обоего пола. Всего тут насчитывалось около четырех десятков человек. Перед этой публикой, разодетой в наряды от-кутюр, блистающей украшениями, стоившими минимум десятки тысяч долларов, несколько нервозно расхаживал представительный мужчина в смокинге с дымящейся сигарой в руке.

Он умоляюще втолковывал:

— Господа, очень прошу вас проявить понимание и терпение. Надеюсь, это ненадолго. Поймите правильно — имело место крайне неприятное ЧП. Я очень не хотел бы, чтобы на кого-то из здесь присутствующих пали подозрения. Согласитесь, нежелание встретиться с представителями правоохранительных органов может повлечь ненужные кривотолки и сомнения в чьей-то искренности и невиновности. Господа, умоляю, давайте проявим ответственность и выдержку.

По холлу бесшумными тенями ходили несколько человек из обслуги, что явствовало из их ливрей. Они разносили всем желающим фруктовые напитки и минеральную воду, вино, коньяк и сигары.

Операм сразу же бросилось в глаза, что почти все присутствующие выглядели напуганными и растерянными. Несколько дам нервно курили в углу у роскошной пальмы, растущей в большущей емкости, украшенной мозаикой из отблескивающей смальты.

Взгляды большинства дам и господ, скорее всего здешних завсегдатаев, тут же устремились на Гурова и Крячко. Субъект в смокинге последний раз пыхнул сигарой, торопливо отправил ее в напольную пепельницу и направился навстречу операм.

— Вы из главка уголовного розыска? — спросил он с надеждой в голосе.

Этот господин услышал утвердительный ответ, заглянул в развернутые удостоверения и торопливо закивал. Он давал понять, что не имеет и тени сомнения в том, кто именно прибыл в это заведение.

Тип в смокинге чуть откашлялся и перешел на официальный, деловой тон:

— Господа, позвольте представиться — топ-менеджер клуба по интересам «Сады Астарты» Антоновский Евгений Эрастович. Прошу вас пройти в будуар, где вы сами все увидите. Там произошло убийство, для нашего заведения — случай совершенно немыслимый. Клянусь, это не просто слова. Мы существуем уже несколько лет, и у нас за все это время не произошло ни одного самого пустячного скандала. Я ни разу не замечал ни единой, даже мимолетной ссоры. А тут такое!..

— Как я понял из названия, ваше заведение «по интересам» фактически представляет собой свингер-клуб, где супружеские пары участвуют в… — Стас хотел сказать «свальном грехе», но передумал и несколько смягчил формулировку: — В интимных действиях, сопряженных со сменой партнеров. Не так ли?

Это замечание Крячко на топ-менеджера явно подействовало, как вид палки на шкодливого кота.

Антоновский сокрушенно вздохнул, снова закивал в ответ и промямлил:

— Видите ли, господа, это не совсем так. У нас здесь постоянно действующий лекторий, консультативный центр, дискуссионная площадка, несколько различных студий. Но мы не препятствуем персональным устремлениям людей, которые желают чего-то особенного. Новая эпоха, знаете ли, иные веяния, современные нравы. Что поделаешь?.. — Он изобразил некий многозначительный жест. — Люди желают получить те или иные услуги — мы им их предоставляем. Но даже если у кого-то с кем-то и произошло свидание, сопряженное с… реализацией их личных, интимных устремлений, то это вовсе не проституция. Ни в коем случае! Здесь нет платного предоставления сексуальных услуг. Это всего лишь форма развлечения взрослых людей, утомленных семейным однообразием. Их чувства уже притупились. Они хотят встряхнуться, освежиться, ощутить второе дыхание. На Западе это давно уже обыденное явление. Мы же, как и всегда, в роли догоняющих. Прошу сюда! — Он указал на лестницу, устланную ковром, с роскошными перилами, покрытыми позолотой.

— Знаете, я не уверен в том, что в этом плане мы кого-то должны, так сказать, догонять и перегонять, — заявил Гуров. — Кстати, Евгений Эрастович, мы с вами раньше никогда не встречались? Почему-то ваше лицо мне показалось удивительно знакомым.

Антоновский свернул из гостиной второго этажа в один из боковых коридоров, категорично помотал головой, сокрушенно рассмеялся, как бы с сожалением разводя руками.

— Нет-нет, Лев Иванович, с вами мы никогда ранее не встречались, — заверил он. — Разве что, может быть, пересекались где-то чисто случайно. Вы не были в прошлом году на московском биеннале современного искусства «Грезы любви»? Зря!.. Много потеряли. Это было нечто необыкновенное. Именно на таких мероприятиях я и бываю чаще всего. Еще люблю посещать премьеры театрального андеграунда. Пожалуйста, сюда!

— Вы имеете в виду постановки, где от классики остаются рожки да ножки, об искусстве судят по степени оголения актеров и тому, сколь часто они прилюдно занимаются сексом? — осведомился Крячко и иронично прищурился.

— Станислав Васильевич, а что есть искусство? — риторически, с философской глубиной в голосе, вопросил Антоновский, открывая дверь, украшенную, как и все прочие, голубками, амурами и сердцами, пронзенными стрелами. — Предлагаю вашему вниманию ужасную картину, написанную кровью. Это ведь тоже своего рода искусство, только оцениваемое судом присяжных. Прошу! Если что-то потребуется — говорите. Я готов немедленно оказать вам любое необходимое содействие.

Опера прошли следом за ним в богато обставленное помещение, освещенное бра с лампочками, стилизованными под свечи, с кроватью, судя по ее размерам, рассчитанной на пятерых, на которой были хаотично разбросаны постельные принадлежности. На полу помещения сыщики увидели распростертое тело мужчины, уже достигшего того возраста, который принято именовать средним. Одежды на мужчине не было вообще, если не считать темно-синего шелкового плаща-накидки наподобие тех, что носили во времена мушкетерских дуэлей. На голове была надета старинная шляпа-треуголка с «веселым Роджером» на одном из отворотов. Вероятнее всего, он изображал из себя пирата.

Но самое главное, что бросилось в глаза операм в этой картине, — рукоять ножа, вонзенного в левую сторону груди. Они переглянулись и без слов согласились с тем, что такой удар мог нанести только профессионал, не испытывавший ни малейших сомнений, переживаний или волнений. Убийца спокойно подошел к своей жертве, размахнулся и вогнал нож в грудь четко выверенным движением.

Сыщики обратили внимание на выражение безмерного удивления и ужаса, написанное на лице убитого мужчины. Судя по всему, того человека, который пришел за его жизнью, потерпевший увидел лишь в последний миг своего земного бытия. Вероятно, он даже не успел вскрикнуть.

— Та-ак… — обойдя труп со всех сторон, хмуро протянул Гуров. — Каких-либо отпечатков пальцев тут обнаружить не удастся.

— Сто пудов — глухарь! — досадливо констатировал Крячко.

— Рассказывайте, кто это, чем он тут занимался, кто с ним был, — Лев Иванович строго взглянул на Антоновского.

Кивнув в ответ, топ-менеджер сообщил о том, что этот мужчина, Валентин Сивяркин, являлся постоянным членом клуба. Он был помощником федерального министра инноваций и технологий. Антоновский рискнул сообщить об этом Гурову только шепотом и на ухо. В клуб Сивяркин прибыл около восьми вечера со своей женой Юлией. Они поучаствовали в дискуссии по поводу такого вопроса, как преимущества и недостатки жизнеустройства пар чайлд-фри, то бишь придерживающихся бездетности. Чета Сивяркиных являла собой именно такую пару, бездетную не просто так, а идейно.

Час спустя, пообщавшись в гостиной с некоторыми членами клуба обоего пола, Валентин взял ключ от одной из комнат, предназначенных для медитации, и прошел сюда вместе с Жанной Гойдо, известной телеведущей, состоящей в браке с серьезным бизнесменом Романом Гойдо, владеющим контрольным пакетом акций нескольких крупных торговых компаний.

— А сам Роман Гойдо это видел? Он сейчас здесь? — насторожился Крячко.

— Да, разумеется! — поспешно подтвердил Антоновский. — Супруги в нашем клубе уже давно, почти с самого его открытия. Он и сам очень часто медитирует в компании с кем-нибудь…

— Женского пола? — иронично уточнил Стас.

— Ну, в общем-то, да, — не очень охотно подтвердил топ-менеджер.

Как он поведал далее, медитировать Гойдо чаще всего предпочитал сразу с двумя-тремя дамами, в число которых частенько входила и Юлия Сивяркина — ведущий креативный модельер одного из столичных домов моды.

— Поэтому ни о какой ревности тут, разумеется, не может быть и речи, — подчеркнул Антоновский.

— Тем не менее мы вынуждены констатировать, что в данном заведении, наряду с заявленными формами досуга вполне пристойного свойства, практикуются и такие формы «отдыха», которые имеют признаки организованного разврата. В таком случае ваше учреждение вполне можно считать притоном, — суховато резюмировал Гуров. — Я так понял, вы попросили наших коллег сузить до минимума число тех, кто мог бы оказаться очевидцем данного происшествия?

Антоновский уже в который раз издал сокрушенный вздох и подтвердил это. Учитывая элитарный состав мужчин, членов клуба, и их спутниц, он лично позвонил в Министерство внутренних дел. Ему было достаточно сообщить лишь несколько фамилий, чтобы его собеседники тут же сделали соответствующие выводы. Там в момент поняли, что в случае утечки информации скандал получится грандиозный.

— Нет, уважаемый! — Крячко чуть наморщил нос. — Круг осведомленных лиц в любом случае придется расширить. Для проведения нормальных следственных действий нам необходимы судмедэксперт, криминалисты, да и кинолог с собакой был бы не лишним.

— Но допрашивать и брать, скажем так, какую-то личную информацию будем только мы со Станиславом Васильевичем, — подсластил пилюлю Гуров. — Это я могу обещать твердо.

— Что ж, и на этом спасибо, — безрадостно согласился топ-менеджер. — Кого вы хотели бы видеть в первую очередь?

— Безусловно, Романа и Жанну Гойдо, а также Юлию Сивяркину, — доставая сотовый, деловито пояснил Лев Иванович.

Он набрал номер Орлова и почти сразу же услышал заспанный голос:

— Да, Лева, слушаю!

Гуров рассказал Петру о том, что они со Стасом увидели на месте происшествия, и попросил в срочном порядке прислать судмедэксперта Дроздова, дежурную команду криминалистов, а также кинолога с собакой.

Выслушав его, Орлов немного о чем-то поразмышлял, после чего из трубки донеслось:

— Хорошо, минут через пятнадцать будут. Только ты смотри, слишком уж эту публику не прессуй. Иначе завтра же либералы взвоют. Мол, злые менты превратили свингер-клуб в пыточную избу.

Опера следом за Антоновским прошли на первый этаж и заняли помещения, отведенные им. Гуров обосновался в небольшом конференц-зале. Стасу достался какой-то административный кабинет с сейфом и металлическим шкафом для бумаг, закрытым на замок.

Топ-менеджер заглянул к Гурову и не очень уверенно спросил:

— К вам уже можно? Роман Алексеевич, прошу!

Из-за двери появился рослый мужчина с насупленным лицом. Он прошел к столу, плюхнулся на стул и окинул Льва Ивановича неприязненным взглядом. Гуров задал ему дежурные вопросы, занес ответы в протокол и поинтересовался, как Роман Гойдо проводил время в стенах данного заведения. Тот, все так же строя из себя небожителя, сообщил, что приехал сюда со своей женой, чтобы по-человечески отдохнуть. По его словам, после окончания дискуссии ее участники занялись тем, что каждому больше по вкусу. Лично он, Роман Гойдо, предпочел медитацию по системе раджа-йога в компании с Юлией Сивяркиной и Тамарой Крубновой. О том, что произошло с Валентином Сивяркиным, он узнал от Антоновского, который постучал в дверь будуара, прервал их коллективную медитацию и сообщил о случившемся.

— А вот как вы относитесь к тому, что ваша жена в это же самое время тоже, так сказать, медитировала в компании с Валентином Сивяркиным? — совершенно сухо, сугубо официально поинтересовался Лев Иванович, испытующе глядя на своего собеседника.

Роман изобразил снисходительную улыбочку и пренебрежительно взглянул на сыщика, давая понять, что этот вопрос совершенно неуместен.

— У нас свободные отношения. Мы не сковываем друг друга пустыми условностями, — неспешно процедил он.

Как явствовало из дальнейшего разговора, у Романа Гойдо этот брак был третьим. При этом ни один из своих союзов он не оформлял в ЗАГСе. К женщинам бизнесмен относился как к расходному материалу — попользовался и выбросил. Поэтому ревновать и тем более на кого-то покушаться из-за, условно говоря, жены он даже и не помышлял.

После Романа к Льву Ивановичу вошла пышногрудая, но довольно стройная крашеная блондинка лет тридцати с небольшим, которая выглядела угнетенной и подавленной. Это была Жанна Гойдо, напарница Сивяркина по своеобразной медитации. Гуров задал ей те же самые дежурные вопросы, а потом Гуров попросил рассказать о том, что происходило между нею и Валентином Сивяркиным в будуаре и как именно произошло убийство.

Как видно, Жанна была кем-то хорошо проинструктирована. Она достаточно уверенно заявила о том, что они с Валентином всего лишь медитировали по системе раджа-йоги, имитировали интимные отношения, не вступая в физический контакт.

— Это был как бы тренинг для реальных отношений с мужем, — со значением в голосе подчеркнула Жанна. — С Валей мы отрабатывали ролевую игру, где я была графиней, попавшей в плен к пиратам, а он — капитаном их судна. Валентин объяснил мне мизансцену нашего спектакля. Он как бы врывался в каюту, в которой находилась я, связанная, с какой-то тряпкой на лице, закрывающей глаза. А я должна была умолять меня не трогать. И вся задача была в том, чтобы я не пережала по части жалости к себе, чтобы мои просьбы не убили в нем желания. — Жанна отчего-то засмущалась и замолчала.

Гуров, сохранявший абсолютно безразличный вид, суховато обронил:

— Дальше?

— Ну и по его команде мы разыграли эту сценку. — Женщина пожала плечами. — Я сидела на постели и упрашивала его меня пощадить. Он, изображая безжалостного злодея, приближался ко мне и говорил о том, что сейчас же, немедленно овладеет мною. В какой-то момент Валентин внезапно замолчал, и я услышала, как что-то тяжелое упало на пол. Я его окликнула, но он не ответил. Я почуяла что-то неладное, стащила с глаз повязку и увидела Валю лежащим на полу с ножом в груди. Какой-то миг я еще надеялась, что он экспромтом ввел новый элемент игры. Но мне тут же вдруг стало ясно — Валентин убит. А вот кем и почему — этого я не могу понять до сих пор. Как убийца проник в номер — тоже совершенно непонятно. Дверь была заперта. Снаружи ее можно открыть только при помощи специальной карточки с магнитным кодом.

— А у кого есть такая карточка? — заинтересовался Гуров.

— От этого замка их всего три. У горничной, у меня и Валентина.

— Кто горничная? Как зовут?

— По-моему, ее зовут Наташей. Это у Евгения Эрастовича можно будет уточнить. Я сразу же нажала тревожную кнопку. Прибежали двое охранников, помогли мне освободиться от пут, а потом пришел Евгений Эрастович. Я ему все рассказала, и он позвонил в полицию.

— Кто охранники, как зовут? — уточнил Лев Иванович.

Жанна отрицательно помотала головой:

— Даже не представляю. Здесь вообще-то не поощряется установление знакомств между посетителями клуба и прислугой, — пояснила она.

Гуров пригласил к себе Антоновского и распорядился, чтобы к нему прислали горничную Наталью и двух охранников, которые первыми вошли в будуар к Жанне.

Стас тем временем выяснял обстоятельства пребывания в «Садах Астарты» Юлии Сивяркиной и Тамары Крубновой, жены владельца крупной транспортной компании. Юлия, подвижная шатенка с явно силиконовым бюстом, выглядела крайне расстроенной. На вопросы она отвечала в том же ключе, что и собеседники Гурова. Здесь нет никакого секса, только лекции, диспуты и медитация. О том, кто желал бы смерти ее мужу, Юлия не могла сказать даже приблизительно. По ее мнению, Валентин был человеком абсолютно бесконфликтным, отзывчивым и безусловно положительным во всех отношениях. Почти слово в слово это же повторила и Крубнова.

После них сыщики уже «поточным методом» пропустили всех прочих, задавая главный вопрос — не видел ли кто-нибудь чего-то странного и непонятного. Как и следовало ожидать, никто ничего подобного не заметил. Напоследок дали показания сам Антоновский, охрана и прислуга.

В тот момент, когда Лев Иванович беседовал с Наташей, этакой пампушкой с ржаными волосами и свекольным румянцем щек, к нему неожиданно, без стука, вошел известный столичный адвокат Гарри Бугва. Этот субъект с крупными чертами лица, лысиной вполголовы и кожаной папкой под мышкой с ходу начал «ставить» себя, демонстрировать свою значимость и крутизну.

— Считаю совершенно недопустимым проведение опроса свидетелей в столь поздний час. Вы причиняете людям моральные и физические страдания! — с апломбом заявил он, величественно поводя руками. — Уважаемая, этот господин оказывал на вас какое-то давление? Он заставлял вас признаваться в том, чего вы не совершали? — Адвокат эдаким буревестником посмотрел на вконец растерявшуюся горничную.

Та с растерянным видом отрицательно покачала головой. Бугва тут же истолковал это по-своему:

— Вот видите, господин Гуров, как вы запугали человека — в вашем присутствии данная гражданка даже слово боится сказать!..

Лев Иванович от души рассмеялся в ответ и поинтересовался:

— Вас Антоновский, что ли, вызвал?

— Гм… Это неважно! Главное, я прибыл вовремя и не позволил совершиться полицейскому произволу. Что это у вас тут за намеки относительно существования в этих стенах свингер-клуба? С чего вы вдруг это взяли?

— Исходя из совокупности фактов, которые и дали мне основание сделать такой вывод, — невозмутимо проговорил Гуров. — Наличие помещений со спальными местами, нахождение в них людей, раздетых донага, времяпровождение супружеских пар, которое естественным никак не назовешь. Все признаки секс-притона налицо.

Бугва хлопнул себя по боку рукой и осведомился:

— У вас дома спальные места есть? — Адвокат вскинул к потолку указательный палец. — Есть. Если к вам придут знакомые и попросятся в спальню на пять минут, чтобы устранить непорядок с одеждой, а вместо этого займутся там любовью, то вашу квартиру в таком случае тоже надлежит считать секс-притоном?

— Наташа, скажите, чем занимаются члены клуба в будуарах, для чего они обмениваются женами и мужьями? — простецки, даже чуть скучающе, поинтересовался Лев Иванович. — Эти господа не предлагали вам вместе с ними заняться медитацией?

Женщина застенчиво улыбнулась, что-то хотела сказать, но Бугва поспешил ее перебить:

— Наташа, ни слова! Вы имеете право не отвечать на этот вопрос!

Не тая иронии, Гуров как бы про себя вполголоса резюмировал:

— Не беда! Вы здесь один, а нас двое. Думаю, Станислав Васильевич уже успел найти достаточное число доказательств того, что здесь находится именно притон, а не что-то иное.

Бугва некоторое время оторопело таращился на него, потом растерянно шлепнул варениками губ, громко засопел своим шнобелем и поспешно выскочил в коридор. Наталья, видевшая все это, негромко рассмеялась. При этом было заметно, что ее что-то очень тяготит.

— Вы, я вижу, хотели бы что-то мне рассказать, но отчего-то боитесь это сделать, — задумчиво констатировал Лев Иванович, окинув ее изучающим взглядом.

Та испуганно дернулась и начала уверять сыщика в том, что больше ничего не знает и говорить ей не о чем. Из чего Гуров сделал окончательный вывод: она непричастна, но что-то знает наверняка.

В этот момент дверь снова распахнулась. Вошел судмедэксперт Дроздов, как всегда несколько заумно-задумчивый.

— Не помешал? — флегматично спросил он, с трудом сдерживая зевок. — В общем, смерть наступила примерно час назад, причина — удар ножом в сердце. Сработано исключительно точно, как на стенде. Криминалисты просили сообщить вам, что на рукояти ножа нет отпечатков пальцев. Они не нашли каких-то утерянных пуговиц, зажигалок и прочего. Как будто там побывал бесплотный дух. На дверных ручках отпечатков полно, но почти все смазанные. Катафалк я уже вызвал, с усопшим завтра еще поработаю, но, скорее всего, это вряд ли хоть что-то добавит.

Лишь к четырем утра следственные действия в «Садах Астарты» наконец-то удалось закончить. Лев Иванович пришел домой где-то в пять и смог поспать лишь каких-то часа три. Проснулся он сам, без будильника, словно кто-то толкнул его в бок. Гуров быстро покончил с утренними процедурами и завтраком, а потом отправился на работу.

Глава 2

Лев Иванович прибыл в главк уже в десять, когда лужицы дождика, пролившегося под утро, уже начали подсыхать под лучами солнца, выглянувшего из туч. Поднявшись на крыльцо, он увидел Станислава, торопливо шагающего по улице. Это было настолько неожиданно, что Гуров не мог не улыбнуться. Прийти на работу пусть и поздним утром, но после бессонной ночи для Крячко было настоящим подвигом.

Не заходя в свой кабинет, приятели напрямую отправились к Орлову. Тот, как видно, этой ночью тоже спал мало и плохо, выглядел усталым, осунувшимся.

Поздоровавшись и протерев кулаками глаза, он поморщился и со вздохом поинтересовался:

— Ну и чего там?

Выслушав достаточно лаконичный доклад, Петр тяжело задумался, потом помотал головой и сердито стукнул кулаком по столу.

— Твою дивизию! — вполголоса пробормотал он и уже громче пояснил: — Вот ведь какой геморрой свалился на нашу голову! Мне сегодня часов с пяти утра названивают всякие большие чины, которые требуют немедля вынуть из кармана и положить на стол негодяя, виновного в смерти Сивяркина. Прямо впору самому, задрав штаны, бежать по улицам города на ловлю мокрушников. Даже позавтракать не дали. Только сел за стол — звонок: «А чего это до сих пор нет подозреваемых и задержанных?» Я сказал, давайте, мол, возьмем пару человек уровня гендиректора телеканала ЛТР Шлимцева или Рязанина — главного продюсера кинокомпании «Эксперимент-ТТТ». Они тут же пятками назад: «Вы нас неправильно поняли. Просто мы хотим, чтобы вы поскорее нашли виновных». Ну и лучший друг из нашего министерства напомнил о себе: «Когда приступите к работе? Все еще копаетесь и раскачиваетесь? Эти твои хваленые Гуров и Крячко горазды только скандалы устраивать. Вон на всю Европу уже прославились, им уже и въезд запрещают!..»

Лев и Станислав, переглянувшись, дружно рассмеялись — надо же, какой актуал выискался!

— Да, вот такие претензии! — Орлов изобразил витиевато-ироничный жест. — Ну, я ему и сказал, что быть в одной компании с такими невъездными персонами куда почетнее, чем с людьми, подвергающими сомнению государственную политику в области права. Он: «О чем это вы?» Говорю ему: «Им закрыли въезд в ряд стран по той причине, что они поддержали законы о запрете пропаганды гомосексуализма, усыновления наших детей в США и об НКО. Следует понимать, что вы придерживаетесь противоположного мнения?» Он тут же заткнулся, похоже, обделался по полной — аж в телефоне забулькало! — и тут же бросил трубку.

Вскинув большой палец, Стас энергично кивнул и заявил:

— Классный апперкот! Это ты его, можно сказать, отправил в моральный нокаут. Но знаешь, таких поганеньких людишек в наши дни, к великому сожалению, с переизбытком. Наш народ я уважаю и ценю, но, увы, немалое число своих сограждан считаю быдлом и отбросами, независимо от их социального положения. Вот пример из жизни. Недавно моего соседа по двору наши, так сказать, коллеги попытались отправить на нары по высосанному из пальца обвинению. Он дал подзатыльник одному зарвавшемуся щенку, папочка которого — наш участковый. Мужика загребли в КПЗ да еще и наркоту ему подкинули!..

— Ну так ты бы вмешался! — Орлов свирепо засопел.

Он край как не любил, если сотрудники органов вели себя не лучше отмороженных урок.

— Так я и вмешался. — На лице Станислава мелькнула победоносная улыбка. — Пошел в этот райотделовский гадюшник, стал разбираться, что там да как. У этих всех — полны штаны пессимизма. Начали выкручиваться. Да мы не такие, да мы на копеечку дороже. А я их сразу предупредил: если с моего соседа хоть волос упадет, всех наизнанку выверну. Найду у любого столько грехов, что кое-кому самому придется мотать реальный срок. Ребятки тут же прижухли и заткнулись. Объявили, что претензии сняты, и прямо при мне выпустили соседа из «обезьянника».

Гуров с сожалением усмехнулся и заметил:

— Это, мужики, следствие селекции наоборот. По-моему, об этом я уже говорил не раз. Войны, революции, репрессии выбивают самых, самых, самых. А вот оставить потомство, к сожалению, чаще имеют шанс трусоватые, вороватые, подхалимистые, но при всем том наглые и беспринципные особи. А порода — это всегда порода. И у лошадей, и у собак, и у людей. От вора чаще всего рождается вор, от отморозка — отморозок, от смелого — смелый, от труса — трус. Хоть это и горько, но приходится признать, что мы как народ, к сожалению, мельчаем. Ой мельчаем!..

Проведя по лицу ладонями, Петр крепко зажмурился. Даже не спрашивая, можно было догадаться, как у него ломит в темени и висках.

Потом он несколько глуховато поинтересовался:

— Ну-ка, что это там за сдвинутый по фазе райотдел? Сегодня же созвонюсь с городским УВД! — Генерал сделал пометку в блокноте и бросил авторучку на стол. — Что у вас там на сегодня? В какую сторону думаете копать?

— Сейчас поеду в этот бордельчик на Полтинной, изучу его досконально. — Лев Иванович говорил размеренно и деловито. — Мне почему-то думается, что убийца не из состава этих свинтусов, то есть свингеров. Во всяком случае, из всех тех, кого допрашивал, ни в одном явного убийцу я не почувствовал. Да и у Стаса вроде бы то же самое.

— Да-да, — Крячко изобразил глубокую задумчивость и утвердительно кивнул. — Публика там бойкая только по части постельных подвигов. А вот насчет того, чтобы кого-то ножом пырнуть, да еще так профессионально, — это вряд ли.

Дав Станиславу договорить, Гуров продолжил:

— Значит, надо будет просчитать, каким образом убийца смог проникнуть в клуб. Кстати! Есть одна особа из обслуги, которая, я так понял, что-то знает, но боится об этом рассказать. То ли запугана, то ли это может касаться кого-то из ее близких — непонятно. Но она — сто против одного — что-то видела, что-то знает. Надеюсь, в ближайшее время женщина все же соберется с духом и расскажет. Слушай-ка, Стас, а может, ты попробуешь подобрать ключики к ней?

Станислав саркастично хохотнул, укоризненно покрутил головой и заявил:

— Ну, блин, опять почетное задание. Надо же, как низко я пал! Ладно уж, рискну, хотя за результат не ручаюсь. Она кто там?

— Горничная со второго этажа. — Гуров признательно улыбнулся и подмигнул: дескать, молоток, дружище, поддержал! — Обслуживает помещения в том коридоре, где будуары с тринадцатого по восемнадцатый. Зовут Наташей. Симпатичная, доброжелательная, скромная. Координаты и телефон имеются — надо только поднять бумаги.

— Ах! Я уже горю от нетерпения!.. — Стас обхватил себя руками, изображая томительную негу.

При его мощной фигуре и воловьей шее, на которой, что называется, хоть дуги гни, со стороны это смотрелось более чем уморительно. Орлов снисходительно хмыкнул и коротко махнул рукой. У Крячко вечно шутовство на уме.

— Из всех возможных причин убийства основной считаю месть, — продолжил Лев Иванович с абсолютно невозмутимым видом. — Ограблением тут и не пахнет. О ревности даже говорить смешно. Остается только месть и в гораздо меньшей степени — профессиональная деятельность. Отсюда следует вывод, что нужно тщательнейшим образом изучить, чем покойничек занимался последнее время, проработать всю его биографию.

— Кстати, Лева, а вот Антоновский показался тебе знакомым, — напомнил Крячко, в момент перейдя от ломания комедии к полной серьезности. — С этого конца, я думаю, какие-то зацепки тоже возможны.

— Да, это факт. — Гуров утвердительно кивнул. — Странный случай. Почему-то я, можно сказать, уверен на все сто: мы с ним когда-то сталкивались. Тут и к гадалке не ходи. Только вот где именно, никак не могу вспомнить. Да и его реакция на мое появление сказала о многом. Как он сразу начал отнекиваться, когда я сказал, что мы с ним уже сталкивались! По его же глазам было видно: врет. Он меня узнал! И это его здорово напугало. Как бы, ешкин кот, этот господин не ударился в бега. Наши ребята вчера сняли все пальчики, имевшиеся на дверной ручке будуара. Надеюсь, его отпечатки сохранились достаточно хорошо. Если нет, то придется их как-то раздобыть.

— И еще момент, — Крячко вскинул руку. — Этот бордель именуется «Сады Астарты». Он назван по имени какой-то там языческой богини, вроде бы покровительницы секса. Вот!.. Не могло так получиться, что на волне нынешнего сектантства у нас появились язычники, поклоняющиеся этой самой Астарте? Вдруг это убийство — в некотором смысле ритуальное жертвоприношение, а?

Гуров и Орлов на это предположение отреагировали каждый по-своему. Лев Иванович задумчиво откинулся на кресле и с некоторым сомнением повел головой, как бы желая сказать: «Теоретически-то возможно и это, а вот практически — слишком уж лихо закручено». Петр же эту мысль отмел с ходу как совершенно нереальную. Ну, скажите, пожалуйста, откуда в России может появиться культ Астарты?!

— Значит, сегодня свингер-клуб, горничная Наташа и Министерство инноваций и технологий, — завершая свою критичную тираду, уже почти оптимистично резюмировал генерал. — Ну, неплохо. За дело, мужики! Я сейчас тоже уезжаю. У нас будет архиважное совещание по вопросу улучшения раскрываемости.

Опера зашли к себе и в течение нескольких минут определились с направлениями. Гуров, как и собирался изначально, основным пунктом своего маршрута выбрал свингер-клуб. Он решил подробно поговорить с Антоновским, уточнить ряд вопросов, возникших к нему. Затем, в зависимости от того, как и кому удастся по времени, кто-то из них поедет в министерство, где работал новопреставленный господин Сивяркин.

Кроме того, Лев Иванович решил дать задание своему бессменному информатору Константину Бородкину, в криминальном мире известному под погонялом Амбар. Разумеется, учитывая особую щекотливость темы, этого субъекта не следовало слишком уж глубоко посвящать в обстоятельства происшедшего. Но и нехватка информации заведомо обрекала работу Амбара на пустопорожний бег на месте. Поэтому Гуров счел резонным сформулировать задание не в лоб, а в несколько косвенном варианте.

Услышав в трубке хорошо знакомый дребезжащий тенорок, он сообщил, что хотел бы узнать, кто такой Валентин Сивяркин, чем занимается и жив ли на настоящий момент. Немного похмыкав, Бородкин заверил, что нынче же прозвонит братву, узнает, что это за хмырь и чем он дышит.

Сразу же после этого разговора Лев Иванович позвонил в свингер-клуб, но никто ему не ответил. Не было отклика на звонок по второму номеру, по третьему. Не отозвался и сам Антоновский.

Тогда полковник позвонил на телефон главного бухгалтера консалтинговой фирмы «Ноу-Хау-Вест» и услышал женский голос, скороговоркой произнесший крепко заученную фразу:

— Добрый день! Консалтинговая фирма «Ноу-Хау-Вест» рада вас приветствовать. Готовы вас выслушать и помочь.

Поздоровавшись и представившись, Гуров объяснил, по какому вопросу он звонит. Его собеседница несколько опешила от такой неожиданности, потом сообщила, что в данный момент Евгений Эрастович отсутствует. Она не знает, где он находится. Однако только что подошел его заместитель, Бубникс Георгий Павлович, который может ответить на все вопросы, интересующие уважаемого господина полковника.

Лев Иванович попросил пригласить заместителя к телефону. Через несколько секунд в трубке послышался сытый баритон уверенного в себе дельца, наполненный претензиями на некую особую значительность собственной персоны. Узнав, что сотрудник главка уголовного розыска собирается осмотреть здание, он уведомил Гурова, что сильно занят. Ему сейчас придется уехать, однако он не будет возражать, если Яна Константиновна окажет господину полковнику все необходимое содействие.

Гуров вызвал из гаража главка машину — сержант Юрка с его «Ладой Приора» с утра числился выходным после суточного дежурства — и снова отправился на улицу Полтинную. Прибыв туда уже ближе к полудню, он с удивлением обнаружил, что днем, в отличие от ночи, почти вся эта улица была плотно забита автотранспортом, тогда как пешеходов замечалось не так уж и много. Судя по всему, здесь располагалось сразу несколько каких-то контор, организаций, мелких и крупных шарашек. В них работало немалое число сотрудников, другие же люди приезжали сюда как клиенты.

Лев Иванович вышел из машины у здания консалтинговой фирмы «Ноу-Хау-Вест», она же — свингер-клуб «Сады Астарты», отпустил шофера поискать место для парковки и направился к вестибюлю. Швейцара у входа на сей раз не было. Видимо, его держали для декора в вечерние часы, когда сюда приезжали особо важные клиенты.

Впрочем, и сама дверь была заперта изнутри. Сыщику пришлось стучать кулаком в стекло. Достаточно скоро в вестибюль вышел охранник и вопросительно воззрился на визитера, незнакомого ему. Однако удостоверение, предъявленное полковником, оказалось вполне убедительным аргументом.

Щелкнул замок, и Лев Иванович прошел в совершенно безлюдный холл здания. Охранник, следовавший за ним, пояснил, что Яна Константиновна находится в бухгалтерии, которую можно найти, пройдя через дверь в конце холла, за зеленой завесой разросшейся монстеры и сансевьеры. И в самом деле, обогнув редут тропической зелени, Гуров увидел в стене дверь, за которой обнаружился коридор, куда открывалось несколько дверей подсобных, технологических и служебных помещений.

Сыщик подошел к двери с табличкой «Бухгалтерия», постучался и вошел в помещение, заставленное типовыми шкафами с бухгалтерской документацией. За столом с компьютером сидела женщина средних лет, больше напоминающая школьную учительницу русского языка и литературы. На какой-то миг Льву Ивановичу показалось, что она сейчас поднимется и скажет: «Дети, сегодня мы будем учить правописание «жи-ши» и «ча-ща».

Но хозяйка кабинета, приветливо улыбнувшись, поинтересовалась, что может предложить своему гостю — чай или кофе. Гуров поблагодарил ее и пояснил, что хотел бы прежде всего осмотреть здание, а поэтому просил бы кого-нибудь из здешних сотрудников его сопроводить и дать все необходимые пояснения.

Женщина понимающе кивнула в ответ, набрала на сотовом чей-то номер, дождалась отклика и попросила какого-то Володю зайти в бухгалтерию.

Этот самый Володя оказался плотным, неплохо скроенным парнем с кучерявым чубом. На нем была черная униформа. Первым делом Лев Иванович решил осмотреть наружный периметр здания. Они с Володей прошли через вестибюль, спустились по лестнице и свернули направо. Шагая вдоль стены, сложенной из красивого старинного темно-красного кирпича, Гуров внимательно осматривал окна, закрытые решетками, и утоптанную дорожку, уже усыпанную ранними желтыми и оранжевыми осенними листьями. Однако сыщик не обнаружил никаких следов, даже намеков на то, что в том или ином месте кто-то приближался к зданию со стороны сквера, окружающего его.

Лев Иванович снова свернул направо, за угол. С обратной стороны корпуса он увидел в стене большую железную дверь. К ней подходила асфальтовая дорога, бегущая через сквер на соседнюю улицу. Он подошел к двери и дернул за ручку. Но она была заперта надежно, поэтому даже не шелохнулась.

Гуров оглянулся и спросил у Володи, который с интересом наблюдал за его действиями:

— Это черный ход? Как часто им пользуются?

— Вообще-то почти ежедневно, — пояснил тот. — У нас держат марку. Поэтому продукты и напитки используются только самые свежие. Больше двух-трех дней тут ничего не залеживается. А как еще может быть? Наши ВИП-персоны — народ капризный. Если у нас икра, то напрямую с хорошей базы для элитарных заведений, но никак не для массового потребителя. Вчера днем привозили вина, сигары, сыры и фрукты.

Лев Иванович согласно кивнул в ответ и молча продолжил путь. Он все так же внимательно отыскивал возможные следы злоумышленника, но уже был почти уверен в том, что тот воспользовался именно этим вот служебным входом. Миновав просторную асфальтированную парковку, расчерченную белыми линиями, с будкой охранника и «кобрами» светильников, Гуров снова свернул вправо и направился к крыльцу.

Они с Володей вошли в здание, проследовали по уже знакомому коридору и подошли к двери служебного входа с внутренней стороны. Изучив запоры, Лев пришел к выводу, что изнутри их отомкнуть особых проблем не составляет. А захлопнуть следом за собой — и того проще, поскольку замки были настроены на автоматическое срабатывание. Это наводило Гурова на мысль о том, что убийца, любым возможным путем проникнувший в здание, мог без проблем его покинуть именно через эту дверь и не оставить при этом никаких следов.

Потом Гуров осмотрел складские помещения и подсобки, соседствующие со служебным входом, заглянул в помещения кухонного блока. Невдалеке от двери кухни он увидел еще одну.

— А эта куда ведет? — Гуров ткнул в нее указательным пальцем.

— На второй этаж. Через нее в будуары и гостиную доставляются продукты и напитки, — пожав плечами, сообщил охранник.

Как видно, он терялся в догадках, для чего этому сыщику, о котором в дежурке не слышал только глухой, понадобилось выяснять такую ерунду, как то, куда и какая дверь ведет.

Лев Иванович не проявил никаких намерений ползать с лупой по полу, разыскивая следы убийцы. Он понимающе кивнул, открыл дверь и окинул взглядом просторный коридор с лестницей, застеленной ковровой дорожкой, и стенами, выложенными красивой керамической плиткой. Гуров кивком пригласил Володю следовать за собой, поднялся на второй этаж, открыл еще одну дверь и оказался в уже знакомом коридоре с приватными номерами. Прямо напротив выхода с лестницы полковник увидел дверь с табличкой «Прислуга».

— Открывай! — лаконично распорядился он.

Володя молча достал из кармана ключи и открыл дверь. Гуров вошел в довольно просторную комнату. Часть ее площади занимала типичная бытовка со столом, тумбочкой и диваном. А вот другую ее половину скрывала занавесь из портьерной ткани, свисающая от потолка до пола. Лев Иванович отодвинул ее и увидел перед собой что-то наподобие центра наблюдения с мониторами, закрепленными прямо на стене, толстыми пучками проводов и какой-то аппаратурой, которая размещалась на столе.

— Эти мониторы предназначены для контроля за ситуацией в будуарах? — Гуров указал взглядом на темные прямоугольники плазменных панелей.

— Ну, в общем-то, да, — не очень охотно согласился охранник.

— То есть надо понимать так, что за клиентами велось наблюдение и тогда, когда они занимались интимом? — Лев Иванович испытующе посмотрел на Володю.

Тот замялся, пожал плечами и неуверенно проговорил:

— Я точно не знаю. Тут находится только горничная, это ее пост.

— Вот как! — Гуров иронично усмехнулся. — Володя, не надо напрягаться. Меня ваши здешние корпоративные тайны не интересуют. Мне важно другое. Если велась запись, то я хотел бы ее просмотреть. Вдруг в кадре оказался убийца?

— А-а-а, это! — обрадовался парень. — Я сейчас посмотрю.

Он проворно включил аппаратуру, нажимая на нужные кнопки и клавиши вполне уверенно, как если бы занимался этим уже не раз. Засветился один из экранов. Лев Иванович увидел на нем сладкую парочку, которая постепенно освобождалась от одежды.

— Володя, мне это неинтересно, — Гуров чуть поморщился. — Перемотай-ка вперед, чтобы начать просмотр часов с десяти.

— Понял! — Парень кивнул и пробежался пальцами по клавиатуре.

Изображение тут же исчезло.

Глядя на непроницаемо-черный прямоугольник, охранник озадаченно пробормотал:

— Что за хрень? Отключилось, что ли?

— Нет, Володя, просто в десять часов съемка уже не велась, — раздосадованно произнес Лев Иванович, который уже понял, что киллер оказался хитрее, чем ему хотелось бы. — Отмотай-ка минут на пять назад.

Володя уважительно посмотрел на полковника, который явил весьма неординарную смекалку, и установил начало просмотра на двадцать один пятьдесят пять. Экран тут же засветился. Донага раздетый Сивяркин, еще без плаща и треуголки, сидел на постели и затягивал на голове Жанны, тоже совершенно лишенной одежды, черную повязку, закрывающую ей глаза. Руки и ноги женщины были уже связаны полосками черного бархата.

Покончив с повязкой, Сивяркин объявил:

«Так, Жаннулечка, теперь ты — пленная графиня на моем пиратском судне. А я — Джек Воробей, жаждущий тобою овладеть. Сейчас ты начнешь умолять меня…»

В этот момент экран погас, снова обратился в черный прямоугольник.

— Все понятно, — Гуров покачал головой. — Значит, ровно в десять часов вечера киллер выключил видеозапись и пошел в девятый будуар, чтобы там убить Сивяркина. Если здесь в этот момент находилась Наталья, то она не могла не видеть чужака. Поэтому он ее, скорее всего, связал или оглушил. Кстати, а в коридоре камеры не установлены?

— Нет, начальство считает, что там они как бы ни к чему. — Володя изобразил несогласную гримасу. — В коридоре постоянно дежурим мы, периодически проверяем каждый закуток.

— Как видишь, зря их там не поставили, — Лев Иванович сокрушенно вздохнул. — Ладно! На вот тебе флешку, сбрось-ка на нее этот видеоматериал.

Пока охранник возился с аппаратурой, сыщик вышел в коридор и набрал на сотовом номер Крячко. Он вкратце рассказал Стасу о системе видеонаблюдения.

Потом полковник вернулся в бытовку и, наблюдая за манипуляциями охранника, как бы невзначай поинтересовался:

— А ты здесь давно работаешь? На твоей памяти посторонние сюда каким-то образом не пытались пролезть?

Охранник немного помолчал, после чего неуверенно спросил:

— Вас интересуют абсолютно все случаи? Я тут около года. Так-то к нам особо-то никто и не лезет. Тут если кто увидит одного только дядю Гришу, так сразу дает задний ход. Хотя совсем стукнутые могут и на него попереть. Вот недели две назад какой-то алкаш пробовал зайти. Видимо, перепутал нас с «Бир Бэром». Ну, дядя Гриша его сразу взял за химок и спустил с лестницы. А тут еще и мы вышли. Он вмиг протрезвел. Как притопил — только пятки засверкали.

— Его лица ты не запомнил? — Гуров вопросительно взглянул на Володю. — При случае мог бы опознать?

Тот виновато развел руками и сообщил:

— Вряд ли. Какой смысл запоминать грязного алкаша? Таких поганцев тут целые косяки мотаются. Постойте! Лев Иванович, вы считаете, что это был не алкаш, а киллер, который приходил разведать обстановку? — Охранник неожиданно для себя самого явил сообразительность и смекалку.

— Вот-вот, — лаконично подтвердил полковник. — Но, может быть, его запомнил этот самый дядя Гриша?

Володя обрадованно подтвердил, что тот вполне мог бы реально помочь, поскольку обладает отменной памятью на лица и имена.

— Он наших клиентов запоминает с первого раза. Глянул — и как будто сфотографировал, — отметил парень. — Его адрес и телефон можно взять у Яны Константиновны.

На вопрос Гурова об убийстве коммерсанта, случившемся минувшим летом, охранник пояснил, что этот тип появлялся в свингер-клубе и до трагедии, случившейся с ним тем вечером. Хотя и всего один раз. Тогда он приехал совершенно один. Внутренние правила клуба не допускали этого для новичков. Однако Антоновский приказал его пропустить и, судя по всему, принял по высшему разряду. Из этого можно было сделать вывод, что они были хорошо знакомы и даже имели какие-то общие дела. Володя не знал, с кем из клубных дамочек уединялся коммерсант, но до его слуха на следующий вечер долетело раздраженное суждение одной из этих особ. Она довольно громко заявила, что этого потного кабана сюда можно было бы и не пускать.

Убили коммерсанта во время его второго визита в «Сады Астарты». Он, по сути, даже не успел выйти из машины. Сам Володя этого момента не видел, но напарник рассказывал ему, как произошло покушение. Застрелил коммерсанта и в самом деле мотоциклист, подготовка которого, судя по всему, была на уровне хорошего гонщика-экстремала. Да и стрелял он виртуозно.

Охранник рассказал, что в связи со случившимся на Полтинную примчалось сразу две опергруппы. В свингер-клуб приходил какой-то амбициозный майор, который, источая апломб, с ходу начал стращать охранников и швейцара уголовной ответственностью за дачу ложных показаний. Те вначале было разоткровенничались, но постепенно ушли в глухую защиту. Мол, ничего не видели, не слышали, не знаем. Донельзя раскипятившийся майор ушел от них ни с чем. Судя по всему, того же результата он добился и в пивбаре.

— Ну а кто будет откровенничать с таким остолопом, пусть он и майор?! — Охранник саркастично усмехнулся и безнадежно махнул рукой: — Если человек больной на всю голову, то, по-моему, на такой работе ему делать нечего.

После того происшествия с коммерсантом Антоновский оборудовал стоянку для автотранспорта клиентов во внутреннем дворе. Теперь члены клуба уже не имели необходимости мыкаться по Полтинной, выбирая место для парковки.

Гуров забрал у Володи флешку и пообещал никому не говорить о том, что им была сделана копия видеозаписи. Потом он спустился на первый этаж и снова зашел к главной бухгалтерше. Яна Константиновна без лишних разговоров нашла адрес и телефон швейцара Щупрова Григория Дмитриевича. При этом она предупредила сыщика, что дядя Гриша — заядлый рыбак, поэтому в свободное время дома застать его очень трудно.

Лев Иванович поблагодарил свою собеседницу, направился к выходу, но неожиданно остановился у двери и спросил:

— Яна Константиновна, а всякие там разные проверяющие вас тут не слишком часто беспокоят?

Женщина недоуменно похлопала густо накрашенными ресницами, задумчиво улыбнулась и как бы про себя негромко произнесла:

— Всякое случается, разное бывает. Вас они все интересуют или кто-то персонально?

Гуров вернулся назад, сел напротив Яны Константиновны и пояснил, что его может интересовать человек, который предположительно работает в налоговой инспекции. Это моложавый мужчина средних лет с короткой стрижкой, стройный, подтянутый, спортивный, легкий в движениях.

Выслушав его, женщина утвердительно кивнула и сказала:

— Был именно такой, каким вы его описали. Примерно месяц назад приходил. — В ее взгляде мелькнуло что-то мечтательное. — Очень интеллигентный, но при этом необычайно мужественный, даже брутальный. Прямо Штирлиц номер два. Таких мужчин, конечно, не слишком много. Кстати, простите за комплимент, но вы из этой же категории. Чем-то даже с ним похожи. Он только ростом чуть пониже.

Как далее рассказала Яна Константиновна, этого самого Штирлица очень интересовали поставщики продуктов, цены, назначаемые ими, и многое другое. Например, вся ли оплата проходит через бухгалтерию. Штирлиц просмотрел текущие отчеты, проявил отменные знания по части бухгалтерского учета и ведения документации. Он даже сделал небольшую подсказку по части разноса платежей по тем или иным счетам в соответствии с современными требованиями Министерства финансов. Никаких бакшишей, в отличие от многих своих коллег, он не потребовал. Закончив дела, Штирлиц просто попрощался и ушел.

— Скажите, а от какого поставщика к вам вчера были завезены продукты? — благодарно кивнув в ответ, спросил Гуров.

— Так, вчера. — Яна Константиновна пробежалась пальцами по клавишам компьютера. — Значит, это ООО «Курьер-Люкс», один из наших постоянных поставщиков, очень добросовестный, надо сказать. Они базируются на улице Вторничной, почти у МКАДа. С этой базы берут продукты многие рестораны высшего класса. Правительственные структуры тоже частенько там отовариваются. Цены, конечно, высокие, иной раз астрономические, зато и качество соответствующее.

— Ясно. — Лев Иванович потер переносицу. — А про то, что случилось вчера вечером на втором этаже вашего заведения, вы уже слышали?

— А-а, вы об убийстве мужчины? Да, в общих чертах мне сегодня об этом рассказали. Ужасная история!.. — В голосе Яны Константиновны зазвучали нотки жалости. — Кто же и за что его убил?

— Вот это мы и пытаемся выяснить. Кстати, а вы не могли бы нам помочь составить фоторобот того самого Штирлица? Мы были бы вам очень признательны. — Гуров выжидающе посмотрел на свою собеседницу.

— А он что, в чем-то подозревается? — На лице женщины отразилось недоумение и разочарование.

— Скорее нет, чем да. — Лев Иванович слегка слукавил и улыбнулся: — Он — ценный свидетель, который по ряду причин не очень настроен делиться информацией, интересующей нас.

Он догадался, что его собеседница без ума от Штирлица. Она никак не может согласиться с тем, что мужчина, запавший в ее душу, — опасный преступник, убийца. Чтобы не случилось осечки с фотороботом, ее чувства следовало пощадить. Так Гуров и сделал.

Яна Константиновна просияла, охотно кивнула в ответ и заявила:

— Хорошо, давайте составим! После обеда я свободна. Мне куда и во сколько подъехать?

Гуров написал на листе бумаги адрес, указал время и контактные телефоны, а потом наконец-то смог распроститься с «Садами Астарты». Выходя на улицу, он достал телефон, набрал номер заместителя начальника информационного отдела капитана Жаворонкова и попросил того найти максимум информации по Антоновскому и Бубниксу.

Затем Лев Иванович позвонил домой швейцару Щупрову, тому самому дяде Грише. Услышав в трубке уже знакомый рыкающий бас, он представился и сказал, что хотел бы встретиться. Швейцар не проявил явного восторга, но держался достаточно вежливо и дал свое согласие.

С Полтинной полковник отправился на улицу Артельную, где и проживал швейцар свингер-клуба. Шофер, истомившийся в ожидании пассажира, лихо стартовал с парковки и прокатил по улицам с ветерком, хотя ехать пришлось всего каких-то десять минут.

Как оказалось, Гуров позвонил вовремя. Щупров уже собирался отбыть на рыбалку, к тому же с ночевкой. Он пригласил нежданного гостя в дом и стал радушно угощать его рыбным пирогом собственного производства. Как оказалось, дядя Гриша был родом с Урала, где это блюдо весьма распространено. Он охотно согласился помочь с составлением фоторобота того настырного выпивохи.

— Я не стал бы спускать его с крыльца, если бы он не нахамил, — наливая себе и гостю чаю, неспешно рассказывал Григорий. — Прет, понимаешь, как баран на новые ворота. Я его спрашиваю, мол, куда?! А он: «Да пошел ты, холуй!» Меня это здорово задело. Да, я швейцар, но холуем никогда не был и не буду. Сгреб его за шкирку и пустил в свободный полет.

Щупрову показалось, что тот тип был не столько пьян, сколько нагонял на себя куража. Ростом он чуть ниже Гурова, да и не слаб, как видно. Не будь у швейцара мощной спортивной подготовки тяжелоатлета, ему вряд ли удалось бы справиться с этим странным скандалистом.

Григорий сказал, что в швейцары он подался, потеряв свое прежнее место работы. Он и в самом деле был штангистом, к тому же мастером спорта. Свою спортивную карьеру дядя Гриша закончил еще в девяностые годы. Последним его достижением было серебро на первенстве России.

Щупров занялся тренерской работой. Он оборудовал спортклуб в заброшенном помещении и очень скоро имел целую команду перспективных тяжелоатлетов, которые успешно выступали на юношеских первенствах столицы. А кое-кто выходил и на Россию.

И все бы ничего, да года три назад кто-то неизвестный положил глаз на некогда бесхозное помещение и земельный участок под ним. Тут же, прямо как по команде, начались всевозможные проверки, придирки, притеснения. В паре продажных газетенок вышли лживые материалы, в которых рассказывалось о том, что Щупров якобы готовит будущих рэкетиров.

Поводом для этих утверждений стала выходка одного бездельника, который в спортклубе и занимался-то всего какой-то месяц. Этот «тяжелоатлет» напился, устроил дебош в кафе да еще и попытался его ограбить. Суд назначил сопляку два года условно, а вся грязь была вылита на команду и ее тренера.

Вскоре налоговиками и коммунальщиками были найдены несуществующие долги. Арбитраж решил вопрос в их пользу. Приехали приставы и вывезли из клуба в неизвестном направлении штанги, гири, гантели, канаты, тренажеры. Все остальное было изломано и уничтожено.

Городское спортивное начальство объявило, что клуб Щупрова подлежит закрытию. Его деятельность, видите ли, не соответствует принципам спортивной этики. Тренер воспитывает в спортсменах культ грубой силы и даже криминальные наклонности.

— Меня и сейчас мои ребята встречают и спрашивают: «Дядя Гриша, а когда мы снова будем заниматься?!» — Щупров горестно вздохнул. — Что им ответишь? Клуба нет, денег и разрешения — тоже.

Потому-то три года назад он и подался в швейцары, тем более что жалованье ему предложили весьма солидное. Григорий знал, что за публика и для чего именно собиралась в этом здании, но осуждать или одобрять этих людей не брался. Сам он был твердым приверженцем старых семейных традиций, в этом же духе воспитал и своих детей. Участников свингер-вечеринок дядя Гриша рассматривал как персон болезных и убогих, достойных лишь сочувствия и сожаления.

Помнил Щупров и про случай с убийством коммерсанта. Это произошло у него на глазах. В поздних вечерних сумерках на парковку подрулил шикарный джип. Прохожих в тот час на этом участке Полтинной было мало. Даже подле пивбара почти никого не оказалось.

Хозяин джипа открыл дверцу и левой ногой ступил на асфальт. В этот самый момент по улице промчался легкий гоночный мотоцикл без номеров, появившийся словно из ниоткуда. Его седок в облегающем спортивном костюме и шлеме, закрывающем всю голову, выписал стремительный вираж и за долю секунды оказался рядом с джипом.

Из чего именно стрелял мотоциклист, Григорий не видел. Но, скорее всего, из пистолета с глушителем. Раздалось несколько приглушенных хлопков. После чего снова взревел мотор, и киллер исчез за ближайшим поворотом.

Все это произошло в течение всего нескольких секунд. Никто из людей, находившихся рядом, сразу и не понял, что же вообще приключилось. Лишь когда раздался женский крик: «Человека убили!», стало ясно, что это не розыгрыш, не инсценировка, а настоящее преступление.

Майора Крайнего Григорий определил как человека недалекого, с избытком самомнения и пренебрежения к окружающим. Щупров взялся рассказать этому оперу о том, что видел. Однако тот явно не доверял свидетелю, начал его обрывать, перебивать, одергивать, угрожающим тоном требовать каких-то особенных подробностей. Швейцар-штангист еле сдержался, чтобы не спустить с крыльца и этого зарвавшегося фанфарона. Он, как и охранники, в конце концов заявил о том, что ничего не видел, рассказал о том, что услышал от других. Майору пришлось с матерной руганью ретироваться восвояси.

Лев Иванович договорился с Щупровым о времени прибытия того в главк и вышел на улицу. Он созвонился с криминалистами и предупредил их о том, что сегодня к ним должны приехать двое свидетелей для составления фотороботов.

Теперь его путь лежал на улицу Вторничную, на базу «Курьер-Люкса». Когда сыщик садился в машину, зазвонил его сотовый телефон. Это был Стас.

— Лева! — В голосе Крячко звучали нотки азарта и даже некоторого ликования. — Наташа раскололась и дала интересные показания. Короче, я так понял, наш невидимка-неуловимка довольно долго окучивал этот поганый клуб, чтобы выйти на Сивяркина. Когда приедешь — расскажу. Ты сейчас куда?

— На Вторничную, там продуктовая база, снабжающая ВИП-персон, — сообщил Гуров. — Кстати, не исключено, что уже сегодня мы будем иметь фоторобот этого самого невидимки-неуловимки.

Некоторое время в трубке царило молчание, после чего погасшим голосом Крячко досадливо резюмировал:

— Да, Лева, с тобой тягаться непросто… Думал тебя удивить, а теперь сам чешу репу — как только тебе это удается? Ладно, увидимся. Я сейчас в Министерство инноваций и технологий.

И снова машина мчалась по московским улицам от одного периферийного микрорайона к другому. «Приора» удачно проскочила через несколько автомобильных пробок и летела по широкому проспекту в сторону МКАДа.

Базу «Курьер-Люкса» найти удалось не сразу. Водителю пришлось минут пятнадцать поколесить по Вторничной, сплошь застроенной складами, терминалами, разгрузочными площадками. Когда Гуров подошел к воротам с табличкой, извещающей, что это и есть искомый «Курьер-Люкс», на часах было уже около четырех. Ему удалось подкрепиться у гостеприимного швейцара-штангиста и слишком уж назойливые мысли о необходимости пообедать у него не возникали.

На проходной базы удостоверение Гурова ввело в некоторый ступор двух усатых, дебелых охранников. Судя по всему, в этой организации, приближенной к весьма высоким персонам, подобные гости появлялись крайне редко. Старший охранник поспешно созвонился со своим начальством, переговорил с ним и сообщил, что гостя уже ждет заместитель генерального директора по безопасности.

Территория, занятая фирмой «Курьер-Люкс», выглядела просто образцово. В отличие от похожих объектов не столь высокого класса, асфальт здесь был чисто выметен, контейнеры, укрытые полиэтиленом, стояли ровными рядами, автопогрузчики, разъезжавшие туда-сюда, сияли новизной.

Лев Иванович вошел в административный корпус. Вахтер указал ему на дверь кабинета прямо и направо от входа. На ней висела табличка, надпись на которой извещала всех, что здесь работает заместитель генерального директора по безопасности Макарян В.К.

Рослый мужчина под пятьдесят, с короткой седоватой шевелюрой, назвавшийся Вольдемаром Кареновичем, тоже был очень удивлен тем обстоятельством, что к нему пожаловал представитель Главного управления уголовного розыска. Маркарян выслушал Гурова, потом с озабоченным, задумчивым видом кому-то позвонил по телефону. Вскоре в кабинет вошла сотрудница бухгалтерии, которая подала Вольдемару Кареновичу бумагу с перечнем поставок за вчерашний день.

Маркарян пробежал глазами по длинному списку заказчиков, потом ткнул пальцем куда-то в его середину и сказал:

— Вот, есть «Ноу-Хау-Вест». Да, вчера продукты им возили, все согласно поданной заявке. Для доставки была выделена пятьсот восемьдесят пятая «Газель», водитель Фоменкин. Старший грузчиков — Аляев. А они сейчас где? — возвращая бумагу, спросил он бухгалтершу.

— Это надо уточнять у диспетчера, — ответила женщина и развела руками.

— Да-да, сейчас узнаем, — снимая трубку, пробормотал Макарян.

Как оказалось, команда Аляева в этот момент находилась на выезде и вскоре должна была вернуться. Учитывая наличие свободного времени, хозяин кабинета предложил Льву Ивановичу выпить кофе. Заодно он попросил уточнить, что же такое серьезное ведомство, как главк угрозыска, хочет узнать от грузчиков их базы. Как это может быть связано с доставкой продукции в консалтинговую фирму?

Гуров в нескольких словах пояснил, что их сотрудники ему нужны лишь как свидетели. А вот о том, что и где случилось, он подробно говорить не может по вполне понятным причинам.

— Убит клиент некоего заведения, посещаемого важными людьми, — пожав плечами, добавил Гуров. — Это все, что я могу вам сказать.

— Вы не Валентина Сивяркина имеете в виду? — отпивая кофе, уточнил Макарян.

— Вы знаете об убийстве Сивяркина? — Лев Иванович сокрушенно покачал головой.

Ай да секретность, о которой вчера так рассусоливал Петр!..

— Ну да. — Его собеседник невозмутимо пожал плечами. — Утром знакомый позвонил, говорит, дескать, Вольдемар, Валяна Сивяркина пришили. Вчера он был в своем клубе по интересам и там получил нож в сердце. Я очень удивился, даже расстроился. Что за беспредел такой творится?!

— А вы с Сивяркиным были хорошо знакомы? — спросил Гуров, поняв, что сейчас у него есть возможность получить интересную информацию.

— Не сказал бы, что хорошо, но иногда пересекались. Когда еще он был председателем правления банка «Восточный бриз», наша фирма у них кредитовалась, заодно снабжала их первых лиц высококлассными деликатесами. Поэтому иногда мы оказывались пусть и не рядом, за одним и тем же столом, но в одном банкетном зале. Что я о нем помню? Таких людей называют жизнелюбами. Деньгами сорил направо и налево. А их у него было всегда в избытке. Баб охмурял почем зря. О-о-о! Казанова, как сейчас говорят, нервно курит в сторонке. Когда Валентин стал помощником Ступцова, министра инноваций и технологий, он почти весь свой отдел уволил. Всех бабок и теток отправил на пенсию или перевел на периферию, а взамен набрал молодых, красивых и безотказных. Ох как он с ними куролесил! Прямо в своем кабинете… — Макарян рассмеялся с нотками легкой укоризны.

— А о некоем свингер-клубе «Сады Астарты» вы что-нибудь слышали? — уже отбросив всякое секретничанье, поинтересовался Лев.

— А кто о нем не слышал? — Вольдемар развел руками. — Он же прячется за спиной «Ноу-Хау-Веста». Там развлекаются люди очень крупные, весьма известные. Если их имена попадут в СМИ, то скандал будет, я вам скажу, грандиозный.

— А вот как вы, позвольте спросить, относитесь к подобным формам досуга? — Гуров с интересом взглянул на собеседника.

— Нет, это не для меня! — Макарян категорично помахал рукой. — Нет, конечно, я не свят, но всему же есть границы! Кому-то отдать свою жену и при ней же ложиться в постель с другой — это уже что-то от животного, стадного. Сами-то вы как на это смотрите?

— В этом плане я консерватор, — ответил Гуров и сдержанно улыбнулся.

— Вот именно! — поддержал его Вольдемар. — Конечно, всю эту свингерщину кроме как дуростью не назовешь. Но я все равно не понимаю, кто и за что мог его убить. Явных врагов у Валентина не было. Те люди, с которыми он развлекался в одной компании, ревновать не могут в принципе. Для них это норма. Разве что схватился за нож какой-нибудь рогоносец из числа мужей его сотрудниц? Не знаю.

В кабинет заглянула секретарша и сообщила, что команда грузчиков Андрея Аляева уже прибыла и ждет распоряжений.

— Пусть зайдут сюда, — Макарян сделал приглашающий жест. — Здесь с ними побеседуем.

Через минуту, тяжело топая ботинками грубоватого рабочего фасона, в кабинет вошли трое рослых молодых мужчин в синих комбинезонах и кепках с надписью «ООО Курьер-Люкс».

Круглолицый крепыш с белесыми усами поздоровался и поинтересовался:

— Вызывали, Вольдемар Каренович?

— С вами хочет поговорить товарищ полковник из органов внутренних дел. Присаживайтесь!

— Ух ты!.. — с некоторой многозначительностью вполголоса произнес один из грузчиков, обменявшись взглядом со своим бригадиром.

Лев Иванович выяснил у парней, кого из них как зовут, и поинтересовался, в каком составе они вчера работали на разгрузке продуктов на улице Полтинной.

— А, это в «Ноу-Хау-Вест», что ли? — Круглолицый молодой мужчина, который назвался Вадимом, понимающе кивнул. — Вместо Геннадия вчера был Максим Хомутов. Но он сегодня утром почему-то не вышел на работу. Его сотовый не отвечает. Пришлось Генку вызвать с выходного.

Лев Иванович мысленно констатировал, что этого самого Максима — если только это его настоящее имя — на этой базе теперь вряд ли кто-то увидит. Потом полковник попросил грузчиков рассказать все, что они знают о Хомутове.

По словам Вадима, тот устроился к ним меньше месяца назад. Работал добросовестно, не отлынивал, выполнял все, что бы ни поручили. Но была в нем и некоторая странность. Он очень не любил рассказывать о себе, при этом умел мастерски уйти от любого неудобного вопроса, отделавшись шуткой, переведя разговор в другое русло, найдя уместный повод куда-то отлучиться.

По пути парни вчера забросили заказы еще в две точки. К зданию «Ноу-Хау-Веста» они приехали уже в конце своего маршрута. Здесь особо разгружать было нечего. Продуктов оказалось совсем немного. Все происходило точно так же, как и обычно. Старший охранник открыл им дверь служебного входа, они занесли коробки и ящики в складское помещение.

Перед тем как «Газель» прибыла к «Ноу-Хау-Вест», Хомутов по секрету сообщил Вадиму, что хочет задержаться на Полтинной. Там у него якобы то ли проживает, то ли работает некая зазноба. Все равно рабочий день уже закончен, заказов больше нет. Бригадир подумал и дал свое «добро». Максим действительно скрылся сразу после разгрузки. Причем так ловко, что этого никто даже не заметил. Вот он только что был, и уже его нет. Словно растворился в воздухе.

— Так, мужики, опишите-ка мне его, — попросил Гуров.

В какой-то момент сыщик заподозрил, что словесный портрет Хомутова запросто может оказаться полным аналогом описания Штирлица из налоговой и выпивохи, прорывавшегося в свингер-клуб.

А может быть, и мотоциклиста-киллера? Вот это действительно было бы весьма интересным моментом!..

Грузчики описали Максима Хомутова как брюнета, крепыша выше среднего роста. Лет ему, по мнению большинства, было около сорока. Он носил усы и бородку, темные очки, которые почти никогда не снимал. Максим объяснял это тем, что когда-то у него был ожог сетчатки глаз и поэтому он без очков теперь уже не может. Зубы имел ровные, снизу слева блестела золотая фикса, то есть коронка. Но не исключено, что поддельная, для отвода глаз.

На тыльной стороне левой ладони синела типично зэковская татуировка — солнце, восходящее из-за горизонта, и надпись «Север». Цвета глаз не запомнил никто. Один из парней говорил — серые, другой — карие, третий — зеленые. Такую примету, как золотой перстень с печаткой на безымянном пальце левой руки, в расчет можно было не брать. Снять его или надеть — дело минутное.

Гуров договорился с Вадимом о том, что тот завтра утром явится в главк для составления фоторобота, и отправился восвояси. Когда он садился в машину, солнце уже начало уходить за крыши домов.

Глава 3

Стас Крячко отправился на рандеву с горничной Натальей на своем любимом «Мерседесе». Эта машина была не самой первой новизны, но после капитального ремонта смотрелась весьма импозантно. Станислав рулил по столичным улицам и размышлял, как ему лучше обставить встречу с этой женщиной, чтобы с ходу раскрутить ее на полную откровенность.

В какой-то момент у него даже появилась идея использовать уже не единожды испытанный прием, который условно можно было бы назвать «Благородный незнакомец спасает красавицу от чудовищ». В качестве дежурного злодея опять можно было бы задействовать капитана Жаворонкова и пару ребят из группы стажеров. В истории с похищением герцога Урриморского этот фокус сработал без сучка без задоринки. Все прошло как по маслу. Очаровательница из Шереметьева, «спасенная» тогда Стасом, стала настоящим кладезем ценной оперативной информации. А сколько будоражащих душу мгновений она подарила ему самому!

Но, поразмыслив, Крячко решил с этим вариантом повременить. Тут и Валерку Жаворонкова надо отрывать от дела, а Лева, поди, загрузил его как савраску. Неплохо бы еще и разобраться с обстановкой на местности. Кроме того, Наталья вчера могла его запомнить, когда они с Гуровым приезжали на место происшествия. Конечно, не факт, что в условиях шока и общего потрясения она была на такое способна. Но если это так, то есть немалый риск, что горничная в момент раскусит устроенный им спектакль. Тогда из подобной затеи получится полная дуристика.

«Ладно, — подумал Станислав, — попробуем что-нибудь другое. Рассудим логически. Домой она вернулась поздно, значит, и встанет не с самого утра. Час-полтора, как и всякая баба, потратит на себя, горячо любимую: завтрак там, глаза нарисовать. А потом чем может заняться? Скорее всего, по магазинам побежит. А вот там-то ее и можно будет чем-то как-то зацепить».

Он взглянул на часы и прикинул, что если его расчеты верны, то как раз в течение ближайшего часа Наталья и должна бы отправиться по магазинам. Ну а если нет, то ему придется действовать обычным, шаблонно-тупым порядком — созвониться, представиться, договориться о встрече, задать дежурные вопросы. Скукотища! Никакой романтики, ни малейшего намека на креатив, как это сейчас называют.

Стас прибыл на улицу Челюскинцев и нашел дом девятнадцать, который оказался типичной девятиэтажкой, построенной лет тридцать назад. Он вычислил, в каком именно подъезде может находиться квартира сто пятьдесят один. Потом Крячко припарковался напротив дома, включил музыку, откинулся на спинку кресла и заранее запасся терпением. Он краем уха слушал попсу, транслируемую FM-радиостанцией, и не отрываясь следил за дверью подъезда. Кто-то входил в дом, кто-то покидал его. Натальи заметно не было.

Но Станиславу терпения было не занимать. Он поборол зевок — запредельный недосып минувшей ночи давал себя знать, — взглянул на дверь подъезда и неожиданно для себя увидел ту самую женщину, ради встречи с которой и приехал сюда. Она вышла на улицу и в полном соответствии с предположениями Крячко неспешно зашагала к большому сетевому супермаркету, встроенному в первый этаж соседнего дома.

Стас дождался, когда Наталья скроется в магазине, быстренько перегнал машину на парковку для покупателей и тоже вошел внутрь. В этот момент зазвонил его телефон. Это был Гуров, который сообщил о системе видеонаблюдения в свингер-клубе, только что обнаруженной им.

Стас взял корзину для покупок и пошел вдоль длинных стеллажей с продуктами, осмысливая новость, только что услышанную от товарища. Надо же! Кто бы мог подумать, что господа устроители этого, по сути, борделя держали свою клиентуру под наблюдением да еще и снимали их развлечения на видео! Интересно, только себе на память или чтобы потом была возможность кого-то шантажировать?.. Это важный вопрос!

На не слишком людном пространстве торгового зала отыскать Наталью оказалось несложно. Она шла вдоль холодильных витрин с молочными продуктами. Стас для блезира кинул в корзину батон и пакет баранок, после чего прошел в конец молочного отдела и медленно двинулся ей навстречу.

Когда они поравнялись, он взял пакет ряженки и недовольно проворчал:

— И где тут они ставят срок годности? — Сыщик огляделся по сторонам, как бы ища чьей-то поддержки.

Он взглянул на Наталью, прикинулся, что видит ее впервые, показал ей пакет и спросил, пожимая плечами:

— Вы не поможете разобраться с этой абракадаброй? Не знаете, где тут ставится срок годности продукта?

Женщина дружелюбно улыбнулась, взяла пакет и показала пальцем на мелкие цифры, выдавленные на пластике.

— Это еще более-менее различимо, — пояснила она. — А то иной раз вообще ничего не прочтешь. Постойте! А мы с вами, по-моему, виделись! Это же вы вчера со Львом Ивановичем приезжали в «Ноу-Хау-Вест» расследовать убийство? — Наталья наморщила лоб и окинула Стаса испытующим взглядом.

Крячко в долю секунды сумел оценить обстановку и понять, что хитрить тут бесполезно. Слава богу, что еще не додумался использовать вариант со спектаклем. Получилось бы редкостное позорище!

Крячко рассмеялся, махнул рукой и сказал:

— Вы правы. — Он сокрушенно вздохнул: — Я здесь не случайно. Уж простите эту неуклюжую маленькую военную хитрость, но мне во что бы то ни стало нужно с вами поговорить. Понимаете, нам очень надо узнать, что вы видели вчера вечером. Ну, позарез просто! Кстати, нас, как я вижу, уже подслушивают излишне любознательные граждане, — приглушив голос, добавил он и кивнул в сторону какого-то дедка.

Тот, как видно, забыл о том, для чего вообще пришел в магазин, и с интересом вслушивался в их разговор.

Наталья понимающе кивнула, тоже перешла на полушепот и предложила:

— Тогда давайте поговорим на улице. Хорошо? Я сейчас еще кое-что возьму, и мы сможем там пообщаться.

Стас одарил ее признательной улыбкой и направился к выходу. По пути он бросил в корзину еще и кусок сыра — в хозяйстве пригодится. Наталья, как и обещала, вышла минут через пять. Они сели в его машину и продолжили разговор, начатый в магазине.

— Понимаете, вчера я не была настроена на полную откровенность по одной причине, — негромко проговорила женщина, глядя через лобовое стекло на пешеходов, спешащих по своим делам. — Конечно, это был настоящий шок. Я была страшно напугана. Но боялась не за себя. У меня замечательный муж, сын и две дочки-близняшки. Этот человек пригрозил мне, что пострадают мои близкие, если я буду слишком много болтать. Поэтому я предпочла промолчать.

— Но сейчас вы готовы что-то рассказать об этом? — спросил Станислав.

— Слишком много вам сообщить я и не смогу. Все произошло невероятно быстро, а этот человек был в маске, — Наталья развела руками. — Я просто поняла, что с его стороны это была, так сказать, дежурная угроза. Чтобы я какое-то время испытывала паралич от страха и не помешала ему совершить то, что он задумал.

— Хорошо, расскажите то, что видели и запомнили, — согласился Крячко.

Наталья поведала Стасу, что вчерашнее происшествие долго казалось ей какой-то нелепой фантасмагорией или фрагментом голливудского боевика, ставшим реальностью. Мужчина в маске ворвался в ее бытовку около десяти часов вечера. Собственно говоря, даже не ворвался, а просто вбежал — дверь Наталья никогда не запирала. Сама она в это время пила чай и отслеживала на мониторах ситуацию в будуарах.

— Простите, что перебиваю, но не могу не задать такой вопрос. — Стас чуть смущенно закашлялся. — Чем там занимались ваши клиенты, и ежу понятно. Просто вы упомянули, что у вас нормальная, хорошая семья. Вас, замужнюю, здравомыслящую женщину, это не слишком напрягало?

Его собеседница иронично улыбнулась, пожала плечами и ответила:

— Я, знаете ли, по специальности врач-венеролог, причем с изрядным стажем работы. Столько всего повидала, что меня уже трудно чем-то таким удивить или шокировать. Муж сначала, конечно, был категорически против. Но я года четыре назад потеряла работу. Мою должность сократили. Когда я вынуждена была уйти, ее восстановили специально для племянницы главврача. Больше ничего хорошего найти не удалось, а у нас ипотека, пропади она пропадом. Мужу одному не потянуть. Вот и пришлось идти туда. Все-таки сорок тысяч — это заметно больше, чем пятнадцать, которые предлагали мне за работу санитаркой в роддоме.

Наталья вернулась к повествованию о вчерашнем происшествии и отметила, что тот мужчина был крепкого телосложения, очень легок в движениях. Он перемещался почти бесшумно, ростом несколько выше, чем Станислав.

Этот тип захлопнул за собой дверь и скомандовал:

— Не двигаться! Ни звука! Иначе шею сверну, как цыпленку!

Затем он просмотрел изображение на мониторах и сам, ничего не спрашивая, отключил видеонаблюдение за будуаром, в котором находился Сивяркин. Человек в маске бесцеремонно обыскал карманы корпоративной униформы горничной и достал электронную кодовую карточку для экстренного открытия дверей будуаров.

Потом он положил Наталье на колени что-то прямоугольное и увесистое, с мигающим красным индикатором, и жестко предупредил:

— Шелохнешься — кусков не останется!

После этого человек в маске бесшумной тенью скрылся за дверью.

Ждать его пришлось недолго. Менее чем через минуту он вернулся, забрал свою мину, если только это и в самом деле была она, швырнул на стол кодовую карточку. Этот фрукт заявил Наталье, что нарушение молчания чревато серьезными последствиями, особенно для ее близких, и исчез, словно его никогда и не было.

— Знаете, когда мужчина появился второй раз — а я понимала, что он за это время успел кого-то убить, — мне показалось, что в бытовке прямо как будто могильным холодом повеяло. Жутковатое ощущение! Когда он уже ушел окончательно, мне все равно казалось, что там повисла какая-то мрачная тень. Я сидела, боясь шелохнуться, и понимала, что меня теперь могут выкинуть на улицу. Поэтому я изобразила глубокий обморок, когда в бытовку вбежали охранники. Боссу сказала, что человек в маске парализовал меня электрошокером. Надеюсь, это останется между нами. Хотя нельзя исключать и того, что нашу контору теперь прихлопнут и я в любом случае буду уволена.

Уже собираясь уходить, Наталья добавила, что тот субъект ее вообще ни о чем не спрашивал. Немного позже ей стало ясно, что он приходил для того, чтобы убить именно Сивяркина. Невзирая на то что киллер был в камуфляже и маске, по складу его фигуры она все же смогла определить, что это человек не из их завсегдатаев. Скорее всего, он вообще появился там впервые. Тем не менее Наталью никак не оставляло ощущение того, что в стенах их заведения он ориентировался вполне свободно.

— Возможно, кто-то из наших постоянных клиентов рассказал ему в деталях, что, где и как у нас расположено.

Женщина попрощалась со Стасом, вышла из машины и как-то безрадостно зашагала к своему дому. Крячко проводил ее взглядом и тягостно вздохнул. Эх, не дано ему поухаживать за такой обаяшкой!

Он запустил двигатель, вырулил на дорогу и покатил в сторону центра, чтобы там, на тихой улочке Мечтателей, пообщаться с господами из Министерства инноваций и технологий. К своей крайней досаде, Стас почти сразу же попал в обеденный затор. Его бедный «мерин», вместо того чтобы показать свою прыть, вынужден был ползти по-черепашьи. Почуяв напоминание желудка о том, что давно пора бы уже и подкрепиться, Крячко на ходу достал из пластикового пакета ряженку и батон.

Ощущение голода сразу же куда-то ушло, настроение повысилось. Стаса даже потянуло на лирику. Он включил приемник и услышал Кубанский казачий хор, призывавший хлопцев распрягать коней и ложиться спочивать. Это очень сильно подействовало на Стаса. Его тут же снова потянуло в сон, он не удержался и зевнул до хруста в челюстях.

Стас кое-как пересилил себя. Он свернул с Садового кольца, оказался на узковатой старой улочке. Вскоре Крячко остановил машину у отгламуренного трехэтажного старинного здания, отделенного от тротуара высокой кованой изгородью с воротами и калиткой. Если верить вывеске, которая была прикреплена к ограде рядом с проходной и наверняка обошлась казне не в один десяток тысяч бюджетных рублей, Станислав прибыл точно по адресу.

На министерской парковке, оборудованной вдоль ограждения, выстроилась длиннющая шеренга импортных авто. Как видно, они принадлежали инноваторам, продвигающим в российскую экономику передовые технологии. При этом было совершенно непонятно, почему через проходную не снуют всевозможные визитеры наподобие инвесторов, изобретателей и рационализаторов. Стас мог гарантировать, что за последний час он оказался единственным гостем министерства.

Стас долго объяснял вахтеру с придирчивым, въедливым взглядом, кто он и зачем сюда приехал, а потом сунул этому зануде прямо под нос свое служебное удостоверение. Тот долго, чуть не под микроскопом, изучал его, после чего начал кому-то звонить.

«Чего это они тут развели такую волокиту? — недовольно хмурясь, подумал Крячко. — Буквоедство, прямо как на каком-нибудь атомном объекте. Хотя все понятно! Это, наверное, из-за убийства Сивяркина. Точно! Теперь они все тут переполошены, как куры после набега хорька».

Кончив выяснять и уточнять, вахтер сообщил полковнику полиции, что сейчас подойдет начальник охраны и уже с ним уважаемый гость сможет пройти на территорию.

— А у вас тут люди хоть когда-нибудь бывают? — не удержавшись, спросил Стас с нескрываемой иронией.

Судя по гримасе вахтера, это едковатое замечание ему не понравилось.

— У нас тут не булочная, чтобы все кому не лень шлындали взад-вперед, — сварливым тоном объявил страж министерского покоя.

— Тогда за российские инновации можно быть спокойным. Врагу до них никак не добраться! — все с той же убийственной язвительностью констатировал Крячко.

В этот момент к проходной подошел явный отставник, плотный крепыш лет сорока пяти, с военной выправкой и лицом свекольного колера, в темном деловом костюме, с черным бантом, приколотым к пиджаку. Этот мужчина поздоровался со Стасом и сказал, что он — Леонид Витальевич Брунцов, начальник охраны. Главы ведомства в данный момент на месте нет, а вот его первый заместитель охотно примет представителя правоохранительных структур.

Войдя следом за главным секьюрити в просторный холл, Стас увидел большой портрет Сивяркина в траурной раме, установленный у стены и окруженный венками с лентами.

Крячко кивнул в сторону лика усопшего и как бы невзначай поинтересовался:

— А какая причина смерти господина Сивяркина была озвучена в вашем ведомстве?

Брунцов взглянул на Стаса так, как если бы тот спросил его, за сколько долларов он готов продать Родину, и суховато ответил:

— Как это какая? Она одна — убийство. Какой-то отморозок подкараулил Валентина Романовича у его дома и нанес удар ножом прямо в сердце. Вы хотите сказать, что это не соответствует действительности? — насторожился он.

Крячко многозначительно развел руками и пространно пояснил, что, в общем-то, ничего не имеет против озвученной картины убийства в плане ее объективности. Поэтому полученным ответом он вполне удовлетворен и весьма за него признателен.

Шагая по лестницам и коридорам, Станислав не мог надивиться обилию ковров и хрустальных люстр, отделке стен дорогими материалами и косякам длинноногих секретарш, разносящих кофе. Причем все как одна в мини-юбках по самое не балуй. Зато с черными траурными бантами на левой руке.

Стас проследовал через просторную приемную, где за компьютером сидела стандартная длинноногая секретарша в мини-юбке. Это помещение больше напоминало гостиную ВИП-номера пятизвездочного отеля. Потом полковник полиции вошел в не менее роскошный кабинет, в котором трудился на благо родной страны заместитель министра инноваций и технологий Марьин Николай Евгеньевич.

Гражданин в очках, с тонюсенькими усами и бородкой-щеточкой, больше напоминающий какого-нибудь художника-авангардиста, восседал за большущим канцелярским столом. В глаза с порога бросался большой черный бант, приколотый к лацкану его пиджака, — знак траура, объявленного в министерстве.

Брунцов по-военному четко, даже с некоторым перебором, доложил заместителю министра о прибытии представителя главка угрозыска. Тот, благосклонно кивнул, ответил Стасу на приветствие, предложил ему присесть и тут же распорядился принести кофе.

— Слушаю вас, Станислав Васильевич. — Хозяин кабинета закурил и откинулся в кресле.

Крячко, не углубляясь в философствования и долгие преамбулы, попросил своего собеседника рассказать о Сивяркине как о человеке, специалисте, обозначить круг вопросов, входивших в его компетенцию. Николай Евгеньевич после некоторого молчания пыхнул сигаретой, чуть пожал плечами и заговорил с несколько нарочитой, дежурной скорбью в голосе. По словам Марьина, Сивяркин был чрезвычайно порядочным человеком и замечательным управленцем.

— Валентин Романович имел огромный опыт банковской работы, и поэтому именно ему был поручен финансовый сектор нашего министерства, — со значением в голосе подчеркнул чиновник. — Он изучал данную составляющую инновационных проектов, давал заключение по их потенциальной прибыльности и убыточности. Надо сказать, что покойный твердо стоял на страже интересов государства и общества, не на словах, а на деле берег государственную копейку. В личной жизни он также был человеком чрезвычайно позитивным и скромным.

Как далее явствовало из спича Марьина, Сивяркин сделал очень многое, чтобы техническое перевооружение целых секторов промышленного производства стало реальностью. Его очень уважали за рубежом, он был непременным участником различных международных научно-технических инновационных форумов.

— Вот вы упомянули о том, что господин Сивяркин давал заключение по финансовой успешности тех или иных проектов. — Крячко уловил паузу в помпезных речениях заместителя министра и немедленно перехватил инициативу. — Но его выводы, надо полагать, не всегда и не всех устраивали. Как вы думаете, не мог заказать его убийство какой-то человек, который остался им недоволен?

На сей раз собеседник Стаса думал гораздо дольше.

Потом он неопределенно пошевелил в воздухе пальцами и согласился:

— Да, этого исключать никак нельзя. Ведь каждое решение, принятое Валентином Романовичем, означало перемещение громадных средств, порой выражаемых в миллиардах долларов. Тут, знаете ли, вероятность организации убийства теми негодяями, которым он не позволил украсть или пустить на ветер государственные деньги, можно считать вполне реальной.

Крячко утвердительно кивнул и задал следующий вопрос:

— А нельзя ли составить список организаций и конкретных людей, которые могли, скажем так, иметь на него зуб по этой самой причине? Можно ли получить такие данные, ну, хотя бы за последние два месяца?

Марьин после очередного раздумья с сожалением развел руками и заявил:

— Очень жаль, но лично я подобной информацией в достаточной мере не располагаю. Ее проще запросить у Ирины, секретарши Валентина Романовича. Я сейчас позвоню ей, и она подготовит все, что вас интересует.

Он поднял трубку телефона внутренней связи и вполголоса попросил кого-то оказать господину оперуполномоченному содействие в подборе интересующих его данных.

— Ну вот и все. — Заместитель министра положил трубку и указал на Брунцова, за все время их разговора не проронившего ни слова: — Леонид Витальевич вас проводит. Желаю успехов!..

В приемной Сивяркина Станислава прямо с порога встретил все тот же траурный портрет. Новопреставленный взирал на него из ближнего угла. Секретарша Ирина, как и все прочие сотрудницы, с черным бантом, повязанным на левой руке, казалась классическим вариантом блондинки из приемной. Но только внешне. Как понял Стас с первых же минут их общения, умом она обладала далеко не «блондиночным».

Ирина выслушала своего гостя, окинула его каким-то уж очень изучающим взглядом, открыла стеклянный конторский шкаф и достала один из файлонакопителей, заполняющих его полки. Отщелкнув фиксаторы, секретарша сняла с дужек пачку файлов и стала по одному собирать их в стопку, а некоторые откладывала в сторону.

Всего таких отобранных файлов набралось около пяти.

Ирина еще раз перетасовала их, вопросительно посмотрела на Станислава и суховато уведомила его:

— Но дать их вам на руки я не могу — только копии.

— Да не вопрос. Копируйте! — Крячко согласно махнул рукой и отметил, что эта хранительница секретов своего усопшего босса внутренне отчего-то напряжена.

Это было заметно по ее лицу, жестикуляции, походке. И вообще она была не в восторге от его визита. Стас это чувствовал почти физически. С чего бы? Еще интересно, по какому принципу секретарша отбирала файлы? Почему не предоставила такую возможность ему самому?

Словно прочитав мысли гостя, Ирина включила копир и пояснила:

— К сожалению, предоставить вам я могу только то, что не относится к секретной информации. Здесь есть материалы, которые вполне подпадают под понятие государственной тайны. Их могу дать только с согласия своего непосредственного начальника, но его, к сожалению, нет в живых. Или с разрешения главы нашего ведомства. Однако он в отъезде.

Чтобы получше прозондировать ситуацию, которая показалась ему очень уж зыбкой и неубедительной, Стас, разыгрывая из себя туповатого солдафона, уточнил:

— Николай Евгеньевич такими полномочиями не обладает?

— Нет. — Ирина вежливо улыбнулась, но ее взгляд оставался холодным и даже несколько колючим.

«Уж не знаю, было что-то между нею и Сивяркиным, но я бы с такой дамочкой точно в одну постель не лег бы», — подумал Стас и ответил ей точно такой же улыбкой.

Секретарша снова явила проницательность, не очень-то свойственную типичным блондинкам.

Все тем же суховато-холодноватым тоном она обронила с нотками сарказма:

— Если у вас пробудились подозрения по поводу того, что наши отношения с Валентином Романовичем выходили за рамки чисто служебных, то это в корне неверно.

Вполне вероятно, что эта отповедь была стимулирована внутренним зудом, желанием слегка натянуть нос настырному оперу, который раздражал Ирину с самого начала. Чем именно? Наверное, тем, что он создавал риск утечки такой информации, каковой за пределы министерства выходить вообще не следовало бы. Однако этот ее шаг оказался несколько опрометчивым, поскольку он тут же перевел их общение в куда более личную плоскость.

Если бы подобную тему затронул сам Крячко, то у секретарши имелись бы все основания изобразить оскорбленные чувства, как бы уйти в себя и занять глухую оборону. Но выпад сделала она, и Стас за это тут же ухватился.

— Вы прямо как будто читаете мысли! — с утрированным восхищением сказал он, слегка воздев руки.

— Насчет мыслей так не скажу, но это можно было понять по вашему взгляду. — Ирина закончила работу и протянула полковнику полиции копии заявок на финансирование проведения испытаний и внедрения новых разработок.

Станислав неспешно просмотрел эти бумаги, взглянул на Брунцова, высящегося столбом у входа, и предельно вежливо попросил:

— Леонид Витальевич, как говорится, ничего личного, но вы не могли бы нас оставить с госпожой Ириной? У нас в угрозыске ведь тоже есть немало вопросов, не подлежащих огласке.

Тот изобразил недовольную мину, сердито засопел и вышел из приемной. Этот демарш опера несколько озадачил секретаршу. Она села на свое место, глядя на Стаса с демонстративной выжидательностью.

Крячко взглянул на входную дверь и поинтересовался, чуть приглушив голос:

— Скажите, а вам известно, где именно и при каких обстоятельствах был убит господин Сивяркин? Я вот знаю. Героически-эпическая версия его смерти на пороге родного дома, как говорят в молодежной среде, не катит. Итак?

Ирина поняла, что «точка невозврата» в этой плоскости разговора уже пройдена и отмазаться не получится.

Она откинулась на спинку стула, многозначительно усмехнулась и произнесла с нескрываемым вызовом:

— Допустим, знаю. И что из этого?

— Прекрасно! — Крячко ответил ей открытой, дружелюбной улыбкой. — Тогда следующий вопрос: а вам самой в «Садах Астарты» бывать доводилось? Я не спрашиваю о целях и формах вашего тамошнего времяпровождения. Меня интересует сам факт.

Его собеседница заметно напряглась, задумалась и чуть нервно ответила:

— Да, я там бывала. Но всего лишь пару раз…

— Верю! — Стас великодушно воздел руки, давая понять, что ничего худого о ней и думать не смеет. — Вы посещали их лекторий и дискуссионную площадку. Верно? Но вы не могли не заметить всей тонкости взаимоотношений между членами клуба. Женщина с таким острым взглядом, наблюдательностью и аналитическим складом ума гарантированно должна была почувствовать, кто и что друг к другу питает. Слушаю!

Ирина вздохнула, провела ладонью по лицу, подперла подбородок женственным, миниатюрным, но весьма крепким кулачком и заговорила:

— Я вообще не могла понять, какого черта он туда надумал ездить. Ему и тут баб хватало. Целый отдел тупых телок его обслуживал. Кстати, он и меня надумал было задействовать, но я ему сразу сказала, мол, забудь и думать. Не нравится — увольняй. Он тут же отвязался. Потому что на этом месте этот фрукт был ноль без палочки. Всю работу на себе я тянула. Он и свою Юльку додумался подбить на это дело — ложиться под других мужиков. Она, дура, согласилась.

По словам Ирины выходило, что практически всем членам свингер-клуба требовался психиатр. В том числе и ее боссу. Фобии, мании, комплексы имелись у каждого, кто посещал это заведение. Клубные секс-развлекухи с «перекрестным опылением» от всего этого никак не избавляли. Скорее наоборот.

Первый раз Ирина поехала туда, поддавшись на уговоры Валентина и Юлии. Госпожа Сивяркина так втянулась в свингер-интим, что о «Садах Астарты» говорила только с придыханием и восхищением.

Увиденное Ирину разочаровало. Угодив в толпу селадонов и нимфоманок, она, натура сильная и своевольная, сразу же прониклась внутренним отторжением к этим персонам. Когда один из свингеров слишком уж настойчиво попытался увести ее с собой в будуар, ей пришлось предупредить излишне настырного ухажера, что у нее черный пояс по карате и она может остудить его пыл достаточно быстро. Тот сразу же слинял, а Ирина окончательно разочаровалась в тамошней компании.

Второй раз она приехала туда по необходимости. Поздним вечером в министерство поступил звонок о том, что завтра утром туда прибудет зарубежная делегация. Ирина в тот вечер задержалась из-за обилия работы. Поэтому ей пришлось самой и принимать этот звонок, и как-то на него реагировать.

Нужно было отдать распоряжения по подготовке встречи. Как назло, никого из замов и помов в пределах Москвы не оказалось. Министр в это время отдыхал где-то за границей.

Телефон Сивяркина не отвечал. Ирина догадывалась, где он может быть, и отправилась на Полтинную. Валентин и в самом деле оказался там. С кем он развлекался в этот момент, Ирина не знала, но Сивяркин был очень раздражен ее появлением. Узнав, в чем дело, он ей же и поручил провести всю необходимую подготовку.

— Вот, собственно говоря, и все мои контакты с этими «Садами Астарты». — Ирина снова откинулась на спинку стула и пренебрежительно поморщилась. — Место для меня, конечно, малоприятное. Тем не менее я почти уверена в том, что тамошние завсегдатаи не имеют отношения к убийству Валентина Романовича. Знаете, раза три отбывая по служебным делам на машине босса, я замечала слежку. Один раз за нами довольно долго гнался мотоциклист. Примет особых назвать не могу. Они все одинаковые: гоночный мотоцикл, каска, закрывающая лицо, джинсы, косуха наподобие вашей, — она взглядом указала на кожанку Станислава.

— Понятно… — Крячко задумчиво кивнул. — А машины какие были?

— Номеров я не разглядела. — Ирина пожала плечами. — Они держались от нас достаточно далеко. Насколько я смогла понять, сначала это был синий «Форд», а потом — белая «Мазда». Думаю, это происходило неспроста. Кто-то имел большущий зуб на босса и основательно готовился свести с ним счеты.

— А Сивяркину вы говорили о замеченной слежке? — Крячко вопросительно прищурился.

— Разумеется! Леонид Витальевич после этого несколько дней подряд ездил за ним хвостом, чтобы засечь соглядатаев. Но ничего не заметил, и мои подозрения сочли пустыми бабскими бреднями. — Собеседница Стаса горько рассмеялась, качая головой.

Услышав вопрос сыщика о том, почему его появление она восприняла крайне настороженно, Ирина сокрушенно вздохнула. По ее словам, министерство с недавних пор попало в черную полосу. Его работой заинтересовалась Счетная палата. На заседании правительства главе ведомства поставили на вид за ряд крупных провалов. Тот, понятное дело, спустил кобелей на подчиненных.

Да и у самой Ирины в жизни было не все ладно. Приболела дочь, а тут бывший муж со свекровью затеяли судебный процесс об изъятии у нее и передаче им ребенка.

— Ничего, я сильная, сдюжу!.. — Ирина устало вздохнула, озабоченно нахмурив лоб. — Просто, когда был босс, мне отбиваться было легче. У него имелись обширнейшие связи. Иной раз одного его звонка было достаточно, чтобы моя любимая свекровка не вспоминала обо мне по меньшей мере полгода. Теперь у них руки развязаны. Чему радоваться?! А тут вы прибыли. Случись какие-нибудь осложнения для министерства, всех собак гарантированно повесят на меня.

Крячко попрощался со своей собеседницей и вышел в коридор. Брунцов стоял невдалеке с величественным, отрешенным взглядом, устремленным куда-то в пространство.

— Счастливо оставаться, — на ходу обронил Стас и направился к выходу, уже не обращая на него никакого внимания.

Глава 4

Гуров вернулся в главк часам к шести. За день солнце по-летнему прогрело город, и поэтому казалось, что на дворе не середина сентября, а все те же знойные августовские дни. Пройдя к себе, Лев созвонился с экспертами. Те сообщили, что бородатый дядька у них уже был, фоторобот с его помощью составлен. Сейчас завершается работа с главной бухгалтершей компании «Ноу-Хау-Вест». Уже ясно, что лицо мужчины, запомнившегося ей, очень даже напоминает синтезированный портрет выпивохи, составленный с участием Щупрова.

Взглянув на часы, Лев снял трубку телефона внутренней связи. Почти сразу же в ней раздался голос Петра, как будто тот только и ждал этого момента.

— Лева, слушаю! Что там у тебя новенького? — с затаенной надеждой на некие сногсшибательные подвижки в расследовании с ходу поинтересовался он.

— Как будто вырисовывается конкретный подозреваемый, — будничным тоном сообщил Гуров.

— Вот и славно! — обрадованно отреагировал Орлов. — Ну-ка, давай ко мне! Жду подробностей!

Лев Иванович направился к генералу. По пути он забрал у экспертов фоторобот того выпивохи. Когда он уже входил в приемную, сзади, подобно урагану, его догнал Стас, сияющий улыбкой.

— Это что у тебя? — спросил он бодряческим тоном, забирая из рук Гурова фоторобот и окидывая его изучающим взглядом.

— Некий клиент пивбара «Бир Бэр», который не так давно пытался прорваться в «Сады Астарты», — пояснил Лев Иванович, открывая дверь кабинета и одаривая утрированно восхищенной улыбкой секретаршу Верочку, самозабвенно рисующую себе лицо.

Орлов, как видно снедаемый жгучим нетерпением, в этот момент расхаживал по кабинету взад-вперед. Он круто развернулся, увидел приятелей и выжидающе глянул на них. Крячко снисходительно ухмыльнулся и величественным жестом протянул ему фоторобот.

Петр повертел в руках лист бумаги с контурами лица и чертами эдакого Жана Марэ, а потом деловито уточнил:

— Так это вот и есть он самый?..

— Предположительно, — невозмутимо ответствовал Гуров и тут же спросил: — А мы что, вот так столбами стоять и будем? Может, пригласишь присесть, твое превосходительство?

Станислав с многозначительным видом тут же добавил:

— Да, действительно! А то со стороны глянешь и невольно заподозришь: неужели сразу у всех троих острый приступ геморроя?!

— Ой, Стас, ты, как и всегда, хоть как-нибудь да отличишься!.. — Орлов досадливо поморщился. — Садитесь уж, господа сыщики. А ты, Лева, как будто зашел сюда впервые! Тоже мне, застенчивый выискался. — Он прошел на свое место, еще раз взглянул на фоторобот и проворчал: — Расскажи-ка, что это за человек. Насколько велика вероятность того, что он именно тот, кто нам нужен?

Гуров как ни в чем не бывало кивнул и доложил об итогах своих визитов в «Сады Астарты», к швейцару Щупрову и в «Курьер-Люкс».

Петр внимательно выслушал его, задумался и поинтересовался:

— Значит, ты считаешь, что и тот пропойца, и киллер-мотоциклист, и Штирлиц из налоговой, и грузчик Хомутов — это одно и то же лицо?

— Процентов на восемьдесят уверен, — Лев Иванович утвердительно кивнул.

— Ну и как ты себе в таком случае представляешь сценарий того, что произошло? — Орлов крепко сцепил пальцы и выжидающе воззрился на Гурова.

— Нет ничего проще. — Сыщик безмятежно улыбнулся и пожал плечами: — Если исходить из того, что это явная месть и что человек, взявшийся воздавать своим обидчикам, имеет подготовку спецназовца, то все укладывается в элементарную схему. Предположим, некто в не столь отдаленные времена понес какой-то крупный моральный или материальный ущерб по вине нескольких человек, которых наказать в судебном порядке ему не удалось. Он вышел на тропу войны. Коммерсанта, причастного к его бедам, наш мститель убил без особых затей. А вот Сивяркина, который, скорее всего, нанес ему самую болезненную рану, он прикончил не просто так. Было задумано лишить его жизни в тот момент, когда тот будет предвкушать плотские удовольствия.

— Ага! Другими словами, надо думать, Сивяркин мог как-то не по-людски поступить с его женой или дочерью? — Петр вскинул указательный палец.

— Вот именно! — Лев Иванович стукнул себя кулаком по коленке. — Я еще вчера ночью задумался, а на хрена нужно было убивать именно в будуаре свингер-клуба? Не проще ли пристрелить прямо на улице и смыться? Нет! Он хотел, чтобы Сивяркин знал, кто и за что его убивает, и достиг этого. Лицо покойника было перекошено немыслимым ужасом. Этот Штирлиц за ним охотился очень умело, с выдумкой и фантазией. Для начала он узнал, где тот проводит свой досуг, организовав слежку за его служебным авто. Потом под видом алкаша проверил систему охраны клуба и сделал вывод, что просто так туда ему не попасть. Следующий шаг — визит в бухгалтерию под видом налоговика.

— Постой! — Орлов упреждающе постучал пальцем по столу. — Но он же какие-то документы в бухгалтерии показывал? Откуда они у него могут быть?

Услышав этот вопрос, Крячко саркастически рассмеялся, отмахнулся и укоризненно резюмировал:

— Наивный албанский парень! Да сейчас за любым углом можно купить корочки даже генсека ООН!..

— Все верно. — Гуров снисходительно усмехнулся и сдержанно кивнул. — Ты не учитываешь и личный фактор, отношение главной бухгалтерши к этому проверяющему. Она в него влюбилась с первого взгляда и сейчас живет одной лишь мечтой снова увидеть своего ненаглядного. Кто и что там мог проверять?! Он узнал адреса поставщиков и выбрал самого авторитетного. Не буду судить, как уж ему удалось туда устроиться, но со своей задачей он справился блестяще. Наш мститель несколько раз побывал в хозяйственном блоке «Садов Астарты», все там досконально изучил, выбрал подходящий момент, нашел способ, чтобы спрятаться и остаться там. Вечером он прошел наверх, в дежурку горничной, увидел на одном из мониторов, где именно развлекается Сивяркин, и отключил видеозапись. При помощи электронного ключа, изъятого у горничной, преступник зашел в будуар, снял маску и явил себя обалдевшему «пирату». Тут же, не давая Сивяркину опомниться, он вогнал ему в сердце свой нож. Все! Маска снова на лице, он бежит к служебному входу, открывает дверь, захлопывает ее и исчезает. Финита ля комедия!

— Лева, поздравляю! Версия блестящая, — однозначно оценил Станислав. — Кстати, то, что выведал я, только подтверждает все это. Горничная Наташа призналась, что наш неуловимый мститель был у нее в дежурке-бытовке. А в министерстве мне и вовсе удалось услышать про Сивяркина немало занимательного. — Крячко передал товарищам свой разговор с Натальей и секретаршей Ириной и заявил: — Уверен, что свою последнюю должность Сивяркин получил не за какие-то великие дарования, а купил, может быть, даже и ценой жены. — Стас презрительно поморщился и закончил свое повествование.

Выслушав оперов, Петр откинулся в кресле и многозначительно вздохнул.

— Хорошо, — согласился он, глядя куда-то перед собой. — Сегодня поработали, можно сказать, замечательно. Только то, что у нас есть фоторобот подозреваемого, дает очень большие шансы на успешное завершение работы. Мне думается, в ближайшее время этот неуловимый мститель будет изобличен и задержан.

— Ой, не уверен, — Гуров с сомнением покачал головой. — У меня такое ощущение, что он служил в одной из тех контор, сотрудники которых за границей чувствуют себя как дома. А это означает, что наш мститель запросто может смыться за бугор и оттуда наблюдать, как мы в общеизвестной темной комнате ищем черную кошку. Обрати внимание! Как явствует из его контактов, перед тем как убить Сивяркина, он особо-то и не маскировался. Его вживую запомнили сразу несколько человек, но это его ничуть не обеспокоило. Вывод?

Орлов стукнул кулаком по столу, досадливо крякнул и заявил:

— Вот умеешь ты, Лева, так не вовремя испортить настроение! То есть ты считаешь, что он может запросто покинуть Россию?

— Это одно. А второе то, что нужно выйти на ГРУ и СВР и попросить их сотрудников опознать человека, изображенного на этом фотороботе. Это уже задача для тебя. С твоей колокольни такие вопросы вполне решаемы.

— Ага… — уже другим тоном протянул Петр. — Это неплохая мысль, я займусь. Но ты говоришь, что фоторобот Штирлица будет готов сегодня вечером, а Хомутова — завтра утром. Тогда, наверное, все три портрета сначала сопоставим, прикинем, один ли это человек, а потом уже сделаем окончательные выводы. Да, досадно будет, если наш клиент уже успел смыться за границу.

— А мне почему-то не будет, — Гуров безмятежно улыбнулся. — Чую, за всем этим стоит какая-то безобразная, мерзкая история. Этих усопших мне почему-то ни капельки не жаль. Я не думаю, что человек, имеющий такую подготовку, стал бы мстить только за то, что кто-то в трамвае наступил ему на ногу. Скорее всего, ему так плюнули в душу, что он был вынужден пойти на подобные крайние меры.

— Лева, напоминаю тебе тысячу первый раз: мы служим закону и не имеем права переносить на расследование свое отношение к подозреваемым!

Услышав это замечание, Стас саркастически хмыкнул.

— «Мы служим закону»! — с подначкой в голосе передразнил он. — А он кому? Вот, читаю в Интернете. Неделю назад серийному педофилу, пойманному на месте преступления, судья, учитывая его положительные характеристики, дала условный срок. Прокуратура опротестовала, но он уже бесследно смылся. Другой пример. Уголовник со стажем зверски избил парня. Друг пострадавшего кинулся на выручку и получил ножевое ранение. Он в горячке вырвал у бандита нож и ранил его самого. Итог? Пять лет строгого режима. Кому? Не бандиту, нет. Для суда мерзавец, трижды сидевший за тяжкие телесные повреждения и изнасилование, оказался потерпевшим. Дали пятерик парню, который спасал жизнь друга и оборонялся сам. Ни за что сломали человеку жизнь и убили у многих людей малейшее уважение к этому самому закону.

Орлов насупился, безнадежно махнул рукой и заявил:

— Ну, давайте, валяйте дальше! Начнем воздавать не по закону, пусть и несовершенному, а по понятиям. Организуем команду каких-нибудь робингудов, начнем сами и выносить приговоры, и исполнять их. Ну и что тогда начнется? Хаос, беспредел!..

— Не кипятись, начальник, — Лев Иванович иронично усмехнулся. — Мы уже сто раз спорили на эту тему. Но в любом случае, как видишь, и я, и Стас продолжаем работать в рамках существующих законов. Речь-то не о том, чтобы злостно нарушать их. Да, мы обязаны считаться с законом, но вовсе не раболепствовать перед ним. Идеальных законов пока еще никто не написал, а наша судебная практика слишком богата двойными стандартами. Так что хаос, как видишь, начинается вовсе не с нас. И тебе это прекрасно известно. Ладно, нам пора. Я завтра с утра попробую разыскать Антоновского и еще раз хорошенечко его допросить. Правда, и насчет него есть серьезные опасения. Он уже вполне мог удариться в бега. Что еще? Надо будет увидеться с авторами проектов, которых отфутболил Сивяркин.

— А я попробую разыскать дамочек из «Садов Астарты» и выяснить, кто из них встречался с нашим киллером и дал ему исчерпывающую информацию об этом клубе. Параллельно с этим надо бы напрячь городских гаишников на предмет поиска синего «Форда» и белой «Мазды». Думаю, на уличных камерах видеонаблюдения они могли засветиться в момент преследования машины Сивяркина, — проговорил Стас, встал с кресла и зевнул.

— А у него какая тачка? — осведомился Петр.

— Тебе до него далеко. — Крячко многозначительно взглянул в потолок: — «Бентли Континенталь» комплектации экстра-класса, миллионов этак за двенадцать. Не хило, да? Пока, мон женераль!

Гуров вернулся домой уже в сумерках, поднялся на свой этаж, вошел в темную прихожую. Мария сегодня играла и появиться должна была позже, часам к девяти. Лев Иванович прошел на кухню и перекусил там на скорую руку.

Потом он немного подумал, вышел во двор и сел в свой «Пежо». Дома ему отчего-то не сиделось, в душе корявой занозой саднили какие-то неприятные предчувствия. Лев Иванович запустил двигатель и покатил по вечерней улице.

Как назло, этот вечер опять выдался богатым на пробки. Полковнику пришлось объезжать заторы по боковым улочкам и даже проходным дворам. Лишь в девятом часу он подъехал к театру, нашел свободное место, припарковался и направился к входу.

Гуров прошел в фойе и остановился у окна, глядя на город, уже окутанный мраком. Через двери, ведущие в зрительный зал, до него доносились голоса актеров. Иногда там звучали аплодисменты, причем довольно бурные, перерастающие в овацию.

Лев Иванович несколько раз прошелся взад-вперед, постоял у стенда с расписанием постановок текущего сезона, посмотрел на большие цветные фотоснимки плакатного типа, на которых были отображены самые интересные моменты тех или иных спектаклей.

На многих из них объективом так или иначе была схвачена Мария Строева. Вот она в роли чудаковатой, эксцентричной графини из веселой, оптимистичной постановки. А тут — суровая монахиня, которая должна сделать непростой выбор: соблюсти заповедь «не убий», но позволить гнусному злодею погубить девочку, почти ребенка, или совершить смертный грех, своей рукой вонзить в грудь мерзавца острый кинжал.

«Да, непростой выбор, — отметил Лев Иванович, продолжая осматривать эту театральную диораму. — Теперь понятно, почему Мария, когда у них шла эта постановка, была постоянно на нервах. Слишком уж входит в образ и не может выйти из него даже дома. Нет, ну их, все эти драматические роли. Пусть лучше будет больше комедийных. Когда графиню играла, веселой была, жизнерадостной».

Еще полчаса спустя в зале раздались громкие заключительные аплодисменты. Через некоторое время двери распахнулись, и в фойе хлынул поток зрителей. Гуров стоял в сторонке и наблюдал, как люди, направляясь к выходу, оживленно делятся впечатлениями по поводу постановки.

Мария появилась, когда толпа уже сошла на нет. Она вышла из боковой двери, отчего-то хмурая и озабоченная. Следом за ней выбежали двое каких-то парней туповатого вида, типичных «быков» какого-нибудь крупного бандитского главаря. Они загородили ей дорогу, что-то настырно втолковывали. Мария отмахнулась и попыталась их обойти, однако «быки» не унимались, не пропускали ее.

Лев Иванович вдруг понял, почему его так терзали неприятные предчувствия. Интуиция сыщика не дала сбоя и на этот раз.

Он быстрым шагом приблизился к парням и негромко, но жестко приказал:

— А ну-ка, убрались отсюда!

Парни окинули его пренебрежительными взглядами.

— Чего за баклан? Охранник, что ли? — с типично блатными интонациями, скривив рот, проговорил кудлатый мордоворот в крутом прикиде, стоявший справа.

— Это мой муж! Полковник полиции! — с радостью во взгляде объявила Мария.

— Ой, напугался! — Кудлатый тип пренебрежительно хмыкнул: — Да у нашего босса генералы на побегушках. Полковник? Дворником, может, и возьмет…

— Как его фамилия? Кто такой? — осведомился Гуров и насмешливо прищурился.

— Скажу — обделаешься. Понял? — глумливо изрек второй мордоворот со шрамом на щеке.

— Ты, я смотрю, на язычок слишком бойкий. Может, тебе его укоротить? — Лев Иванович говорил совершенно невозмутимо, но, встретившись с ним взглядом, меченый негодяй даже чуть отшатнулся.

Второй отморозок, как видно, вовремя сообразил, что они затеяли опасную игру с огнем, и поспешил внести ясность:

— Тут такое дело. Короче, наш босс сейчас в «Золотом Эдеме» справляет именины. С корешами, то есть с гостями, поспорил, что Мария Строева туда приедет и выдаст чего-нибудь. Типа, выступит перед уважаемыми людьми. Гонорар — лимон. Чего, мало, что ли?

Гуров снисходительно усмехнулся и жестко отчеканил:

— Передайте своему боссу, что он проспорил. Знаете, есть фильм «Миссия невыполнима»? Считайте, что это тот самый случай. Молчать, когда я говорю! — без малейшего намека на какие-либо церемонии оборвал он меченого типа, который попытался возразить. — И последнее: я здесь не с пустыми руками, хотя могу и без оружия вас обоих порвать и скомкать. Еще вопросы есть? — Он демонстративно коснулся правой рукой того места, где под пиджаком угадывалась подмышечная кобура.

Парни угрюмо промолчали.

— Тогда счастливо оставаться!

Они с Марией направились к выходу, сопровождаемые хмурыми взглядами холуев некоего крутого босса.

Сев в машину, Строева с загадочной улыбкой окинула Гурова признательным взглядом и с оттенком восхищения в голосе удовлетворенно резюмировала:

— Все-таки здорово иметь такого мужа! Недаром мне многие наши дамочки завидуют. Вроде того, и за что ей такое везение? Роли дают самые лучшие, да и мужик достался настоящий, каких немного.

Выруливая на дорогу, Лев Иванович изобразил утрированную мину, которую можно было понять без особого труда: мол, знай наших!

Но он тут же совершенно серьезным тоном негромко отметил:

— Как же хорошо, что я догадался приехать за тобой! Домой с работы вернулся, и прямо что-то аж давить начало внутри. У меня уже какое-то звериное чутье на неприятности выработалось. Кстати, если помнишь, что-то похожее года три назад уже было. Как же ее много развелось, этой зажравшейся нечисти!..

Гуров свернул на проспект, где уже рассосались последние пробки. Теперь по его полосам бежали потоки машин, вполне себе жиденькие для Москвы. Сыщик прибавил газу, и в этот момент зазвонил его телефон. Он опять-таки интуитивно почувствовал, что этот звонок несет в себе какой-то черный негатив, и нажал кнопку включения связи. Относительно негатива сыщик догадался безошибочно.

Какой-то малоприятный субъект, не поздоровавшись и не представившись, хрипло, неприязненно спросил:

— Гуров, ты чего, блин, ставишь из себя охеренного крутяка? Тебе же ребята объяснили, что у человека личный праздник. Чего выеживаться надумал? Какого хрена всю малину перебил? Чего молчишь-то? Язык отнялся?

— Да вот думаю. — В голосе Льва Ивановича сквозили легкая скука и нескрываемое пренебрежение. — Как далеко послать хрен знает кого, который несет хрен знает что, а вести себя, я так понял, не умеет вообще? Ты кто такой?

— Константин Журувако. Слышал? — явно любуясь собой, изрек этот субъект.

— А, Журувако, — насмешливо протянул Гуров. — Миллиардер. Седьмой по списку «Форбса». Да-да, в курсе. Так, Журувако, давай-ка уточним кое-какие детали. Значит, ты послал своих отморозков, чтобы они принудительно доставили мою жену в ресторан «Золотой Эдем», где проходит сейчас твой день рождения. Верно?

— Не отморозков, а охранников. И не доставили, а пригласили! — недовольно поправил тот.

— Ну, кого и как называть — это мое личное дело. Да и давать оценки я тоже буду сам. Ты плевать хотел на человека, который сам вправе решать, куда ему ехать, что и где делать, заранее решил, что Мария никуда не денется, будет насильно доставлена к месту вашей пьянки и вынуждена развлекать всю перепившуюся кодлу. Так?

— Гуров, не зарывайся! — В голосе Журувако зазвучали угрожающие нотки. — Не бери на себя слишком много. Я ведь могу и отреагировать на этот твой тон!

— Да что ты говоришь! — Лев Иванович саркастично рассмеялся. — И как же ты отреагируешь?

— Как? — Судя по всему, перебравший олигарх совсем потерял чувство меры и весьма неосторожно развязал свой язык. — Отреагирую так, что ты об этом очень пожалеешь. Понял?

— Ты угрожаешь мне убийством? — не скрывая иронии, уточнил Гуров.

Как видно, в пьяных мозгах толстосума отключились последние предохранители, и он заорал во весь голос:

— Да! Я сам, своими руками зарою тебя заживо. Ну, ты меня достал! Теперь держись, легавый!

— Держись ты. Смотри не упади, — произнес Лев Иванович совершенно буднично, без каких-либо эмоций. — Твои угрозы записаны на диктофон и сейчас будут отправлены генерал-лейтенанту Орлову. Думаю, в ближайшие полчаса тебя заберут, и ночевать ты будешь в Лефортово. Там и протрезвеешь. Что, считаешь себя самым крутым? Зря. Один тоже так считал. Сейчас на зоне парится. Кстати, по «Форбсу» был богаче тебя, причем намного.

— Э, Гуров, Гуров! — встревоженно зачастил Журувако, который мгновенно начал трезветь. — Ты чего? Серьезно, что ли?

Вместо ответа Лев нажал на кнопку отбоя и тут же перевел номер олигарха в черный список, чтобы избавить себя от его звонков. Еще немного повозившись с кнопками, он отправил аудиозаписи своего разговора с «быками» в фойе театра и диалог с Журувако на адрес Петра Орлова.

— Что творится с этим миром?! — Мария огорченно вздохнула. — Куда он катится? Интеллигентность сегодня стала каким-то анахронизмом. Я это и по нашей публике вижу. По ее языку, реакции на те или иные повороты сюжета. Вот и этот Журувако — что он из себя изображает? Почему считает, что вправе помыкать другими людьми?

— Ничего особенного. — Гуров сунул телефон в карман. — Криминальная психология. Наши олигархи, если объективно разобраться, не так уж и редко являются настоящими ворами, только не пойманными и не посаженными. Отсюда и уголовные замашки, и претензии на самость. Это мы уже проходили в девятнадцатом веке и начале двадцатого. Что тогда было? Вызывающая помпезная роскошь, хамские попойки в ресторанах, и обязательно с актерками!.. Сегодня то же самое. Ты в курсе, что начинающих балерин одного из наших крупнейших театров прямо-таки по разнарядке принуждают участвовать в попойках толстосумов? Причем не просто так, а обязательно с продолжением в постели. Да! Театральное начальство использует бедных девчонок как… ты поняла, кого именно.

— Это и в самом деле так?! — Судя по ее реакции, Мария была ошеломлена услышанным. — Какая низость! И что же эти девочки? Соглашаются?

— Наверное, не все. Но многие вынуждены. В противном случае их ожидает увольнение с формулировкой «профнепригодность». Обнародовала это в западной прессе одна француженка. Она оформилась в тот театр в надежде перенять мастерство наших балерин и была ошеломлена, узнав о том, что за выход на сцену обязана платить. Даже не самая главная партия в балетной постановке стоит около десяти тысяч долларов. А участие в оргиях толстосумов — это плата только лишь за право состоять в труппе.

— Да, дожили… — Строева горько усмехнулась. — Вот и настало это самое светлое капиталистическое сегодня, обещанное нам трубадурами либерализма. Но какое же оно мерзкое и гнусное!..

Лев Иванович уже свернул к дому, и в этот момент снова зазвонил его телефон. Это был Петр:

— Лева! Я прослушал записи и охренел! Это ничтожество совсем уже зарвалось и потеряло чувство меры. Короче, сейчас я буду ставить вопрос о его задержании. Это немыслимая наглость! Ты там как? Как Мария?

— Да мы-то нормально. Только вот что тут надо бы учесть. Этот Журувако — очень близкий приятель твоего лучшего друга. Ну да, того самого типа из наших верхов. Они почти всегда кутят в одной компании. Не исключено, он с ним и сейчас. Допускаю даже, что выходка Журувако произошла с подачи этой коррумпированной крысы. Это был сознательный демарш, чтобы проверить тебя на излом. Других версий у меня нет. Как видишь, под тебя копать не устают. В принципе, аудиозапись тебе я послал для чего? Так, на всякий случай. Скажем, если бы со мной и Марией в дороге что-то произошло, то была бы хоть какая-то да зацепка. Сам я сейчас, по прибытии домой, сброшу эти разговоры на компакт-диск и оставлю его в столе у себя в кабинете.

— Лева, я все понял. — Орлов тяжело вздохнул. — Но все же попробую рискнуть.

Гуров припарковался, первым вышел из машины и огляделся по сторонам. Рядом с подъездом и в отдалении ничего подозрительного заметно не было. Он открыл дверцу, протянул руку Марии и поставил машину на сигнализацию. Они поднялись на свой этаж, и, едва вошли в квартиру, запиликал их городской телефон. Уже догадываясь, кто это может быть, сыщик поднял трубку.

Журувако с оттенком укора поинтересовался:

— Гуров, ты чего, всерьез понял наш базар? Это была шутка. А ты сразу бросился звонить по инстанциям, понимаешь!

— А ты чего так переполошился? — Лев Иванович говорил абсолютно невозмутимым тоном. — Я тоже пошутил. Только по-своему. Тебе насчет инстанций Курдачев шепнул?

Журувако, как видно, ошарашенный осведомленностью Гурова, издал какое-то маловразумительное междометие, после чего закашлялся и недоуменно спросил:

— Ты в курсах? Ну а раз так, то чего тогда спрашивать? Блин! А ты, оказывается, ухарь еще тот.

— Я так понял, идейку насчет Марии тоже он подкинул? — столь же невозмутимо, без малейшего намека на эмоции, продолжил Гуров. — И пари затеял, подловив тебя на «слабо». Знаешь, я не подстрекатель, но сдается мне, это была не хилая подстава. Ну да не о том речь. Раздувать кадило я не собираюсь и крови ничьей не жажду. А уж если бы кто-нибудь подкинул мне информашку насчет того, кто и за что грохнул Валентина Сивяркина, то вообще мог бы забыть про этот инцидент.

Журувако некоторое время молчал, потом напряженно вздохнул и проговорил:

— Слышал я про это дело, но как-то спецом в него не вникал. Я в другой сфере, наши интересы не пересекались. Пока что могу сказать только то, что его приговорили, скорее всего, за былые заслуги. За ним много чего тянется. Давай так. Я по своим каналам это дело прозондирую, и тебе мои пацаны информашку организуют.

— Нормальный вариант, — сдержанно согласился Гуров. — Тему будем считать закрытой.

Мария, стоя в дверях залы, с интересом прислушивалась к их разговору.

Когда Лев Иванович положил трубку, она негромко поинтересовалась:

— Лев, а Курдачев это кто?

— Есть такой скунс, который пролез на генеральский пост в нашем ведомстве благодаря своему тестюшке. Тот большая шишка в верхах, он и пристроил своего зятька, тупицу и бездаря, на хлебное место. Единственное, что Курдачев умеет, — это кого-то подсиживать да протаскивать наверх своих протеже. Уже говорили, что он и самого нашего министра пробовал спихнуть. Правда, ничего не вышло — у того прихваты и крепче, и выше. Но Петра он гложет постоянно. Одного такого дельца в нашей системе мы уже перемололи. Теперь вот этот фрукт нарисовался. Вся эта затея с приглашением на банкет была им придумана, что Журувако сейчас и подтвердил, пусть и косвенно. Курдачев бил по нам с тобой, но целил он в Орлова.

— Слушай, а что же этот Журувако так быстро пошел на попятную? Я так поняла, он в какой-то мере даже испугался.

— Он коммерсант, владеет двумя крупнейшими торговыми сетями, которые охватывают всю европейскую территорию России и даже часть Сибири. Любая антиреклама для него — колоссальные убытки. Пойди в СМИ и Интернет информация о том, что он поступил очень недостойно, его конкуренты этим воспользуются в момент. Он многих потеснил. Они наверняка хотели бы вернуть утраченное.

Мария улыбнулась, кивнула в ответ и понимающе проговорила:

— Ну а ты явил завидную сыщицкую хватку и даже из такой ситуации сумел извлечь выгоду для своей профессиональной деятельности. Так что, давай по чаям?

Глава 5

Ближе к девяти утра Гуров на своем «Пежо» прибыл на Полтинную. Перед самым выездом он просмотрел на компьютере материалы по Антоновскому и Бубниксу, присланные ему Жаворонковым. К досаде Льва Ивановича, их оказалось не так уж и много.

Антоновский, как явствовало из справки, родился в шестьдесят пятом году в Днепропетровской области. В восемьдесят пятом он окончил автодорожный техникум, отслужил в армии и до девяносто второго года работал в Черниговской области мастером дорожно-строительной организации.

Потом Антоновский внезапно уехал в Россию, обосновался в Подмосковье и устроился в художественно-оформительскую мастерскую. Году в девяносто седьмом он создал банно-прачечный кооператив, который просуществовал до начала двухтысячных. Антоновский продал это предприятие своему соучредителю и открыл несколько массажных салонов и фотостудий уже в самой Москве. Последний его проект — консалтинговая фирма «Ноу-Хау-Вест». Она была создана четыре года назад.

По Бубниксу информации было еще меньше. Родился в семидесятом в Люберцах, в девяностых подался в профессиональный бокс, в конце этого десятилетия организовал фитнес-центр. Четыре года назад устроился работать в консалтинговую фирму. Все.

И тот и другой в браке в настоящее время не состоят. Антоновский ушел из семьи, оставил ее на Черниговщине. Бубникс вообще не был женат.

Какие-то мутные биографии, рассудил Гуров, поднимаясь по ступенькам к входу в здание под номером тринадцать. Охранник, уже знакомый полковнику, открыл дверь и огорченно сообщил, что никого из начальства нет. На месте была лишь все та же Яна Константиновна.

Увидев Льва Ивановича, главная бухгалтерша улыбнулась ему как старому знакомому и сообщила, что вчера при ее участии был успешно составлен фоторобот Штирлица. Заодно женщина пожаловалась на то, что руководство фирмы куда-то испарилось. Она даже не знает, будет ли «Ноу-Хау-Вест» существовать и дальше. Если фирма закроется, то где искать хорошую работу?

— Мало тех неприятностей, что были позавчера, так на нас еще одна свалилась, — горемычно посетовала Яна Константиновна. — Надо оплачивать коммунальные счета, на днях уже придется выдавать зарплату персоналу, а подписать распоряжение некому. Нет ни Евгения Эрастовича, ни Георгия Павловича. Что делать — ума не приложу. Но это еще что! Вчера вечером я проверила счета компании и клуба, и что бы вы думали? Ни копейки! Ни на одном из счетов! Кто-то снял все деньги и перевел неведомо куда.

— А вы звонили по месту жительства Антоновского и Бубникса? — спросил Гуров, заранее предчувствуя, что она может ответить.

— Да, вчера я весь день обзванивала все мыслимые телефоны — и сотовые, и городские. — Женщина недоуменно развела руками: — Ни гугу! Ни по одному номеру. Как будто они растворились в воздухе.

Лев Иванович глубоко задумался, глядя перед собой, куда-то в пространство.

«Это точно — растворились, — с досадой отметил он. — Зря я сказал Антоновскому, что мы с ним когда-то виделись. Как говорят на Востоке: «Язык мой — враг мой». Но теперь уже ничего не поделаешь. Все, надо объявлять его в розыск. Да и Бубникса тоже».

— У вас их фотографии есть? — осведомился Гуров, увидел утвердительный кивок и попросил Яну Константиновну найти снимки босса и его заместителя. — Да, и домашние адреса заодно, — добавил он.

Порывшись в столе и шкафах, главная бухгалтерша нашла корпоративный альбом с дежурными снимками, как одиночными, так и групповыми. Фото Антоновского Лев Иванович выбрал сам, а вот Бубникса из альбома извлекла Яна Константиновна. Гурову так и не довелось встретиться с ним.

Рассматривая физиономию лысеющего ломовика с ехидным взглядом завзятого выжиги и интригана, Лев Иванович вдруг подумал, что этот человек способен на многое. В том числе и на предательство, убийство, на любую низость ради денег и личных амбиций.

— Они были друзьями? — указав взглядом на фотографии, как бы невзначай, между делом поинтересовался Гуров.

Его собеседница отрицательно покрутила головой.

— Деловыми партнерами они были, а вот какой-то дружбы между ними я не замечала, — задумчиво пояснила Яна Константиновна. — Скажу даже так. Мне кажется, Евгений Эрастович несколько побаивался Георгия Павловича. Иногда у меня возникало впечатление, что главный у нас не Антоновский, а Бубникс.

«О-го-го! Да тут, ешкин кот, очень даже интересный винегрет получается, — подумал Гуров. — А посему нам обязательно нужны отпечатки пальцев обоих этих господ».

— А где у них здесь рабочие кабинеты? Как бы туда пройти? — Сыщик выжидающе посмотрел на главную бухгалтершу.

Та отчего-то сразу же примолкла и даже сникла.

— Прошу меня простить, но посторонним туда входить строго запрещено! — наконец-то решилась она ответить.

Лев Иванович ободряюще улыбнулся и осведомился:

— А чего вы боитесь-то? Неужели вам непонятно, что здесь этих господ вы больше не увидите?! Все, спеклись хлопцы! Дай бог, чтобы их удалось найти хотя бы с собаками.

Как видно, о подобном исходе этой ситуации Яна Константиновна уже задумывалась, но даже себе боялась признаться в том, что это не досужие фантазии, а жестокая, объективная реальность. На ее лице появилось выражение обреченности.

— Господи! А что же теперь делать-то?! — почти прошептала главная бухгалтерша. — Как дать людям зарплату, сохранить рабочие места?.. Тут же половине обслуги и охраны попросту деваться некуда.

— Какие-то деньги у вас есть?

— Да, полтора миллиона наличными. — В голосе женщины звучали горечь и даже отчаяние.

Гуров понимал, что это, разумеется, вовсе не его проблемы, чужая головная боль. К тому же профиль деятельности «Садов Астарты» ни одобрения, ни сочувствия у него не вызывал. Да и вообще, обязан ли он где-то что-то разруливать, регулировать, поправлять, налаживать? Правда, он видел и другое. Если не разрулить ситуацию, то, к примеру, той же горничной Наташе теперь нечем будет расплачиваться за ипотеку.

«Блин, вечно мне приходится заниматься не своими делами! — с досадой подумал Лев Иванович. — Все! Не хрен в эти дебри залазить, пусть сами крутятся, как уж хотят».

Однако вслух он сказал другое:

— В случае отсутствия обоих руководителей кто у вас остается в качестве исполняющего обязанности?

— Я, — чуть слышно выдавила Яна Константиновна. — Есть приказ по фирме.

— Ну и чего вы тогда переживаете? — Гуров пожал плечами. — Издайте свой приказ: «В связи с отсутствием первых лиц фирмы и каких-либо контактов с ними временно принимаю на себя руководство ее работой для недопущения сбоев в финансовой и иной деятельности». На всякий случай проконсультируйтесь со своим юристом. Он ведь у вас имеется?

— Да, по договору. — Главная бухгалтерша робко улыбнулась.

На ее лице отразилась мина, каковая могла бы появиться у безнадежно тонувшего человека, которому кто-то сунул в руки спасательный круг.

— Ой, Лев Иванович! Вы правы на все сто! Надо срочно вызвать юриста, оформить необходимые распоряжения и провести положенные выплаты. Так! Вам нужно открыть кабинеты Антоновского и Бубникса? Идемте! — уже совсем другим тоном проговорила Яна Константиновна, поднимаясь из-за стола.

Лев Иванович упреждающе поднял руку, достал телефон, подивился молниеносной перемене в своей собеседнице и проговорил:

— Секунду! Я сейчас вызову из ближайшего райотдела криминалиста, чтобы он, как оно и положено, снял отпечатки пальцев.

Они вышли из бухгалтерии и уже шагали через фойе, когда к ним подбежал несколько взъерошенный охранник.

— Яна Константиновна! — с нотками недоумения заговорил он. — Там вон два каких-то охламона приехали. Говорят, их фирма давала нам мебель в аренду всего на три месяца, а теперь — назад гоните! Что им сказать-то?

Оглянувшись в сторону стеклянной коробки вестибюля, Гуров увидел двоих долговязых, угловатых парней в дорогих костюмах, топчущихся на крыльце.

— Позови их сюда! — распорядилась главная бухгалтерша решительным, строгим тоном, явно несвойственным ей.

Охранник удивленно посмотрел на Яну Константиновну и поспешил назад. Через пару мгновений визитеры, ворвавшиеся в холл, уже стояли перед бухгалтершей и Гуровым. Они были настроены решительно и категорично.

— Мы намерены забрать пятьдесят единиц мебели, аренда которой просрочена сверх оговоренных сроков, — даже не поздоровавшись, объявил фрукт с рыжими усами и ярким, попугайским галстуком. Он решительно протянул Яне Константиновне лист бумаги с длинным перечнем предметов мебели.

Этот тип наверняка рассчитывал на то, что эта дамочка растеряется, испугается, начнет заикаться и спотыкаться, но крупно ошибся.

Яна Константиновна внимательно изучила всученную ей бумагу и уверенным, спокойным голосом объявила:

— Согласно договору от пятнадцатого мая текущего года мебель, о которой идет речь, считалась взятой у вас в аренду до момента полного погашения ее продажной стоимости. Десятого сентября текущего года было сделано последнее перечисление на ваш счет. Теперь мебель является нашей собственностью. Мы вам ничего не должны. Претензии предъявляйте банку.

— Но мы этих денег не получили! — заорал второй субъект с кое-как загримированным синяком под левым глазом.

— Мы проводили платежи через банк, который был предложен вашей фирмой. Свои обязательства мы выполнили от сих до сих. Если что-то не нравится — подавайте в суд!

Видимо, визитеры поняли, что их тут ждет полный облом, и нервно переглянулись.

Рыжеусый субъект недовольно хлопнул себя руками по бокам и заявил:

— Мы ничего не знаем! Нам начальство дало такое распоряжение, мы вон уже наняли фуру, грузчиков. Так что мебель мы сейчас увезем. Если суд признает вашу правоту, то вы сможете забрать ее обратно. Вот так!

Яна Константиновна невозмутимо улыбнулась и отрицательно качнула головой.

— И не мечтайте! — лаконично уведомила она. — Лохов тут нет. И наглеть не советую. Вам, господин экспроприатор, я вижу, люди, не пожелавшие расстаться со своей мебелью, уже поставили фингал. Смотрите, наш Володя — перворазрядник по боксу. Сейчас оба уйдете с подарками.

Охранник расплылся в улыбке и воодушевленно подтвердил:

— Это я мигом, Яна Константиновна!

Парни в момент скисли. Соотношение сил явно складывалось не в их пользу. Гурова, пока еще не сказавшего ни слова, они тоже восприняли как безусловную угрозу.

Но рыжеусый тип попытался провернуть свою аферу в несколько ином варианте.

Он огляделся и заговорщицки предложил приглушенным голосом:

— А давайте договоримся? Мы же с вами деловые люди, прекрасно понимаем, что здешней фирме пришел полный кирдык. Антоновский — тю-тю. Люди даже говорят, что он уже остывает в морге. Завтра-послезавтра обязательно все растащат. Мы берем вас в долю. Получите свое прямо сейчас. Хоть при бабках будете. Аренду оплачивать вам нечем, хозяина нет. Что уж брыкаться-то?

— Нет, никто ничего тут растаскивать не будет, и наша фирма пока еще жива, — все так же улыбаясь, строго возразила Яна Константиновна. — Не смею вас задерживать.

Обескураженные визитеры дернулись было уходить, но их остановил жесткий возглас Льва Ивановича:

— Куда? Главное управление уголовного розыска! Вам придется задержаться на пару минут.

Парни испуганно оглянулись. Их глаза забегали, как у насмерть перепуганных зайцев. Они никак не ожидали, что здесь окажется представитель столь серьезного, даже сурового ведомства.

— Ч-что вы хотели, г-гражданин начальник? — начав заикаться, неуверенно и скомканно спросил рыжеусый тип.

— Откуда у вас информация о том, что Антоновский в морге? — Гуров смерил их взглядом и выжидающе прищурился.

— Нет-нет! Ни от кого!

— Это мы для хохмы придумали, — наперебой загалдели визитеры.

— Значит, едем в КПЗ, — объявил Лев Иванович, многозначительно покачав головой. — У меня есть все основания вас туда определить. Вы в моем присутствии пытались облапошить частную организацию. А это уже статья о мошенничестве, причем в крупных размерах. Срок, видится мне, вам отмотают самый серьезный — мама не горюй!

Окончательно деморализованные жулики переглянулись и понуро сообщили, что о происшествии в «Садах Астарты» им сообщил хозяин транспортной конторы «Транзит-Гепард», у которого они работают уже два года. У него имеется свой информатор в одном из городских отделов УВД.

Гуров выяснил адрес конторы, телефон хозяина и отпустил вымогателей. Потом они с главной бухгалтершей поднялись на второй этаж.

Кабинеты Антоновского и Бубникса находились в крайнем левом коридоре, тянущемся от гостиной до тыльной стены здания. В это время Льва Ивановича и его спутницу снова догнал охранник, который сообщил, что прибыл криминалист.

Молодой парень с кейсом в руках, как видно, недавний выпускник института МВД, был сдержан и малоразговорчив. Он сноровисто отработал все предметы и поверхности, на которых могли иметься отпечатки пальцев.

Первым помещением, куда они вошли, был кабинет Антоновского. В приемной, изобилующей дорогим антиквариатом, никого не было. Яна Константиновна пояснила, что Сонечка, секретарша босса и, соответственно, его штатная любовница, ни вчера, ни сегодня на работе не появлялась. Точно так же, как и Римма — секретарша и любовница Бубникса.

Осматривая кабинеты, Лев Иванович сразу же отметил, что, в отличие от босса, его заместитель предпочитал современный авангард. Разве что кожаные диваны в обоих кабинетах были совершенно одинаковыми.

Направляясь к машине, Гуров созвонился с дежурным главка и через него поручил стажерам доехать до Линейной, семьдесят, а также Иваницкой, десять, выяснить, дома ли хозяева. Если таковых не обнаружится, узнать, как давно они не появлялись. Сразу же после этого он созвонился с хозяином «Транзит-Гепарда», неким Кириллом Мукконтом.

Прозвучало пять или шесть гудков, лишь после этого раздался недовольный голос:

— Кто там? Слушаю…

Узнав, что ему звонит сотрудник главка угрозыска, Мукконт долго кряхтел и сопел, после чего столь же недовольно уведомил, что у него нет времени на то, чтобы ездить по встречам и отвечать на всякие пустые вопросы. Однако предложение прибыть в главк по повестке быстро переменило его настроение. Он тут же сам предложил Льву Ивановичу съехаться на нейтральной территории и там обговорить все, что необходимо. В качестве таковой было выбрано кафе «Капель» на Стародворской.

Вскоре полковник подъехал к типичной стекляшке, стилизованной под современные веяния моды. На парковке рядом с большой липой он увидел черный «Опель» с тремя двойками в номере. Это было авто Кирилла Мукконта. Грузный небритый мужик лет пятидесяти пяти уже сидел за столиком и со скучающим видом отхлебывал минералку.

Гуров поздоровался, сел напротив, заказал у подошедшей официантки кофе и нейтральным тоном отметил:

— Я постараюсь не отнимать у вас много времени. Его и у меня не хватает. Поэтому вопрос такой: откуда к вам поступила информация о том, что Евгений Антоновский мертв? Насколько она достоверна?

Кирилл Мукконт тягостно вздохнул, почесал нос, пожал плечами и ответил:

— Как говорится, сорока на хвосте принесла. Скажем так, я стал случайным свидетелем разговора двух клиентов. У меня небольшой парк грузовых «Газелей» и пара крупных фур. Мужики арендовали три «газельки» для перевозки овощей и между делом трепались насчет какого-то ДТП, случившегося где-то под Клином. Вроде того, покатилась «бэха» под откос и полностью сгорела. Они подъехали посмотреть, что к чему. Гаишники в это время запрашивали базу данных по владельцам. Вот один другому и крикнул, что это тачка Антоновского, хозяина «Ноу-Хау-Вест». Вот и все, что я могу сказать.

Выслушав его, Лев Иванович иронично улыбнулся. Ему было яснее ясного, что этот рассказ — чистейшей воды выдумка, за исключением того, что касалось факта ДТП. Вот уж это, скорее всего, было правдой.

Ну, ничего, пока и так сойдет, рассудил Гуров.

— Хорошо. Будем считать, что ваша версия принята, — заявил он. — Ну и на десерт еще небольшой такой вопросик. А зачем это ребята из «Транзит-Гепарда» приезжали в этот самый «Ноу-Хау-Вест» и требовали отдать им мебель?

— А вам кто об этом сказал? — Мукконт впервые за все время разговора в упор посмотрел на своего собеседника.

Лев Иванович взял доставленную ему чашку кофе, отхлебнул и неспешно ответил:

— Я сам присутствовал при этом разговоре.

— Вот уроды! — Кирилл свирепо засопел. — Выгоню обоих к чертовой матери! Короче, получилось так. Мне из торгового дома «Мебель-Хоум» заказали фуру для вывоза мебели из помещения «Ноу-Хау-Вест». Как они сказали, те им обязаны ее вернуть. В общем, туда должен подъехать их представитель с договором, а я обеспечиваю транспорт, экспедиторов и грузчиков. Машина с моими людьми уже уехала, а через минут двадцать звонок: извините, ошибочка вышла. Деньги к ним пришли, они претензии сняли. За холостой пробег машины и прочее пообещали нам оплатить. Я этим двоим дебилам позвонил. Мол, заказ отменен, возвращайтесь на базу. Ну а они, я вижу, решили схитрожопить, сделать вид, что неправильно поняли, и заграбастать мебель уже самим себе. Вот козлы! Сегодня же уволю!..

Гуров сделал вид, что поверил, и неспешно кивнул.

— И последний вопрос, — отхлебывая кофе, сказал он, рассеянно поглядывая на Мукконта. — Вам знаком такой человек — Валентин Сивяркин?

— Слышал, что его грохнули, — не очень охотно заявил Кирилл. — Лично с ним я знаком не был, но мужики рассказывали, что его в большие шишки тесть пропихнул, Пустожаров. Есть в верхах такой авторитет. Этот Сивяркин на его дочке для того и женился, чтобы в люди выбиться. Он и до этого был несколько раз женат. И всегда с хорошей выгодой. Вот как человек на этом может подняться! А ведь из простых таксистов вылез!..

— Даже так?! — Для Льва Ивановича этот факт был новостью.

— Да! — Кирилл как-то сразу расслабился, откинулся на спинку стула. — Он еще сопливым был, таксовал по Москве сразу после армии. Как-то подвез с банкета до дома бабенку одну подпитую, лет этак сорока, помог ей подняться на этаж. Попутно узнал, что ее папаша какой-то начальник из Мосгорисполкома. Остался с нею, приласкал ее. Бабенке понравилось. Она сошлась с ним, бросила мужа и детей. Ее папаша куда-то его пристроил, наподобие банно-прачечного треста. Лет пять он там покрутился, дорос до заместителя генерального директора. Потом нашел бабу покруче. Ушел к той, стал директором крупной продуктовой базы. Лет через восемь-десять еще раз женился и возглавил отделение коммерческого банка. Ну а как стал зятьком Пустожарова — сразу в министерство пролез. Так вот верхи наши новыми кадрами и пополняются. Кругом блат. Все у нас так, через одно место!..

Выйдя из кафе, Гуров набрал номер капитана Жаворонкова и попросил его взять информацию обо всех ДТП по Москве и области за минувшие сутки, в первую очередь таких, где погибали люди, сгорали в момент аварии. Кроме того, он сообщил капитану телефонный номер эксперта, бравшего отпечатки пальцев в кабинетах «Ноу-Хау-Вест», и поручил ему через базу данных определить их подлинную принадлежность.

Теперь полковник ехал на улицу Некрасова, чтобы там встретиться с инженером Токаревым, который получил отказ во внедрении сберегающей системы подачи тепловой энергии от котельных к жилым и производственным объектам. Как явствовало из заявки на внедрение этого новшества, система Токарева Виталия Алексеевича позволяла на семьдесят процентов предотвратить потери тепла при транзите теплоносителя. Тем не менее в левом верхнем углу было выведено женственным округлым почерком: «Отказать ввиду явной неэффективности и неработоспособности данной системы». Ниже стояли дата и подпись.

Лев Иванович позвонил в дверь и увидел перед собой худощавого, но вполне крепкого мужчину лет шестидесяти, который недоуменно взирал на нежданного гостя. Гуров объяснил суть своего визита, прошел следом за хозяином и оказался в квартире, увешанной свидетельствами об изобретениях и уставленной моделями каких-то устройств. Они сели в кресла у небольшого столика, заваленного технической периодикой, и за чаем обсудили особенности внедрения всяческих новшеств в условиях современной России.

Как оказалось, творческий путь современных Кулибиных не менее, а порой и более тернист, нежели у великого русского изобретателя прошлых веков.

— Я уже как-то подсчитал, что если была бы внедрена хотя бы половина моих разработок, то наша казна имела бы триллионные прибыли, — грустно констатировал хозяин квартиры.

— Да и вы были бы пусть и не миллионером, то — уж точно — состоятельным человеком, — продолжил его мысль Гуров.

Токарев вздохнул и безнадежно махнул рукой.

— Знаете, я еще старой, советской закваски, когда главный девиз был «жила бы страна родная». Я был бы доволен, если бы мои разработки послужили России. В этом я полностью солидарен с Михаилом Тимофеевичем Калашниковым. Но немалая часть наших чиновников — как бы не большинство! — категорически настроена против любого технического прогресса. Им выгоден избыток ручного труда. Почему? Только на этом они способны паразитировать. Вот недавно я предложил универсальный автокомбайн по уходу за улицами. Он один заменяет сотню дворников как летом, так и зимой. После его работы наши улицы стали бы как вымытые. Разве это плохо? Нет! Не пропустили! Дескать, нужны заключения каких-то особых технических экспертов. А они, вроде того, есть только за границей. Мне, оказывается, за свой счет надо сделать действующий образец, вызвать тех экспертов, оплатить им испытания и получить заключение. Уж тогда бы они подумали, а стоит ли внедрять.

— Да-а, интересные запросы, — согласился Гуров.

— Но ведь за этим кроется элементарный шкурный интерес нашей коммунальной мафии! — Виталий Токарев развел руками. — Наняв несколько десятков гастарбайтеров, коммунальная верхушка за год наварит на них сотни тысяч рублей. По стране — миллиарды. Хотя эти же деньги могли бы пойти на восстановление коммунальных сетей, которые мы используем еще с советских времен. Вот они, деньги на коммунальную реформу! Но черта с два это докажешь!

— То есть торможение очень мощное, — задумчиво констатировал Лев Иванович.

Он сделал вывод о том, что этот человек — по-настоящему интеллигентный, увлеченный, настроенный на позитив, на творчество — убийцей быть никак не может. Даже с учетом того, сколь непорядочно и скверно поступили с ним министерские инноваторы и технологи.

— Знаете, Лев Иванович, в сложившейся ситуации и это не самое подлое. Вот недавно читаю в Интернете заметку на одном из англоязычных сайтов — язык я знаю отлично. И что я там вижу? Новое изобретение западных специалистов — автокомбайн для уборки улиц. Причем один в один моя разработка. Как она могла туда попасть? Только из этого гребаного Министерства инноваций и технологий. Я им предоставил всю документацию, расчеты, а они это скопировали и продали за рубеж. Мне дали отписку: «Отказать ввиду неэффективности и дороговизны производства». Какая чушь! Заводская стоимость моего комбайна была невелика. Окупается за год! Нет. У нас — нельзя. Там — можно. И где найти управу на этих тварей?!

— А вот эта энергосберегающая система — она-то чем не устроила господ чиновников? — поинтересовался Гуров, достал уведомление об отказе и показал его своему собеседнику.

— Дешевизной, — с оттенком сарказма в голосе пояснил тот. — Это вообще копеечная элементарщина. Кто знает законы термодинамики и свойства различных материалов, сразу, с первого взгляда сможет понять суть замысла. Это материал для теплоизоляции трубопроводов, несущих горячую воду. Он пятислойный, но общая его толщина не превышает пяти миллиметров. Наружный слой — защитный пластик. Потом специально обработанная алюминиевая фольга, опять пористый пластик — это моя личная разработка! — фольга и еще один защитный слой. Суть вот в чем. Если такой оболочкой обмотать трубу, то она, даже нагретая внутри до ста градусов, снаружи будет чуть теплой. Сам сделал образец, показал, объяснил. Сказали — результат сообщим через две недели. Было это весной. Не сообщили до сих пор. Теперь надо искать в Интернете информацию о новом прорывном изобретении западных ученых.

— А что вы можете сказать об этих вот изобретениях и их авторах? Мне они интересны как люди. — Лев Иванович достал из папки отказные уведомления.

Токарев неспешно перебирал листы бумаги с министерскими печатями и чьими-то росписями, хмурил лоб, потирал кончик носа и говорил:

— Так, новая система впрыска горючего в инжекторный двигатель. Да, знаю этого парня — очень талантливый инженер, и идея чрезвычайно продуктивная. Почему отвергли — не могу сказать. Но, скорее всего, не дремлет иноземное лобби. Если наши легковушки станут на треть экономичнее и экологичнее, то они запросто потеснят иностранок и на внутреннем рынке, и за границей. Отказали. Так, а это что? Установка для очистки бытовых и промышленных стоков. Автор Псакин. Балабол и бездарь. Его установка — ухудшенная копия японской, существующей уже лет десять. Отказано закономерно, хотя это-то и удивительно.

— А почему удивительно?

— Не так давно дали стомиллионный грант некоему Аверию Тубу. Он, видите ли, изобрел фильтры из кокосовой копры для питьевой воды. Я проверял расчеты и все прочее. Бред сивой кобылы. Так я и написал в Академию наук. Там мое мнение поддержали, вышли на правительство. А гения уже волной смыло — исчез вместе с миллионами. Но, думаю, кое с кем он поделился.

— Скорее всего, с помощником министра Сивяркиным? — Гуров вопросительно взглянул на Токарева.

— Вот именно! Самое страшное, когда человек — полный тупица, а ему доверили решать судьбы чьих-то изобретений. Не буду говорить про всех прочих. В том министерстве встречаются и порядочные люди. Но эта тварь причинит еще немало вреда стране и людям, живущим в ней.

— Уже не причинит, — обронил Лев Иванович без каких-либо эмоций. — Позавчера вечером его убили.

Недоуменно посмотрев в его сторону, Токарев понимающе улыбнулся.

— Ах вон оно что! Все понятно. Вас интересует, не убил ли его кто-то из нашего брата? — спросил он. — Нет, Лев Иванович, те личности, которые могли бы убить, наподобие Туба, они у него в фаворе. А люди, зацикленные на работе, на это пойдут едва ли.

— Да это я уже и так понял. — Гуров убрал в папку листы с отказами и поднялся, считая этот вопрос закрытым.

Выйдя на улицу и направляясь к машине, он размышлял о том, что в России по некоему, весьма распространенному недомыслию символом богатства и экономической мощи государства считаются газ, нефть, золото и алмазы. Никто до сих пор так и не научился ценить подлинные сокровища, рождающиеся в умах российских талантов.

Недалекость, продажность и беспредел, определил Лев отношение отдельных госструктур к изобретателям в России.

Глава 6

Станислав Крячко в главк прибыл спозаранок. Он взял позавчерашние материалы допросов и выбрал из персонала клуба и его членов, а также сотрудников «Ноу-Хау-Вест» одни лишь женские фамилии. Стас переписал десятка два телефонных номеров, исключил из них одну лишь Наташу, уселся за телефон и начал методично обзванивать своих респонденток. Из более чем двадцати номеров около десятка не ответили. Или же прозвучал голос робота, извещавший полковника о том, что «данный абонент находится вне зоны действия сети». Причем практически все такие вот «отказчицы» оказались членами клуба. Из тех дам, которые ответили Стасу, встретиться с ним согласились всего пятеро. Все до единой — из персонала «Садов Астарты» и консалтинговой фирмы. Прочие вроде бы и не отказались поговорить с полковником полиции, но и не согласились, мотивировав это проблемами со здоровьем.

Стас решил, что и это пляшет. В конце концов, если выяснить ничего дельного не удастся, то всех «отказчиц» можно будет вызвать повесткой.

Крячко взял в информационном отделе фотороботы Штирлица и пропойцы. Сверив оба изображения, он пришел к выводу, что на них, несмотря на некоторые мелкие отличия, — один и тот же человек. Сегодня технари должны были составить еще один фоторобот при участии бригадира грузчиков из «Курьер-Люкса». Но Крячко уже был полностью уверен в том, что и третья картинка будет очень похожа на две предыдущие.

В завершение своих утренних дел Крячко созвонился с городским управлением ГИБДД и попросил посмотреть записи камер видеонаблюдения, установленных на Садовом кольце, улице Мечтателей и в кварталах, прилегающих к ней, за последние две недели. Полковник особо подчеркнул, что весьма важными для следствия были бы кадры преследования черного «Бентли Континенталь» синим «Фордом» и белой «Маздой».

Испытывая несказанное удовольствие от того, что сегодняшнее утро началось не с планерки у Петра, он в расчудесном настроении вышел из кабинета. Крячко уже защелкнул дверь на замок, когда неожиданно услышал настойчивый звонок телефона внутренней связи. Он сделал вид, что вообще абсолютно ничего не слышал, и поспешил покинуть здание.

И вот теперь полковник полиции Крячко мчался на улицу Белую, где проживала женщина, работавшая шеф-поваром в пищеблоке «Садов Астарты». Правда, он сильно сомневался в том, что за такой теткой, скорее всего весьма объемной, стал бы приударять этот неуловимый Штирлиц-Хомутов. Но Стас увидел перед собой молодую женщину, пусть и крупненькую, но вполне привлекательную, и быстро переменил свое мнение.

Шеф-повар Елизавета вначале очень удивилась визиту сотрудника главка угрозыска, но все-таки рассказала ему нечто довольно-таки занятное. По ее словам, сотрудница клуба, горничная Ольга, не так давно похвасталась, что познакомилась с очень обаятельным, интересным во всех отношениях мужчиной. Под большим секретом она поведала Елизавете о том, что ее новый знакомый — мужик суперкласса. Когда они несколько дней назад вечером шли к ее дому, к ним привязались какие-то гопники, он раскидал их как щенков. Отморозки, еще минуту назад грозные и всемогущие, расползались в разные стороны, испуганно моля о пощаде.

Ольга уже давно привыкла к тому, что большинство ее нынешних ухажеров в случае реальной опасности норовят откупиться от подонков или дать деру, бросив ее на произвол судьбы. Женщина никак не ожидала, что ее новый знакомый, назвавшийся Алексеем, не струсит и не запаникует.

Когда дорогу им загородили четверо удальцов, с понтом дымящих сигаретами, Алексей ничуть не переменился в лице. Он даже с каким-то сочувствием предложил им дуть домой, к маме, во избежание получения хороших люлей.

Как видно, именно это и разозлило отморозков больше всего. Они ринулись на него тупым бараньим стадом, жаждая смять и уничтожить человека, дерзнувшего не прогнуться перед их самостью.

Но не тут-то было. Алексей оказался еще тем перцем! Он выполнил высокий подскок и одновременным ударом обеих ног, нанесенным точно в переносицу, обрушил тех негодяев, которые держались в центе кодлы. Двое, что были по бокам, испуганно отпрыгнули в разные стороны.

Алексей, выписав сальто, приземлился на ноги и уже сам ринулся в атаку. Еще одному, надумавшему напасть слева, он хлестко влепил по линии диафрагмы ребром левой ладони. Тот сразу задохнулся и скрючился в три погибели.

Другой наскакивал справа. Алексей резко наклонился, взмахнул ногой, прямо как крылом ветряной мельницы, и нанес сокрушительный удар в нижнюю челюсть. Эта жестокая схватка закончилась менее чем за минуту.

Стас заглянул в свой список и увидел, что эта самая Ольга в нем числится последней. Он решил всех прочих сместить назад и прямо сейчас отправиться именно к ней. Внутреннее чутье ему подсказывало, что это и есть та женщина, которую ему требовалось найти.

Его «мерин» снова мчался по Москве. Полковник Крячко направлялся на улицу Пржевальского. Он вышел из машины у дома современной постройки и набрал номер Ольги, которой только недавно звонил из главка. Узнав, кто ее беспокоит, женщина пообещала спуститься. Через пару минут Стас действительно увидел молодую особу, появившуюся в дверях. На вид она была довольно хрупкой, но по уверенной походке и жестикуляции чувствовалось, что сил ей не занимать.

Они присели на лавочку, уже нагретую утренним солнцем, рядом с детской площадкой. Ольга, сокрушенно вздыхая, хотя и не особо жалуясь на судьбу, поведала о своем скоротечном знакомстве, оборвавшемся так несвоевременно.

— Когда я его увидела, мне даже стало как-то не по себе, — грустно улыбаясь, рассказывала она. — Алексей в тот момент показался мне чуть ли не принцем заморским. Нет, в самом деле! Высокий, статный, красивый, интеллигентный, очень сильный и волевой. Какая женщина устояла бы перед таким? Тем более когда постоянно видишь перед собой одних лишь безголовых остолопов, пожизненно озабоченных, которые как вещами меняются своими женами и занимаются всякой хренью, иной раз совершенно немыслимой. На мониторе частенько такое видишь!.. Хотя вообще-то что с них взять? Эти люди просто больные на всю голову. И вот — он!.. Нет, Алексей не давал мне никаких обещаний, да между нами, собственно говоря, ничего и не было. Но ухаживал он очень красиво. Рядом с ним мне и самой хотелось быть выше, чище, аристократичнее, что ли.

— Он вас расспрашивал о клубе, о том, как устроено здание, где и что там находится? — поинтересовался Крячко, выслушав ее с сочувственным, понимающим видом.

По словам Ольги, только сейчас, общаясь с сотрудником угрозыска, она вдруг сообразила, что Алексей и в самом деле очень интересовался внутренним устройством «Садов Астарты». При этом он выспрашивал о тех или иных деталях очень ненавязчиво, как бы в русле обычного, малозначащего разговора. У женщины не возникло и тени подозрения на этот счет. Только теперь ей стало ясно, что Алексея, может быть, даже в гораздо большей степени, чем она сама, волновал свингер-клуб и его члены.

— Да, он как-то упомянул про Сивяркина, — припомнила Ольга. — Они с этим типом вроде бы как-то раз пересекались. Но если и знакомы, то чисто шапочно. Ну а я как-то так, сама того не заметив, рассказала ему про этого обалдуя все, что знала. Что он предпочитает развлекаться с Жанкой Гойдо и при этом всегда занимает тринадцатый будуар, который находится в том коридоре, где обслугу ведет Наталья. Мне этот министерский сморчок и самой-то был очень неприятен. Наталья вам не рассказывала, как однажды он чуть ее не изнасиловал прямо в дежурке? Нет? Было такое. Жанка со своим раздолбаем — ох и кобелина этот Роман! — в тот вечер не появилась, а другие ему почему-то были не по вкусу. Ну, а Жанка и Наталья чем-то очень схожи. И вот он Наталью в коридоре как увидел — она зачем-то вышла из своей дежурки, — тут же обратно ее затолкал и стал рвать на ней платье. Она вырвалась и нажала на кнопку вызова охраны.

— В полицию она заявление не писала? — поинтересовался Крячко, мысленно отметив, что усопший был еще той скотиной.

— Да что вы! — Ольга отрицательно качнула головой. — С одной стороны, она тут же гарантированно осталась бы без работы. А с другой — ее муж и так постоянно ревновал. Очень даже! А уж тут и вовсе неизвестно, как он отреагировал бы на такое безобразие.

— Простите за нескромный вопрос. А вам самой не доводилось сталкиваться с подобными галантными ухажерами? — Станислав сочувственно покачал головой.

Его собеседница иронично улыбнулась и проговорила:

— Как-то было что-то похожее. Правда, липнуть пробовал не Сивяркин, а еще один тамошний дегенерат. Но я его сразу предупредила, что у меня разряд по боевому самбо и пояс по карате. У него тут же напрочь отпала всякая охота приставать. Кстати, наш босс на меня тогда распыхтелся. Дескать, зачем так грубо? Вроде того, к клиентам надо относиться с любовью и нежностью. Вот я ему и сказала, что устраивалась работать горничной, а не проституткой. Больше ко мне с претензиями он не подходил. Вообще-то босс меня даже побаивался.

— Значит, Антоновскому было безразлично хамство со стороны его клиентуры, — задумчиво резюмировал Стас. — Получается так, что подобные случаи там были не так уж и редки. А у вас откуда столь мощная подготовка?

— Отец был офицером погранвойск, от него я и переняла самбо. — Тут голос Ольги заметно потеплел. — Потом, когда его не стало — отказало сердце, — записалась в секцию карате. Я и свою Валюшку, дочку, с детсадовского возраста тренирую. Сейчас без этого не обойтись. Вон, видите, идут два лоботряса? Придурки из нашего подъезда. Один учится в восьмом, другой в девятом классе, оба с мозгами навыворот. — Она указала взглядом на двух нескладных юнцов, не идущих, а прямо-таки шествующих к дому.

Они пискляво гоготали по какому-то поводу и явно были в полном восхищении от самих себя.

— Да и у их родителей с головой тоже не все в порядке, — язвительно констатировала Ольга. — Представляете, чтобы эти сопляки не подсели на наркоту, их предки уже сейчас стали давать им деньги на всяких шалашовок. Да! Они объясняют это тем, что из двух зол надо якобы выбирать меньшее. Что тут можно сказать? У них хоть какое-то соображение есть или нет? Почему бы пацанов не отдать в спорт? На это ума не хватает. Думаю, плохо они кончат, эти два тупицы. Уже был случай. Они приставали в лифте к девочке из нашего же подъезда. Ее отец заявлял в полицию, но адвокаты их отмазали. Не дай бог, мою Валюшку хоть пальцем тронут! Я из них отбивные сделаю!..

На замечание Крячко, что стоило бы обратиться к участковому, Ольга лишь саркастично рассмеялась. По ее словам, участкового она видела всего лишь раз, в прошлом году. Больше он не появлялся. Его контактный телефон, номер которого для блезира висит на углу дома, постоянно занят.

Стас отметил, что здешнему участковому стоит хорошенько накрутить хвоста, и спросил:

— А вот исчезновение Алексея вы как расценили? Считаете, что он вас обманул? Использовал как источник информации и бросил?

— Нет! — В голосе Ольги не было и тени сомнения. — Такой человек, как Алексей, обмануть не мог. У него, как я могу понять, очень сложные жизненные обстоятельства. Он не говорил, что у него за профессия, где он служил, но я и без того обо всем догадывалась. От него ушла жена в ту пору, когда он был в долгой командировке, без вести пропала дочь. Знаете, он был близок к тому, чтобы остаться со мной, но что-то очень серьезное и значимое вынуждало его куда-то спешить, постоянно что-то или кого-то искать.

— А вы допускаете, что это именно он убил Сивяркина? — Крячко выжидающе прищурился. — Вы не задумывались, что это именно его рук дело?

— Да, в какой-то степени я такое допускаю. — Собеседница Стаса пожала плечами. — Были у меня такие мысли. Но я знаю, что именно собой представлял Сивяркин, поэтому осуждать Алексея не буду. Вероятнее всего, покойничек учинил ему какую-то немыслимую подлость, и он с ним за это расквитался. Поделом вору мука, как говорят в народе. Кстати, а не этот ли гусь лапчатый был виновником исчезновения дочери Алексея? Точно-точно! Если это так и есть, то… да я сама бы такую мразь собственными руками придушила бы.

Услышав вопрос Стаса о контактном телефоне Алексея, Ольга снисходительно улыбнулась. Она пояснила, что не раз звонила по номеру, имеющемуся у нее. Последние двое суток ей тупо и однообразно отвечал механический женский голос, который уверял ее в том, что «такого номера не существует». Впрочем, женщина отказалась сообщить Станиславу даже этот номер. По ее словам, он записан на листке блокнота, который, как назло, именно сегодня утром где-то затерялся. Не захотела она и опознать Алексея по фотороботам.

Ольга лишь мельком взглянула синтезированные портреты и категорично мотнула головой.

— Нет, это не он! — с демонстративной уверенностью заявила она, хотя по ее дрогнувшим ресницам Стас тут же понял, что это он и есть.

Полковник Крячко в дежурном порядке уведомил свою собеседницу о том, что она немедленно обязана сообщить в полицию о появлении Алексея, и отправился к гаишникам.

Когда он выезжал с улицы Пржевальского на большой оживленный проспект, неожиданно ожил его телефон. На мониторе высветилась фамилия генерала.

Голос Орлова звучал хрипловато и изобиловал сердитыми нотками:

— Стас, где ты там? Чем занимаешься?

«Похоже, опять клюют Петруху», — сочувственно подумал Станислав.

— Да вот нашел даму, которая, как выяснилось, и просветила нашего неуловимку по части внутренней географии свиноклуба, — с невозмутимостью в голосе, явно перенятой у Гурова, сообщил он. — Сейчас еду к гаишникам. Я им утром звонил. Надеюсь, они уже сумели найти что-нибудь интересное. А у тебя чего? Как успехи?

— Одним словом сказать — херово. — Орлов шумно вздохнул. — Наши спецслужбты — как ГРУ, так и СВР — информацию дать пообещали, но только тогда, когда ими будут получены все необходимые разрешения и согласования. Ты и сам прекрасно знаешь, сколько времени на это уйдет! Конечно, я их понимаю. Любой человек, работавший в этих конторах, уже сам по себе является носителем секретных сведений. Даже про бывшего спецагента информацию давать ой как рискованно. Тут даже подтверждение того факта, что он служил в разведке, может стать серьезной утечкой. Такие вот дела, Станислав. А эта дамочка опознала нашего клиента?

— Нет, подтвердить, что это он и есть, она не захотела. — Стас рассмеялся. — Но по ее глазам было видно, что это он. Ну а так-то кое-что рассказала.

Крячко вкратце передал генералу содержание своего разговора с Ольгой.

Петр выслушал его спокойно, не перебивая, и после некоторого молчания задумчиво согласился:

— Думается мне, что версия с исчезновением дочери этого Алексея по вине Сивяркина очень даже реалистична. Я так понял, поганец при высоком чине много чего накуролесил. И вот теперь кто-то с ним свел счеты. Хорошо! Занимайся. Если что-то удастся накопать по машинам, из которых велась слежка, сразу же мне сообщишь.

— Добро, — бодро откликнулся Станислав, не удержался и спросил: — Петро, а что это голос у тебя такой убитый? Что, сверху опять наехали?

— Наехали, Стас, да еще как! Как я понял, наш лучший друг после Гитлера додумался слить информацию в желтую прессу. В «Неоновом мираже» вышло интервью некоего сотрудника компетентных органов, не пожелавшего назвать себя, который рассказал о происшествии в «Садах Астарты». При этом был сделан намек на то, что информацию дал кто-то из нашей конторы. Вот теперь мне приходится отбиваться сразу по нескольким фронтам. Доказывать, что мы не верблюды. А тут уже телевизионщики звонят, требуют подробности. Думаю, сегодня вечером заштормит не на шутку.

Припарковавшись на служебной стоянке гаишников, Крячко прошел к зданию управления. Там он разыскал сотрудников, с которыми утром говорил по телефону, и с некоторым даже удивлением услышал, что «Форд» и «Мазда» на видеозаписи обнаружены, их номера считаны, пусть и не без затруднений.

Станислав уважительно посмотрел на двух молодых старших лейтенантов и записал номера машин, продиктованные ему, а также имена и телефоны их владельцев. Хозяином «Форда» оказался некий Ломтев, проживающий в Сергиевом Посаде. «Мазда» принадлежала жителю Измайлова по фамилии Касиашвили.

Крячко вернулся на стоянку и созвонился с владельцами машин. Оба откликнулись сразу же и одинаково удивились звонку представителя главка угрозыска. Но если Ломтев готов был встретиться в любое удобное для Стаса время, то Касиашвили попросил отложить предполагаемый разговор часов до пяти-шести, мотивируя это сильной занятостью. Крячко пригласил обоих собеседников в свое ведомство и отправился в ближайшее кафе, чтобы там восполнить силы телесные, так ощутимо влияющие на духовные.

Когда Станислав прибыл в главк, Лев Иванович уже сидел в кабинете и с кем-то деловито разговаривал по телефону. Крячко поздоровался с ним и вопросительно мотнул головой, указывая взглядом на трубку.

Гуров прикрыл ладонью микрофон и вполголоса бросил:

— Амбар!..

Лев Иванович вернулся в главк минут на двадцать раньше Стаса. Интернет выручал его уже не раз. Поэтому он и решил, пока есть время на передышку, поработать с этим источником информации. Гуров задал поисковой системе вопрос о Сивяркине и тут же увидел на экране монитора не менее десятка самых разных материалов о помощнике министра инноваций и технологий.

«Черт! Что ж я сразу-то не заглянул сюда?» — укорил он себя, открыл первый файл и обнаружил публикацию одной из центральных газет, где ставился вопрос обоснованности финансирования некоего прожекта, раскритикованного как практиками, так и учеными ряда НИИ, а также Академии наук.

По словам автора публикации, некая группа изобретателей — скорее всего, они придумывали не технические новинки, а способы мошеннического надувательства своего государства — полгода назад обратилась в Министерство инноваций и технологий с предложением о внедрении некоего супердвигателя, способного работать на любом виде топлива, при этом невероятно экономичного, экологически чистого и обладающего совершенно фантастическим КПД.

К заявке на промышленное внедрение прилагалось экспертное заключение целого ряда ученых, которые дали чуду технического прогресса двадцать первого века самые блестящие оценки. Министерство даже не потрудилось созвониться с экспертами, подписавшими заключение. Оно поспешило протолкнуть нужные бумаги через все иные ведомства, которые, обладая и контрольными, и экспертными функциями, тоже почему-то не сочли нужным вникать в суть предложения и подлинность оценок.

В скором времени эта самая группа изобретателей сумела непостижимым образом обналичить несколько десятков миллионов рублей. Ее участники скрылись и объявились в Лондоне. Тогда-то и разразился тихий скандал.

Некий академик случайно узнал о своем заключении, которого он никогда не делал, и поднял шум. Эта история получила огласку. Прочие подписанты также заявили о том, что их рецензии и автографы фальшивые.

Правовые структуры, ответственные за задержание мошенников и поиск украденного, лишь виновато развели руками. Мол, приносим свои самые искренние извинения, но ничего поделать не можем. До бога высоко, до Лондона далеко.

Высокопоставленные сотрудники Министерства инноваций и технологий развели руками в несколько ином ключе. Дескать, мы — жертвы добросовестного заблуждения, нас обманули подписи известных ученых. В самом деле! Как можно беспокоить уважаемых людей, уточняя подлинность их суждений?! Нельзя!.. Легче пустить на ветер десятки миллионов рублей.

Вдобавок ко всему все те персоны во властной цепочке, которые принимают решения о выделении денег и обязаны десятикратно проверять целесообразность финансирования любого проекта, тоже развели руками. По их мнению, авторитет Министерства инноваций и технологий давил на их способность объективно оценивать достоинства и недостатки проекта, предложенного к рассмотрению.

Впрочем, все эти оправдания автор статьи расценил лишь как не самую умную уловку, нацеленную на уход от ответственности. Он искренне считал, что налицо серьезное финансовое преступление, совершенное большой группой людей, занимающих ответственные должности.

Однако главной персоной во всей этой афере он видел помощника министра Валентина Сивяркина. Именно этот чиновник приложил максимум усилий, нацеленных на то, чтобы выделение денег изобретателям стало возможным. Однако самым интересным Гурову показалось вскользь брошенное едкое замечание автора статьи о том, что господин Сивяркин вынужден разрываться между работой в министерстве и своим серым бизнесом не вполне благопристойного свойства. О сути данного бизнеса ничего сказано не было. Но все это наводило сыщика на вполне определенные догадки.

Еще раз перечитав этот абзац, Лев Иванович задумался, а не отсюда ли торчат уши трагедии, случившейся с Сивяркиным? Он пробежал глазами еще несколько материалов, где в основном перечислялись большие или малые проколы в работе этого самого министерства, а также указывалось на весьма приметную роль во всех этих неудачах именно господина Сивяркина.

Тут-то сыщик и услышал звонок городского телефона. Это и был Бородкин-Амбар:

— Лев Иванович, поговорили мы с мужиками насчет этого самого… как его там? Ну да, Сивяркина. Вот. Так его это, замочили позавчера на одной хазе. Он теперь в жмуриках числится. А кончили его вроде бы на Полтинной. Там малина такая есть, где мужики меж собой своими бабами меняются. А Костя Малахит вроде бы слышал, что Сивяркина прикончил один мужик из тамошних. Вроде того, тот ему свою бабу ссудил, а он ему — шиш. Обдурил, в общем. Ну, тот зло затаил и, как только момент подвернулся, влупил пиковину прямо ему в сердце. Вот и все, что я знаю.

Рассказ Бородкина содержал много выдумки чистейшей воды. Но вообще-то, помимо всевозможных домыслов и досужих фантазий, в этом повествовании были и достаточно любопытные моменты. Особенно занятным выглядел тот неоспоримый факт, что в криминальной среде, как оказалось, очень хорошо знали о том, что случилось в «Садах Астарты». Откуда такая осведомленность? Да уж!.. Получается так, что убийство Сивяркина — настоящий секрет Полишинеля.

Уже заканчивая разговор, Гуров спросил своего информатора, знает ли тот, кто такие Антоновский и Бубникс. Бородкин повздыхал и уведомил сыщика, что о таких личностях отродясь не слыхивал, однако при необходимости попробует выяснить, что уж сможет.

Когда Лев Иванович положил трубку, Крячко довольным голосом сообщил:

— Есть контакт! Нашел я одну интересную мадам, за которой этот наш неуловимка и ухаживал. — Он сообщил товарищу об итогах своих встреч с сотрудницами клуба и гаишниками. — Вот сейчас, с минуты на минуту, должен подойти хозяин «Форда», — со значением в голосе добавил Стас.

Гуров тоже рассказал о результатах своих сегодняшних разъездов.

Услышав некоторые нюансы весьма неправедного житья-бытья господина Сивяркина, энергично стукнул кулаком по ладони и заявил:

— Вот ведь правильно люди говорят, что вершин достигают или орлы, или ужи, — озвучил он сентенцию, уже не единожды упоминавшуюся им. — Этот Сивяркин из всех ужей — уж!..

В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет вошел капитан Жаворонков.

— Здравия желаю! — Он протянул Гурову распечатку, с которой на приятелей смотрело лицо, уже знакомое им обоим. — Вот, сегодня утром ребята-фототехники составили с мужиком из какого-то «Курьер-Люкса».

— Ха! — Крячко взял у Льва Ивановича фоторобот и хлопнул себя по боку свободной рукой. — Значит, и Штирлиц из налоговой, и Максим Хомутов, и некий Алексей, и пропойца — одно и то же лицо! Прикольно!.. Валера, а по человеку, сгоревшему в машине под Клином, что-нибудь накопать удалось?

— Ничего! — деловито откликнулся Жаворонков. — Он сгорел так, что никакая экспертиза не поможет. Даже генетическая. А вот благодаря отпечаткам, взятым в кабинете Антоновского, удалось выяснить такое… — Капитан сделал многозначительную паузу, давая понять, что сейчас сообщит нечто невероятное. — Так вот, Лев Иванович, они принадлежат вашему старому знакомому. Я по компьютеру пробил их через все архивы, и оказалось, что это беглый уголовник Шпыряк Степан Адамович. — Жаворонков достал из пластикового файла принтерную распечатку фотографий человека лет тридцати с лишним, снятого в фас и профиль.

— Тьфу ты! Японский городовой! — Гуров стукнул кулаком по столу. — Точно! Это он, зараза. Я же позавчера вечером понял, что физия Антоновского очень даже знакомая. Хотя надо сказать, что на себя тогдашнего сегодняшний Шпыряк мало чем похож.

— Пластическая операция, — уверенно резюмировал Стас. — Что тут еще может быть? Кстати, а что там за история была с этим Шпыряком-Антоновским?

Лев Иванович провел ладонью по лицу и рассказал, что лет двадцать назад ему удалось изобличить матерого главаря группы сутенеров. Этот тип имел обширнейшие связи среди тогдашних высоких чинов. Наверняка не в последнюю очередь потому, что слуги народа более чем охотно пользовались услугами целой сети подпольных борделей. Многие «сотрудницы» подобных учреждений занимались проституцией по принуждению. Почти половина этих девиц была из числа несовершеннолетних. В ходе расследования выявилось немало фактов того, что для принуждения секс-рабынь к безропотному повиновению использовались пытки и даже убийства самых непокорных. Это делал и сам Шпыряк.

По совокупности совершенных преступлений главарю светила высшая мера, которая тогда не только была прописана в УК, но и приводилась в исполнение. Но, как видно, покровители из тогдашних верхов не забыли своего благодетеля, который обеспечивал им, причем совершенно бесплатно, подневольные ласки юных рабынь.

Гуров тогда так и не смог понять, как могло случиться, что у обвиняемого Шпыряка, транспортировавшегося в автозаке из СИЗО в суд, оказался заряженный пистолет. Несмотря на все усилия, не удалось выяснить и того, почему в дороге автозак остановился. Преступник в упор расстрелял всех, кто его сопровождал, и бесследно скрылся.

Прочие бандиты, задержанные операми, не ушли от суда и возмездия. Правую руку главаря, некоего Яцеслава Сечука, убили в ходе перестрелки, вспыхнувшей во время задержания. Еще двенадцать человек из этой банды сели на длительные сроки. Но сам Шпыряк словно растаял в воздухе.

— Как удалось выяснить, Шпыряк был уроженцем Львовской области, — вспоминая о былых событиях, неспешно рассказывал Лев Иванович. — Его отец, Адам Шпыряк, в годы войны был активным украинским националистом, боготворившим Бандеру. Он еще пацаном вступил в так называемую сотню храбрых юношей. Это бандеровский спецназ, который наряду с эсэсовцами занимался уничтожением поляков, евреев и русских. По ночам они ходили по селам и вырезали целые семьи, не щадили даже грудных детей. Над женщинами эти храбрецы издевались просто чудовищно.

— Вот ведь бандера гребаная! — Крячко сердито плюнул. — Мне об этих упырях тоже много чего рассказывали.

— Да, действительно настоящие упыри, — Гуров хмуро кивнул. — В программе подготовки этой самой сотни имелся особый пункт — выживание в тылу врага. Так вот каждый такой щенок должен был собственноручно убить ножом пленного красноармейца, разделать его тело на мясо, сварить из человеческой плоти похлебку и в присутствии «экзаменационной комиссии» ее съесть.

На лице Жаворонкова отразилась гримаса крайнего отвращения.

— Это серьезно, Лев Иванович? — ошеломленно спросил он.

— Серьезнее некуда, Валера, — Гуров грустно усмехнулся. — Мне об этом рассказывал один старый чекист, который после войны несколько лет воевал с бандеровцами, зачищал от их банд западные районы Украины. Обычно с этой мразью не чикались. Когда находили схрон, забрасывали его противотанковыми гранатами. Брали в плен только тех, кто шел сдаваться сам. И то, надо думать, это была хитрая уловка бандеровцев, чтобы хотя бы кого-то сохранить на будущее. Что тут скажешь? Члены ОУН — самые прилежные ученики австрийских иезуитов. Вот так. А Адам Шпыряк за свои подвиги получил пятнадцать лет строгача, отсидел, вернулся домой в шестьдесят пятом и женился. Сына назвал Степаном, судя по всему, в честь Бандеры, своего кумира. Ну а Шпыряк-младший с юных лет подался в откровенную уголовщину. Уже в шестнадцать лет он получил свой первый срок за ограбление и изнасилование. На зоне его опустили. Он отсидел двенадцать лет и на Львовщину уже не вернулся. Перебрался в Подмосковье, где и организовал банду, которая года три подряд терроризировала несколько городков, похищала девчонок для своих борделей. Видимо, после убийства конвойных и побега он обратился за помощью к своим чиновным клиентам. Думаю, именно они помогли ему сделать пластическую операцию и получить новые документы.

На некоторое время в кабинете установилось молчание.

Стас прошелся взад-вперед и задумчиво произнес:

— Интересно, а вот этот человек, сгоревший в машине Шпыряка во время ДТП, был один?

— Ты имеешь в виду, не Бубникс ли угодил в покойнички? — уточнил Гуров.

— Да. — Крячко еще разок прошелся по кабинету. — Предположим, что деньги со счетов фирмы и клуба они сняли вместе, но в пути не поделили.

— Интересное соображение, — согласился Лев Иванович, взглянул на Жаворонкова и добавил: — Валера, надо бы проверить контингент травматологических клиник из числа жертв аварий. Но следует иметь в виду, что интересующий нас тип мог назваться чужой фамилией. На этот случай вот тебе фото Бубникса. Если по телефону разыскать его не удастся, пусть кто-то из практикантов проедет по всем клиникам и лично осмотрит больных. И еще вот что. Надо разыскать всех бывших жен Сивяркина. Контакты Юлии имеются, но ее телефон заблокирован. Тут как быть? Есть смысл разыскать дом моды, где она работает. Может, удастся ее поймать там?

— Хочешь проверить деловые контакты Шпыряка и Сивяркина? — Станислав понимающе кивнул.

— Задачу понял, приступаю! — Капитан развернулся через левое плечо и скрылся за дверью.

Зазвонил телефон внутренней связи.

— Петро, что ли? — Крячко недовольно поморщился.

Но это был не Орлов, а дежурный на проходной, который сообщил о прибытии Ломтева, жителя Сергиева Посада.

Визитер оказался высоким, но худым, как вобла, мужчиной лет пятидесяти пяти, с мосластыми руками, оплетенными сеткой толстых вен. Присев на стул, Ломтев глуховатым тенором рассказал, где и при каких обстоятельствах он познакомился с человеком, опознанным им по всем трем фотороботам. Сам он называл его Владимиром Старогородским.

Месяца два назад Ломтев ехал из Москвы домой, в Сергиев Посад, и подвез по пути моложавого мужчину, очень дружелюбного и хорошо воспитанного. В ходе завязавшегося разговора Ломтев посетовал на то, что никак не может найти для своей жены остродефицитное лекарство. Он объехал все крупные аптеки Москвы, но где-то это средство, как водится, только что закончилось, а где-то его никогда не бывало вообще.

Старогородский обещал помочь ему. На следующий же день он привез упаковку дефицита и наотрез отказался от денег. Правда, Владимир попросил у Ломтева его «Форд» для, как он пояснил, не самых дальних поездок. Они вместе доехали до офиса страховой компании, где Ломтев и вписал Старогородского в полис автогражданки.

— Раз пять он машину брал, но претензий к нему у меня никаких нет, — поспешил заверить Ломтев. — Возвращал чистенькой, не поцарапанной, не убитой. А куда уж он ездил, я не интересовался. Кстати, вот моя автогражданка, можете сами взглянуть — Старогородский Владимир Юрьевич.

Лев Иванович спросил Ломтева, рассказывал ли Старогородский что-нибудь о себе. Тот только и смог припомнить, что Владимир якобы постоянно проживает в Перми, а в Москву приехал погостить у брата. У того машина в ремонте, поэтому он воспользовался подвернувшимся случаем и попросил «Форд» у своего нового знакомого. Владимир назвался программистом. Он и в самом деле изумительно разбирался в компьютерной технике. О своей семье Старогородский даже не упоминал. Больше ничего определенного Ломтев сказать не смог. К тому же Владимир исчез из его жизни так же внезапно, как и появился.

Когда за визитером закрылась дверь, Стас взглянул на Гурова.

— Как думаешь, что из сказанного им — правда, а что он, мягко говоря, нафантазировал? — спросил он, наморщив лоб и пожимая плечами.

— Мне показалось, что этот Ломтев говорил вполне искренне. — Гуров тоже пожал плечами. — Во всяком случае, я не уловил фальши в его голосе.

Его последние слова заглушил звонок телефона внутренней связи.

— Это что, уже и Касиашвили подъехал? — обрадованно спросил Крячко.

Но на сей раз позвонил Орлов.

— Вы уже на месте? — прозвучал в трубке невеселый голос генерала. — Давайте ко мне!

Лев Иванович обронил в микрофон короткое «Угу!», положил трубку, подмигнул Стасу и заявил:

— Пошли. Ждут-с!

— Тю! — Крячко неохотно поднялся из-за стола. — Опять раздача ценных руководящих указаний?! Ладно, пошли уж.

Глава 7

Петр, восседавший за столом, выглядел невыспавшимся и вообще замученным жизнью, о чем ему сразу же, едва войдя в кабинет, сообщили старинные друзья. Услышав это сочувственное замечание, генерал и вовсе уподобился грозовой туче, Зевсу-громовержцу, разве что не разбрасывался пучками молний.

— А вы думаете, у меня тут райские кущи? Не жизнь, а малина? Нет, уважаемые! Всего минут десять назад один большой начальник выговаривал мне по поводу того, что из-за нашей невероятно медленной работы энное число весьма уважаемых людей свалило за границу. Тут и без переводчика понятно, что эти самые уважаемые — из числа свингеров и боятся они якобы этого самого таинственного убийцу. Хотя в реальности пошла огласка. Сегодня на ТВ ожидается передача на эту тему. Они просто сдрейфили, испужались, что их физиономии замелькают на телеэкранах в не совсем приятном ракурсе и контексте. Ладно, у вас что там новенького за сегодня?

Выслушав приятелей, генерал озабоченно заявил:

— Стало быть, надо понимать так, что Сивяркин помимо основной работы имел и какой-то нелегальный бизнес очень даже непристойного свойства, далеко выходящий за рамки закона. Да, действительно, предпосылки к убийству кроются где-то там. Тут может быть и дележка прибыли, и действия конкурентов. Вот только кое-кто, сидящий повыше меня, может не согласиться с подобной версией. Видите ли, помощник министра не может быть плохим хотя бы потому, что таким он быть не может. Мне уже сейчас на этот счет поступают ценные указания. Хотя вообще-то да, вы правы. На этом направлении нужно приложить максимум усилий.

— В принципе, нам и так понятно, чем он конкретно промышлял, — положив ногу на ногу, сдержанно отметил Гуров. — Это поставки наркотиков или проституция. Надо бы выяснить, кто его подельники, каковы были взаимоотношения господина Сивяркина с Антоновским-Шпыряком. Кроме того, на повестке стоит широкомасштабный поиск Штирлица — он же Максим Хомутов, Алексей, Владимир Старогородский. Жаворонков уже разослал фоторобот везде и всюду — от Калининграда до Чукотки и Курил. Ну а насчет того, чтобы выйти на Интерпол — решать тебе. Хотя этот вопрос в любом случае придется согласовывать и с ГРУ, и с СВР. Дураку понятно, что мы никак не можем фактически собственными руками передать стратегическому противнику носителя государственных секретов, пусть и нарушившего закон. Глупее не придумаешь!

При его последних словах Орлов со значительной миной на лице вскинул указательный палец. Дескать, вот именно!

— Я тоже уже думал об этом, — сказал он, сдвинув брови. — Так что, мужики, тут мы можем надеяться только на самих себя, на свой опыт и чутье. Помощи от кого-либо ждать трудно. Зато палок в колеса ставить будут гораздо больше. Вот такой получается парадокс. Всем вроде и хочется, чтобы это убийство было раскрыто, в то же время нам мешают вести расследование. Ладно, работаем дальше!

Выходя из кабинета, Крячко неожиданно хлопнул себя по лбу, обернулся к Петру и хмуро произнес:

— Слушай, озаботься, пожалуйста, по своим каналам. Надо бы устроить хорошую встряску одному бездельнику при погонах или вообще отправить его мусор подметать. — Он рассказал об участковом с улицы Пржевальского, излишне ласковом к подрастающим отморозкам и без пяти минут насильникам.

Когда опера вернулись в свой кабинет, сработал телефон внутренней связи и дежурный сообщил о прибытии Касиашвили.

Стас распорядился его пропустить, положил трубку и, потирая руки, удовлетворенно объявил:

— Так, свидетель приехал. Вот и хорошо! Интересно, что он нам расскажет?

Такое вот предвкушение разговора со свидетелем со стороны смотрелось несколько комично, поэтому Лев Иванович не смог не поинтересоваться:

— Ты ждешь чего-то необычайного? — Он говорил вроде бы совершенно серьезно, но в его глазах была заметна смешинка, и Крячко это тут же уловил.

— А почему бы нет? — В голосе Стаса звучал некоторый вызов. — Думаешь, порожняк? А может, поспорим?

— На что? — Гуров уже откровенно рассмеялся.

Стас с выражением азарта на лице едва успел открыть рот, как раздался осторожный стук в дверь и послышался приглушенный голос с легким кавказским акцентом:

— Войти можно?

— Входите, не заперто! — хитро взглянув на Станислава, громко ответил Лев Иванович.

Крячко успел со свирепым выражением лица погрозить ему кулаком и тут же принял деловитый вид образцово-показательного службиста. В кабинет вошел крупный мужчина с заметной «трудовой мозолью», распирающей пиджак. Он сразу несколько растерянно огляделся. Видимо, посетитель никак не мог понять, кто из этих двоих оперов весьма строгого вида хотел с ним встретиться.

— Проходите, садитесь. — Продолжая удерживать инициативу в своих руках, Гуров указал на свободный стул.

— Шалва Давидович, это я просил вас приехать в главк, — немедленно включился в разговор Стас.

«А вот фигушки я отдам тебе своего свидетеля!» — одним лишь взглядом сказал он приятелю.

— Во-первых, я прошу вас опознать на этом портрете человека, которого вы, возможно, видели, — продолжил Крячко и показал фоторобот Штирлица Касиашвили.

Тот взглянул на лицо человека, изображенного на бумаге, и слишком уж поспешно пожал плечами. По его словам, он что-то знакомое в нем находил, но до конца не уверен.

Станислав, явно не ожидавший подобного ответа, чуть обескураженно проговорил:

— Шалва Давидович, но не будете же вы отказываться от того, что предоставляли этому человеку свой личный автомобиль, о чем мы с вами сегодня говорили по телефону.

— Я и не отказываюсь! — Гость развел руками. — Просто я не уверен в том, что это и есть тот самый человек.

Хорошо понимая истинные причины того, отчего Касиашвили не узнал человека на фотороботе, Гуров снова взял быка за рога и заявил:

— Шалва Давидович, я так понимаю, вы опасаетесь подставить своего хорошего знакомого, опознав его на этом портрете. Уверяю вас, ничего плохого в отношении него мы не затеваем. Прежде всего давайте возьмем во внимание то обстоятельство, что в данный момент он пропал без вести. А нам он сейчас очень нужен как весьма важный свидетель.

Касиашвили еще раз повертел в руках фоторобот и наконец-то согласился, что знает человека, похожего на этого. Его зовут Михаил Бородин. С ним он познакомился чисто случайно. Полгода назад на МКАДе машину Шалвы подрезали какие-то подставщики. Упирая на то, что соударения автомобилей избежать не удалось якобы по его вине, они стали вымогать крупную сумму денег, угрожая ножами и битами.

Вот тут-то и появился Бородин, который в этот момент проезжал мимо на такси. Он за одну минуту разогнал агрессивных отморозков.

Касиашвили, безмерно благодарный за эту выручку, отпустил такси Михаила и объявил, что сам довезет своего спасителя в любую точку земного шара. Между ними очень быстро установились приятельские отношения, и они несколько раз даже встречались в доме Шалвы за бутылкой грузинского вина.

Да, Михаил однажды намекнул, что ему требуется авто. Касиашвили тут же, не раздумывая, протянул ему ключи — пользуйся. Как и Ломтев, Шалва считал своего нового приятеля водителем от бога. Машину тот всегда возвращал исправной, чистой и даже отменно отрегулированной. Куда именно ездил Бородин, Касиашвили не интересовался.

Из того, что Михаил рассказывал о себе, Шалва запомнил лишь то, что тот разыскивал людей, виновных в пропаже его дочери, еще совсем молоденькой, всего-то лет шестнадцати, которая исчезла год назад. Она не вернулась с занятия на каких-то курсах, то ли моделей, то ли актерского мастерства. Что самое гнусное, очень даже приметную роль в случившемся сыграла ее классная руководительница. Как оказалось, именно она сделала посещение этих курсов, причем платных, обязательным для всех своих учениц. По словам Касиашвили, Бородин как-то раз признался ему, что хотел бы расквитаться с негодяями, похитившими его дочь, и готов достать их хоть со дна морского.

Когда визитер отбыл восвояси, в кабинете некоторое время царила тишина. Сыщики напряженно размышляли над услышанным.

— Вообще-то что-то подобное я и подозревал, — наконец-то обронил Гуров. — Смотри, как все складывается: Сивяркин, будучи по своей натуре изрядным подонком, наверняка причастен к этим самым курсам, о которых говорил Касиашвили. Не исключено, что он приложил руку и к исчезновению этой девушки. Ее отец в это время отсутствовал. Вернулся — дочери нет. Предположим, ему каким-то образом удалось узнать, кто виновник ее пропажи. Обратился в полицию, суд, но там негодяя оправдали. Тогда он сам начал воздавать по заслугам всем виновникам трагедии. Кстати, ты помнишь про того торгаша, которого наш Бородин убил у свингер-клуба? Наверное, следует думать, что он тоже был причастен к исчезновению девушки.

— Можно предполагать, — философично сказал Крячко. — В общем, версия случившегося у нас уже есть. Фоторобот предполагаемого мстителя составлен. Но как его задержать — вопрос пока открытый. Мы даже не знаем, где он сейчас находится, все еще здесь или уже за бугром.

— Вот об этом я и говорил. Судя по тому, что он не слишком маскировался после сведения счетов с Сивяркиным, наш неуловимка, скорее всего, скрылся за границей.

Скосив глаза куда-то вверх и влево, Стас почесал кончик уха и сказал:

— Логично. Но тогда возникает вопрос: он туда свалил навсегда или временно? И вообще что там сейчас может делать этот самый Бородин?

Постукивая по столу кончиком авторучки, Гуров, как бы размышляя вслух, негромко проговорил:

— Да, задача-то у него, скорее всего, наиважнейшая. Думаю, сейчас он ищет там свою дочь. Ты не допускаешь?

Станислав изобразил гримасу недоумения, почесал затылок и с некоторым сомнением в голосе уточнил:

— Считаешь, ее вывезли туда?

— Не исключаю. — Меж бровей Льва Ивановича залегла жесткая складка. — Во всяком случае, если учесть, что очень даже немалая часть наших модельных и тому подобных агентств работает в режиме перевалочных пунктов по поставке живого товара в заграничные бордели, а то и в подпольные клиники трансплантологии, то почему бы не допустить и этого? Уже не раз озвучивалась цифра — в среднем пятьдесят тысяч женщин ежегодно вывозятся за рубеж с не самыми добрыми целями. А вот оттуда вернуться удается только лишь каждой десятой. Куда деваются прочие — можно только догадываться.

— Кстати, а что там с поисками Бубникса? Дело-то уже к вечеру!.. — Крячко указал взглядом на окно.

— Сейчас узнаем. — Лев Иванович поднял трубку телефона внутренней связи.

Жаворонков, немного помедлив, сообщил полковнику, что в одной из травматологических клиник стажеры нашли-таки человека, которого доставили туда с трассы, ведущей на Клин. Но парни прибыли совсем недавно, сейчас пишут отчет.

— Валера, они сделают это потом. Пусть зайдут и расскажут, что им удалось выяснить. Кто нашел-то? — спросил Гуров.

— Лейтенант Прохоров, — бодро доложил Жаворонков.

Минут через пять в кабинет оперов постучался стажер с лейтенантскими погонами. Месяц назад он прибыл в главк из Томска для повышения квалификации. Здоровенный парень с толстенной шеей присел на стул, предложенный ему, и рассказал о том, что лишь в пятой или шестой по счету клинике он нашел человека, похожего на того, что был изображен на фотоснимке.

Как и предполагал Гуров, Бубникс в клинике назвался другой фамилией. Поэтому, уже будучи опознанным, он продолжал отпираться, именовал себя Ильичевым. Но Прохоров оказался не только наблюдательным, но и упертым. Игнорируя тот факт, что обе ноги и левая рука этого самого Ильичева были закованы в гипс, его болезненные стоны и охи, он предупредил, что сейчас же привезет к нему криминалистов, которые снимут отпечатки пальцев, а также возьмут материал для генетической экспертизы. И уж тогда вывести его на чистую воду труда не составит. Бубникс дрогнул и счел за благо признаться в том, что это он и есть.

Кроме того, Прохоров явил замечательную сообразительность. Следуя мудрому правилу, согласно которому железо надо ковать, пока оно горячо, он раскрутил Бубникса на ряд так называемых чистух. Прежде всего Бубникс признался в том, что он и Антоновский-Шпыряк обналичили деньги со счетов компании «Ноу-Хау-Вест», а также клуба «Сады Астарты», после чего решили махнуть в Финляндию.

Но в дороге между ними произошла ссора, переросшая в драку, из-за чего машина потеряла управление и полетела под откос. Бубникса судьба пощадила, а вот Шпыряку в этом категорически отказала. Он сгорел заживо. Босс фирмы и клуба подрался со своим заместителем по самой банальной причине — из-за денег. Бубникс, которым овладел бес корыстолюбия, возжелал получить ровно половину наличности, тогда как Антоновский-Шпыряк не желал давать больше трети. Но заместитель начал шантажировать босса тем, что обязательно расскажет всем и всюду, что Шпыряк — опущенник и петух. Тот вышел из себя, бросил руль и вцепился Бубниксу в горло.

Деньги, понятное дело, сгорели тоже.

Но самое интересное, что удалось выяснить Прохорову, касалось клуба «Сады Астарты». В ходе разговора Бубникс сообщил, что совладельцами этого заведения помимо Антоновского-Шпыряка были помощник министра Сивяркин и кто-то еще, кого он не знал. Но Бубникс предполагал, что этот третий и был тем самым коммерсантом, которого минувшим летом застрелил мотоциклист.

Гуров выслушал блицотчет Прохорова и решительно заявил:

— Отличная работа! Буду ходатайствовать о досрочном присвоении вам звания «старший лейтенант»!

Когда стажер вышел из кабинета, Станислав кивнул ему вслед и удовлетворенно отметил:

— Растут кадры! Думаю, парень далеко пойдет. Так-так-так… Выходит, Сивяркин был совладельцем «Садов Астарты». Но единственный ли это объект, которым они совместно владели? Хотим мы того или нет, но тут еще и какой-то коммерсант в этой схеме нарисовался. Он-то с какого бока припека?

— Нам позарез надо бы найти хоть какую-то объективную информацию по нашему мстителю и его дочери, — устало вздохнув, констатировал Лев Иванович. — Хотя кое-какие варианты в этом смысле уже имеются. Если считать, что год назад интересующий нас человек подавал заявление на розыск дочери, может быть, обращался и в суд с иском на каких-либо отморозков, то все это должно быть в каких-то архивах. Верно? Есть смысл поискать. Вот. Теперь по убитому коммерсанту. Сейчас надо бы сюда пригласить Крайнего, пусть расскажет о том, что он там накопал по этому делу.

— Если только он на месте, — иронично отметил Станислав. — Этот Крайний сроду, как ни ищи его, где-то в отъезде по неким делам государственной важности. И на кой хрен его Петруха держит?

— Так он же племянничек Курдачева, — заявил Гуров. — Я этому бездельнику и сержанта не дал бы, а он неведомым образом уже дорос до майора.

Крайний оказался на месте. В кабинет Гурова и Крячко он вошел с многозначительным и неприступным видом. На его лице было прямо-таки написано: «И чего это они надумали отрывать от дела крайне занятого человека?!»

Но Лев Иванович, игнорируя все эти гримасы, с ходу поставил вопрос о результатах расследования убийства на Полтинной.

Майор изобразил величественную скорбь и неохотно ответил:

— Мною проводится определенная работа, но пока что круг подозреваемых установить не удалось.

— Ну а хотя бы выяснить, кто он такой, этот потерпевший, ты смог? Или и это осталось великой тайной? — не выдержав его словесной жвачки, недовольно спросил Крячко.

— А, это? Да, выяснил. Значит, его зовут Касапин Захар. Или Касанин?..

Гуров измерил майора уничтожающим взглядом.

— Как так можно работать?! — Полковник сердито хлопнул ладонью по столу. — Да ты должен наизусть знать все, что касается этого дела! Поэтому-то оно и не раскрыто.

— Ну а когда мне им заниматься? — Крайний картинно развел руками. — У меня и так три дела…

— И ни одно не движется с места! — язвительно констатировал Станислав.

— Движутся! Я провожу определенную работу. Да, я действую. И я не виноват, что мне и этого жмурика навялили. Им должен был заниматься подполковник Лоскутов, но он, видите ли, заболел. Я, как и всегда, оказался крайним.

Гуров и Крячко в ответ громко рассмеялись.

— Да, действительно, Крайним ты будешь всегда, — покрутив головой, рассудил Крячко. — Дело это давай, неси его сюда! И поживее!

Из наспех, неряшливо оформленных бумаг, которые принес-таки майор, приятели наконец-то смогли узнать, что на самом деле фамилия убитого — Касавин, что ему было сорок четыре года, проживал он на той же улице, Полтинной. Правда, почти в самом ее конце. Официально Касавин был совладельцем фитнес-центра «Грациозная лань», а также модельного агентства «Русская лилия».

— Вот она где, эта самая собака зарыта! — ткнув пальцем в бумаги, с оттенком сарказма объявил Гуров. — В общем, наши предположения подтверждаются. Значит, завтра надо будет наведаться в оба эти заведения, посмотреть, чем они на самом деле промышляют.

— А ты в какую шарашку?.. — начал было Станислав, но его перебил звонок городского телефона.

Лев Иванович взял трубку, и чей-то сипловатый баритон поинтересовался:

— Полковник Гуров? Господин, которого вы знаете, поручил мне сообщить вам информацию об интересующем вас человеке. Так вот, этот ныне усопший тип был одним из спонсоров, а по некоторым данным, и совладельцем модельного агентства «Русская лилия» и фитнес-центра «Грациозная лань». Кроме того, Сивяркин владел полулегальной транзит-гостиницей в Одессе. Название, к сожалению, выяснить не удалось.

— Транзит-гостиница? Ее функции можно уточнить? — спросил Гуров, отчасти уже догадываясь, о чем идет речь. — Это каким-то образом связано с переброской живого товара за рубеж?

— Да, речь именно об этом. Транзит-гостиница — накопитель для дур, как русских, так и хохлушек, которые купились на сказочки о красивой жизни. Куда их вывозят — информации нет, но из Одессы барышень грузовыми судами перебрасывают в Стамбул и Варну. Убийство данного человека процентов на девяносто связано именно с этим его бизнесом. И последнее. Есть сведения, что он был довольно-таки тесно связан с гламурным тусовщиком Павлом Лепроманом, в определенных кругах известным как Паша Проказник. У меня все. Всего доброго! — В трубке раздались короткие гудки.

Лев Иванович положил трубку, потер подбородок и вкратце пересказал товарищу содержание своего разговора.

— А это что за доброхот такой выискался? — Стас недоверчиво прищурился, указав взглядом на телефон.

— Какой доброхот? — Гуров коротко отмахнулся. — Помнишь, я рассказывал про наш конфликт с неким Журувако? Да-да, это тот самый миллиардер. Вот, дабы сгладить возникшие шероховатости, он и явил, так сказать, любезность — по каким-то своим каналам провентилировал вопрос о Сивяркине. Так что наши предположения подтверждаются. Теперь мы имеем два конкретных адреса, а также реального человека. Их надо бы протрясти прямо сегодня.

— Это не вопрос! — ощутив под ногами твердую почву наработанной информации, с некоторым даже энтузиазмом откликнулся Стас.

— Это одно, — Гуров кивнул и продолжил: — Теперь вот о чем я подумал. Нам хорошо известна изворотливость Антоновского-Шпыряка, и поэтому стоило бы найти дополнительные доказательства того, что в машине сгорел именно он. Сейчас дам задание Жаворонкову, чтобы он выяснил, в какой именно клинике лечил зубы Шпыряк, и взял там данные. Пусть Дроздов сравнит две зубные формулы — усопшего и ту, которая будет указана в амбулаторной карточке. Что-то этот хитрозадый Бубникс особого доверия у меня не вызывает. — Полковник созвонился с Дроздовым и Жаворонковым, дал им поручения и предложил: — Как смотришь, может, я поеду в «Русскую лилию», а ты — в «Грациозную лань»?

— Ладно, давай. Я беру на себя фитнес-клуб и этого… как его? Листомана, что ли? А! Лепромана.

— Добро! Занимайся. Кстати, про этого Лепромана, он же — Паша Проказник. Между прочим, знаешь, почему Проказник? Лепра — это медицинское название проказы, весьма опасной болезни. Так вот, я слышал об этом субъекте уже не раз. Но встречаться не доводилось. Знаю только, что Лепроман подыскивает нашим толстосумам каких-то престижных невест. Бизнес, надо сказать, не самый почтенный. В определенных кругах его воспринимают на уровне представителя секс-меньшинств.

Стас пару секунд подумал, пожал плечами и сказал:

— Честно говоря, воспринимать такого хмыря я могу только в таком ракурсе, хотя и не принадлежу к этим самым определенным кругам. Ладно, по коням!

Гуров с трудом припарковался на корпоративной стоянке, забитой престижными авто. Оттуда он прошел к зданию бывшего Центра детского творчества, закрывшегося еще в годы первой волны демократизации. Теперь здесь окопалось модельное агентство «Русская лилия». Сыщик шагнул в просторный вестибюль. Обстановка здесь была самая что ни на есть гламурная. Даже охранник у входа был одет в униформу от-кутюр.

Увидев удостоверение представителя очень даже серьезного ведомства, этот нехилый парняга лет двадцати пяти озадаченно наморщил лоб и сообщил, что директор в данный момент у себя, но очень занят. Однако Лев Иванович деликатно пояснил, что ему чья бы то ни было занятость до фонаря, уточнил, где именно находится кабинет здешнего босса, и двинулся в глубину холла.

Неожиданно он оглянулся, увидел, что охранник поднял трубку, и жестко скомандовал:

— Отставить! Не делай этой глупости. Если замечу, что ты предупредил кого не следовало, то ночевать будешь в КПЗ — обещаю!

Охранник торопливо закивал и осторожно положил трубку на место.

Гуров поднялся на второй этаж по лестнице, покрытой мягким синтетическим ковром, поглощающим звук шагов. По пути он ловил любопытные взгляды неких юных див, куда-то спешащих особой, модельной походкой. Полковник свернул направо и зашагал по длинному коридору, в который выходили два ряда дверей с табличками: «Стилист», «Тайский массаж», «Солярий».

Этот коридор упирался в стену с дверью, на которой даже издалека была видна табличка «Приемная». Лев Иванович шагнул в помещение, заполненное роскошной мебелью и оргтехникой. Секретарша, сидящая за столом, вполне соответствовала всему этому. При появлении визитера она удивленно приоткрыла рот и округлила глаза. Скорее всего, ее очень удивило то обстоятельство, что охранник не предупредил ее об этом человеке.

Предвидя ее вопросы, Лев Иванович поднес к глазам оторопевшей красотки свое удостоверение и тихо, чуть слышно, проговорил:

— Тише! Босс у себя? Он не один? А кто у него?

Секретарша беспомощно кивала в такт его словам и не сразу смогла ответить:

— Он с… в общем, они обсуждают…

— Понял! Тсс! — Гуров упреждающе поднял палец, подошел к двери с табличкой «Директор агентства Гаджиханов А.Х.», осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь.

В просторном кабинете, обставленном с претензией на не самый дешевый шик, крупный смуглолицый мужчина что-то раздраженно внушал хорошенькой светловолосой девушке. Лев Иванович быстро достал свой телефон и включил видеосъемку. Судя по всему, ситуация в кабинете накалялась ежесекундно. Директор агентства, поминутно срываясь на повышенные тона, напоминал своей собеседнице о деньгах, вложенных в ее подготовку.

— Если ты такая умная, то выкладывай бабло на стол и вали на все четыре стороны! — тыча в нее пальцем, почти кричал он. — Тебе это понятно?

— И сколько же я должна денег? — подрагивающим голосом спросила та, не поднимая головы.

— Восемьсот тысяч! — с торжествующим видом объявил директор. — И отдать их ты должна уже завтра!

— Но в договоре об этом не было ни слова! — уже со слезами воскликнула девушка.

— Надо было читать внимательнее, дура! — Гаджиханов язвительно рассмеялся. — Там мелким шрифтом добавлен ряд пунктов, в которых и значатся все эти условия. Так что, все еще будешь брыкаться?

— Что же я должна сделать? — Теперь голос девушки был едва слышен.

— Вот это другой разговор, — удовлетворенно отметил директор. — Сейчас на моей машине тебя отвезут к одному очень доброму господину. У него большой загородный дом и очень много денег. Не бойся, он всего лишь заберет твою невинность, и ты никому и ничего не будешь должна.

— Вы лжете! Это неправда! — вскрикнула его собеседница. — Если меня один раз обманули, где гарантия, что этого больше не случится?! То, что вы предлагаете, это проституция. А я проституткой быть не желаю. У меня есть парень. Мы хотим пожениться. И обманывать его я не буду. Ни за что!

Похоже, босса здорово разозлили эти слова.

Он схватил девушку за горло и зло процедил сквозь зубы:

— Поздно, сучка, отпихиваться! Поздно! На тебя был персональный заказ. Если ты сегодня не поедешь, я сам тебя пристрелю, потому что в противном случае завтра пристрелят меня. Ты что, ничего не понимаешь?! У тебя нет выбора. Нет! И у меня нет. И ни у кого нет! Есть люди, одного слова которых достаточно, чтобы любого из нас превратили в навоз. Это-то хоть до тебя дошло?! Поэтому ты сейчас же выбросишь все эти глупости из своей головы, сядешь в машину и…

— Хоть убейте! — Не дав ему договорить, девушка попыталась освободиться от его рук. — Ни за что!

— Ах ты, тварь! — заорал Гаджиханов и замахнулся, но его остановил строгий окрик:

— Не сметь! Отпусти ее!

Директор ослабил хватку, растерянно оглянулся и увидел высокого крепкого незнакомца, который внезапно вошел в кабинет.

— Ты кто такой?! Ты что тут делаешь? Кто тебя впустил? Марина! Почему здесь посторонний?! — раздраженно заорал он.

— Глотку драть не надо! — жестко оборвал его Гуров и показал удостоверение. — Не стоит надеяться на адвокатов. Я зафиксировал момент вымогательства крупной суммы денег и принуждения несовершеннолетней к занятиям проституцией под угрозой убийства. Девушка, вам восемнадцати нет? Нет! Значит, дело пахнет серьезным сроком. Лет до восьми, а то и десяти, это как минимум. К тому же строгого режима, да еще по грязной статье. Вы догадываетесь, гражданин задержанный, что вас там ждет?

Руки директора разжались и обессиленно упали. Гаджиханов вмиг утратил властность и кураж, стоял потерянный, можно даже сказать, деморализованный. Лев Иванович достал из кармана наручники, защелкнул браслеты у него на запястьях и молча указал ему на стул. Еле волоча ноги, тот кое-как добрался до него, плюхнулся и обхватил голову руками. Как видно, до него только сейчас начала доходить вся незавидность сложившегося положения.

— Вас как зовут? — Гуров обернулся к девушке, недоуменно взирающей на происходящее. — Варвара? Так вот, Варвара-краса, берем вон ту авторучку, лист бумаги и пишем заявление. Теперь уже вам бояться нечего. Гражданин Гаджиханов уже смело может сушить сухари. Срок ему отмеряют, как говорится, на всю катушку, мотать — не перемотать.

Девушка робко улыбнулась, шмыгнула носом, утерла платочком мокрые глаза, послушно села за стол и неуверенно спросила:

— А что и как мне писать?

Лев Иванович понимающе кивнул и, как учитель, проводящий контрольную работу, начал внятно и четко диктовать «шапку» и основные реквизиты заявления.

— Ну а теперь излагайте своими словами, что и как тут произошло. Гражданин Гаджиханов вас вызвал и предложил то-то и то-то. Угрожал тем-то и тем-то. Внизу — дата и подпись.

Директор агентства неожиданно ударил себя по коленям скованными руками и выпалил, заглушая его последние слова:

— А!.. Дьявол! Гражданин начальник, вы хотите повесить на меня всех собак?! Да?! А я что? Я всего лишь исполнитель! Я работаю-то на этом месте всего каких-то три месяца. Я до этого был начальником охраны. Вот и все! Просто, когда мой предшественник пропал без вести, Леонид Викторович настоял, чтобы я занял это место. И вот сейчас я! А что мне оставалось делать? Указание дали — надо его выполнять.

— А кто дал столь ценное указание?

Гаджиханов отчего-то сразу же замолчал и низко опустил голову.

— В связи со смертью Леонида Викторовича, Валентина Романовича и отсутствием Евгения Эрастовича у нас теперь новый хозяин, — пояснила Марина, заглянувшая в кабинет. — Но кто персонально — мы не знаем. Нам позавчера позвонил Евгений Эрастович и сказал, что мы переходим в подчинение новому владельцу. Сразу же, следом за ним, позвонил незнакомый мужчина. Он сказал, что теперь является бенефициаром и его распоряжения должны исполняться неукоснительно. Поэтому Алиахмед Хусаинович просто выполнял распоряжение, отданное ему по телефону.

Гуров внимательно посмотрел на секретаршу и осведомился:

— Марина, а если бы вам по телефону кто-то отдал приказ под страхом увольнения убить кого-то из, допустим, здешних моделей, вы выполнили бы его?

— Конечно же нет! — испуганно проговорила секретарша.

— Вот видите! — Лев Иванович развел руками. — Обстоятельства, в той или иной мере толкнувшие вашего начальника на преступление, суд обязательно учтет. Но за само нарушение закона человек должен отвечать независимо от обстоятельств.

В этот момент запиликал сотовый Гаджиханова. Лев Иванович быстро подошел к нему, достал мобильник из его кармана и взглянул на монитор. Там высветились только цифры номера.

Гуров показал его задержанному и почти беззвучно спросил:

— Он?

В ответ тот лишь угрюмо мотнул головой.

Гуров нашел на телефоне кнопки включения аудиозаписи и громкого звука, протянул его Гаджиханову и жестикуляцией дал понять: «Обо мне ни слова!»

Задержанный молча кивнул, поднес телефон к уху и произнес дежурную фразу:

— Да, слушаю вас.

Из телефона на весь кабинет тут же разнеслось:

— Мне долго еще ждать?! Я тебе когда сказал, чтобы ты привез мне телку? Час назад? И какого хрена ты там телишься? Что за косяки?

— Так она уперлась. Хоть убей, говорит, не поеду, — хмуро пояснил Гаджиханов.

— А ты что, только сопли жевать умеешь? — хамовато заорал его собеседник. — Заставь! Пистолет в рот сунь — тут же по-другому запоет! Смотри, дитя гор, приеду, самого раком поставлю! Ты меня понял?

При последних словах неизвестного наглеца Марина прикрыла уши руками и поспешила выйти из кабинета. Варвара, уже почти исписавшая лист аккуратным, ровным почерком, густо покраснела и отвернулась.

— Да, понял, — побагровев от ярости, тяжело выдохнул Гаджиханов.

Он нажал кнопку отбоя, положил телефон на стол и вопросительно посмотрел на Гурова: мол, что дальше-то?

А Лев Иванович в этот момент напряженно пытался вспомнить, где же он слышал этот голос. Эх, был бы музыкальный слух, как у Марии, обязательно догадался бы. Но Гуров мог поклясться, что этот голос он уже слышал, причем несколько раз. Только вот где и при каких обстоятельствах?

— Кто и на чем должен отвезти Варю к этому типу? — Лев Иванович выжидающе взглянул на задержанного.

— На моей машине до МКАДа. Там подъедут его люди и увезут ее с собой.

— Ладно. Я ему устрою веселое свидание! — Гуров усмехнулся, достал свой телефон и набрал номер Орлова.

Петр выслушал его рассказ о последних новостях. Потом полковник попросил генерала выслать к модельному агентству спецназовскую группу захвата, а также оперативников для документального оформления задержанного и его транспортировки в СИЗО. Орлов пообещал прислать и тех и других как можно быстрее.

Выйдя во двор, где уже сгустились сумерки, Гуров увидел «Соболь» без каких-либо опознавательных знаков. Он только что передал Гаджиханова местным, районным операм и теперь мог ехать на задержание неведомого любителя утех с юными девушками. Лев Иванович заглянул в фургон спецназовцев и предложил пару человек из группы захвата посадить в машину Гаджиханова. По его замыслу первой должна идти именно она, чтобы на нее клюнули охранники толстосума. А «Соболю» следовало двигаться вторым эшелоном, чтобы основной состав мог завершить захват подручных главаря. Сам же полковник намеревался ехать последним и руководить проведением операции.

— Ильяшенко, Свиридов — в джип! — выслушав Гурова, распорядился командир спецназовцев, крепкий, коренастый капитан.

Двое мощных парней в камуфляже, масках и шлемах, с автоматами в руках, проворно перебрались в новенький черный джип, и машины помчались в сгущающуюся вечернюю темень. Связка из трех авто летела по московским улицам в сторону МКАДа. Полчаса спустя, когда за спиной остались жилые массивы, впереди показалось неумолчно шумящее Третье транспортное кольцо. Здесь «Соболь» и «Пежо» сбавили скорость, чтобы не демаскировать джип, сопровождаемый ими.

Операция прошла точно так, как Гуров и задумал, — без сучка без задоринки. Когда к джипу от громоздкого «Майбаха» подошли двое рослых парней в дорогущих куртках из натуральной кожи, шофер выглянул из кабины и сообщил им, что девка цепляется и выходить никак не хочет. Парни, непечатно комментируя ситуацию, подошли к задней дверце и распахнули ее настежь. Вместо девчонки, хнычущей и трясущейся от страха, они увидели два автоматных ствола, нацеленные им в лицо.

— Не двигаться! — негромко, но очень внушительно прозвучала команда из темноты автомобильного салона. — Стреляем без предупреждения!

Почти одновременно подлетел «Соболь». Из него выскочили ребята в камуфляже и выволокли из кабины «Майбаха» еще двоих парней, которые ничего не понимали и даже не пытались оказать сопротивления.

Гуров подошел к арестантам, уже обысканным, с наручниками на запястьях, и суровым тоном объявил:

— Граждане, вы задержаны по подозрению в соучастии по совершению тяжких и особо тяжких преступлений. Кто водитель «Майбаха»?

Один из парней неохотно признался:

— Ну, я. А что?

— За руль! — коротко скомандовал Лев Иванович, а прочим указал на джип: — Один вперед, двое назад, автоматчик для охраны тоже сзади.

— Гражданин начальник! — вглядевшись в него, подал голос один из парней. — Вы — полковник Гуров?

— Да, я Гуров. А мы что, знакомы?

— Лично — нет, но вас я видел. Дело тут вот в чем. Мы тоже из МВД. Работаем в специальном хозяйственном управлении, возглавляемом полковником Дубновым.

— Это интересно! — Гуров подошел к нему поближе. — И как вы тогда объясните тот факт, что прибыли сюда для того, чтобы забрать из этого джипа несовершеннолетнюю, затребованную неким гражданином для интимных утех? Отказываться, уверять меня в том, что все это не так или «нас неправильно поняли», бесполезно. Все, что здесь происходило, записано на электронные носители.

— Видите ли… — парень замялся, подыскивая слова. — По поручению полковника Дубнова мы проводим операцию по разоблачению сутенерского притона, который маскируется под модельное агентство «Русская лилия». Нами был разыгран спектакль, нацеленный на то, чтобы спровоцировать сутенеров на определенные действия. Тем самым можно было получить реальное подтверждение их преступной деятельности.

Лев Иванович окинул его ироничным взглядом.

— А с какой стати специальное хозяйственное управление занялось чужой работой? — с оттенком сарказма в голосе поинтересовался он. — По-моему, это работа совсем другого подразделения. Что-то тут у вас, граждане, не вяжется.

В этот момент Гуров заметил, как один из задержанных парней приподнял скованные руки и зачем-то сдавил пальцами край борта своей куртки. Лев Иванович подошел к нему, отвернул полу куртки и извлек какую-то штуковину размером с заколку галстука.

Поднеся к его лицу свою находку, он жестко произнес:

— Предупредил? Ну что ж, верный слуга своего господина, тебе это зачтется.

Тот в ответ лишь язвительно ухмыльнулся, как видно, надеясь на заступничество высоких покровителей.

— Ситуация изменилась! — объявил Гуров. — Всех грузить в «Соболь». Срочно отбываем в Лефортово. А то, боюсь, сейчас придет команда отпустить задержанных.

Спецназовцы сообразили, что операция сорвалась из-за сигнала, поданного одним из задержанных, и теперь главаря при высоком чине отловить не удастся. Они очень жестко, крепкими тычками погнали арестантов к «Соболю». Капитан оглянулся, убедился в том, что полковник Гуров их не видит, и отвесил этому самому сигнальщику резкий удар по почкам. Тот взвыл и повалился на землю. Но двое спецназовцев тут же подхватили его и одним махом, как мешок с картошкой, забросили в салон.

— Сука гнилая! — садясь на свое место, яростно выдохнул капитан.

Офицера глодала досада из-за того, что его подчиненные проморгали радиосигнальное устройство. Теперь, вместо серьезных акул, их улов составили лишь мелкие уголовные шестерки.

Гуров сел в свою машину и набрал номер Петра.

Орлов откликнулся сразу:

— Что там у тебя, Лева?

Услышанное озадачило, ошарашило и встревожило его. Он сообщил, что сейчас же созвонится с кем надо и примет самые что ни на есть кардинальные меры. В ближайшие минуты он приедет в Лефортово, к тамошнему СИЗО. По словам Орлова, подобных происшествий на его памяти еще не было.

Небольшая автоколонна, состоящая из «Соболя», «Майбаха», за руль которого сел один из спецназовцев, и «Пежо», помчалась в сторону Лефортова. Шофера джипа отпустили чуть ранее. Пару минут спустя на уже опустевший перекресток примчались сразу пять машин с мигалками, из которых высыпали сотрудники ППС с автоматами на изготовку.

Человек с майорскими погонами, возглавлявший эту группу, убедился в том, что ни вблизи, ни вдали никого уже нет. Он доложил кому-то об этом факте. Как видно, данный субъект был крайне недоволен услышанным, поэтому сказал майору что-то резкое.

— Ну а я что могу поделать?! — не выдержав и сорвавшись, заорал тот. — Откуда я их возьму? Раньше надо было давать команду. А теперь где их искать? Хотя я догадываюсь. Скорее всего, пацанов повезли в Лефортово. Куда еще могут?..

Уже на подъезде к следственному изолятору «Лефортово» Гуров на «Пежо» возглавил колонну и увидел сразу несколько дорогих иномарок, среди которых выделялся престижный «БМВ» с мигалкой на крыше. Он сразу же понял, что это может значить. Полковник сбавил скорость, напряженно размышляя о том, как ему поступить в данной ситуации.

Лев Иванович достал телефон и набрал номер капитана спецназовцев. Он хотел было отдать распоряжение пролететь мимо СИЗО на полном ходу, оторваться от погони и затаиться где-нибудь в лабиринте переулков. Но делать этого не потребовалось. Откуда-то сбоку выскочила еще одна «бэха», тоже с мигалкой. Гуров сразу же понял — это Петр.

Генерал-лейтенант Орлов направился к машине, стоявшей невдалеке от ворот следственного изолятора. Задняя дверца «БМВ» открылась. Из автомобиля вышел мордастый тип тоже в форме генерал-лейтенанта.

Высокие чины холодновато поприветствовали друг друга и заговорили о сложившейся ситуации. Мордастый генерал упирал на то, что полковник Гуров совсем зарвался и начал творить полнейший произвол, каковым, по его мнению, было задержание сразу четырех сотрудников специального хозяйственного управления.

Орлов с олимпийским спокойствием выслушал эти претензии и махнул рукой, приглашая Гурова подойти. Лев Иванович приблизился к генералам и вкратце доложил о случившемся. В довершение всего полковник достал из кармана свой сотовый с видеозаписью разговора Гаджиханова с Варварой. Затем он дал высоким чинам послушать и аудиозапись диалога директора модельного агентства и неизвестного типа, требовавшего доставить к нему девушку.

— По словам сотрудников агентства, этот господин со вчерашнего дня является его юридическим хозяином, — пояснил Гуров. — Насколько я мог понять со слов задержанных, это полковник Дубнов. Кстати, мы взяли этих четверых не просто так. Вот аудиозапись, сделанная спецназовцами на мой сотовый. — Он нажал на кнопку, и динамик выдал весьма занимательный диалог.

— Думаю, тут и комментарии, и споры излишни. — Орлов демонстративно развел руками. — Принадлежность голосов установить — раз плюнуть. Содержание этих высказываний любая экспертиза признает за реальные угрозы и намерения совершить уголовное преступление.

Мордастый генерал, не сказав больше ни слова, круто развернулся и сел в свою «бэху».

Наблюдая за тем, как спецназовцы ведут задержанных к СИЗО, он достал телефон, набрал чей-то номер и зло проговорил:

— Писец тебе, Гришка! Причем самый полный! В общем, так… У тебя только два выхода. Взять все на себя или застрелиться. Не скрою, второе предпочтительнее. И еще. Не дай бог меня подставишь — с тебя шкуру заживо снимут. Ты меня хорошо понял?

Глава 8

Стас Крячко прибыл к фитнес-центру и сразу же обратил внимание на обилие молодых стройняшек и очень даже интересных дам, пусть годами и постарше. Здание центра было построено в духе ультрасовременного супермодернизма. На его фасаде красовалось изображение какого-то изящного копытного животного, образованное неоновыми огнями, и мигала вывеска «Грациозная лань». Возле него стояли ряды дорогих лимузинов, прямо как в каком-нибудь премьерном автосалоне.

Станислав шагнул в вестибюль, подошел к охраннику и спросил, как ему пройти к начальству. Тот уведомил полковника, что господина директора на месте нет, а вот с его заместителем пообщаться вполне возможно. Крячко выслушал, как найти кабинет этого самого заместителя, и направился в глубину холла. Глядя ему вслед, охранник немедленно снял трубку телефона внутренней связи.

Станислав шагнул в приемную, общую для директора и заместителя. Секретарша приятно улыбнулась и немедленно сообщила ему, что Вениамина Донатовича на месте нет.

— А почему это его нет?

Крячко вдруг понял, что его решили кинуть, причем очень даже здорово. Он как-то сразу на уровне интуиции просек, что случившееся — прямая заслуга охранника. Полковник полиции впился в заробевшую секретаршу свирепым взглядом голодного питона Каа, который надумал загипнотизировать и припасти себе на обед несколько бандерлогов, существ весьма недалеких, но возомнивших себя венцом эволюции. Его взор был столь пронизывающим и безжалостным, что бедная девочка в дальнейшем не одну ночь после этого наверняка просыпалась в холодном поту.

— Он вышел прямо перед вашим приходом, — робко пролепетала секретарша. — А куда направился — не сказал.

— Передайте кое-что этому засранцу! Если вы не расслышали, повторю еще раз: засранцу! Завтра же он получит повестку об обязательной явке в Главное управление уголовного розыска. И пусть только попробует скрыться. Из-под земли достану! У нас есть основания считать, что ваше заведение самым непосредственным образом курируется организованным криминалом. А теперь у меня есть полная уверенность в том, что ваше руководство причастно к деятельности, подпадающей под весьма суровые статьи УК. Пусть он попробует убедить меня в обратном.

Станислав хлопнул дверью и решительно зашагал к проходной. Подойдя к охраннику, он измерил его столь свирепым взглядом, что тот даже попятился.

— Тебе в фигуре ничего не мешает? — спросил Крячко голосом, не предвещающим ничего хорошего.

— В смысле?.. — Охранник мгновенно пал духом и безнадежно раскис.

— Оторвать тебе ничего не надо? — вновь зловеще поинтересовался Стас. — Ты чего кинулся названивать своему начальничку? Ты что, полный даун или излишне старательный холуй? Значит, так! Ты мне сейчас даешь координаты человека, который сможет рассказать всю подноготную этой богадельни. Расшифровывать не надо?

— Нет! Я все понял, — охранник охотно закивал. — Если вам нужен человек, который знает все тутошние секреты и тайны, то лучше Паши Проказника никого не найти.

— А он здесь? — Крячко искренне удивился.

— Здесь! Восьмой кабинет по этому коридору, прямо и направо. Он там постоянно тусит с нашими девицами, — доверительно приглушив голос, сообщил охранник.

— Ну-ка, немножечко подробнее. Чем он тут вообще занимается? — Стас заинтересованно прищурился.

Парень, обрадованный тем, что хоть как-то может сгладить свою промашку, торопливо заговорил:

— Он тут уже лет шесть числится консультантом по промо-маркетингу, курирует выступления клиентов нашего центра, всевозможные корпоративы и презентации с их участием. Но основное его занятие — подбор невест и любовниц для миллионеров. Паша приглядывает тут девчонок покрасивее, встречается с ними, смотрит, годятся они для его афер или нет. Если какая-то барышня кажется ему стоящей, то он начинает с ней работать, отправляет на подготовку в «Русскую лилию». В этом заведении девчонок гламурят и натаскивают по части того, как надо охмурять денежных мешков. Кстати, Паша свои кадры, случается, ищет и там. Заодно готовит портфолио — альбом, где его протеже красуются в самых разных видах, вплоть до того, как снимают в «Пентхаусе». Он подсовывает этот альбом какому-нибудь толстосуму. Тот заглатывает блесну. Вот и все. Паша с этого берет свой процент. Иной раз — миллионы баксов.

— Что, работает без обломов и осечек? — Крячко недоверчиво выпятил нижнюю губу.

— Практически так, — уверенно подтвердил охранник. — У него за последние годы был только один крупный облом с неким миллиардером, которому уже за пятьдесят, а он все никак не женится. Паша уже подсовывал ему двух девок, а тот все ни в какую. Теперь вот третья поспевает.

Стас задал охраннику еще несколько уточняющих вопросов и направился к восьмому кабинету. В полупустом коридоре, ярко освещенном газосветными лампами, было чисто и благоустроенно, но уж как-то слишком неуютно.

Крячко подошел к приоткрытой двери. Будучи сыщиком до мозга костей, он не мог не провести рекогносцировки методом негласного наблюдения. Проще говоря, подсматривания и подслушивания. Стас даже не подозревал, что именно в этот момент его лучший друг Лев Гуров занимался тем же самым.

В щель между притолокой и дверью Стас увидел парочку, довольно диссонансную по своим внешним характеристикам. В кресле сидела молодая, весьма эффектная дива с водопадом русых волос. Этакая Натали Вуд в улучшенном варианте. Подле нее расхаживал невзрачный, сутуловатый мужичок с большими залысинами, постоянно размахивающий руками. Он был очень здорово похож на некоего беглого олигарха, некоторое время назад преставившегося в Лондоне.

Кривя рот, невзрачный субъект сыпал скороговоркой:

— Девочка моя, тебе надо решиться в корне изменить свою судьбу! В корне! Пойми, она в твоих собственных руках. Что тебя может ждать, если ты не решишься на поступок с большой буквы? Серое, тусклое существование среднестатистической домохозяйки, у которой денег от зарплаты до зарплаты и периодические скандалы с вечно подпитым мужем, который, кроме детей, делать ничего больше не желает и не умеет. Вот! А я тебе предлагаю феерический взлет к таким вершинам, которые тебе сегодня и не снились.

— А почему вы считаете, что быть счастливой — это обязательно видеть себя в глянцевых журналах, иметь яхту и виллу с золотыми унитазами? — с оттенком усталой иронии спросила его собеседница.

— Какой замечательный вопрос! — восхитился невзрачный господин. — Именно эта способность нестандартно мыслить и выделяет тебя из общей серой толпы. Ты — уникум, подлинный алмаз чистейшей воды, не нуждающийся в огранке! Поверь, таких женщин, как ты, в этом скучном мире совсем немного. А уж я-то повидал предостаточно, объехал весь мир. Да! Ариночка, ты — ангел, с тебя иконы можно писать, а ты прозябаешь в этом мировом захолустье. Тебя ждет Париж!

— Павел Альбертович, да пусть себе ждет на здоровье! — Девушка решительно поднялась с кресла. — Я так поняла, вы хотите сосватать меня за какого-то француза? Ой, что-то не хочется! Пусть они там сами жуют своих лягушек, без меня. Фу! — Барышня пренебрежительно махнула рукой и направилась к двери.

— Ариночка, но вы же не будете против, если мы просто отложим обсуждение этого вопроса на некоторую перспективу? — с разочарованным видом спеша за ней, протараторил невзрачный субъект.

— Хорошо, — заявила девушка, скорее всего чтобы только отвязаться, и поспешила выйти в коридор.

Станислав вовремя отпрянул в сторонку и сделал вид, что с кем-то говорит по телефону. Впрочем, Арина ускоренным легким шагом проскочила мимо. Она, как видно, даже не обратила на него никакого внимания.

Крячко вдохнул едва уловимую ноту духов, оставленную девушкой, и снова подошел к двери. Он шагнул в кабинет и чуть ли не нос к носу столкнулся с невзрачным господином, который, как видно, собрался уйти. Тот удивленно захлопал глазами и отступил на пару шагов, рассматривая нежданного визитера.

— Гражданин Лепроман? — строго спросил Стас, одарив его приветливой улыбкой уссурийского тигра. — А я — оперуполномоченный главка угрозыска.

Он показал несколько ошарашенному консультанту агентства свое удостоверение и изобразил приглашающий жест, предлагая вернуться обратно. Тот, то и дело невротично пожимая плечами и еще больше ссутулившись, двинулся вспять. Крячко опустился в кресло, где совсем недавно сидела Арина, и вновь ощутил запах ее духов.

Демонстративно громко втянув носом воздух, он с мечтательностью в голосе заявил:

— Ах, какая девушка! Мечта любого мужчины. Мало того, что необычайно красивая, так еще ведь и умная, порядочная. А вам самому Арина нравится? — Он вопросительно посмотрел на консультанта, который вконец растерялся и явно не знал, чего ждать от этого непонятного ехидного опера.

Лепроман сунул руки поглубже в карманы брюк, прошелся взад-вперед, пожал плечами и чуть раздраженно заговорил:

— Если вы имеете в виду такой момент, как свое намерение затащить ее в постель, то не думаю, что это вам удастся. Арина действительно очень порядочная девушка. К сомнительным похождениям она нисколько не склонна, поэтому-то и достойна стать королевой Парижа.

— Затащить в постель? Фу! Как это пошло и вульгарно звучит. Нет-нет, меня интересуют ваши деловые отношения с протеже. Вот вы за кого-то там сватаете эту же Арину. А что получите взамен? Чем она вам будет обязана?

Лепроман саркастично хохотнул, всплеснул руками.

— Мне будет обязана вовсе не она, а ее избранник, — с категоричностью в голосе заявил он. — Именно с ним я буду обсуждать свои комиссионные! Какие именно? Это коммерческая тайна. Но я говорю о деньгах, повторю еще раз, только с мужчинами. Обсуждать эту тему с девушкой считаю непристойным. Совсем уж некрасиво выглядела бы моя попытка взять с нее «комиссионные» постелью, интимными услугами. Это вообще не лезет ни в какие ворота! Если бы я поступал так, то о каком браке с миллионером могла бы идти речь?! Вы даже не представляете, какие у них требования к невестам. Как говорят в народе, чтобы и муха на ней не сидела! Да! Хотя встречаются и исключения. Некоторые, наоборот, ищут себе красоток, обязательно переживших роман с какой-нибудь знаменитостью.

— Даже так? — Станислав недоверчиво хмыкнул.

— О-о-о! Вы даже представить себе не можете, сколько денег я отдал одному голливудскому актеру первого плана только за то, чтобы он в своем интервью обмолвился, будто целый месяц на Багамах куролесил с Дашей, девушкой из России. Хотя они и близко не виделись. К ней тут же выстроилась очередь из трех женихов. Имя этого актера стало приманкой для парагвайского миллионера, арабского шейха и индийского махараджи.

— И кто же женился? — спросил Крячко, едва сдерживая смех.

— Парагваец, — глядя куда-то вдаль, Лепроман почему-то вздохнул. — Он Даше понравился больше. Я согласился с ее выбором, хотя самые большие комиссионные предложил шейх. У этого фрукта денег было столько, что ими хоть печку топи! Но желание женщины — закон. Кстати! Чтобы проиллюстрировать, насколько я далек от притязаний на тела своих клиенток, скажу следующее. Я категорически против разнузданного секса, тем более на первом свидании. Когда дело доходит до личного знакомства моей протеже и ее жениха, я всегда настоятельно советую: «Девочка, не спеши с ним в постель! Не уступай ему, как бы он ни просил и чего бы ни обещал. Ты сделаешь это потом, когда почувствуешь, что он уже дозрел и женится — сто из ста!» Те дурочки, которые не слушались моего совета, в нескольких случаях оказались в проигрыше. Да! Было и такое.

Не выдержав, Стас от души рассмеялся.

— Потрясающе! — заявил он, покрутив головой. — Чего только не бывает на белом свете! Но все это, скажем так, лирика. А меня интересует очень неприглядная проза жизни. Так вот, насколько мне известно, девушки из «Грациозной лани» уже не единожды становились любовницами всякого рода толстосумов, причем в некоторых случаях принудительно. Вдобавок эти бедняжки были несовершеннолетними. Что скажете об этом?

— Простите, но это не моя сфера деятельности. — Лепроман нахмурился, наконец-то перестал мотаться взад-вперед и нервно плюхнулся в кресло. — Да, до меня доходили подобные слухи. Но к таким вещам я абсолютно непричастен. Объясню почему. Да, мой бизнес не из самых почитаемых. Некоторые ставят знак равенства между ним и сутенерством. Ничего подобного! Все до единой мои протеже строго совершеннолетние. В большинстве своем они вступают в законный брак. А те, которые становятся любовницами состоятельных людей, этот свой выбор делают лично, обдуманно, без принуждения. Вы знаете, как долго я шел к тому, чтобы мое имя стало брендом? Больше десятилетия. Вы даже не представляете, сколько пришлось хлебнуть дерьма, прежде чем мои усилия дали результат. Теперь не я ищу клиентов, а они сами приходят ко мне. Так зачем же я буду в погоне за сомнительной копейкой терять подчас миллионы?!

— Ну а кто же тогда все это вытворяет? — Взгляд Крячко был преисполнен холодноватого сарказма.

— Я бы сказал в прошедшем времени — кто вытворял. А занимались этим люди, о которых можно было бы сказать так: «Иных уж нет, а те далече». Касавина и Сивяркина уже нет в живых, куда делся Антоновский — никто не знает. Упомянутые вами паскудства — именно их рук дело.

По словам Паши Проказника, трио совладельцев нескольких заведений гламурного пошиба сложилось в течение первого десятилетия двухтысячных годов. Они откровенно не доверяли друг другу, если не сказать большего. Например, Сивяркин откровенно презирал Касавина, считал его конченым быдлом. При этом он без колебаний вошел в число совладельцев «Грациозной лани», за бесценок купленной Касавиным у Бубникса.

Помощник министра не питал особого дружелюбия и к Антоновскому, но вошел с ним в долю по «Ноу-Хау-Вест» и «Садам Астарты». В свою очередь, Антоновский считал Сивяркина хитрозадым чушком, норовящим прокатиться за чужой счет. К Касавину он относился примерно так же, как и Сивяркин. Сам же Касавин, совладелец консалтинговой фирмы со свингер-клубом и модельного агентства, пребывал в убеждении, что компаньоны постоянно обманывают его, занижают долю в прибыли и завышают общие расходы.

Тем не менее все эти трое бизнесменов могли запросто перегрызть глотку любому стороннему человеку, который посягнул бы на интересы хотя бы кого-то из них. Бизнес, пусть и незаконный, — это дело святое.

— Ну а что вы можете сказать об их крупномасштабном сутенерстве? Кто был главным, куда отправляли женщин? — последовал очередной вопрос Стаса.

— Я знаю об этом не слишком много. — На лице Лепромана появилась мина сосредоточенной задумчивости. — К этим делам они посторонних и близко не подпускали.

По слухам, ходившим по Москве, основоположником системы торговли живым товаром был, несомненно, Антоновский. Он еще в девяностых, в рамках своего банно-прачечного кооператива, вовсю практиковал бордельный бизнес. Этот тип уже в ту пору по этой части контачил с Сивяркиным, который тоже устроил подпольные бордели на базе нескольких городских бань. Позже к ним примкнули Касавин и Бубникс.

Ранее Касавин был обычным базарным торговцем бытовой химией. Однако его дела в этой сфере шли как-то не очень. Но однажды ему на глаза попалось объявление о продаже фитнес-центра. Он взял кредит и купил «Грациозную лань» у прежнего хозяина — Бубникса. Тот когда-то состоял в солнцевских братках, истратил на этот центр награбленные деньги, но предпринимателем оказался никудышным. А вот у Касавина дела быстро пошли в гору. Наверняка не в последнюю очередь потому, что фитнес-центр с какого-то момента стал не столько спортивно-оздоровительным учреждением, сколько поставщиком наложниц богатеньким Буратино.

Способов принудить девушек и женщин к фактической проституции было много. В частности, молоденьким девчонкам делались дорогие подарки, одалживались большие суммы денег. А потом их требовали обратно.

Когда среди зажиточных маргиналов появилась мода на свинг-отношения, Антоновский, Касавин и Сивяркин своевременно уловили эту тенденцию. Они в складчину создали «Ноу-Хау-Вест» и свингер-клуб «Сады Астарты», скрытый за этой ширмой. Бубникс, еще в конце девяностых пошедший в услужение к Антоновскому, стал менеджером данного клуба.

Но самым прибыльным проектом трио криминальных дельцов стало модельное агентство «Русская лилия». Именно оно еще в середине двухтысячных стало главным поставщиком живого товара на крупнейшие зарубежные сутенерские рынки.

— Вот там-то — будьте уверены! — ведется настоящая работорговля, — хмуро проговорил собеседник Стаса. — Я думаю, не менее тысячи девушек и женщин ежегодно попадают в руки этой троицы и оказываются за рубежом. Но только я вам ничего этого не говорил! — о чем-то вспомнив, предупредил Лепроман.

Как он рассказал далее, у этого трио имелись свои агенты, именуемые жучками, даже в некоторых школах. Учителя помогали сутенерам пополнять контингент несовершеннолетних «моделей». Самой урожайной порой для шайки становились дни вступительных экзаменов в столичные вузы. В это время их подручные, многие из которых сами были студентами, с утра до вечера отирались у дверей приемных комиссий и высматривали пригожих девчонок, которым судьба не захотела улыбнуться при поступлении на учебу. Немало давали и выездные конкурсы красоты, проводимые в районных центрах.

— Скажите, а почему вы не сообщили об этом в соответствующие органы? — с укором в голосе спросил Станислав.

Лепроман посмотрел на него как на чудака, который предложил ему прыгнуть с крыши высотки, и грустно усмехнулся:

— А вы таки хотели бы, чтобы меня нашли в какой-нибудь придорожной канаве с перерезанным горлом? — ответил он вопросом на вопрос, как это принято в Одессе. — И кому заявлять? Только не говорите мне за полицию и прокуратуру. Да уже через пять минут заинтересованные лица знали бы, кто и что именно сообщил. Крыша, созданная Сивяркиным, была мощнейшей. К тому же, Станислав Васильевич, давайте не будем во всех тех, кого вывозят за рубеж, видеть несчастных Сонь Мармеладовых. Во-первых, четыре из пяти вербуемых девушек никогда не соглашаются на предложения сомнительного свойства, чего бы им ни обещали. Кроме того, даже те, которые по причине своей глупости или волей злого рока оказались в борделях Турции или Италии, очень часто имеют шанс обратиться в российское консульство. Но идут туда почему-то далеко не все.

Крячко молча кивнул в ответ и тоже усмехнулся: да, логично!

— Хорошо. Тогда у меня вот какой вопрос. В ходе расследования убийства Сивяркина и Касавина у нас появился подозреваемый, который мог бы это совершить. Его дочь занималась в «Русской лилии», причем под нажимом своей классной руководительницы. Однажды она непостижимым образом исчезла. Мы полагаем, что ее отец не нашел поддержки у официальных структур и начал мстить предполагаемым виновникам. Скажите, на вашей памяти были скандалы, связанные с исчезновением девушек из той же «Русской лилии»?

— Говоря откровенно, что-то такое было. — Собеседник Стаса потер лоб и сокрушенно вздохнул. — Правда, большого шума это дело не повлекло и почему-то очень быстро забылось. Но должен вам сказать, что эти две смерти — не первые трагедии, связанные с происшествием, упомянутым вами. Этой весной на лестничной площадке многоэтажки на Южнодорожной была найдена учительница одной из столичных школ с переломом позвоночника. Она упала с лестницы. Почему и как — никому ни звука. По-моему, она до сих пор лежит в «Склифософском». Но ходили слухи, что эта особа каким-то образом связана с модельным бизнесом. Затем, три месяца назад, бесследно исчез тогдашний директор «Русской лилии» Альберт Фрымшин. Куда он делся и что с ним произошло — до сих пор никому не известно. Потом кто-то застрелил Касавина. Теперь вот убит Сивяркин. Его-то как прикончили, вы не в курсе?

— Профессиональный удар ножом в сердце, — задумчиво пояснил Крячко.

— А Антоновский где сейчас? — полюбопытствовал Лепроман. — Ему, надо сказать, тоже есть чего опасаться.

— Пока считается сгоревшим в своем авто. — Стас откинулся в кресле, положил ногу на ногу. — Кстати, на самом деле он не Антоновский, а Шпыряк.

Лепроман изобразил недоуменную мину и озадаченно спросил:

— Часом не родственник ли Адама Шпыряка? Мне о таком негодяе как-то рассказывали.

— Сын, — лаконично пояснил Крячко.

— Ага. Тогда все понятно — бандеровский фашист! — Лепроман понимающе рассмеялся. — То-то я замечал, что у него иногда проскальзывает западенский говорок. Он всегда смотрел на меня как на человека второго или даже третьего сорта. Хотя сам, чуть какие вопросы по организации презентаций или чего-то еще, тут же бежал ко мне!

Сразу после фитнес-центра Станислав отправился в клинику имени Склифосовского. Он нашел дежурную медсестру, показал ей удостоверение и поинтересовался спинальниками, поступавшими на лечение месяца три-четыре назад. Особенно из числа преподавательниц столичных школ среднего возраста.

Сестра озадаченно наморщила лоб, порылась в журналах, поискала в компьютере, о чем-то вспомнила и деловито сообщила:

— Да, была у нас такая. Это преподаватель биологии из гуманитарного лицея «Ренессанс — двадцать первый век» Кузьмятушкина Тамара Геннадьевна. Поступила с полным переломом позвоночного столба, в очень тяжелом состоянии. Мы даже не были уверены, выживет ли она. Две недели назад ее выписали, но она теперь до конца своих дней будет прикована к постели.

— Эта женщина не рассказывала, что с ней произошло?

Медсестра отрицательно покачала головой. По ее словам, вначале больная вообще не могла говорить. По мнению врачей, это было связано с каким-то сильнейшим нервным потрясением. Потом речь к ней частично вернулась, но она категорически отказывалась рассказывать о случившемся. У нее даже начинались нервные приступы, когда с ней пытались поговорить опера и следователи.

Крячко взял у медсестры домашний адрес Кузьмятушкиной и направился к парковке, где оставил своего «мерина». Достав телефон, он созвонился с информационным отделом главка и попросил найти адрес лицея. Когда Стас уже садился в машину, капитан Жаворонков сообщил ему, что означенное учебное заведение находится на Новореченской, сорок.

Прикинув кратчайший маршрут по наименее загруженным улицам, он вырулил на дорогу и покатил в общем потоке автотранспорта. При этом полковник запоздало вспоминал о том, что ему очень даже не мешало бы поесть. Но Стас собрал всю свою многопрославленную выдержку в кулак и объявил сам себе, что работа — прежде всего, а уж подкрепиться он всегда успеет.

В лицей сыщик прибыл в ту пору, когда там уже закончились уроки и в коридорах одиноко перекатывалось гулкое эхо. Крячко быстро нашел кабинет директора. Он отвесил этой представительной даме с властным, прямо-таки наполеоновским взглядом щедрую порцию дежурных любезностей и попросил ее рассказать о биологичке Кузьмятушкиной. Та, лишь услышав фамилию своей недавней сотрудницы, отчего-то несколько даже помрачнела и о чем-то задумалась.

— Скажу откровенно, никак не ожидала, что органы правопорядка после довольно-таки долгого перерыва вновь заинтересуются этой историей, — наконец-то обронила она. — Что я могу сказать о Тамаре Геннадьевне как о специалисте и просто о человеке? Как учитель она была на высоте. Дети ее очень уважали. На уроках всегда была дисциплина, образцовый порядок. Она была предельно собранной, общественно активной, всегда участвовала в жизни школы, служила примером для молодых специалистов.

Услышав вопрос Станислава о том, что она думает о жутком происшествии, его собеседница лишь развела руками. Она пояснила, что допускает вероятность хулиганского нападения или просто некую случайность. Женщина поднялась по лестнице, ей внезапно стало плохо. Она скатилась вниз, и как результат — травма позвоночника.

В этот момент в кабинет кто-то постучался. Молоденькая учительница весьма и весьма модельных кондиций — у Стаса даже екнуло внутри при ее появлении — попросила разрешения взять какой-то педагогический справочник, обещанный ей директоршей.

Та благосклонно кивнула, указала на полированный шкаф, после чего продолжила начатую мысль:

— Я несколько раз навещала Тамару Геннадьевну в больнице, но побеседовать с ней так и не смогла. В силу тяжести травмы она говорила с большим трудом и очень неразборчиво.

Поблагодарив директоршу, ее подчиненная с интересом оглядела незнакомца в потертой кожаной ветровке и скрылась за дверью.

— О том, что случилось с вашей бывшей сотрудницей, нам стало известно в ходе расследования другого дела. Был убит некий крупный федеральный чиновник. Один из свидетелей дал нам информацию, скажу откровенно, очень спорную. Я должен был проверить ее достоверность и решил обратиться к вам. Суть дела тут вот какая. Действительно ли девочки, классным руководителем которых была Тамара Геннадьевна, проходили подготовку в модельном агентстве «Русская лилия»?

Стас внимательно наблюдал за лицом директорши. Он сразу же заметил, как нервно дернулись ее губы и беспокойно забегали глаза. Этот вопрос ей почему-то очень не понравился.

Несколько изменившимся голосом директорша сухо пояснила, что так оно и есть. Их учебное заведение уже несколько лет подряд и в самом деле сотрудничает с американской некоммерческой организацией «Перспектива». Эта структура активно помогает лицею финансами, оборудованием и многим другим, вплоть до подбора кадров и ремонта классных комнат.

В рамках этого сотрудничества было решено подключить к обучению в «Русской лилии» самых перспективных старшеклассниц. С точки зрения директрисы, это давало девушкам реальный шанс в ближайшем будущем сделать карьеру манекенщицы или фотомодели.

— Не в уборщицы же им идти после лицея? — риторически вопросила она. — Благодаря высококлассной подготовке в модельном агентстве уже более двух десятков наших девушек работают в престижных западных домах моды. Да и тех наших выпускниц, которые не нашли себя в качестве фотомоделей, «Перспектива» не забывает. Девушки, изъявившие такое желание, с помощью этой организации устроились в Германии, Франции, Италии горничными в отелях, нянечками, продавщицами в крупных супермаркетах. Все очень довольны, часто звонят, рассказывают о себе.

— Скажите, а вот что это была за история с девушкой, которая год назад пропала без вести?

Его собеседница понимающе кивнула в ответ и пояснила:

— Случай, конечно, очень печальный, но никак не связанный с модельной студией. Девушку звали Маша Гайдукова, она занималась в «Русской лилии» и была одной из самых лучших. Маша была очень хороша собой, заметно выделялась и по интеллекту. Но вот случилось так, что вечером она пошла в гости к своей подруге и на обратном пути бесследно исчезла. Ее мама и педагогический коллектив школы обращались в правоохранительные органы. Но вы же сами знаете, как трудно бывает найти людей, пропавших без вести.

— У нее была только мать? Про отца вы что-то знаете?

— Они в разводе. Муж вроде военный. Он постоянно был в командировках. Сами понимаете. Это привело к разрыву. Когда Маша исчезла, он приезжал, приходил к нам в школу. Мы ему все объяснили, рассказали, в том числе и Машина подружка. Он обращался в полицию, к частным сыщикам, даже экстрасенсам. Но никто ничего определенного, к сожалению, сказать так и не смог. А Машина мама в начале минувшей весны умерла от сердечного приступа.

— Взгляните, это случайно не Машин отец? — Крячко достал из кармана и развернул фоторобот Штирлица.

Мельком взглянув на синтезированный портрет, директриса подтвердила:

— Да, это Олег Николаевич Гайдуков! А он что, в розыске? — удивленно спросила она.

— Нет, он интересует нас лишь как очень важный свидетель, которого мы никак не можем найти. В том числе и в плане поисков его дочери.

— Тут вот еще что… — Директорша несколько замялась, не зная, говорить ли дальше. — У Олега Николаевича, уж не знаю почему — может, кто-то что-то ему сказал? — были очень сильны подозрения в отношении одного крупного руководителя. Я не знаю, кто это, но, по слухам, Олег Николаевич с ним встречался. Между ними состоялся очень жесткий разговор. Что было дальше — я не знаю.

Стас задал этой даме еще несколько вопросов о сотрудничестве лицея с НКО «Перспектива», потом откланялся и покинул кабинет. Он ощущал явную замкнутость его хозяйки. Директриса не захотела сказать ему что-то очень важное — это Крячко чувствовал наверняка. Интуиция подсказывала сыщику, что эта дама пусть и не напрямую, но причастна к тому, что случилось с Машей Гайдуковой. Но как это доказать, подтвердить документально?..

Когда он вышел на школьное крыльцо, его размышления были прерваны чьим-то окликом:

— Вас можно? Вы из полиции?

Стас оглянулся и увидел ту самую девушку, которая заходила к директрисе.

— Да, я из Главного управления уголовного розыска. — Крячко показал красавице удостоверение. — Вы что-то хотели мне рассказать?

Та, явно волнуясь, кивнула в ответ и предложила пройти в школьный скверик, где они могли бы поговорить без лишних ушей. По словам девушки, назвавшейся Викторией, она уже давно собиралась обратиться в полицию или прокуратуру, но очень боялась мести уголовных подонков. Однако поняла, что покоя ей все равно не обрести, и решила высказать все, что накипело на душе.

Как далее рассказала Виктория, несколько лет назад она и сама ходила заниматься в «Русскую лилию». Еще в восьмом классе Кузьмятушкина не только уговорами, но и психологическим нажимом убедила Вику вместе с другими одноклассницами пройти курс обучения в тамошней школе моделей. Девушкам и даже нескольким парням из ее группы — всего таких подразделений было около десятка — преподавали вполне пристойные предметы: этику, диетологию, сценический шаг (дефиле), хореографию, основы актерского мастерства, стилистику, визажистику и все такое прочее.

Стоило это не очень дорого. Сотрудники «Русской лилии» объяснили учащимся: большую часть суммы гасила некоммерческая организация «Перспектива».

Вика с первых же дней стала негласным лидером и тут же прочувствовала на себе все прелести своего положения. С одной стороны, ее тут же тихо возненавидели некоторые одноклассницы, оказавшиеся на вторых ролях. С другой — девчонку шокировало прямо-таки плотоядное внимание неких дядей, периодически появлявшихся на всевозможных просмотрах и кастингах. Она несколько раз пыталась уйти, но властная и жесткая Кузьмятушкина с этим категорически не соглашалась. Она напоминала девушке о том, сколько денег в нее вложили спонсоры из НКО.

Однажды, когда Вика училась уже в десятом классе, после занятий к ней подошел визажист Эдуард. Женственно жестикулируя, он поинтересовался, не желает ли Викуся сегодняшним вечером посидеть в замечательном ресторане, где соберутся очень культурные и интеллигентные люди. Девушка сразу же поняла, что это может значить. Она пришла домой и обо всем рассказала отцу. Тот, простой шофер, нравом был крут и силой не обделен. Он тут же отправился к Кузьмятушкиной и о чем-то с ней поговорил. От Вики тут же отвязались.

Она закончила школу, университет, за это время вышла замуж, родила ребенка, а по получении диплома пришла работать в свою бывшую школу. Ее приняли, хотя, как стало известно позже, Кузьмятушкина костьми ложилась, возражая против этого. Но школе нужна была хорошая математичка, и физматовский диплом с отличием стал главным козырем.

— Так что же это за человек — Тамара Кузьмятушкина? — выслушав Викторию, поинтересовался Крячко.

Молодая женщина грустно улыбнулась и ответила:

— Не хочу говорить гадости за глаза, но ее место было не в школе, а где-нибудь на мясокомбинате. Есть такие люди, безжалостные, запредельно жесткие, зацикленные на самих себе. Им плевать на кого бы то ни было. Вот она из их числа. Уже когда училась в университете, я чисто случайно узнала, сколько эта «передовая» учительница загубила жизней и сломала судеб.

Как явствовало из дальнейшего повествования Вики, за ширмой условной благопристойности модельного бизнеса таилось нечто совсем иное. Их группу с первых шагов, исподволь, очень тонко и искусно, начали настраивать на такие доминанты, как успех, даже ценой утраты собственного достоинства. Умение устранить конкурентов считалось очень важным. Но еще выше ценилась способность себя не только подать, но и продать за максимальные деньги.

Преподаватели очень грамотно и умело прививали подросткам цинизм и меркантильность. Учащимся как бы невзначай внушалась мысль о том, что успех, выражающийся в банковском счете, наличии виллы и яхты, постоянном присутствии в рекламе и гламурных изданиях, — это единственное, о чем только можно мечтать. Виктория отметила, что не все ее ровесники обладали достаточно прочным нравственным иммунитетом, способным успешно противостоять подобному зомбированию.

— И вот результат. — На лице женщины промелькнула горькая усмешка. — Я успела, как говорят наркоманы, вовремя соскочить. Другие не смогли. Как мне рассказали позже, почти все наши девочки к выпуску из школы моделей уже вовсю, извините, работали на корпоративах, презентациях и тому подобных тусовках. Сами понимаете, в качестве кого. Нет, их никто не принуждал. Они сами шли на это. Потому что у них была единственная цель — успех любой ценой.

Минувшей зимой Вика встретила свою одноклассницу Людмилу, которая была ее основной конкуренткой, и не узнала ее. Вместо цветущей красавицы перед ней была изможденная старуха с пустыми глазами, одолеваемая мучительной наркотической ломкой. Людмила выпросила у Вики пятьсот рублей на дозу и рассказала ей свою историю.

По окончании школы при «Русской лилии», которая к этой поре уже обзавелась богатым папиком, Людмила была направлена во Францию, в некое малоизвестное рекламное агентство. Однако на месте оказалось, что это, по сути, контора для девушек по вызову, обслуживающих богатых господ. Постепенно былая мечта о райской жизни обратилась в настоящий кошмар. Года два спустя Людмила впервые попробовала марихуану. Потом она подсела на крэк, героин, употребляла всевозможную клубную синтетическую наркоту.

Она очень быстро утратила, так сказать, товарный вид и была буквально выброшена на улицу. К концу своей «модельной карьеры» Людмила промышляла среди портовых отбросов, пока в ходе полицейской облавы ее не задержали и не депортировали обратно в Россию.

О судьбе большинства однокашников ей ничего известно не было. Но их жизнь, скорее всего, сложилась не лучше. Когда Людмила была во Франции, общий знакомый рассказал ей про еще одну модель — Женечку, кареглазую, кудрявую шатенку с обаятельной милой улыбкой. По его сведениям, та попала в руки косовской мафии и, скорее всего, была отправлена «на органы». Двое парней из их компании обосновались в амстердамской общине гомосексуалистов. Один уже успел заразиться ВИЧ-инфекцией.

— Знаете, Люду мне было жаль. Но при этом я ее боялась. Она снова меня ненавидела! Но теперь уже за то, что я не стала проституткой и наркоманкой, закончила университет, у меня замечательный муж и уже подрастает малыш. Этим летом ее не стало — она покончила с собой. Мне почему-то кажется, что к этому ее в какой-то мере подтолкнула и наша встреча. Станислав Васильевич, не знаю, поможет ли хоть кому-нибудь то, что я рассказываю, но мне хочется, чтобы вы знали: агентство «Русская лилия» — это школа растления и убийства человеческих душ. За красивым фасадом и высокими словами таится чудовищная, бездушная система превращения людей, доверившихся им, в живой товар, который без возражений позволяет делать с собой все, что только угодно.

Стас спросил о Маше Гайдуковой, и Вика ответила, что слышала об этой истории. Она считала, что Машу продала ее подруга.

— Скорее всего, она специально помогла ее похитить. Возможно, подсыпала психотропные препараты. Для большинства людей, прошедших выучку в агентстве, это дело естественное. Знаете, уже то, что эта самая подружка — ее зовут Амалией — уже дважды пыталась покончить с собой, полностью подтверждает мое предположение. Видимо, ее одолели запоздалые угрызения совести.

Высказалась Виктория и по поводу всего модельного бизнеса в целом:

— Согласитесь, что в реальности фотомоделей требуется не так уж и много. Это, скажем так, «штучный товар». По некоторым данным, в России сегодня — только вдумайтесь! — около трех тысяч модельных агентств. В них работает около ста тысяч женщин, не считая тех, которые еще только учатся. Поневоле возникает вопрос: для чего такая орда, если требуется в сотни раз меньше? Ответ очень прост: это отработанная, налаженная и хорошо замаскированная система вербовки и подготовки проституток и экспорта их за рубеж.

— Должен сказать, что я придерживаюсь того же мнения. — Крячко озабоченно нахмурился.

Глядя в пространство, Вика проговорила с болью в голосе:

— Когда у меня родился сын, на многие вещи я стала смотреть несколько иначе. Мне вдруг подумалось, что вот эта система модельного бизнеса — способ генетически обескровить Россию, придуманный кем-то очень недобрым и хитрым. Ну а как еще можно назвать массовый вывоз наших девушек в сексуальное рабство?! Большинство из них уходит в небытие. А те, кому удалось вернуться, — кого они родят?! А ведь уже установлено, что таланты и дарования передаются по женской линии. Смысл такой диверсии вам понятен? Это один из способов дебилизации нас как народа. Тут и этот не самый умный единый государственный экзамен, и бездарная болонская вузовская система. А тут еще и проституция. Я своим ученицам внушаю: девочки, не попадитесь на эту гламурную удочку. Счастливый билет выпадает единицам, а всем остальным — в один конец!.. Пусть это грешно, но я скажу так: слава богу, что эта сутенерша Кузьмятушкина получила свое и больше уже никогда не появится в лицее.

Глава 9

Направляясь к месту жительства учительницы Кузьмятушкиной, на улицу Южнодорожную, Станислав вспоминал те или иные моменты только что состоявшихся встреч. Он был полностью согласен с Викторией, но одновременно понимал и другое. Одна лишь полиция, даже при поддержке прокуратуры, едва ли что изменит. Тем более если учесть, что немалая часть персон, носящих полицейские и всякие иные погоны, а также и так называемые штатские чины, не прочь разжиться деньгами из сутенерских закромов. Они с удовольствием воспользуются и интимными услугами секс-рабынь.

И вообще, нужно менять энное число законов, отношение самого общества к этой проблеме. Ой как же много всего надо, чтобы мы вырвались из системы массового оскотинивания, чтобы нынешнее хамоватое словцо «телка» вновь стало исключительно зоотехническим термином!..

Крячко подрулил к элитной высотке, где явно проживали люди не самые бедные. Миновав консьержа, скорее всего молдавских кровей, он поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь с номером шестнадцать.

Через какое-то время послышались шаги, и до Стаса донесся чей-то голос:

— Кто там?

Крячко пояснил, кто он, пару минут ждал появления жильцов квартиры и уже собирался было позвонить еще раз. Но тут дверь наконец-то приоткрылась, и к нему вышла особа лет тридцати, которой человек, не опытный в этих делах, дал бы гораздо больше.

Безрадостно глядя на нежданного гостя, она вопросительно мотнула головой и прошелестела едва слышно:

— Слушаю вас.

— Меня интересуют обстоятельства беды, случившейся с Тамарой Геннадьевной. Каким образом она получила столь тяжелую травму? Я могу с ней поговорить? — Стас вопросительно посмотрел на женщину, а та категорично объявила:

— Нет! Тамара Геннадьевна чувствует себя крайне плохо, у нее расшатана нервная система, и она ни с кем не желает общаться.

В этот момент из глубины квартиры донесся не самый слабый женский голос, срывающийся на истеричный крик:

— Ленка, кто там? Это она? Она?! Не пускай ее! Не пускай!

Женщина замахала руками — мол, уходите! — скрылась в квартире и резко захлопнула за собою дверь. Станислав понял, что делать тут больше нечего, и зашагал по лестнице вниз. Когда он проходил через холл вестибюля, его вдруг осенило. Полковник полиции подошел к консьержу и спросил, давно ли тот здесь работает. Как оказалось, уроженец Приднестровья охранял покой жильцов этого дома уже около пяти лет и абсолютное большинство его обитателей знал лично.

Консьерж Иван охотно рассказал о том громком событии минувшего лета, которое и по сей день осталось поводом к самым разным пересудам. Случилось это в относительно безлюдное время суток, часов около трех дня, когда людей в подъезде почти не бывает. Неожиданно для Ивана с улицы в холл вошел незнакомый бородач. Несмотря на летнюю жару, на нем были черное пальто и широкополая шляпа, из-под которой свисали хасидские пейсы. На его носу громоздились круглые очки, а в руке он нес сумку.

Этот человек показал Ивану паспорт на имя Арона Галана и пояснил, что собирается купить квартиру в этом доме. Посему он хотел бы посмотреть, кто тут вообще обитает. В частности, не наблюдаются ли среди жильцов антисемиты.

Галан ушел наверх, чтобы, по его словам, присмотреться и прицениться. Вскоре появилась Кузьмятушкина. Она вошла в лифт и поднялась на свой этаж. А менее чем через минуту сверху донесся отчаянный женский вопль, сопровождаемый падением чего-то тяжелого. Еще через несколько секунд вниз вприпрыжку слетел Галан.

— Антисемиты! Антисемиты! — прокричал он и выбежал на улицу.

Как рассказала прибывшей опергруппе соседка Кузьмятушкиной по лестничной площадке, та, выйдя из лифта, неожиданно увидела перед собой незнакомого бородача.

Он, к ее неописуемому ужасу, за волосы достал из сумки окровавленную женскую голову и мрачным, замогильным голосом сказал:

— Ты хотела Машиной крови? На, пей! — Этот тип бросил в нее свою страшную ношу.

Кузьмятушкина, которой отсеченная часть человеческого тела попала прямо в лицо, в ужасе метнулась назад. Она оступилась на ступеньке и покатилась вниз по лестнице, теряя сознание и переламываясь по линии соединения двух срединных позвонков. Соседка, которая наблюдала за происходящим через глазок, сама едва не упала в обморок.

Сотрудники полиции обследовали место происшествия и установили, что голова — всего лишь муляж, искусно сработанный из гипса и поролона, увенчанный париком из настоящих волос. Кровь, покрывавшая лицо и стекавшая на пол, оказалась краской.

Теперь Кузьмятушкина не просто не может подняться с постели. Она еще и постоянно подвержена перманентному стрессу, который не в состоянии подавить даже пригоршни таблеток. Любой звонок в дверь бывшая учительница воспринимает как пришествие несчастной девушки, с которой она поступила крайне скверным образом.

На следующий день, во время утреннего доклада оперов, Петр сидел с видом именинника. Наконец-то поперло! Когда Станислав рассказал о хасиде с муляжом окровавленной женской головы, он удивленно развел руками.

— Феноменально! — констатировал Орлов с миной некоторого даже восхищения. — Нет, ну это ж надо! С бабой разбираться кулаками или оружием не стал, а расквитался такой вот страшилкой. Да, мы имеем дело с человеком, у которого котелок варит и имеется масса всевозможных дарований. В том числе и актерских. Значит, по-настоящему его зовут Олегом Гайдуковым. Впрочем, это нам пока мало что дает. Конечно, в аэропортах и на вокзалах информацию о нем мы разместим. Фотороботы уже давно разосланы. Вот только сдается мне, что Лева был прав. Скорее всего, Гайдуков уже не в России. А наши спецслужбы — ГРУ и СВР — молчат, не дают никакой информации. Я их понимаю, но все равно досадно.

— Ну а Вольнова подключить еще не надумал? — покачивая ногой, озабоченно спросил Крячко. — Он-то к ним чуточку поближе, все-таки ФСБ. Вдруг сможет что-то выяснить?

Петр в ответ удрученно вздохнул и проговорил:

— Он только вчера вечером с Курил вернулся. Между прочим, в подземельях, найденных вами на Шубумаи, удалось обнаружить такое!.. В общем, только вам по секрету. В специальном заминированном сейфе были найдены фотокопии сотен древних манускриптов, которые в сороковом году были презентованы японцам гитлеровской «Аненербе». Там и древнеиндийские, и египетские, и шумерские рукописи! Как намекнул Александр — мы с ним не так давно общались по телефону, — там есть такие технические идеи, что просто дух захватывает!

В этот момент в дверь раздался короткий стук, и в кабинет вошел полковник Вольнов собственной персоной.

— О! Легок на помине! — отвечая на рукопожатие, резюмировал Гуров.

— Да, вот решил навестить, передать привет от гостеприимных жителей острова Шубумаи, — сказал тот, жизнерадостно улыбаясь. — Вас там и сейчас вспоминают.

Александр вкратце рассказал о результатах своей работы, проводимой совместно с военными спелеологами. По его мнению, туннели в сопках острова Шубумаи создали вовсе не японцы. Самураи лишь воспользовались тем, что уже было создано до них. Может быть, даже миллионы лет назад.

— Когда мы с ребятами обследовали обе сопки, нам стало ясно, что теми силами и средствами, какими располагали японцы, да еще при таком качестве обработки стен, проложить столько туннелей в сплошном камне они не смогли бы и за тысячу лет. Но самое интересное, что часть туннелей уходит под остров, а куда — вообще хрен его знает! Мои ребята идти туда почему-то не захотели. Сказали, что у них предчувствия нехорошие. У них обостренное чутье на опасность. Решили с этим погодить. — Вольнов покончил с дальневосточными новостями, перешел к текущим делам и деловито отметил: — Петр Николаевич мне говорил про ваше нынешнее расследование. Как у вас там на сегодня?

— Надо бы выяснить, из какого ведомства наш главный фигурант, — озабоченно сообщил Петр. — У тебя контакты с ГРУ и СВР хорошие?

Александр чуть пожал плечами и ответил:

— Относительно. Но попытаюсь. Как его? Олег Николаевич Гайдуков? Добро! Займусь.

— Ну а у вас, мужики, что на сегодня? — Орлов выжидающе посмотрел на Льва Ивановича и Станислава.

— Поеду-ка пообщаюсь с Гаджихановым. — Гуров слегка потянулся и сдержал зевок.

Этой ночью его сон почему-то был не очень спокойным, и теперь сыщик ощущал явный недосып.

— Думаю, у него было время подумать, так что ожидаю услышать немало интересного. Кстати, Курдачев тебе сегодня еще не звонил? Как он там после вчерашнего?

— А что с Курдачевым? — заинтересовался Александр.

Петр пренебрежительно махнул рукой и в нескольких словах рассказал о своем вчерашнем рандеву с министерской шишкой у стен СИЗО «Лефортово».

— Уверен, что Курдачеву сегодня будет не до звонков, — отметил он. — Об этом наверху уже знают. Из приемной министра мне сообщили, что Дубновым уже занялась служба собственной безопасности.

Вольнов весьма серьезно отреагировал на услышанное.

— Однако, — покачав головой, отметил он. — Занятный случай! Полковник Дубнов приобрел в собственность заведение с сомнительной репутацией, да еще и явил намерения угрозами принудить к интиму несовершеннолетнюю девчонку? Ничего себе умник! Вы мне аудиозаписи вчерашних разговоров скопируете? Надо будет его и по нашим каналам прозвонить. Такие паразиты очень часто сидят на крючке у зарубежных спецслужб, которые их вербуют с понятными целями.

— Да не вопрос, — Гуров усмехнулся и достал из кармана сотовый телефон. — Тут и видео такое, что мало не покажется. Что еще сегодня? Кроме Гаджиханова хочу пообщаться с еще одним типом. Он отбывал срок за сутенерство, располагает информацией о путях отправки живого товара за границу. Его сажал не я, так что, может быть, откровенности добиться и удастся. В общем, игра стоит свеч. Сегодня, по идее, должны быть готовы результаты идентификации костей из джипа Антоновского. Если окажется, что сгорел не он, — немедленно берем Бубникса в работу.

Стас энергично стукнул себя по коленкам крепко сжатыми кулаками и заявил:

— Ну а я уже сейчас беру в работу директора и его заместителя из «Грациозной лани». Если не захотят встретиться — вызову повесткой. Еще думаю прощупать окружение Касавина. Мне кажется, его роль в деятельности и этой «лани», и «лилии», и свино-клуба мы здорово недооцениваем. Да, и еще! Если Петро даст денег, надо бы слетать в Одессу, посмотреть, что это там за подпольная гостиница, принадлежащая покойному господину Сивяркину.

— Об этом подумаем, — Орлов многообещающе кивнул.

Опера и Вольнов вышли из генеральского кабинета.

— Ладно, мужики, отбываю! — дойдя с приятелями до их кабинета, объявил Вольнов. — Сегодня по нашей конторе у меня выходной, поэтому прямо сейчас попробую прозвонить коллег, по своим каналам прозондирую Европу. Контактов у меня достаточно, авось что-нибудь да вынырнет.

Гуров вошел к себе в кабинет и по внутреннему телефону созвонился с судмедэкспертом Дроздовым.

Тот в своей флегматичной, занудливой манере сообщил:

— Лев Иванович, насчет этого я вам только что звонил, но никто не подошел к телефону. Так вот, получается, что в джипе сгорел не Антоновский. Это кто-то другой. Я и по зубам проверил, и по длине бедренной кости. Я так просчитал, рост этого человека был максимум метр шестьдесят восемь. А рост Антоновского, как мне сказал Валера Жаворонков, составлял метр семьдесят восемь. Разница слишком большая.

Гуров поблагодарил своего собеседника, положил трубку, свел брови и заявил:

— Ну, Бубникс! Набрехал, скотина! Стас, заскочи по пути к этому господину и прижми его так, чтобы жизнь ему медом не показалась. В машине, оказывается, сгорел вовсе не Шпыряк! Значит, тот смылся, а этот брехун его отмазал. Надо выяснить, куда именно подался этот фрукт бандеровский. А чтобы наш болезный поменьше скрытничал и выкручивался, сейчас поручу Прохорову изучить всю его подноготную. Раз он с ним уже работал, ему и карты в руки. Уверен, какие-нибудь грешки у Бубникса вылезут обязательно!

Он снял трубку телефона, набрал номер информационного отдела и услышал отклик капитана Жаворонкова. Полковник объяснил Валерию ситуацию, поручил ему срочно разослать по всем регионам фото Шпыряка и сделать ориентировки по его поиску.

Лев Иванович вошел в помещение СИЗО, предназначенное для проведения допросов, и огляделся. Сколько же времени он тут провел, выясняя тайны и секреты своих подопечных?! Если сложить вместе, то суммарно месяцев несколько получится наверняка.

Вскоре конвой доставил Гаджиханова. Директор агентства выглядел подавленным и хмурым. Сперва он ответил на дежурные вопросы, а потом хоть и не очень охотно, но рассказал о деятельности «Русской лилии».

Как оказалось, это агентство раскинуло по всей европейской части России целую сеть так называемых скаутов, которые не имели отношения к общеизвестному детскому движению. Эти люди официально в штате агентства не числились. Они находились, так сказать, в свободном полете, искали девушек, которые могли бы заинтересовать «модельмейкеров». Эти самые скауты рыскали в учебных заведениях, спортзалах, бассейнах, на чисто женских производствах, наподобие швейного, даже на улицах.

Надо сказать, что такая вот замануха — блистательный успех на подиуме, колоссальные гонорары и обязательный миллионер в качестве законного мужа — мало кого привлекает. Поэтому скауты активно осваивают НЛП — нейролингвистическое программирование. Проще говоря, они владеют самыми эффективными способами уболтать жертву, погрузить ее в вербальный гипноз, иногда именуемый еще и цыганским.

Гуров пообещал походатайствовать перед судом о смягчении приговора Гаджиханову, активно содействующему расследованию. В обмен его собеседник сообщил, что у «Русской лилии» есть около десятка филиалов, которые ежемесячно отправляют за рубеж примерно тысячу дурочек, мечтающих о заморском счастье.

— Три дня назад тридцать девок увезли на автобусе в Одессу. Куда их там дальше девают — я не знаю. Хотя, понятное дело, в Одессе они не останутся. Там своих проституток хватает. Украина сейчас даже Россию переплюнула по этой части. Если года три назад у нас каждая пятая красотка была с Украины, то теперь — каждая вторая. Сами прут, лишь бы взяли. Я удивляюсь вам, русским, да и славянам вообще. Как вы можете такое допускать?! Вы хоть когда-нибудь видели на Тверской или Ярославке чеченку, кабардинку, лезгинку, аварку? Нет! Хотя вы же не скажете, что горянки некрасивы и непривлекательны!

— Конечно не скажу, — согласился Гуров.

— Вот! — Гаджиханов потряс в воздухе растопыренной пятерней. — Я не понимаю, почему русские мужчины мирятся с тем, что их девушек, самых здоровых и красивых, вывозят из страны в позорное рабство. Женщина — это душа нации. Если ее тело истоптано и оплевано, что она потом сможет родить? Мужчину, воина, защитника своего очага, или трусливого ублюдка, вобравшего в себя грехи всех тех скотов, которые покупали за деньги его мать?

Машу Гайдукову он хорошо помнил. Эта девушка и в самом деле была необычайно красива. Гаджиханов слышал и о том, что с ней случилось. Ее украли прямо с улицы. Она шла вечерней порой словно невменяемая. Вероятнее всего, Машу кто-то накачал наркотиками. Похищением руководил прежний директор агентства Альберт Фрымшин. Девушку привезли в загородный дом помощника министра. Там ее по очереди изнасиловали сам Сивяркин и Леонид Касавин, гостивший у него.

Куда ее дели потом, Гаджиханов не знал, но предполагал, что, скорее всего, отправили за границу чартером. Так назывался вывоз тех девушек, которые отказывались ехать по согласию. Им вводили наркотики и увозили на специально оборудованной грузовой «Газели». До Гаджиханова доходили слухи, что доезжали не все — некоторые в дороге умирали от избыточной дозы дури.

Несколько месяцев назад Альберт Фрымшин бесследно исчез. Перед этим к ним в агентство приходил моложавый, очень крепкий мужчина, который расспрашивал о Маше Гайдуковой. Судя по всему, это был ее отец. Он ходил в местную полицию и прокуратуру. Фрымшина раза два вызывали на допросы. Он без труда смог доказать свою невиновность, однако потом вдруг исчез — поехал в ресторан «Милая Дуся» и прямо там словно растворился в воздухе. Его машина так и осталась стоять перед входом.

Все сразу же поняли — его похитили и убили. Скорее всего, это сделал отец Маши. Более того, именно он выбил из Фрымшина имена тех, кто глумился над его ребенком. Всего месяца через полтора после этого в институт имени Склифософского попала Кузьмятушкина, потом был убит Касавин.

— Стрелял настоящий профессионал, — уверенно проговорил Гаджиханов. — Он выпустил в Леньку три пули. Первая — в пах. Его похоронили кастратом. Две другие угодили в живот. После таких ранений спасти невозможно, а смерть долгая и мучительная.

— Но он же вроде бы умер сразу, — с сомнением в голосе сказал Гуров.

— Нет, уже в больнице, на операционном столе. — Задержанный болезненно поморщился. — Просто боль была такой адской, что он не мог шелохнуться, издать хотя бы стон.

— И все же, на ваш взгляд, куда могли отправить Машу? — Лев Иванович испытующе взглянул на Гаджиханова.

— Клянусь хлебом — не знаю! — арестант развел руками. — Но могу сказать, что если она попала в руки косоваров, то ей конец. Если негритянку, марокканку, немку, француженку они еще отпустят, выжав из нее все, что только можно, то славянок эти негодяи не милуют никогда. Всех их они пускают «на органы». Хотя косовары вроде бы и мусульмане, но я их презираю. Это ничтожные, жалкие людишки. Когда-то они были христианами, потом из жадности приняли ислам. Сербы и болгары, как бы на них ни давили турки, остались верны своей вере и поэтому достойны уважения. А вот албанцы и от своей прежней веры отреклись, и настоящими мусульманами не стали. Большинство из них не соблюдает священный месяц Рамадан. Они и в мечеть-то идут лишь тогда, когда что-то угрожает их шкурным интересам.

Закончив допрос, Гуров отправился на улицу Предмостную, где проживал некий Суклич, в свое время слывший одним из самых крутых дельцов сутенерской мафии. Бывший мафиози отбыл в местах не столь отдаленных более десяти лет. Он завязал со своими былыми делами и занялся куда более безопасным антикварным бизнесом, особенно в плане нумизматики и бонистики. Теперь у него была небольшая лавочка. Ее владелец не только продавал редкие монеты, как старинные, так и современные, но и оценивал их за умеренную плату.

Лев Иванович подрулил к мастерской по изготовлению ключей и производству мелкого металлоремонта, зашел в ее вестибюль и увидел еще одну дверь сбоку, над которой была прилеплена самодельная табличка, написанная от руки: «Монеты, марки, купюры — консалтинг». В помещении было малолюдно. Некий тип, еще молодой, но уже с красным носом, пытался всучить какую-то монету худому, как сушеная вобла, гражданину с бесцветными глазами, характерными для этой же самой рыбы.

Увидев Гурова, хозяин заведения, досадливо крякнув, сунул красноносому пятидесятирублевую бумажку, бросил его монету в какую-то коробку, стоявшую на стеллаже, и вытолкал своего клиента за дверь.

— Никак не ожидал увидеть полковника Гурова собственной персоной в моем убогом заведении, — тускловато взглянув на гостя, все так же бесцветно сказал он. — Какими судьбами, господин оперуполномоченный?

Лев Иванович усмехнулся и проговорил:

— Мы же как будто не встречались, а вы меня знаете.

— Да кто же не знает правильного опера Льва Гурова? Я даже догадываюсь, по какому вы вопросу.

— Занятно, — Гуров улыбнулся. — И по какому же?

— Думаю, именно вам поручили расследовать убийство Сивяркина, — без намека на эмоции пояснил Суклич. — Эх, Лев Иванович! Как поменялся мир! В середине девяностых за три десятка конченых шлюх, прошедших все столичные бордели и панели, которых мы вывезли в Финляндию, мне дали двенадцать лет, из которых — пять строгача. Видите ли, две из них — наркоманки стопудовые! — уже в Стране Суоми перебрали героина и приказали долго жить. Финны нас сцапали, передали в Россию. УК тогда еще был советский, судьи тоже прежней выпечки. Вот мне и отмотали по полной программе, даже сверх того. А сегодня? Бывает, невинных девчонок вывозят пачками за границу, и никто не чешется. Даже мне становится муторно! Хотя повидал я — ой-ой-ой!

— Я не сказал бы, что всем это так вот запросто сходит с рук, — категорически не согласился Гуров. — Сейчас тоже ловят и сажают. Хотя, конечно, сроки дают смешные, это факт. Но меня вот что интересует. Если вам и в самом деле жаль этих глупышек, то, может быть, подскажете, по каким каналам «Русская лилия» вывозит девчонок за границу?

Немного подумав и повздыхав, Суклич проговорил:

— Я уже давно не при делах. О сегодняшней системе знаю немногое. Но если от старой хоть что-то еще сохранилось, то вам бы стоило отправиться в Одессу. Там, на улице Табачной, в доме с жестяным орлом над крышей, проживает некий Гоша Копай. Как я слышал, он главный диспетчер по отправке живого товара заказчикам. Это все, чем могу помочь, господин полковник. Я оказываю вам содействие только ради этих обманутых бедолаг. Разумеется, источник данной информации должен остаться конфиденциальным.

— Безусловно! — согласился Лев Иванович, попрощался с Сукличем и немедленно отправился в главк.

Петр Орлов, на которого, можно сказать, обрушилась груда новостей, некоторое время сидел, тяжело отдувался и глядел в потолок.

— Опять встает вопрос об Одессе! — с досадой констатировал он. — Что тут сказать? Ладно, будем думать. Надо узнать расписание авиарейсов в том направлении. Слушай, а если подключить наших тамошних коллег?

— Если у нас коррупции через край, то там ее во много раз больше, — сухо ответил Гуров. — Не хочу говорить плохо о своих украинских коллегах, но реальность не располагает к оптимизму. Боюсь, Гоша Копай узнает о визите своей милиции намного раньше, чем к нему отправится опергруппа.

Орлов с силой стиснул пальцы, что-то напряженно просчитывая и прикидывая.

— Лева! У нас нет иного выхода! — наконец-то сердито отрубил он. — Сутенеры живой товар отправили в Одессу три дня назад. Я не думаю, что они будут держать там девчонок целый месяц. Партию набрали, в транспорт загрузили — и счастливого пути! Мне кажется, в этой ситуации все решают даже не часы, а минуты. Пока ты прилетишь да все, что нам надо, найдешь, ловить уже будет нечего.

— Если считаешь нужным, то звони. — Лев Иванович поднялся с кресла. — Наверное, ты прав. Но было бы здорово, если бы ты звонил не просто в угрозыск, а может быть, кому-то из своих знакомых. У тебя ж там кто-то есть?

Генерал хлопнул себя по лбу и поднял руку, как бы желая сказать — вот же, отличная идея!

— Конечно, есть! — Орлов сразу же воспрянул духом и схватился за трубку телефона. — Полковник Игнатенко уже в отставке, но его там знают и уважают. Сейчас, сейчас!

— Ладно, я пошел к информационщикам, — сказал Гуров и покинул кабинет.

По пути в информационный отдел он увидел Станислава Крячко, шагающего по коридору.

Перед поездкой в «Грациозную лань» Стас решил заранее созвониться с этим фитнес-центром. Судя по всему, его вчерашний демарш сработал весьма эффективно — и директор, и его заместитель оказались на месте. Эти высокие должностные лица заявили, что уважаемый господин полковник может подъехать в любое удобное для него время. Они обязательно его дождутся.

Крячко загрузился в свой «Мерседес» и первым делом отправился в травматологию навестить Бубникса. Когда он в белом халате, накинутом на плечи, обтянутые ковбойкой, вошел в палату, тот лежал на своей кровати и усердно заливал баки собратьям по несчастью. Одни из них частично, а другие почти полностью были упакованы в гипсовые «доспехи» и напоминали собой средневековых рыцарей, приготовившихся к турниру.

— И вот, короче, катим мы по шоссе, а нам прямо в лоб летит «Феррари», — скосив глаза в сторону соседа слева, живописал Бубникс. — Даже издалека видно, что за рулем тупая телка, у которой мозгов меньше, чем у воробья. Я вижу, что деваться некуда. В лоб друг другу впишемся, мало никому не покажется. Ну и тогда я…

Что он сделал дальше, Бубникс рассказать не успел, поскольку кто-то подошел сбоку и тронул его за плечо. Рассказчик повернул голову и недоуменно поморщился: кого это еще там принесло? Но развернутое удостоверение прояснило ситуацию и повергло его в растерянность и уныние.

— Слушаю, — кисловато сказал Бубникс, сопровождая этот развернутый монолог кряхтеньем и оханьем.

Обитатели палаты с чрезвычайным интересом всматривались в крепкого, не обделенного силой визитера. Они уже начинали догадываться, кто он и откуда.

— Чего ж ты наврал-то насчет ДТП? — ничуть не смущаясь энным числом ушей, прислушивавшихся к его словам, во весь голос, как о чем-то малозначащем поинтересовался Стас.

Бубникс от неожиданности даже закашлялся, дернулся и невнятно пролепетал:

— О чем это вы?

— Как это о чем? Я хочу знать, кто сгорел в машине и куда мог дать деру Шпыряк, то есть этот самый Антоновский. — Крячко сурово нахмурился. — Врать и выкручиваться не рекомендую. Опять сбрехнешь — очень сильно пожалеешь.

Палата, и до этого примолкшая, обратилась в аналог сурдокамеры. Было даже слышно жужжание мухи, сумевшей пробраться в помещение через щель в окне.

Конфузясь и заикаясь, Бубникс скомканно рассказал, что на самом деле никакой ссоры между ним и Антоновским не было. Тот забрал себе все обналиченные деньги и пообещал поделиться с ним у финской границы. Еще с ними в джипе был шофер, но за руль Антоновский сел сам, заставив того пересесть на свое место. Деньги лежали в большой сумке с ремнем через плечо, которую он держал на коленях.

Когда они были уже довольно-таки далеко от Москвы, на одном из безлюдных участков дороги Антоновский для чего-то сбавил скорость и выехал на самый край дорожной насыпи. Он резко крутанул руль вправо, левой рукой отщелкнул дверной замок и на ходу выпрыгнул из кабины. Машина покатилась по длинному крутому склону. Бубникс чисто инстинктивно ухитрился поймать лапку дверного замка. Больше он ничего не помнил.

Когда его привели в чувство какие-то люди, он с ужасом увидел джип, догорающий внизу. Бубникс знал, что Антоновский хотел его убить, по его вине он получил серьезные травмы и переломы. Но бедолага дал себе слово не выдавать своего погубителя. А вдруг тот явится и добьет калеку прямо в больнице?

— Вот и все, что я могу сказать, — осипшим голосом заключил Бубникс. — А вот куда Антоновский мог податься? Всем, чем угодно, могу поклясться — даже не имею представления. Может быть, он и в самом деле попробует пробраться через финскую границу?

— Для этого нужны документы на другую фамилию, — понимая, что на сей раз его собеседник не врет, разочарованно проворчал Станислав.

— А знаете, как-то раз я видел у Сонечки бумаги, которые она готовила для оформления загранпаспорта. — Бубникс глядел в потолок, говорил напряженно и медленно. — Заглянул в них. Там фото Евгения, только вот фамилия написана другая — Коршунец. Это наш бывший охранник, который за месяц до этого погиб в автокатастрофе. Я очень тогда удивился — с какой стати на покойника оформляют загранпаспорт, да еще с фотографией Антоновского?

Крячко записал в блокнот личные данные погибшего охранника и удовлетворенно отметил:

— Вот это интересно! Самое то. Ладно, выздоравливай.

Выйдя из больницы, он достал телефон и позвонил Орлову. Тот одобрил итоги его изысканий и пообещал, что сейчас же напряжет информационщиков, чтобы те объявили в федеральный розыск Коршунца Алексея Борисовича.

Как и было обещано, директор фитнес-центра и его заместитель встретили Станислава Крячко чуть ли не хлебом-солью. Во всяком случае, кофе и коньяк были предложены сыщику прямо с порога. Памятуя, что он за рулем, Стас был вынужден отказаться от пятизвездочной благодати, согласился лишь на чашечку кофе.

Говоря дипломатическим языком, в ходе конструктивного диалога высокие договаривающиеся стороны констатировали сходство своих позиций по целому кругу вопросов. Проще говоря, собеседники Стаса согласились рассказать ему все, что знали о совладельцах их заведения.

Впрочем, многое из того, что ими было рассказано, Крячко минувшим днем уже слышал от Лепромана. В наибольшей степени его заинтересовало то обстоятельство, что Антоновский имел какой-то бизнес криминального свойства где-то в Сухуми. По предположению собеседников полковника Крячко, тот был связан с абхазскими криминальными группировками, занимающимися рейдерскими захватами квартир русскоязычного населения. Схема таких афер была проста. Житель Сухуми уезжал по делам или в отпуск, а когда возвращался, его квартира была уже занята непонятно кем.

За время его отсутствия жилье, захваченное бандитами, при содействии криминальных риэлторов и нотариусов несколько раз перепродавалось, и никакие обращения в суд уже помочь не могли. Коренные абхазы жертвами подобных шаек становились редко. Родственники зорко охраняли даже временно покинутое жилье, да и на кровную месть бандитам нарываться не хотелось. А вот чужаки были самой желанной жертвой для этих негодяев. Роль Антоновского да, скорее всего, и прочих членов криминального триумвирата заключалась в отмывании и легализации капиталов, добытых неправедным путем.

Завершая разговор, собеседники Станислава уже вполне уверенно заявили о том, что Антоновский мог податься только на юг, в сторону абхазской границы.

Увидев Льва Ивановича, Крячко просиял улыбкой победителя.

— Как успехи? — спросил он с залихватскими нотками в голосе, тут же не удержался и похвастался сам: — Короче, я узнал, где он может быть, этот самый Шпыряк.

Выслушав его, Гуров согласился — да, информация классная. Он поделился с другом результатами своих изысканий. В этот момент в коридор вышла Верочка и объявила, что Петр Николаевич ждет их у себя. Приятели переглянулись. Судя по всему, случилось что-то экстраординарное.

Их предположение оправдалось. Когда они вошли в кабинет, Орлов сидел перед телевизором и слушал молодую, весьма бойкую телерепортершу. Та стояла в вечерних сумерках на фоне домов какого-то зарубежного города и что-то торопливо поясняла зрителям. Камера сместилась влево, на экране появилась возбужденно гомонящая толпа. Тут же прохаживались полицейские, санитары тащили носилки к каретам «Скорой помощи».

— Это что за тусовка? — спросил Стас, указав на телеэкран.

— Секунду! — Петр упреждающе вскинул руку.

Тем временем события на экране развивались своим чередом. Камера показала умчавшиеся «Скорые», телерепортерша подошла к полицейскому с офицерскими знаками различия и о чем-то его спросила. Разговор шел на каком-то из южнославянских языков. Сотрудник полиции кивнул в ответ и заговорил.

Тут же последовал закадровый перевод:

— Трое мужчин, убитых неизвестным киллером, как нам удалось установить, албанцы по национальности, прибыли в Варну из Косово. Они шли по улице, насколько это можно было понять, к ресторану «Сириус». Официант их опознал. Они бывали здесь уже не раз. Как сказал официант, старшего звали Адриан Буджар. По некоторым данным, эти люди — эмиссары косовского криминального сообщества, занимающегося торговлей секс-рабынями и трансплантатами. Теперь полиция будет проводить расследование и искать убийцу косоваров.

В кадре снова появилась телерепортерша и проговорила:

— Как видите, в Варне совершено громкое тройное убийство. Что это было на самом деле, кто именно застрелил косоваров — пока остается загадкой. Может быть, это криминальные разборки и приезжих мафиози убили местные уголовники, этим самым устранив своих конкурентов. Но нельзя исключать и мести. Эти трое наверняка натворили немало такого, что и стало причиной столь дерзкого покушения.

Когда на телеэкране появился другой новостной ролик, Орлов приглушил звук и пояснил:

— Посмотреть новости мне посоветовал Вольнов. Он минут десять назад позвонил и сказал, что этот сюжет напрямую касается нашего расследования.

— В плане? — коротко обронил Гуров.

— Александр считает, что этих троих косоваров мог убить все тот же Гайдуков, — ответил Петр и многозначительно улыбнулся.

— То есть получается так, что он сейчас в Болгарии. Там ему каким-то образом стало известно, что его дочь погубили косовские бандиты, из-за чего он и решил им отомстить. Да? — уточнил Станислав.

— В общем-то, да, — согласился Орлов.

— Но без серьезных оснований никак нельзя уверенно говорить о том, что стрелял Гайдуков, — проговорил Лев Иванович и с сомнением взглянул на генерала.

Тот потер переносицу, чуть качнул головой и заявил:

— Кое-какие основания есть. Как говорилось в новостной программе канала «Мир сейчас» — я там успел увидеть только конец сообщения и сразу же переключился сюда, — на убитых были надеты лучшие израильские синтетические бронежилеты. Их не пробить даже из крупнокалиберного пистолета. Если только не воспользоваться приемом, называемым нашими спецназовцами «бам-бам», что означает две пули подряд, всаженные в одну точку. За бугром таким приемом мало кто владеет. Кроме того, Вольнову удалось выяснить, что до прошлого года Гайдуков был командиром подразделения спецназа ГРУ и считался одним из лучших стрелков во всей этой структуре. Кстати, данная информация — не для огласки!

— Понятно, — Стас энергично кивнул.

Морща лоб, Петр продолжил:

— Там получилось-то вот как. Вчера вечером на одной из портовых улиц Варны неизвестный мужчина в отдалении следовал за тремя косоварами. В какой-то момент он поднял сумку, которую нес в руке, и направил ее в их сторону. Тут же хлопнуло шесть выстрелов подряд. Даже те люди, которые находились рядом, толком так ничего и не поняли. Пистолет был с хорошим глушителем, через сумку его не видать. Темп стрельбы — шесть выстрелов за пять секунд. Впечатляет? Вот так-то! Пока очевидцы разбирались, что да как, стрелок мгновенно исчез, и теперь большой вопрос, найдут ли его вообще. Никто ничего не запомнил — ни лица, ни одежды.

Приятели глядели на экран телевизора, где персонаж рекламного ролика, всем уже давным-давно осточертевший, объявлял, что теперь он идет к кому-то, кто еще не имеет этого вот стирального порошка. Некоторое время они осмысливали только что увиденное и услышанное.

Потом Лев Иванович выразил их общее со Стасом мнение:

— Ну и в какую сторону нам теперь двигаться со своим расследованием? Если оно изначально имело своей целью необходимость выявить и изобличить того человека, который убил Сивяркина, то, по сути, мы это уже сделали. Мы знаем, кто его прикончил, как и почему. Кстати, если по совести, то я и сам такую мразь размазал бы по асфальту. Убийца господина Сивяркина в данный момент, как мы сами видим, находится за границей России. Задержать его мы не можем. Ну и что теперь?

— Что теперь? — Орлов сердито дернул плечами. — Да, убийство помощника министра и ряда других лиц уже можно считать раскрытым. Но дело-то еще не закончено! Например, есть вопросы по пропавшему без вести Альберту Фрымшину. По поводу деятельности модельного агентства «Русская лилия» я уже поставил в известность генпрокуратуру. Этим субъектом теперь займутся очень даже всерьез. По «Садам Астарты» и фитнес-центру также будет проведена детальная прокурорская проверка. Кстати, полковник Дубнов с сегодняшнего дня считается подозреваемым в совершении ряда тяжких преступлений. Его, скорее всего, возьмут под стражу. Курдачев, наш главный доброжелатель, сейчас заметался. Кресло под ним затрещало. Недавно прибегал майор Крайний с рапортом об увольнении.

— Надо же! Столько хороших событий, а мы и не в курсах! — Крячко хохотнул и картинно развел руками. — Вот с Дубнова, Курдачева и Крайнего и надо было начинать. Но вообще-то да. Не знаю, как Леве, а мне очень хотелось бы взять за жабры этого поганца Шпыряка. Что думаешь? — Он подмигнул Гурову.

— Солидарен, — заявил тот. — Он наша персональная добыча. И вот что еще я хотел бы сказать. Петр, давай-ка продвинь через министерство идею насчет проведения проверки работы всех этих модельных агентств. Правильно Стасу сказала Вика из лицея. В подавляющей массе это, безусловно, хорошо замаскированная форма проституции. Да, есть, скажем так, модели, которые работают в индустрии моды и в шоу-бизнесе. Но процентов восемьдесят-девяносто занимаются вовсе не этим и не всегда добровольно!

— И вообще, я считаю, что статьи за сутенерство у нас, можно сказать, поощряющие, — Станислав досадливо махнул рукой. — Иной раз доходит до идиотизма! Года два назад где-то на Урале поймали шайку моральных уродов. Они умыкали малолеток прямо с улиц и принуждали становиться проститутками, а несогласных идти на панель зверски убивали. По-моему, три или четыре трупа было найдено в лесу за городом. Вот! За это вся шайка должна была сесть пожизненно. А им что дали? Чуть ли не условные сроки. Я весь экран телевизора заплевал, глядя на этот дерьмовый судебный процесс.

— Зато если бы кто-то из родителей воздал этим гнидам за своих детей, сроки им отмотали бы в разы больше, — продолжил его мысль Гуров.

Генерал Орлов как-то неопределенно кивнул, безнадежно вздохнул и заявил:

— Мужики, не будьте наивными. В который уже раз напомню Маяковского: «Ведь, если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?» Вы полагаете, Сивяркин — единственное досадное исключение подобного рода? Конечно нет! Таких сивяркиных везде и всюду — хоть пруд пруди. Хотя, конечно, жизнь на месте не стоит. В думских коридорах уже появилась идея о запрете детских конкурсов красоты. Дураку же понятно, что эти взрослые игры не для детей. Нельзя им с неокрепшей психикой запрыгивать в мир, где царит жесткая конкуренция, где победа достигается не самыми достойными приемами.

— Я вообще-то считаю даже так, что вовлечение детей в модельный бизнес — это самый хитрый проект сутенерской мафии. Именно она вкладывает миллиарды в то, чтобы готовить для себя кадры с самых ранних лет, — рассудил Лев Иванович с изрядной долей сарказма. — Этими делами заправляют транснациональные группировки, у которых доходы даже выше, чем у торговцев наркотиками и оружием. Там крутятся сотни миллиардов долларов. Скажу больше. У меня нет уверенности в том, что те же Шпыряк, Сивяркин и Касавин — реальные хозяева всех этих трех заведений. Гарантирую, что над ними есть кто-то повыше и побогаче. Живет он не в Москве, а в Лондоне или Сан-Франциско.

Подперев голову кулаком, Орлов некоторое время смотрел куда-то в пространство, потом выпрямился и хмуро произнес:

— Ну все! Будет! Митинг, посвященный искоренению социальных язв и пороков, объявляю закрытым. Давайте, мужики, поступим так. Сейчас дорабатывайте предварительные отчеты, чтобы завтра мне было что показать в министерстве. Потом можете отправляться домой, готовить свои дорожные баулы. Будьте в постоянном контакте с ребятами из информационного отдела. Если подтвердится версия, что Шпыряк и в самом деле дал деру на Северный Кавказ, вы немедленно отправитесь туда, будете координировать работу тамошних коллег по его задержанию и поимке.

Глава 10

Гуров прибыл на работу задолго до восьми и с удивлением увидел Стаса, паркующего своего «мерина» на служебной стоянке.

Поставив рядом «Пежо», Лев Иванович поздоровался с другом, улыбнулся и спросил:

— Что, не спится?

— Ты не поверишь! Всю ночь по горам мотался за этим долбаным Шпыряком. Вот, кажется, уже все, поймали. А он — раз, и опять смылся! Мы снова за ним. Встал вот с такенной головой, весь измученный и вдребезги разбитый.

Они не спеша направились к управлению, то и дело пикируясь и подначивая друг друга. Лев Иванович поздоровался с судмедэкспертом Дроздовым, проходившим по коридору, как всегда величественно-задумчивым.

Потом он достал ключи от кабинета и вполголоса произнес:

— Сейчас заходим, и нам тут же звонит Петро. Спорим? — Гуров посмотрел на Стаса.

— А чего спорить-то? Я и сам это знаю, — с некоторой ленцой откликнулся тот.

Как бы подтверждая это предположение, на столе Льва Ивановича почти сразу же задребезжал телефон внутренней связи.

— Что и требовалось доказать, — поднимая трубку, пробормотал Гуров. — Да, Петро, здорово! К тебе на ковер? Да, уже идем.

Когда они вошли, Орлов, о чем-то размышляя, неспешно расхаживал по кабинету. Генерал выглядел усталым, но по нему было заметно, что всем сущим он вполне доволен.

При появлении приятелей Петр круто развернулся в их сторону, кивком указал на кресла и с интригующим подтекстом объявил:

— Так, мужики, есть интересные новости. С какой начинать?

— С наиновейшей! — усевшись и положив ногу на ногу, вальяжно изрек Крячко.

— Хорошо. — Орлов сел на свое место и, выдерживая паузу, побарабанил пальцами по крышке стола. — Вы сегодня отправляетесь в Краснодарский край. Конкретно — в Адлер. Крики «ура!» и аплодисменты по этому поводу не возбраняются. Билеты вам уже заказаны, вылетаете в тринадцать пятнадцать. Ближе к четырем будете на месте. Вас там встретят. Далее. Ваши усилия по разоблачению сутенерской банды оказались не напрасны. Вчера вечером наши одесские коллеги сработали достойно и сообщили очень важную информацию.

Как явствовало из повествования Петра, ему удалось-таки созвониться с отставным полковником Игнатенко. Тот, узнав о случившемся, охотно согласился помочь. Как позже уже сам Игнатенко сообщил Орлову, он задействовал все свои контакты и возможности, дошел даже до городского УВД.

Учитывая серьезный характер выявленного криминала, милицейское руководство выделило усиленную опергруппу, вместе с которой Игнатенко разыскал перевалочную гостиницу Сивяркина. Но там уже было пусто. Всех будущих секс-рабынь куда-то успели увезти.

Не теряя времени, одесские опера отправились на Табачную. Они без особого труда нашли особняк Гоши Копая и провели достаточно жесткий допрос, в итоге которого криминальный диспетчер был вынужден расколоться. Он признался, что шестьдесят девушек, в числе которых были уроженки России, Украины и даже Закавказья, минувшей ночью вывезли в порт, где тайком загрузили в трюм большого траулера. Как явствовало из ситуации, на торговцев живым товаром работали некоторые достаточно крупные чины, как таможенные, так и пограничные.

Рано утром траулер вышел из порта и отправился в Варну. Там у сутенерской мафии тоже имелись свои прихваты. Этот канал нелегального провоза секс-рабынь уже довольно давно работал без сбоев.

Прикинув время пути, Игнатенко понял, что это судно уже прибыло в порт назначения, о чем и сообщил Орлову. Уже не имея особой надежды на то, что это может иметь положительный исход, Петр созвонился с Вольновым. Он рассчитывал, что у Александра есть контакты в Болгарии. Оказалось, что связи у него там имелись, и очень даже неплохие. Он тут же набрал один из имевшихся у него номеров, и менее чем через полчаса болгарская полиция и пограничники вовсю шерстили траулер «Синий дельфин», прибывший из Одессы.

Проверяющие вскрыли один из трюмов и обнаружили там нечто жуткое. Девушки, усыпленные наркотиками, лежали плотными рядами на многоярусных нарах, сколоченных из досок. После этого около часа кареты «Скорой» развозили подневольных пассажирок по больницам города. Такого улова пограничники и полицейские не видели уже давно.

Капитан траулера и его помощник на допросе показали, что этим вечером за живым товаром должен был подъехать грузовой фургон. На нем секс-рабыни были бы отправлены в Косово. Часть из них предполагалось оставить в притонах Приштины. Других хозяева собирались отправить дальше, в Австрию и Италию.

Как ни упирался капитан траулера, но ему пришлось признаться, что подобный рейс по доставке невольниц в Варну он совершает не впервые. Этот субъект вынужден был назвать и косовского получателя живого товара. Им оказался тот самый Адриан Буджар, который около суток назад был убит в Варне.

Именно из-за того, что получатель «груза» не прибыл вовремя, невольницы избежали отправки в мучительное и позорное рабство, да и гибели тоже. Как выяснили полицейские, у всех девушек бандиты брали кровь для определения ее группы и тканевой совместимости. По сути дела, любая из них могла пойти под нож подпольного хирурга, чтобы после этого быть захороненной где-нибудь на косовском пустыре или в овраге.

— Так что, парни, вы можете записать в свой актив спасение шести десятков человеческих душ, — завершая свой рассказ, с нотками торжественности в голосе объявил Орлов.

— Ну и ты себе тоже можешь занести! — великодушно предложил Станислав.

— Ай, спасибо!.. Ай, утешил старика! — Петр улыбнулся. — Ладно, мужики, держать вас больше не буду. Сейчас получаете билеты, командировочные, едете домой за вещами и отправляетесь во Внуково. Счастливо!

Сидя в кресле самолета, Гуров смотрел в иллюминатор на земные просторы, раскинувшиеся далеко внизу. Совсем недавно они со Стасом летали на Дальний Восток. Было это около месяца назад, а такое ощущение, будто происходило в какой-то далекой, прошлой жизни. Как быстро летит время! И чем дольше живешь, тем сильнее оно ускоряет свой бег.

Теперь вот они со Стасом держат путь на юг, к Черному морю. Им уже доводилось там бывать. Отдыхать туда ездили, да и по работе. А теперь сыщикам предстоит провести задержание потомственного бандеровца и бандита со стажем, который в очередной раз пытается уйти от наказания. Да, теперь им со Стасом мороки будет через край.

Узнав об отъезде мужа на юг, Мария чуточку огорчилась. Во-первых, ее супруг опять исчезал на неопределенный срок, а во-вторых…

— Лева, я тоже на море хочу! — глядя на его сборы, почти жалобно объявила Строева. — Там сейчас хорошо — бархатный сезон, пляжи, фрукты. Ой, как же я устала от мегаполиса!

— Собирайся, поехали, — вскинув ремень дорожной сумки на плечо, простецки предложил Гуров.

В ответ Мария лишь сокрушенно вздохнула — когда?..

— Сегодня «Гранатовый браслет», завтра бенефис старейшего актера нашего театра, послезавтра постановка по Тургеневу, — перечислила она, загибая пальцы. — Нет, не суждено мне попасть на море.

«Когда вернемся, надо будет съездить с ней хотя бы на Клязьму, — рассудил Гуров. — А то в этих каменных джунглях и в самом деле запросто можно свихнуться».

Стас, как это бывало всегда, то и дело постреливал взглядом в сторону симпатичных стюардесс, нацепив на физиономию мину умиротворения и благодушия. О чем он думал в этот момент, сказать было трудно, но, скорее всего, вовсе не о предстоящей операции.

Лишь когда самолет чуть тряхнуло на воздушном ухабе, Крячко недовольно проворчал:

— Летунов-то, часом, не из лесовозов набирали?

Уже около трех часов дня равнина внизу сменилась холмистыми пространствами, а затем и горными хребтами. Еще через какое-то время вдали показалась бескрайняя синь Черного моря.

— Подлетаем. Адлер, — заметил Лев Иванович, покосившись в сторону приятеля.

— Да, доплюхали, — согласился Крячко, с хрустом потягиваясь и разминая руки. — Я не очень люблю такие дистанции хотя бы за то, что и хрен поспишь — времени маловато, и заскучаешь сверх меры. Это как в одном анекдоте. Хорошая штука унитаз, но не очень. Если попьешь, то не успеешь руки помыть, а если руки помоешь — не успеешь попить.

Когда они вышли из здания аэропорта, окруженного пологими возвышенностями, невдалеке от входа Гуров увидел парня в обычном штатском костюме, который, судя по всему, кого-то ожидал.

Лев Иванович сразу же обратил на него внимание, круто свернул к нему и негромко поинтересовался:

— Вы не из краевого Управления внутренних дел?

Тот закивал в ответ и сообщил, что он именно оттуда. Мол, я очень рад, что товарищи из Москвы так скоро нашли меня самостоятельно.

Сыщики сели в «Фольксваген» с обычными номерами и попросили отвезти их в городской отдел полиции. Машина вырулила на широкую трассу и помчалась по ней куда-то на юго-запад. По обеим сторонам дороги роскошно зеленела субтропическая растительность. В просветах между деревьями и над их макушками виднелись вершины далеких и близких гор.

Встречающий, назвавшийся Виталием Ребровым, в дороге рассказал москвичам о том, что человек, похожий на того, который фигурировал на фото, присланном в Адлер, минувшим днем был замечен на местном автовокзале. Об этом сразу же было сообщено в Главное управление уголовного розыска. Когда сержант, обнаруживший подозрительного типа, вознамерился проверить документы, тот, как видно, очень этого испугался и моментально растворился в толпе пассажиров. Сержант немедленно вызвал подкрепление, однако найти беглеца так и не удалось.

С учетом этого факта во всей здешней округе и Краснодарском крае в целом было усилено патрулирование. Особенно возле границы с Абхазией. Здешние оперативники тоже были уверены в том, что Шпыряк попытается скрыться именно на ее территории. Там ему затеряться было гораздо проще. Кроме того, оттуда можно нелегально перебраться в Грузию, откуда вытребовать его в Россию будет крайне непросто. Если вообще возможно.

Прибыв в городской отдел, гости из Москвы встретились с его руководством и коллегами из местного уголовного розыска. В ходе разговора выяснилось, что Шпыряка в Адлере видели дважды. После вчерашнего случая на автовокзале человека, похожего на того, физиономия которого красовалась на фото в ориентировках, развешанных по городу, ближе к вечеру увидел житель старого одноэтажного дома. Он обратил внимание на подозрительное сходство квартиранта своего соседа с человеком, объявленным в розыск. О своих сомнениях бдительный гражданин сообщил участковому. Тот пошел с проверкой, но оказалось, что квартирант, как видно, заранее почуял неладное и уже успел свалить в неизвестном направлении.

По общему мнению, Шпыряк вначале был уверен в том, что едва ли кто будет искать его именно здесь. Он решил некоторое время отлежаться в Адлере, чтобы потом, когда все уляжется, выбрать удобный момент и отправиться в Абхазию. Однако теперь этот фрукт, вероятнее всего, почуял преследование и постарается уйти как можно раньше. Вот только каким путем и когда?

Начальник ОВД закрепил за гостями Виталия с машиной и пообещал в случае необходимости выделить в их распоряжение опергруппу. Ну а пока было решено усилить режим патрулирования улиц Адлера, приказать участковым инспекторам активизировать проверку частного жилого сектора, сдаваемого внаем. Подкрепившись в ближайшем кафе, московские гости решили съездить к пограничному переходу, чтобы там, на месте, посмотреть режим несения дежурства и просчитать варианты того, насколько успешным могло бы быть нелегальное пересечение границы в этих горных краях.

Они загрузились в «Фольксваген» и помчались в южном направлении по столь же живописной дороге, что и между аэропортом и Адлером. Даже более того, когда машина время от времени взмывала на возвышенности, по правую руку было видно море. Отсюда оно казалось совсем близким — темно-синее, бескрайнее, бездонное.

У пограничного перехода было достаточно многолюдно. Особенно с абхазской стороны. Там стояло много транспорта, загруженного фруктами, предназначенными для продажи в России. С нашей стороны транспорт шел порожняком. Видимо, поэтому его было меньше.

Опера подошли к старшему наряда и поинтересовались, располагают ли он и его люди ориентировками на Шпыряка, вернее, теперь уже Коршунца. Тот подтвердил, что они уже предупреждены и очень внимательно отслеживают всех мужчин, пересекающих пограничный переход. Но на данный момент людей, похожих на типа, объявленного в розыск, пока замечено не было.

На вопрос о возможности нелегального пересечения российско-абхазской границы в каких-то других местах старший лейтенант, чем-то очень похожий на киношного начальника Чукотки в исполнении Михаила Кононова, ответил, что это очень даже сомнительно. По его словам, пограничники свое дело знают. Людей, объявленных в розыск, они выявляли уже не раз. А пробраться через горные хребты, не зная троп, не имея альпинистской подготовки, дело практически безнадежное.

Понаблюдав за работой пограничного перехода, опера решили вернуться назад. На ночь они разместились в небольшой гостинице с энтомологическим названием «Шмель». Поскольку до темноты было еще далеко, они взяли такси и доехали до ближайшего пляжа. К их немалому удивлению, фанатов морского купания там оказалось не так уж и мало. Приятели окунулись в соленую морскую воду, разогретую дневным солнцем, и решили до гостиницы пройтись пешком. Что значат для двух здоровых мужиков какие-то два-три километра?

Они не спеша шли вдоль дороги, обсуждая планы на завтрашний день. Коллеги из городского управления заверили их, что мимо здешних сотрудников МВД мышь не проскочит, муха не пролетит. Москвичам, дескать, просто надо ждать, когда искомый негодяй волей-неволей где-нибудь да засветится. Но московским полковникам было понятно, что залечь на дно тот может на неопределенный срок. Не месяц же его ждать?! А уж в том, что он, будучи напуган двумя своими проколами подряд, спрячется на неопределенный срок, сомневаться не приходилось.

— Бабла у него миллионы. С такими деньгами он сможет найти себе самое надежное лежбище, — размышляя вслух, философски заметил Гуров. — Так что наша командировка может вылиться в настоящий отпуск.

— Заманчивая мысль! Но мы не будем злоупотреблять доверием Петрухи. Тут что важно? Пусть участковые как следует обрабатывают частный сектор, особенно всевозможные клоповники, где погребов, закутков и прочей хрени — как у дурака фантиков, — категорично рассудил Стас.

— Как вариант годится, — согласился Лев. — Но это все та же затяжная долбежка, не дающая особой надежды на скорый результат. Надо придумать что-то нестандартное, совершенно неожиданное.

Иномарка с шашечками, пролетавшая мимо них, неожиданно затормозила.

Водитель выглянул в окно и залихватски объявил:

— Уважаемые сеньоры! Карета подана! Прошу занимать места, а то она рискует превратиться в тыкву. И вам ноги не бить, и мне немного заработать. Как?

Глядя в вечерних сумерках на этого доброхота на таксомоторе, опера на какой-то миг потеряли дар речи. Это был Шпыряк собственной персоной! Не отрывая от него взгляда, приятели как сомнамбулы шагнули к кабине, веря и не веря своим глазам.

Таксист оценил их реакцию по-своему, немедленно сменил тон и сурово уведомил:

— Мужики, если вы задумали что-то нехорошее, то зря. Шутить не советую! Монтировка под рукой, враз мозги вправлю!

— Погоди, не кипятись! — Стас нетерпеливо махнул рукой. — Мы не отморозки. Просто ты так похож на одного нашего знакомого, что вас не различить!

— Ну и что? Мало ли кто и на кого похож?! — Шофер недоуменно пожал плечами. — Так вы едете или нет?

— Едем-едем! — Гуров сел на переднее сиденье, приятельски улыбнулся и достал из кармана крупную купюру. — Вот тебе гонорар в порядке предоплаты, чтобы не было каких-то вопросов. Нам к отелю «Шмель». В общем, тут такое дело… Тебе в кино сниматься не доводилось? Ты не мог бы сыграть на видеокамеру человека, ошибочно задержанного полицией? Просто надо по телевизору хохму показать, разыграть одного клоуна.

— Мужики, вы мне как-нибудь поподробнее это растолкуйте. — Таксист с сомнением покосился на Гурова. — А то никак не въеду, в чем тут двойное дно и с какого боку я рискую отхватить кренделей.

— Двойного дна никакого, — с ходу уловив суть задумки товарища, заговорил Крячко. — Мы из Москвы, служим в Главном управлении уголовного розыска и сейчас проводим у вас одну операцию, о которой в подробностях рассказать не можем. Но человек, которого мы ищем, как две капли воды похож на тебя. Только ростом пониже. Кстати, вот глянь на ориентировку и сам скажи. — Стас достал из кармана листовку из серии «Находится в розыске».

— Охренеть! — Таксист удивленно покрутил головой.

— И эта твоя помощь, между прочим, будет оказана не за здорово живешь! — Гуров ткнул пальцем в потолок кабины. — За это тоже предусмотрен гонорар.

— Какой? — спросил шофер уже с нотками заинтересованности.

— Средний дневной заработок. Только не говори, что он у тебя сто тысяч, — откликнулся Станислав с заднего сиденья.

— Он у меня в среднем две пятьсот. — Таксист поморщился, называя эту сумму.

Лев Иванович понял, что такая замануха может не сработать, и поспешил спросить:

— Штрафов неоплаченных много?

— Тысячи на три, — сокрушенно сообщил шофер. — Скажу сразу: ничего серьезного нет. Так, по мелочам. Где-то малость скорость превысил под видеофиксатором, где-то не там остановился.

— Хорошо! Решим вопрос, чтобы их списали, — безмятежно улыбаясь, объявил Гуров.

— Правда, что ли?! — Таксист округлившимися глазами посмотрел на своих пассажиров, как на святых чудотворцев. — Если так, то отчего бы и не посниматься? Давайте! Где, как, во сколько?

Лев Иванович удовлетворенно кивнул и сказал:

— Телефончик свой оставь. Мы прямо сейчас начнем договариваться со здешними телевизионщиками, гаишниками, городским Управлением внутренних дел. Как только все концы с концами сведем — реально это будет завтра, — сразу же звоним тебе. Ты приезжаешь, тебя снимают в КПЗ, после чего до послезавтра отдыхаешь дома и нигде не показываешься, чтобы твой двойник случайно тебя не увидел. А то такая накладка может получиться, что всей нашей задумке кирдык придет.

— Ну и дела! Сколько таксую — первый раз такое! — заявил таксист, останавливаясь у подъезда гостиницы.

Опера поднялись к себе в номер и занялись каждый своими делами.

Стас включил телевизор и, созерцая какой-то местный конкурс красоты, замысловато, даже философски, прокомментировал недавнюю встречу с двойником Шпыряка:

— Если исходить из того, что случайности — это не до конца изученные закономерности, то встречу с этим таксистом стоит рассматривать как общеизвестный перст судьбы. Ну а ты вообще молоток — с ходу придумал классную комбинацию! У меня в голове что-то похожее тоже закрутилось, было дело, но ты быстрее сформулировал. Слушай, Лев, допустим, это все у нас получилось. По местному ТВ показали таксиста и объявили о задержании Шпыряка. На твой взгляд, есть гарантия, что он и в самом деле тут же ударится в бега? Куда именно рванет? Думаешь, ломанется через пограничный переход?

— Скорее всего. Применительно к ситуации, срежиссированной нами, для него это самый безопасный вариант. А посему для Шпыряка это станет финалом его похождений, — нажимая на кнопки сотового телефона, проговорил Гуров.

Лев Иванович позвонил на мобильник начальника городского управления, рассказал ему о только что происшедшей необычной встрече и своей задумке насчет того, как можно использовать двойника разыскиваемого преступника. Тот с ходу уловил всю оригинальность идеи, охотно ее одобрил и даже взялся утрясти с гаишниками вопрос по поводу штрафов таксиста.

На следующий день камера предварительного заключения городского отдела напоминала съемочную площадку. Таксист, доведенный гримерами до полного сходства со Шпыряком, сидел в «обезьяннике» и яро доказывал, что он не Евгений Антоновский, не Степан Шпыряк, не Коршунец, а совсем другой человек. Одновременно с этим опер, якобы отловивший его, настырно утверждал, что задержанный — особо опасный преступник, скрывающийся от правосудия.

Оба участника этой сценки сыграли свои роли чрезвычайно убедительно. Затем в кадр вошла телерепортерша, которая, стоя на фоне негодующего поддельного Шпыряка, выразила уверенность в том, что благодаря этому успеху адлерских полицейских в городе теперь станет намного спокойнее.

Московские полковники поблагодарили таксиста и отправили его домой. Время, оставшееся до вечера, они потратили на прогулки по городу, посещение пляжа и тому подобные оперативные мероприятия. Вечером Гуров и Крячко просмотрели по местному телевидению сюжет о задержании Шпыряка. Выглядел он очень естественно, без фальши и накладок.

— Ну и все, — глядя на телеэкран, насмешливо отметил Лев Иванович. — Крючок с наживкой заброшен, осталось дождаться хорошей поклевки.

Ранним утром приятели сидели в машине Виталия и внимательно отслеживали весь транспорт, проходящий мимо.

— Даю голову на отсечение: наш клиент поедет самым первым автобусом, — уверенно проговорил Гуров. — О, кстати, вот и он!

Вдали и в самом деле показался большой бело-синий автобус. Вскоре он остановился на площадке, где проводился досмотр. В салон вошли пограничники, а следом за ними и опера.

Лев Иванович внимательно осмотрел пассажиров и с досадой вынужден был констатировать, что Шпыряка в салоне нет. Но тут он обратил внимание на то, что в полностью забитом автобусе одно место в середине ряда отчего-то пустует.

— Кто-то из пассажиров опоздал или отказался от поездки? — спросил Гуров шофера.

Тот оглянулся, махнул рукой, хмыкнул и ответил:

— Минут пять назад один чудак с бородой и в очках вышел прямо на трассе. Сказал, что оставил дома включенный утюг. А сам побежал куда-то в горы.

— Где это место? — Стас сердито хлопнул себя рукой по бедру.

— Там билборд с рекламой зубной пасты… — начал объяснять шофер, но опера его не дослушали.

Они бросились к машине, которая через пару секунд на бешеной скорости умчалась в сторону Адлера.

Гуров едва успел сообщить «начальнику Чукотки» о том, что, вероятнее всего, в сторону границы ушел преступник, который наверняка попытается перебраться в Абхазию. Пограничник понимающе кивнул, достал сотовый телефон и быстро набрал чей-то номер.

Изготавливая свой «Стриж» к ведению огня, Лев Иванович сердито выдал:

— Вот скотина! Как же он почуял, что тут ему уготована ловушка?! Зараза! Чутье, как у зверя. Надо поставить в известность местную полицию, пусть высылают подкрепление. Желательно со служебно-розыскной собакой.

Гуров связался по сотовому с начальником городского отдела и в нескольких словах рассказал о происшедшем. Тот пообещал немедленно выслать усиленную опергруппу.

— Ничего, добудем этого зверя. Никуда он не уйдет! — категорично объявил Крячко, тоже доставая пистолет и передергивая затвор.

Увидев приближающийся билборд с чьей-то широкой улыбкой и неестественно-белыми зубами, Виталий ударил по тормозам, и машина замерла напротив опоры рекламного щита. Лев Иванович и Станислав разом десантировались из кабины и ускоренным шагом двинулись вправо, в сторону горного массива.

— Мне тоже с вами? — выйдя из кабины, громко спросил Ребров, глядя вслед операм, взбирающимся по каменистому косогору.

— Жди подкрепление, покажешь им, куда идти! — оглянувшись на ходу, распорядился Гуров.

Они почти бежали вверх по крутому склону, изобилующему валунами, между которыми пробивались трава и кустарники. Неожиданно Лев Иванович увидел примятый стебель какого-то высокого мелколистного растения с желтыми цветками. Он присмотрелся, определил, что стебель был притоптан не более десяти минут назад, и махнул рукой Стасу, поднимающемуся параллельным курсом.

— Все в порядке! Он тут проходил! — сообщил Гуров. — Думаю, далеко уйти не успел.

— Слышь, Лева! Если он вооружен, то как бы нам не попасть под прицельный огонь. Знаю я эту гнилую братву — от нее чего хочешь можно ждать! — отдуваясь и фыркая, как тюлень, купающийся в проруби, откликнулся Крячко. — Где-нибудь затаится и в спину, сука, шмальнет.

— Да, это не исключено. — Гуров огляделся, вдруг вскинул пистолет и нажал на курок.

Грянул выстрел.

Стас взглянул в сторону товарища и недоуменно поинтересовался:

— Лева, ты чего?!

— Глянь вон на те камни, — Гуров указал на груду валунов, высившуюся метрах в ста впереди. — Там что-то мелькнуло. Давай обходить с двух сторон!

Сказал он это нарочито громко, даже прокричал. Тотчас же из-за этой груды в расщелину между огромными глыбищами камня кинулся какой-то человек. Он на ходу поспешно вскинул руку и нервно дважды подряд нажал на курок пистолета. Грохнули выстрелы. Пули с отрывистым цоканьем влепились в камни где-то за спинами оперов.

Теперь началась настоящая погоня со всеми ее непременными атрибутами. С беготней и жарким потом по спине. С перестрелкой и угрозой получить нежданную пулю, постоянно реющую где-то рядом. С азартом смертельного риска, разогревающим кровь до температуры вулканической лавы, и бесшабашной настырностью, достойной какого-нибудь завзятого сорвиголовы.

Опера с первых минут в самой полной мере осознали, что противник им достался незаурядный. Он был и вынослив, сообразителен, проворен и агрессивен, как крыса, попавшая в западню. Шпыряк умело использовал естественные укрытия и своевременно менял свою позицию, совершая короткие перебежки и долгие марш-броски через низины и ложбины.

Но и его преследователи были людьми подготовленными, знающими все нюансы и тонкости проведения подобных операций. Их неутомимость и сноровка, умение выявлять и использовать слабые стороны противника, готовность к разумному риску, хладнокровие и выдержка постепенно начали давать свои результаты.

С какого-то момента Шпыряк занервничал. Его отступление стало куда менее организованным и гораздо более хаотичным.

Опера сразу же почувствовали эту перемену. Их продвижение по его следам стало куда более решительным и жестким. Все чаще между каменистыми холмами и острыми пиками скальных уступов грохотали выстрелы. Шпыряк теперь стал допускать ошибки. Он все чаще спотыкался, издавал истеричные вопли, выпускал пулю за пулей в сторону преследователей.

Он кипел яростью и ненавистью к этим двум настырным ментам, которые, несмотря на свои полковничьи погоны, были не чета раскормленным чинушам с пузом как на девятом месяце беременности. Эти полковники с их по-молодому легким, пружинистым шагом, позволяющим перемещаться почти бесшумно, с их гибкостью и великолепной реакцией, не говоря уже об остром зрении и твердости руки, профессионально-точно удерживающей оружие, повергали беглеца в настоящую панику.

Шпыряк знал, что пристрелить его любой из этих двоих мог бы уже давно, но они хотели взять его живьем! Вот это-то и страшило преступника больше всего. Следствие, суд, бездна сомнений и надежд, необходимость отвечать на неприятные, колючие вопросы этих клятых москалей. Что может быть хуже? Ему припомнят все его дела — сутенерство, убийство малолетних невольниц и конвоиров, раскопают все то, чем он занимался в прошлом.

Даже прожив половину своей жизни в России, Степан не забывал, что он назван в честь батькиного кумира. А тот всегда дрался с москалями, ненавидел их. Вот и он пусть и по-своему, но тоже воевал против них, отправляя в рабство и на смерть этих глупых москальских девок.

Правда, среди его жертв было немало уроженок Украины, в том числе и его родных краев. Ну и что? Ему было на это наплевать. Только те люди, которые следовали заветам великого Степана Бандеры, были достойны права жить и вершить судьбы других. Все прочие, пусть даже трижды украинцы, — все равно москали. Они подлежали идейной перековке или истреблению!

А еще он должен кровью москалей смыть свой тщательно скрываемый позор. Ведь даже на смертном одре не забыть, как его когда-то опускали в тюрьме за то, что он летним вечером перебрал горилки и затащил к себе в клуню соседскую девчонку Маричку Чумаченко. Но к чему вспоминать о том, что было там, если в сознании раскаленной занозой засело то, что произошло потом?! Он вошел в тюремную камеру и сразу же увидел десятки глаз, нацеленных в его сторону.

К нему подошел здоровенный мужик в тельняшке и хриплым басом неприязненно спросил:

— Так это ты девочку испортил? Бедная Маричка! — с грубоватым сочувствием произнес он. — Ну да ладно. Снимай штаны, давай знакомиться!

Волна панического ужаса пробежала по спине Шпыряка. Он никак не предполагал, что здесь о нем уже знают все, даже имя его жертвы!

В этот момент Шпыряк вдруг вспомнил, как она, плача, бросила ему в лицо:

— Будь ты проклят! Чтоб ни роду тебе, ни племени!

Вот и начало сбываться ее проклятие. Сразу несколько пар крепких рук схватили его с разных сторон, куда-то понесли, на ходу стащили штаны и повалили на нары. Кто-то задрал его голову и кастетом из толстого плексигласа выбил верхние и нижние резцы. А потом!.. Святые праведники! Нет, лучше не вспоминать!.. Это был настоящий ад, который и в дальнейшем повторялся не единожды, до самого конца отсидки.

Тем вечером он пришел в себя, едва нашел в себе силы добраться до двери и постучать охране. Вскоре в камеру вошли двое надзирателей. Они взяли его за руки, даже не дали натянуть штаны, и оттащили в тюремный лазарет как какой-нибудь хлам на помойку. Когда через две недели Шпыряк вернулся в камеру, на его ягодицах тут же были вытатуированы саксофон и виолончель.

Выйдя из тюрьмы, он не пожалел денег, чтобы избавиться от этих позорных меток кошмарного тюремного бытия. Да и протезирование выбитых резцов обошлось очень недешево.

Отстреливаясь и убегая, Шпыряк вдруг осознал, что проклятие Марички сбылось полностью. Он так и не смог создать семью, свое продолжение, стал последним в роду. Что теперь сын скажет там своему батьке, уже давно умершему Адаму Шпыряку? Ради чего он жил? За что будет умирать? За идеи Степана Бандеры?

Но к чему брехать самому себе про идеи и свою личную войну с москалями? Это была его личная война не с ними, а с самим собой. Он сам себя убил в тот момент, когда, одержимый пьяной похотью, схватил Маричку за руку.

В какой-то момент Шпыряк огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что каким-то непостижимым образом вновь оказался у автомобильной трассы между Адлером и пограничным переходом. Он даже не заметил, как описал дугу по каменистым нагорьям и вышел к шоссе. Шпыряк выглянул из-за стены кустарника и увидел несколько машин с полицейскими мигалками, стоявших на дороге. Глядя на них, беглец злорадно рассмеялся. Все эти менты побежали в глубину горной гряды, даже не догадываясь, где он сейчас на самом деле. Эх, если бы не эти два приставучих мента, то вообще все было бы здорово. Кстати, а где они?

Словно откликаясь на его вопрос, где-то в отдалении послышался осторожный хруст ветки. Черт! Опять эти москали! Шпыряк сунул руку в карман и вспомнил, что запасную обойму он уже вставил и даже наполовину опорожнил. Он испытывал раздражение от того, что у «ПМ» такой малый боезапас — всего каких-то восемь патронов. Попробуй повоюй с ними! Беглец пригнулся и опрометью перескочил через трассу, едва не попав под колеса бешено мчащейся «Шкоды».

Он снова ушел в заросли кустарника и помчался в сторону моря. Все правильно! Там, вдоль береговой линии, много зелени и каменных лабиринтов. Вскоре можно будет оторваться от преследования.

Продолжая бежать в ту сторону, откуда долетал соленый ветер, несущий с собой дыхание моря, Шпыряк с удивлением обнаружил, что эти места чем-то ему удивительно знакомы. Точно! Он когда-то уже был здесь. Ни хрена себе! Да это же то самое место, где лет пятнадцать назад они на пару с его тогдашним корешем Юликом Мокрым, уже отправившимся на тот свет из-за передоза, поимели одну молоденькую телку. Да, так оно и было!

Они ехали из Адлера в Абхазию. У них были дела в Гаграх по части покупки стволов для перепродажи в Москве. Братки увидели на пустынной окраинной улочке города какую-то молоденькую девчонку, по виду скромную и застенчивую, без церемоний затащили ее в салон машины, а потом вот здесь, на этом самом месте, по очереди с ней позабавились.

Шпыряк, наученный прежним опытом, не пожелал оставлять живого свидетеля. Он собственноручно подтащил отчаянно упирающуюся и плачущую жертву к краю каменистого обрыва и сбросил ее вниз.

Неожиданно ему стало страшно до леденящей жути. Он вдруг подумал, случайно ли попал сюда. Чувствуя, как по его спине заходил мороз, Шпыряк оглянулся и с ужасом увидел… ту самую девчонку! Она была в том же самом платье, изорванном ими, только ее лицо было покрыто запекшейся кровью, вытекшей из проломленной головы. Видимо, при падении девчонка ударилась теменем о камень. Глаза ее были закрыты, но он чувствовал: она его видит!

Леденея от ужаса, Шпыряк попятился, пытаясь понять, это происходит в самом деле, наяву или же он просто бредит? Беглец уже и думать забыл о своих преследователях, поскольку видел перед собой нечто куда более ужасное: свое давнее преступление, вдруг материализовавшееся. Девушка неожиданно открыла мутные глаза, светящиеся чем-то потусторонним, изобразила кошмарную улыбку смерти и направилась к нему, протягивая голые кости рук.

Шпыряк взвыл и совсем потерял голову. Он метнулся назад, сорвался с края обрыва и камнем полетел вниз.

В самый последний момент Шпыряк успел увидеть оперов, выбежавших из чащобы. Глядя на его лицо, перекошенное безумием, они озадаченно замерли. Было яснее ясного, что у беглеца сорвало крышу.

Когда Шпыряк с душераздирающим воем исчез за краем обрыва, Гуров устало вытер пот и с досадой лаконично резюмировал:

— Кирдык!

— Думаешь, готов? — Стас недоверчиво прищурился.

— Даже если и не свернул шею, то суду он теперь уже не подлежит. — Лев Иванович сунул пистолет в подмышечную кобуру и разочарованно махнул рукой: — Ладно, пойдем глянем.

Друзья подошли к краю обрыва и увидели далеко внизу картину, весьма непростую для восприятия. Шпыряк висел, попав головой в развилку молодого дерева, выросшего прямо на склоне, развернувшись туловищем на сто восемьдесят градусов. Его неестественно вытянутая шея была скручена штопором. В этом райском уголке адская смерть настигла идейного бандита и абсолютно безнравственного мерзавца Степана Шпыряка. Она избавила его от суда человеческого, но ускорила другой, не нуждающийся в прокурорах и адвокатах, не знающий жалости и снисхождения к таким нелюдям, в отличие от земного, либерального и толерантного.

Гуров, Крячко и Александр Вольнов сидели в кабинете Петра Орлова, баловались терапевтическими порциями доброго коньячка и обсуждали недавние события. Генерал был несколько раздосадован тем фактом, что Антоновского-Шпыряка живым задержать не удалось. Но его радовало и воодушевляло то обстоятельство, что операция по разоблачению мафиозной структуры, занимавшейся торговлей живым товаром, прошла успешно. Было задержано не менее трех десятков членов этого криминального сообщества. Еще десятка полтора преступников, от рядовых «быков» до главарей весьма высокого ранга, было объявлено в федеральный и международный розыск.

Как сообщили Орлову из Одессы, там также было задержано более десятка членов сутенерской мафии. Все они взяты под стражу, по их деятельности проводится следствие, в перспективе негодяев ждут суд и отсидка в тюрьме.

— Нет, мужики, об этом и не мечтайте. — Вольнов невесело усмехнулся и покачал головой. — Не успеют они сесть. Думаю, не позже середины зимы их отпустят, да еще и объявят национальными героями.

Собеседники Вольнова, крайне удивленные услышанным, недоуменно уставились на него.

Генерал спросил:

— Саша, ты это серьезно?! Какие тому могут быть основания?

Без всякого намека на шутку или намерение устроить розыгрыш Александр пояснил, что нынешнюю ситуацию на Украине его контора отслеживает постоянно. Ее прогнозы относительно грядущих событий в соседней славянской стране никак не располагают к оптимизму. Прежде всего из-за коррумпированности и политической непоследовательности официальной власти. Первое лицо государства, проходящее в оперативных документах под псевдонимом Дятел, давно уже не внемлет здравому смыслу.

— Он слишком увлечен своими шкурными делами, чтобы здраво оценивать происходящее и принимать какие-то превентивные меры, — с горечью пояснил Вольнов. — Президент позволяет чинушам, приближенным к нему, безнаказанно хапать госбюджет. Олигархи творят полный финансовый беспредел, а те персоны, которые удалены им от кормушек, совместно с американцами готовят государственный переворот. Вы в курсе дела, что янки только по официальным данным вложили в путчистов более пяти миллиардов долларов? А по неофициальным — все пятнадцать. Именно через те НКО, которые финансировали развал и войну в Югославии, мятеж в Ливии, Сирии, многих других странах. Кстати, и у нас этой швали через край!..

— Ну, наши-то верхи вроде бы как-то уже взяли их под контроль, — проговорил Гуров и озабоченно нахмурился.

— А толку? — Александр саркастично усмехнулся. — Взяты под контроль только официальные каналы поставки денег, а сколько неофициальных? Где реальный контроль за их расходованием? Его в полном объеме как не было, так и нет! Имея за пазухой гадюку, очень трудно надеяться на то, что она тебя однажды не укусит. А если этих змеюк десятки?! Строго между нами скажу, что в отдельных случаях наши не хуже Дятла миндальничают и заигрывают с теми, кого давно бы пора вышвырнуть за границу. Доиграемся!

— Саша, ну а по одесским сутенерам-то что ты хотел сказать? С какого бодуна их от тюрьмы отмажут? — напомнил Станислав.

Вольнов согласно кивнул и продолжил. По мнению аналитиков его ведомства, Евросоюз и американцы последнее время засуетились неспроста. На Украине готовится сценарий, похожий на ливийский и южноосетинский. С середины минувшего лета Украину усиленно стали заманивать в Евросоюз, обещая ей всевозможные блага. Официальные власти страны прекрасно понимают, что все эти обещания гор златых — не более чем элементарное жульническое разводилово лохов. Но все тот же Дятел пытается проводить политику «и нашим, и вашим».

Он пока не предпринял никаких реальных шагов по вступлению в Таможенный союз, объективно выгодному Украине, зато заигрывал с европейскими чиновниками. Если бы Дятел решился на вступление в ТС, а еще лучше и в ОДКБ, это позволило бы ему избежать очень многих бедствий. Но он, скорее всего, будет продолжать политические игры, и это станет началом его собственного конца.

— Многие ли знают, что уже несколько лет подряд на территории Польши и Литвы, в специальных натовских лагерях усиленно подготавливаются боевики бандеровских УНА-УНСО, которых готовят к полномасштабным боевым действиям на территории Украины? А это реальный факт. — Александр тяжело вздохнул. — Дятел обречен уже сейчас. Его может ожидать судьба Милошевича или Каддафи. Если только он не успеет укрыться в России.

По его мнению, американцы еще в семидесятых-восьмидесятых годах весьма успешно использовали засилье бандеровских недобитков в западных областях Украины. Уже тогда там раздувалась зоологическая русофобия. Методики австрийских иезуитов, отработанные веками, позволяли оболванивать молодежь. К нынешней поре уже обучены многочисленные отряды фашиствующих штурмовиков, готовых хлынуть на восток Украины, чтобы и там установить свои порядки. Как считают эксперты ФСБ, жители этих территорий ненавидят бандеровщину, но запросто могут быть ею смяты. Националисты вооружены и организованы, а вот юго-восток от Одессы до Харькова разобщен. В частности, еще и из-за того, что искусственно разбавлен уроженцами западных районов Украины, которых не одно десятилетие целенаправленно переселяли в русскоязычные области.

Поводом к мятежу станет вполне объяснимое возмущение населения засильем коррупции и ухудшающейся ситуацией в экономике. Начнутся демонстрации, внешне мирные, но с радикалистскими лозунгами. Потом начнутся акции неповиновения. Можно сказать заранее, что Дятел, заигрывающий с Евросоюзом, не посмеет предпринять каких-то жестких, радикальных действий, укротить оранжевую смуту.

— А что же наши? — спросил Петр и подпер голову крепко сжатым кулаком.

— А наши тоже во многом являются заложниками ситуации. — Вольнов развел руками. — Они не хотят повторения горького опыта Олимпиады восьмидесятого года, которую американцы фактически сорвали под визготню об Афганистане. Помните же их так называемую альтернативную Олимпиаду в Лос-Анджелесе, где спортсменов поселили в наспех отремонтированной тюрьме? В Сочи вложены сотни миллиардов рублей. Это в определенном смысле не только культурный, но и очень масштабный экономический проект, призванный в недалекой перспективе окупить все сделанные вложения. Пустить его под откос просто никак нельзя. Мы можем действовать чисто дипломатическими методами. Но если бы Дятел не был дятлом, то ему и это стало бы хорошим подспорьем.

Александр отметил, что Дятел, к примеру, мог бы уже сейчас, в сентябре, наглухо закрыть свою западную границу и воспрепятствовать въезду подготовленных бандитов и ввозу оружия. Он вправе запретить деятельность НКО, но ничего этого не сделает.

— Пик мятежа придется на февраль, на дни сочинской Олимпиады, — убежденно констатировал Вольнов. — Это повтор две тысячи восьмого года, когда Саакашвили во время открытия Олимпиады в Пекине напал на Южную Осетию. Американцы и их холуи склонны к шаблонам. Что будет дальше? Крах государственных структур, приход к власти ставленников Запада. Начнется разгул бандитизма, как политического, так и чисто уголовного. Из тюрем будут выпущены преступники, разумеется, пострадавшие от тоталитарного режима. В первую очередь уроженцы западных областей Украины. Среди сутенеров, задержанных в Одессе, подавляющее большинство составляют именно бандеровцы. Так что, мужики, боюсь, тамошним честным и порядочным правоохранителям очень скоро придется самим спасаться от разгулявшейся мрази.

— Неужели все так безнадежно? — с горечью в голосе спросил Гуров.

— Отчасти, — Александр ободряюще улыбнулся. — Националисты споткнутся о Крым и Севастополь. Там люди еще не забыли о том, что они — часть России. Жители Крыма уже сейчас требуют от Дятла вступить в Таможенный союз. Жаль, что он их не слышит. Думаю, случись бандеровский переворот, они с этим мириться не станут. Крым гарантированно уйдет к России.

— А войну это не спровоцирует? — спросил Орлов и выжидающе прищурился.

— А войны нам в любом случае не миновать — хоть большой, хоть малой, — Вольнов пожал плечами. — Это и есть главная задумка либерального Запада — чужими руками жар загребать, чтобы славяне убивали славян. Еще во времена Ющенко его прихвостни заявляли о том, что Украине должны принадлежать земли Дона, Кубани и Терека. Слышали же? Кстати, по нашим оперативным документам он проходил под псевдонимом Корявый. Только, во-первых, ситуация-то сегодня такова, что украинская армия, по сути, развалена. Во-вторых, все ли пойдут воевать против России за интересы бандеровской верхушки и ее западных хозяев? И третье. Главари понимают: случись заваруха, им придется очень туго. Мы просто обязаны будем очистить всю территорию Украины от бандеровщины. — В этот момент в кармане Александра запиликал телефон.

Он выслушал собеседника, усмехнулся и с таинственным видом сообщил:

— Вот он и достиг своей цели. Я имею в виду нашего неуловимку. Мне сейчас сообщили, что ему удалось найти свою дочь.

По словам Вольнова, о причастности Гайдукова к убийству ряда крупных преступников, имеющих самое прямое отношение к сутенерскому бизнесу, в ФСБ догадывались изначально. Усилиями помощников Александра было найдено заявление Гайдукова об исчезновении дочери и отказ в возбуждении уголовного дела по причинам недоказанности факта ее похищения для продажи в секс-рабство.

Когда в Варне были убиты сразу трое косоваров, в числе которых оказался главарь крупнейшей группировки, занимающейся торговлей живым товаром, по почерку человека, проводившего ликвидацию, стало ясно, что это профессионал высочайшего класса. С учетом ситуации можно было смело предполагать, что без Гайдукова тут не обошлось.

Вольнов задействовал свои контакты в полиции и спецслужбах ряда балканских стран, в том числе Сербии. Ему удалось выйти на одного из умеренных косовских главарей, который рассказал историю русской девушки, доставленной в Косово год назад.

Как явствовало из его слов, несмотря на насилие, совершенное над ней, и зверские побои, она не сломалась подобно многим другим и наотрез отказывалась становиться проституткой. Сутенеры надеялись, что уломать невольницу удастся в Италии. Уж очень ценным товаром она им казалась. Ее переправили в Турин. Там девушку держали в нелегальной гостинице, использовавшейся в качестве борделя. Хозяева планировали накачивать ее наркотиками и продавать богатым селадонам.

Она попыталась бежать через окно. Охранник заметил это попробовал схватить девчонку и вернуть ее назад. Вырываясь из его рук, она упала с пятого этажа и сломала позвоночник.

Больше тот косовар ничего не знал.

О том, что было дальше, Вольнову стало известно уже из других источников. Две монахини из католической клиники для бедных случайно оказались неподалеку от несчастной девушки. Они вызвали «Скорую» и отвезли ее к себе. Вскоре туда заявились какие-то люди, которые хотели забрать из больницы новую пациентку. Но они узнали, что она из-за шока не способна сказать ни слова, скорее всего, вообще не выживет, и сразу же ушли.

Однако девушка выжила. Речь к ней так и не вернулась, у нее не было никаких документов. Но монахини как-то сразу догадались, что их подопечная родом из России. Ее звали просто и без затей — «Русской».

Было это год назад. За данное время о судьбе Маши стало известно одному начинающему журналисту крупного, весьма популярного итальянского издания. Он навестил ее в палате, после чего организовал сбор средств на лечение. Откликнулись многие. Девушке сделали операцию и перевели в реабилитационный центр.

Журналист постоянно ее посещал и всячески поддерживал. Благодаря его помощи она начала ходить. Со своим новым другом девушка общалась на бумаге. Она что-то писала ему по-английски, но журналист не распространялся об этом.

Пару дней назад он пришел к ней с каким-то представительным господином. По свидетельству очевидцев, девушка заплакала от счастья, обняла визитера и даже наконец-то сумела что-то сказать. Причем говорила она именно по-русски. Почти сразу же после этого все трое куда-то бесследно исчезли.

Надо сказать, что очень даже вовремя. Час спустя в реабилитационный центр заявились четверо небритых типов уголовной наружности, которые говорили по-итальянски с сильным албанским акцентом. Визитеры объявили, что являются родными братьями русской пациентки и хотели бы забрать ее домой. Но монахини огорчили их. Ни девчонки, ни ее друга-журналиста в клинике уже не было.

— Вот такая, мужики, необычная история со счастливым концом, — заявил Вольнов. — Думаю, этот итальянский журналист оказался очень неравнодушен к Маше. Именно он сделал так, чтобы к ней приехал отец. Они сейчас наверняка где-то далеко как от России, так и от Италии. Например, в Бразилии или Аргентине, где есть достаточно большие итальянские диаспоры. Там они без проблем могут скрыться от наших следственных органов и от косовской мафии.

— Кстати, о мафии! — Петр вскинул указательный палец. — Сейчас по ТВ должно идти журналистское расследование о деятельности косовской мафии на Балканах и по всей Европе. Ну-ка, чего там?

Он щелкнул пультом. На экране появилась небритая физиономия какого-то типа лет сорока пяти с автоматом в руках.

— О! Кусимх Таглут, главарь самого крупного косовского клана наркоторговцев, — пояснил Александр. — Сволочь и мразь, каких поискать.

Орлов прибавил звук, и собеседники услышали сиплый голос косовского бандита, сопровождаемый синхронным переводом:

«Я обращаюсь к своим братьям по оружию на Западной Украине, к единоверцам на Ближнем Востоке и на Кавказе. Сокрушим же ненавистную нам Россию, сотрем ее с карты мира. Русские, знайте: скоро мы придем к вам!»

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Люкс с видом на кладбище

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10