Карен Хокинс

Как очаровать графиню

Пролог

Палаццо Альбрицци

Венеция, Италия

1 июня 1806 года

Из дневника герцогини Роксборо

По настоянию супруга моего, герцога Роксборо, взялась я за бумагу и перо в надежде, что этот дневник поможет унять злые сплетни, которые могут запятнать мое доброе имя в глазах потомков. Да, в том, что говорят обо мне, есть зерна правды, однако есть и плевелы лжи.

К примеру, правдиво то, что я пережила четырех мужей, а ныне замужем за пятым, возлюбленным моим Роксборо. Правда также и то, что всякий следующий мой супруг был много состоятельнее и старше предыдущего. Однако молва о том, что я связывала себя узами брака единственно ради богатства, заведомо лжива.

Можете счесть меня романтичной, но я никогда не могла выйти замуж без любви, ибо именно любовь и семья — суть основы достойной жизни.

Но, невзирая на многочисленные браки, одно омрачает мою жизнь — это бездетность. Посему я посвятила себя счастью старшей моей сестры, вдовствующей графини Синклер, и ее внуков. У меня трое очаровательных внучатых племянников, чьи имения рассеяны по горам и долам Англии и Шотландии, и двое из них, к моему счастью, счастливо женаты.

К несчастью, старший из них, граф Синклер, стал предметом моей печали… Мне не вполне понятна причина того, что само понятие брака внушает Сину омерзение. Некогда я почитала его упрямцем, однако в последнее время все чаще полагаю, что за маской скуки, обращенной к добропорядочному обществу, кроется нечто большее… Полно, скука ли это или же ледяное презрение, порожденное некогда нанесенной ему раной?

К печали моей, откровенность ему чужда — более того, в попытке оградиться от докучливых домогательств он все чаще демонстрирует поведение, порицаемое добропорядочным обществом. Не далее как нынче утром я получила обеспокоившее меня послание от сестрицы — она сообщает, что мой возлюбленный внучатый племянник Син замешан в некоем скандале…

Сестра моя обычно очень сдержанна в проявлении чувств, но на этот раз я словно слышу на расстоянии ее отчаянную мольбу о помощи, поэтому мне надобно торопиться домой, в Шотландию. Ах, как хотелось бы добраться побыстрее, однако предстоит еще позаботиться о безопасном маршруте, добротных повозках, тщательно упаковать багаж — словом, хлопот неисчислимо!

Опасаюсь, что за тот месяц, что я буду в пути, ситуация, увы, усугубится. Остается лишь надеяться, что последствия не станут непоправимыми…

Ежегодный Охотничий Бал у леди Макаллистер

Двумя неделями ранее…

Лорд Синклер стоял, подпирая спиной стену бального зала леди Макаллистер, и отчаянно сокрушался, что его угораздило вообще сюда прийти. Этим вечером разочарования настигали его одно за другим. Началось вот с чего: поддавшись на покорную просьбу бабушки отвезти ее на бал, он был обескуражен тем, что ее сопровождали целых две безнадежно незамужних барышни: мисс Макдоналд и еще одна, имя которой он тотчас позабыл… И они обе, на протяжении всего пути, поочередно строили ему глазки и хихикали. Всего этого было вполне достаточно, чтобы у Сина безнадежно испортилось настроение.

Второе разочарование состояло в отсутствии на балу виконта Трокмортона. Син и приехал-то на бал единственно ради того, чтобы, прижав виконта где-нибудь в уголке, уговорить продать изумительного гнедого, которого он видел на улице Эдинбурга на прошлой неделе. Но, очевидно, планы лорда Трокмортона переменились, ибо его нигде не было видно.

Ну и, наконец, третье: это сама хозяйка бала, миссис Макаллистер. Известная свооей прижимистостью даже среди шотландцев, она так сэкономила на напитках, что к тому времени, как Син приехал, портвейн и виски уже были выпиты — оставались лишь приторно-сладкий шерри и сухое, словно осенний лист, шампанское…

Но самым худшим, окончательным разочарованием было то, что те бонвиваны, чье общество Син обычно предпочитал на мероприятиях такого рода, сочли за благо пренебречь унылым празднеством в стиле леди Макаллистер в пользу истинно мужских развлечений. Дело обстояло хуже некуда: бальный зал наводнен был до отвращения навязчивыми юными барышнями с кукольными глазками… С каждой минутой становилось понятнее, что брошенное как бы невзначай бабушкой «Кажется, на балу будет виконт Трокмортон» было не более чем дешевым трюком, призванным завлечь Сина в цветник, состоящий из «добропорядочных юных леди на выданье»…

Син всей душой ненавидел тот флер добропорядочности, которым общество целомудренно прикрывало самый убийственный, умерщвляющий душу институт — законный брак. К черту все разговоры о любви — это лишь жалкая подачка для наивных! Любви тут не место — всё затевается единственно ради рождения и воспитания наследников.

Заговаривая с какой-нибудь юной девой, Син заранее знал, что произойдет: она станет заискивающе глядеть ему в глаза, улыбаться, изображать, что ловит каждое его слово — но он-то знал правду! Все эти бледные немочи — точь-в-точь ползучие растения, обвивающие мощные стволы: они видят в нем лишь толстый кошелек и желанный титул. О, как он ненавидел такого рода празднества, предназначенные лишь для уловления «подходящих» мужчин, дабы завлечь их в общество барышень с голодными взглядами — с тем, чтобы последние, с соблюдением всех возможных приличий, улыбаясь, танцуя и беседуя, добились желанной цели: скучнейшей замужней доли…

Положение его нынче было незавидным — Син маялся в постылом обществе, трезвый как священник, лишенный даже малого удовольствия: выторговать у Трокмортона дивного жеребца…

От обрушившихся на него разочарований он едва не скрежетал зубами. И как только его бабушка, склонив голову на грудь, задремала, Син спасся бегством и улизнул в библиотеку, где обнаружил стайку прячущихся от прекрасного пола холостяков.

Желая хоть чем-то утешиться, он затеял карточную игру с молодым лордом Макдунэном. Минут через двадцать ставка Макдунэна — серебряная гравированная фляжка, в которой плескалось еще приличное количество доброго шотландского виски, — перекочевала в жилетный карман победителя. Син промаялся в библиотеке еще около получаса, надеясь протянуть время до того благословенного момента, когда бабушка будет готова откланяться и отбыть домой. Однако лорд Макдунэн был не из тех, кто умеет весело проигрывать — он беспрестанно скулил, сокрушаясь об утрате фляги, и Син, наконец, потерял терпение. Мучимый скукой, он покинул библиотеку и направился к столам с закусками, где не было уже ничего, кроме объедков, каких-то привядших цветочков и неиспользованных стаканов для пунша. Син стянул один стакан, спрятался за пальмой и налил себе виски из фляги.

Подкрепленный таким образом, он слегка воспрял духом, и только вновь поднес стакан ко рту, как заметил глазеющую на него молодую особу в розовом бальном платье. Стоило им встретиться взглядами, как особа ринулась к нему, словно хищник на добычу.

Боже праведный, они как пиявки!

Он повернулся к барышне спиной, но наткнулся взглядом сразу на двух девиц в столь же ужасающих платьях. И хотя они не облизывали губ при виде Сина, их недвусмысленно хищные взоры делали девушек похожими на коршунов, завидевших упитанного зайца…

С него довольно. Он уезжает. Оставит карету бабушке, сам велит заложить повозку — и домой!

Сжав челюсти, Син развернулся — и едва не споткнулся о какую-то малявку, которая, похоже, уже какое-то время отиралась за его спиной. Син едва не расплескал свой драгоценный виски.

Совладав с пляшущим в руке стаканом, он одарил угрюмым взором девчонку, ставшую преградой между ним и свободой. Хрупкая, непривычно загорелая, со вздернутым носиком, украшенным россыпью веснушек. Маленькое личико обрамляли буйные черные кудри, чьего богатства не могло сдержать даже обилие лент. Облачена девица была в ужасное белое, болтающееся на худенькой фигурке платье, чей фасон и цвет совершенно не шли ни ее смуглости, ни детской стройности.

— Как поживаете? — Барышня присела в торопливом реверансе, сопровождаемом улыбкой отчаяния.

Син с трудом подавил порыв послать ее к дьяволу.

— Прошу меня извинить, — ледяным тоном произнес он и собрался уже уйти…

— О, прошу, подождите! — Ручка девицы цепко сомкнулась на его локте.

Волна жара окатила Сина.

Он остановился как вкопанный, глядя сверху вниз на затянутую в перчатку ручку. Он ощутил это прикосновение сквозь три слоя ткани — так, словно эти пальчики коснулись его обнаженной кожи.

И вот он уже смотрит прямо в глаза девицы. А в них, ярко-синих, опушенных густыми черными ресницами, — то же потрясение, что и у него…

Она перевела взгляд на свою руку, затем вновь подняла глаза:

— Простите, но я не ожидала…

Личико незнакомки залил густой румянец, придав ему оттенок изысканной темной розы.

Интересно, а соски у нее такого же темно-розового цвета?..

Эта шокирующая мысль пронеслась в голове Сина так ярко, словно он произнес эти слова вслух. Барышня отдернула ручку — словно обожглась.

— Я не имела в виду… простите, но я… — Она судорожно сглотнула, вид у нее был разнесчастный.

Син вновь ощутил раздражение.

— Прошу извинить, но разве мы знакомы?

Барышня явно приуныла.

— Мы встречались на обеде у графини Дэнфорд всего лишь неделю назад…

— И мы с вами беседовали?

— Н-н-ну… нет.

— Я вас не помню.

Еще бы, тогда он чересчур увлекся выпивкой, чтобы вообще что-то помнить…

— А еще мы встречались чуть раньше на домашнем празднике у Мелтонов…

Он провел тогда большую часть вечера в библиотеке, в обществе мужчин — они обсуждали тогда запланированную на следующий день охоту.

— Простите великодушно, но я не…

— А помните суаре у Фаркуаров?

Син отрицательно покачал головой.

— А бал у Макэннисов? А обед у графа Стрэтема?

Он вновь отрицательно покачал головой.

Девушка совсем приуныла. Син отчего-то ощутил нечто, напоминающее угрызения совести, совсем ему не свойственные, которые, впрочем, тотчас же уступили место раздражению. Черт подери, не может же он помнить каждую девчонку, которая с ним заговорила — а уж о том, чтобы жалеть их, и речи быть не может!

Однако простое прикосновение девичьей ручки к рукаву никогда еще не вызывало в нем подобного отклика!

Тут к ним подошел лакей, разносивший шампанское, и барышня резво схватила бокал. К великому изумлению Сина, она вдохнула всей грудью и залихватски, несколькими торопливыми глотками осушила его.

Заметив удивленный взгляд молодого человека, барышня вновь залилась румянцем.

— Знаю, леди так не поступают, но… — она наморщила носик, с отвращением глядя на бокалы, — но шампанское столь омерзительно, что мне совсем не хочется его смаковать.

Син невольно расхохотался, и раздражение как рукой сняло. Кто эта барышня? Он пригубил виски, изучая ее поверх своего стакана.

— Так вы любите шампанское? Я имел в виду, хорошее шампанское?

— Да, однако, такого тут нет и в помине, вот я и…

Без тени смущения она отыскала взглядом лакея с подносом и заменила пустой бокал полным, который и осушила столь же ловко, как и предыдущий.

— Оно хотя бы холодное, — рассудительно заметила она.

Син в голос рассмеялся. Она выглядела на удивление нелепо и мило, эта невинная на взгляд девчонка, со своим веснушчатым носиком, черными кудряшками и распахнутыми синими глазами, осушающая один за другим бокалы шампанского со спокойным пренебрежением к великосветским нормам приличия! Син уже и вспомнить не мог, когда был настолько очарован…

На первый взгляд девушка показалась ему очень юной, не старше шестнадцати. Но теперь, глядя в ее решительные синие глаза, Син понял, что ошибся, введенный в заблуждение ее миниатюрностью. Она была, похоже, куда старше — и куда интереснее, чем ему показалось с первого взгляда.

— А скажите мне, мисс…

— Бальфур. Мисс Роуз Бальфур.

Син уже без всякого стеснения оглядел барышню с головы до ног. Он никогда не был поклонником женщин, лишенных волнующих рельефов, однако в Роуз Бальфур, несомненно, было нечто привлекательное. Вдруг бал перестал казаться ему таким уж невыносимо скучным.

— Ваше имя прекрасно вам подходит.

— Это не настоящее мое имя. Моя матушка была великой поклонницей античной мифологии, поэтому назвала меня Евфросиной.

— О, так зовется одна из трех граций! — В ответ на ее взор, полный недоумения, Син пожал плечами: — Я читал про них — правда, запамятовал, которую именно грацию звали Евфросиной. Богиню Радости? Изобилия? Веселья?

— Богиню веселья… — Она состроила забавную рожицу. — Боюсь, я наделена весьма своеобразным чувством юмора…

Да ты шалунишка, думал Син, чувствуя, как его интерес к барышне крепнет с каждой минутой.

Словно прочитав его мысли, она рассмеялась. Обворожительный, слегка хрипловатый ее смех пьянил не хуже игристого вина — он почти ощущал его на вкус. Такое было ему куда более по душе: женщина, не желающая разыгрывать фальшивую невинность, призванную завлечь жертву в паучьи сети, а напротив, смело и искренне выражающая мысли и желания.

Син склонился к девушке:

— Мисс Бальфур, что принесло вас на этот бал? Сдается, здешнее общество подходит вам ничуть не более, нежели мне.

Глядя в красивое лицо кавалера, Роуз решительно не соглашалась с ним: его общество подходило ей идеально. Он был идеален. И выпей она еще бокал запретного шампанского (тетя Леттис, к счастью, была увлечена карточной игрой), Роуз уверена была, что утонула бы в этих прекрасных, светло-карих, цвета шерри, глазах…

Она поверить не могла, что сейчас эти самые глаза разглядывают ее. Она грезила об этом так долго, все ждала, когда же, наконец, лихой красавец граф Синклер заметит ее, по-настоящему разглядит и поймет, что они предназначены друг другу самим Провидением…

Глупая это была мечта, и девушка об этом знала — но все равно мечтала об этом всякий раз, когда его видела. Было в нем нечто, отчего ноги ее подкашивались, а сердце ускоряло бег. И дело было не в его изрядном росте и широченных плечах — хотя все прочие кавалеры рядом с ним смотрелись карликами. И даже не в том, что он был на редкость хорош собой — линии высокого лба, мощного подбородка и скул были словно у греческой статуи. И даже не в том, что солнце подарило его волосам свое щедрое золото, которое смешивалось в его густой шевелюре с более темным, каштановым тоном…

Если и было в его наружности что-то несовершенное, так это еле заметно искривленная спинка носа — вернее всего, следствие мальчишеских забав. Или это случилось позднее, при занятиях каким-то спортом? Она знала лишь, что это прибавляет некоего пьянящего очарования его и без того великолепной внешности…

Как бы там ни было, лорд Синклер был воплощенной женской мечтой — здесь Роуз всецело соглашалась с мнением большинства, — и девушка исполнена была решимости сполна использовать драгоценные минуты, покуда его внимание сосредоточено на ней. На ней одной.

Улыбка Сина готова уже была исчезнуть, и сердце девушки болезненно сжалось: она поняла, с нарастающим ужасом, что не ответила на его вопрос, что же именно привело ее на этот бал… Я не могу позволить ему заскучать, иначе он уйдет, и мой единственный шанс будет упущен. Но что может заинтересовать его? Она знала, что он обожает лошадей, и искрометные пари, и бокс. Ну, и виски тоже, и омара в сливочном соусе… Знала еще, что он носит преимущественно синие жилеты — стало быть, это его излюбленный цвет…

Она знала также, что он великолепно вальсирует, но никогда не танцует народных танцев, и приглашает на танец женщин исключительно замужних или же тех, кто много старше нее… Знала она и то, что всякий раз, стоит ему показаться, ее шестнадцатилетнее сердечко начинает колотиться, словно запертая в клетку птичка…

Вот так оно колотилось и теперь, но Роуз не могла позволить Сину заметить, насколько она взволнована. Лорд Син обычно беседует исключительно со зрелыми женщинами, притом с очень светскими. Такие женщины обыкновенно исполнены величавости и сознания собственных достоинств, пробуждающих зависть прочих дам и восхищение мужчин, подобных Сину…

И Роуз вдруг мучительно захотелось стать именно такой женщиной! Рукой, продолжающей сжимать пустой бокал, она обвела комнату и произнесла, силясь изобразить крайнюю степень пренебрежения:

— Вечер необычайно скучен! — Она взглянула на Сина. — По крайней мере, был… до этой минуты.

Ее самоуверенность, вдохновленная шампанским, сконфузила ее самое — однако, похоже, восхитила ее собеседника. Глаза его сузились, он придвинулся ближе к девушке — настолько близко, что коснулся грудью ее плеча, отчего все тело Роуз охватил странный жар. Она вдруг осознала, насколько крепко сжимает хрупкий бокал — странно, что он еще не треснул. Она слегка ослабила хватку, более всего на свете желая зашвырнуть куда-нибудь постылый бокал, а заодно и все условности, и обвить руками шею своего кавалера — что, вне сомнений, отчасти объяснялось выпитым шампанским.

— Как жаль, что мы с вами здесь, на балу… Мы могли бы найти занятия куда интереснее…

…Например, катание верхом в парке — ведь она любит лошадей не меньше, чем он! Или, если бы им удалось ускользнуть от бдительного ока тетушки, они могли бы погулять в садике, а, может, и поцеловаться там украдкой… Сердечко Роуз затрепетало.

— Занятия куда интереснее, мисс Бальфур? — Син улыбнулся, и в его глазах она заметила странный огонек. — Я бы тоже этого желал.

Девушка широко улыбнулась, не отводя взгляда, но чувствуя полную растерянность. Да, он легко запамятовал все их короткие встречи, однако она-то их помнит! Она помнит каждую его улыбку, помнит, как его солнечные волосы падают на лоб, как искрятся его глаза, когда он смеется… Она знает, хорошо знает, как звучат раскаты его глубокого голоса, от звука которого сердце трепещет, словно колибри…

— Мисс Бальфур, у вас кончилось шампанское. Принести вам еще?

— О нет, моя тё… — Роуз испуганно проглотила остаток фразы: светские дамы не отчитываются перед тетушками! — То есть да! С наслаждением выпью еще бокал!

Син осмотрел зал поверх ее головы.

— Куда запропастился лакей? Только что рядом слонялись целых двое!

Роуз не преминула воспользоваться возможностью рассмотреть его попристальней — она залюбовалась мощным подбородком, решительной патрицианской линией носа, тем, как чувственно изогнулись его губы — так, что ей захотелось…

Син устремил на нее глаза — и на мгновение взгляды их скрестились. Роуз попыталась скрыть смущение, пренебрежительно оглядев зал:

— Т-тут нынче многолюдно, не правда ли?

Син пожал плечами, и на лице его отобразилось легкое разочарование, которое для Роуз подобно было удару ножа.

— Но это же бал, — коротко отвечал он.

Роуз поняла: нельзя терять ни минуты. Будь оно всё проклято — если ему станет скучно со мной, он уйдет! Она огляделась, ища источника вдохновения.

— Я ненавижу такие вечера!

— Отчего же?

На этот вопрос она могла ответить честно:

— Оттого, что все барышни вплетают в волосы бесчисленные ленточки, завязывают дурацкие бантики, застегивают идиотские пуговички — так, что каждая напоминает треску, затянутую в корсет!

От звука его раскатистого смеха сердце Роуз запело.

— Треску???

Оттого, что ей удалось заставить его смеяться, девушка расцвела:

— А как вы развлекаетесь на званых вечерах, лорд Син?

От его улыбки не осталось и следа.

— Лорд Син? — изумленно повторил он.

Роуз заморгала:

— Так вас называют люди…

— Те, кто меня знает, возможно.

Роуз взглянула на него исподлобья, сквозь пелену ресниц — однажды она видела, как одна вдовушка так на него поглядела.

— Если вы не хотите, чтобы я звала вас «лорд Син», я не стану. Однако редкие слова так пленительны на слух… Син[1] — ах, как это легко срывается с языка!

У самой Роуз глаза едва не полезли на лоб от собственной безрассудной храбрости. Боже милосердный! Откуда я это взяла?

Откуда бы это ни взялось, ее собеседнику, похоже, понравились ее слова — его взгляд вдруг стал пристальным.

— Так грех доставляет вам наслаждение, мисс Бальфур?

— Но ведь грех так упоительно-сладок, — парировала девушка, все сильнее пьянея от собственной отваги. Она вспомнила вдруг строчку из церковной проповеди, которую они слушали с тетей Леттис в прошлое воскресенье: — Ведь все мы грешны, не в том, так в ином, не правда ли?

— Воистину, моя прелестная Роуз… — Улыбка его сделалась вдруг такой манящей — совсем как в ее самых смелых мечтах. — Кстати, мое имя Элтон, хотя если вы предпочитаете звать меня Син, — он отвесил девушке легкий поклон, и на мгновение глаза его оказались на одном уровне с ее глазами, — зовите, если хотите…

— Что ж, решено. Тогда Син!

Кто бы ни нарек его Элтоном, ему неведомо было, как взгляд его тепло-карих глаз проникает сквозь шелка и ленты… Странная дрожь охватила девушку, кожу словно покалывало… этот взгляд пьянил сильнее любого шампанского…

Взгляд Сина упал на пустой бокал Роуз.

— Я едва не забыл о шампанском…

— О, все в поря…

— Вот! — Син взял тонкий бокал-флейту, полный шампанского, с подноса подоспевшего лакея и протянул его девушке.

— Благодарю, — отвечала она, глядя на бокал с трепетом.

— Угощайтесь! — Син отобрал у нее пустой бокал и поставил его на ближайший стол.

Вот уж очередного бокала шампанского ей совсем было не нужно — она вполне опьянела от собственной храбрости и двух предыдущих бокалов. Но, перехватив взгляд Сина, девушка поняла: он ожидает, что она расправится с бокалом так же легко, как и с первыми двумя. В тот момент она готова была буквально на все, чтобы удержать его внимание… и восхищение. Она подняла бокал, будто бы чокаясь, и залпом осушила его.

Син выглядел настолько довольным, что ее опасения тотчас рассеялись.

И в самом деле, когда шампанское заструилось по жилам, последние глупые волнения исчезли, словно надоедливая пчела, подхваченная порывом свежего ветерка. Они уступили место внезапному озарению: это единственный, первый и последний ее шанс заинтересовать графа. Он рядом, он уделяет ей внимание и — вот что удивительно! — поблизости нет тети Леттис, которая наверняка всё загубила бы!

Роуз понимала: долго это не продлится. Через полчаса или даже раньше ее уверенность в себе, подкрепленная шампанским, улетучится, Син заскучает, и явится тетя Леттис, чтобы «спасти» ее. А она не желала быть спасенной. Она желала… О боже, а чего она желала? Девушка попыталась сглотнуть, но горло словно перехватило. Взгляд ее блуждал по лицу Сина, остановился на его губах… вот она, ее цель! Она желает поцелуя. Не меньше. Настоящего поцелуя, который запечатлеет этот миг в памяти так, что пусть ей суждено прожить сто лет, она его не позабудет!

Роуз обвела взором бальный зал — и выход из затруднительного положения явился сам собой, ясный и прозрачный, как доброе шампанское. Терраса выходит в парк. Искушенная женщина увлекла бы лорда Сина в парк, а там смело поцеловала бы его!

Роуз улыбнулась чарующей улыбкой.

— Лорд Син, когда вы появились, я как раз намеревалась заняться прорехой на моем платье… мой подол…

Он оглядел ее аккуратный наряд.

— Ваше платье порвано?

— Это сзади, там вам не видно. Я могу споткнуться, если тотчас не исправлю положение. Я думала найти в парке местечко, сесть там и подколоть подол… может быть, вы соблаговолите сопроводить меня?

Их взгляды встретились — и что-то промелькнуло между ними. Роуз не знала этому названия, но вдруг кожа ее словно занялась огнем, а дыхание прервалось. И она поступила так, как всегда делала, когда нервничала — тихо рассмеялась.

Син что-то пробормотал себе под нос, забрал у Роуз опустевший бокал, поставил его на ближайший стол, подхватил девушку под руку и стремительно увлек ее к дверям террасы.

Как это просто! Чувствуя себя царицей мира, она позволила ему увлечь себя. Они нырнули в прохладу ночи, шум бала остался позади… Сердце Роуз колотилось, переполняясь все возрастающим ужасом и гордостью перед собственной смелостью. Рука Сина была тепла, запах его одеколона мешался с нежным ароматом жасмина и лилий, наполнявшим парк, освещенный фонариками. Могла ли эта ночь быть прекраснее?

Они сбежали по каменным ступеням, потом ступили на дорожку, озаренную тусклым светом цветных бумажных фонариков. Тут и там им попадались парочки, однако Син старался вести спутницу так, чтобы их никто не замечал.

Наконец, они вышли на открытую площадку, где журчал большой фонтан с низкими бортиками. В центре фонтана мраморная Афродита лила воду из кувшина, а маленький купидон резвился у ее ног. На воде плавали зеленые листья водяных лилий, а мерцающие бумажные фонарики отражались в воде, подобно разноцветным звездам.

— Как тут красиво! — вырвалось у Роуз. Это место идеально подходит для моего первого поцелуя…

Словно прочтя ее мысли, Син подвел девушку к фонтану. Красный бумажный фонарик отбрасывал на лицо Сина чарующий отсвет. Роуз поверить не могла, что они здесь, вдвоем, что руки его скользят по ее талии, привлекая ее всё ближе…

Все в точности так, как виделось мне в мечтах. С бешено бьющимся сердцем она положила руки ему на грудь, подняла лицо и, закрыв глаза и слегка покачиваясь от шампанского, протянула ему губы.

Руки Сина еще крепче стиснули тонкую талию девушки. Подумать только, он чуть было не сбежал с бала! Тело его уже было охвачено страстью к этой странной малютке, и он решительно намерен был овладеть ею. Склонившись, он прильнул к ее рту, поддразнивая ее мягкие губы, пока они не раскрылись, затем провел языком по зубкам… Девушка судорожно вздохнула, не отрываясь от его рта, и прильнула к нему…

Он едва не издал торжествующий возглас, почуяв ее недвусмысленный и бесстыдный призыв. Это все, что было ему нужно. Руки его сомкнулись на девичьих ягодицах, он стиснул их и прижал Роуз к себе, прямо к своему возбужденному естеству, показывая, как она распалила его, как она…

Глаза девушки раскрылись во всю ширь. Какое-то мгновение они с Сином смотрели друг на друга. И вдруг, коротко вскрикнув, Роуз оттолкнула его изо всех сил. Син пошатнулся, ногой задел невысокий бортик — и с громким плеском рухнул прямо в фонтан.

Если крайняя степень изумления не истребила жара желания, то холодная вода довершила остальное. Син пытался подняться, задыхаясь, кашляя и цепляясь за статую в поисках опоры. Афродита же, по-видимому, исполненная отвращения к этой сцене, продолжала лить воду из кувшина прямо ему на голову.

Отплевываясь и едва не рыча от ярости, он взглянул на Роуз. Она стояла у самого фонтана, широко раскрыв глаза и прижав пальчики ко рту, округленному в безмолвном возгласе «О-о-о!». Стремительно обретя вновь душевное равновесие, девушка вскинула руку:

— Не двигайтесь!

— Черта с два я буду тут торчать!

Он отбросил со лба мокрые волосы и попытался выжать воду из полы своего сюртука.

— Нужно, чтобы кто-то помог вам выбраться из фонтана и… я сейчас кликну кого-нибудь! — К его величайшему изумлению, она вскинула головку и громко закричала: — Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите!

— Нет! Не надо! — Он рванулся из фонтана, силясь дотянуться до девушки. — Вы привлечете внима… — но тут он запутался в стеблях кувшинок и рухнул в бассейн вновь, прямо в гущу зеленых листьев.

Он поднялся, чертыхаясь и хватаясь за скользкие стебли, срывая их с шеи и лица. — Черт побери! — Вода заливала глаза, и перед носом болталось что-то зеленое. Сорвав это, Син обнаружил у себя в руках лист кувшинки, за мгновение до того украшавший его голову. Он с отвращением швырнул лист в бассейн… и тут обнаружил, что они с Роуз здесь более не одни.

Примерно дюжина леди стояли, глазея на него, стоящего в промокшем насквозь вечернем костюме, сжимающего в руке еще один лист кувшинки. Лица их выражали смесь недоумения и ужаса, но, что было хуже всего, на этих ненавистных лицах заметны были признаки зарождающегося веселья.

Скрежеща зубами, он повернулся к Роуз. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, затянутая в перчатку ручка была прижата ко рту. Другая ручка указывала на его плечо:

— П-прошу прощения, но вот еще один л-л-листик…

К пущей его ярости, с ее округленных, словно для поцелуя, губок сорвался смешок. Он перекинулся на толпу, подобно огоньку, воспламенившему сухой трут — и вот уже вся толпа хохочет.

Волна смеха окатила Сина, словно ледяная вода — челюсти его сжались так, что зубы едва выдержали. Веселье Роуз передалось всем… кроме одной персоны. Его бабушку происходящее решительно не развлекало. Более того, по ее лицу ясно читалось, что лучше бы ему вернуться в фонтан с кувшинками и тотчас там утопиться…

Лорд Макдунэн, уже вполне оправившийся от потери своей фляги, весело загоготал:

— Эй, Син, да ты посмотрел бы на себя!

Син кинул на Роуз испепеляющий взгляд. Когда взгляды их скрестились, смех замер на ее губах — на мгновение ему показалось, что в глазах ее мелькнуло нечто… раскаяние? страх? Однако что бы это ни было, этого было мало!

К месту происшествия поспешно приближалась крошечная женщина в персиковом платье, с волосами, украшенными избыточным количеством цветов.

— Роуз! Боже праведный! Что ты здесь делаешь? Я повсюду ищу тебя и… — Взор женщины уперся в Сина, она ахнула и едва не подпрыгнула, словно завидев озерное чудище. — О Боже! — Покраснев, она схватила Роуз за руку: — Пойдём! Мы уезжаем отсюда немедленно!

— Но я… — начала было Роуз, однако куда было ей тягаться с крошечной леди, чьи ручки наделены были, казалось, медвежьей силой.

— Немедленно идем! — сказала она, таща Роуз по садовой дорожке, прочь от неумолимо разрастающейся толпы.

— Но, тетя Леттис, позвольте мне по крайней мере сказать Си… — Голосок Роуз замолк где-то вдалеке.

Даже после того, как девушка удалилась, эхо ее смеха звенело у Сина в ушах. Он медленно вылез из фонтана. Как она посмела? Он никому не…

— Лорд Син! — Мисс Макдоналд, которая из кожи вон лезла, пытаясь очаровать Сина по дороге на этот омерзительный бал, хихикала в ладошку: — У вас что-то в кармане…

Син опустил глаза — его передний карман слегка шевелился. Когда он засунул в него руку, оттуда выпрыгнула маленькая рыбешка и шлепнулась в лужицу у его ног.

— Кажется, еще одно водоплавающее покинуло фонтан, — глаза мисс Макдоналд так и лучились ехидством. — Как полагаете, лорд Фин[2]?

Ее шуточка встречена была взрывом откровенного хохота.

Син обвел ледяным взглядом всех гостей, одного за другим. Смех моментально смолк, воцарилась неловкая тишина. Он отвесил чопорный поклон бабушке, повернулся на каблуках и удалился. Он не мог поверить, что его — именно его — провела как ребенка девица с наивно распахнутыми синими глазами и дерзко вздернутым носом, усыпанным веснушками! Боже Всемогущий, как мог он — он, который знает в амурных похождениях толк лучше многих, — позволить такому случиться? Черт побери, эта мелкая пакостница обвела меня вокруг пальца! Она сыграла на моих слабостях, раздразнила своим чувством юмора — и я последовал за нею, словно агнец на закланье… Он не вполне понимал, зачем она так поступила — может быть, он пренебрег ею на каком-нибудь званом обеде или чем-то оскорбил, будучи в подпитии, или еще чем-то ей не угодил… но как бы там ни было, Роуз Бальфур триумфально организовала его публичное унижение!

Сжав руки в кулаки, Син прошел через ворота на конюшню, где предстал перед изумленным лакеем, все еще мокрый с головы до ног, и отрывисто приказал подать экипаж. Будь ты проклята, Роуз Бальфур! Ты еще пожалеешь о том, что сделала этим вечером. И можешь поверить: пощады не будет!

Глава 1

Замок Флорз

12 сентября, 1812 г.

Из дневника герцогини Роксборо

В течение последних шести лет мой внучатый племянник, граф Синклер, только и делал, что сводил бабушку с ума своими проделками. Ещё до Того Самого Случая мы почитали его несносным, однако как мы заблуждались! С тех самых пор он то и дело блестяще демонстрирует нам, что такое истинная «несносность» — не было дня, чтобы мы не получили очередной весточки, живописующей его сладострастные утехи…

Виновата в этом, разумеется, моя сестрица. В нежном возрасте — тогда мальчику сравнялось семнадцать — его родители отошли в мир иной, разбившись во время прогулки в коляске, и Син, помимо титула и имений, унаследовал заодно и обязанность заботиться о младших братьях. И вопреки советам некоторых родственников, сестрица моя настояла на том, чтобы возложить на плечи мальчика всё бремя ответственности за младших — вместо того, чтобы назначить душеприказчика, пока наследник не войдет в более зрелый возраст. Сестрица моя не имела в виду ничего дурного, чистосердечно полагая, что мальчику лучше мужать, неся груз ответственности. И он с честью вынес все испытания — правда, очень дорого заплатил за это…

Лишенный родительской поддержки, не имея рядом никого, с кем мог бы разделить свои заботы, вынужденный всецело посвятить себя младшим братьям, он взрастил в себе болезненную тягу к личной независимости. И хотя ныне он является воплощенной мечтой любой барышни, желающей обрести супруга — еще бы, благородное происхождение, красота, безупречные манеры (когда он того желает), знатный титул и все возрастающее состояние, — он терзает мою обожаемую сестру, решительно отказываясь почтить своим вниманием какую-нибудь благородную девицу, вместо этого в открытую заводя самые что ни на есть Нежелательные Знакомства…

Настало время мне решительным образом вмешаться в ситуацию — бедная моя сестра сожалеет теперь, что прежде не прислушалась к моему мнению, и отчаянно взывает о помощи.

А отчаянное положение требует мер не менее отчаянных…

Деликатный стук дворецкого в дверь встречен был разноголосым лаем. Сквозь гавканье и повизгиванье он едва расслышал женский голос, приглашающий войти. Макдугал горестно вздохнул, заранее печалясь о судьбе своих начищенных туфель и безупречно отглаженных бриджей, и распахнул тяжелые дубовые двери гостиной.

Навстречу ему ринулась тявкающая стайка разномастных мопсов — черных и серебристых, с влажными курносыми носиками и поросячьими хвостиками. Собачки заскакали вокруг него без всякого почтения к стрелкам на бриджах и глянцу обуви. И даже невзирая на это, он не мог устоять перед очарованием огромных карих глаз, устремленных на него.

— Ну-ну, крошки мои, прекратите ругаться! Это всего лишь я! Вы уже забыли, как я утром скармливал вам бекон? Так-то вы меня встречаете?

Шесть поросячьих хвостиков разом завиляли. Мопсы Роксборо были не менее знамениты в Эдинбурге и его окрестностях, чем их хозяйка, знаменитая герцогиня Роксборо, дама с ледяным взором, в возрасте за шестьдесят (правда, точный возраст ее оставался тайной за семью печатями), вот уже десять лет полновластная хозяйка замка Флорз.

Сопровождаемый собачками, Макдугал прошел по роскошным коврам, устилающим пол сводчатого зала, и приблизился к двум сидящим у камина дамам. Лишенные возможности грызть ноги дворецкого на ходу, мопсики, толкая друг дружку, семенили за ним, сопя и фыркая, — провожали к госпоже.

Леди Шарлотта подняла глаза от вязания. Жестом призвав дворецкого к молчанию, она указала на герцогиню, раскинувшуюся на кушетке напротив, — глаза ее были накрыты платком, смоченным в лавандовой воде.

Ну, разумеется!.. Ее светлость накануне вечером играла в вист и, как это обычно случалось, когда их навещал викарий, чересчур увлеклась традиционными возлияниями. И это явствовало не только из того, что она берегла глаза от яркого света — картину довершали измятое платье из модного голубого муслина и слегка скособоченный рыжий парик.

— Ее светлость дурно чувствует себя нынче поутру, — шепнула леди Шарлотта.

— О-о-о, миледи, — шепнул дворецкий в ответ с улыбкой понимания.

Младшая дочь покойного графа Аргайлла и дальняя родственница герцога, леди Шарлотта Монтроуз была невысокой, довольно невзрачной дамой, полному лицу которой на редкость не шли кружевные чепцы на французский манер, которые она с упорством носила. Как раз нынче утром Макдугалу шепнула об этом тайная модница, миссис Кэрнесс, домоправительница, которая, к слову, если не носила форменные крахмальные черные платья, бывала порой одета куда лучше самой госпожи.

— Может быть, вы зайдете через часок? — прошептала леди Шарлотта. — К тому времени ее светлость наверняка проснется.

Макдугал кивнул. Леди Шарлотта знала ее светлость куда лучше многих, что было немудрено — она жила в замке Флорз вот уже восемь лет. В свете считалось, что она приехала погостить к своему кузену Роксборо, когда расстроилась ее помолвка с неким недостойным женихом. Но как бы там ни было, она так и не уехала из замка, и сейчас была столь же неотъемлемой его частью, как и сама герцогиня.

Макдугал склонился ниже:

— Может, я просто оставлю почту для ее светлости? Она прочтет ее, когда проснется… Прибыло послание, которое, я полагаю, будет ей…

— О-о-о, ради Господа Бога… — простонала герцогиня и поморщилась, словно звук собственного голоса причинял ей боль. Она приложила ладонь к платку, закрывающему глаза — в лучах солнца засверкали драгоценные перстни. — Умоляю, прекратите ваши мрачные перешептыванья! Так, должно быть, шепчутся монахини, замыслившие смертоубийство!

Макдугал с трудом удержался от смешка.

— Виноват, ваша светлость. Просто мне показалось, вас заинтересовало бы только что полученное послание.

Графиня слегка отогнула край платка, смоченного лавандой, — показался крупный породистый нос с горбинкой и яркий голубой глаз.

— Он ответил?

— Да, ваша светлость. Что само по себе изумило всех нас.

Одной из привилегий житья в услужении у леди Маргарет — а Макдугал поступил к ней на службу еще мальчишкой, то есть задолго до того, как она вышла за Роксборо и стала герцогиней, — было право время от времени откровенно высказываться. Макдугал этой привилегией, разумеется, не злоупотреблял — для этого он слишком дорожил и своим положением, и самой герцогиней.

Герцогиня отняла от лица платок и осторожно выпрямилась, привычным жестом поправив свой парик. Макдугал протянул ей серебряный поднос — на нем, в стороне от прочих писем и карточек, лежал небольшой конверт.

— Послание от лорда Синклера, ваша светлость.

— Благодарю.

Герцогиня вскрыла конверт. Леди Шарлотта следила за герцогиней горящим взором — отвлек ее серебристый мопсик, нацелившийся на моток пряжи, лежащий в ее корзинке для вязанья.

— Прекрати, Минни! Не смей трогать мою пря…

— Тысяча чертей! — Герцогиня смяла листок.

На круглом лице леди Шарлотты отразилось разочарование.

— Он не приедет?

— Нет, пропади оно всё пропадом! — Герцогиня швырнула смятый листок в камин. — Мой внучатый племянник не почтит своим присутствием ни мой званый обед, ни мой Зимний Бал! Единственное, что извиняет отчасти такую бессовестность… ну, если это можно так называть, — это его обещание навестить меня по возвращении из путешествия, которое он задумал. Но это будет спустя целый месяц после моих торжеств!

— О-о, какая досада!

— Какое свинство, сказала бы я! Предложить заехать ко мне на обратном пути откуда-то, где он, вне сомнений, будет предаваться самым низменным утехам! Какая гадость! — Герцогиня откинулась на спинку кушетки, глаза ее сверкали. — Я не приму его! Уж он попомнит, каково пренебрегать моими приглашениями!

Кое-что зная про натуру графа Синклера, Макдугал в этом сильно усомнился. И похоже было, что леди Шарлотта была того же мнения, потому что сказала нежно:

— Велика вероятность, что он просто пожмет плечами и уберется восвояси. Не намерена сказать ничего дурного про лорда Синклера, однако он явно не из разряда сговорчивых и уступчивых людей…

— Нет, разумеется! Он дурак, вот кто он такой, пропади он пропадом!

Герцогиня вновь прижала к лицу надушенный платок и обмякла на кушетке, словно тряпичная кукла.

Пусть это было очень дурно со стороны лорда Синклера — отказаться от приглашения своей тетушки, — но Макдугал счел за благо выбрать роль миротворца. Он прокашлялся.

— Ваша светлость, искренне сожалею, что лорд Синклер отказался быть у вас — однако, возможно, он просто занят… Наверняка причиной тому обязанность приглядывать за имениями, ну и…

— Ха! — Герцогиня фыркнула так, что край платка взлетел. Она тотчас сорвала с лица платок и в ярости швырнула его на пол, где им завладели сразу четверо мопсов и принялись драться за добычу. Не обращая внимания на эту потасовку, герцогиня сказала: — Мой внучатый племянник на самом деле занят — еще бы, он поставил себе целью переспать со всеми замужними дамами королевства! Смею предположить, что он прибыл бы как миленький, пригласи я к себе на праздник каких-нибудь полуголых оперных певичек или размалеванных куртиза…

— Маргарет, дорогая моя, — произнесла леди Шарлотта еле слышно, кинув на Макдугала укоризненный взгляд, которого тот предпочел не заметить. — Возможно, наши страсти возымели бы куда лучшее применение, если бы мы, вместо того чтобы сокрушаться о пороках лорда Синклера, как бы ни были они глубоки…

— О, как океанские пучины! — проворчала герцогиня.

— Да хоть бы и как океанские, — кротко согласилась леди Шарлотта. — Однако чем печалиться о недостатках Синклера, не лучше ли выдумать способ залучить его на торжества? Особенно учитывая то, что вы созвали всех подходящих барышень, коих только можно отыскать в округе?

— Он такой упрямец! — Графиня в задумчивости забарабанила кончиками пальцев по подлокотнику кушетки. — Рада была бы я поверить, что Син просто погряз в заботах об имениях! Но ведь он управляет ими вот уже пятнадцать лет и находит эти заботы ничуть не более обременительными, чем выбор нового сюртука! Особенно теперь, когда его братья выросли и переженились. Увы, он чересчур дорожит своей свободой…

— Словно безусый юнец…

— А ведь я предупреждала сестрицу о возможных последствиях, когда в свое время она решила возложить всё бремя ответственности на мальчика! Впрочем, к чему скорбеть о прошлых ошибках? Это бесполезно. Горькая правда состоит в том, что Син не приедет на мой бал именно потому, что раскусил мою хитрость! Он понимает, что я более всего на свете желаю ему обрести подходящую супругу и остепениться!

— Вот круг и замкнулся, дорогая, — вздохнула леди Шарлотта. — Может быть, хорошее чаепитие поможет нам спокойно обдумать положение и найти выход?

— Возможно, — рассеянно произнесла герцогиня, склоняясь и подхватывая с пола самого кругленького мопсика, который тотчас же свернулся клубком у нее на коленях. — Макдугал, прошу, подайте чаю…

— Будет исполнено, ваша светлость. А прочую почту я передам вашему секретарю.

Макдугал положил стопку писем на конторку из розового дерева и аккуратно выровнял ее, не спеша уходить. Герцогиня вновь раскинулась на кушетке, одной рукой лаская мопса, а пальцы другой продолжали барабанить по подлокотнику.

— Не нанять ли мне людей, чтобы они, исполнив роль злодеев, похитили Сина, а я закую его в кандалы и продержу где-нибудь в кладовке вплоть до самого бала?

Макдугал всерьез сомневался, что двери кладовки сдержали бы натиск плененного Синклера. Предполагаемый узник был много выше шести футов и благодаря увлеченности спортом мог похвастаться великолепной физической формой.

— Разумеется, — радостно согласилась леди Шарлотта. — Тем паче что это куда легче, нежели пытаться его уговорить. Правда, опасаюсь, нанятые злодеи могут серьезно пострадать…

— Но ведь добром он не согласится, правда? — В голосе герцогини прозвучало искреннее сожаление. — Увы, Синклер — чертовски хороший боксер…

— Да и стреляет отменно — не проиграл ни единой дуэли!

— Чего уж там, черт побери!

Женщины замолкли. Тишину нарушали лишь стук пальцев герцогини по подлокотнику кушетки да тихое щелканье спиц леди Шарлотты.

— Какая жалость, что он не женщина! — вздохнула леди Шарлотта. — Будь иначе, мы пригласили бы… ее на чай, мило поболтали и решили бы все проблемы!

— Но он никоим образом не женщина, так что и думать об этом бессмысленно. Мальчишка такой же упрямец, как и его отец, который был дураком! — Ее светлость ухватила за ухо мопса, дремлющего на ее коленях. Собачка пробудилась, но лишь на мгновение — с тем, чтобы вновь сладко уснуть. — Покойный граф был напыщенным ослом и бабником — и сполна передал эти качества по наследству старшему сыну!

— Однако лорд Синклер все же никогда не был уж вовсе недостойным человеком…

Чело ее светлости омрачилось.

— Приходится признать, он не был таким — до Того Самого Случая.

Леди Шарлотта кашлянула и кинула взгляд на Макдугала, который тотчас смахнул с конторки пачку писем и был вынужден наклониться, чтобы подобрать их. Она понизила голос, однако Макдугал прекрасно расслышал ее слова:

— Синклер сильно переменился…

— Да, шесть лет тому назад… — голос герцогини дрогнул, взор сделался пристальным. Она выпрямилась и устремила взгляд вдаль, словно перед ее глазами проплывали видения, недоступные смертным очам.

Макдугал затаил дыхание и подался вперед. Он хорошо знал этот взгляд. Бедный лорд Синклер.

Леди Шарлотта оставила вязанье, глаза ее округлились.

— Ты что-то задумала! — выдохнула она еле слышно.

— Кажется, я знаю способ завлечь Синклера на мой Зимний Бал и на мой домашний прием недельки эдак на три…

— И на бал, и на прием???

— Да. А если мы всё исполним как подобает, он будет уверен, что это всецело его собственная идея! — Герцогиня радостно потирала руки. — Шарлотта, этот фокус вполне может удаться!

Макдугал всегда подозревал втайне, что в жилах ее светлости течет кровь Борджиа. Он прозакладывал бы месячное жалованье, что так оно и есть!

— Я вся внимание! — Леди Шарлотта подалась к собеседнице всем телом.

Герцогиня улыбалась, поглаживая спящего на ее коленях мопса.

— Син переменился шесть лет тому назад. До той поры он был известным жизнелюбом и весельчаком. Уже тогда он дал понять родне, что не смирится со скукой, которую, по его мнению, сулит брак. Но таким отъявленным Казановой он не был…

— До Того Самого Случая…

— С той поры он бесчинствует по всей Англии — так, словно поклялся вконец загубить свою репутацию!

— Да, ходят слухи…

— И ничего удивительного! Самый завидный жених Англии, богатый холостяк, чересчур увлеченный скачками и призовыми боксерскими поединками, чтобы снизойти до обмена любезностями или посещать светские приемы. Ну а когда соизволит прийти на бал — едва танцует, перебросится парой слов с кем-нибудь и обычно отбывает первым…

— О, это невыносимо!

— Разумеется. Именно поэтому, когда его выставило дураком полное ничтожество, публика была счастлива! Потому и обсуждали его так, как никого другого, окажись другой на его месте! Син сильно переменился тогда. Сперва я решила, что виной тому сплетни, но теперь подозреваю…

Герцогиня взглянула на Макдугала, который выхватил из кармана платок и принялся обмахивать конторку от несуществующей пыли.

Её светлость наклонилась к Шарлотте:

— После Того Самого Случая Син перевернул небо и землю в поисках виновницы своего позора. Полагаю, он жаждал возмездия, однако так и не отыскал ее. Семья негодницы где-то скрыла девицу, и спустя некоторое время Син оставил свои попытки. — Герцогиня поджала губы и закончила задумчиво: — Это единственная женщина, которой удалось ускользнуть от Сина. А для столь азартного человека…

Глаза леди Шарлотты загорелись — она начала догадываться.

— Маргарет, ты задумала что-то…

— Если Син решит, что она будет у меня на приеме, он наверняка соизволит прибыть! Я в этом совершенно уверена. Все, что нам следует сделать, — это разузнать, кто она такая, и пригласить ее к нам. — Улыбка герцогини померкла. — Разумеется, если она из подходящей семьи…

— О да, вполне! — отвечала леди Шарлотта. — Семья ее достаточно респектабельна.

— Ты сделалась ясновидящей? — раздраженно спросила герцогиня.

— Разумеется, нет. Но видите ли, дело в том, что… вы состоите с нею в переписке. С самого дня ее рождения.

Герцогиня заморгала.

— Я? Состою в переписке?

— Конечно! Вы посылаете ей подарки на каждый День Святого Михаила[3]. И милое послание на каждый день рождения. — Спицы Шарлотты вновь застучали. — Её зовут Роуз Бальфур, а живет она со своим папенькой в Кейт Мэнор, в пригороде Абердиншира.

Герцогиня была поражена. Макдугал, впрочем, ничуть не меньше.

— Как ты об этом узнала?

— Но ведь вы приходитесь ей крестной матерью!

Макдугал едва подавил вздох изумления.

— Я? — Герцогиня уставилась на леди Шарлотту.

Леди Шарлотта утвердительно закивала, отчего кружевной чепец сполз ей на уши.

— О да! Хотя, полагаю, нет ничего удивительного в том, что вы об этом не подозреваете. Вы с герцогом были в отъезде, когда… ну когда произошел Тот Самый Случай. Ну а когда вы возвратились, никто не посмел упомянуть об инциденте в вашем присутствии.

— Но его обсуждали с вами!

— И частенько. Уже тогда я подумала, что имя девушки мне знакомо, но я никак в толк взять не могла откуда. А несколько месяцев спустя я писала поздравления ко Дню Святого Михаила и обнаружила имя Роуз Бальфур в списке ваших крестниц…

— Но почему ты мне об этом не сказала?

Леди Шарлотта поморгала по-совиному:

— Потому что вы сказали тогда, что не желаете слышать ее имени. Никогда…

На сей раз Макдугал хихикнул, чем заслужил сердитый взор ее светлости. Дворецкий тотчас сделал вид, что закашлялся.

— Ты все равно должна была поставить меня в известность! — упрекнула герцогиня Шарлотту.

— Прошу меня простить, — смиренно откликнулась леди Шарлотта.

— Впрочем, такой поворот нам на руку. — Герцогиня постучала пальцами по колену, глаза ее сузились. — Итак, я крестная мать мисс Роуз Бальфур…

— Позволю заметить, вы крестная всех трех сестер Бальфур.

— Всех трех? Видимо, у меня чересчур много крестников, чтобы всех упомнить…

Макдугал едва удержался, чтобы не кивнуть. Каждый год он помогал леди Шарлотте отсылать традиционные подарки и письма многочисленным крестницам ее светлости — и всякий раз ему казалось, что их количество удвоилось или даже утроилось…

— Я давным-давно вам об этом говорю, — серьезно заметила Шарлотта. — У вас такое множество крестниц, что… Вот, сейчас я покажу вам список!

Леди Шарлотта отложила вязанье, поднялась и направилась к секретеру. Макдугал же принялся протирать столик. К счастью, на его поверхности и впрямь обнаружилось несколько пылинок, поэтому леди Шарлотта лишь оценивающе взглянула на дворецкого, прежде чем открыть секретер и вынуть внушительный список, в котором значилось не менее пятидесяти имен. Предъявив его герцогине, она указала на строчку в середине второй страницы.

— Вот!

Держа бумагу на вытянутой руке, герцогиня исподлобья глядела на исписанный мелким наклонным почерком листок.

— Вот… Роуз, Лили и Далия[4] Бальфур. — Она опустила листок. — Боже всемилостивый, это цветы или девочки?

— Сэр Бальфур — завзятый садовод, так что, вероятно, это именно он наградил дочерей такими прозвищами.

— Прозвищами? А как их на самом деле зовут?

— Вот уж не вспомню точно, однако имена весьма громкие, внушительные…

— Тогда напомни мне, будь любезна, как я стала их крестной?

— А там все прописано, сразу под именами девочек.

Герцогиня вновь стала рассматривать бумагу, держа ее на вытянутой руке.

— Их бабушкой была… — она сощурилась, — мисс Мойра Макдоналд. О-о, Мойра! Я вот уже много лет не вспоминала о ней! Еще девочками мы с нею учились вместе в пансионе, она всегда мне нравилась… — С виноватым видом герцогиня вернула бумагу леди Шарлотте. — Надеюсь, я была доброй крестной?

— О да! Я уже упомянула о том, что вы отсылали им подарочки на каждый День Святого Михаила, а еще на дни рожденья.

— Шарлотта, что бы я без тебя делала?

Леди Шарлотта со спокойной улыбкой отнесла бумаги в секретер и вернула их в предназначенный им ящичек. Вернувшись, она вновь взялась за вязанье.

— Так вы хотите использовать мисс Бальфур в качестве приманки, чтобы заманить в ловушку лорда Сина? То есть… на прием и на Зимний Бал?

— Заманить? Зачем так прямо и грубо? Я бы предпочла иное слово — подтолкнуть. — Герцогиня невинно склонила голову набок. — Теперь все, что мне нужно сделать, — это как-то изящно дать знать Сину, что его оскорбительница является моей крестницей…

— И что будет потом?

— А все остальное он сделает сам.

Однако леди Шарлотта вовсе не была в этом столь уверена. О чем не преминула сообщить герцогине.

— О, я слишком хорошо знаю моего внучатого племянничка. Он непременно примет вызов! А барышня, какова бы она ни была, бросила ему вызов…

— А что если он откажется?

Брови герцогини сдвинулись.

— Он должен. Он граф. Его святой долг — жениться и родить наследника.

Макдугал усердно вытирал пыль, стараясь не отвлекаться, но это давалось ему с трудом. Прекрасно понимая, насколько для титулованного и состоятельного человека важно жениться, дабы продолжить свой род, он почти сочувствовал лорду Синклеру.

— От души надеюсь, что лорд Синклер поддастся на эту уловку, — в голосе леди Шарлотты явно звучали нотки сомнения.

— Ради самого Зевса, Шарлотта! Не занудствуй, прошу!

— Прошу прощения, просто я подумала… а вдруг лорд Синклер и мисс Бальфур исполнятся ненависти друг к другу и…

— Боже, прекрати думать сейчас же — у меня от этого снова разболится голова! Мне наплевать, поладят ли Син и мисс Бальфур! Мне нужно лишь залучить племянника на бал. Ну а когда он будет здесь, остается надеяться, что ему приглянется какая-нибудь порядочная невеста — из тех, что я пригласила, — и проблемы моей сестрицы разрешатся!

— О-о-о, а я было подумала, что вы задумали… подружить мисс Бальфур и лорда Синклера.

— Нет. Хотя… если бы им суждено было повстречаться при более благоприятном стечении обстоятельств, один Бог знает, что могло бы…

Взор ее светлости затуманился, и она вновь обратила его на нечто, невидимое смертному глазу.

— Маргарет? — вернула ее к действительности Шарлотта.

— Да, дорогая? Просто я задумалась… Возможно, я слегка подкорректирую список гостей, приглашенных на бал.

— Но зачем? Вы же сказали, что приглашены самые что ни на есть достойные молодые люди и барышни…

— Так-то оно так… — Герцогиня вновь раскинулась на кушетке. — Но мы должны сделать все, что от нас зависит. — Взгляд ее остановился на дворецком. — Макдугал, к черту чай! Принесите-ка графинчик портвейна.

— Но, ваша светлость, сейчас только одиннадцать утра, а доктор не велит вам…

— Я отлично знаю, что велит или не велит доктор Маккриди, но мне сейчас нужен именно портвейн! Нам с леди Шарлоттой предстоит написать несколько важных писем и составить заново список гостей. Нам необходимо вдохновение!

Макдугал отвесил герцогине поклон и направился к дверям, сопровождаемый стайкой мопсов. Нескольких, самых настойчивых, ему пришлось отпихнуть ногой.

Выйдя в вестибюль, он покачал головой:

— Она вечно будет плести интриги — пока не отойдет в лучший мир. Впрочем, возможно, и тогда не перестанет…

— Простите, сэр? — к нему подскочил проходивший мимо лакей. — В добром ли расположении духа нынче поутру ее светлость?

— О да, и настроена весьма решительно. Да поможет Господь тем, кто окажется у нее на пути — она их не пощадит!

И сокрушенно качая головой, Макдугал отправился за портвейном.

Шестой граф Синклер взглянул на себя в зеркало и привычным движением поправил галстук. Изучив свое отражение, он удовлетворенно кивнул:

— Ну вот, порядок.

Его камердинер, невысокий человечек по имени Данн, седовласый и подвижный, вздохнул с облегчением. Данн никогда и никому не передоверял заботу о костюмах хозяина, предпочитая гладить и чинить их собственными руками. Особую заботу проявлял он в отношении хозяйской обуви — он натирал и чистил ее ваксой собственного изготовления, рецепт которой хранил в строжайшей тайне: непосвященным известно было лишь, что она включала даже такие тайные ингредиенты, как шампанское и пчелиный воск. Среди прислуги его именовали весьма уважительно «мистер Тимоти Данн, истинный знаток моды».

Он аккуратно положил на постель, застеленную покрывалом, два свеженакрахмаленных галстука, которые держал наготове, и внимательно оценил плод усилий графа.

— Блестящий узел, милорд! Джентльмен, с которым вы нынче сядете за игру, наверняка высоко оценит ваше искусство.

— Польщен твоим одобрением, — сухо отвечал Син.

— И вы вполне заслужили одобрение, милорд, — Данн словно не замечал сарказма хозяина. — Из всех узлов, которые вам удавались, этот — лучший! Жаль, что его не увидят люди поистине светские…

— Что-то не так? — Син оглядел своего щегольски одетого слугу. — Сегодняшнее общество кажется тебе чересчур плебейским?

Данн вместо ответа фыркнул. Это развеселило Сина.

— Утешу тебя: у лорда Далтона нынче будут люди «поистине светские» — один или двое.

Особенно привлекательно общество прекрасной леди Джеймсон, чей муж отбыл в Лондон по неотложным делам Регентства. Многие лорды последовали его примеру. А их временное отсутствие открывало поистине райские возможности…

— Простите мне дерзость, милорд, но я на самом деле нахожу общество лорда Далтона и иже с ним совершенно плебейским.

— Ну… он слегка простоват, — пожал плечами Син, — зато весьма гостеприимен. К тому же он щедрый хозяин.

— Щедрым хозяевам несвойственно обирать дорогих гостей до нитки за карточным столом!

Син улыбнулся — пожалуй, со слугой он был абсолютно согласен. Подойдя к серебряному подносу, стоящему на комоде, он принялся выбирать галстучную булавку. Неловким движением он смахнул на пол два конверта. Данн тотчас поднял письма.

— Простите, милорд, совсем позабыл: пока вы были на охоте с утра, прибыла почта. Одно послание от леди Росс, а другое — от вашей тетушки, герцогини Роксборо.

— Благодарю, — Син, казалось, всецело поглощен был закалыванием галстука. — Положи письма на комод.

— Разве вы не намерены их прочесть, милорд?

— К чему? Я и так прекрасно знаю их содержание. Леди Росс приглашает меня навестить ее в Эдинбурге, поскольку лорд Росс отбыл из страны с дипломатической миссией…

— А-а-а… Верно ли я понял — нам наскучила леди Росс?

Син молча пожал плечами. Они с Сарой наслаждались необременительной для обоих связью вот уже два года, однако в последнее время она — как, впрочем, и все прочее в его жизни, — ему и впрямь наскучила.

Странно было скучать, имея столь многое, однако Син не мог отделаться от этого чувства. Даже вдали от суеты Эдинбурга, наслаждаясь охотой вот уже две недели, Сил ощущал странную апатию.

Он провел ладонью по волосам, чем вызвал явное неодобрение слуги. Черт подери, он не имеет права на иные чувства, помимо довольства жизнью! Ведь у него есть всё: прекрасные братья, с которыми он очень близок, и бабушка, которая пусть и виновата перед ним, но искренне любит его и всячески поддерживает, и имение, приносящее год от года все больший доход, и благородный титул, и усадьбы, полные разного рода ценностей, и множество друзей и приятелей — их так много, что он почти не бывает один… иными словами, всё, чего только можно желать. Но невзирая на все это, чего-то недостает…

Син взглянул в глаза своему отражению. Чего-нибудь всегда недостает. Но чего именно?

Отражение, как водится, не ответило. Син нахмурил брови, раздосадованный сентиментальностью собственных мыслей.

— Увы, Данн, нам наскучила леди Росс. Отчаянно наскучила.

Камердинер кивнул и положил письмо леди Росс на комод, однако другое все еще держал в руках.

— А что же ваша тетушка? Как полагаете, о чем пишет она? Или вы сами скажете?

— А ты как считаешь?

Данн тяжело вздохнул.

— Тетушка желает, чтобы вы почтили своим присутствием ее прием и бал, чтобы вы влюбились в одну из сотни юных леди, коих она пригласила именно с этой целью — ведь она каждый год это проделывает… и чтобы женились…

— Стало быть, ты понимаешь, почему я не спешу читать ее послание.

Камердинер поджал губы:

— Герцогиня всегда так добра к вам, милорд…

Син не ответил.

— Ничего дурного ведь не приключится, если вы хотя бы прочтете письмо! — упрашивал Данн. — Или, может быть, я прочитаю его, покуда вы собираетесь?

— А если я скажу «нет», ты не отстанешь и будешь продолжать меня мучить?

— Увы, да, милорд…

— Тогда прочти чертово письмо, и покончим с этим!

— Прекрасно, милорд! — Данн вскрыл конверт. — Вот что пишет вам тетушка: «Синклер, надеюсь, это письмо найдет тебя…»

— Черт бы тебя побрал, я сказал, что ты можешь прочесть письмо! Я не просил зачитывать мне его вслух!

Губы камердинера сложились в гримасу неодобрения:

— Позвольте тогда хотя бы вкратце изложить вам его содержание…

— Но лишь в том случае, если в нем нет речи о женитьбе, о проклятом приеме, если там не говорится про бал… хотя я был бы сильно удивлен, если бы тетя Маргарет писала о чем-то ином!

Слуга вздохнул и принялся читать послание, беззвучно шевеля губами. Наконец, он заговорил:

— Герцогиня сожалеет, что вы не приняли ее приглашения, но она уже смирилась с вашим упорным нежеланием посещать светское общество.

— Весьма мило с ее стороны. Из всей моей родни с тетей Маргарет легче всего поладить.

— Она на редкость прямодушна.

— О да, до зубной боли!

— Она пишет также, что это даже хорошо, что вас не будет на задуманных ею увеселениях. Что она также не ждет, что вы приедете поохотиться в ее угодьях перед возвращением в Эдинбург, как прежде было условлено, потому что ее планы слегка изменились и она планирует устроить увеселительные мероприятия для своих крестниц.

— Для крестниц? Не знал, что у нее есть крестницы.

— Сдается, что есть — она перечисляет несколько имен и говорит, что это лишь первая партия ее крестниц, приглашенных в замок Флорз.

— Первая партия? Вот черт возьми…

— Точно так, милорд. — Данн поднес письмо к окну, чтобы лучше разглядеть написанное. — Герцогиня пишет также, что вынуждена развлекать своих крестниц из-за вас.

— Что-о-о?

— Да, именно так. Она пишет, что уже разуверилась в том, что вы когда-либо женитесь и подарите ей малютку, которого она могла бы ласкать, качая у себя на коленях. И теперь вся ее надежда на ее крестных дочерей, которые, возможно, сделают для нее то, чего не могут дать ей родственники.

— Ласкать на коленях? Она именно так пишет?

— Да, милорд. Ласкать.

— Смех один! А как же мои братья? Оба они недавно женились — кстати, благодаря ее вмешательству, — и оба вскоре вполне могут осчастливить ее внуками…

— Кажется, она позабыла про ваших братьев, милорд.

— Верно, потому, что слишком занята была, пытаясь окрутить меня с какой-нибудь пустоголовой вертушкой.

— Герцогиня может быть очень решительной…

— Ну, по моему поводу ее ожидает горькое разочарование! Да пусть пригласит хоть сотню крестниц — я с радостью поохочусь в угодьях брата, остановлюсь в его новой усадьбе близ Стерлинга. Стормонт как раз звал меня погостить!

Син подхватил сюртук и собрался было его надеть.

— Милорд! — Данн бросил письмо на кровать. — Прошу, позвольте мне! Вы же всё изомнете, пока станете надевать!

И он помог Сину надеть безупречный сюртук. Оглядев плечи Сина, Данн обмахнул их щеткой из мягкой щетины, стряхивая невидимые пылинки. Син рассеянно стоял, бездействуя, и от скуки проглядывал брошенное слугой письмо. Вдруг одно из имен, небрежно нацарапанное прямо посреди какого-то предложения, привлекло его внимание — это было имя, которое он надеялся никогда более в жизни не увидеть и не услышать. Роуз Бальфур. Его челюсти мгновенно сжались.

— Проклятие!

Взгляд камердинера был полон недоумения.

— Что стряслось, милорд?

Непослушной рукой Син сгреб послание.

Поскольку вы не хотите осчастливить семью наследником, мне надлежит утолить стремление ласкать детей у себя на коленях, возложив все надежды на моих крестниц. Мне больно говорить об этом, однако вы не оставляете мне выбора — поэтому ваш ежегодный визит ко мне с целью поохотиться придется отсрочить. На этой неделе я принимаю у себя семерых моих любимых крестниц: леди Маргарет Стюарт из Эдинбурга, мисс Жюльет Маклейн из Малла, мисс Роуз Бальфур из Кейт Мэнор, что в Абердиншире…

Син повернулся к слуге:

— Собери мой багаж.

Данн ошеломленно заморгал:

— Прямо сейчас?

— Да. Мы отбываем немедленно.

— Позвольте осведомиться о причине такой поспешности…

— Не позволю!

— Но скажите хотя бы, куда мы направляемся!

— В замок Флорз!

— С визитом к герцогине? Но вы же божились, что никогда не будете у нее ни на приеме, ни на балу…

— Я передумал. Я буду на этих танцульках, если тетушка пересмотрит список приглашенных!

Син бросил взгляд на письмо, которое комкал в кулаке. Данн был окончательно сбит с толку:

— Милорд, я не понимаю…

— А тебе и не нужно понимать! Сейчас я спущусь и лично принесу свои извинения лорду Далтону. Письмо леди Маргарет послужит мне отличным поводом — я скажу ему, что возникло срочное семейное дело. А едем мы тотчас же, как только будет подан экипаж.

— Хорошо, милорд. Ваши кофр и портманто[5] будут собраны в течение получаса.

— Отлично!

Син сунул тетушкино послание в карман и стал спускаться по лестнице. Кровь стучала у него в висках. Благодаря новому повороту дела от недавней тоски и следа не осталось. Наконец, спустя шесть лет, я нашел тебя. Роуз Бальфур, близок день расплаты!

Глава 2

Из дневника герцогини Роксборо

План сработал куда лучше, нежели я ожидала. Син лично ответил на мое послание и потребовал, чтобы я пригласила мисс Бальфур на домашний прием и Зимний Бал.

Естественно, я воспротивилась — мол, я недостаточно хорошо знаю сию девицу, и мне лишь недавно стало известно, что она из числа моих многочисленных крестниц. Я упиралась, возражая, что девушка, возможно, не вполне нашего круга — в общем, изобрела тысячу отговорок. Однако Син отверг их все до единого! «Пригласи ее, — потребовал он. — И нынче же!»

Я нехотя согласилась — хотя, положа руку на сердце, к тому времени я уже пригласила мисс Бальфур, и она уже приняла мое приглашение. В этом нет ничего удивительного: репутация девицы оказалась под угрозой после Той Самой Размолвки с Сином, а приглашение мое предоставило ей великолепный шанс реабилитироваться в глазах общества. Я лишь слегка намекнула на такую возможность в моем письме, однако подозреваю, это было для барышни решающим аргументом. Порукой чему ее восторженный ответ и радостное согласие прибыть…

Так что моя невинная интрига возымела безусловный успех. Пламенная настойчивость Сина обещает многое — и я совершенно счастлива, что мы с Шарлоттой столь удачно подкорректировали список гостей. От души надеюсь, это послужит всеобщему благу…

Коляска на высоких рессорах покатила к конюшням, а Роуз робко озиралась по сторонам. Потертый сундучок и видавшее виды портманто стояли у ног девушки. Глядя вслед коляске, увенчанной знаменитым гербом Роксборо — великолепным единорогом и карающей десницей, сжимающей саблю, — она не сразу заметила лакея, подошедшего, чтобы перенести в дом ее багаж. Ну, вот и свершилось. Я здесь.

Величественный замок напоминал гордую птицу, с двумя пристройками-крыльями по обе стороны от башен. Четырехэтажная громада изукрашена была изумительной каменной резьбой, а просторный двор, обрамленный затейливым портиком и выложенный плиткой, с легкостью вместил бы с десяток карет.

Девушка словно ступила на страницы волшебной сказки. Еще не войдя внутрь, она поклясться могла: здесь в помине нет ни дымящих каминов, ни вытертых ковров, ни скрипучих лестниц, и из окон здесь не дует, и полы не проваливаются… да, это вам не родной ее Кейт Мэнор!

У девушки перехватило дыхание. О да, замок прекрасен, однако самое искреннее ее желание сейчас — чтобы грум немедленно оседлал для нее коня! Вскочить бы в седло — и скакать по пустоши, до тех пор, пока где-то глубоко внутри не исчезнет смутная тревога и какое-то тягостное предчувствие…

Увы, не суждено. И пусть она ненавидит все прочие наряды, кроме своих амазонок для верховой езды, а волосы вечно заплетает в косу и закалывает ее вокруг головы — в течение последующих трех недель ей предстоит одеваться, причесываться, вкушать пищу и улыбаться «как настоящая леди».

Роуз обреченно вздохнула. Да, выбора не было. Она обещала сестрицам, что сполна воспользуется милостью герцогини — и, что бы ни случилось, сдержит свое обещание. Я в долгу перед ними — благодаря мне перед сестрами могут открыться возможности, о коих мы и не мечтали…

Вот уж воистину, перспектива была неожиданной. Хоть герцогиня в нежном возрасте и была дружна с бабушкой Роуз, однако прилежной и внимательной крестной ее никто бы не назвал. Да, они с сестрами каждый год получали письмецо и подарочки на День Святого Михаила, а еще дежурные поздравления ко дню рожденья — но этим все и заканчивалось. Послания герцогини были столь предсказуемы, что в Кейт Мэнор родилась забава: получив очередное послание, Лили изображала счастливое изумление, а Далия нараспев проговаривала каждую строчку еще до того, как она была прочитана…

Роуз не уставала гадать, что побудило крестную пригласить ее к себе на бал — этот вопрос терзал ее с тех самых пор, как на прошлой неделе прибыл ливрейный лакей от герцогини. Впрочем, какая разница-то? Я должна быть благодарна за шанс вновь явиться в обществе — с Того Самого Вечера никаких надежд на это у меня не было…

Роуз предпочитала выражение «Тот Самый Вечер» — по крайней мере, оно было не столь ужасно, как «Твоя Непристойная Выходка», а ведь именно так именовала тот инцидент тетя Леттис. Хвала небу, Роуз будет избавлена от ее общества — как минимум на ближайшие три недели. Как ни любила она тетушку, но выносить ежедневно лавину горестных вздохов и скорбных гримас, оставаясь при этом невозмутимой, было явно выше ее слабых сил…

Нет, Роуз предпочитала вспоминать счастливые мгновения. За каких-нибудь полчаса до катастрофы она купалась в лучах внимания самого прекрасного мужчины на свете. Даже сейчас, закрывая глаза, она в мельчайших подробностях помнила его наружность: тепло-карие глаза цвета шерри, красивые черты… и как это лицо склоняется к ней, а губы готовы запечатлеть поцелуй на ее нежных устах. Роуз охватила дрожь. Прекрати немедленно! Тебе надлежит думать сейчас о Лили и Далии, а вовсе не о прекрасном ловеласе!

Увы, сестры пали жертвой тогдашнего ее детского безрассудства и последовавшего за ним оглушительного скандала: им заказан был путь в свет, на лондонские сезонные балы и прочие светские увеселения… Однако важнее было то, что Лили и Далия лишены были возможности встретить достойного жениха — и виной тому была она, Роуз!

А сестрицы расцветали, превращаясь в прелестных барышень, — и вынуждены были прозябать в деревне, где достойных молодых людей днем с огнем не найдешь… Жизнерадостная Далия начала уже строить глазки их ближайшему соседу — мрачному молчуну-вдовцу, который был старше на пятнадцать лет! О, если бы Далия только могла встречаться с достойными молодыми людьми, учтивыми и приятными, разве она довольствовалась бы…

— Мисс Бальфур?

Ливрейный лакей поклонился девушке и жестом указал на широкие двери, ведущие в замок.

Роуз вдохнула всей грудью и улыбнулась:

— Да-да, конечно! Благодарю, — и направилась к дверям.

Двое лакеев, облаченных в такие же ливреи, распахнули тяжелые створки и встали по обе стороны двери.

Перешагнув порог, Роуз замерла, изумленная. Никогда еще не приходилось ей видеть подобного великолепия. Высокий потолок украшала изумительная роспись — картина сотворения мира в небесно-голубых и зеленых тонах, с яркими вкраплениями золота. Стены обиты были китайскими шелками небесно-голубого цвета с узором из зеленых с золотом цветов, повсюду развешаны были бронзовые подсвечники. Изысканный паркет радовал глаз прелестным узором — словом, все вокруг было захватывающе прекрасным…

Высокий, мрачноватый на вид человек в черном сюртуке приблизился к ней и склонился в почтительном поклоне.

— Мисс Бальфур, добро пожаловать в замок Флорз! Я Макдугал, дворецкий. Позвольте вашу накидку и вашу шляпку…

— Благодарю.

Девушка стянула перчатки и засунула их в кармашек, затем расстегнула накидку и вместе со шляпкой вручила дворецкому.

— Вы весьма любезны, мисс…

Он принял у нее из рук накидку и шляпку, передал их ожидавшему лакею — а девушка тем временем, подойдя к ближайшему зеркалу, тщетно пыталась изобразить из своих спутанных кудрей хотя бы некое подобие прически. Поколдовав у зеркала с минуту, девушка состроила своему отражению гримасу и отвернулась от зеркала.

— Вот, пожалуй, и всё, что сейчас можно сделать…

— Как скажете, мисс. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

— О, это было сплошное удовольствие!

Дворецкий широко улыбнулся, ибо не кто иной, как лично он, был ответственен за доставку гостьи.

— Весьма рад это слышать, мисс. Погода необычайно хороша для прогулки в экипаже, не так ли?

— Никогда еще поездка не доставляла мне такого удовольствия, — беззастенчиво солгала Роуз.

Как бы хороша, как бы удобна ни была великолепная коляска, однако волнение помешало девушке сполна насладиться путешествием.

— Прекрасно, мисс. Прошу, пройдите сюда — ее светлость вас ждут не дождутся! Герцогиня сейчас в гостиной, в обществе леди Шарлотты.

— Но… я думала, мне следует умыться с дороги…

И, разумеется, попытаться сладить с буйными кудрями, наконец!

Улыбку дворецкого словно ветром сдуло.

— Вас ожидают, барышня.

Эти простые слова прозвучали столь убедительно, что Роуз кивнула и выдавила из себя улыбку.

— Я… я ведь не смею заставлять хозяйку ждать?

Дворецкий почтительно поклонился:

— Никак нет, мисс!

Макдугал проводил Роуз до массивных дверей, ведущих в гостиную. Он повернул дверную ручку — и тотчас же изнутри послышался разноголосый лай. Дворецкий кинул на свои начищенные туфли взгляд, полный сожаления, и горестным тоном произнес:

— Мопсы ее светлости, мисс…

Как только дверь открылась, наружу высыпала развеселая компания тявкающих мопсиков. Роуз рассмеялась и наклонилась, чтобы приласкать собачек.

— На вашем месте я бы поостерегся, мисс, — честно предупредил дворецкий, — они могут вас ненароком оцарапать… они еще глупыши, почти щенки…

— А как их зовут?

— Дайте-ка взглянуть… — И указывая на каждого песика по очереди, дворецкий начал перечислять: — Вот это Минни. А это — Винни. Тинни — это вон тот, коричневатый, у которого кончик хвостика серебрится… Финни — это тот, у которого кусочка ушка недостает: пострадал, знаете ли, в драке с кошкой, что живет в здешнем сарае… С тех пор ее светлость не выпускает собачек во двор без сопровождения. А самый толстенький, серебристый — это Бинни. Не правда ли, мисс, он напоминает фасолину на коротких ножках?

— Точь-в-точь!

Роуз почесывала у каждого за ушком, гладила мохнатые спинки, а когда самый маленький мопс расчихался, изо всех сил принюхиваясь к ее пропыленному подолу, просто расхохоталась. Вдруг она приметила еще одну собачку, с виду постарше прочих, с мутноватыми глазками.

— А этого как величают?

— О, это Рэндольф, мисс.

— Бедняжка! Ты плохо видишь, правда? Но это не беда…

Роуз медленно протянула руку, и одышливый пожилой мопс опасливо обнюхал ее пальчики.

— Хороший мальчик! — проворковала девушка.

И виляя поросячьим хвостиком, мопс присоединился к стае, которая уже вилась у ее ног.

— Что за прелестные создания!

Роуз погладила каждого, никого не обидев, затем выпрямилась и разгладила платье. Дворецкий распахнул двери гостиной и почтительно отступил. Мопсики, убежденные, что дверь открыта для них, ринулись внутрь, а Роуз последовала за ними.

Гостиная оказалась еще ослепительней, чем холл. Окна были величиной с амбарные двери, а потолок так высок, что свисающие вниз люстры служили скорее для красоты, нежели для освещения. А два камина, расположенные на противоположных концах комнаты, были такими огромными, что в них легко могло бы разместиться по упитанной корове…

И обставлена гостиная была по последней моде. Сиденья стульев и кресел сверкали золотым шитьем, модным бархатом в полоску и парчой. Деревянные детали меблировки были либо вызолочены, либо украшены изысканной резьбой, а стены словно мягко светились, обитые темно-золотым атласом.

Дворецкий прочистил горло, что вывело Роуз из оцепенения.

— Мисс Роуз Бальфур! — торжественно возвестил он.

Приблизившись к камину, подле которого сидели две дамы, Роуз тотчас поняла, кто из них герцогиня. Леди Маргарет Роксборо была невысока ростом, сухопара, горбоноса, глаза имела ярко-голубые, а на голове у нее красовался невообразимо огромный рыжий парик, залихватски сдвинутый на одно ухо.

Голубые глаза герцогини изучали Роуз пристально и придирчиво — и девушка тотчас пожалела, что не успела уделить достаточно внимания своей прическе. Щеки ее запылали.

— Ваша светлость, видеть вас — большая честь для меня! — девушка присела в реверансе.

Герцогиня склонила голову набок. Вид у нее отчего-то был весьма озадаченный.

— Так это вы — мисс Бальфур?

— Да, ваша светлость.

— Мисс Роуз Бальфур?

Роуз в замешательстве переводила взгляд с одной дамы на другую и, наконец, твердым голосом ответила:

— Да, ваша светлость!

Леди Маргарет вздохнула, и Роуз отчего-то почудилось, что она чем-то разочаровала герцогиню. Девушка торопливо разгладила юбки, а мопсы тем временем вились стайкой у ее ног, словно чувствуя ее неловкость и силясь помочь.

— Мое платье сильно помялось в дороге, но я сочла за благо как можно скорее поблагодарить вас за приглашение в ваш дом!

Герцогиня вяло улыбнулась — впрочем, лицо ее от этого ничуть не сделалось дружелюбнее.

— Рада, что ты столь быстро откликнулась… — Она указала на другую даму, сидящую напротив и следящую за происходящим так внимательно, будто она сидела в театральной ложе: — Это леди Шарлотта, моя компаньонка.

Роуз взглянула на компаньонку ее светлости — дружелюбная улыбка дамы и блеск ее глаз тотчас приободрили девушку.

— Как поживаете, милая?

Голос леди Шарлотты отчего-то напомнил Роуз о свежеиспеченном печенье. Девушка присела в реверансе:

— Прекрасно, благодарю! Надеюсь, вы тоже благоденствуете!

— О да! — Леди Шарлотта отложила вязанье и приглашающе похлопала ладошкой по сиденью кресла. — Присядьте ненадолго, душенька, прежде чем удалитесь в вашу спальню.

— Да, садись, — кивнула герцогиня. — После того как мы с тобой побеседуем, Макдугал проводит тебя в спальню и распорядится приготовить ванну. Уверена, горячая ванна взбодрит тебя с дороги.

— О, это было бы великолепно!

Роуз присела подле леди Шарлотты — и тотчас же Винни и Бинни запрыгнули к ней на колени. Роуз обняла собачек, хотя на коленках у нее едва ли мог уместиться один упитанный мопсик. Обнимая пыхтящих собачек, Роуз радостно засмеялась.

— Ах, противные собаки! — нахмурилась герцогиня. — Как это скверно с вашей стороны! Винни! Бинни! Прекратите досаждать гостье!

— Ничего-ничего, всё отлично! — захихикала Роуз и обратилась к мопсам: — Понимаю, я должна сделать выбор — кто из вас двоих будет сидеть у меня на коленях. Но поскольку выбор очень затруднителен, ступайте-ка вы оба на пол!

И она осторожно спустила упитанных щенков на паркет. Герцогиня вдруг ласково улыбнулась, что тотчас смягчило ее резкие черты.

— Да они без ума от тебя! Обычно они никогда не ведут себя так с незнакомцами, правда, Макдугал?

— Ваша правда, миледи. На моей памяти такого не бывало.

Герцогиня задумчиво наблюдала за тем, как Роуз почесывает за ушком у Бинни. Собачка блаженно похрюкивала.

— Я рада, мисс Бальфур, что вы согласились посетить нас.

— О, я ни на какие сокровища мира не променяла бы вашего приглашенья! — солгала Роуз, не переставая улыбаться.

Маргарет тотчас распознала ложь и изумилась. Поклясться могу, ее куда больше заботят собачки, нежели красоты моего замка! Интересно… Подозреваю, это означает, что девчонка не из породы охотниц за титулами. Глаза герцогини еще пристальнее устремились на гостью. Да, не ожидала я, что эта Роуз Бальфур настолько невзрачна…

И вправду, мисс Бальфур была решительно не похожа на того рода женщин, что обыкновенно привлекали Сина. Более того, она составляла полную их противоположность. Буйные кудри девчонки заколоты были шпильками, одна половина которых едва держалась, а вторая мужественно боролась с натиском волос, но особого успеха не имела. Кожа ее была смугла (в приличном обществе предпочитают обычно молочную белизну, именуемую «аристократической бледностью»), а фигурка субтильна: на такой не будут смотреться модные драпированные платья, предназначенные для дам с выраженными грудью и бедрами. Боже, да она просто худосочная дурнушка… вовсе не во вкусе Сина — что, впрочем, уже совсем интересно!..

Тишину нарушила Шарлотта:

— Ну что ж, мисс Бальфур, расскажите нам немножко о себе.

— А что именно вы бы хотели узнать?

— Всё! — решительно объявила герцогиня.

Мисс Бальфур заморгала, однако Шарлотта выручила растерявшуюся девушку:

— Ну, чем ты любишь заниматься, дорогая? Чем утешаешься на досуге, к примеру…

— Я много езжу верхом… и читаю. Матушка наша, увы, уже на небесах — я живу с отцом и двумя младшими сестрицами…

— А папенька ваш — знатный садовод…

— О да! Отец ведет жизнь затворника, пропадает у себя в оранжерее, поэтому гостей у нас почти не бывает… — Помешкав, Роуз прибавила: — От души надеюсь, вы не найдете мое поведение предосудительным — ведь мы не привыкли к светской жизни у себя в Кейт Мэнор…

— Всё будет прекрасно, моя милая! — Шарлотта ободряюще улыбнулась и вновь взялась за вязанье. — Если вдруг будешь в затруднении, просто спроси кого-нибудь из нас, и мы всё уладим. Правда ведь, Маргарет?

— Конечно, — согласилась герцогиня, которой прямота мисс Бальфур, столь несвойственная светским барышням, нравилась все больше и больше. — Полагаю, мы всегда сможем наставить тебя на путь истинный, если…

Тут Винни запрыгнул на освободившиеся коленки Роуз, она захихикала и принялась гладить собачку, совершенно не опасаясь, что мопсик изомнет ей юбки.

— Вижу, ты любишь собак… — Леди Маргарет никак не могла разгадать загадку этой поистине необычной барышни.

— О да! Макдугал назвал их всех по именам, пока мы шли сюда… — Она оглядела мопсиков, полукругом сидевших у ее ног. — А почему все их имена рифмуются, за исключением Рэндольфа? — Она указала на старшего песика, сидевшего поодаль и дышавшего так тяжело, словно он только что взбежал по лестнице. При звуке своего имени песик завилял хвостиком.

— Этот пес живет у меня вот уже двенадцать лет, остальные же — недавнее приобретение. Думаю, когда я давала ему имя, мне было не до стихов и рифм…

Роуз кивнула, очередная шпилька вылетела из ее прически, и очередной локон вырвался на волю. Маргарет и Шарлотта переглянулись. А мисс Бальфур, даже не подозревая, что ее придирчиво оценивают, как ни в чем не бывало забавлялась с собачкой. Она рассеянно произнесла:

— Я люблю животных. Честно признаюсь, более, нежели людей… — Девушка тотчас бросила на леди Маргарет взор, полный смущения: — Не то чтобы я людей не люблю… Люди очень милы, но, полагаю, они… — Девушка всплеснула руками, не в силах найти подходящее слово.

— Смею предположить, все мы время от времени чувствуем именно это, — сказала леди Маргарет. — Однако на моем домашнем приеме тебе решительно некого опасаться. Круг приглашенных весьма узок — даже у́же, чем когда-либо прежде.

— О да, — закивала Шарлотта, — миледи в этом году решила устроить уютный домашний праздник. Можно даже сказать, интимный…

— Я бы не рискнула называть его интимным, — твердо возразила герцогиня, бросив на компаньонку грозный взор, которого та, похоже, вовсе не заметила. — Когда я только вышла за Роксборо, мы приглашали к себе обычно по сорок семейств или даже поболе, причем гости прибывали за несколько недель до бала — однако со временем число гостей сократилось примерно вдвое. А на этот раз приглашенных еще меньше — ведь Роксборо не будет в замке вплоть до самого бала.

— Разве герцог в отъезде?

— Увы, это так. Герцог с головой погружен в политику, знаете ли, а поскольку проблема Регентства сейчас стоит необычайно остро, он никак не сможет прибыть домой раньше. — Леди Маргарет улыбнулась юной гостье. — Мы с леди Шарлоттой с наслаждением поболтали бы с тобой подольше, но, уверена, ты рада была бы передохнуть перед ужином.

— Да, я немного утомлена, — согласилась Роуз. — А что, остальные гости уже прибыли?

— Все гости уже здесь — за исключением моего внучатого племянника. Он будет ближе к вечеру.

Леди Шарлотта добродушно улыбнулась, не переставая постукивать спицами:

— Тебе здесь наверняка понравится. В замке Флорз скучать некогда — игра в вист, крокет, бильярд, верховые прогулки по берегу реки… Уверена, ты будешь занята все дни напролет!

— Вот уж воистину, — согласилась леди Маргарет и повернулась к Макдугалу, стоящему в дверях: — Пожалуйста, проводите мисс Бальфур в голубую спальню.

Макдугал молча кивнул. Леди Маргарет вновь обратилась к гостье:

— Полагаю, мы еще поболтаем с тобой за ужином. И от всей души надеюсь, что тебе тут понравится. У нас превосходная конюшня, к тому же Роксборо — изрядный книгочей, поэтому библиотека в замке богатейшая. Ты можешь брать оттуда какие угодно книги в любое время.

Личико Роуз засияло, и на какое-то мгновение сделалось необычайно хорошеньким.

— О, спасибо вам!

А леди Маргарет думала тем временем:

— Ну что, мой дорогой Син, тебя заинтриговало в ней именно это? Или в ней скрыто нечто куда большее? Вслух же она произнесла:

— Добро пожаловать в замок Флорз, дитя мое. Макдугал, пожалуйста, покажите мисс Бальфур библиотеку по пути в ее апартаменты. Ей может понадобиться книжка, чтобы скоротать время до ужина.

Мисс Бальфур снова согнала Винни с колен, встала, присела в реверансе и последовала за дворецким.

Как только двери за ними захлопнулись, леди Шарлотта произнесла:

— Да. Это интересно.

— И весьма. — Леди Маргарет откинулась на спинку кресла, поглаживая старенького Рэндольфа, взобравшегося к ней на колени. — Она очень худа и смугла.

— Подозреваю, это от любви к верховой езде. Глазки у нее прелестные, но вот волосы… — Леди Шарлотта сокрушенно покачала головой. — С эдакой копной она походит на молочницу. Признаюсь честно, полагала, что предмет Сина куда краше…

— Да, она не красавица, — откликнулась леди Маргарет. — В какие-то мгновения кажется хорошенькой, но и только. Вот уж не думала, что Син способен обратить взор на такую простушку!

— Да и в моде решительно ничего не смыслит. Это ее платьице… — Леди Шарлотта наморщила носик. — К тому же она не ходит, а скачет…

— Так, словно презирает условности или понятия о них не имеет! — Леди Маргарет забарабанила пальцами по резному подлокотнику кресла. Взглянув на Рэндольфа, она спросила: — А ты какого мнения, мой любимый?

Поросячий хвостик Рэндольфа отчаянно завилял.

— Ах, так она тебе понравилась? Да и Минни того же мнения… — Герцогиня опустила взгляд туда, где у ее ног лежала Минни. Собачка тотчас вскочила и устремила карие глазки на госпожу. — Ты ведь обычно так не встречаешь незнакомцев, правда?

Минни несколько раз чихнула — со стороны могло показаться, что мопсик кивает.

— Мисс Бальфур, несомненно, ладит с животными, — задумчиво проговорила леди Шарлотта. — Возможно, в этом разгадка…

Леди Маргарет расхохоталась.

— Возможно! Уж кто-кто у нас почти животное, так это Син! Может, эта Роуз и знает, как усмирить дикого зверя. Но мы не узнаем этого наверняка… пока не увидим их вместе — так что я с нетерпением жду развития событий!

— Если он сразу же не отвернется от нее, узнав поближе…

— Отвернется? — Улыбка леди Маргарет угасла.

— Девочка не показалась мне очень уж светской, и это мягко сказано. А Син… вы знаете его лучше, чем я.

Подозреваю, девчонка куда умнее, чем кажется, однако мы будем внимательно наблюдать за этой парочкой. Я не могу позволить, чтобы кто-то грязно домогался этой бедняжки под крышей моего дома!

— В самом деле? — На круглом лице Шарлотты изобразилось изумление. — А я было подумала, вы надеетесь, что Син поступит именно так!

— Н-ну… в известных пределах. Я вовсе не хочу, чтобы он погубил девочку. Как-никак я ее крестная! Мы должны проследить, чтобы эти двое побольше времени проводили вместе. А время, возможно, подкорректирует наши планы… — Леди Маргарет опустила Рэндольфа на ковер. — Пойдем, Шарлотта. Погуляем с собачками в парке. Лучше нам обсудить наше… дело там, где нет лишних ушей…

Глава 3

Из дневника герцогини Роксборо

Если некто намеревается устроить счастье возлюбленного своего родственника, нелишне было бы ему знать, чего тот, собственно, желает… Задача сильно усложняется, если некто вынужден действовать скрытно. И если некто полагает, будто он лучше знает, что именно составит счастье того, кого он намерен осчастливить…

Мне пока неведомо, какие прелести Син разглядел в этой Роуз Бальфур и что сподвигло его столь вопиюще презреть приличия шесть лет назад, но втайне подозреваю, что вскоре я это выясню…

…Как близко — а не достать! Роуз покрепче ухватилась за перекладину стремянки и встала на цыпочки, однако ей удалось коснуться книги лишь самыми кончиками пальцев.

Маленький тонкий томик в переплете из мягкой красной кожи по виду больше походил на журнал. Девушка заприметила его сразу, как только замерла в восхищении перед полками, полными книг. Её привлек яркий цвет переплета, а отсутствие надписи на корешке заинтриговало. Роуз тотчас же приставила к полкам стремянку, подобрала юбки и взобралась на самый верх.

Покрепче уцепившись за лесенку, она ухитрилась-таки схватить книжку и тотчас же раскрыла ее. Да это же ее любимая пьеса Шекспира «Как вам это понравится»! Роуз поднесла книжечку к лицу и глубоко вдохнула чарующий запах кожи и старинной бумаги. Самый лучший запах на свете!

Книга так и манила ее — Роуз уже предвкушала, что вот сейчас устроится в уютном кресле у камина и скоротает время за чтением. Макдугал сказал, что ванна для нее будет готова через полчаса — книга как нельзя кстати! Она собралась было спрятать томик в карман, чтобы освободить руки и спокойно спуститься по лесенке, как вдруг…

— Так вот вы где…

Звук низкого мужского голоса приковал Роуз к месту. О, этот голос был ей знаком! Она судорожно сглотнула, надеясь, что бешеный стук ее сердечка не разнесется эхом по всей библиотеке, и медленно обернулась к человеку, которого не чаяла более никогда увидеть…

Лорд Элтон Синклер даже в высшем свете прозывался Лорд Син, чему было много причин — впрочем, ни одну из них истинной леди не приличествовало обсуждать. О, этот высокий рост, широкие плечи, золотисто-каштановая грива… Густые темные ресницы придают взгляду карих глаз слегка дремотное, искушающее выражение, однако это лишь привлекает внимание к мужественной, почти античной лепке лица, чертами напоминающего какого-нибудь римского императора.

Он стоял в дверях библиотеки, глядя на девушку так, словно желал ей гореть в аду.

Лицо и шея Роуз запылали. Волосы Сина сейчас были длиннее, чем тогда, а черты несли отпечаток усталости — видимо, виной тому разгульная жизнь, которую он вел последние годы. И лишь златокарие, цвета шерри, глаза горели тем же гневом, что и в последние минуты Той Самой их встречи…

Роуз улыбнулась непослушными губами.

— Лорд Синклер, рада вас видеть. Вот уж не думала, что вы будете здесь…

— Разумеется, я здесь! Ведь это дом моей двоюродной бабушки! К слову… — Син улыбнулся и стал походить на кота, загнавшего в угол испуганную мышь, — она пригласила вас сюда по моему настоянию.

Роуз похолодела.

— Так герцогиня приходится вам двоюродной бабушкой? Но она же моя крестная…

— По всей видимости, так.

Так вот чем объясняется столь неожиданное приглашение! Роуз была уязвлена до глубины души. Однако даже теперь герцогиня вызывала у девушки безусловную симпатию. Неужели милая, ласковая леди Шарлотта заодно с госпожой?

С улыбкой, не предвещавшей ничего доброго, Син сделал шаг вперед.

— Итак, мисс Бальфур, вот мы и встретились вновь! Потрясающее везение!

Вежливость предписывала Роуз спуститься с лесенки, однако наверху казалось куда безопасней — ей боязно было приближаться к этому разъяренному великану. А ведь он направлялся прямо к ней! Девушка попыталась сохранить светский тон:

— Надеюсь, вы благоденствуете? Ведь мы с вами давно не виделись…

— Шесть лет. Шесть очень непростых лет.

Его еле сдерживаемая ярость так пугала девушку, что она едва сдержалась, чтобы не вскарабкаться еще выше по лесенке.

— Весьма сожалею, что вам пришлось нелегко…

Брови мужчины сдвинулись:

— Не изображайте удивление!

Роуз заморгала:

— Как было мне узнать про вашу жизнь после того, как мы расстались? Мы ведь не встречались с тех пор…

Губы Сина плотно сжались, глаза сверкнули еще яростнее:

— Не разыгрывайте невинность! Меня-то вам не провести, я вас знаю!

Боже милосердный, что происходит? Да, она в свое время навлекла на себя и всю свою семью массу горестей — а этого человека, с его-то образом жизни и привычками, вряд ли кто-то всерьез осудил! Чтобы свет осудил такого, ему нужно было бы совершить что-то уж вовсе безобразное… Лорд Байрон, например, так и вовсе сожительствовал со сводной сестрой, но мало кто смел пятнать его имя грязными сплетнями! А вот репутацию женщины может погубить на корню даже невиннейший поцелуй…

Да, это было отчаянно несправедливо — Роуз втайне была возмущена тем, что Син об этом позабыл. Однако мужчина явно не расположен был к спокойной рассудительной беседе…

Девушка откашлялась:

— Лорд Синклер, я рада видеть вас! — и даже начала спускаться по лесенке. — Всё это время, с самого нашего расставанья, я хотела попросить у вас прощения…

— Стойте! — Син уже стоял у подножья лестницы, рука его сжимала перекладину, едва не касаясь щиколотки девушки. Блеснул изумруд его кольца, в ответ подмигнул зеленый огонек на галстучной булавке.

— Мне стоять? Вот тут… на стремянке?

— Да, — и мужчина ступил на нижнюю перекладину.

— О, что вы, в этом нет надобности! Сейчас я сойду вниз и…

Он сделал шаг вверх, мощное плечо коснулось икры Роуз. Девушка вцепилась в лестницу мертвой хваткой.

— Лорд Синклер, умоляю вас! Мы же не можем беседовать здесь, это… Ради Бога, ну не на стремянке же… мы могли бы побеседовать с вами за ужином, когда мы оба, возможно, будем…

— Ну уж нет! Мы не станем откладывать нашего объяснения ни на секунду!

И Син ступил на следующую перекладину, не отводя взгляда от перепуганной, затаившей дыхание Роуз. У нее мигом пересохло во рту. Девушка сделала шаг вверх по лесенке, задыхаясь от ужаса.

— Лорд Синклер, если бы вы соблаговолили сойти вниз, мы с вами могли бы присесть у камина — согласитесь, это не в пример удобнее, нежели…

— Нет!

Лицо Сина выражало железную непреклонность, он преодолел еще одну ступень, руки его мертвой хваткой впились в боковины лесенки на уровне колен Роуз, отрезая девушке все пути к спасению.

— Но это же смешно! — Сердце Роуз забилось еще сильнее. — Лорд Синклер, умоляю! Это… это так дико!

Смех мужчины прозвучал угрожающе.

— Не трудитесь изображать невинность! Вы штучка самого дурного сорта — и вы сделали меня посмешищем всего Лондона!

Роуз облизнула сухие губы.

— Вы, верно, преувеличиваете…

Неужели кто-то посмел насмехаться над ним?

— Нисколько.

Роуз попыталась успокоиться, собраться с мыслями — впрочем, это далось бы ей намного легче, если бы не опасная близость Сина, если бы не касания его тела, если бы не его сверкающий взгляд… так близко… Она на смела отвести глаз — отчего-то ей казалось, что это даже помогает ей сохранить остатки самообладания.

В попытке остановить мужчину Роуз вцепилась в ближайшую перекладину и развернулась так, чтобы плечо ее уперлось ему в грудь, вздумай он подняться еще выше. Слабая это была защита, но, увы, большее было не в ее силах…

— Лорд Синклер, каково бы ни было ваше мнение о том, что случилось шесть лет назад, позвольте мне усомниться, что кто-нибудь — кроме нас с вами — об этом помнит…

Син выглядел изумленным — словно она только что сообщила ему, что прогуливалась с Минотавром.

— Что вы несете?

— Сами посудите, кому нужда вспоминать о маленьком инциденте на балу шесть лет назад? Я-то, разумеется, всё прекрасно помню — ведь я тогда выставила себя круглой дурой. Я искренне сожалею, что вы пали жертвой моей детской непосредственности и простодушия. Вы и вообразить не можете, сколь часто я желала вернуть сделанное мной тогда!

На лице мужчины отразилось изумление.

— Так вы просите прощения…

— Да. Ведь вы этого хотели?

Син скрипнул зубами.

— Этого недостаточно.

Девушка стойко выдержала его взгляд.

— Все, что случилось тем вечером, — всецело моя вина, однако сегодня не в моей власти ничего изменить. Лучшее, что мы можем сделать, — это позабыть прошлое и… — Заметив угрожающую гримасу Сина, она похолодела: — Лорд Синклер, я же написала вам тогда, тем же вечером, я объяснила…

Смешок Сина прозвучал издевательски.

— Ах да, ваше письмецо! Вы сперва унижаете меня в присутствии злейших сплетниц света, а после присылаете мне какие-то ничего не значащие каракули и полагаете, что инцидент на этом исчерпан!

— Но ведь к тому времени всё на самом деле закончилось…

— Черта с два! Мисс Бальфур, скандал тогда лишь начался — а вы преспокойно удалились, оставив меня один на один с этими фуриями. Стоило вам уйти, они, словно стервятники, набросились на меня, пятная мое честное имя!

— Но вы же ничего дурного не сделали!

— Однако люди были совсем иного мнения. Они предпочли счесть меня гнусным насильником, они сочли, что инцидент потряс вас настолько, что вы сбежали в деревню и затворились там, страшась самой мысли о возможной новой встрече со мной!

— Но я вовсе не потому тогда уехала в деревню! Я не желала более причинять вам неприятностей, я подумала, что это лучший способ избежать неприятных последствий…

— О, это был худший из всех возможных способов! А последствия были отменно неприятны, моя дорогая мисс Бальфур! — И, подавшись вперед, прибавил: — Для меня.

Роуз ощущала себя мотыльком, наколотым на булавку.

— О Боже праведный…

— Люди судачили о том, что видели, а чего не видели — с успехом присочинили. За один-единственный вечер моя попытка поцеловать вас превратилась в устах толпы в попытку соблазнить святую невинность в вашем лице! И якобы я проявил такую настойчивость, домогаясь вас, что вы вынуждены были скрыться!

— Но это же нелепо…

— И это еще не всё! Недели спустя якобы всплыли подробности: что платье ваше было разорвано, что пострадала ваша прическа, а когда я грубо пытался вас удерживать, при побеге вы потеряли туфельку! После всего этого ни один джентльмен, как бы ни желал он породниться со мной, не отважился бы оставить наедине со мной свою дочь. Еще бы — в глазах общества я стал презираем… Ведь я бесстыдно домогался невинной девушки, притом почти что в публичном месте!

— Да полно, вы шутите? Тут нет ни единого слова правды! Все прекрасно видели, что одежда и волосы у меня в полном порядке, что обе туфельки при мне… Бред, бред, бред!

— Нет уж, дудки! — издевательски хохотнул Син. — Люди там были, люди всё видели! Передаваясь из уст в уста, история эта обросла куда более чудовищными подробностями — еще бы, кумушки так старались перещеголять друг друга! — Син одарил Роуз ледяным взором. — Если бы там были вы, в вашей власти было бы пресечь сплетню на корню. Однако вас не было… А вы изволили сбежать, оставив меня один на один с этой грязной ложью!

— О, я не подозревала… Тетушка настояла, чтобы мы уехали из города до тех пор, пока не стихнут слухи. Единственным моим намерением было смягчить последствия моих опрометчивых дей… ох!

Син поднялся еще на одну ступень — грудь его теперь касалась бедра Роуз. Сердечко девушки колотилось теперь где-то у самого горла, а тело охватила дрожь, пьянящая, словно шампанское. Это было то самое чувство, которое некогда стало причиной известного события. Нет, она решительно не понимала, отчего опасная близость лорда Синклера пробуждала в ней эти странные, почти болезненные ощущения, отчего обычное спокойствие и рассудительность изменяют ей… Это ощущение и пугало, и доставляло какое-то болезненное удовлетворение…

Она отлично помнила это чувство, но тогда оно было куда слабее — а сейчас словно все тело занялось пламенем. Это было какое-то безумие, и оно обогащалось все новыми симптомами.

— Считаю должным заметить, — прибавил Син, — что считаю вашу тетушку ничуть не меньше вашего виновной в происшедшем.

— Но моей тети даже не было тогда в саду!

— Именно в этом ее вина! Держала бы она вас на привязи, как вы того заслуживаете, ничего бы не стряслось!

Роуз была уязвлена:

— Вот уж кто-кто, а тетушка тут ни при чем!

— Ваша тетушка столь же беспринципна, как и вы сами! — хмыкнул Син.

От Роуз потребовалось изрядное самообладание, чтобы не шмякнуть Сина книгой по голове. Да как он смеет!

— Не вздумайте перекладывать вашу, заметьте, не мою вину, на плечи моей бедной тетушки! Вашу репутацию и до того никак нельзя было назвать незапятнанной, лорд Син!

— Покуда не появились вы, обо мне говорили как о прожигателе жизни, но никто не смел назвать меня совратителем невинных дев!

Роуз открыла было рот, чтобы еще яростнее вступиться за тетю, однако, услышав последние слова Сина, смолчала. Между бонвиваном и грязным соблазнителем на самом деле огромная разница. Только теперь, взглянув на происшедшее с точки зрения мужчины, Роуз многое осознала — и сердечко ее заныло. Да ведь всё и впрямь очень уж напоминало соблазнение! Стоило представить самого непримиримого холостяка Англии в фонтане, а рядом — дрожащую раскрасневшуюся дебютантку, ломающую руки…

И я просто оставила его один на один с грязными слухами. Роуз закусила губу. Все эти шесть лет она твердила себе, что уехала тогда, чтобы слухи поскорее утихли. Но будь она честнее с самой собой, то созналась бы, что была и другая причина: она до смерти напугана была собственной реакцией на поцелуй Сина.

Это была постыдная трусость — и Сину пришлось заплатить по всем счетам… Роуз набрала в грудь воздуха:

— Как бы мне того ни хотелось, я не в силах вернуть прошлого. Однако я извинилась, притом вполне искренне. Как ни печально, но больше поделать ничего нельзя…

Глаза Сина угрожающе сузились.

— Так мало и так поздно…

Он преодолел еще одну перекладину лесенки, его широкая грудь касалась бедра девушки уже почти интимно. Роуз подавила испуганный возглас и прижала книгу к груди, словно щит, однако все тело ее предательски затрепетало. Сглотнув, она сделала еще шаг вверх по лесенке, пытаясь ускользнуть от могучего противника. Но Син был неумолим.

— Общество было бы сражено наповал, если бы стало известно, что именно произошло тем вечером, не правда ли, мисс Бальфур?

Еще шаг — и вот уже его лицо вровень с личиком Роуз, а широкая грудь касается ее плеча. Она взглянула мужчине в глаза — и все слова в собственную защиту, готовые уже сорваться с ее уст, куда-то исчезли. В его глазах с проблесками золота было что-то неуловимо львиное. Глядя в эти глаза, девушка желала ускользнуть от него как можно быстрее, одновременно борясь с искушением припасть к его груди, всецело отдавшись наслаждению, которое дарило ей одно лишь его касание…

Роуз была ошеломлена тем, какую власть над нею имела близость этого человека, она силилась побороть желание приникнуть к нему и вновь ощутить вкус его губ…

«Прекрати немедленно!» — одернула себя девушка, чувствуя, как заливается краской стыда ее лицо. О, если бы только она могла подняться по лесенке еще выше — но руки мужчины крепко сжимали лестницу по обе стороны ее тела… Загнанная в ловушку, Роуз кашлянула:

— Но ведь вам не плевали в лицо?

— Мне не объявили полного бойкота лишь по причине моего высокого титула, веса в обществе и состояния.

— Тогда с чего вдруг вы придаете такое значение…

— Надо мной насмехались, мисс Бальфур! Несколько месяцев после того случая меня называли Лорд Фин…

Перед глазами Роуз возникла вдруг памятная картина: Син, мокрый с головы до ног, выбирается из фонтана, с листом кувшинки на голове, с лицом, по которому струится вода… И вдруг, к собственному ужасу, девушка хихикнула. Потом расхохоталась…

Нет, она не намеревалась смеяться над ним, но она всегда принималась хихикать, когда нервничала — а при мысли, что столь величественный человек стяжал это потешное прозвище, она не могла удержаться от хохота. И чем суровее взирал на нее Лорд Фин, тем заразительнее хохотала Роуз.

— О да, смейтесь, мисс Бальфур! — рявкнул Син. — Смейтесь так же, как смеялись тем вечером! Этот смех обнажает ваше истинное нутро — нутро мелкой жалкой интриганки!

Видя бешенство мужчины, Роуз перестала хохотать — теперь она лишь нервно хихикала.

— Поверьте, искренне сожалею по поводу Лорда Ф… — нет, она не отважилась произнести вслух смешное прозвище, опасаясь, что снова расхохочется. — Поверьте, я и понятия не имела…

Син не знал, что оскорбило его сильнее: то, что, столкнув его тогда в фонтан и рассмеявшись прямо ему в лицо, Роуз Бальфур беспечно оставила его один на один с последствиями собственной шалости, или же то, что, узнав о бесчестье, которое выпало на его долю, она имела дерзость вновь смеяться…

— В точности так я и думал о вас, — выдохнул Син, жалея, что не может прямо здесь просто-напросто задушить ее, и дело с концом. — Вы нарочно всё подстроили, вы прекрасно знали, чем дело кончится, когда оставили меня одного перед толпой кумушек! Вы знали… черт вас побери!

Смех оборвался — обидные слова больно ранили девушку.

— И в мыслях не держала! Даже вообразить не могу, во имя чего можно было бы затеять такое…

— Единственно ради мести, мисс Бальфур. Вас оскорбило то, что я не откликнулся на вашу ребяческую попытку соблазнить меня!

— Боже, какая потрясающая глупость! Послушайте, лорд Синклер, вы всё драматизируете! У меня и в мыслях не было ничего… такого! Я… я просто хотела поцеловать вас. Да, в этом я сознаюсь. И если вам от этого станет легче, скажу: я потом об этом очень сожалела.

Син был ошеломлен. Она сожалеет? Он драматизирует? Ярость душила его, не давая вымолвить и слова. Все эти годы он лелеял мысль о том, какое облегчение испытает, услышав ее извинения, но она лишила его даже этой малости своим неподобающим поведением!

Проклятие, ни одна из женщин никогда так не бесила его! Никогда так не сбивала с толку! В ней непостижимо уживались откровенная чувственность и необычайная рассудительность, а временами она обнаруживала совершенно детскую непосредственность, что вконец его обескуражило.

Пристально разглядывая Роуз, Син не понимал, как в свое время ей удалось завлечь его в парк. Да, ярко-синие глазищи, опушенные густейшими черными ресницами, и вправду хороши — во всем же остальном никакой красоты! Всё весьма заурядно. Да, личико в форме сердечка — зато рот велик, а кожа чересчур смугла, носик вздернут, а на переносице — россыпь предательских веснушек… Худышка — о фигуре тут речи не идет, груди малы, а бедра лишены пленительных женственных изгибов. И конечно, самое худшее — это непослушные волосы!

Девица невзрачна, непримечательна, заурядна. Тогда почему тело его отзывается на близость этой простушки так, словно рядом с ним сама Афродита?

Вот и сейчас порыв необъяснимого влечения заставил его податься к ней, прильнуть теснее… Черт подери, что это такое? Она ничего общего не имеет с тем типом женщин, который всегда привлекал его — ни внешне, ни по повадке, а про характер и вовсе говорить не стоит… Будь в нем хоть на йоту здравого смысла, он тотчас, оставив ее, ретировался бы в свою спальню. Вместо этого он стоит, едва ли не обнимая ее, всем своим существом желая эту девушку…

Но что бы ни чувствовал сейчас Син, девчонка, похоже, сохраняла невозмутимость. Она лишь изогнула бровь:

— Благодарю вас, довольно — вы стоите достаточно близко, чтобы хорошо меня расслышать. Позвольте заметить, что еще до той самой ужасающей катастрофы вы носили омерзительное прозвище. Если бы вы не назывались Лорд Син, никто бы не посмел обозвать вас Лорд Фин. — Мужчина открыл было рот, чтобы достойно ответить, однако барышня невозмутимо продолжала: — И не трудитесь уверять меня, будто вы болезненно перенесли некое отчуждение от общества, ведь вы никогда не были завсегдатаем светских раутов и балов! Поверьте, мне весьма странно видеть вас здесь — ведь, насколько мне известно, столь невинные развлечения, как бал у тетушки, не в вашем стиле…

— Не беси меня, Роуз Бальфур! — зарычал Син. — Это может плохо кончиться!

— Я вовсе не намеревалась вас взбесить — я просто с вами не соглашаюсь. Впрочем, может быть, вы предпочитаете женщин, согласных с каждым вашим словом? — Роуз прижала томик Шекспира к груди, словно молитвенник, и воскликнула театрально: — О да, лорд Синклер! Как вы скажете, лорд Синклер! — Девушка захихикала так, что у Сина заныли разом все зубы. — О-о-о, лорд Синклер, вы так забавны! Клянусь небом, вы самый обворожительный кавалер в королевстве! Вы самый…

— Прекрати! Чем корчить из себя бо́льшую дурочку, чем ты есть, узнай прежде, с какой целью я просил тетушку пригласить тебя сюда! О-о-о, эта цель весьма занятна…

В синих глазах мелькнула настороженность.

— Цель? И какова же она?

Он стоял на лесенке ровно на ступеньку ниже девушки, обеими руками держась за перекладины. Склонившись к ней и понизив голос до развратного шепота, он произнес:

— Я помню тот поцелуй, Роуз Бальфур. А ты?

Сердце ее заколотилось, как пойманная пташка в клетке.

— Конечно… я помню…

— Я помню также, как он на тебя подействовал тогда.

Девушка вспыхнула:

— Подействовал? Но я не… То есть я подумала, это было очень…

Губы мужчины коснулись маленького розового ушка — и девушка вздрогнула.

— Если уж меня обвинили в совращении, я вправе вкусить сладость запретного плода, а не довольствоваться лишь тумаками!

— С-сладость? — беззвучно повторила Роуз.

Син улыбнулся — это была первая его улыбка за весь день. Касаясь бедрами хрупкого тела девушки, он внезапно осознал, насколько сильно на самом деле желает ее…

— О да!

Роуз заморгала, поняв, наконец, к чему он клонит:

— Вы собираетесь меня соблазнить?

— О да, маленькая моя Роуз! Ты задолжала мне это удовольствие, я ждал шесть лет — самое время вам расплатиться…

Глава 4

Из дневника герцогини Роксборо

Мы с Шарлоттой должным образом подтасовали карточки с именами гостей за столом, дав таким образом Сину все возможные преимущества. Он, кажется, уверен, что верховодит в этой маленькой игре — однако не удивлюсь, если после встречи с мисс Бальфур уверенности у него поубавилось…

Что-то есть в этой девчонке — некое очарование независимости и упрямства. Большинству мужчин такое не пришлось бы по вкусу, но, подозреваю, Син может счесть ее независимость привлекательной, а уж кто из них упрямее, ведает один Бог. Что ж, время покажет…

Син ожидал, что девушка ударится в панику, но мисс Бальфур лишь подняла изящную бровь.

— Стало быть, вы решили соблазнить меня лишь потому, что люди полагают, будто это уже случилось?

— Вы задолжали мне то, что пообещали тем самым проклятым поцелуем!

Син провел тыльной стороной ладони по девичьей щечке, коснувшись также теплой ямочки за нежным ушком. Услышав, как Роуз беззвучно ахнула, он возликовал. Ах, так ты откликаешься на ласку… это хорошо!

— У нас есть целых три недели, мисс Бальфур. В течение этого времени я соблазню вас. А вы… — Рука Сина скользнула по смуглой шее, остановилась у прелестной впадинки над ключицами, где видно было биение пульса. — …вы расплатитесь за все те насмешки, которым я подвергся после первой нашей встречи.

— Так вы полагаете, я вам задолжала? — Прежде чем храбро взглянуть мужчине в глаза, Роуз перевела дыхание. Но вот она согласно кивнула: — Очень хорошо. Вы можете попытаться соблазнить меня. Не могу пообещать, что поддамся искушению, однако справедливо будет предоставить вам попытку.

Син не знал, смеяться ему или… черт возьми, он вообще ничего уже не понимал!

— Мисс Бальфур, похоже, вы пребываете в заблуждении, будто в этом деле имеете право голоса. Я не намерен пытаться вас соблазнить. Я это сделаю.

Девушка любезно улыбнулась:

— Увидим. Так что соблазняйте на доброе здоровье. По крайней мере, это отвлечет вас от печали о прошлом, коей вы, похоже, с усердием предаетесь.

Дерзость девушки подобна была ушату ледяной воды. Син обвил рукой тонкую талию девушки, не обращая внимания на угрожающий скрип лесенки. Роуз ахнула и крепче прижала к груди томик Шекспира. Однако дыхание ее участилось, и Син уверился в том, что его тактика работает. Он самодовольно ухмыльнулся.

— Моя маленькая глупенькая Роуз… Я помню, как страстно тогда ты ответила на поцелуй. А если бы я захотел, чтобы ты сама прыгнула ко мне в постель, я сделал бы вот так…

Склонившись, он прильнул губами к ее щеке, едва касаясь кожи, грея ее дыханием. Девушка содрогнулась всем телом, веки ее опустились, она часто задышала. А Син уже касался губами густых ресниц — и Роуз пошатнулась.

Бешеное биение ее сердца воспламенило кровь самого соблазнителя. Губы его прильнули к ямочке над ключицами, он поцеловал шейку девушки, уже касаясь зубами кожи…

— Л-лорд Синклер, вполне достаточно…

— О, я даже еще не начинал, моя милая Роуз! — шепнул он ей в самое ушко, дыхание щекотало кожу, а кончики пальцев касались ее губ. — Ты уверена, что можешь мне противиться?

Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза — взгляд ее был куда тверже, чем он ожидал.

— От ваших прикосновений и впрямь дух захватывает… — Она отвела его руку. — А вы ощущаете то же самое?

Да эта девчонка использует против него его собственное оружие!

— У меня намного больше опыта, чем у тебя…

— Да. Разумеется. — Роуз улыбнулась чуть заметно дрожащими губами. — Лорд Синклер, я уже не то дитя, каким была шесть лет назад. Я научилась сдерживать порывы.

— Думаешь, ты сможешь мне противиться? — рассмеялся Син.

— А вы думаете, что сумеете соблазнить меня? — не осталась в долгу Роуз и, увидев, как поползли вверх брови мужчины, покраснела: — Хорошо, можете искушать меня, но я уже вполне взрослая женщина, и женщина… с опытом. К несчастью для вас, я уже совсем не та слабая девочка…

Женщина с опытом. Стало быть, малютка Бальфур вовсе не невинна — если вообще когда-то была таковой! Неведомо почему, это открытие не принесло ему ожидаемого удовлетворения. Напротив, он отчего-то разозлился.

— Ты мне уступишь — вопрос лишь в том, сколь быстро, — это прозвучало неожиданно грубо.

Он завладел ее тугим черным локоном, слегка потянул за шелковистую прядь. Локон распрямился и тотчас снова свернулся спиралью, такой же упрямый, как и его обладательница. Накрутив локон на палец, Син будто бы невзначай коснулся нежной шейки — девушка ахнула так, словно он коснулся ее куда более интимно. Он выпустил локон, покрепче ухватился за лесенку и прильнул к губам Роуз обжигающим, грубым и бесстыдным поцелуем.

Господи, на вкус она — словно солнце и летняя жара! Ощутил ли он этот вкус тогда, шесть лет тому назад? Но мысль эта тотчас утонула в бешеном биении крови в ушах. Он пробовал ее на вкус, он поддразнивал ее — и девушка вдруг стала отвечать, искушая и поддразнивая его в ответ. Всё было в точности так, как и шесть лет назад: стоило ему коснуться этой девушки, как нечто неиспытанное доселе, первобытное и жаркое, пробудилось в нем, кровь закипела…

Девушка застонала, не отрываясь от его рта, чем еще сильнее воспламенила его чувства. Ничто не имело значения, кроме того, что она была здесь, рядом с ним, в его объятиях. Она подчинялась ему, он торжествовал — она раскрывалась навстречу ему, словно бутон под ярким солнцем…

А Роуз погружалась в пучину сладостного безумия — она отвечала на восхитительные поцелуи, и тело ее словно горело в огне. Что в нем такого, в этом человеке? Никто никогда не действовал на меня так…

Она льнула к мужчине, не желая останавливаться. Как может такое всепоглощающее, такое восхитительное наслаждение быть дурным и предосудительным? Прикосновения его были в точности такими, какими она их запомнила — жаркими и страстными.

Роуз потянулась к лацкану сюртука Сина, желая покрепче ухватиться, тем временем книжка выскользнула из ее пальцев. Роуз прервала поцелуй, пытаясь поймать падающую книгу на лету…

Бам-м-м!

Она с силой ударилась лбом о подбородок Сина — в тот самый миг, как книга стукнулась об пол.

Зажмурившись и сморщившись, девушка прижимала ладонь ко лбу, а перед глазами у нее плавали разноцветные круги.

— Ой-ой-ой!!!

Чуть приоткрыв веки, она увидела, что Син прижимает руку к подбородку, а между пальцев сочится кровь.

— О нет! — вырвалось у нее. — Простите меня! Я всего лишь уронила книгу и… ваш подбородок…

— Всего лишь царапина, — отрезал Син холодно.

Задетая его тоном, девушка нахмурилась:

— Я же говорила вам: лестница — не лучшее место для беседы…

— Я бы не рискнул назвать то, что мы делали, беседой, — поднял брови Син.

Роуз зарделась.

— По крайней мере, это так начиналось, — неожиданно для себя самым решительным тоном произнесла она. — Я честно пыталась уговорить вас побеседовать в креслах у камелька, однако не-е-ет, вы решительно отказались, предпочтя… О чем мы только думали? Вот, у меня есть чистый платок, позвольте мне…

Наклонившись, чтобы запустить руку в карман, Роуз нечаянно со всей силой прижала пальцы Сина к перекладине, за которую он все еще держался. Син инстинктивно разжал ладонь. Свою ошибку он осознал в ту же секунду, но было уже поздно: он упал на пол, сильно ударившись плечом. От боли он глухо застонал.

— О нет! Не двигайтесь! Я спускаюсь!

— Нет, оставайтесь на ме…

Но было поздно. Скрипя от боли зубами, он перекатился подальше от подножья лесенки, покуда девчонка не наступила еще на какую-нибудь чувствительную часть его тела.

Спрыгнув со стремянки, Роуз опустилась на колени подле поверженного. Бо́льшая часть ее волос вырвалась на свободу и упала на плечи — обрамленное буйными черными локонами, ее личико казалось еще меньше, а синие глаза — еще больше. На лбу красовался бледно-голубой синяк — след соприкосновения с его подбородком.

Син потер ноющее плечо. Что же, черт подери, такого в этой женщине, что заставило его потерять над собой контроль? А ведь он позабыл обо всём — о своих намерениях, об обстоятельствах их встречи… О себе самом. Син был в бешенстве.

Роуз сунула руку в карман, извлекла носовой платок.

— Вот, позвольте мне… — она приложила платок к подбородку Сина.

— Ох… — Син перехватил ее тонкое запястье и оттолкнул руку девушки. — Вы уже достаточно натворили, благодарю вас!

Девушка отпрянула — в ее глазах плескалась обида.

— Но я не хотела причинить вам боль!

— Знаю, — холодно откликнулся Син, чувствуя, что даже сейчас, с разбитым в кровь подбородком и ушибленным плечом, он ощущает сладостный запах ее тела — запах лаванды и розы. Позабыв о боли, он думал о соблазнительной впадинке у основания смуглой шейки и о прочих соблазнительных впадинках и выпуклостях, так и манящих их исследовать. Невзирая на синяки, ему хотелось целовать ее снова и снова, покрывать поцелуями — так, чтобы она возжелала большего. Он, который мог получить любую женщину, какую бы ни захотел, болезненно желал эту невзрачную, нескладную девушку… Смешно!

Син насупился — он вдруг понял, что питало его злость все эти годы! Вовсе не то, что девушка стала причиной его публичного бесчестья — о нет, другое: то, что даже после всех перенесенных унижений он не переставал желать ее!

Недели, месяцы и годы напролет он не думал ни о ком, кроме нее, но она бесследно исчезла, а тетушка ее хранила в строжайшей тайне место ее обитания, расплывчато отвечая, что Роуз живет где-то в шотландской деревушке… И он остался наедине со своей тоской, не в силах позабыть, каковы на вкус ее губы, как трепетало в его объятиях стройное тело, как пахли волосы, как звучал смех… жизнь его превратилась в сущий ад. Эта девушка стала его наваждением. Он надеялся, что, если встретит ее вновь, волшебство разрушится, чары спадут с него и жизнь вновь наладится.

Однако теперь, когда она снова рядом, Син понял, что ошибался: он желает ее точно так же мучительно, как и тогда, в первую их встречу. Он ощутил это, как только увидел ее, и эта мука будет продолжаться до тех самых пор, пока… пока что? Пока он не овладеет ею? Пока сполна не утолит свою жажду?

Со стоном он поднялся на ноги.

— Постойте! Я только хотела…

— Всего, чего хотели, вы добились, черт вас возьми!

Губы девушки сжались, она тоже поднялась и хмуро отряхнула измятые юбки.

— Ну что же, надолго вас не хватило… — В ответ на недоуменный взгляд Сина девушка пояснила: — Недолго же вы соблазняли меня. Не думаю, что, если мужчина хочет залучить женщину в свою постель, он ругает ее такими словами…

— Да вы сбросили меня с лестницы!

— Хм-м-м… Что ж, если вы именно так представляете себе соблазнение, то вам надлежит еще очень многое узнать о женщинах…

— Когда я целовал вас там, на этой чертовой лестнице, вы не противились. И не остановили меня. Более того, вы отвечали на поцелуи, и с великим энтузиазмом. Так что соблазнение идет полным ходом, и вы непременно мне уступите!

Румянец стыда залил щеки помрачневшей Роуз. Вполне удовлетворенный произведенным эффектом, Син поднял с пола книгу, девушка подошла, чтобы взять ее, — и только тут он понял, что макушка Роуз едва достает ему до плеча. Странно, в его воспоминаниях она казалась куда выше…

Проклятие, как случилось так, что эта крошечная барышня с сочным ртом произвела такие разрушения в его жизни — и это всего за две встречи! Он терялся в догадках. Он знал лишь, что вновь хочет завладеть этими алыми губами, исцеловать их в кровь, пока она не вскрикнет и…

Роуз отбросила с лица локон — в этом простом жесте Сину почудилась бездна чувственности. Как зачарованный он следил за ее тонкими пальчиками, скользящими по шейке — мучительно хотелось прильнуть губами к смуглой коже и…

Глаза их встретились — и ни он, ни она не отвели взгляда. Между ними заструилась волна жара, почти что осязаемая, обжигающая. Син уже готов был вновь обнять девушку, однако Роуз сухо кашлянула и произнесла еле слышно:

— Лорд Синклер, если уж нам суждено гостить в этом доме целых три недели, нам лучше примириться.

— И как вы себе представляете наше примирение?

— Я попрошу у вас прощенья за то, что случайно столкнула вас с лестницы, а вы можете извиниться за то, что загнали меня на нее…

Син взглянул на изрядный синяк на лбу девушки и поморщился:

— Нет. Вам не за что просить прощенья. В том, что случилось… — Боже праведный, неужели он это произнесет? Но ведь это сущая правда, черт подери! К тому же барышня была права: соблазнение началось очень уж причудливо. Ему нужно завоевывать позиции постепенно — так почему бы не начать с правды? Ничто не обезоруживает так, как искренность, хотя один Господь знает, что нужно, чтобы обезоружить эту вот женщину. Син дотронулся до разбитого подбородка и вновь поморщился: — В том, что случилось, всецело моя вина.

Девушка удивленно заморгала и не ответила.

— Мне следовало бы позволить вам спуститься, прежде чем приниматься целовать вас. Я больше не буду так глуп.

— То есть… о, это очень любезно с вашей стороны!

— Да что вы так удивляетесь-то?

Роуз скривилась:

— Извините меня. Я только хотела сказать спасибо…

— Решительно не за что. Но не воображайте, что эти реверансы изменят мои намеренья. Я соблазню вас.

Девушка передернула плечами, синие глаза блеснули.

— Что ж, увидим!

— Еще как увидим! Но пока позвольте мне откланяться. — Син отвесил поклон, не отрывая взгляда от Роуз. Этот взгляд был долгим и многообещающим. — Увидимся вечером.

— В-вечером?

— За ужином, — улыбнулся Син перепуганной барышне.

— Ах да… за ужином…

Роуз с трудом удалось изобразить улыбку:

— Тогда до встречи.

И Син вышел из библиотеки, закрыв за собой двери.

Ну что ж, дело пошло немного не так, как он себе представлял. Однако начало положено. Теперь ему надлежит свято помнить о своей цели: насытиться этой девушкой, пресытиться ею и зажить обычной жизнью, освободившись от заклятия того самого поцелуя.

Син пересек холл и стал подниматься по лестнице. Все чувства его словно обострились, тело казалось легким и необычайно подвижным. Видит Бог, он с нетерпением ждал предстоящих трех недель. Судя по первым шагам, пробудить в ней желание будет легче легкого. И на сей раз не он один будет страдать от неутоленной страсти!

Когда он проходил мимо гостиной, двери распахнулись, и стайка мопсов высыпала в холл, заливаясь счастливым тявканьем. За собачками степенно шла леди Шарлотта.

При виде разбитого подбородка Сина ее глаза широко раскрылись.

— Что стряслось?

— Свалился со стремянки в библиотеке.

— У вас голова закружилась? Сейчас сезон малярии — а болезнь начинается как раз с головокружения. Не послать ли за доктором Маккриди?

— Уверяю вас, в этом нет нужды. Я совершенно здоров.

— Тогда… — Леди Шарлотта сощурилась. — Уж не переборщили ли вы с портвейном?

Син рассмеялся. Я переборщил с Роуз. От нее голова идет кругом не хуже, чем от доброго шотландского виски. Он склонился и погладил мопса, шумно атаковавшего его туфли.

— Хочу пойти передохнуть у себя в комнате до ужина. Или вам нужна моя помощь?

— О нет, — отвечала леди Шарлотта, внимательно изучая Сина.

— Тогда позвольте откланяться…

Син почтительно поклонился и стал подниматься по ступеням лестницы, спиной чувствуя взгляд леди Шарлотты.

Хм-м-м… Сдается, в этом доме я под пристальным наблюдением! Этому надобно немедленно положить конец — здесь я не предмет развлечения, здесь я намерен развлечься сам!

И он направился в свою спальню — в голове приятно шумело, что было несколько странно, учитывая разбитый подбородок. Игра началась.

Глава 5

Из дневника герцогини Роксборо

Шарлотта нынче видела Сина с разбитым в кровь подбородком, что он объяснил падением со стремянки в библиотеке. Но что еще более странно, когда я направлялась к себе, дабы переодеться к ужину, навстречу мне попалась мисс Бальфур с изрядным синяком над бровью. Причем, как она уверяла, в этой неприятности повинна всё та же стремянка…

Я сделала вид, что поверила обоим. Но клянусь, я выведу их на чистую воду…

— О-о-о, Данн, перестань!

Камердинер Сина с тяжелым вздохом опустил полотенце в тазик для бритья и отставил его в сторону.

— Милорд, но я хотел промыть вашу ссадину…

Син подозрительно принюхался:

— Однако, судя по запаху, не водой…

— Разумеется. Это виски. Оно продезинфицирует ранку куда лучше простой воды.

— Я просил тебя просто аккуратно меня побрить, а не заливать рану алкоголем! Ужасно щиплет!

— Стало быть, дезинфекция работает, — удовлетворенно ответил Данн. — Если ранка воспалится, вам потребуется не брадобрей, а хирург.

Син подошел к трюмо и придирчиво осмотрел ссадину. Она приобрела слегка синеватый цвет, а края покраснели.

— Черт подери, я выгляжу как заправский боксер!

— Увы, милорд. Я даже не надеюсь, что вы соблаговолите поведать, как получили эту рану…

— Изволь. Я помогал мисс Бальфур выбрать в библиотеке книгу.

Не дождавшись более развернутых объяснений, Данн сухо кивнул. Подойдя к гардеробу, он распахнул створки и принялся изучать содержимое.

— Нынче вечером вы вновь намерены посетить библиотеку? Если так, то я порекомендовал бы вам жилет цвета бордо. На нем следы крови совершенно незаметны…

Син одарил камердинера тяжелым взглядом.

— Ты наверняка считаешь свою шутку изысканной?

Данн слегка скривился, однако промолчал.

— Итак, бордовый жилет, милорд?

— Никакой разницы! Давай любой, да побыстрей, иначе я опоздаю к ужину.

— Как скажете, милорд. — Данн помог господину надеть жилет. — А теперь сюртук, милорд…

Син кивнул, но надевая предложенный слугой сюртук, слегка поморщился. Это не укрылось от внимания камердинера.

— Как, и плечо тоже пострадало, милорд? Видит Бог, книга, которую вы выбирали вместе с мисс, была наверняка очень тяжела…

— Ты даже не представляешь насколько. — Син оглядел себя в зеркале, с секунду помешкал, поправляя узел галстука, чем заслужил безмолвное одобрение Данна. — Будь добр, подай мне булавку с изумрудом.

Данн извлек нужное украшение из шкатулки.

— Я так понимаю, что ваши раны на самом деле получены в результате встречи с мисс Бальфур, а вовсе не при выборе книжки…

Глаза Сина сузились:

— По-моему, я этого не говорил.

Улыбка Данна была полна тайного понимания — слуга счел за благо скрыть ее, отвернувшись.

— Подозреваю, что истинной причиной нашего приезда сюда является именно мисс Бальфур. Надеюсь, вы не рассердитесь, если я выскажу некоторые свои опасения?

— Пусть рассержусь — что это изменит?

— Вы совершенно правы, милорд. Я все равно изыскал бы возможность высказаться, так или иначе.

— Тогда говори, черт тебя возьми, и покончим с этим!

— Надеюсь, вы не намерены совершить никакого безрассудства в отношении мисс Бальфур?

— Безрассудства? Я? — Син приложил булавку к узлу галстука и придирчиво посмотрел в зеркало.

— Да, милорд, именно вы. Я слишком хорошо помню, каковы были ваши настроения тотчас после вашего… последнего свидания с мисс Бальфур. Боюсь, это именно тот редкий случай, когда вам нелегко будет себя контролировать.

Рука Сина, державшая булавку, замерла в воздухе.

— Так ты считаешь, я умею себя контролировать?

— О, лучше подавляющего большинства, милорд! Впрочем, привычка эта совсем недурна: самоконтроль — бесценное подспорье в азартных играх. Однако в отношениях с прекрасным полом это качество, полагаю, не столь благоприятно…

— Я не вступаю в отношения с прекрасным полом! Имею в виду, в серьезные отношения…

Данн поднял бровь, словно слова господина доказывали его полную и окончательную правоту.

— То есть, я хотел сказать, что не вступаю в серьезные отношения, потому что не желаю этого!

— Вы совершенно правы, милорд! — Данн склонил голову.

С донельзя мрачным видом Син заколол галстучный узел булавкой. Да, он служит мишенью светских пересудов, решительно отказываясь общаться с пресными девами, которых усердно подсовывает ему тетушка с того самого дня, как он унаследовал свой громкий титул, однако дело тут вовсе не в «самоконтроле»! Он просто-напросто знает, какой жизнью предпочитает жить, и все делает для того, чтобы жить именно так. Что же до его отношений с прекрасным полом, то их хоть отбавляй — их, пожалуй, даже больше, чем приличествует его положению…

Непрошеная забота Данна была ему смешна, как и несправедливый упрек. Впрочем, чем урезонивать дерзкого слугу, сейчас он лучше займется куда более важными делами — например, придумает, как остаться наедине с мисс Бальфур, при этом избежав недремлющего ока тети Маргарет…

Мисс Бальфур бросила ему недвусмысленный вызов, она прямо-таки подзадоривала его в попытке ее соблазнить…

Что ж, ей многое предстоит понять. Он уже раскрыл свои карты — настало время ей узнать, как блестяще он умеет тасовать колоду.

— Данн, тебе не нужно ждать меня сегодня вечером.

— Вы будете поздно, милорд?

— Не сегодня. Нынче как раз я собираюсь лечь пораньше.

Сегодня с этой Бальфур, пожалуй, довольно — теперь умнее будет сделать передышку: пусть гадает, что он предпримет далее. Ведь нет в мире ничего соблазнительнее ожидания…

У него впереди еще три недели, чтобы с блеском доказать мисс Бальфур, как она его недооценивает! Три восхитительно сладкие недели — и он намерен сполна ими насладиться. Но сперва, разумеется, ему стоит оценить всех до единого гостей тетушки и понять, способны ли они составить ему конкуренцию. Улыбнувшись, Синклер пожелал камердинеру спокойной ночи и вышел за дверь.

А спустя пять минут он уже озирал гостиную.

— Боже правый…

Тетя Маргарет вздохнула:

— Знаю-знаю. Новая ткань для портьер изумительна, правда? Сперва я боялась этого новомодного цвета — он называется веллингтонский голубой, но Шарлотта поклялась, что это последний писк моды, и я сдалась. И теперь я в полном восторге!

— Да я и не заметил ваших проклятых портьер! Стало быть, вот это и есть ваши гости?

— Ну да, и что? — фыркнула тетушка и тотчас поморщилась: — От тебя пахнет виски!

— Камердинер решил продезинфицировать мне ссадину посредством этого зелья… — скривился Син.

Взгляд тетушки сделался пристальным.

— Кстати, а как тебя угораздило…

— Это не имеет значения, — отрезал Син. — Мы говорили о ваших гостях.

Тетушка пожала плечами:

— Полагаю, с большинством ты знаком. — Она кивнула в сторону небольшой группы гостей, сидящих поодаль — все они как на подбор были одеты по последней моде, а дамы увешаны драгоценностями. — Ты наверняка знаешь мистера и миссис Стюарт — они приходятся родней графу Бьюкенену, да и их дочерей, Изобел и Мюриэллу…

Все без исключения Стюарты были почти на одно лицо: одинаковые вялые подбородки и мышино-серые волосы разных оттенков — не исключая и их дочерей-перестарков. Мистеру и миссис Стюарт было уже порядком за шестьдесят, оба отличались худобой и хрупкостью — казалось, даже слабый порыв ветра сдует их. Рядом с родителями обе дочери выглядели внушительно, невзирая на то, что одна была высока и тоща, а другая — приземиста и полновата.

А тетушка Маргарет указала на двух женщин, сидящих в креслах у камина:

— Не сомневаюсь, что вы встречались с мисс Фрэзер и леди Мафарлин — обе они прелестно играют в вист…

Впрочем, обеих леди нелегко было вообразить сидящими за карточным столом — одна клевала носом, другая была к этому близка.

— А вон там — мистер Манро, — тетушка указала на довольно пожилого упитанного человека с лысеющей макушкой.

— А что это он все время прохаживается у столика с портвейном?

— Это его совершенно обычное поведение. Он приятель Роксборо, вполне состоятелен, владеет обширными имениями неподалеку от Стерлинга. Увы, с годами он превратился в изрядного ловеласа — я жалею даже, что пригласила его…

— А кто вон тот пожилой мужчина?

— Лорд Камерон вовсе не пожилой! Он мужчина средних лет! Брови Сина удивленно вздернулись. А тетушка продолжала:

— Он мой сосед и частый партнер по висту — ну, когда викарий бывает занят. Он тебе понравится, обещаю. Когда он в настроении, просто очаровательно шутит. Видишь сам, здесь все вполне респектабельны.

— Тетя Маргарет, все твои гости, вне сомнений, очаровательны, однако выбраны в несвойственном тебе стиле. Все они в таком… — Син едва было не ляпнул «почтенном возрасте», но вовремя одернул себя, поняв, что большинство гостей — ровесники леди Маргарет или даже моложе.

— Итак, все они — что? Что ты хотел сказать? — Глаза тетушки Маргарет метали молнии — она явно прекрасно поняла, что именно хотел сказать племянник.

— Все они… совсем не таковы, как я ожидал.

— А кого ты ожидал здесь увидеть?

— Ну… мистера Бэйли, лорда Макдоналда, графа Спенсера, мисс Сонтит, леди Мактавиш… словом, тех, кого ты обычно приглашаешь к себе развлечься.

— Но, видишь ли, в стране свирепствует малярия и…

Тетушка произнесла это таким тоном, что Син уставился на нее во все глаза:

— Вы хотите сказать, что хвороба скосила всю молодежь, тогда как старшее поколение счастливо избежало заразы?

— Странно, не правда ли? — Герцогиня, потупившись, поигрывала изумрудным браслетом, украшавшим ее запястье: — Но малярия порой бывает непредсказуема.

…Какая муха укусила герцогиню?

— Но мы с мисс Бальфур странно будем выглядеть среди всех этих людей — ведь по возрасту мы совершенно не…

Леди Маргарет окинула комнату взором, полным изумления:

— О Боже… Кажется, ты прав. А я ведь об этом и не подумала!

— Тетушка, вот уж не знаю, что за игру вы затеяли, но, похоже, ставка в ней весьма серьезна. У вас на этот раз всего десятеро гостей — и это при том, что обычно вы приглашаете семей эдак двадцать или поболее.

И теперь ему много сложнее будет остаться наедине с Роуз так, чтобы никто этого не заметил! Их тотчас хватятся… Син одарил тетушку тяжелым взглядом:

— Что у тебя на уме?

— У меня? — На худых щеках герцогини сквозь слой пудры проступили два ярких пятна. — Да решительно ничего… такого. Я просто пытаюсь помочь…

— Кому помочь? С какой стати?

— Ты, похоже, весьма интересуешься этой девчонкой, мисс Бальфур, и я решила, что молодые соперники тебе совсем не надобны…

Син едва не подавился:

— Соперники? Так вы полагаете, я не смог бы… Боже мой, мадам! Никто еще так меня не оскорблял!

Однако тетушка нимало не смутилась:

— Очень жаль. Ты не был бы столь невыносим, если бы люди поменьше лебезили перед тобой! И не вздумай уверять меня, что это не так!

Син помрачнел:

— Если вы почитаете меня таким уж чудовищем, отчего приглашаете к себе из года в год?

— Просто потому, дорогой, что ты приходишься мне внучатым племянником. К тому же ты мой любимчик.

— Стало быть, вы говорите мне гадости исключительно из любви?

— Любить кого-то — вовсе не означает вечно гладить по шерстке! Порой нужно говорить правду, хотят ее слышать или нет! Кстати, я давным-давно хотела поговорить с тобой по душам — с годами ты стал слишком уж высокомерным!

— Ерунда!

— Но в этом не твоя вина, разумеется. Когда не стало твоих родителей, моя сестрица сочла, что бремя ответственности за семью поможет тебе стать мужчиной. Так и случилось — правда, мужчина из тебя получился… не совсем такой, как хотелось бы.

— Ну довольно! Вы сказали достаточно, мадам! — ледяным тоном бросил Син. — Многие унаследовали куда большие состояния, причем в куда более нежном возрасте…

— И со столь же катастрофическими для себя последствиями! — парировала герцогиня.

— Фамильный особняк Синклеров никогда не был в столь безупречном состоянии! Это же касается и финансов семьи!

— Деловой хватки у тебя не отнять, но это не пошло на пользу лично тебе. Рядом с тобой не случилось никого, чьи желанья и стремленья следовало бы брать в расчет! Младшие были еще детьми, однако теперь, когда они выросли и переженились, ты сделался вконец невыносим!

Да провались всё! Сначала Данн, теперь вот тетя Маргарет…

— Что ж, если вы так и впрямь считаете, полагаю, мне лучше будет уехать.

— И лишиться общества мисс Бальфур? И это после того, как я в поте лица пересматривала список приглашенных, желая предоставить тебе все преимущества?

— Черт возьми, меня решительно не интересует эта мисс Бальфур!

Тетя Маргарет недоверчиво вздернула бровь:

— Ну, если она уж вовсе тебя не интересует, отчего тогда ты прилетел сюда, словно муха на мед, лишь заслышав ее имя? А ведь это так, сознайся!

— Мой интерес к мисс Бальфур совсем не романтического свойства!

— Дорогой мой, но какого рода интерес, помимо романтического, может испытывать мужчина к женщине?

— Извольте, я объясню. Все это время она была словно заноза у меня в заднице — прошу простить, мадам, — и я решил, что настало время извлечь занозу! Вот и все.

— Но ты же не намерен причинить ей вред? — Тетя Маргарет воинственно вскинула подбородок и тотчас стала необычайно похожа на родную свою сестру, бабушку Сина. — Позволь напомнить: девочка у меня в гостях, к тому же она моя крестница. И если я узнаю о каком-либо неподобающем твоем поступке в отношении барышни, ты очень пожалеешь!

— Уверяю, у мисс Бальфур не будет ни единого повода упомянуть о неподобающем поведении с моей стороны!

О, я позабочусь о том, чтобы мисс сочла мое поведение самым что ни на есть подобающим! Настолько подобающим, что она будет молить о продолжении!

— От души на это надеюсь! Покуда девочка гостит в моем доме, она пребывает под моей защитой и покровительством, и я не позволю, чтобы ее репутация подвергалась угрозе!

Если бы Роуз была невинной овечкой, Сина тоже заботила бы ее репутация. Но ведь девушка ясно дала ему понять, что является «женщиной с опытом»…

— Если тут кто-то и нуждается в защите, то это явно не она. Однако будьте покойны, тетушка, барышня в безопасности. И пора вам прекратить ваши несносные попытки «пристроить» меня!

— Да полно, племянник! Ты явно заинтересовался этой девочкой, но не желаешь в этом сознаваться!

— Однако вы уже начинаете мне досаждать! Только взгляните на своих гостей! Сразу понятно, что вы замыслили!

— Тебе следует признать, что нуждаешься в помощи! Мисс Бальфур весьма привлекательна, и другие достойные претенденты, более обходительные, нежели ты, могли бы тебя затмить в ее глазах…

— Никто не может перещеголять меня в том, что касается обходительности — когда я этого хочу! А ваша мисс Бальфур чересчур смуглая, невыносимо веснушчатая, да и одета совершенно не по моде! И будь здесь другие «достойные претенденты», боюсь, они бы не удостоили ее даже взглядом…

— Однако она необычайно жизнерадостна, очаровательна, а еще у нее обворожительная улыбка! — Не позволяя Сину ответить, тетя Маргарет предостерегающе подняла руку. — Впрочем, соглашусь: мисс Бальфур совсем, что называется, не твой тип женщины. Она очень независима, она не мечтает стяжать высокий титул, и, похоже, деньги ее не слишком интересуют.

Син нахмурился:

— Да, это не мой тип женщины. И увы, именно тот тип хищниц, которых привлекают мой титул и состояние, что бы вы там ни говорили!

Тетя Маргарет сурово сдвинула брови:

— Послушай меня, Син. Вокруг всегда полным-полно тех, кого привлекают наш титул и богатство. Однако есть и те, кто хочет быть с нами единственно ради нас самих!

Син издевательски захохотал. Герцогиня прикусила губу.

— О Господи! Бедный мой мальчик…

— Чепуха! — хмыкнул Син. — Как бы там ни было, Господь благословил меня и состоянием, и титулом, и давайте примем это как данность. Так что прекратите вести себя со мною так, словно я малыш, разбивший коленку! Я не нуждаюсь в том, чтобы вы утирали мне слезки!

— Но нельзя жить так, будто…

— Поверьте, я совершенно доволен своей жизнью, тетушка Маргарет!

— Ты счастлив? Полно, правда ли это? Даже невзирая на то, что полагаешь, будто каждая встречная женщина интересуется тобой единственно из-за твоего титула и денег?

— Я не «полагаю так» — я это знаю. Некоторые прямо говорили мне об этом.

— О-о-о… Но ведь они… — Герцогиня брезгливо поджала губы. — Я знаю, как именуются такие вот женщины, однако этого слова произнести не рискну. Син, ты ошибаешься, считая, будто все на свете женщины таковы. Взгляни хоть на мисс Бальфур. Ее, похоже, не занимают ни твой титул, ни деньги — впрочем, похоже, и ты сам!

Ну, это продлится очень недолго. Син потрепал тетушку по руке.

— Поручите мисс Бальфур моим заботам — вот увидите, я умею очаровать женщину, когда мне этого хочется.

Герцогиня неэлегантно фыркнула:

— О, моя вера в тебя почти безгранична, однако всему есть предел. — Она погладила племянника по руке так, словно он был трехлетним малышом, а она только что вручила ему печеньку. — И не вздумай благодарить за мою бесценную помощь — я по-прежнему не понимаю твоих мотивов!

— Ваша светлость, в добром ли вы здравии? — Перед ними возникла Изобел. Долговязая и нескладная, она славилась своей безыскусной прямотой. Впрочем, Син считал ее просто дурно воспитанной и пустоголовой и полагал, что именно эти ее качества, а вовсе не мышиный цвет волос и дурацкая, безвкусная, но претенциозная прическа, были виной тому, что барышня до сих пор не замужем. И что толку, что она в родстве с половиной лучших семейств Англии и имеет солидное приданое?..

Рядом с нею стояла ее сестра, внешне составлявшая полную противоположность Изобел — низенькая и кругленькая. Мисс Мюриэл привстала на цыпочки и, сощурившись, оглядела Сина.

— А это кто?

— Лорд Фин! — хихикнула в перчатку тощая сестрица. — То есть, простите, лорд Синклер…

Как обычно, перед лицом подобной наглости Син лишь молча поднял бровь. Ухмылка сползла с тощего лица мисс Изобел, она некрасиво покраснела до ушей и принялась, потупившись, расправлять кисточки, украшавшие ее ридикюль.

Тетушка Маргарет сочла за благо вмешаться:

— Мои милые мисс Стюарт, как мило с вашей стороны, что вы не пренебрегли моим приглашением! Мы ждем последнюю нашу гостью — как только она появится, мы переместимся в столовую.

Лорд Камерон, который вместе с мистером Манро рассматривал через монокль изображение нагой женщины, украшающее портьеру, повернулся к герцогине:

— От души надеюсь, что она поторопится — я просто умираю с голоду!

Мистер Манро вынул из глазной впадины монокль, и тот повис на шнурке, болтаясь на объемистом животе.

— Уже девятый час! Припоздниться с ужином изредка — еще куда ни шло, но если это входит в привычку, то пищеварение может всерьез пострадать…

— Мисс Бальфур будет очень скоро и… Ах, вот и она. Прошу меня простить! — Герцогиня поспешила навстречу вошедшей барышне.

— О Боже! — Мистер Манро вновь вставил в глаз монокль. — Кто эта красавица?

Син насупился. Роуз — красавица? Обернувшись, он посмотрел на девушку — тетушка Маргарет, должно быть, шепнула ей на ушко что-то весьма забавное, потому что личико Роуз озарилось улыбкой, которая волшебно преобразила его. А звук тихого смеха заставил его вздрогнуть. Черт подери! У нее и в самом деле прелестная улыбка. Возможно, если бы она так не бесила меня, я заметил бы это куда раньше.

Мистер Манро довольно хихикнул:

— Прелестное видение! — и принялся поправлять свой шейный платок, а заметив крошечное пятнышко на жилете, стал тщательно счищать его сарделькообразным пальцем.

Лорд Камерон во все глаза уставился на Роуз:

— Я незнаком с нею… уж если бы я ее увидел, то никогда не позабыл бы!

Мисс Изобел сморщила носик:

— Кто бы она ни была, она отвратительно старомодно одета!

Ее сестра исподлобья оглядела вошедшую:

— Великий Боже, она носит лиловое! Этот цвет вот уже три года как вышел из моды!

Син же молчал, от души желая им всем провалиться в преисподнюю. Если бы тетушка Маргарет по обыкновению пригласила к себе блестящих светских барышень, Роуз, несомненно, проиграла бы всем без исключения. Теперь же она, вне сомнений, была самой привлекательной девушкой в этом узком кругу — и пожинала плоды в виде женской завистливой язвительности и непрошеного мужского внимания.

— Надеюсь, за ужином мы будем сидеть с нею рядышком, — Манро одернул чересчур тесный жилет. — Ну а если не повезет, поболтаем после. Интересно все же, кто она такая?

— Ее зовут Роуз Бальфур, — сказала мисс Мюриэл. — Нынче поутру я видела, как она выходила из библиотеки — ее светлость представила нас друг другу. Это ее папенька вывел знаменитую «Розу Бальфур»… — Манро никак не отреагировал, и Мюриэл пояснила: — Это сорт роз — вы наверняка о нем слышали.

— Да я ромашки от колокольчика не отличу, — отмахнулся Манро.

— Но этот цветок очень известен! Сэр Бальфур — недурной садовод.

Лорд Камерон нацелил свой крупный нос на Роуз.

— Так ее отец — простой садовник? — вполголоса проговорил он. — Странно, что ее светлость пригласила такое ничтожество в свой уважаемый дом. Обычно она куда разборчивее, впрочем… — Прищурившись, он внимательно изучил Роуз. — Отчего-то мне знакомо это имя…

— Лично я восхищаюсь изысканным вкусом ее светлости, — воскликнул Манро, неуклюже силясь продемонстрировать галантность.

Подойдя к гостям вместе с девушкой, леди Маргарет официально представила им Роуз. Обе мисс Стюарт откровенно заискивали перед герцогиней, едва кивнув девушке. Лорд Камерон лучился любопытством, а мистер Манро задержал в ладонях ручку Роуз куда дольше, нежели того требовали приличия.

Наконец, леди Маргарет кивнула в сторону Сина:

— Мисс Бальфур, надеюсь, вы уже знакомы с моим внучатым племянником, графом Синклером.

Девушка коротко кивнула. Может, она и произнесла бы какие-то незначащие слова, однако Манро завладел вниманием гостьи и, не теряя времени, отвел ее в другой конец гостиной, где принялся осыпать ее столь экстравагантными комплиментами, что Сина передернуло. К счастью, Макдугал объявил, что стол накрыт, и гости направились в столовую.

Ужин, впрочем, разочаровал Сина — тетя Маргарет предусмотрительно не стала сажать их с Роуз рядом. Они сидели друг напротив друга, по обе стороны от девушки восседали мистер Манро и лорд Камерон, а Сину приходилось довольствоваться соседством мисс Мюриэл с одной стороны и клюющей носом мисс Фрэзер — с другой. Мисс Мюриэл тараторила, не закрывая рта: она обсудила Регента, состояние бристольской дороги, омаровый суп, причем ее нимало не смущало то обстоятельство, что беседу никто из соседей не поддерживал…

Тем временем беседа на том краю стола, который украшала собою Роуз, текла куда живее. Трапеза тянулась целую вечность, и когда джентльмены, откланявшись, удалились в библиотеку пропустить по рюмочке портвейна, Син вздохнул с облегчением: Роуз наконец избавлена была от неуклюжих ухаживаний Манро.

В библиотеке беседа мужчин текла вяло, а когда дамы наконец присоединились к ним, Син заметил, что леди Маргарет шла, опираясь на руку Роуз.

Чувствуя, как рассматривают ее гости, Роуз ощущала мучительную неловкость. Прежде, выходя в свет, она сопровождала сестер и, поскольку те были куда более хорошенькими и веселыми, редко удостаивалась столь пристального внимания. Похоже, единственный, кто оставался равнодушен к ней, — это Син. Казалось, он скучал, словно в опере…

Подбородок его украшала ссадина — а когда он отодвигал стул, усаживая миссис Стюарт, Роуз заметила, как он поморщился от боли и потер ушибленное плечо. Что ж, поделом ему! Как посмел он открыто объявить, что намерен соблазнить меня? Притом он так уверен в успехе, что без стеснения обнаружил передо мной свои намерения!

Эта удивительная самонадеянность исполнила девушку решимости сопротивляться, невзирая на то, как тянуло ее к этому человеку. С ужасом она понимала, что бороться ей придется с самой собой, а вовсе не с мужчиной… Она вспомнила их встречу в библиотеке — и вздрогнула. Проклятие, что в нем такого? Отчего я так реагирую на него? И почему общество куда менее угрожающих мужчин не доставляет мне никакого удовольствия?

Когда она ездила в Лондон в разгар сезона, поэт Байрон и его подражатели как раз были в большой моде. Байрон казался мягким на вид, чрезвычайно манерным человеком — Роуз даже передергивало. Впрочем, тетя Леттис была от него без ума, а вот на девушку он совершенно не произвел впечатления…

Нет, ей нравились совсем другие мужчины! Мужественные, широкоплечие, с мускулистыми руками. Мужчины, плоть которых заполняла бы модные в этом сезоне бриджи так, чтобы ткань не скрывала мощных бедер. Девушка глазами нашла Сина в другом конце комнаты, взглянула на его ноги, потом перевела взгляд выше… Наконец, опомнившись, взглянула мужчине в лицо — и заметила довольную усмешку.

Роуз отвернулась — лицо ее пылало. И вдруг заметила, что мистер Манро направляется прямиком к ней.

О нет! Он уже за ужином порядком мне надоел! Роуз поспешила к мисс Изобел, ища защиты. Но тут вошел Макдугал, неся поднос с бокалами шерри для дам. Роуз с облегчением схватила один…

Графиня подняла свой бокал:

— Дорогие гости, прошу минуту вашего внимания! — Глаза присутствующих устремились на герцогиню, но та кивнула в сторону Роуз: — Мисс Бальфур рассказывала за ужином, как любит верховую езду…

Теперь все смотрели на девушку. Она поставила опустевший бокал на поднос, однако Макдугал тотчас вручил ей новый.

— И поэтому, — продолжала герцогиня, — леди Шарлотта предложила всем нам совершить завтра увлекательную верховую прогулку к живописным развалинам старого замка Роксборо, где и будет устроен пикник. Туда ведет широкая ровная дорога, частью она пролегает через лес, потом по берегу реки Твид. Ну а для тех из нас, кто не расположен ехать верхом, будут поданы комфортабельные экипажи.

Слова герцогини были встречены одобрительным многоголосьем. Громче прочих звучал голосок мисс Изобел — и Роуз предположила, что некогда ей сделали комплимент, заверив, что она особенно эффектно выглядит в амазонке.

Пока герцогиня отвечала на вопросы касательно завтрашнего развлечения, Роуз тоскливо смотрела на дверь. Как бы, извинившись, удалиться?.. Вот если только…

— Вам приличествует остаться еще минут на десять.

От звука низкого мужского голоса кровь застучала у девушки в висках. Син оказался куда ближе, нежели она полагала — ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он выглядел довольным — точь-в-точь кот, объевшийся сметаны!

— А затем я уйду… одна.

— Ну, разумеется, — пожал плечами Син. — Никто и не предлагал вам иного.

Девушка ощутила разочарование — и очень удивилась этому.

— Но вы предлагали прежде… вы говорили…

Глаза Сина блеснули — он явно забавлялся.

— Я сказал, что соблазню вас, однако не говорил, когда именно. Предлагаю вам до той поры совершенно расслабиться и попросту наслаждаться увеселениями, которые предложит моя тетушка.

Макдугал забрал у Роуз пустой бокал — и когда только она успела его осушить? — и девушка схватила с подноса новый.

— Осторожнее, — предупредил Син, — шерри тетушки Маргарет необычайно коварен…

Мужчина стоял так близко, что, поднимая бокал, чтобы сделать глоток, девушка коснулась локтем его груди. Роуз сделала шаг в сторону. Однако Син проделал то же самое.

— Что вы делаете?

— А что такого? Да вы разнервничались!

Плутовская улыбка Сина красноречиво свидетельствовала о том, что он прекрасно понимает, как действует на девушку.

В игру играют двое, не так ли? Что ж, поиграем.

— Это вас волнует, милорд? — Грудь Роуз коснулась жилета Сина. Улыбки на его лице как не бывало. Девушка наблюдала за ним сквозь густые ресницы, забавляясь произведенным эффектом. — Что-то не так? Может статься, я стою чересчур близко?

Глаза Сина потемнели:

— На вашем месте я был бы осторожней, мисс Бальфур!

— С чего бы вдруг? Боитесь, как бы я не ввела вас в соблазн? О-о-о, погодите, я что-то перепутала: ведь это вы грозились соблазнить меня! Как меня угораздило позабыть?

Син улыбнулся ей почти нежно:

— В последний раз, когда вы стояли столь близко, дело для меня кончилось разбитым подбородком и ушибленным плечом. Похоже, вы приносите несчастья, мисс Бальфур!

Искренняя насмешка, звучавшая в его низком голосе, отбила у Роуз охоту продолжать в том же духе. Она была готова к тому, что он рассердится, даже разозлится — но эта кривоватая ухмылка сбила девушку с толку. Он совершенно непредсказуем! Он — воплощенная тайна, требующая разгадки. Но как же опасно это может быть…

— Я рада, что вы так быстро оправились после падения, милорд…

Син осторожно шевельнул плечом:

— Полагаю, еще не вполне оправился, однако спасибо на добром слове. — Он поднял бровь. — Понравился ли вам ужин? У вас за столом, похоже, царило веселье…

— О да, ваша тетушка развлекала нас рассказами о своей молодости, проведенной при дворе. А на вашем краю стола, как мне почудилось, было настоящее сонное царство!

— Увы, мисс Фрэзер нашла первое блюдо слегка пресноватым, потому, верно, и продремала до конца трапезы. В какой-то момент я стал всерьез опасаться, что она упадет лицом прямо в черепаховый суп.

— Да, похоже, она только и делает, что спит! — хихикнула Роуз.

Взгляд Сина уперся прямо в лоб девушки:

— А ваш синяк не столь выразителен, как я ожидал.

— Синяки для меня — штука нечастая. Я довольно крепкая. — Девушка оглядела комнату и прибавила: — Похоже, в отличие от большинства присутствующих.

— Да, гости подобрались один к одному… Боюсь, если вы приехали в замок Флорз с целью развлечься, то будете сильно разочарованы. — Глаза его блеснули. — К счастью, наше с вами… пари не позволит нам соскучиться. Мы можем…

— Как мило! — Мягкий голосок леди Шарлотты нарушил их тет-а-тет. — Обожаю старые добрые пари! — Она подошла незаметно и стояла теперь прямо подле молодых людей, выжидательно глядя на них. — Прошу, расскажите, кто кому бросил вызов и каковы ставки?

Син взглянул на нее без тени улыбки:

— Не стоит внимания.

Роуз же изобразила удивление:

— Лорд Синклер, неужели вы уже сдались?

— Я никогда не сдаюсь, — сощурился Син и, повернувшись к леди Шарлотте, прибавил сурово: — Я просто предложил мисс Бальфур посостязаться во время верховой прогулки.

— Честно признаться, он предложил мне нечто большее, нежели просто состязание, — вставила Роуз с чарующей улыбкой. — Сейчас мы как раз обдумывали наши ставки…

Леди Шарлотта с довольным видом воскликнула:

— Ваша светлость, вы только послушайте! Лорд Синклер и мисс Бальфур задумали какое-то состязание и сейчас побьются об заклад!

Глаза всех гостей устремились на спорщиков. Леди Маргарет приблизилась.

— Итак, — нетерпеливо воскликнула она, — что за схватка вам предстоит?

— Ничего особенного, — отмахнулся от любопытствующих Син. — Всего лишь скачки наперегонки во время завтрашней прогулки.

— И… это всё?

— Нет, — возразила тотчас Роуз. — У нас целая серия поединков. Это будет лишь первый…

— Прекрасно! — воскликнула довольная герцогиня. — Звучит многообещающе!

— А я с радостью буду принимать ставки! — предложила леди Шарлотта. — Макдугал, принесите, пожалуйста, грифельную доску из библиотеки!

— Ставлю двадцать фунтов на мисс Бальфур! — сказал Манро.

— Простите меня, мисс Бальфур, но не в моих привычках швыряться деньгами, — объявил лорд Камерон. — Поэтому мои двадцать фунтов на лорда Сина…

Обе мисс Стюарт поставили на Сина, а вот их папенька, к изумлению собравшихся, поставил два фунта на Роуз.

Покуда гости суетились у грифельной доски, Син склонился к Роуз и шепотом спросил:

— Чего вы надеетесь добиться при помощи этой маленькой хитрости?

— Всего лишь свидетелей, — нежно улыбнулась ему девушка. — И чем больше их будет, тем лучше.

— Эти свидетели глуховаты и подслеповаты, толку вам от них будет мало, — Син покачал головой. — Даже будь у вас тысяча свидетелей и пристальных наблюдателей, все равно я до вас доберусь!

— А я все равно ускользну! Вам не удастся соблазнить меня, лорд Син. Никогда.

— А вот это мы еще увидим! — ухмыльнулся Син.

Да, она за словом в карман не лезет… и не боится обнаруживать порывов. Еще каких-то пару минут назад он с изумлением поймал на себе взгляд Роуз — такой, словно она намеревалась овладеть им прямо здесь, в библиотеке. И вот на ж тебе… Ее страстный взор и рассмешил, и изумил Сина. Она назвала себя «женщиной с опытом» — похоже, она не лгала. Ведь только опытная женщина способна владеть собой при столь щекотливых обстоятельствах, да еще и в присутствии посторонних!

Да, она желает его не меньше, чем он вожделеет ее — оттого еще более странным выглядит то, что ее, похоже, вовсе не интересуют ни его деньги, ни его титул. А ведь в ту самую первую их встречу Роуз вполне могла бы в слезах поклясться, что он погубил ее невинность — и ей бы поверили! Ей ничего не стоило бы тогда потребовать, чтобы он женился на ней, чтобы восстановить ее репутацию — однако ничего похожего у нее и в мыслях не возникло…

Стало быть, Роуз на самом деле не похожа на известных ему женщин. Но в чем тут загадка?

— Мисс Бальфур, а почему вы приняли приглашение моей тетушки?

— Потому что быть приглашенной в замок Флорз — честь для меня. И как могла я отказать своей крестной? Ведь она весьма решительная дама.

— И вы даже понятия не имеете, насколько решительная! И насколько она может быть настойчива! — Син поглядел на герцогиню — та, стоя подле леди Шарлотты, рассматривала перечень ставок на доске. — Сдается, тетушка полагает, что вы великолепный жокей…

Глаза Роуз ярко вспыхнули:

— Дома я езжу верхом ежедневно!

Стоило ей заговорить о чем-то, всерьез трогающем сердце, лицо ее преображалось. Волнение и страсть превращали ее из почти хорошенькой в ослепительную красавицу!

Син вдруг осознал, что склоняется все ниже к девушке, вдыхая этот опаляющий жар. Это было смешно! Он поспешно отпрянул.

— Кони вам наверняка придутся по душе. Конюшни Роксборо превосходны — дядюшка самолично отбирал лучших лошадей. Все они великолепны — за исключением нескольких, откормленных и неповоротливых, которых он держит исключительно для тетушкиных гостей.

— Жду-не дождусь завтрашней прогулки! Я ведь уже целую неделю не сидела в седле! — воскликнула Роуз.

— И вы намерены пуститься в галоп, сопровождаемая вашими, с позволенья сказать, «свидетелями» верхом на смирных старых клячах? Вы замечтались, сдается мне…

— А вот об этом я не подумала. Как же нам быть?

— Предлагаю пуститься в галоп тотчас, как только впереди покажется прямой участок дороги.

— Вдвоем?

— Ага, испугались? — Голос Сина звучал язвительно.

— Ничуть! — немедля откликнулась девушка.

Итак, мисс Бальфур, вы гордо принимаете брошенный вам вызов! Если так, жизнь его существенно упрощается. Внимательно наблюдая за девушкой, Син произнес:

— Впрочем, если вы опасаетесь оставаться со мной наедине, можете носа не высовывать из замка и не отрываться от тетушкиной юбки. Конечно, это будет трусостью с вашей стороны, однако…

— Я не трусиха, лорд Синклер. Я более чем готова…

К ним подскочил мистер Манро.

— Уже поддразниваете противника? — Джентльмен отвесил Роуз полупоклон. — Я поставил на вас, мисс, поскольку ее светлость уверяет, будто бы вы первосортная наездница! — Кинув взгляд на Сина, он поспешно прибавил: — Не в обиду вам будь сказано, разумеется…

— Да я и не думал обижаться.

Манро поклонился:

— Благодарю вас. Сам я невеликий ездок, хотя завтра планирую прокатиться. — И, глядя на Роуз так, словно та была изысканным десертом, протянул задумчиво: — Интересно, какие еще развлечения задумала для нас ее светлость?

— Вот уж никогда не знаешь, что у тетушки на уме, — вздохнул Син. — Осмелюсь предположить, ужинать мы будем ежевечерне, притом необычайно поздно: часов эдак около восьми, партия в вист начнется и того позднее — не раньше девяти, а то и около десяти, и это безудержное веселье будет прерываться лишь зевками и храпом некоторых игроков…

— Я бы с превеликим удовольствием как следует поспала, — серьезно сказала Роуз. — Я даже хотела прилечь тотчас по приезде, однако…

Син вдруг представил себе ее, пробудившуюся после дневного сна, с полузакрытыми еще глазами… она потягивается всем своим маленьким стройным телом, облаченным в одну лишь ночную рубашку… Взгляд его остановился на вырезе платья девушки — в нем едва виднелась тонкая полоска шелковой нижней рубашки… Стало быть, у тебя есть и нежные, уязвимые места. Ах, если бы…

— Дорогой мой мальчик! — к нему спешила тетя Маргарет. — Шарлотте нужна твоя помощь: следует подобрать лошадок для наших гостей. Обыкновенно этим занимается Роксборо, но поскольку его нет в замке…

Возможность переговорить с Роуз один на один была безнадежно упущена. Пытаясь скрыть досаду, Син кивнул тётушке:

— Разумеется, я к вашим услугам, вот только закончу беседу с…

Но Роуз уже отошла и беседовала теперь с мистером Стюартом, к великой радости старикашки, а Манро пристроился подле них.

— А-а-а, Манро во всей красе! — Герцогиня глядела на происходящее с одобрением. — Конечно, подобное не входило в мои планы — признаюсь, приглашая его, я не имела в виду ничего в этом роде. Однако сейчас, видя его неподдельный интерес к барышне, думаю, для девочки это была бы недурная партия.

— Манро и Роуз? Да вы шутить изволите?

— А почему бы и нет? Он достаточно богат, у него отменная конюшня — девочке она понравится. К тому же она еще очень молода и может подарить ему наследника. Нет, положительно это была бы хорошая партия для них обоих!

— Да он лет на тридцать ее старше!

— И что же? Мне приходилось видеть счастливейшие союзы с куда более значительной разницей в возрасте.

— А мне — несчастливые, с куда меньшей!

— Стало быть, возраст значения не имеет, — подытожила герцогиня. — Кстати, в толк не возьму, с какой стати ты, никогда не будучи женат, вообразил, будто что-то в этом смыслишь? Вот я — другое дело: в вопросах брака я эксперт!

— Пари держу, этот мистер Манро совершенно неинтересен Роуз Бальфур. Для такой женщины он пресен и скучен!

— Ах! — Герцогиня безмятежно наблюдала за неумелыми ухаживаниями Манро. — Я тоже держу пари: мисс Бальфур не покинет замка Флорз без предложения руки и сердца!

Син помрачнел. Герцогиня же безмятежно продолжала:

— Вот мистер Манро, похоже, уже потерял голову — а ведь они едва встретились! А есть еще лорд Камерон…

— Нет.

Герцогиня изумленно воззрилась на племянника:

— Что ты хочешь сказать этим «нет»?

— Оба они чересчур стары для нее. Кстати, Камерон клевал носом, сидя подле нее за ужином.

— Это единственно потому, что он ошибочно счел ее отца простым садовником. Но я уже всё ему объяснила. Так что и тот, и другой кавалеры вполне подошли бы мисс Бальфур в качестве женихов.

— Проклятие, вы же божились, что не станете никого сватать!

— Я сказала лишь, что не буду сватать тебя. А вот мисс Бальфур очень нуждается в моей заботе: у нее и приданого как такового нет, и богатой наследницей ей не бывать — и всё же девушка она достойная, из хорошей семьи, хотя и обделена красотой, которая могла бы заставить женихов пренебречь ее бедностью. Так что, возможно, для Манро и Камерона это идеальный вариант…

— Но ни тот, ни другой не намерены обзаводиться семьей!

— Чепуха. Оба рады были бы найти девушку благородного происхождения, миленькую, здоровенькую и девственную… — Леди Маргарет изумленно воззрилась на Сина: — Прости, ты что-то сказал?

— Нет, просто закашлялся, простите. Ну, допустим, вам понятно, какую выгоду извлекли бы ваши приятели из женитьбы на мисс Бальфур — может, вы понимаете также, что она-то выиграет от такого союза?

— Она станет состоятельной, она получит положение в свете куда выше, чем имеет сейчас, получит также и мужа, готового выполнить любое ее желание. Чего еще ей желать от мужчины?

— Возможно, молодости. Силы. Зубов, в конце концов!

— У лорда Камерона зубы покуда на месте. — Леди Маргарет придирчиво оглядела второго «кандидата». — Насчет Манро я не так уверена… он странно клацал челюстями за ужином, так что у меня есть кой-какие подозрения. Правда, он весь вечер глаз с нее не сводит. Ты только посмотри на него!

Син поглядел на Манро — тот беседовал с Роуз и впрямь казался влюбленным. При мысли о покрытых старческими пятнами руках Манро, касающихся смуглой кожи Роуз, Сину стало не по себе. Тетя Маргарет ласково улыбнулась:

— Не правда ли, чудная пара?

— Чудеснее не бывает. Словно гусеница заползла на нежный молодой листик!

— Син! Да ты не в духе? Что стряслось?

— Я в обычном настроении, всё в порядке.

Тетя Маргарет скептически фыркнула. Тут как раз появились обе девицы Стюарт и присоединились к Роуз и Манро, прервав наконец их весьма неловкий тет-а-тет. Вот и прекрасно. Теперь Манро и словечка вставить не удастся…

Впрочем, Син и впрямь был рассержен: он ни на йоту не продвинулся в своих планах относительно мисс Бальфур. А теперь она обзавелась целыми двумя поклонниками, да еще и сомнительными приятельницами! Все шло наперекосяк, планы рушились…

Син стиснул зубы. Возможно, он недооценил ситуацию, решив, что с легкостью добьется девушки. Планы приходилось корректировать на ходу. Однако завтра, так или иначе, он останется с Роуз Бальфур один на один, и горе ей, когда это случится!

Слегка воодушевившись, он присел за столик вместе с леди Шарлоттой, и они принялись обсуждать предстоящую верховую прогулку. А до завтра было уже рукой подать…

Глава 6

Из дневника герцогини Роксборо

Кажется, я поняла наконец, отчего Син предпочитает якшаться с женщинами с сомнительной репутацией. Если дама не ждет чересчур многого, то и не испытает разочарования, получив мало. И все трепетнее надеюсь, что мисс Бальфур удастся заставить моего племянника пересмотреть свои взгляды, а в перспективе — избавиться от предубеждений в отношении прекрасного пола.

А тем временем я попросила Маклура, одного из лучших наших грумов, бывшего армейского майора, глаз не спускать с мисс Бальфур во время прогулки — ибо уже не сомневаюсь, что Син станет пытаться уединиться с нею.

Мужчины по крайней мере предсказуемы. По счастью, женщины совсем не таковы…

День выдался серый, облачный. Роуз пробудилась на заре от беспокойного сна, полного волнующих сновидений — ей грезились жаркие поцелуи человека с глазами цвета шерри и самодовольной улыбкой…

Не пожелав будить слуг, девушка встала, накинула пеньюар, подложила в камин дров и устроилась подле огня с книгой.

Но навязчивые мысли о Сине мешали ей сполна насладиться утренним чтением. На этот раз, когда мужчина поцеловал ее и она вновь испытала те самые невероятные ощущения, что и шесть лет назад, она не испугалась, как тогда — о нет, она наслаждалась! Наслаждалась сверх всякой меры… Однако кто знает, что лучше?..

Ах, Роуз, Роуз, что же ты делаешь? Девушка тяжело вздохнула, подошла к окну и прислонилась горячим лбом к оконной раме, задумчиво глядя, как ветер треплет траву на лужайке. Ветер принес запах сырости, девушка зябко поежилась — и тут в дверь постучали.

— Войдите!

Двери открылись, и вошла служанка по имени Энни, неся поднос с завтраком.

— Да вы уже встали! А я-то и не знала, что вы проснулись, иначе пришла бы пораньше! — Энни поставила поднос на столик подле камина. — Да вы и огонь уже разожгли… ох, барышня, сдается, приди я попозже, вы и оделись бы без моей помощи!

Уловив в тоне служанки нотку упрека, Роуз улыбнулась. Узнав, что Роуз прибыла в замок без личной прислуги, домоправительница, мисс Кэрнесс, тотчас приставила к ней Энни. Служанка была рослой ширококостной девицей с редкими светлыми волосами, а круглое лицо ее усыпано было веснушками. К тому же она обожала посплетничать — словом, девушке горничная очень понравилась.

— Нет, без тебя я никак не сумела бы одеться, — заверила служанку Роуз. — На моей любимой амазонке такое множество пуговок, что я и пытаться бы не стала…

— Оно и хорошо! А то стали бы судачить, что я дурно выполняю свои обязанности! — Энни сняла с блюда колпак и налила ароматного чаю в тончайшую фарфоровую чашечку. — Пора вам позавтракать, мисс. Если вы и впрямь намерены кататься верхом в эдакую погоду, то без доброго завтрака не обойтись!

Роуз присела за столик и принялась намазывать тост сливочным маслом, а Энни тем временем распахнула створки объемистого гардероба.

— Я еще вчера отдала распоряжение, и служанка из прачечной отгладила все ваши платья — она, между прочим, в полном восторге от вашей амазонки! Говорит, что она получше даже будет, чем та, что носила принцесса Шарлотта, когда приезжала сюда! Я смерть как хотела поглядеть, однако… — Круглое лицо Энни показалось из-за дверцы гардероба. — Вы точно поедете, в эдакую-то непогоду?

— Уж не знаю, как остальные, а я поеду, даже если пойдет дождь. Обожаю скакать во весь опор, когда над головой тучи — а под дождиком никто еще не размок. Это даже прибавляет очарования…

— Так-то оно так, мисс, но что если зарядит ливень?

— Тогда я где-нибудь укроюсь, пока не распогодится. Мы же поедем по лесной дороге.

— Ох, и на всё-то у вас готов ответ! — Энни хихикнула, вновь скрылась за дверцей гардероба, извлекла на свет амазонку и положила ее на постель. — Какая красота…

— Благодарю.

Горничная со знанием дела провела ладошкой по мягкой ткани широкой юбки:

— Вот удача, что наряд из шерсти! Денек-то выдался пасмурный и прохладный, и шерсть — в точности то, что нужно!

Роуз тем временем доела тост и вытерла пальчики крахмальной салфеткой. Прихлебывая чай, она наблюдала за тем, как Энни встряхивает широкую юбку амазонки. Накануне вечером, увидев девиц Стюарт, наряженных по последней парижской моде, Роуз с горечью поняла, что все ее наряды — большей частью позаимствованные у Лили — ужасающе невзрачны и старомодны. Не то чтобы это ее печалило само по себе — для нее платье было просто платьем, а вовсе не предметом похвальбы. Однако амазонка — это совсем другое дело.

Амазонка — это не платье. Это доспех.

— Пойду-ка я умоюсь. — Роуз удалилась в крошечную ванную, примыкающую к спальне, и возвратилась оттуда розовая и посвежевшая, в одной сорочке. — Подумать только, водопровод в каждой ванной замка! Эдак я, чего доброго, разбалуюсь!

— О, герцог приказал перестроить весь замок, когда намеревался жениться на ее светлости. «У моей герцогини будет всё самое лучшее», — приговаривал он. — Энни помогла девушке надеть широкую нижнюю юбку и затянула ее на тонкой талии Роуз. — Ну вот. А теперь присядьте-ка за туалетный столик — я заколю ваши волосы.

— Сразу предупреждаю, они будут отчаянно сопротивляться, — честно созналась Роуз.

— Ну да, волосы у вас чудо какие густые, однако мягкие и шелковистые, вот шпильки и норовят все время выскользнуть… — Энни принялась расчесывать длинные кудри щеткой. — Но они совсем не путаются, а это редкостная удача, мисс!

— Что есть, то есть. — Глядя в зеркало на то, как расторопная Энни закалывает черные локоны, Роуз задумчиво произнесла: — Должно быть, герцог без ума от супруги, раз расщедрился ради нее на все эти роскошества.

— О, он просто ее боготворит! Впрочем, как и мы все. Она на редкость добрая госпожа. Мы все почитали герцога закоренелым холостяком, потеряли уже всякую надежду видеть его женатым — и вот нате вам! Однажды утром он объявил, что вскоре привезет в замок герцогиню! Мы все языка лишились — даже камердинер его светлости. Ведь герцог и словом не обмолвился о своих намерениях… — Энни склонилась к самому ушку Роуз и доверительно шепнула: — Макдугал говорит, что герцог был знаком с миледи к тому времени уже много лет, однако она была замужем. А когда миледи овдовела, то герцог, выждав положенное время траура, сделал ей предложение. Уж такой он, наш герцог — настоящий человек чести.

— Так герцогиня прежде была замужем?

— Ну, я же и говорю! Это ее пятый брак. Она пережила четырех мужей.

— Пресвятая Богородица!

— И ничего необычайного в этом нет. Моя матушка скончалась восьмидесяти семи лет от роду, будучи к тому моменту пять раз вдовой. Женщины живут дольше мужчин, мисс. Так уж устроено Господом. — Энни тем временем покончила с прической Роуз и взялась за амазонку. — Думаю даже, что это герцогиня свела в могилу всех своих супругов — очень уж она сильная женщина, тягаться с нею нелегко! Однако наш герцог ей под стать. Вот уж кто полон жизненных сил, вот уж кому на месте не сидится! Он всегда был завзятым путешественником, но стоит замаячить государственным переменам, тотчас отбывает в Лондон. До женитьбы мы его тут, в замке почти и не видели…

— Ну а теперь?

— Теперь — другое дело: он не любит надолго отлучаться из дому. Говорит, что, стоит герцогине заскучать, она тотчас же попадает в какую-нибудь передрягу. Считает, что должен быть рядом, дабы защитить госпожу от нее самой — ведь от скуки она начинает плести интриги…

Роуз хихикнула, а Энни тем временем уже надевала на нее амазонку.

— А ее светлость часто нуждается в защите?

— Не то чтобы часто, однако она заправская интриганка! Макдугал — а он состоит при госпоже с тех самых пор, как та впервые вышла замуж семнадцати лет, — говорит, что госпожа всю жизнь была непоседой.

— И это замечательно, жизнь не должна быть скучна! — Роуз искренне сожалела уже, что прежде так мало знала герцогиню.

— Вот и я того же мнения.

Энни оправляла широкие юбки амазонки, затем занялась двойным рядом пуговок на спине наряда. Потом помогла Роуз обуться, принесла жакет из той же ткани, что и амазонка, и тщательно его застегнула.

— Экая пропасть пуговок, мисс! Но как их все застегнешь, платье сидит — ну прям загляденье!

Сегодня эти пуговицы послужат еще одной цели: они надежно защитят обладательницу. Никому не удастся соблазнить женщину, едущую верхом, да еще и застегнутую на все эти бесчисленные пуговки… Однако Роуз вдруг подумала, что погорячилась — никакие пуговки на свете не способны погасить того огня, который вчера она заметила в глазах Сина. Сердечко ее затрепетало. А Энни невозмутимо разглаживала ладонью юбки.

— Вот вы и готовы, мисс.

— Спасибо.

Роуз оглядела себя в зеркале и удовлетворенно кивнула. Энни причесала ее необычайно просто, убрав локоны с лица посредством бесчисленных шпилек. Роуз вздохнула — разумеется, долго прическа не продержится, но сейчас выглядит просто замечательно!

Однако более всего прочего девушке нравилась амазонка. Строгий покрой наряда сотворил сущее чудо с ее мальчишеской фигуркой — откуда ни возьмись, возникли даже бедра, подчеркнутые тонкостью талии. Жаль, конечно, что это лишь видимость, а без платья всё обстоит иначе, ну да что тут поделаешь…

Но, возможно, главным достоинством наряда был его цвет. Темно-синий, с голубой отделкой, он делал кожу Роуз еще более золотистой, а синие глаза — еще ярче.

— Энни, не могли бы вы принести мне белый шейный платок? Утро и вправду нежаркое.

— Сию минуту, мисс. — Горничная тотчас принесла белый платок и пару перчаток для верховой езды и положила их на постель подле шляпки с высокой тульей. Восторженно оглядела Роуз: — Это прекрасно, мисс. Никогда не видела ничего красивей!

— Я увидела эту модель в журнале La Belle Assemblée, а моя сестрица Лили сшила амазонку по моей мерке.

— Никогда и никому про это не говорите, мисс! Наряд выглядит так, словно заказан в самом Париже!

— Я с радостью передам Лили твои слова — она будет счастлива! Она с ума сходит по всему модному… Это она придумала оживить строгий наряд голубым, — Роуз коснулась оторочки манжет и указала на тонкую кайму, украшающую подол. Эти изысканные штрихи, словно по мановению волшебной палочки, сделали строгий наряд необычайно женственным.

Энни была совершенно очарована:

— О-о-о, мисс, наряд просто восхитителен — он как раз для такой стройняшки, как вы!

А Роуз гадала, как оценит ее наряд Син. Ведь теперь она вовсе не выглядит худышкой в мешковатом платьице. Она многое отдала бы за крутые бедра и пышную грудь, которые сделали бы ее фигурку похожей на песочные часики…

Энни же закалывала непокорный локон, выбившийся из прически.

— О, нет! Уже своевольничает! Что ж дальше-то будет? Нет уж, извольте присесть к зеркалу, мисс — уж я заколю вам волосы так, что ни прядки не выбьется, даже если вы будете брать барьер!

— Думаешь, у тебя получится? Предупреждаю: волосы у меня на редкость непослушные. Скажи, а долго ты работаешь в замке, Энни?

— Вот уже четыре года, мисс. — Энни по одной выложила шпильки на небольшой поднос и принялась заново закалывать локоны. — Сюда трудно устроиться на работу: ведь герцогиня славится своей добротой. Но это я не к тому, мисс, что она не любит порядка — еще как любит! Но как говорит мистер Макдугал, поскольку ее светлость предъявляет разумные требования, соответствовать им не составляет труда, вот так-то!

Роуз разгладила голубой бант, украшающий ее грудь, и спросила как бы между прочим:

— Раз ты служишь в замке Флорз, то наверняка знаешь и лорда Синклера?

— Это лорда Сина-то? — воскликнула служанка, но, заметив изумление Роуз, залилась густой краской. — Ох, простите, мисс! Так зовет его герцогиня, а я совсем позабыла, что неприлично так величать его при посторонних. Поверьте, впредь я буду осмотрительней!

— Полно, я ничего против не имею! — Роуз взяла с подзеркальника гребень и задумчиво провела пальцами по зубцам из слоновой кости. — Он необычайно хорош собой, правда?

— Вот уж святая правда! Слышала я, герцогиня говорила, что пригожее его во всём королевстве не сыскать. Она, правда, сокрушалась о том, что он, к несчастью, чересчур хорошо об этом знает…

— О да, он весьма самоуверен, однако я не назвала бы его тщеславным.

— Нет, он на самом деле вовсе не таков, мисс — он в грош не ставит то, чем одарила его природа! Но он и не слепой, и пользуется своей привлекательностью, когда ему это выгодно. Ох, сдается, все мужчины одним миром мазаны…

— И всё же он необычен. Не понимаю пока, в чем его необычность, но… — Роуз пожала плечами.

Энни помолчала, изучая Роуз в зеркале.

— Полно, мисс. Уж не мечтаете ли вы о нем?

— Нет-нет! Разумеется, нет!

— Вот и славно, а то я слыхала о нем всякое… О том, сколько женщин пало к его ногам, и вообще…

Роуз вернула гребень на подзеркальник.

— Просто он возбуждает во мне любопытство.

— Ну, это простительно. Сделайте одолжение, мисс, держитесь от этого молодца подальше! Он тот еще пройдоха, уверяю вас! От его красы ему самому мало пользы. Я слыхала, герцогиня как-то жаловалась, будто он обрел полную самостоятельность лет эдак в семнадцать, что его и сгубило. Говорят, что по нему сохнет столько женщин, что он, бедняга, просто не в состоянии остановиться на какой-то одной…

— Да? Но ведь наверняка есть кто-то, кого он отличает особо? Неужели никого?

От собственной прямоты у Роуз перехватило дыхание.

— Ну… я слыхала про одну, зовут ее леди Росс. Но она мало того что старше кавалера, так еще и замужняя. Они встречаются тайком вот уже года два…

— Боже мой… и лорд Росс ничего не имеет против?

— Лорд — дипломат, и его почти никогда не бывает дома.

— А-а-а… Верно, лорд Синклер и в самом деле влюблен, если эти отношения столь долго длятся. — Роуз сделалось не по себе, ее даже слегка замутило. — Подумать только: целых два года…

Энни от души рассмеялась.

— Господи, да нет же! Для лорда Сина — о, простите, мисс! — это сущий пустяк. Если верить Данну, камердинеру лорда — а он умница, каких поискать, — это всего-навсего легкий флирт…

— И этот флирт длится два года?

— С вашего позволенья, ее светлость леди Росс нашего молодого лорда вполне устраивает. Матушка моя, упокой Господи ее душу, сказывала, что ежели ты мужчине удобна, то хуже быть ничего не может!

— Похоже, так оно на самом деле и есть.

— Слыхала я еще, как герцогиня сокрушалась — мол, ни одна женщина еще не сказала ему «нет», что вконец испортило лорда.

Отлично, но я не намерена стать очередной! Она скажет «нет» этому человеку, и повторит это столько раз, сколько потребуется — что бы она ни ощущала, когда он рядом!

— Тем временем сам лорд Син легко говорит «нет», если чего-то не желает, — продолжала Энни. — Герцогиня всегда приглашает его на праздники и балы, но он почти никогда не является. Даже в толк не возьму, отчего на этот раз он прибыл! Правда, этот праздник вообще странный какой-то… Мистер Макдугал говорит, что за все годы, что он служит ее светлости, еще ни разу она не приглашала к себе разом столько старых развалин. Мы ничего не понимаем… — Энни поймала в зеркале пристальный взгляд Роуз и смутилась: — О, простите! Я снова забылась…

— Полно, мне и самой это чрезвычайно интересно. Дома у меня две сестрицы — и мне приятно поболтать с ровесницей…

— Да уж, среди гостей вы таких не сыщете! — захихикала служанка.

Но с какой стати герцогиня пригласила именно этих людей? И имеет ли это какое-то отношение к Сину?

Энни тем временем закончила прическу и любовалась делом своих рук.

— Теперь, надеюсь, ничего не рассыплется. Потрясите-ка головой, мисс, я посмотрю…

Роуз отчаянно затрясла головой, однако ни один локон не выбился из прически.

— Да, это что-то потрясающее!

Энни засияла, складывая оставшиеся шпильки в шкатулочку.

— Никогда не видела еще таких густых волос! Распущенные, они еще краше, но вот покуда их заколешь, семь потов сойдет!

Расхохотавшись, Роуз поднялась, повязала на шею белый платок и тщательно заправила концы за ворот амазонки.

— Огромное спасибо, Энни, ума не приложу, что бы я без тебя делала?

— Не за что, мисс — это моя прямая обязанность, — служанка распахнула двери перед Роуз. — Приятной вам прогулки!

— Это уж непременно, — пробормотала Роуз себе под нос.

Син удивленно воззрился на тетушку — та стояла под навесом, одетая по-домашнему, и выглядела много моложе своих шестидесяти с лишним лет. Свора мопсов с тявканьем носилась по лужайке, а за ними надзирали двое измученных лакеев.

— Так вы не едете с нами, мадам?

— Нет, не сегодня. У меня слишком много забот: нужно все приготовить для пикника.

— Леди Шарлотта и одна бы справилась — ведь вы так любите ездить верхом…

— Возможно, в другой раз поеду. Кстати, обе мисс Стюарт едут, а их почтенная матушка поручила их моим заботам.

— Стало быть, вам пришлось бы ехать тихо и мирно, медленным шагом…

— Увы, да. — Герцогиня запрокинула голову и взглянула на небо. — Как думаешь, пойдет ли дождь? Может быть, стоит послать за вами слугу с зонтиками?

— Если пойдет дождь, мы попросту вернемся.

Из конюшни вышел грум, ведя в поводу двух упитанных пони. Собачки залаяли, а лакеи принялись загонять их в дом. При виде пони леди Маргарет оторопела:

— Боже праведный, кто на них поедет? Мы держим пони исключительно для детей!

— По-видимому, это лошадки для обеих мисс Стюарт. Уверяю вас, эти пони прекрасно выдержат взрослых ездоков.

Тем временем из конюшни вышел еще один грум — он вел еще двух лошадей с заметной сединой на мордах.

— А эти, верно, для мистера Манро и лорда Камерона? — уныло спросила герцогиня.

— Гнедого зовут Камелот, а вороной — это Шагрень. Оба очень смирные.

— И оба настолько стары, что годны лишь травку щипать на пастбище.

— Ну, полагаю, еще пару выездов эти старички выдержат…

Тетя Маргарет уперла кулачки в бока:

— Син, ты, часом, не пьян?

— Пока нет. А ежели вам не по нраву мой выбор коней, побеседуйте с леди Шарлоттой: она совершенно согласна с моим выбором. Мое дело было максимально обезопасить ваших гостей, а все они сплошь если не старики, то весьма неопытные наездники.

Показался еще один грум, ведя двух нетерпеливо гарцующих лошадей: мощного жеребца и изящную тонконогую кобылу.

— А эти, как я понимаю, для тебя и мисс Бальфур?

— Вы с нею обе почитаете себя исключительными наездницами…

— От души надеюсь, дорогой племянник, что в этом мы не ошибаемся!

Тут как раз в дверях появились обе мисс Стюарт: мисс Изобел облачена была в голубое, мисс Мюриэл — в зеленое. Обе стояли, приосанившись, из чего Син заключил, что они без ума от своих амазонок, которые, впрочем, куда лучше смотрелись бы на более юных женщинах… Покрой платьев его совершенно не занимал, чего нельзя было сказать об изобилии шелковых, трепещущих на малейшем ветерке воланов у шеи и на рукавах. Син заметил, что его тетушка столь же неодобрительно взирает на эти шелковые безобразия, и шепнул:

— Ну что, довольны теперь, что я не выбрал для них более норовистых лошадок?

— О да! Боже, какая потрясающая глупость! Если тебе удастся уговорить их оседлать этих пони, я буду чрезвычайно тебе признательна. Обе мисс полагают, что хорошо держатся в седле, однако они заблуждаются. — Герцогиня замахала барышням: — Дорогие, присоединяйтесь к нам!

И обе барышни заковыляли через лужайку.

— Вот проклятие, какой же высоты у них каблуки? — пробормотал Син.

Тетя Маргарет скорчила племяннику гримаску и очаровательно улыбнулась подоспевшим сестрам:

— Я только что доказывала Сину, что для такой погоды пони — самый лучший выбор. Ну разве они не милашки?

— Пони! — Мисс Мюриэл просияла. — Обожаю пони!

Однако мисс Изобел была настроена куда более решительно:

— Но они же куда ниже прочих коней! И наверняка куда медлительнее!

— Да, ростом они слегка уступают прочим, — согласился Син, — однако насчет медлительности не могу с вами согласиться. Впрочем, иногда очень удобно бывает ехать тихим шагом, ведя непринужденную беседу. — Он взглянул прямо в лицо мисс Изобел и прибавил многозначительно: — Ехать неторопливо, медленным и спокойным шагом…

Мисс Изобел расцвела и жеманно улыбнулась:

— О да! Неторопливая прогулка может быть необычайно приятной! — и прибавила, потупившись: — К тому же я обожаю непринужденные беседы…

А мисс Мюриэл обратилась тем временем к герцогине:

— Мама́ и папа́ сейчас в гостиной. Мама́ просит вас распорядиться, чтобы Макдугал подал им туда чай — они скоротают время до того, как им подадут экипаж.

— Ну разумеется! Чуть погодя я распоряжусь, но сперва мне хотелось бы отправить в путь верховых. Сейчас лакей принесет вам сюда горячего чаю, чтобы вы подкрепились перед дорогой. А вот и он! — Поглядев на лакея, несущего поднос с дымящимися кружками, тетя Маргарет повернулась в сторону дома: — Ах, вот и лорд Камерон, и мистер Манро! Прошу простить меня, мне нужно познакомить джентльменов с их лошадьми…

Син с улыбкой глядел на тетю Маргарет, поспешающую к джентльменам, которые появились на ступенях террасы. Мисс Изобел тем временем трещала без умолку, рассказывая о своих прошлых конных прогулках, о потрясающих красотах, которыми любовалась — а сестрица ее изредка вставляла словечко.

Все были готовы, не было одной лишь Роуз. Стали уже думать, не послать ли за нею, гадая, не проспала ли девушка…

Но вот двери распахнулись, и Роуз вышла во двор — шлейф амазонки был перекинут через руку, шляпка дерзко сдвинута набок. Остановившись, она принялась натягивать перчатки.

Сина ее появление застало врасплох: он вдруг задохнулся, а тело его отозвалось так, словно девушка коснулась его…

Амазонка сидела на Роуз изумительно, подчеркивая тонкую талию и красиво облегая небольшую округлую грудь, а длинная юбка изящно ниспадала до земли, обрисовывая линию бедер. Шейку девушки украшал простой белый платок, а волосы причесаны были очень просто, под стать фасону ее амазонки, отчего еще ярче казались ее синие глаза и гуще ресницы. С волосами, убранными от лица, девушка выглядела необычайно озорной, а вскинутые изящные брови усиливали впечатление.

— Что это за фасончик? — фыркнула мисс Мюриэл в свою кружку.

— Ну, даже не знаю, — мисс Изобел оправляла пышные шелковые воланы на своих манжетах. — Как-то чересчур простенько, тебе не кажется?

— Очень просто и ужасно скучно! — Мюриэл стрельнула глазами в сторону Сина. — Вы со мной согласны, лорд Синклер?

— По правде говоря, нет, не согласен. Но я совершенно ничего не смыслю в моде.

Мисс Изобел оглядела его сверху вниз и одобрительно хмыкнула:

— Даже меньше большинства мужчин, скажу я вам…

Мисс Мюриэл поджала губы куриной гузкой:

— Сгораю от любопытства: интересно, кто выиграет сегодня — вы или мисс Роуз? Мы все, разумеется, поставили на вас, лорд Синклер.

Мисс Изобел кивнула в подтверждение и спросила:

— А когда состоится ваше состязание?

Как только доберемся до места пикника, — солгал Син.

Обе женщины были крайне раздосадованы.

— Нам придется ждать так долго?

— Увы, боюсь, что придется.

Син поклонился дамам и пошел прочь через лужайку. Планы его на сегодня были незамысловаты: укрыться где-нибудь вдали от посторонних глаз с Роуз и искушать ее новыми поцелуями. С соблазнением как таковым торопиться не было нужды: всё сулило успех. Глупо было бы портить удовольствие излишней торопливостью…

Он приблизился к Роуз — та во все глаза смотрела на пони.

— Эти лошадки для очаровательных мисс Стюарт, — объяснил он.

— А вон те две клячи?

— Естественно, для мистера Манро и лорда Камерона.

Девушка улыбнулась:

— Тогда моя — одна из во-он тех двух! — И она указала на жеребца и кобылу, которых прогуливали под уздцы двое грумов.

— Кобыла ваша, — отвечал Син. — Леди Шарлотта сказала, что это одна из любимиц Роксборо.

— У Роксборо отменный вкус! — Девушка оглядывала лошадей со знанием дела, словно на аукционе. — Прекрасные сильные плечи. И ноги хороши! Пари держу, она быстра в галопе.

— Не так быстра, как мой Крез…

Роуз критически осмотрела коня.

— Он, вне сомнений, красавец, но на вашем месте я не была бы столь уверена в его быстроте. Размер — еще не гарантия успеха…

Син, уловив двусмысленность, скривил губы:

— Вам лучше знать. Однако тетя Маргарет уже сигналит — нам пора в сёдла. Позвольте помочь вам.

Син подвел девушку к лошади, поддерживаемой под уздцы грумом, сомкнул руки вокруг ее талии и… Роуз, к его изумлению, оказалась настолько легка, что он, не рассчитав сил, поднял ее чересчур высоко, и девушка опустилась в седло с размаху, даже слегка ударившись.

— О, простите! Вам больно?

— Больно? От этого? Боже, разумеется, нет! — Роуз рассмеялась, глядя на мужчину сверху вниз. Глаза ее лукаво сверкнули: — Однако ваша изысканная галантность не укрылась от мисс Изобел и мисс Мюриэллы: похоже, они с нетерпением ждут, чтобы вы помогли и им сесть на лошадок…

Обернувшись, он увидел, что обе мисс Стюарт уже отослали грумов и стоят подле своих пони, выжидательно глядя на него.

Син с надеждой огляделся в поисках других мужчин, но — вот незадача! — мистер Манро и лорд Камерон уже сидели на конях. Он сердито взглянул на Роуз:

— Самое малое, что в ваших силах, — это не выглядеть такой довольной!

Девушка, расхохотавшись, приняла от грума поводья и направила лошадь к остальным седокам. Сину ничего не оставалось, кроме как подсадить в сёдла обеих мисс Стюарт.

— Кажется, все готовы, — отметила стоящая на крыльце леди Маргарет.

— За исключением одного: мы понятия не имеем, куда ехать! — жалобно сказал мистер Манро.

Он сидел в седле как-то кривовато, напоминая куль с мукой, по ошибке втиснутый в тесный камзол для верховой езды.

— Вы поедете вдоль реки, — отвечала леди Маргарет. — Просто держитесь дороги, проедете еще милю на север, пересечете реку по мосту. Затем дорога пойдет лесом, потом вновь вдоль речного берега. Это очень спокойная дорога — она приведет вас к развалинам старого замка, где я и встречу вас. Обед из холодных блюд к тому времени будет уже сервирован. — Герцогиня указала на грума: — Маклур прекрасно знает дорогу — он будет вас сопровождать.

До того самого момента Син не замечал грума. Это оказался статный мужчина одного с ним роста, то есть выше шести футов, но в плечах он был существенно мощнее Сина и сложением напоминал медведя. А его искривленный нос изобличал в нем бывшего боксера.

Грум сперва взглянул на Роуз, а затем устремил пристальный взгляд на Сина и коснулся шляпы, словно салютуя. Син резко обернулся к тетушке — достаточно быстро, чтобы заметить, что та делает груму какие-то знаки. Застигнутая врасплох, тетушка Маргарет походила на зайчика, вспугнутого гончей — рука ее замерла в воздухе. И Син всё понял. Маклур будет сопровождать их с Роуз и в случае чего вмешается…

Кипя от еле сдерживаемой ярости, он послал лошадь рысью и поехал вниз по тропе. Никакой грум не удержит его, если дело касается Роуз!

Глава 7

Из дневника герцогини Роксборо

Если бы это была шахматная партия, я сказала бы «Шах!»

Уезжая, Син был положительно взбешен! Ему явно не по нраву присутствие сопровождающего, что неопровержимо доказывает, сколь сильно он в нем нуждается.

От души надеюсь, что племянник не забудет о правилах приличия. Впрочем, если даже это случится, Маклур поможет ему опомниться…

Первый час прогулки не доставил Роуз никакого удовольствия — процессия тащилась черепашьим шагом, испытывая ее терпение. Я пущу лошадь в галоп позже, — повторяла она про себя снова и снова.

Лошади передалось нетерпение наездницы — девушке несколько раз пришлось натянуть поводья, чтобы кобыла не пустилась вскачь.

Погода была недурна, ветер не слишком холоден, пейзажи красивы и спокойны, а широкая ровная дорога так и просила бешеной скачки… Роуз надеялась скоротать время за милой болтовней с попутчиками, но, увы, мистер Манро неотвязно преследовал ее. В течение еще получаса девушка вынуждена была внимать его непрерывному монологу: он излагал свои взгляды на природу, превозносил до небес ее ценность и основополагающее значение в воспитании молодежи, намекал на опасность, которую может представлять неуважение к ней…

Чем дольше он болтал, тем сильнее манила девушку широкая дорога. Однако деться было решительно некуда. Путешественники ехали парами, и обогнать едущих впереди было совершенно невозможно.

Роуз слегка наклонилась вбок, чтобы разглядеть авангард процессии: Син слегка обогнал пони Изобел — вероятно, с целью избежать «милой беседы». Они составляли совершенно уморительную пару: у Сина была самая рослая лошадь, а у Изобел — самая низенькая. Позади них лорд Камерон распространялся о неоценимой пользе доброго портвейна, а мисс Мюриэл слушала его, широко раскрыв рот, словно он превосходил мудростью самого царя Соломона.

А замыкал кавалькаду грум. Роуз время от времени оглядывалась на него, но тот лишь улыбался, слегка касаясь шляпы. Интересно, отчего он поехал с нами? Он не показывает дорогу, не везет багажа, не предлагает никому помощи… Все это было как минимум очень странно.

Поняв, наконец, что собеседница заскучала, мистер Манро сменил тему — теперь он распинался о налогообложении имений, многозначительно, но как бы вскользь намекая на свой изрядный годовой доход и количество домовладений. Роуз же тем временем уныло думала, что человека, считающего беседу о налогообложении занимательнее рассуждений о природе, следовало бы безжалостно пристрелить…

Но вот сквозь прореху в серых тучах проглянуло солнце, и завораживающий золотой свет пролился сквозь листву, оживив нежную зелень.

Это поистине была мука!.. Роуз уже решила, что предпочтительнее оскорбить спутников, сорвавшись в бешеный галоп, чем слушать разглагольствования Манро, как вдруг Син поднял руку. Кавалькада тотчас остановилась.

Син оглянулся через плечо — лицо его было необычайно серьезно.

— Вы слышали?

Все тотчас умолкли.

— Я полагаю… — Он склонил голову, прислушиваясь. — Похоже, это кричала лисица. Надеюсь, она не бешеная. Бешеные лисы очень опасны.

Обе мисс Стюарт испуганно переглянулись. Роуз стянула перчатки, чтобы поправить шейный платок, узел которого слегка ослаб.

— Да полно, милорд, — произнес подъехавший грум, — вы пугаете леди!

Син изумленно воззрился на грума.

— Не собирался никого пугать, однако уверен, я слышал крик лисы. — Он отъехал к обочине. — Прислушайтесь и тоже услышите.

Маклур пришпорил коня, миновал Роуз, поравнялся с Сином и натянул поводья.

Все сидели в седлах молча, лишь лошади изредка всхрапывали да птички звенели над головами путников. Роуз услыхала отдаленный шум реки.

Тишину нарушил нервный смешок мистера Манро:

— Лорд Синклер, возможно, вам послышалось…

— Нет, я совершенно уверен, что слышал! — Син повернул коня. — Если мы немного помолчим, уверен, вы тоже услышите…

Путешественники замерли, прислушиваясь, а обе мисс Стюарт с каждой минутой казались все более напуганными. Даже грум встревожился. Наконец, Син пожал плечами:

— Возможно, кто-то просто ранил зверя, и он скрылся в свое логово.

— Уверена, именно так все и было! — с облегчением воскликнула мисс Изобел.

Грум одарил Сина угрюмым взглядом, однако ничего не сказал.

Взгляд Сина устремился на Роуз.

— Еще минутку…

Он подъехал к девушке — теперь его конь стоял как раз между нею и остальными путниками.

— Мисс Бальфур, вы уронили перчатку.

Обе перчатки она держала в руке. Что он задумал?

— Позвольте, я подниму, — громко произнес он и, склонившись, сказал уже гораздо тише: — Держитесь крепче!

Роуз стиснула поводья и нахмурилась. Что происходит?

А Син с криком «Хэй!» шлепнул ее кобылу по крупу. Лошадь, и без того изнемогавшая, радостно всхрапнула и понеслась стрелой.

Роуз тотчас же потеряла шляпку, но какое ей было дело? Вот это была скачка! Девушка склонилась к лошадиной шее, грива щекотала ей лицо и руки, а кобыла с упоением неслась всё быстрее и быстрее. Роуз заметила краем глаза, что ее нагоняет Син. Он издевательски ухмылялся.

Роуз же только рассмеялась — и они полетели по дороге бок о бок. Глаза Сина сияли из-под полей плотно надвинутой на лоб шляпы. С улыбкой он указал направо, на еле заметную тропинку. Роуз без колебаний повернула лошадь.

Эта дорожка была куда у́же, ветви почти касались голов всадников, тут и там виднелись камни — и соперникам поневоле пришлось перейти с галопа на рысь. Неожиданно из-за поворота показалась река. Здесь тропа чуть расширялась, и ветви уже не нависали так угрожающе.

Кобыла затрясла головой и громко фыркнула — после бешеной скачки она явно была счастлива. Роуз испытывала такое же радостное возбуждение.

Син, вероятно, тоже ощущал нечто похожее — когда он взглянул на девушку, глаза его так сияли, что казались золотыми. Это была поистине золотая минута! Роуз хотелось продлить ее, хотелось снова и снова скакать бок о бок с Сином по лесной тропинке…

Но вдруг она опомнилась. Полно, он же намерен меня соблазнить! А сперва — обезоружить. Так что наш спланированный побег от спутников — всего лишь часть коварного плана…

И радость тотчас померкла. Словно прочтя мысли Роуз, солнце снова скрылось в тучах.

Ей надлежит быть начеку! Там, где дело касается Сина, ничего доброго ожидать не стоит. Она должна всего-навсего пережить эти три недели в гостях у крестной, сделать все от нее зависящее, чтобы обеспечить будущее сестер, и возвратиться домой, к своим любимым лошадям… Больше ей в жизни ничего не надобно.

Или… это не так?

Не дав ей возможности разобраться в собственных противоречивых чувствах, Син натянул поводья, и конь его перешел на шаг. Роуз автоматически проделала то же самое.

— Нужно дать отдых лошадям — не хочу слишком их утомлять.

Девушка кивнула, отмахиваясь от невеселых мыслей.

— Остальных совсем не слышно — кажется, мы ускакали довольно далеко.

— От души на это надеюсь. А когда вернемся, вы скажете, что упустили поводья и, когда я наклонился, чтобы поднять вашу перчатку, лошадь понесла. — Он сардонически улыбнулся. — Сочувствие вам обеспечено.

— Прошу великодушно меня простить, но я никогда не упускаю поводья. Возможно, лучше сказать, что это вы не справились с жеребцом?

Син сощурился и перестал улыбаться.

— Но ведь это я придумал, как нам ускользнуть от всей этой скукотищи!

— И за это я весьма благодарна вам. Если бы я принуждена была и дальше слушать, сколько денег мистер Манро утаил от королевской казны за последние тридцать лет, я наверняка разрыдалась бы в голос…

— Я понял, что вы изнываете от скуки.

— И всё же я не просила вас меня спасать! Я бы и сама что-нибудь придумала, и уверяю вас, мне не пришлось бы изображать из себя плохую наездницу!

Син помрачнел:

— И вам удалось бы найти способ ускользнуть от нашего надзирателя?

Кони остановились посреди тропы.

— От надзирателя? Вы имеете в виду Маклура, грума?

— Кого же еще? Моя обожаемая тетушка, очевидно, решила, что нам необходим сопровождающий, притом еще и отменный наездник, который смог бы настичь нас, вздумай мы удрать…

— Но с какой стати она так решила? — искренне изумилась Роуз.

— Потому что она неким непостижимым образом узнала, что я собираюсь сделать вот это…

Син зажал в горсти белый шейный платок Роуз, притянул девушку ближе и приник к ее губам требовательным и страстным поцелуем. Сердце ее бешено застучало, а мужчина лишь целовал ее все крепче, и вот жар желания уже охватывает всё ее тело…

Роуз еле слышно застонала. Лесную тишину нарушало лишь прерывистое дыхание мужчины. Она сама хотела этого. Она хотела его…

Склонившись к нему, девушка свободной рукой схватила Сина за локоть. Это просто поцелуй. Это просто…

Мужская ладонь, теплая и тяжелая, накрыла ее грудь, а большой палец нащупал сквозь ткань амазонки ее сосок. И вдруг все мысли куда-то подевались…

Сейчас она чувствовала лишь тяжесть его ладони на своей груди, жар губ, касающихся ее рта… она наслаждалась нежными касаниями его языка, вздрагивала, чувствуя, как воспламеняется все ее тело, как охватывает ее сладкая истома. Боже, она желала, чтобы он…

Роуз распахнула глаза. Что я делаю? Ведь именно этого он и добивается! Вздрогнув, она отстранилась и во все глаза уставилась на Сина, прерывисто дыша. Но даже теперь сердце ее не умещалось в груди, исполненное жгучего желания. С каждым вздохом ей все сильнее хотелось приникнуть к нему вновь, ощутить его руки на своем теле…

— Нет!

Роуз даже не сразу поняла, что выкрикнула это вслух — эхо ее крика зазвенело в воздухе.

Син смотрел на нее, грудь его вздымалась так же, как и у Роуз… только теперь девушка заметила, что ладонь его все еще покоится на ее груди.

— Роуз… — хрипло и горячо прошептал он. Рука его с груди переместилась на ее бедро.

Еще одно долгое мгновение они глядели друг на друга. Первой пришла в себя Роуз:

— Это было… Вы великолепно целуетесь!

Син выдохнул хрипло:

— Роуз, я не хотел…

— Мне известно, чего именно вы хотели. — Девушка улыбнулась слегка натянуто. — Ведь вы честно меня предупредили.

Нахмурившись, Син провел ладонью по лицу. Конь под ним нервно переступил ногами, и им пришлось отстраниться друг от друга.

— Я намеревался поцеловать вас, но не ожидал…

— Да полно, вы с похвальной откровенностью обнаружили свои намерения! И пусть мне очень нравится целоваться с вами, мой ответ по-прежнему «нет».

Лицо Сина исказила гримаса.

— Каюсь, я поспешил… Вы не будете этого отрицать… — Он ухватил Роуз за локоть и притянул к себе, щекой коснувшись ее щеки — ощутив кожей невидимую глазу щетину, девушка вновь затрепетала. — Иди сюда. Еще один поцелуй, и сегодня я не попрошу у тебя большего! Я обещаю…

Зажмурившись, Роуз все крепче сжимала поводья, покуда пальцы ее не онемели. Искушение вновь поцеловать его было непреодолимо — так сладкоежка не может противиться соблазну съесть еще ломоть вишневого пирога или кусочек кекса. Ей стоило всего-навсего повернуть голову — и…

Это же просто поцелуй. Еще один поцелуй. И ничего более.

Но это ложь! Он заманил ее на темную тропу, и каждый поцелуй — это шаг к погибели…

Наконец, она познала истинное искушение: когда нечто столь влечет, что кажется, если этого не получишь, то погибнешь…

Однако куда важней всех поцелуев на свете было победить этого человека в его собственной игре, покуда он не одержал над нею верх. Будь он проклят за то, что всё разрушил!

Роуз открыла глаза.

Син почувствовал перемену в ней прежде, чем увидел ее. Он был в ярости от того, что позволил собственной горячности разрушить его планы. Ведь он вовсе не намеревался целовать ее во время конной прогулки! Для этой цели куда больше подошли бы зеленая травка на берегу реки или мягкий мох у подножья дерева… Но девушка так раскраснелась от бешеного галопа, ее глаза так лучились, а губы так ловили воздух — и он, словно мальчишка, позабыл обо всем на свете…

Куда только делись ее уступчивость, ее страсть! Она смотрела на него так, словно мечтала сбросить его с седла и без всякой жалости растоптать копытами своей лошади его распростертое тело!

Роуз тронула поводья и поехала вниз по тропе. С одной стороны тропы бурлил поток, с другой — высились густые деревья.

— Мы должны вернуться к остальным, — она сердито взглянула на Сина. — Но я решительно отказываюсь врать, что упустила поводья!

Син не знал, что и сказать… От ее поцелуя тело его все еще было охвачено пламенем, мужское естество твердо, словно камень, и начинало уже болеть — а она сидит как ни в чем не бывало на своей кобыле и презрительно ухмыляется! Ярость охватила его.

— Я не намерен объявлять, что виновен! Пусть сами ломают головы, гадая, что случилось…

Прекрасные синие глаза девушки гневно сверкнули, губы сжались. Но она тотчас овладела собой и пожала плечами:

— Тогда, может быть, посмотрим, кто скорее вернется к спутникам? Пусть тот и объясняется!

— Так ты снова хочешь со мной посостязаться? По-настоящему?

— Да. — Роуз рассмеялась, и тихий издевательский смех ее полон был затаенной чувственности, одновременно напоминая Сину о только что пережитом унижении. — Трусите, лорд Фин?

Кровь бросилась в лицо Сину. Да как она смеет?

— Решено. Мы скачем отсюда до главной дороги.

Девушка взглянула на тропу.

— Тропа сужается у поворота. Мы не сможем проехать там вдвоем…

— Тогда тот из нас, кто достигнет поворота первым, победит. Что скажешь на это?

Девушка не отвела глаз:

— Решено!

Как только последнее слово сорвалось с ее губ, Син хлестнул коня:

— Хэй!

Роуз тоже что-то прокричала, и Син услыхал за спиной цокот подков ее кобылы. И вот они уже скачут, одержимые единственным желанием: во что бы то ни стало одержать победу…

Син почти обнял Креза за шею и устремился к самому краю тропы, где влажная земля давала нужную опору тяжелым копытам. Он не сдерживал коня — тот летел, словно ветер. Син ощущал восторг животного, поворот тропы был все ближе, ближе… вот сейчас он повернет на узкую тропу, и Роуз уже не сумеет…

Краем глаза он вдруг увидел голову кобылицы. Обернувшись, он увидел Роуз, скачущую во весь опор. Кобылица была невелика ростом, однако молода и резва, и неумолимо настигала его…

Роуз почти лежала на шее лошади, шляпка давным-давно была потеряна, а волосы, вырвавшись на свободу, развевались по ветру — длинные иссиня-черные кудри делали девушку похожей на русалку.

Жеребец едва заметно споткнулся, и Син чуть придержал его, стараясь не налететь на камни. А Роуз была уже совсем близко — и вот уже их кони летят голова в голову…

Роуз яростно сверкала глазами, потом склонилась и стала что-то нашептывать на ухо лошади. К величайшему изумлению Сина, лошадь рванулась вперед, с легкостью обогнав его. Что за колдовство?..

Син заскрежетал зубами. Ну что ж, сейчас он покажет Роуз, что она не единственная на свете, кто умеет говорить с лошадьми!

Син обнял Креза за лоснящуюся от пота шею:

— Ну, шевелись, мальчик! Нас с тобой вот-вот обставят две вздорные девки! Если ты проиграешь сейчас, то в конюшне головы не поднимешь от стыда, и любой мерин будет ржать над тобой!

Уши Креза вздрогнули, и конь устремился вперед, копыта его оставляли в мягкой земле глубокие вмятины, во все стороны летели комья земли…

Сейчас они были так близко, что Син мог, вытянув руку, обнять Роуз за талию, стащить с седла и перекинуть через спину своего коня, словно пленницу…

Неожиданно Крез споткнулся, попытался устоять на ногах… и с громким жалобным ржанием, перевернувшись через голову, рухнул в реку вместе со своим седоком.

От ледяной воды у Сина перехватило дыхание, он отчаянно забарахтался, нащупывая ногами дно. Надсадно кашляя, он поднялся — вода ручьем стекала по его лицу. Он протер глаза и увидел Креза, выбирающегося на берег — конь отряхивался и прядал ушами, бока его вздымались от тяжелого дыхания.

Но унижение от отрезвляющего падения было сущей мелочью в сравнении со звуками издевательского звонкого девичьего смеха…

Глава 8

Из дневника герцогини Роксборо

Мужчины полагают, будто любят, когда им бросают вызов. Истина же в том, что они любят это лишь тогда, когда выигрывают…

Рыча от ярости, Син устремился к берегу. Крез опередил седока — жеребец уже стоял на земле, мотая головой, словно пытаясь вытрясти воду из ушей.

Роуз, гордо выпрямившись, сидела в седле, и казалось, что хохочут обе: и наездница, и ее чертова кобыла! Лошадь вскидывала голову и коротко ржала, словно ликуя… Стиснув зубы до хруста, Син выкарабкался на берег, а промокшая одежда и обувь, полная воды, тянули его назад… Хвала Господу, что они не успели отъехать далеко от замка — в противном случае он неминуемо схватил бы серьезную простуду!

Схватив жеребца за узду, Син осмотрел Креза и, к счастью, не обнаружил никаких повреждений. Слегка успокоившись, он направился к Роуз, ведя коня в поводу.

Кудряшки падали на лицо девушки, носик и щеки раскраснелись от холода. Вымокшего и злого Сина окончательно взбесила ее чертовски хорошенькая, довольная мордашка…

Словно подавившись смешком, Роуз попыталась овладеть собой.

— Вот это паденье так паденье! — восхищенно объявила она.

— Я от души советую тебе заткнуться!

Девушка закусила губу, однако не удержалась от едкого замечания:

— Пари держу, ты дважды перекувыркнулся через голову, прежде чем плюхнуться в воду! Уж не был ли ты актером бродячего цирка?

— Ни слова более!

Тут Роуз отчетливо расслышала приближающиеся голоса спутников.

— О Господи! Нас, кажется, обнаружили — все вот-вот будут здесь! — Девушка критически оглядела Сина. — Ну что ж, как полагаешь, что подумают они, когда увидят нас? Что это я упустила поводья?

— Ты не посмеешь!

Сев на землю, Син стянул башмаки, вылил из них воду и снова надел. Но тут следы подков на влажном речном берегу привлекли его внимание. Он нахмурился и подошел к ним поближе. Роуз, все еще улыбаясь, наблюдала за ним.

— Что там такое?

Син был так серьезен, что веселья Роуз как не бывало. Он не отвечал, продолжая внимательно изучать следы, которых девушке с седла не было видно. Наконец он поднял голову:

— Ты вместе с твоей чертовой кобылой — вы обе — столкнули нас в реку!

Роуз откинула с лица крутой завиток.

— Возможно, я лишь… слегка вас подтолкнула… ну, прижала поближе к берегу, чтобы проехать! — Этот маневр показался ей в пылу скачки блестящим выходом — покуда соперник не рухнул в воду. — Я просто хотела, чтобы твой конь замедлил шаг!

— Ты сжульничала!

— Ничуть не бывало! Это была моя стратегия. Ты сделал бы в точности то же самое… если бы додумался!

Взгляд Сина не предвещал ничего хорошего. И девушка перешла на более официальный тон:

— Послушайте, Синклер, ведь это не из-за меня споткнулся ваш жеребец!

Вместо ответа Син молча откинул с лица мокрые волосы.

— Вы снова всё драматизируете, — вздохнула девушка.

Губы мужчины вытянулись в тонкую ниточку. Ох, лучше бы она этого не произносила!

— Я ничего дурного не желала ни вам, ни Крезу! Но это была честная игра. Этого вы не можете не признать.

Син молча скрестил на груди руки.

Стало быть, надулся всерьез…

— Послушайте, мне так жаль… — Девушка подъехала ближе и, склонившись, протянула мужчине руку. — Ну, перемирие? Если наши спутники увидят, что мы в ссоре, нам придется давать объяснения — а ведь вы этого совсем не хотите, правда?

Син хмуро взглянул на девушку. С его мокрых волос капала вода. И в тот момент, когда Роуз уже намеревалась отдернуть руку, он коснулся ее тонких ледяных пальчиков. Девушка широко улыбнулась:

— Ну? Перемирие?

Син молчал, глядя на ее руку, большим пальцем касаясь хрупкого запястья у самого края манжета. Роуз нервно сглотнула — даже это беглое касание вновь воспламенило ее.

А со стороны дороги уже отчетливо слышались голоса и конский топот.

— Они вот-вот будут здесь!

Глаза мужчины с угрозой устремились на девушку:

— Я ведь предупреждал вас, что случится, если вы позволите себе вновь посмеяться надо мной?

Син стремительным движением сдернул хрупкую девушку с седла, подхватил на руки и направился прямиком к воде.

— Син, что вы надумали?

Вместо ответа он поднял Роуз повыше — и с размаху швырнул в реку.

От леденящего холода у нее перехватило дыхание. Девушка едва успела глубоко вдохнуть, как ушла под воду с головой. Задержав дыхание, она попыталась всплыть, но запуталась в широкой юбке, успела увидеть голубизну небес сквозь пелену воды… однако амазонка, намокнув, неумолимо тянула ее в глубину…

Вдруг вокруг ее талии сомкнулись сильные руки — и вот она спасена. Мужской голос шепнул:

— Теперь я отомщен. Отчасти…

— Ах, м-м-мерзавец! — Роуз силилась отбросить с лица намокшие кудри. — Вы же б-б-бросили меня прямо в…

— Боже праведный! — послышался вскрик мистера Манро. — Что стряслось с мисс Бальфур?

Син взглянул на девушку с невыносимым самодовольством:

— Ну вот, наши спутники и прибыли. Может быть, мне споткнуться и уронить вас в водичку? Или вы соблаговолите объяснить нашим друзьям, как все было: что вы упустили поводья, и лошади, столкнувшись, сбросили нас в речку?

— В-в-вы н-не п-п-посмеете!!!

— Еще как посмею!

Син приподнял девушку повыше, мускулы рук его напряглись. Роуз помимо воли уцепилась за него.

— Будьте вы прокляты, вы не посмеете снова меня б-бросить…

— Так вы согласны?

— Н-нет! — Увидев, как сузились глаза Сина, она торопливо прибавила, громко стуча зубами: — Но я не стану говорить им, что во всем в-виноваты вы! Д-давайте просто скажем п-правду: что мы п-поскакали и н-нечаянно упали в реку!

Син вновь нахмурился:

— Вы продрогли. Надеюсь, Маклур предусмотрительно возит с собой одеяло, притороченное к седлу…

Девушка не смогла сдержать вздоха облегчения. Кажется, к негодяю возвращается разум… А на берег тем временем выехала вся честная компания. Хмурый Маклур уже спешился и торопливо шел к ним — подошвы его тяжелых башмаков чавкали в грязи.

— О Боже, — воскликнула до глубины души шокированная мисс Изобел, — что стряслось?

— Лошадь бедняжки мисс Бальфур споткнулась и упала в реку, — ответил Син, не давая Роуз и рта раскрыть.

Девушка сверкнула на него глазами — ведь они только что сговорились отвечать совсем по-иному! Однако Син не удостоил ее вниманием.

— К счастью, рядом был я и спас барышню из ледяной воды.

Не обращая внимания на Маклура, Син, изображая бесконечное сочувствие, бережно поставил девушку на ноги. С одежды ее ручьем стекала вода, башмачки были мокры насквозь. Он понимал, что если бы не мокрые юбки, ставшие необычайно тяжелыми, она от души пнула бы его ногой…

Спутники смотрели на происходящее с разной степенью сочувствия — кроме грума, который помогал девушке выжимать воду из одежды.

— Бедненькая мисс Бальфур, — вздохнула мисс Мюриэл, ничуть не выглядевшая расстроенной, — вы промокли насквозь! Боюсь, вы с бедным лордом Синклером по дороге домой промерзнете до костей!

— Какой ужас! — Лорд Камерон торопливо спешился. — Мисс Бальфур, прошу, воспользуйтесь моим сюртуком!

И он принялся торопливо расстегивать многочисленные пуговицы.

— Нет-нет, сюртук Камерона нам не понадобится! — Манро тоже слез с лошади. — Мисс Бальфур, возьмите лучше мой! У Камерона слабое сердце, а если он простынет, то захворает малярией!

— Чепуха какая! — взбешенный Камерон торопливо расстегивал сюртук, но в спешке все больше запутывался в застежках. — Я прекрасно буду чувствовать себя без сюртука, а когда мы вернемся в замок, я…

Но Манро уже накидывал на плечики Роуз свой сюртук — увидев это, лорд Камерон вполголоса выругался. Девушке тотчас стало теплей, хотя вес сюртука, присовокупившись к тяжести мокрой одежды, едва не заставил ее упасть.

— С-с-спасибо…

Сидящая на пони мисс Изобел пропищала детским голоском:

— Какое счастье, что это не я упала в речку! Однако я никогда бы и не скакала верхом как ненормальная…

Роуз так и не смогла выдумать ответа, который звучал бы пристойно. Камерон тем временем мрачно взирал на Манро:

— Вижу, что мне неминуемо придется вызвать вас на дуэль!

— Прекрасно, назовите ваших секундантов, — храбро отвечал Манро. Желая запахнуть свой сюртук на девушке поплотнее, он взялся за лацканы: — Вот так-то лучше, мисс Роуз. Какая же вы тоненькая! Ничего нет удивительного в том, что вы упали с лошади — наверняка вас просто подхватил порыв ветра и…

— Отпустите ее.

Голос Сина был полон такой ярости, что все обернулись к нему. Взгляд Сина устремлен был на руки мистера Манро: они крепко сжимали лацканы сюртука, а большие пальцы слегка касались груди девушки.

Лицо Манро приобрело свекольный оттенок, он отдернул руки, словно обжегшись.

— Син, ради всего свя… Господи Боже, я вовсе не имел в виду… — Манро сглотнул и повернулся к Роуз: — Мисс Бальфур, я от души сожалею, что…

— Мистер Манро, ради Бога, — воскликнула измученная и несчастная Роуз, — вы оказали мне любезность, предложив сюртук! Ни у кого и в мыслях нет, что вы имели в виду нечто иное, нежели дружескую услугу!

Син лишь сверкнул злобно глазами, а лорд Камерон несмело хихикнул:

— Манро, я убежден, что никаких дурных намерений у вас не было…

— Святая правда, — вмешалась вдруг мисс Изобел, изрядно озадачив присутствующих, — вы просто хотели помочь мисс Роуз!

Мистер Манро благодарно взглянул на барышню. Тем временем вернулся грум, ведя в поводу кобылу.

— Пожалуйте в седло, мисс. Вас надобно поскорее доставить домой. Позвольте помочь вам сесть в седло — в мокрой одежде это трудновато.

— О да, благодарю вас!

Далеко не с первой попытки, при помощи Маклура девушка села на лошадь. С юбок ее все еще капала вода. Кобыле это явно пришлось не по нраву, и она вздумала взбрыкнуть, что изрядно перепугало мисс Мюриэллу — та даже пискнула. Однако Роуз, твердо держа поводья, быстро успокоила лошадь и улыбнулась спутникам.

— Увы, мне придется ехать назад. Впрочем, возможно, остальные предпочтут продолжить прогулку, чтобы встретиться с герцогиней на пикнике?

— Простите, мисс, — вмешался Маклур, — но экипажи еще не покидали пределов замка. Ее светлость не хотела подвергать опасности здоровье мистера и миссис Стюарт, опасаясь, что пойдет дождик. Я слыхал, как она говорила Макдугалу, что они выедут позже, чем собирались. Так что у вас, барышня, есть еще время переодеться в сухое — если, конечно, желаете поспеть на пикник.

Роуз более всего желала залезть в горячую ванну, чтобы пар, пахнущий ароматным мылом, успокоил ее смятенные чувства.

— Спасибо. Полагаю, всем нам стоит вернуться…

Мистер Манро, который тотчас озяб без сюртука, обхватил себя за плечи и горячо согласился с девушкой. И забравшись на лошадь, первым тронулся в обратный путь. Грум ехал подле Роуз, ни на шаг не отставая…

Глава 9

Из дневника герцогини Роксборо

Я пришла к неизбежному выводу: ни мой племянник, ни мисс Бальфур не способны устоять перед брошенным вызовом, сколь бы диким он ни был.

Я уже всерьез опасаюсь за их жизни: либо это самое причудливое ухаживание, которое мне когда-либо приходилось наблюдать, либо самое безумное противостояние…

Однако, как бы там ни было, меня крайне занимает исход дела…

Герцогиня и леди Шарлотта заметили кавалькаду гостей в окно гостиной. Глаза леди Шарлотты широко распахнулись:

— Святой Боже, неужели… О мой Бог! И лорд Синклер, и мисс Бальфур оба промокли насквозь!

— Да, вижу.

— Что приключилось с ними? Да, дорога пролегает вдоль берега реки, но не настолько же близко!

Леди Маргарет поджала губки:

— Если мне позволено будет высказать догадку, то я предположила бы, что это случилось при тех же обстоятельствах, что и происшествие в библиотеке.

— Но не думаете же вы, что он намеренно вредит барышне?

— Боже, разумеется, нет! Если б я хоть на секунду допустила такое, ноги бы его в моем доме не было! К тому же после их встреч оба они выглядят… потрепанными. Подозреваю, они подзадоривают друг друга, притом ни у того, ни у другого недостает здравого смысла, чтобы понять, когда лучше проявить благоразумие.

Леди Шарлотта округлила глаза:

— Это просто ужасно…

— Согласна, но сколь ужасно, столь и многообещающе! Сину надобна женщина, которая не сдастся, если он вдруг наделает глупостей…

— Но ведь кто-то из них может всерьез пострадать!

— Ерунда! Можешь быть уверена: попади они в передрягу, тотчас станут спасать друг дружку!

— Остается надеяться на это… — Помолчав, леди Шарлотта спросила: — Как по-вашему, кто выиграл состязание?

— Судя по их унылым лицам, никто…

— Проклятие! — Шарлотта выудила из кармана листок, взглянула на него и тяжело вздохнула: — Я ведь поставила пять фунтов на мисс Бальфур. Как полагаете, они предпримут новую попытку? Возможно, если мы их попросим…

— Шарлотта, да ты только взгляни на них! У обоих вид разнесчастный. Учти: я запрещаю и тебе, и кому бы то ни было другому провоцировать их на новые безумства!

— Хорошо. Полагаю, вы совершенно правы. Ставки принимал мистер Стюарт. Я всё ему объясню, и мы вернем каждому его деньги. — Грустно улыбнувшись, Шарлотта убрала в карман листок. — Но, возможно, нам удастся придумать, как побудить Сина и мисс Бальфур побольше времени проводить в обществе друг друга, при этом ни в чем не состязаясь?

— Да пусть состязаются сколько угодно! Главное, чтобы они прекратили собачиться и стали разговаривать! О, погляди! Наши путешественники въезжают во двор.

Навстречу гостям уже спешили несколько грумов.

— Маргарет, вы всерьез полагаете, что Син заинтересован этой девушкой? — поинтересовалась леди Шарлотта.

Герцогиня с минуту помешкала с ответом.

— Не знаю… Я все еще не вполне уверена. Но он был в такой ярости от того, что не смог отыскать ее после Того Самого Случая, что поневоле задумаешься… Нет, это не любовь — они и двух слов тогда не сказали. Но что бы это ни было тогда — впрочем, и сейчас, — ни одна женщина не действовала на него так!

— Тогда, разыскивая мисс, он был настроен куда как решительно!

— Скажи попросту: обезумел. Именно поэтому я и решила, что он уцепится за возможность увидеть её здесь. Этим двоим явно есть что обсудить…

Герцогиня смотрела в окно на гостей: Син спрыгнул с коня и хмуро взглянул на Маклура, подошедшего, чтобы помочь Роуз сойти с седла. Герцогиня не могла слышать их разговора, но ясно было, что Син одержал верх: грум отступил и позволил молодому человеку помочь девушке. Однако тотчас же, как только ее ноги коснулись земли, Роуз подхватила мокрый шлейф своей амазонки, перекинула его через локоть и поспешила к дверям замка. Син глядел ей вслед с минуту, потом, словно опомнившись, развернулся на каблуках и зашагал в противоположном направлении.

— О Боже, да они, кажется, и не разговаривают друг с другом, — горестно вздохнула леди Шарлотта. — Впрочем, они и до этого особо не злоупотребляли беседами. Только спорили… Ох, не очень-то это походит на любовь!

— Пока — да. Им нужно получше узнать друг друга, однако они сами себе в этом мешают! Вот если бы найти способ сделать так, чтобы они оказались не по разные стороны баррикад, а на одной стороне…

Шарлотта беспомощно развела руками. Помолчав с минуту, герцогиня вдруг улыбнулась:

— Знаю! Знаю, Шарлотта! Подумать только, как я была слепа!

— Что вы имеете в виду?

— Им нужен один противник на двоих — кто-то, кого бы они могли сообща победить! — Увидев, что Шарлотта непонимающе моргает, герцогиня нетерпеливо махнула рукой. — Не обращай внимания. Дай-ка мне список ставок…

— Список… но зачем?

— Просто дай — я всё объясню тебе позднее.

Леди Шарлотта вновь достала листок из кармана и вручила его герцогине, которая тут же спрятала его. Странная улыбка госпожи вселяла в леди Шарлотту надежду.

— Теперь я знаю, что нам делать, чтобы сблизить нашу неугомонную парочку, — сказала леди Маргарет. — Скажи, чего ни за что на свете не сделает Син?

— Того, чего вы от него хотите, — поджала губы Шарлотта.

— Совершенно справедливо. А теперь пойдем, — герцогиня взяла компаньонку под руку, — нам нужно проявить гостеприимство. Да, двое нас покинули, однако остальные наверняка устали, продрогли и порядком проголодались…

На следующий день после обеда, спускаясь с лестницы, Син заметил в холле Роуз — девушка стягивала перчатки. Она стояла спиной к молодому человеку, мурлыча под нос какой-то мотивчик, неизвестный Сину.

Он впервые увидел девушку после их вчерашней памятной скачки. Вчера вечером, отказавшись от ужина, он оседлал коня и пустил его в бешеный галоп — так и скакал по окрестностям до темноты, а когда возвратился, все гости уже удалились в свои спальни. Скачка сказалась на нем благотворно: телесная усталость помогла преодолеть горечь разочарования и горькую обиду (а также иные, интимные телесные проблемы). Обретя вновь ясность мыслей, он вспомнил, что у него не так уж много времени, дабы соблазнить Роуз, и гордыня тут может сослужить ему дурную службу…

Этим утром он пробудился бодрым и свежим, что помогло ему взглянуть на вчерашнее происшествие с иной стороны. Он даже хмыкнул, подумав, какое уморительное зрелище представляли собой они оба, мокрые словно мыши…

Одеваясь, он гадал: удалось ли Роуз оценить всю комичность ситуации или она все еще злится. Горя желанием переговорить с девушкой, он торопливо оделся, несказанно изумив Данна, и решительно направился в столовую. Однако там никого не оказалось, за исключением мистера и миссис Стюарт: старички грызли сухие тосты, запивая их остывшим чаем. Подавив изумившее его самого разочарование, Син решил дождаться Роуз — он попросил Макдугала подать ему чашечку кофе и «Морнинг Пост», уселся за столик подальше от Стюартов и попытался читать, но тщетно: пожилая чета живо обсуждала разнообразные блюда, увы, запрещенные им докторами, а также свои бесчисленные хворобы, с удручающе живописными подробностями…

Сину волей-неволей пришлось узнать о Стюартах куда больше, чем ему хотелось — наконец, терпение его истощилось, и он спросил лакея, где мисс Роуз. Получив ответ, что барышня позавтракала первой и отбыла куда-то, Син раскланялся со стариками и удалился, ругая себя за потерянные впустую полчаса.

Весь следующий час Син бесцельно слонялся по замку, потом вышел во двор. Потеряв надежду отыскать Роуз, он уже поднимался по лестнице, ища Макдугала, дабы воспользоваться его знанием расположения покоев в замке, как вдруг двери распахнулись, и вошла Роуз собственной персоной.

Поверх бледно-желтого простенького платьица на ней была темно-зеленая пелерина — в этом наряде девушка выглядела еще более юной, чем обычно. Развязав ленты на соломенной шляпке, она сняла ее и сделала попытку пригладить непокорные кудряшки. Тут под ногой у Сина скрипнула ступенька — и девушка, вздрогнув как ужаленная, обернулась, широко распахнув глаза. Мгновение она смотрела на него, потом опустила ресницы и невыразительно улыбнулась — так улыбаются незнакомцам, чужим… Сердце Сина сжалось.

— Я искал вас, мисс Бальфур.

— Правда?

Во взгляде девушки мелькнула настороженность. Син улыбнулся.

— Вам не приходило в голову, насколько комично мы с вами выглядели вчера, ковыляя по замку в мокрой одежде?

Губы девушки дрогнули в улыбке, а глаза заискрились — такой она нравилась Сину куда больше.

— Мы с вами выглядели как два идиота…

— Совершенно точное определение! — Син облокотился на перила лестницы, любуясь, как изящно девушка скинула пелерину на руки подоспевшего лакея. Когда он удалился, Син тихо спросил: — Гуляли по окрестностям, как я погляжу?

— Грязь на туфлях выдает меня с головой…

— Не так, как грязное пятно на щеке.

Ручка Роуз взметнулась к лицу, но Син хихикнул — и ручка тотчас опустилась. Девушка с любопытством глядела на него:

— Похоже, вы нынче в прекрасном расположении духа.

— Да. В настолько прекрасном, что я осознал: мне надлежит просить у вас прощенья. Мне не следовало бросать вас в воду.

— Разумеется, не следовало! Впрочем… я все-таки подтолкнула вашего коня к реке — совсем немножко, но… Так что, возможно, я это и заслужила.

— Возможно, мы с вами друг друга стоим… — Он понял вдруг, что больше всего на свете хочет сейчас заключить ее в объятия и зарыться лицом в ее буйные кудри. — А куда запропастились все остальные? Я никого не нашел, кроме старших Стюартов.

— Джентльмены возвращались из конюшни, когда я проходила мимо — вероятно, они ходили смотреть на жеребца, которого мистер Манро намеревается купить у Роксборо. А женская половина на террасе — они там упражняются в стрельбе из лука.

Син вспомнил, что мисс Мюриэл не видит дальше собственного носа, не узнавая родную сестру в другом конце комнаты, и как щурится леди Шарлотта, глядя вдаль…

— Звучит устрашающе.

— Только если мишень — это вы.

— А вы искусны в стрельбе из лука?

Глаза Роуз сверкнули:

— О да! Кейт-Мэнор расположен в деревенской глуши, и мы частенько стреляем из лука, чтобы скоротать время. Полагаю, в этом я легко одержу верх над вами.

— Так вы считаете, что сможете меня обставить?

— О да, — промурлыкала Роуз, — вот этой самой рукой!

И она высоко подняла левую руку.

Вот нахальная девчонка! Син перехватил тонкую ручку Роуз:

— Когда же вы, наконец, смиритесь с тем, что я всегда выигрываю? — Он прижал к губам ее тонкие пальчики и пристально взглянул в ее синие глаза. — Всегда…

— Ха! — вспыхнув, Роуз вырвала у него руку. — Вчера я обставила вас!

— Вы сжульничали!

— Это была стратегия! Кстати, очень плодотворная… — Девушка взглянула на него сквозь густейшие ресницы — и гнев Сина утих.

— Перестаньте строить мне глазки, — произнес он, уже досадуя на себя, но не в силах остановиться, — строя из себя невинность, вы меня не проведете! Я непробиваем.

— Но ведь вчера, когда вы целовали меня, отнюдь не казались непробиваемым!

— Как, впрочем, и вы сами, — парировал Син.

Но Роуз было уже не унять:

— Вот любопытно, кто из нас дольше выдержит искушение друг другом? В прямом противостоянии?

— О да, это будет великое противостояние!

При мысли о таком противоборстве его мужское естество тотчас воспламенилось. О, он будет дразнить ее до тех пор, пока она не станет умолять его овладеть ею, и тогда он…

— Вы, однако, тяжело дышите, — заметила Роуз равнодушно.

Таким тоном говорят о погоде или обсуждают недавно прочитанную книжку… Ну ничего, он сумеет победить ее самоуверенность, пробудив в ней истинную ее природу, свободную и страстную, но скованную нормами приличия!

— Я не просто тяжело дышу. Я в красках представляю себе все то, что намереваюсь проделать с тобой…

Глаза Роуз сделались в два раза больше:

— Сейчас? Здесь? — Она оглядела холл. — Но ведь сюда в любую секунду могут войти!

— Но в этом ведь есть и своя прелесть, не так ли?

Девушка открыла было рот, но тотчас его закрыла, потом снова открыла… Взгляд ее метался от лестничного марша к входным дверям… но в нем не было страха, одно лишь возбуждение.

— Прелесть, говорите вы? Или безумие?

— А вы чувствуете разницу?

Роуз собралась было отшутиться, но вдруг посерьезнела:

— Да. Разница есть, и большая.

Личико ее сделалось печальным, словно ее вынудили к важному признанию. Син пальцем приподнял ее подбородок — так, чтобы утреннее солнце осветило ее лицо:

— Это чертовски трудно — блюсти благопристойность?

Роуз вымученно улыбнулась:

— Дело не в этом. Я, наверное, глупа… Син, мы не можем на это пойти.

Молодой человек взял ее за руку и увлек в укромный уголок прихожей, где было куда темнее, чем в освещенном солнцем холле.

— Так будет легче?

Глаза ее засияли странным светом — Син всей кожей ощущал ее нарастающее возбуждение. Она словно оживала, расцветала прямо у него на глазах. Она подвержена обаянию неведомого — впрочем, так же, как и я сам. Мы в этом так схожи с нею, что…

— Что вы теперь скажете? — спросил он девушку. Не дожидаясь ответа, он приблизился к ней вплотную, завладел ее рукой и прижал ее ладошку к своей груди: — Ты чувствуешь? — Батистовая сорочка не могла скрыть бешеного биения его сердца. — Ты чувствуешь это? — прошептал он. — Чувствуешь, как кипит моя кровь?

Глаза Роуз расширились, она кивнула.

— Ты делаешь это со мной…

И он прижался губами к ее ручке — к запястью, где бился бешеный пульс, лаская губами теплую кожу. Взгляды их скрестились, и словно сам воздух сгустился вокруг — а губы его уже скользили от запястья к ладони… Девушка затрепетала и подалась к нему всем телом. Син отпустил ее руку и отступил на шаг. На лице Роуз отразилось разочарование, а Син довольно улыбнулся:

— Теперь мы знаем, кто из нас двоих не устоит…

Губы девушки решительно сжались:

— Вы в этом уверены?

К его величайшему изумлению, она завладела его рукой и положила ее на свою нежную шею. Кожа ее была чуть влажной от пережитого потрясения, жилка на тонкой шее трепетала. Такая смелость обескуражила мужчину. Кончиками пальцев касаясь ее теплой кожи, он был полон решимости продемонстрировать девушке, что держит себя в руках, и нежно провел ладонью от шеи к плечу, затем пальцы коснулись ее затылка… Девушка ахнула и, прерывисто дыша, приникла к нему — его мужское естество тотчас откликнулось. Сильные руки мужчины сомкнулись на тонкой талии и…

Внезапный звук шагов заставил их разомкнуть объятия и отпрянуть друг от друга — в ту же минуту на лестнице показалась мисс Изобел. Она перегнулась через перила.

Син со скучающим видом прислонился к стене — со стороны могло показаться, что они с Роуз ведут вполне светскую беседу, поскольку теперь их разделяло приличное расстояние.

— Ах, мисс Бальфур… и лорд Синклер! — Изобел стала спускаться по ступеням. — Доброго вам утра! Не видели ли вы герцогиню нынче утром?

— Нет, — хором ответили Син и Роуз.

— Я не видела ее светлость со вчерашнего вечера, — прибавила девушка, кашлянув. — И за завтраком ее не было…

— Ума не приложу, где она может быть? — Мисс Изобел нахмурилась. — Ее светлость любезно согласилась принимать ставки…

— Мисс Изобел, вот вы где!

Леди Маргарет вышла из небольшого салона — как раз слева от того места, где стояла Роуз. Син с опозданием понял, что двери в салон, обычно закрытые, сейчас почему-то настежь распахнуты. Черт подери, неужели тетушка подслушивала? А ведь в салоне наверняка слышен был каждый звук…

— С добрым утром, мисс Изобел, — лучезарно улыбнулась леди Маргарет.

Мисс Изобел присела в реверансе и оглядела холл:

— А где ваши мопсики, ваша светлость?

— Шарлотта с утра опрометчиво повязала им пышные банты — зрелище было прелестное, однако Винни впала в настоящее буйство! Она всегда ненавидела банты, вот и началась потасовка. Макдугал собрал то, что осталось от бантиков, и повел песиков на прогулку, чтобы они слегка успокоились.

— Ах, боже мой!

— О да, Шарлотта весьма сожалеет о своей опрометчивости. Кстати, дорогуша, судя по ставкам, которые я приняла нынче утром, вы — явная фаворитка!

— Что за приятный сюрприз, — расцвела мисс Изобел.

— Так вы принимаете ставки? — спросил Син.

— Да. А состязание по стрельбе из лука состоится нынче вечером.

— Что-то я об этом слышал… — Син повернулся к Роуз: — Я подумываю о том, чтобы бросить вам вызов, мисс Бальфур. Уверен, я и в этом одержу верх над вами.

— И в этом? — Мисс Изобел изумленно переводила взгляд с Роуз на Сина. — А в чем-то вы уже одержали верх над Роуз, лорд Синклер?

— Ну разве что сильнее промок… — Леди Маргарет взяла мисс Изобел под локоток и подтолкнула в сторону салона, через плечо бросив Сину: — Уж придется тебе потерпеть хотя бы денек — в состязании примут участие исключительно леди.

— Но я тоже хочу пострелять!

— Мужчины нынче вечером играют в бильярд, — беззаботно бросила леди Маргарет. — Обещал прибыть викарий и привезти каких-то необыкновенных сигар… Мистер Стюарт по ним буквально сходит с ума!

— А что если я всё-таки решусь поучаствовать? — Син с трудом сдерживал ярость.

— Это совершенно исключено. Правила раз и навсегда установлены, список участниц утвержден, ставки почти все приняты… Вы с мисс Бальфур уже наделали переполоху, сорвав вчера скачки — а ведь ставки были сделаны! Мы целый час убили на то, чтобы вернуть деньги, собранные старшим Стюартом — и все равно куда-то запропастились десять фунтов. Не знаю, что бы мы делали — хвала Господу, что бедняга мистер Манро кротко смирился с утратой…

— А нынче ставки принимает ее светлость, — кивнула мисс Изобел.

— Да, и тщательно записываю каждую ставку, и складываю деньги в специальную жестяную банку. Пойдемте, мисс Изобел!

И леди Маргарет, едва ли не силком втолкнув мисс Стюарт в салон, плотно затворила за собой двери.

— Как-то все это немного странно, — нахмурилась Роуз.

— Да. Даже для тети Маргарет. — Син посмотрел на закрытые двери салона. — Не пойму, что за игру она затеяла. И совсем теряюсь в догадках, чего она добивается от меня…

— Вы полагаете, тетушка пытается вами манипулировать? — нахмурилась Роуз.

— Постоянно пытается! Но сейчас важней разгадать ее замысел, чтобы я смог ей воспрепятствовать.

— Какие занятные, однако, у вас с тетушкой отношения! — хихикнула девушка.

— Она сует нос в мою жизнь, а я сопротивляюсь. Мы играем в эти игры с моих семнадцати лет — с той поры, как я стал старшим в семье…

Улыбка исчезла с лица Роуз.

— Но ведь вы были совсем юным! Что слу… о, простите… Мне не стоило лезть с вопросами…

— Дело давнего прошлого, — передернул плечами Син. — Во время поездки перевернулась карета, родители погибли.

Он и сам не понял, с какой стати поведал девушке об этом — тех, с кем он за всю жизнь хоть словом обмолвился о гибели родителей, можно было пересчитать по пальцам на одной руке…

— О, простите! — воскликнула Роуз. — Как, должно быть, это было больно! Терять родителей в любом возрасте тяжко…

В голосе девушки прозвучало нечто такое, что заставило Сина насторожиться. Взглянув на Роуз, он заметил, как скорбно дрогнули ее пухлые губы. Но это длилось лишь мгновение — и вот она уже вновь улыбается. Но он всё понял.

— Вы тоже кого-то потеряли?

— Мама умерла, когда мне было одиннадцать. Отец после трагедии с головой ушел в любимое свое садоводство, дни напролет пропадал в теплицах… и мне пришлось принять на себя все обязанности покойной матушки по дому, а еще заботиться о младших сестрах…

Как и мне в свое время пришлось заботиться о двоих братьях — но ведь мне было семнадцать! Син слишком хорошо знал, что кроется за этими простыми словами, и словно увидел девушку в новом свете.

— Это чересчур тяжкая ноша, да еще в столь нежном возрасте!

— Наверное, вы правы, но я никогда не воспринимала это как «тяжкую ношу»…

— К тому же это многое объясняет, — произнес Син, помолчав.

— Что же, например?

— Что вы постоянно пытаетесь мною распоряжаться!

Это объясняло также и то, с какой живостью откликается она на любой вызов. Ему тоже пришлось стремительно повзрослеть, окунувшись во взрослый мир и в полной мере ощутив груз ответственности и забот. Отсюда его теперешний неутолимый азарт — такой же, как и у Роуз… Син понял вдруг, что у нее смерть матери украла детство, и ей пришлось куда тяжелее, чем ему… На его долю выпало хотя бы несколько лет беззаботной свободы в школе — а у нее и того не было. Душа его исполнилась вдруг горячим сочувствием, но Син решительно отогнал прочь это чувство. Роуз заслуживает многого, но не жалости! Только не жалости! Она достойна радости, искрометного веселья и свободы от груза каких бы то ни было обязательств, хотя бы теперь — словом, всего того, чего лишена была в ранней юности…

И кое-что в его силах было подарить ей прямо сейчас. Разумеется, это не переменит в корне ее жизнь, однако добавит пряных ноток в то унылое блюдо, что поднесла ей судьба…

Син усмехнулся:

— Вы не просто пытаетесь распоряжаться мною, Бальфур! Вы делаете это на удивление решительно и властно!

Роуз вспыхнула:

— Но ведь вы отвечаете мне той же монетой!

— И в этом нет решительно ничего странного, — согласился Син. — Теперь по крайней мере понятно, почему тогда, в Лондоне, вас сопровождала ваша тетушка, а не… более близкий родственник.

— Тетя Леттис — папина старшая сестра… — Роуз состроила рожицу. — Она весьма неохотно согласилась тогда сопровождать меня. А после… ну, после того, что случилось тогда на балу у леди Макаллистер, она наотрез отказалась выводить в свет моих младших сестричек — хотя прежде клятвенно это обещала!

— Это досадно…

— И это мягко сказано! И я чувствую себя виноватой, и боюсь, как бы девочки не зачахли в глуши, лишившись в одночасье всяких перспектив…

Так она чувствует себя в ответе за сестер — а ведь точно так же я чувствовал ответственность за братьев в свое время! Прежде Син не понимал, что сделало Роуз такой. Теперь, когда он кое-что узнал о ней, Син вдруг понял, что хочет узнать куда больше…

— Жаль, конечно, что вы не можете перепоручить заботу о сестричках моей тетушке — ведь она больше всего на свете любит подыскивать женихов для невест и наоборот!

Губки Роуз скривились:

— Вы наверняка исходите из собственного опыта!

— После того как я унаследовал титул, моя бабушка и тетя Маргарет сделали все для того, чтобы и я, и братья не знали ни дня покоя!

Роуз хихикнула и выразительно поглядела на закрытые двери:

— Ну, если герцогиня и вправду столь хитроумная интриганка, то нам следует держать ухо востро!

— И не позволять ей сплести паутину, в которую мы попадемся! — Син распахнул двери и пропустил девушку вперед.

Глава 10

Из дневника герцогини Роксборо

Иногда я искренне восхищаюсь собственной гениальностью. Сегодня — именно такой день!..

Малая гостиная выглядела прелестно. Стены отделаны были китайской бумагой с причудливыми цветами, пушистые, розовые с золотом ковры устилали пол, а несколько изящных золоченых, отделанных перьями диванчиков располагались у камина, облицованного мрамором. Рядом стояли изящные стулья и столики, словно приглашая к изящной беседе.

Леди Шарлотта восседала за небольшим столиком у широкого окна. Леди Маргарет, мисс Изобел и леди Мафарлин стояли вокруг, с монетами в руках и взволнованными выраженьями на лицах. Они лишь мельком взглянули на вошедших Сина и Роуз, но леди Маргарет острым взором одарила молодых людей…

— Два шиллинга за попадание в центр мишени! — воскликнула мисс Изобел.

— На кого вы ставите? — поинтересовалась леди Мафарлин.

— На себя!

Леди Шарлотта уже протянула было руку за монетками, но помешкала и взглянула вопросительно на леди Маргарет:

— А может ли, согласно правилам, мисс поставить сама на себя?

Мисс Изобел опередила герцогиню:

— Я могу ставить на себя, но не против себя! Так ведь, ваша светлость?

Леди Маргарет царственно кивнула — так, словно всю жизнь только тем и занималась, что принимала ставки в разнообразных азартных играх.

— Хорошо. — Леди Шарлотта приняла монеты у мисс Изобел, сунула их в жестянку, стоявшую подле нее на столе, обмакнула перо в чернильницу и сделала пометку в большой амбарной книге. — Вот. Я записала вашу ставку.

— Что это за книга? — спросил Син.

— Это книга «Пари-Клуба Роксборо».

— Я про такую даже и не слыхал…

— Ну, если бы вы наезжали к ее светлости почаще, то на вашу долю выпадало бы меньше сюрпризов… — Леди Шарлотта любовно погладила переплет книги: — Это самая лучшая кожа — книга клуба джентльменов «Уайтс» сделана точь-в-точь из такой же! — И, перехватив изумленный взгляд Сина, прибавила: — По крайней мере, насколько мне доводилось слышать…

Хм-м-м… Что на сей раз затеяла леди Маргарет?

Леди Мафарлин, опершись на трость, выудила откуда-то потускневший шиллинг и гнутое пенни:

— Ставлю всё, что у меня есть, на дорогую мисс Мюриэл!

Леди Шарлотта сделала вид, что пересчитывает наличные, затем положила их в жестянку и стала уже записывать ставку в гроссбух, как вдруг мисс Изобел подняла руку:

— Прошу, повремените, леди Шарлотта! Леди Мафарлин, мне больно видеть, как вы теряете свои деньги!

— И вовсе не теряю — я намереваюсь получить вдвойне! Ставки ведь два к одному…

— Но ставки таковы, потому что сестрица моя стреляет из рук вон плохо! Мы частенько соревнуемся дома — разумеется, это вовсе не ее вина, однако она не слишком хорошо видит, поэтому ее мишень…

— Ха! Пытаетесь отговорить меня делать ставку? — Леди Мафарлин погрозила костлявым пальцем. — Ничего у вас не выйдет, душенька! Я дока по части самых разных пари — в прошлом месяце, например, выиграла два фунта у лорда Пула… Леди Шарлотта, милая, примите мою ставку! — Старушка оперлась на трость и поковыляла к дверям, бормоча: — И потом, у меня есть свои резоны ставить на мисс Мюриэл…

— Хорошо, — сказала уязвленная мисс Изобел. — Просто я подумала, нелишне вам будет знать, что бедняжка Мюриэл не видит, кто стоит в противоположном конце комнаты, чего уж там говорить о мишени…

— Мне и без вас известно, что она видит, а чего нет, — пробормотала леди Мафарлин, замешкавшись в дверях. — Теперь же, с вашего позволения, я займу местечко получше в павильоне, где состоится состязание!

И с этими словами старушка, прихрамывая, удалилась.

— Мне тоже самая пора подготовиться, — сказала мисс Изобел. — Благодарю вас, леди, за хлопоты со ставками!

— О, это не хлопоты, а сплошное удовольствие! — улыбнулась леди Маргарет. Син поклясться мог, что так оно и есть: никто так не любил оказываться в центре всеобщего внимания, как тетушка!

Мисс Изобел присела в реверансе и направилась к выходу, но, поравнявшись с Роуз, помешкала:

— Мисс Бальфур, из всех, кто намеревается состязаться, вы — самая темная лошадка. Ваши навыки в стрельбе из лука никому не известны. Вы часто практикуетесь?

— Ну… когда позволяет время, — скромно потупившись, произнесла Роуз, однако любой, хотя бы слегка ее знавший, распознал бы в её ответе восхитительное притворство.

— Что ж, ближе к делу увидим, — кивнула мисс Изобел.

— Разумеется, — согласилась Роуз.

Шарлотта закрыла гроссбух и поднялась.

— Постойте! — спохватился Син. — Я тоже хочу сделать ставку!

— На кого желаете поставить? — нахмурилась леди Маргарет.

— На Роуз.

Леди Маргарет призадумалась.

— Ты считаешь это разумным? Вы с мисс Бальфур уже и так привлекли к себе достаточно внимания. Все тотчас заметят, что ты на нее поставил, и…

Леди Шарлотта согласно кивнула:

— Могут пойти разговоры… — Она огляделась и громким шепотом прибавила: — Могут сказать даже, что вы подкупили девушку, чтобы расстроить состязание!

В жизни не слышал подобной чуши! — вспыхнул Син.

— Однако подобное случается, — невозмутимо возразила леди Шарлотта.

— И частенько, — подхватила леди Маргарет.

— Вы неисправимы… — пробормотал Син.

— Да еще если учесть ту милую сцену, что случилась между вами в холле! — гнула свою линию леди Маргарет. — Вам следует быть осмотрительнее!

Син напрягся. Так она всё слышала? Вот черт подери! Осторожность не помешала бы… Да, он хочет соблазнить Роуз, однако в его планы вовсе не входит ничего, кроме связанных с этим удовольствий. И вся радость, вся прелесть пропадут, если их с Роуз застукают на месте преступления — тогда на них ляжет ответственность, притом не чета той, что жизнь уже на них возложила!

— Так что, — продолжала леди Маргарет, — вам не следует подзадоривать сплетников, делая ставку на мисс Бальфур.

— Злые языки тотчас начнут молоть невесть что! — эхом откликнулась леди Шарлотта.

— А что если я поставлю на мисс Бальфур совсем ничтожную сумму? — Син достал купюры и показал самую мелкую. — Десять фунтов на Роуз…

— Десять фунтов? — распахнула глаза во всю ширь леди Шарлотта.

— После инцидента со старшим Стюартом мы принимаем ставки исключительно в шиллингах, — леди Маргарет покосилась на беседующих Роуз и мисс Изобел, и понизила голос: — Прошу, обдумай всё хорошенько!

— Может быть, для виду мне поставить понемногу на всех соперниц? Тогда никто не подумает, что я затеял это единственно ради ставки на мисс Бальфур…

Дверь приоткрылась, и в салон заглянул лорд Камерон:

— Леди Шарлотта, вы записали мою ставку на мисс Изобел?

Шарлотта потрясла жестянкой:

— Да, всё давно записано в книгу «Пари-Клуба».

Лорд Камерон просиял:

— Спасибо! — Увидев стоящих поодаль мисс Изобел и Роуз, он несказанно смутился: — Простите, мисс Бальфур! Я не заметил вас и мисс Стюарт. Разумеется, я желаю вам обеим удачи в состязании!

— Ну разумеется, — самодовольно улыбнулась в ответ мисс Изобел, — и благодарю вас за вашу ставку. Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы деньги вернулись к вам в двойном размере!

— В чем я ни секунды не сомневаюсь, мисс Стюарт! — Лорд Камерон отвесил галантный поклон и удалился.

Не дав Сину и слова вымолвить, леди Маргарет объявила:

— Нам с Шарлоттой пора пойти и приготовиться к соревнованию. — И, взглянув на Роуз и мисс Изобел, прибавила со значением: — Как, впрочем, и вам, мои дорогие!

— Однако время летит! — И мисс Изобел, кивнув на прощанье Роуз, выпорхнула из салона.

Леди Шарлотта, подхватив тяжелую книгу в кожаном переплете и жестянку, направилась к выходу, а герцогиня слегка замешкалась около Роуз.

— Мисс Бальфур, а вы разве не идете с нами?

— Да, конечно, но мне необходимо переобуться перед состязанием. И… мне хотелось бы сказать несколько слов лорду Синклеру. А чтобы соблюсти приличия, я оставлю двери открытыми…

Леди Маргарет вздохнула:

— Что ж, прекрасно… — Она взглянула на племянника: — Не задерживай мисс Бальфур чересчур долго. — И, строго посмотрев на обоих, вышла, сопровождаемая верной леди Шарлоттой.

Син скрестил руки на широкой груди.

— Итак, мисс Бальфур, что вы намеревались мне сказать?

Губки Роуз решительно сжались.

— Герцогиня поступила очень несправедливо, отказавшись принять вашу ставку. Только вашу, заметьте — для прочих препятствий не возникло.

— Это меня тоже крайне изумило. Она чего-то добивается, вот только я пока не пойму, чего именно.

— Тогда предлагаю вам заключить наше собственное пари. А еще — сразиться один на один, когда эта дамская стрельба завершится.

— Вы всерьез полагаете, что сможете меня победить? — улыбнулся Син.

— Я в этом совершенно уверена.

— В высшей степени самонадеянное заявление!

— Возможно, я и впрямь самонадеянна…

Син был на самом деле удивлен — и Роуз прекрасно его понимала. До приезда сюда, в замок Флорз, Роуз и сама не подозревала, сколь самонадеянной и безоглядно смелой она может быть. Дома у нее всегда хлопот был полон рот: домашнее хозяйство, управление скромными финансами, а когда с деньгами стало совсем туго — попытки купить добрых коней с целью получения приплода… Но здесь, в замке, единственная ее забота — это она сама, и нежданная свобода совсем опьянила ее…

И свобода эта продлится всего три недели — а потом она возвратится домой, к привычной своей жизни и обязанностям. И если она не насладится этим временем сполна, если не глотнет вдоволь этой восхитительной свободы, то не простит себе этого — ведь другого шанса Судьба может ей никогда более не подарить…

Воодушевленная, она подошла к столику, за которым недавно восседала леди Шарлотта.

— Мы тоже запишем наше пари, чтобы потом не могло возникнуть ровным счетом никаких вопросов. — Она достала из ящичка листок бумаги и открыла чернильницу. — Ее светлость приготовила мишени с тремя кольцами и «яблочком». Если стрела не попадает ни в одно из колец — у вас нет очков. Если попадает в наружное кольцо — пять очков, если во второе — то десять, если в третье — пятнадцать, а за попадание в «яблочко» начисляется двадцать пять.

— Просто и внятно. Мне это нравится. И у кого больше очков, тот победил?

Это было на первый взгляд справедливо. Девушка записала условия состязания и задумчиво прочитала написанное.

— А каковы будут наши ставки? Десять шиллингов? Или двадцать?

— О нет, моя прелестная Роуз! — Син понизил голос и почти промурлыкал: — Наши ставки будут гораздо более… интимными.

Роуз уронила перо, сердце ее пустилось вскачь.

— Звучит интригующе… — О, как она желала принять эти условия! Но имеет ли она на это право? Ведь она приехала сюда ради блага своих сестер и все же позволяет Сину морочить ей голову… Она вспомнила суровое выражение лица герцогини, когда та покидала салон, и тяжело вздохнула: — Нет. Я ничего не имею против безумных пари, однако… я не могу.

— Отчего же?

— Я приехала в замок Флорз в надежде, что моя крестная в дальнейшем станет приглашать моих сестриц на свои празднества, а здесь они смогут стяжать достойных поклонников. И с моей стороны было бы верхом эгоизма лишить их такого блестящего шанса, запятнав свою честь. — Роуз вертела в пальцах перо, постукивая им по краю чернильницы. — Поверьте, жить с таким чувством долга — адская мука…

— Это причиняет вам неудобства?

— Хуже, чем шерсть, надетая на голое тело! Однако таковы уж законы света. Никто и не говорил, что это справедливо…

— Это совсем не справедливо! — Син смотрел на Роуз, полуприкрыв глаза, словно глядя сквозь нее.

Роуз обмакнула перо в чернильницу:

— Вернемся к нашим ставкам. Раз уж мы с вами такие скучные и благонравные люди, обремененные чувством долга, то, может быть… шиллинг за очко?

— Нет. От вас я не приму столь банальной ставки.

— Тогда никакого пари не будет! — В Роуз вновь заговорил здравый смысл.

— Послушайте, это несправедливо! Вы принуждены соблюдать светские приличия, тогда как свет со всеми его приличиями, вместе взятыми, ровным счетом ничего для вас не сделал!

Губы Роуз тронула слабая усмешка:

— Если мое безупречное поведение даст шанс моим сестрам удачно выйти замуж, я до конца дней моих буду благословлять светские приличия!

— Однако мы с вами чересчур схожи, чтобы влачить столь пресное существование!

У Роуз вырвался горький смешок.

— Пусть даже вы правы, но я должна сделать всё ради блага сестер. — Девушка задумчиво склонила голову набок. — Не пойму, с какой стати ее светлость пригласила меня! Нет, мне, конечно же, очень здесь хорошо, я просто наслаждаюсь… но она почти никогда не писала мне прежде и… Впрочем, как бы там ни было, это необычайно мило с ее стороны.

…Это доброта? Или нечто большее? Никогда нельзя понять, что происходит в голове у леди Маргарет. Однако это именно он настоял, чтобы Роуз была приглашена! Син нахмурился, припоминая то самое письмо от тетушки. Он почему-то не думал об этом прежде, но перечисление «любимых крестниц» в ее письме казалось ему все более странным. Ну конечно же, черт возьми, ему кинули кость — и он послушно ее поймал! Герцогиня прекрасно знала, что он разыскивал Роуз все эти годы — да он и не делал из этого секрета. Стало быть, герцогиня сочла, что настало время ему ее, наконец, найти?

Син едва не зарычал. Проклятие, она снова меня надула!..

— Если вы не хотите пари, так и скажите, — продолжала меж тем Роуз, и только тут Син осознал, что в ярости сжимает кулаки.

— Простите меня. Я просто думал о другом… — В частности, о том, как бы прикончить мою милейшую тетушку. — Если вы так дорожите своей репутацией, то мы и это отразим в условиях нашего пари. Проигравший заплатит свой долг с соблюдением абсолютной конфиденциальности, а также всех возможных предосторожностей, и никак иначе.

— В таком случае, я думаю… мы можем…

Хрипотца в голосе выдавала отчаянное желание Роуз согласиться. О, какие муки искушения она испытывала!

— Возможно, нам следует изменить предмет нашего спора? Если стрельба из лука — это не ваш конек, тогда…

— Отчего же? Я вполне в себе уверена. А еще я прекрасно играю в бочче, в пэлл-мэлл[6], а в непогоду, чтобы не выходить из дому, — в мраморные шарики…

Син уперся ладонями в стол и склонился над девушкой:

— Тогда заключаем пари, Роуз. Настоящее пари. Ну же, поживите хоть немного в полную силу!

Глаза Роуз загорелись:

— Мы будем очень осторожны?

— В высшей степени.

— И ни одна душа не узнает?

— Никогда. Мне ничуть не больше вашего хочется, чтобы нас застукали за… неким неподобающим занятием — ведь я не желаю жениться!

— О боже, да ни за что на свете! — Роуз была напугана до дрожи.

В нем боролись противоречивые чувства: он был уязвлен, раздосадован и… едва сдерживал смех.

— Отлично! Наши мысли совпадают, и это прекрасно. Итак, пари?

— Хорошо. Что на кону?

— Прикосновение. По одному на каждое выигранное мной очко.

— А… какое прикосновение?

— Любое на мой выбор. И к любому месту вашего тела по моему выбору…

Взгляды их встретились. Син уже подумал было, что она откажется. Вместо этого Роуз вкрадчиво спросила:

— А что если выиграю я?

— Тогда вы можете прикоснуться ко мне.

— К любому месту вашего тела?

— И делать это так долго, как вам заблагорассудится.

Роуз поглядела на листок и прикусила губу. Син ощутил напряжение в паху при виде ее белых ровных зубов, прикусивших пухлую губку. Никогда прежде он не желал женщину так страстно, как желает эту, вот сейчас…

Роуз шумно выдохнула.

— Что ж, похоже, так будет справедливо. — Она взялась за перо. — В обстановке строгой конфиденциальности. Там и тогда, где никто не сможет нас застать.

— Разумеется.

Она поигрывала пером.

— И ровным счетом никакого риска?

— Ровным счетом никакого.

Улыбка озарила ее лицо.

— Очень хорошо. — Девушка обмакнула перо в чернильницу и записала на листке условия пари. Затем подписала договор и придвинула листок к Сину. Тот тоже расписался, и тело его охватила дрожь при мысли о выигрыше… или проигрыше. Он отдал договор девушке, та посыпала бумагу песком, сложила пополам и убрала бумагу в карман.

— Дело сделано. А теперь мне надо идти. Я стреляю в первой двойке. Вы присоединитесь к зрителям?

Син поклонился:

— Конечно.

— Тогда я пойду переодеваться. — Девушка направилась к дверям, бросив через плечо: — Надеюсь, вы готовы к проигрышу, Син. Ведь вы непременно проиграете!

Однако девушка ошибалась. Он уже выиграл, и его ждал самый интригующий, самый прекрасный приз в мире — сама Роуз…

С усмешкой он дождался, пока не стих звук ее шагов, и лишь тогда вышел, весело насвистывая какой-то мотивчик.

Глава 11

Из дневника герцогини Роксборо

Боже праведный, вот это был бедлам! И стрелы, и огонь, и кровь, и — о боже! — не знаю, что еще! Уже не помню, когда я в последний раз так развлекалась… В дальнейшем мои праздники вряд ли обойдутся без стрельбы из лука…

Син стоял на террасе, наблюдая, как лакеи устанавливают стенды для стрельбы в двадцати шагах от мишеней, сиявших свежей алой краской. На каждом стенде висел колчан со стрелами своего цвета: золотыми, серебряными и бронзовыми — все они сверкали в свете заходящего солнца. Да, тетя Маргарет с размахом подошла к этому развлечению…

Словно в ответ на его мысли, появились два лакея, несущих большие мотки ярчайших лент, которые они прикрепили к углам павильона для зрителей. Ветерок тотчас подхватил ленты, и они заплясали в воздухе, усиливая праздничное настроение и гармонируя с разноцветными подушками, лежавшими на шезлонгах, выставленных в линию под белоснежным тентом. Тетя Маргарет, леди Мафарлин, мисс Фрэзер и обе мисс Стюарт уже оккупировали шезлонги и наслаждались холодным чаем и виноградом, которые подал лакей. «Ну точь-в-точь кровожадные римляне, готовые насладиться тем, как голодные львы растерзают христиан…» — пробормотал Син себе под нос.

— Ах, Синклер! — к нему спешил мистер Манро, слегка запыхавшийся от быстрой ходьбы. — Вообразите, леди Шарлотта тоже решила поучаствовать в соревновании — это будет весьма забавно!

— Стало быть, стреляющих будет четверо…

— Вполне достаточно для доброго пари. Я намерен присоединиться к джентльменам в бильярдной. А вы?

— Возможно…

Увидев, что Син с интересом наблюдает за приготовлениями, Манро заверил его:

— Из окон бильярдной открывается прекрасный вид на лужайку, вы оттуда увидите маленькое состязание наших прелестниц во всех подробностях!

Син отчего-то сомневался, что состязание будет «маленьким»: Роуз и мисс Изобел уже направились к стендам, изредка бросая друг на друга исподлобья ревнивые взоры. Впрочем, я вполне могу скоротать время до нашего поединка с Роуз за стаканчиком доброго портвейна — это куда лучше, чем маяться на солнцепеке… Син повернулся к мистеру Манро:

— Тогда я направляюсь прямиком в бильярдную.

— Вот и отлично!

— Я буду через пару минут. Просто я подумал, что мне нужно кое-что сказать мисс Бальфур.

— А-а-а… Вы намереваетесь дать ей пару дельных советов перед стрельбой? Лорд Камерон уже дал наставления мисс Изобел, так что вполне справедливо будет, если кто-то из нас поможет и другим участницам…

Манро задумчиво взглянул на Роуз, которая уже внимательно осматривала свои стрелы, выкрашенные яркой бронзовой краской, — личико у нее было недовольное.

— Наверное, мне тоже стоит кое-что шепнуть на ушко мисс Бальфур. Признаться, давненько я не стрелял, однако в свое время был блистательным лучником! — объявил Манро.

Син отчего-то тотчас в этом усомнился, но вежливо ответил:

— Вы вполне можете дать советы Роуз вместо меня — я ведь собирался сделать это единственно ради того, чтобы ублажить тетушку. Хотя я недвусмысленно намекнул ей, что предпочел бы этого не делать.

— Но почему? — изумленно воззрился на него Манро. — Я бы с величайшим удовольствием ухватился за такой шанс!

— А все потому, что я прекрасно знаю заранее, что будет, если она не послушает меня — а она именно так и поступит и сделает всё по-своему.

— Так вы полагаете, что если она проиграет, то станет винить в этом того, кто давал ей советы?

— Я не полагаю — я это знаю. И знаю, как зла она будет! Так я тетушке напрямик и сказал, однако герцогине, похоже, совершенно все равно — даже если мисс Бальфур больше никогда и слова мне не молвит до самого конца визита!

Манро дружески похлопал Сина по плечу:

— Тогда поступайте, как считаете нужным. Только не задерживайтесь, а то вам не достанется портвейна!

И Манро поспешил прочь с таким видом, словно счастливо избежал западни. А Син направился через всю лужайку к Роуз. Подле нее с одной стороны стояла леди Шарлотта, а с другой — обе мисс Стюарт, которые с разной степенью неловкости натягивали свои луки.

Роуз дотронулась пальчиком до наконечника, отдернула его и, поморщившись, сунула в рот. Ветер подхватил легкую пелерину, наброшенную на ее плечи, играя черными кудрями девушки. А Син глаз не мог отвести от пухлых губ, сомкнутых вокруг пораненного пальчика. Черт подери! Вот если бы она обошлась так с моим…

Он с трудом отделался от соблазнительного видения. Впрочем, его мужское естество уже обрывало узду, словно норовистый жеребец — и всё по вине этой вот хрупкой девушки…

Сина всегда привлекали пышнотелые красотки, обладательницы торжествующей, откровенной женственности. И вот, стоя подле этой хрупкой, почти лишенной соблазнительных изгибов и выпуклостей девушки, он понимал, что никогда и никого прежде так не желал! Как удается ей быть столь женственной — при ее-то мальчишеских статях? Она не пытается флиртовать, не закатывает глазки, она не роняет платков с тем, чтобы, наклонившись, коснуться грудью мужской руки… а я все время только о ней и думаю! Может быть, дело тут в ее естественной чувственности? Может быть, невзирая на имеющийся опыт, она каким-то чудом сохранила это вот обезоруживающее обаяние невинной сексуальности? Что бы это ни было, оно влечет неудержимо…

А Роуз тем временем вернула стрелу в колчан, подняла глаза — и взгляды их скрестились. В синих глазах Роуз мелькнуло изумление, тотчас сменившееся искорками веселья.

— Что вы об этом думаете? — спросила Роуз, указывая на колчан.

Преодолев разделявшее их расстояние, Син внимательно осмотрел крашеные стрелы.

— Ее светлость расстаралась, как я погляжу: превратила состязание в спектакль!

— К тому же по приказу ее светлости лакеи попытались было привязать к нашим лукам ленточки… Самый лучший стрелок рискует промахнуться, если у него перед носом болтаются бантики — и все равно у мисс Изобел ушло целых десять минут на то, чтобы убедить герцогиню, что идея не из лучших!

Заслышав свое имя, мисс Изобел, оставив леди Шарлотту и мисс Мюриэл, подошла к Роуз и Сину с торжествующей улыбкой на угловатом личике.

— Невзирая на всю красоту моего лука, тетива у него натянута отменно. А вы довольны, мисс Бальфур?

— Лук очень хорош, — кивнула Роуз. — А вот в стрелах я не столь уверена. Наконечники остры, однако краска… — И девушка наморщила носик.

Тут подошли мисс Мюриэл и леди Шарлотта.

— Мне очень нравятся серебряные стрелы! — воскликнула Шарлотта.

— Мне тоже!

Мисс Мюриэл натянула тетиву и встала в позу известной статуи, украшающей многие фонтаны и сады Шотландии: ветер трепал ее юбки, приоткрывая пухлые лодыжки. Она воскликнула:

— Берегитесь! Я Диана, богиня-охотница!

И тут пальчики ее соскользнули с тетивы, лук вырвался из полных ручек и обрушился сверху на «воительницу» — барышня отчаянно взвизгнула. Тотчас подоспел лакей и вызволил мисс Мюриэл, а Роуз кинула на Сина смеющийся взгляд. Тот улыбнулся в ответ. Господи, да она прехорошенькая!..

Эта мысль несказанно изумила его. Роуз и вправду несказанно хорошела, когда улыбалась, а еще когда рассказывала, как любит ездить верхом, а еще…

— О, лорд Синклер, вот вы где! — Макдугал приблизился с почтительным поклоном. — Самый что ни на есть подходящий день для бильярда, не так ли?

В голосе дворецкого звучала очевидная нотка осуждения. Син взглянул на Макдугала с циничной улыбкой:

— Стало быть, вас прислала герцогиня!

Макдугал покосился на павильон, склонился и прибавил уже куда тише:

— Ее светлость и впрямь обеспокоена вашим присутствием здесь. Она полагает, что вы легко можете всё испортить…

Ничего, у него еще будет время поболтать с Роуз. И черт возьми, он сполна воспользуется этим временем!

— Ну разумеется, — бросил он дворецкому. — Кажется, для состязания всё готово.

И Син, сопровождаемый бдительным Макдугалом, направился к дверям террасы. Погрустневший дворецкий горестно вздохнул и доверительно сообщил:

— Мы сделали всё что можно, милорд. Закрыли все ставни на первом этаже, чтобы стекла поберечь, заперли бедных мопсов в конюшне. Осталось теперь всем нам хорошенько попрятаться…

— А для этого бильярдная — далеко не худшее место, — хмыкнул Син.

— Я бы и сам там схоронился, но герцогиня как пить дать заметит, — жалобно сказал Макдугал.

Син захохотал.

В бильярдной его с порога окутали густые клубы сигарного дыма. Джентльмены горячо приветствовали новоприбывшего, и Сину волей-неволей пришлось любоваться тем, как почтенные гости вяло катают шары, наперебой хвастаясь друг перед другом своими прошлыми достижениями. Прихватив стаканчик шотландского виски, Син устроился подле оконной ниши, откуда открывался отличный вид на лужайку. Отодвинув портьеру, он облокотился на подоконник. Закрытое окно не позволяло расслышать звуков, однако лакей, похоже, пытался растолковать мисс Мюриэл правила обращения с луком, а та, сконфуженная, то и дело перебивала его новыми вопросами. Чуть поодаль мисс Изобел всё никак не могла выбрать лук и прицеливалась то из одного — зеленого с золотыми полосками, то из другого — ярко-синего… Леди Шарлотта же, со своими пухлыми щеками и расшитым золотом колчаном, полным сверкающих стрел, походила на некоего демонического херувима…

Но Син глаз не мог отвести от Роуз. Широкополые шляпки прочих дам тщательно оберегали их лица от солнечных лучей, однако отделанный шелковыми тесемками капор Роуз отнюдь не препятствовал солнышку рисовать все новые веснушки на ее вздернутом носике. Небольшой головной убор просто сдерживал напор черных кудряшек, чтобы те не мешали натягивать тетиву. Отлично придумано, Роуз…

Син видел, как Роуз бесстрашно подставила лицо ветру, треплющему травку на лужайке и подолы дамских юбок и норовящему сорвать шляпки с голов. Ого, да барышня явно делает поправку на ветер, как заправский стрелок! Лакей о чем-то спросил девушку, она что-то ответила, лакей с поклоном удалился.

Син открыл оконную защелку и поднял стекло на несколько дюймов — так он слышал каждое слово, произносимое на лужайке. Он придвинул к окошку стул и с комфортом уселся.

— Ах, боже мой, — леди Шарлотта, сощурившись, вглядывалась вдаль, — где же мишень?

Роуз поглядела на здоровенный пурпурный щит, на котором красовался нарисованный яркой алой краской квадрат, а в нем — круг.

— Вон же она, разве вы не видите?

Пожилая женщина подалась вперед, согнувшись в талии и еще сильнее сощурившись.

— Полагаю, я… ах! Вот же она!

И она торжествующе указала на фонтан подле дверей замка. Мисс Мюриэл захихикала:

— Но это фонтан! — Она взяла руку леди Шарлотты и указала ею верное направление: — Мишень вон там!

Син услышал, как Роуз пробормотала себе под нос:

— О боже мой…

Оказалось, что мисс Мюриэл указала леди Шарлотте прямо на кабриолет викария, стоявший у дверей — грум еще не успел распрячь лошадь и отвести в конюшню. Лакей поспешил указать обеим леди на мишень. Син с трудом сдерживал смех…

Леди Маргарет хлопнула в ладоши:

— Леди! Время начинать! Первой стреляет леди Шарлотта!

И состязание началось. Большинство стрел улетели прямиком в рощицу. Некоторые вонзились в землю. Одна или две улетели просто в воздух. Еще одна воткнулась в закрытый ставень. Очередная упала в фонтан, а одна угодила прямо в тент, под которым сидели зрители.

Сину давненько не было так весело. Его смех привлек внимание остальных джентльменов, все подошли к окошку, а вскоре и портвейн, и сигары были позабыты. К концу второго раунда лишь пять стрел торчало в мишени, причем три из них принадлежали Роуз.

Леди Шарлотта выступила вперед, прицелилась… за этим последовал оглушительный треск, вслед за ним — громкий крик, и россыпь меховых клубочков ринулась через всю лужайку: мопсы Роксборо вырвались на свободу. Лакей, державший поднос с клубникой, споткнулся о маленького коричневого мопсика, поднос подлетел в воздух и приземлился в большую вазу с джемом, забрызгав всех сидящих под тентом. Основная же часть ягод пришлась на долю миссис Стюарт, которая пыталась защититься от них при помощи веера. А тем временем другой лакей, засмотревшись на суматоху, запнулся о трость леди Мафарлин, попытался схватиться за край сервировочного столика и опрокинул жаровню, на которой подогревался чай… Начался маленький пожар, усугубивший суматоху, однако у ее светлости хватило присутствия духа, чтобы потушить пламя, набросив шаль на тлеющую скатерть.

А двое мопсов тем временем, завидев ленты, привязанные к шестам тента, затеяли с ними войну не на жизнь, а насмерть. Третий тем временем с утробным рычанием гонял вокруг фонтана визжащую служанку.

— Ах, боже мой! — захохотал лорд Камерон, придвинул стул и устроился у окна. — Вот уж сущее безумие!

А мопсики, сражаясь с лентами, потянули вдруг за них в одном направлении — и вот весь тент, словно с тяжелым вздохом, обрушился… Ошеломленная леди Шарлотта спустила тетиву, и стрела ее улетела в рощицу неподалеку от пруда. Манро, держась за бока от смеха, хохотал до слез.

— Ох, сколько же лет я так не смеялся! Браво герцогине! — Он отер выступившие слезы, не переставая хихикать, и произнес дребезжащим голосом: — От души надеюсь, что никто не ушибся…

Мистер Стюарт, чья супруга все никак не могла выпутаться из рухнувшего тента, невозмутимо попыхивал сигарой.

— О нет, все до единого шесты были достаточно далеко от сидящих, — невозмутимо заметил Син.

— Не поспешить ли нам на помощь дамам? — спросил лорд Камерон, облокотившись о подоконник.

— Незачем, — с олимпийским спокойствием произнес мистер Стюарт. — Макдугал уже вовсю помогает леди, и, похоже, те в полном порядке.

Макдугал и лакеи тем временем уже освобождали леди Маргарет и гостей из-под остатков тента. Герцогиня была невредима, однако необычайно сердита. Каким-то чудом рыжий парик удержался на ее голове — сей факт столь впечатлил мистера Стюарта, что он не раз вслух восхитился этим обстоятельством. Вскоре все леди были на ногах, и Макдугал почтительно препроводил их на террасу, где для подкрепления их сил был наспех сервирован чайный столик.

— Полагаю, сейчас мисс Бальфур была бы особенно рада дружескому совету, — подмигнул Сину Манро. — Эх, жаль я не посоветовал барышне чего-нибудь дельного!

— Сомневаюсь, что это имело бы смысл, — отвечал Син. — Состязание так и не было закончено, так что победителя нет.

Мистер Манро кивнул, но как-то не очень уверенно. Не без затаенной грусти он наблюдал, как на лужайке ликвидируются последствия маленькой катастрофы, и то и дело поглядывал на Роуз, сидящую подле миссис Стюарт на террасе.

Макдугал снарядил множество лакеев в погоню за мопсиками и на поиски потерянных стрел. Двое лакеев складывали тент и сматывали яркие ленты, еще двое убирали мишени и стенды для стрельбы. Состязание прекрасных лучниц закончилось…

И Сину отчего-то сделалось грустно. Черт подери, как же ему хотелось просить Макдугала вернуть мишень на место! Он обвел взглядом заскучавших джентльменов и посмотрел на леди, сидящих на террасе. Увы, возможно, сейчас вовсе не лучшее время для их с Роуз состязания…

С натянутой улыбкой Син извинился и откланялся.

Глава 12

Из дневника герцогини Роксборо

Мистер Манро оказался чрезвычайно полезен. Понадобился лишь легчайший намек — Шарлотта, надо отдать ей должное, весьма изящно это проделала, — и он принялся с удвоенным пылом преследовать мисс Бальфур.

Я рассчитывала, что это взбесит Сина, однако его куда больше огорчает то, что испортилась погода, а вовсе не навязчивое присутствие мистера Манро.

Поклясться могу, проживи я сто лет — и тогда не поняла бы этого человека!

— Мисс Бальфур!

Голос звучал откуда-то издалека, причиняя досадное беспокойство. Она поглубже зарылась лицом в подушку.

— Мисс Бальфур! — Голос сделался более настойчивым. Девушка поморщилась. Неужели никто не видит — она спит!

— Мисс Бальфур!

Роуз, вздрогнув, приподнялась — и увидела сияющее лицо мистера Манро. Девушка протерла заспанные глазки.

— Простите, что пришлось разбудить вас, — произнес Манро, — но вы задремали…

Вот проклятие, это вовсе не сон! Девушка уронила руки на колени и огляделась вокруг, медленно возвращаясь к реальности. Она, оказывается, задремала в уголке дивана в маленькой гостиной, убаюканная дождем, барабанившим по стеклам.

Леди Шарлотта сидела в кресле чуть поодаль, стук ее спиц тоже звучал усыпляюще, а три мопса дремали у ее ног. Шарлотта ободряюще улыбнулась Роуз:

— Вам удалось чуть отдохнуть, дорогая? Полагаю, вы утомлены стрельбой…

— Но состязание состоялось два дня назад! Виной всему непогода…

И общество, разумеется.

Девушка была разочарована тем, сколь стремительно завершилось состязание. После мучительного ужина, на протяжении которого она вздрагивала от каждого взгляда Сина, а подписанная ими бумага, казалось, прожигала дыру в ее кармане, девушка, сославшись на головную боль, удалилась к себе в спальню пораньше. Ночь она провела беспокойную — долго вертелась и вздрагивала, и все гадала, не выглядит ли круглой дурой в глазах Сина… А уснув, наконец, погрузилась в жаркие сновидения — ей снился Син, и она вновь ощущала его поцелуи. И всякий раз, когда ей казалось, что вот-вот они от поцелуев перейдут к чему-то посерьезней, она пробуждалась, бурно дыша…

На следующее утро, невзирая на то, что она совершенно не выспалась, Роуз пробудилась, вполне готовая состязаться с Сином в стрельбе из лука — однако погода разрушила все ее планы. Приуныв, она отправилась было на поиски Сина, но наткнулась на мистера Манро, который увязался за нею и, не переставая, волочился за девушкой, словно баржа за кораблем, вот уже второй день кряду…

Сину тоже пришлось смириться с обстоятельствами. После турнира прекрасных лучниц он впал в раздражение, которое и срывал на всяком встречном-поперечном. Уже дважды они с тетушкой сцепились так, что в любом ином доме их спор сочли бы «крупной ссорой», однако видавшая всякое леди Шарлотта даже не перестала намазывать масло на тост…

— Может быть, я продолжу чтение вслух? — спросил мистер Манро. Роуз едва удержалась, чтобы не отобрать у него книгу и не зашвырнуть ее в дальний угол комнаты. — Полагаю, мне в сравнении с другими особенно удается произношение староанглийских слов, коими изобилуют сочинения Шекспира…

— Возможно, в другой раз. Мне нынче вечером кое-что предстоит сделать. И если вы меня простите, я удалюсь…

Встав на ноги, девушка едва подавила зевок, а мопсики, пробудившись, повскакивали и теперь вертелись у ее ног, глядя на девушку с обожанием, как на свою королеву.

— Куда изволите направляться? — ревниво спросил мистер Манро.

Роуз погладила каждого песика по очереди:

— Собираюсь взять у мисс Изобел рисунок вышивки для ридикюля…

— Тогда я провожу вас! — Манро вскочил, смахнув на пол книгу — Роуз не успела ему возразить. Согнул руку в локте: — Прошу вас! Мисс Изобел, должно быть, в библиотеке с сестрицей и лордом Камероном.

Роуз вздохнула и собралась было покориться, однако внезапно наступившая тишина заставила ее посмотреть в окно.

— Дождь наконец-то кончился!

— Похоже, что так, — подтвердила леди Шарлотта.

В это мгновение тучи расступились, и лужайку позолотил солнечный луч — как раз в том месте, где прежде стоял щит с мишенью.

— Это знак! — выдохнула Роуз. — Леди Шарлотта, вы не знаете, где лорд Синклер?

Брови Шарлотты сурово сдвинулись:

— Полагаю, он со всеми в библиотеке, но не думаю, что вам следует…

Однако Роуз уже устремилась к дверям, преследуемая неотвязным Манро. По пути он пытался неуклюже шутить — девушка вежливо улыбалась, но ей хотелось кричать в голос… Никто и никогда за всю ее жизнь так ей еще не надоедал — возможно, еще и потому, что любой разговор сводился у него к собственной персоне в различных ее проявлениях.

Они достигли библиотеки и вошли в раскрытые двери. Мисс Мюриэл, которую тоже усыпил шум дождя, громко сопела в углу дивана, на коленях у нее лежала раскрытая книга, а мисс Изобел и лорд Камерон стояли у дверей, ведущих на террасу.

— Но я не вижу Синклера! — воскликнул Манро, хотя это было и без того очевидно.

— Я нынче его вовсе не видел, — сказал лорд Камерон.

— И я тоже, — подхватила мисс Изобел. — Может быть, ему нездоровится? Он, похоже, вчера чересчур увлекся портвейном…

— Но он выпил ничуть не больше, чем вы, лорд Камерон! — нахмурилась Роуз.

— Возможно, но я куда крепче! — самодовольно ухмыльнулся Камерон.

Мисс Изобел захихикала в ладошку. Роуз решительно сжала губы.

— Тогда пойду и разыщу его, где бы он ни был…

Девушка изобразила некое подобие реверанса и направилась вон из библиотеки, а Манро, сопя, потащился следом.

— Куда вы теперь направляетесь? — спросил он, поднимаясь по лестнице вслед на Роуз.

— В бильярдную. Возможно, он там.

— Прекрасная идея! Обожаю бильярд! А вы играете, мисс Бальфур? — И, не дав девушке ответить, затараторил: — Играл я как-то с герцогом Ричмондом, знаете ли… Он дивный малый. А стол у него…

И Манро пустился в нудные рассуждения, вспоминая все игры, в которых принимал участие. Вконец отчаявшись обогнать назойливого спутника, Роуз замедлила шаг и позволила Манро опередить ее. Тот, совершенно поглощенный собственными разглагольствованиями, устремился в направлении бильярдной, изредка оборачиваясь к спутнице.

Они почти достигли цели, когда Роуз заслышала звук открывшейся двери — и тут твердая рука легла ей на плечо. И прежде чем девушка успела издать хоть звук, она очутилась в кромешной тьме, а руки Сина сомкнулись вокруг ее талии.

Роуз заморгала, привыкая к темноте, сквозь которую медленно проступали очертания полок с аккуратно разложенным бельем. Легкий запах крахмала подтвердил ее догадку. Боже праведный, мы в бельевом чулане!

Она открыла было рот, но Син приложил палец к ее губам: «Ш-ш-ш…»

Они прячутся, словно дети, в бельевом чулане — подумать только! В чулане! Роуз едва не захихикала, однако прикусила губу. Ах, какой негодяй! Роуз понимала, что должна бы сердиться, но чувствовала лишь радостное возбуждение — ей нравилось ощущать себя нашкодившей девчонкой…

А Манро тем временем продолжал что-то вещать, совершенно не замечая отсутствия собеседницы, — Роуз слышала удаляющееся гудение его унылого голоса. Но вот Манро умолк. Затем воскликнул:

— Мисс Бальфур!

Роуз еще сильнее закусила губу, силясь сдержать рвущийся наружу хохот. Руки Сина крепче сжали ее талию, а подбородок его коснулся макушки девушки.

Роуз замерла, касаясь спиной его мощной груди. В этом касании было что-то неуловимо интимное, а тепло сильных рук действовало успокаивающе. И вот у Роуз пропало всякое желание хихикать: она улыбнулась, охваченная умиротворяющим ощущением покоя… и теперь боролась с единственным искушением — повернуться лицом к мужчине и припасть к его груди.

А в холле послышался горестный вздох покинутого Манро, бормотание «Поищу-ка в музыкальном салоне…» и тяжелые удаляющиеся шаги. Роуз увидела тень Манро в щель между дверью и полом и затаила дыхание.

Когда тень исчезла и шаги стихли, Син тихо рассмеялся. Девушка, касаясь спиной его груди, каждой клеточкой своего тела ощущала этот смех. Ощущение было поистине божественное!

— Он ушел, — шепнул ей на ушко Син.

— Хвала Господу! — горячо прошептала в ответ Роуз. — Никогда прежде в жизни мне так не хотелось накричать на человека! Он невыносим!

— Здесь, в чулане, вы можете делать все, что вам заблагорассудится… — Губы Сина почти касались ее уха, она ощущала его теплое дыхание — и кожу стало покалывать. — Впрочем, надеюсь, кричать вы не станете.

Роуз попыталась было повернуться к нему лицом, однако Син остановил ее:

— Постой, не спеши…

Он слегка прикусил губами мочку ее уха — девушка ахнула и затрепетала.

— Син, но это…

Вместо ответа он вновь слегка прикусил нежную мочку — и Роуз, отбросив все сомнения, склонила голову набок, открывая ему доступ к своей нежной шейке. А Син покусывал и целовал ее ушко, шею, и Роуз, обуреваемая странными и противоречивыми чувствами, не думала уже ни о чем… Син не прерывал своего сладкого занятия, теплое дыхание щекотало кожу девушки. Он потерся носом о затылок Роуз.

— Вчера вечером за ужином я краем уха слышал, как ты рассказывала мисс Мюриэл про Кейт Мэнор. Расскажи мне о твоем доме…

Роуз нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями.

— О моем… доме? Но с какой стати?

Руки мужчины крепче сжали ее талию.

— Потому что ты интригуешь меня!

Она интригует его?

— Ты счастлива там, у себя дома? — спросил он, покрывая нежнейшими поцелуями ее щечку. — Чем ты занимаешься дома? — Он слегка потерся щекой о горящую щечку девушки, и прикосновение это заставило ее вновь вздрогнуть.

— Я присматриваю за домом, за сестрицами и… — Роуз едва не задохнулась, когда Син слегка подул ей в ушко. — С-син, да что ты делаешь?

— Проверяю тебя на прочность… — Он вновь слегка прикусил ее мочку.

…Как трудно было держать себя в руках! Все тело ее пылало, сердце билось где-то у горла, кожа словно натянулась, по ней бежали мурашки…

О чем он спрашивал? Ах… да. Кейт Мэнор.

— А если я расскажу тебе про свой дом, ты расскажешь мне про твой?

— Про который из них?

Роуз открыла глаза и повернула голову, пытаясь посмотреть на Сина.

— А у тебя не один дом?

Син улыбнулся, зубы его слегка блеснули в полутьме.

— Их у меня двенадцать. — Руки его почти сомкнулись на тонкой талии девушки, а лицо мужчины зарылось в россыпь черных кудряшек. — Расскажи мне про свой дом.

Девушка перевела дыхание, силясь сосредоточиться.

— Поместье Кейт Мэнор очень старое, и у нас недостает средств, чтобы содержать его должным образом. Там много скрипучих…

Тут Син вновь принялся целовать ее в шейку, и она потеряла мысль. О чем я говорила?..

— Там много скрипучих половиц, — мужественно продолжала девушка, кашлянув, — дымящих каминов, а из окон ужасно дует, и по всему дому гуляют сквозняки…

Руки мужчины скользнули выше, почти к самой ее груди. Соски девушки тотчас напряглись. Господи, да она просто жаждала, чтобы он прикоснулся к ее груди! Роуз прильнула спиной к теплой груди Сина и обеими руками ухватилась за полы его шерстяного сюртука, открывая его рукам доступ к своему телу. О, как ей хотелось, чтобы он ее коснулся!

И вот его пальцы принялись ласкать ее груди — и она глубоко вздохнула от наслаждения. Почти всю свою сознательную жизнь она заботилась обо всех, отказывая себе во многом, чтобы сестрицам и отцу досталось больше… И пусть она ни секунды не жалеет об этом, но девушка вдруг осознала: из-за этого она многое в жизни пропустила…

Но вот сейчас, в эту самую минуту, она вправе жить для себя самой. В ее власти пережить нечто, о чем она потом никогда не позабудет. Пережить мгновения, которые навек обожгут ее душу…

— Продолжай, — попросил Син, касаясь губами ее шеи. — Ты говорила про дом…

Вновь кашлянув, она продолжила хриплым голосом:

— И хоть Кейт Мэнор старый и ветхий, я скучаю по нему даже здесь…

— Ты всю жизнь там прожила? — Син поцеловал ее нежное ушко.

— Да.

Да, да, да! Словно услышав ее мысли, Син трижды поцеловал ее.

— А как вы развлекаетесь у себя в Кейт Мэнор?

— Мы… — Роуз сглотнула. Почему-то она ничего не в силах была сейчас вспомнить. Думай, Роуз, приказала она себе. — Мы играем в шахматы, в вист… а еще у нас есть лодка, и мы катаемся на ней по озеру, и…

Но тут губы мужчины коснулись уголка ее рта — и все слова куда-то подевались.

— Ну? — шепнул он. — А еще что?

— М-мы иногда играем в пэлл-мэлл или стреляем из лука по мишеням, которые развешиваем на старых деревьях в отцовском саду…

Как странно было вести эту почти светскую беседу, одновременно предаваясь чувственным наслаждениям!.. Разум девушки силился удержать нить беседы, а тело изнывало от истомы.

— Кейт Мэнор стоит на холме, со всех сторон окруженном лесами. На нашей земле есть одно дерево — говорят, ему более восьмисот лет…

— Прелестно… — пробормотал Син, слегка покусывая подбородок девушки.

— О да! Это прелестно! — откликнулась эхом Роуз. Тело ее словно плавилось в огне страсти. — Я хотела бы, чтобы вы посетили нас и насладились… О-о-о!!!

Горячие ладони мужчины накрыли ее груди, и по всему телу распространилось восхитительное тепло.

Роуз еще крепче уцепилась за полы его сюртука и затрепетала. Большие пальцы Сина нашли ее соски и принялись ласкать их сквозь ткань ее платья и сорочки.

Роуз еле слышно застонала и повернула лицо к нему. Найдя губами ее губы, Син приник к ним обжигающим, почти бесстыдным поцелуем, и Роуз накрыло волной страсти. Груди ее отяжелели от его касаний, а бедра беспокойно задвигались — пальцы Сина продолжали, дразня, ласкать девичьи соски. Никогда прежде не ощущала она столь сладкой истомы — ее мучительно тянуло к этому человеку, это и пугало ее, и…

Она всем телом прильнула к мужчине, и Син вдруг ахнул, не прерывая поцелуя. Спиной Роуз ощутила напряженное мужское естество — он был не менее возбужден, чем она! И эта мысль исполнила девушку гордости…

Роуз выпустила полы сюртука Сина и, протянув руку, притронулась сквозь ткань бриджей к его напряженному члену, поражаясь собственной безрассудной смелости. Когда ладошка ее легла на твердую выпуклость, Син почти перестал дышать. А Роуз не уставала изумляться своему бесстрашию. Стало быть, не только он способен лишить ее способности здраво мыслить? Судя по выражению лица Сина в этот момент, она также обладает подобной силой! И ей удалось заставить такого мужчину хватать ртом воздух, словно он тонет!..

И она продолжала ласкать его член сквозь ткань, наслаждаясь своей новой властью над ним.

Застонав, Син убрал ее руку. Он тяжело дышал. Прильнув щекой ко лбу девушки, он хрипло произнес:

— Осторожнее, милая…

— Тебе не нравится?

В ответ Син негромко рассмеялся:

— Безумно нравится, дорогая. Пожалуй, даже слишком нравится!

Он развернул девушку так, что они оказались лицом к лицу, и поднял ее в воздух, зарывшись лицом ей в волосы. Девушка обвила руками его шею и слушала, как тяжелое дыхание мужчины мало-помалу выравнивается…

Но вот он разомкнул объятия и осторожно поставил Роуз на пол.

— Думаю, однако, нам пора покинуть наш чуланный рай…

Сердце Роуз упало.

— Но почему? — спросила она, играя его галстучной булавкой.

— Потому что Манро под стать заправской ищейке — а мне не хотелось бы, чтобы он обнаружил нас здесь и поднял шум и гам.

— Но никто не знает, где я…

— Точно так же никто понятия не имеет, где я. А вот это уже очень скверно…

Девушка тяжело вздохнула. Разумеется, он прав. Она помнила, что ей следует блюсти приличия. Хотя это становилось все трудней с каждым днем. Разве не заслужила она хотя бы кусочка райского блаженства? Хотя бы минуту или две?..

Ладошки Роуз скользнули по широкой мужской груди, силясь удержать волшебные мгновения. Через каких-нибудь пару минут она покинет чулан и вновь станет добродетельной и благонравной мисс Бальфур. А через две недели уедет к себе в Кейт Мэнор, где заживет привычной жизнью — той, которая прежде представлялась ей счастливой. Однако теперь… Она взглянула на Сина снизу вверх. Да, она меняется. Но хорошо ли это?.. Уверенности в этом у Роуз не было. Она не сомневалась в другом: она не остановится. Не сейчас!

Син завладел ее ручкой и поцеловал маленькую ладошку:

— Нам следует улизнуть отсюда, пока не поздно.

Он осторожно приоткрыл двери и осмотрелся, не идет ли кто-нибудь, а затем подтолкнул Роуз к выходу.

— Только после вас, миледи! — ухмыльнулся он.

Бросив последний тоскливый взгляд на их прибежище, девушка вышла в холл, Син вышел за нею следом и плотно притворил дверь чулана.

Девушка выглядела на удивление несчастной — и Син от души пожалел, что им пришлось прервать их тайное свидание.

— Мы должны запомнить этот чуланчик — на случай, если Манро вздумает вновь вас преследовать.

Глаза Роуз яростно сверкнули:

— Он с ума меня сведет!

— Он кого угодно доведет до бешенства, — согласился Син.

— Я даже задремала в разгар одного из его скучнейших рассказов! — рассмеялась Роуз.

— Какая жалость! А Манро это заметил?

— Да, но лишь после того, как леди Шарлотта мягко указала ему на это…

— Он сущий болван! Вы случаем не для того шли с ним в бильярдную, чтобы там вышибить из него дух при помощи кия?

— Нет… — Роуз помешкала, краска смущения залила ее лицо. — По правде сказать, я разыскивала вас…

В груди Сина зародилось странное тепло.

— Неужели?

— Как раз вышло солнце, — вздернула упрямый подбородок девушка. — А вы задолжали мне состязание в стрельбе по мишеням!

Сейчас она выглядела лет на семнадцать, никак не больше — волосы ее были слегка растрепаны, губки припухли от поцелуев, а синие глаза сияли. На душе у Сина сделалось еще теплей.

— Что ж, тогда наш поединок состоится.

— Я попрошу Макдугала подготовить все необходимое. — И Роуз собралась было уйти.

— Погодите. Попросите его, чтобы всё было готово через час… а лучше через полтора часа.

Роуз непонимающе взглянула на него:

— Но почему не сейчас?

— Мне кое-что еще нужно сделать…

Мне совершенно необходима верховая прогулка по вересковым пустошам, чтобы прийти в себя! Чтобы усмирить огонь в моих чреслах — только после этого я смогу спокойно появиться рядом с тобой перед гостями…

Роуз глядела на него, ничего не понимая, однако послушно кивнула:

— Прекрасно. Значит, через полтора часа.

Син кивнул девушке, взглянув на нее сквозь густые ресницы, отчего щеки Роуз порозовели.

— Тогда до встречи, мисс Бальфур.

— До встречи, — присела она в реверансе.

И удалилась, шурша юбками.

Макдугал приставил ногу к щиту, на котором закреплена была мишень, и скрупулезно отмерил ровно двадцать шагов. Когда он остановился, к нему тотчас подскочил лакей с веревочкой, которой еще раз тщательно отмерил нужное расстояние. Дворецкий отступил и, оценив результат, поинтересовался:

— Всё ли вас устраивает, мисс Бальфур?

Мишень располагалась там же, где и несколько дней назад. Лужайка была изумрудно-зеленой, а воздух напоен ароматом свежей травы. Серые облачка сдул свежий ветер — погода благоприятствовала лучникам.

— Всё замечательно! — Роуз улыбнулась дворецкому.

— Мишень не так красива, как в прошлый раз, когда ее светлость распорядилась выкрасить ее в красный цвет, но это всё, что мы смогли, учитывая, что трава мокрая… — Дворецкий посмотрел, как девушка осматривает луки. — Вы уверены, что больше двух вам не понадобится? Я могу приказать принести еще несколько из амбара…

— Не стоит. Двух нам вполне достаточно.

Роуз заметила Сина — он направлялся прямо к ней через лужайку, и сердце девушки учащенно забилось при виде него. Он, похоже, только что совершил верховую прогулку — на нем был костюм для верховой езды, сюртук был расстегнут и полы его развевались на ветру. Каштановые волосы были взлохмачены ветром, а обаятельная улыбка волей-неволей заставила девушку улыбнуться в ответ: она тотчас вспомнила их недавнее свидание в бельевом чулане… Осмотрев мишень и стенды для стрельбы, Син удовлетворенно кивнул:

— Отлично, мисс Бальфур! Теперь нам ничто не мешает честно сразиться.

В голосе его прозвучала такая теплая нотка, что девушка зябко поежилась и поплотнее завернулась в пелерину.

— Макдугал, а где стрелы?

— Их тотчас принесут! — И дворецкий указал на лакея, поспешающего через лужайку, держа под мышками колчаны. — Да вот и они, милорд! Теперь вы с мисс Бальфур можете всласть помериться силами!

— Ну что ж, время пришло! — в улыбке Сина было что-то неуловимо волчье.

— Вы совершенно правы, лорд Камерон, — послышался голосок мисс Изобел, — у нас снова турнир лучников! Мы снова можем поучаствовать…

Скрипнув зубами, Син оглянулся — лишь затем, чтобы увидеть приближающихся лорда Камерона и обеих мисс Стюарт. Он с отвращением выдохнул:

— Итак, у нас пополнение…

— Мисс Бальфур! — к ним поспешал, отдуваясь, мистер Манро. — Вот вы где! Мы снова стреляем?

— Я могу его пристрелить прямо сейчас, — вполголоса сказал Син.

Роуз тяжело вздохнула:

— О, их тут чересчур много! А вот и леди Шарлотта…

Пожилая леди спешила к собравшимся по влажной траве, приподняв юбки, чтобы не замочить их. Син покачал головой.

— Вот ведь черт побери!.. Ну почему в таком огромном замке, где так ничтожно мало гостей, мы можем побыть наедине лишь в бельевом чуланчике?..

— Я думала о том же самом, — вздохнула Роуз.

Теперь, когда к ним неожиданно присоединились мисс Изобел, мисс Мюриэл, лорд Камерон и даже — о боже! — мистер Манро, оживленно обсуждавшие, как же это чудесно будет еще пострелять, Макдугал послал лакея за луками и стрелами для жаждущих. Мистер Манро тем временем с видом величайшего знатока шагами мерил расстояние от стенда до мишени.

Син нахмурился. Казалось, сама Судьба препятствовала их встречам с Роуз в последние два дня. И ему оставалось лишь издалека наблюдать за нею, что сводило его с ума — ровно до тех пор, пока он не отважился взять бразды в свои руки и безрассудно завлечь ее в бельевой чулан! Таково уж было преимущество близкого родственника герцогини — знать все укромные места в замке…

Он следил за тем, как Роуз с гримаской вежливости выслушивает хвастовство мистера Манро — он как раз похвалялся своими навыками в стрельбе из лука. Это была та Роуз, которую знали все прочие. Другая Роуз — та, которую знал он, стонала, когда он касался ее груди, и любила, когда он целует ей мочки ушей… Были секреты, которые знал только он один…

Однако дождливые дни вовсе не были потеряны впустую. Он не только сумел уединиться с нею в бельевом чуланчике на несколько восхитительных минут, которые подготовили ее к тому, что будет после — он, подслушивая застольные разговоры, многое о ней узнал. Она равнодушна была к черепаховому супу, зато обожала Шекспира, притом предпочитала читать его самостоятельно, нежели слушать чье-то чтение вслух… и еще она нежно любила своих сестер. Вчера вечером леди Маргарет принялась расспрашивать Роуз о них — Син присягнуть мог, что такой счастливой улыбки на личике Роуз он еще не видел!

Однако сейчас и тени улыбки не было на лице девушки. Да, она вежливо кивала, но ее раздражение не укрылось от Сина. Одно утешало: они чувствуют приблизительно одно и то же…

Подошедший лакей что-то сказал, обращаясь к Макдугалу. Дворецкий повернулся к собравшимся:

— Боюсь, у нас не хватает стрел. Я должен был бы сосчитать их заранее, но, увы, позабыл…

— Я знаю, где могут быть недостающие стрелы! — воскликнула Роуз. — Я видела, как несколько улетели вон в ту рощицу возле пруда!

— Прекрасно, мисс. Я пошлю лакея принести их.

— Думаю, лучше мне принести их самой — так будет быстрее. Ведь я точно знаю, куда они упали.

Дворецкий замялся:

— Но, мисс, там мокро после дождя…

— Дома я гуляю в любую погоду. — Девушка обратилась к остальным: — Вы можете начинать! Я согласна стрелять последней.

— Я помогу вам, мисс Бальфур, — выступил вперед мистер Манро.

— О нет, вы не можете! — воскликнула леди Шарлотта. — Я буду сопровождать мисс Бальфур, ибо не могу позволить ей бродить по лесу в обществе мужчины!

— Но, леди Шарлотта, мне вовсе не нужны сопровождающие! — воспротивилась Роуз.

— Пойдемте, дорогая, и не будем тратить время на споры! — И леди Шарлотта направилась в сторону рощицы, на ходу бросив через плечо: — Мисс Изобел уже готовится к выстрелу, так что лучше нам поторопиться…

Син глядел вслед удаляющимся в сторону рощицы дамам. По пути Роуз что-то шепнула леди Шарлотте и скрылась в роще, а пожилая женщина осталась караулить ее на опушке.

Син улыбнулся. И под предлогом поиска лакея с целью попросить того принести портвейн и чай он направился к замку. Убедившись, что никто его не видит, Син прошмыгнул сквозь кустарник и нырнул в рощу…

Роуз вглядывалась в гущу зарослей.

— Вы видите их? — окликнула ее с опушки леди Шарлотта.

— Нет, — откликнулась Роуз, продираясь сквозь заросли и трепетно надеясь, что там нет пауков. Солнце золотило густые кусты, и запах влажных листьев щекотал ей ноздри.

— Благодарю за хлопоты, дорогая! Вы уверены, что вам не требуется моя помощь? Вдвоем мы справились бы вдвое быстрее!

— О нет, благодарю! — торопливо отвечала Роуз, углубляясь в чащу. Она не могла допустить, чтобы пожилая леди ковыляла по таким рытвинам!

— О боже! — Голос леди Шарлотты уже отдалился. — Я вижу, как мистер Манро учит мисс Мюриэл правильно целиться! Разумеется, она нуждается в наставлениях, однако… О-о-о, мисс Изобел и лорд Камерон, похоже, уже начинают соревноваться!

— Хорошо. Я потороплюсь…

— О, мне кажется, они… они… я не слишком хорошо вижу, но, по-видимому, они полагают, что у нас есть еще время поискать пропавшие стрелы…

— Прекрасно! — пробормотала Роуз. — Стрелы наверняка где-то здесь. Прошу, проследите за стрелками, чтобы я заранее знала, когда наступит моя очередь. Я только загляну в заросли поглубже…

Густейшее переплетение ветвей казалось идеальным прибежищем для потерянных стрел — Роуз вглядывалась в заросли, однако тщетно.

— Лорд Камерон готовится к выстрелу, — объявила леди Шарлотта.

— Очень хорошо…

Может быть, стрелы застряли в древесных кронах? Роуз подняла голову, высматривая пропажу. И вдруг заметила Сина, невозмутимо стоящего на полянке. Помимо воли девушка просияла.

Син улыбнулся ей в ответ — вид у него был самый что ни на есть довольный.

— Син, что вы-то здесь делаете?

— Что там такое, дорогая? — послышался встревоженный голос леди Шарлотты.

Син пересек полянку и протянул руку, в которой сжимал три стрелы.

— Пока только это, — полушепотом сказал он. — Я нашел их в кустах. А скольких еще недостает? — шепотом спросил он.

— Не знаю…

Склонившись, Син положил стрелы на траву и приблизился к девушке, решительно обхватил рукой ее талию и притянул к себе.

— Но так мы не отыщем больше ни единой стрелы! — запротестовала Роуз.

Син поднял ее в воздух.

— Откуда вы знаете? — шепнул он ей на ушко.

Обвив руками его шею, девушка тихо рассмеялась:

— Потому что я не в силах искать эти дурацкие стрелы, когда ваша голова заслоняет мне обзор!

— Да вы капризны, леди!

— А вы совершенно неисправимы! Прошу, поставьте меня на землю!

— А что если я этого не сделаю? — Взгляд Сина не отрывался от пухлых губ девушки.

— Я могу позвать на помощь, и вы это знаете… — еле слышно прошептала Роуз.

— О да, вы можете, — шепнул в ответ Син с волчьей усмешкой, — но тогда я не помогу вам искать вот это… — и он кивком головы указал на древесный ствол, в котором застряла серебряная стрела.

— Роуз? — позвала с опушки обеспокоенная леди Шарлотта.

— Кажется, я вот-вот найду сразу несколько стрел! — откликнулась девушка. — Сдаётся, именно сюда они и улетели…

— Хорошо, дорогая, — отозвалась леди Шарлотта. — Мисс Мюриэл ровным счетом ничего не извлекла из уроков, преподанных мистером Манро: ее стрела едва не убила лакея. К счастью, он нес стопку пледов, чтобы стрелки не озябли, и умудрился защититься ими от выстрела. Весьма ловкий молодой человек, доложу я вам…

Роуз захихикала, и объятие Сина сделалось крепче.

— А вот теперь настал черед мистера Манро стрелять, — сказала леди Шарлотта. — Вы покуда не отыскали стрел?

— Еще минутку подождите, прошу… — откликнулась Роуз. — Кажется, я вижу одну в зарослях…

Руки Сина скользнули ниже, к бедрам девушки — он нежно, но крепко прижал ее к себе. Вдруг она сама приникла к нему:

— Так вы пробрались сюда лишь для того, чтобы просто поцеловать меня? — шепнула она.

— Да. Вас это удивляет? — И Син коснулся губами ее щеки.

Тело девушки охватила дрожь.

— Да. Очень! — шепнула она в ответ.

Син прикусил нежную мочку ее уха и начал покрывать медленными горячими поцелуями ее шейку.

— Ах, какая же ты вкусная! Не могу сдержаться, — шепнул он, уткнувшись в ее плечо.

— Ой! — воскликнула вдруг леди Шарлотта. — Мисс Изобел готова ко второму выстрелу! Она попала во внешний круг мишени. Должна сказать, она умеет лихо стрелять. Не так, разумеется, как вы, дорогая, но потенциал у нее недурной…

Роуз пришлось откашляться, прежде чем она смогла ответить:

— Я сейчас буду!

— Вот и чудесно, дорогая! Скоро ваша очередь!

Сердечко Роуз колотилось так, что она едва могла расслышать слова леди Шарлотты. Потому что как раз в этот момент Син горячо ее целовал, а руки его были как будто везде, лаская и дразня… Роуз понимала, что должна положить этому конец, однако тело ее молило о новых поцелуях, новых касаниях…

— О-о-о, берегитесь! — воскликнула вдруг леди Шарлотта.

Раздался низкий свист — одновременно Син оттолкнул Роуз с такой силой, что она повалилась наземь, словно тряпичная кукла. С глухим стуком стрела вонзилась в ствол дерева совсем рядом — и если бы девушка стояла там мгновение назад, то…

Повисло глухое молчание.

— Мисс Бальфур! — закричала с опушки леди Шарлотта. — Я пыталась вас предупредить, но всё случилось так быстро… вы не ранены?

— Нет, я цела!

— Хвала небу!

Роуз отряхнула юбки — и отдернула руку: она нащупала прореху на ткани… так вот как близко пролетела стрела! Еще не осознавая происшедшего, она изумленно разглядывала дыру на юбке.

— Да, стрела почти что… — девушка заморгала и внимательней вгляделась в прореху: — Син! — голос ее дрогнул, — да тут кровь! Я не ранена, тогда чья же…

И только тут она осознала, что с самого момента выстрела он не проронил ни слова.

Девушка взглянула на Сина. Он стоял, опершись о ствол, с закрытыми глазами, а ладонь его была прижата к бедру — там, где ткань бриджей окрасилась кровью…

— Черт тебя побери, Данн!

Камердинер Сина сощурился сквозь стекла очков:

— Милорд, к великому сожалению, нет способа безболезненно продезинфицировать рану…

— Ты предупредил, что будет больно, однако, черт возьми, не говорил, что это будет так больно!

— Сожалею, милорд. Клятвенно заверяю вас, что в следующий раз применю иной термин…

— Ты просто промой рану… о-о-о! — Син страдальчески скривился.

Данн отложил мокрую салфетку и принялся скатывать бинт.

— Если вы соблаговолите постоять минуту спокойно, я перебинтую вам бедро.

Син стоически терпел, скрежеща зубами от боли.

— Не знаю, что было хуже: стрела в теле, как у какого-нибудь оленя на охоте, или же объяснение с тетушкой — почему, мол, я оказался в кустах в обществе мисс Бальфур…

— Вам крупно повезло: вас лишь слегка задело. Еще бы немного — и рану надобно было бы зашивать.

— Да уж, я везунчик… а теперь помоги-ка мне одеться.

— Но, милорд, прошло всего два часа с тех пор, как…

— Перед ужином у меня назначена встреча.

— О-о-о? — Камердинер помолчал, но поскольку Син более ничего не сказал, он улыбнулся и достал из гардероба вечерний наряд для господина. Вскоре Син был одет, а камердинер принялся приводить в порядок комнату.

— Судя по некоторым признакам, нетрудно заключить, что вы не слишком преуспели в состязании с мисс Бальфур…

— Ну, если бы некто всерьез дорожил своей должностью камердинера при графе, то в жизни не сморозил бы подобной глупости! — отбрил Данна Син.

Взглянув на себя в зеркало, он заметил подживающую ссадину на подбородке и уже почти незаметный синяк. Да, если прибавить сюда рану, нанесенную стрелой, то он словно побывал на войне… Ничего, зато его военный трофей стоит любых ран. Когда он поцеловал Роуз там, в роще, она отреагировала в точности так, как он того желал. Ее сопротивление слабеет. И совсем скоро она…

— Милорд, вы изволите улыбаться. Лично я ровным счетом ничего веселого в ситуации не нахожу…

— Это оттого, что ты понятия не имеешь, что в этой игре на кону!

Данн саркастически прищурился:

— Милорд, уверены ли вы, что желаете победить мисс Бальфур в состязании лучников? Лично мне упорно кажется, что вы… желаете заполучить самое мисс Бальфур!

— Уймись! Мое внимание сосредоточено именно на том, на чем следует! А теперь прекрати давать мне дурацкие советы и помоги-ка отыскать сапфировую булавку для галстука!

Камердинер подал хозяину булавку, и тот ловко приладил ее на место.

— Ожидать ли мне вас нынче после ужина?

— В этом нет надобности. Я вполне способен лечь в постель без посторонней помощи.

…Возможно, он торопит события, однако у них с Роуз есть неоконченное дело, и, ей-богу, он не намерен тянуть! Еще недавно он полагал, будто три недели — немалый срок для методичного соблазнения дамы. Сейчас он казался ничтожно мал. Еще несколько дней — и первая неделя закончится. И Син намерен был сполна воспользоваться оставшимся временем.

— Будь так любезен, Данн, приготовь для меня пеньюар — и можешь быть свободен.

— Очень хорошо, милорд. Впрочем, если вы передумаете, вам стоит лишь позвонить в звонок: я буду у себя в комнате готовить бинты и припарки в преддверии ваших дальнейших свиданий с мисс Бальфур…

— Сердечно благодарен! Мне, черт подери, нравится ход твоих мыслей…

Время расплаты близится, моя маленькая Роуз!

Глава 13

Из дневника герцогини Роксборо

Син каким-то образом заманил Роуз в рощицу, где и спас ее от случайно выпущенной стрелы. Я счастлива, что он серьезно не пострадал, но готова убить обоих за то, что они позволили себе остаться наедине! И если бы не моя сообразительная Шарлотта — она клялась всеми святыми, что всё время видела этих двоих, и даже в красках описала полет стрелы, — не знаю, что бы мы и делали… Но как бы там ни было, Шарлотте удалось предотвратить грязные сплетни, и приличия вполне соблюдены.

Пока соблюдены.

Син мне за это ответит. Я не люблю изворачиваться и лгать — исключение составляют случаи, когда я преследую достойные цели: лишь тогда любые средства оправданы. А вот его цель определенно не столь благородна…

Покинув спальню, Роуз достала из кармашка записку Сина, украдкой переданную через горничную. Сердечко ее колотилось, и оставалось надеяться, что ее в высшей степени элегантный наряд поможет ей выглядеть спокойной и безмятежной. Платье из небесно-голубого легчайшего шелка на кипенно-белом чехле, по подолу и рукавам отделанное нежным кружевом, было одним из любимых нарядов её сестрицы Лили…

Помешкав в коридоре, Роуз перечитала записку.

Ждите меня в малой гостиной в семь вечера — если осмелитесь, разумеется. У нас с Вами есть незаконченное дело. И не опаздывайте.

Изящный росчерк его подписи настолько соответствовал характеру Сина, что, даже не зная ее, девушка всё равно узнала бы ее из тысячи…

Если она осмелится? Ха! Ну что ж, она покажет ему, кто тут смелый!

Девушка шла по коридорам, то и дело озираясь — не притаился ли кто-то непрошеный за углом. Наконец, она достигла лестницы. В холле было еще сложнее остаться незамеченной — два лакея, стоя по обе стороны от входных дверей, препирались, кому из них прислуживать за обедом. К счастью, вовремя появился Макдугал и услал спорщиков прочь.

Роуз подождала, пока звук шагов стих, еще раз огляделась — и легко сбежала вниз по ступенькам. Двери в малую гостиную оказались открыты, и Роуз, в последний раз пугливо оглядевшись, скользнула внутрь и закрыла двери.

Свечи еще не горели — гостиную освещали лишь лучи заката.

— Син… — тихо позвала Роуз.

Ответа не последовало.

Наверное, она поторопилась. Девушка подошла к окну — ветер трепал траву на лужайке и морщил гладь озера.

Мгновение спустя в гостиную вошел Син — и запер двери за собой! Сердце Роуз, и без того норовившее выскочить из груди, заколотилось еще пуще.

Син уже переоделся к обеду — на нем были синий сюртук, темно-бордовый жилет и бриджи. Роуз мельком отметила, что мужчина слегка прихрамывает. Ткань бриджей слегка обрисовывала повязку на бедре.

— Вам… очень больно?

— Дьявольски больно! — Син приблизился к девушке.

— Я так сожалею… Я даже не поблагодарила вас за спасение. Если бы вы тогда не оттолкнули меня в сторону, то…

Глаза Сина блеснули:

— О да, я спас вас! Ради этого…

Девушка ожидала поцелуя, однако Син прошел мимо нее и остановился у окна, затем настежь распахнул створки и… перелез через подоконник. Роуз заморгала.

— Что… что вы делаете?

— Хочу покончить с нашим пари. — Син протянул к ней руку: — Вы готовы?

Девушка заколебалась. Ах, как всё это было неправильно! Но когда он так лучезарно улыбался ей, а глаза его светились озорством, противиться было невозможно. Роуз оперлась о его сильную руку, подобрала юбки и придирчиво оглядела подоконник.

— Надеюсь, я не испорчу платье. Сестра так его любит, и…

Син перегнулся через подоконник, крепко обхватил тонкую талию девушки, легко поднял ее в воздух… мгновение — и она уже стоит на траве, едва поняв, что произошло.

— Черти бы вас взяли, Син! Вы же ранены, и вам не следовало бы…

Вместо ответа Син поцеловал ее крепко и стремительно. Затем, удовлетворенно посмотрев на ее растерянное личико, согнул руку в локте — Роуз машинально взяла мужчину под руку, и они пошли в направлении стрельбища. Там он выбрал два самых лучших лука, один из них вручил Роуз, затем выбрал для себя три стрелы.

— А теперь извольте сделать свой выбор…

Запах влажной травы, вечерняя прохлада и веселые бесенята в глазах мужчины — всё это походило на невиннейшую детскую шалость. Замок всей громадой нависал над ними, и в любой момент в любом из окон мог показаться кто угодно — но Роуз всё равно казалось, что они с Сином наедине… Девушка со знанием дела выбрала три стрелы, придирчиво проверяя, идеально ли они ровные.

— Вот эти!

— Что ж, вам стрелять первой…

Роуз натянула лук, тщательно прицелилась и спустила тетиву — стрела вонзилась во внутренний круг мишени, совсем рядом с «яблочком». Девушка нахмурилась.

— Всё дело в ветре…

— Что ж, я это непременно учту, — откликнулся Син.

Роуз взяла вторую стрелу и вновь прицелилась. Оперение слегка задело ее щеку, но стрела вонзилась точно в «яблочко».

— Впечатляющий выстрел, — оценил Син.

Оставалась последняя стрела. Девушка расправила плечи, выпрямила спину, сделала глубокий вдох, натянула тетиву, вновь как следует прицелилась и — бам-м-м! — стрела вновь попала в самое «яблочко»! Роуз расхохоталась.

— Ну что ж, Синклер, попытайтесь меня превзойти!

Син взял стрелу, прицелился и выстрелил. Выстрелы следовали один за другим, без всякой задержки — и все три стрелы угодили в «яблочко», одна даже расщепила древко предыдущей…

— Вы победили… — упавшим голосом сказала девушка.

Она глазам своим не верила. Нет, этого просто не может быть… Роуз вдруг вспомнила про пари — и сердце ее упало. События развивались чересчур стремительно, и ей непременно следует что-то с этим делать — например, попросить Сина хотя бы отсрочить уплату долга чести…

И всё же нечто первобытное, пробудившееся в ней, толкало ее вперед. Она жаждала большего… она хотела этого человека! Через каких-нибудь пару недель, когда жизнь ее войдет в прежнее унылое русло в поместье Кейт Мэнор, она станет вспоминать эти мгновения с улыбкой счастья. Да, ей предлагается не так уж и много, но все равно — это много больше того, что было у нее до сих пор…

А Син уже вернул оба лука на стенд для стрельбы, затем взял девушку под руку и повел назад, к распахнутому окошку гостиной. Перелез через подоконник и протянул руки к девушке.

— О, нет! Не стоит подвергать опасности вашу раненую ногу… позвольте мне самой справиться!

Роуз вновь подобрала юбки и легко перелезла через подоконник. Теперь в гостиной было куда темней. Взяв девушку за руку, Син подвел ее к небольшому дивану, стоящему перед камином.

— Итак, я победил. Вы сами это признали. Теперь настало время получить по счёту…

Во рту у Роуз мигом пересохло, но она храбро кивнула. Присев на диван, Син усадил девушку к себе на колени. Его теплые золотисто-карие глаза лучились многообещающе.

Роуз попыталась сглотнуть, но не смогла. О, как же она хотела этого мужчину! Да, она понимала, что это дурно, но когда он так вот глядит на нее, она забывает обо всем, томясь жаждой его прикосновений…

Ей двадцать два года — в глазах общества она уже совсем взрослая… Боже, она почти что старая дева, к тому же бесприданница… Почему бы ей не вкусить этого блаженства? Ведь это вовсе ей не повредит… или всё же?..

Хотя сейчас ей было уже решительно всё равно.

Глядя в ярко-синие глаза Роуз, Син пытался угадать, чувствует ли девушка сейчас тот же жар желания, который сжигает его изнутри…

Если бы кто-нибудь сказал ему шесть лет назад, что эта девчонка похожа на него так, как никто из известных ему людей, он рассмеялся бы тому прямо в лицо! Однако чем больше времени проводил он в ее обществе, чем ближе узнавал ее независимый нрав, тем больше восхищался ею. Ни он, ни она не любили, когда им указывали, как поступать, и оба терпеть не могли проигрывать…

Она оказалась совсем не такой, какой показалась ему шесть лет назад. Он полагал, будто она — тепличный цветочек. Но обрел он нечто куда более привлекательное и интересное — дикую шотландскую розу…

Девушка заерзала в его объятиях, нервно закусив губу. При виде ровных белых зубок, впившихся в пухлую нижнюю губу, Син ощутил, как его мужское естество воспылало еще сильнее. Склонившись, он впился в ее губы страстным, почти грубым поцелуем. Нежность растворилась в порыве неудержимой страсти — он целовал ее вновь и вновь, сомкнув руки на бедрах девушки. Нет, он не просто целовал — он властно требовал, он овладевал ею… и девушка отвечала ему столь самозабвенно, что он пришел в неописуемый восторг. Пальчики Роуз вцепились в лацканы его сюртука, она притянула его ближе… еще ближе…

Руки Сина еще крепче обхватили бедра девушки, он прижал ее к себе, и язык его проник глубже, коснувшись язычка Роуз. Девушка вздрогнула от неизведанного ощущения, словно испугавшись, но ее соски под нежной тканью платья, уже напряженные, словно молили о прикосновениях…

Губы Сина, тихо шепчущие ее имя, переместились от нежных ее губ ниже, к подбородку, затем вниз по тонкой шейке.

Почувствовав тепло мужской руки на своей щиколотке, девушка вздрогнула всем телом. Рука медленно скользнула под пышную юбку, коснувшись сперва лодыжки, затем колена…

Когда теплые пальцы проникли под сорочку и коснулись нежного бедра, у Роуз перехватило дыхание. Она ощущала себя такой беззащитной в его объятиях — а он ощупывал и ласкал ее тело так, как ему заблагорассудится. Таковы уж условия пари… однако собственная беззащитность еще более возбудила Роуз, и колени ее словно сами собой раздвинулись…

Син нежно погладил внутреннюю поверхность ее бедра, не прерывая страстного поцелуя, и Роуз самозабвенно прильнула к нему, томимая сладостным желанием.

Пальцы мужчины скользнули выше, слегка коснувшись ее потаенных мест. Девушка, вздрогнув, ахнула и оторвалась от его губ. Но теплая ладонь нежно легла на ее нежный венерин холмик и стала двигаться, медленно и чувственно. Глаза Роуз закрылись помимо ее воли, и она закачалась в его объятиях, охваченная неведомыми доселе ощущениями. Она с трудом удерживалась, чтобы не схватить его руку и не направить ее…

…Господи, я не знаю, что он делает, но только пусть не останавливается!

Мужские пальцы касались ее нежно, словно перышко, и Роуз выгнулась дугой в его объятиях. Все ощущения обострились — она ощущала сквозь платье, как пуговицы его сюртука впиваются в ее кожу, она ощущала его дразнящий язык на своих губах, ноздри ее щекотал чарующий мужской аромат, исходящий от его кожи и волос… но острее всего было ощущение его пальцев в ее святая святых… это поистине было волшебство!

И она задвигалась в его руках, подчиняясь тайному ритму, чувствуя, как нарастает это неумолимое и новое ощущение. Это было словно разгорающееся пламя, и она не знала, что ей де…

Но вдруг пламя запылало в полную силу — и Роуз, содрогаясь от неизведанного доселе наслаждения, выгнулась дугой. А рука Сина все продолжала двигаться — он прижимал к себе девушку, и вот она обмякла в его объятиях, словно тряпичная кукла. Прошло несколько томительных минут, прежде чем она смогла овладеть собой хотя бы отчасти…

Боже милостивый, что это было? Она желала, чтобы это повторялось вновь и вновь. Так вот почему люди, очертя голову, кидаются в омут любви?..

Это была ее первая связная мысль — и она словно очнулась. Любовь? О, только не с этим человеком. Да, он изумителен: хорош собой, страстен и бесконечно обаятелен, однако совсем не таков, чтобы женщина бестрепетно могла ему довериться. Если бы она поделилась с ним своими мыслями, он первый бы это признал! А ведь она уже на полпути к полному поражению… нет, она не могла позволить этому повториться!

И сердечко ее заныло. Что она делает? Как отважилась она играть с огнем, опалившим ее шесть лет назад? Это сущее безумие…

Только теперь она услышала шаги в коридоре: лакеи сновали туда-сюда, завершая приготовления к обеду. Роуз выпрямилась — и Син вынужден был разомкнуть объятия. Да он и не думал ее удерживать…

— Моя дорогая дикая Роза, это было чудесное пари! — с улыбкой произнес он.

— Да, оно… — и не в силах подобрать слово, которое могло бы описать ее чувства, отвернувшись к окну, чтобы Син не заметил, как дрожат ее губы, Роуз мужественно докончила: —…того стоило!

Син тихо рассмеялся:

— Вы поистине загадочная женщина, мисс Роуз Бальфур! Никогда не знаешь, что вы скажете или…

— Куда же она запропастилась? — раздался голос герцогини прямо за дверью гостиной. — Кто-нибудь, разыщите Роуз! Если ее нет в столовой, поищите в библиотеке. Она точь-в-точь мой Роксборо — ни минуты не может прожить без книги!

Роуз поднялась и подошла к зеркалу.

— О нет… — воскликнула она и предприняла слабую попытку заколоть выбившиеся из прически локоны. — Тут без Энни никак не обойтись… мне необходимо попасть к себе в комнату хоть на минуту!

Девушка отряхнула юбку и оправила поясок — с каждой секундой она ощущала себя все более неловко. Даже теперь, собираясь покинуть Сина, она страстно желала его, ее сердце томилось по нему, и более всего на свете ей хотелось вновь очутиться в кольце его сильных рук. Роуз вдруг ощутила себя совершенно одинокой. Как это было больно и странно — чувствовать себя одинокой, томясь по человеку, который так близко… Девушка судорожно сглотнула, но комок в горле никуда не исчез…

А вот на Сина все происшедшее, похоже, не произвело ровным счетом никакого впечатления. Облокотившись на каминную полку, он с улыбкой наблюдал за Роуз.

— Я провожу вас к вашей горничной. Однако сперва мы с вами должны заключить новое пари. Еще одно… и с еще более стоящими ставками.

И что потом? — подумала девушка. Потом будет еще одно… и еще, и еще… и каждое будет приближать меня к тебе и отдалять от… От чего? Что ей предстоит навеки утратить?..

Однако Роуз сейчас была чересчур взволнована, чтобы мыслить ясно и здраво.

— Это мы обсудим позднее, — быстро ответила она. — Скажите только, как я могу пробраться к себе в комнату незамеченной?

— Вылезайте через окно на лужайку, оттуда пройдите к террасе. Двери в библиотеку наверняка нараспашку. А если встретите там кого-нибудь, скажите, что выходили полюбоваться закатом. Я воспользуюсь этим же окном, погуляю минут двадцать, а потом войду в парадные двери.

Роуз кивнула и направилась к раскрытому окну. Син следовал за нею. Девушка перелезла через подоконник — сердце ее ныло так, что ей пришлось до боли закусить губу, чтобы не выдать себя. Син вылез в окошко вслед за нею — и вдруг, внезапно заключив девушку в объятия, страстно и стремительно поцеловал ее.

Вырвавшись из его объятий, Роуз повернулась к нему спиной и поспешила прочь — глаза ее были полны слёз.

Глава 14

Из дневника герцогини Роксборо

Отчаянное положение требует столь же отчаянных мер.

До сей поры я помогала Сину, разыгрывая полную идиотку, тем самым давая возможность им с мисс Бальфур оставаться время от времени наедине (хотя я всегда протестую против подобного, как и надлежит доброй крестной!), я даже отвлекала прочих гостей, чтобы те ненароком не помешали… и всё это я проделывала единственно ради того, чтобы эти двое прониклись друг к другу нежными чувствами!

Однако Син не смог мудро воспользоваться любезно предоставленными возможностями…

Поэтому отныне я употреблю все усилия для помощи лично мисс Бальфур. Теперь, вместо того чтобы втайне поощрять их встречи, я сделаю всё возможное, чтобы помочь Роуз от него ускользнуть.

Мужчины и женщины так непохожи: ничто столь не возбуждает мужчину, как потеря к нему интереса! И, Господь свидетель, Сина нужно как следует пришпорить!..

Спустя несколько дней Син решительно вошел в двери библиотеки.

— Так вот вы где, дражайшая тетушка!

Тетя Маргарет, стоящая у дверей, ведущих на террасу, царственно обернулась. Она держала на руках одного из мопсов, а прочие вертелись волчком у ее ног.

— А где же я должна быть? Мы накрываем обеденный стол на террасе. Ты присоединишься к нам?

— Нет! — отрезал Син.

— Какая жалость… Нам всем будет отчаянно тебя недоставать… — Герцогиня потрепала мопса по толстенькой холке — это был самый старший песик, полуслепой. — Бедняжка Рэндольф нынче утром недомогает, но, надеюсь, мне удастся убедить лорда Камерона перестать скармливать собачкам за завтраком остатки бекона. Здоровью бедного Рэндольфа это вредит… — Герцогиня задумчиво озирала террасу, свежий утренний ветер трепал полы ее синего утреннего пеньюара. — На редкость теплая осень стоит! Сдается, мой Зимний Бал будет совсем не зимним…

— Я всегда удивлялся, отчего ты не устраиваешь Зимний Бал в более холодное время года…

— А потому, что в холода обогреть все комнаты замка стоило бы целое состояние! Даже герцог Роксборо не может позволить всем каминам замка пылать сутки напролет! Я устраиваю бал в такое время, когда люди лишь предчувствуют зимние холода, предвкушают зиму, — и украшаю замок соответственно. Впрочем, в этом году, пожалуй, чересчур тепло…

— Ничуть не сомневаюсь, вам удастся создать ощущение ледяной зимы!

— Если, конечно, не растает лёд: я намеревалась украсить парк сорока ледяными статуями. Наверное, нужно спешно выдумать нечто иное. — Герцогиня вздохнула, но тотчас улыбнулась: — Однако, полагаю, ты пришел обсудить вовсе не пищеварение бедняжки Рэндольфа и не мой зимний бал…

— Ваша правда. И я рад, что застал вас в одиночестве.

Улыбка герцогини оставалась столь же безмятежной, но в глубине голубых ее глаз притаилась настороженность.

— Разумеется, дорогой мой! Я всегда рада поболтать с моим возлюбленным племянником!

— Я бы заговорил с вами и поутру, но вы исчезли прежде, чем я спустился к завтраку…

— О да, кое-кто из гостей возжелал полюбоваться восходом над рекой — для нас запрягли карету, мы запаслись горячим чаем и прелестно прогулялись! — Герцогиня беззаботно рассмеялась. — Я порядком устала за последние пару дней. У меня и пяти минут свободных не было — то пикник, то путешествие к древним стоячим камням, то прогулка в церковный садик, то игра в пэлл-мэлл на лужайке, и не забудь про ежевечерний вист… — Улыбка исчезла с лица герцогини. — А какой шулер этот Манро! Вчера вечером я думала, что они подерутся с викарием: обнаружив жульничество, тот обозвал Манро так, что я…

— Им крупно повезло, что я не выкинул обоих в сад! — прервал тетушку Син. — Еще бы одна минута, и я бы не сдержался!

— Мы не в духе? — саркастически изогнула бровь герцогиня.

…Черт подери, да! Он не в духе! Син с трудом припоминал, когда бывал так разъярен!

Герцогиня склонила голову к плечу:

— Должна сознаться, я порядочно удивилась, застав тебя вчера вечером за вистом. Я всегда полагала, что ты презираешь вист!

Да Син и сам удивлялся, как это его угораздило сесть за карточный стол! Он терпеть не мог карт, да и компания его раздражала — а обмен идиотскими шуточками, который игроки почитали непременным атрибутом игры, так и вовсе приводил его в бешенство… однако выбора у Сина не было. Вот уже пять бесконечно длинных дней, с того самого их страстного свидания, Роуз избегала его…

В первый день Син ничуть не насторожился: перед следующим раундом игрокам надлежит разойтись по углам ринга, и это вполне в порядке вещей. Но шли дни, а Роуз не делала даже попытки заговорить с ним — и раздражение Сина усиливалось. И что того хуже, девушка всячески избегала его. И как он ни старался, застать ее в одиночестве ему не удалось…

Ни единого раза!

Его раздражение мало-помалу переросло в самый настоящий гнев, который со временем перерос в первостатейное бешенство. Сина передернуло. Будь проклята эта женщина! Син полагал, что избежать встречи невозможно, особенно когда в замке так мало гостей, однако Роуз то каталась верхом в сопровождении Манро и грума, то прогуливалась в саду с лордом Камероном, то играла в пэлл-мэлл с девицами Стюарт… Ее увеселениям в обществе гостей, казалось, не будет конца…

А вчера, когда Син спустился к завтраку, чаша его терпения переполнилась. Он застал Роуз одну, в холле, у подножья лестницы — девушка забавлялась с одним из герцогининых мопсиков, поглаживая его и шепча собачке всякие милые глупости. Мопсик в полнейшем восторге валялся кверху пузиком у ног девушки…

Син наблюдал за нею несколько секунд, втайне радуясь их уединению, а Роуз о его присутствии даже не подозревала. Но одно его неосторожное движение — и девушка заметила его. В течение секунды, сладкой для него, она будто бы забыла, что избегает его, и лучезарно улыбнулась…

Эта драгоценная секунда словно вернула их к тому, что было между ними до их свидания в гостиной. Воодушевленный, Син улыбнулся девушке в ответ и стал спускаться вниз по лестнице. И улыбка Роуз тотчас увяла. Син не дошел и до половины лестничного пролета, а она уже исчезла в комнате для гостей…

Пылая гневом, Син бросился следом за нею, желая потребовать объяснений, но обнаружил Роуз в обществе мисс Мюриэллы: барышни, казалось, всецело поглощены были какой-то милой болтовней вроде последних парижских моделей. Более того, на диванчике восседали Шарлотта и мисс Изобел, живо обсуждая шитье будущих нарядов…

Не желая сдаваться, Син попытался привлечь внимание Роуз. Однако, хоть румянец на нежных ее щеках красноречиво свидетельствовал о том, что она его видит, Роуз не прерывала оживленной беседы с Мюриэллой. Лишенный возможности вклиниться в девичью беседу, Син развернулся на каблуках и вышел вон из комнаты.

Лишенный также возможности выместить на ком-то свой гнев, не рискуя при этом выглядеть дураком при гостях, Син ощущал тягостную безысходность. Но вот вчера вечером вожделенная возможность наконец-то представилась: викарий, игравший в вист за одним столом с Роуз, извинился и отошел к окошку выкурить сигару. Син ухватился за возможность занять место рядом с Роуз, как утопающий за соломинку — однако как раз в эту минуту тетушка Маргарет объявила, что «это стол только для леди»! И не дав никому и словечка поперек молвить, герцогиня подхватила Роуз под руку и принялась что-то с нею обсуждать…

Именно тогда Син, наконец, понял, что его несносная тетушка приложила руку к столь внезапному отчуждению Роуз.

И вот тетушка стоит перед ним и безмятежно улыбается…

— Итак, Син, о чем же ты хотел со мною побеседовать? Учти: у меня всего несколько минут — мне нужно еще осмотреть украшения на обеденных столах!

— Я хотел поговорить о Роуз.

— Так я и думала! Хорошо, покуда будешь говорить, подержи-ка беднягу Рэндольфа…

И тетя Маргарет всучила несчастному Сину мопсика, выудила из кармана какую-то ленту и принялась повязывать бант на толстенькой шейке песика. Син глядел на бант с тем же отвращением, что отражалось и на мордочке собачки.

— Зачем ему этот дурацкий бант?

— Сегодня у всех собачек будут бантики, гармонирующие с украшениями на столах! Слуги повязали банты на каждый угол стола, чтобы скатерти не унес ветер. Вот так… не правда ли, Рэндольф выглядит милашкой? И Бинни тоже…

— Мне помнится, кто-то из мопсов терпеть не может бантики…

— Ах, бедняжка Минни! Макдугал любезно согласился подержать ее у себя в комнате до окончания обеда. Ей там даже нравится — хозяин позволяет ей валяться на его постели… — Тетушка Маргарет забрала у Сина песика и опустила его на пол, поправив бантик: — Ты просто прелесть, мой мальчик! — ворковала она, подхватывая очередного мопсика, с серебристой спинкой и загнутым ушком, и суя его в руки Сину.

— Тетя Маргарет, что вы наговорили мисс Бальфур?

Тетушка достала из кармана очередную ленточку:

— Я? Наговорила ей? О чем именно? Мне кажется, мы с нею переговорили обо всем на свете без малейшего исключения…

— Тетя Маргарет, вы что-то ей сказали! Мы оба это прекрасно знаем. Мисс Бальфур со мной не разговаривает, и я знаю, что без вас тут не обошлось!

— Дорогой, перестань преувеличивать! Роуз разговаривает с тобой: и за ужином, и в библиотеке, и во время верховой прогулки…

— На людях — да, разумеется! Но наедине она не сказала со мною ни единого слова!

Тетя Маргарет покончила с очередным бантом и опустила собачку на пол, почесав ее за ушком.

— Судя по исходам ваших с мисс Бальфур «бесед наедине», полагаю, что оно и к лучшему…

— Что она рассказала вам? — опешил Син.

— Всё! Абсолютно всё, я надеюсь. Ну… всё, что позволили ей приличия. Несколько дней назад я была в библиотеке, а мисс Бальфур вошла туда с террасы. — Тетя Маргарет бросила на Сина суровый взор, — и одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: девочка очень расстроена, и я… решила, что отныне не стоит разрешать вам оставаться наедине.

Син в ярости стиснул зубы.

— Она не ребенок и не невинная овечка! Роуз — взрослая женщина, способная сама о себе позаботиться! И мы… мы не делали ничего, чего бы она сама не поощряла!

— Именно поэтому я и согласилась ей помочь. Ты из тех людей, которым трудно в чем-либо отказать — даже если девушка понимает, что должна это сделать! — Герцогиня сердито взглянула на племянника. — И это всё, что я считаю нужным тебе сообщить. А если у тебя есть еще вопросы, предлагаю разрешить их с мисс Бальфур лично.

— Вы вмешиваетесь в… — Син едва не ляпнул «в мои планы», но в глазах герцогини блеснул столь воинственный огонек, что молодой человек счел за благо смолчать.

— Я вовсе не вмешиваюсь, — торжественно произнесла герцогиня, подхватывая с пола очередную собачонку, — я помогаю. И лишь тогда, когда меня об этом просят.

Син изогнул бровь:

— Вы следите за нами!

— Уверяю: не я одна! Слишком уж всё это занятно, поверь! Мы с Шарлоттой пристально следим за вами обоими с тех самых пор, как вы возвратились с верховой прогулки мокрые как мыши!

— Мы тогда упали в реку…

— Ты в нее не падал!

— Хорошо. Мисс Бальфур тогда обманом оттеснила меня с тропы на влажную землю, где мой конь споткнулся, и тогда… я всё-таки упал в реку…

— И что было потом?

— А потом я швырнул в реку девчонку — в отместку!

— Это низко с твоей стороны!

Син заскрежетал зубами:

— Черт подери, да оставьте вы нас в покое! Всякий раз, стоит мне чихнуть, вы тотчас вмешиваетесь!

Тетушка Маргарет чмокнула в макушку мопсика, забрала собачку у Сина и сказала невинным голоском:

— Кто у нас красотка, а, Винни? Ты, моя лапочка! — Герцогиня опустила собачку на пол и вручила Сину следующего песика, коричневого, с серебристым кончиком хвоста. — И держи Тинни покрепче — он у нас вёрткий и прыгучий!

Словно в подтверждение слов герцогини, песик принялся вырываться.

— А ну, сидеть! — рявкнул Син.

Песик замер от удивления — воспользовавшись моментом, герцогиня быстро повязала ему на шею бант. Мопсик поднял изумленные глаза на молодого человека, не переставая вилять хвостиком. Он был так уродлив, что почти очарователен. Син притворно нахмурился, глядя на песика. Мопсик пощекотал усами подбородок молодого человека и вознамерился его лизнуть.

— А ты ему нравишься, — просияла тетя Маргарет.

Тем временем мопсик исполнил-таки свое намерение.

— О, ради всего святого, нет! — Син сунул собачку в руки тетушке, вытащил платок и отер лицо. — Проклятое животное!

Герцогиня чмокнула мопса в лобик. Син сунул платок в карман.

— Однако вы не ответили на мой вопрос, тетушка!

— О, прости… так о чем ты спрашивал?

— Почему ты вмешиваешься в наши с мисс Бальфур отношения?

— Син, я никогда не вмешиваюсь, — вздохнула герцогиня. — Сколько раз тебе повторять?

— Разумеется. Ты же помогаешь!

— Конечно же! Либо слегка подталкиваю в нужном направлении — разумеется, если это необходимо…

— И кому из нас, позвольте поинтересоваться, вы помогаете, советуя мисс Бальфур избегать моего общества?

Герцогиня опустила на пол мопса:

— Да вам обоим! Побеседовав с мисс Бальфур, я поняла, в сколь щекотливом положении оказались вы оба…

— В щекотливом положении? Да полно, тетушка… ничего подобного!

— Не прошло и недели, как вы оба у меня в гостях, и ни одна ваша встреча не обходится без обмена колкостями!

И пылкими поцелуями. И черт меня возьми, если я от этого откажусь!..

— Мы бы с нею всё уладили уже давно, будь у нас такая возможность!

…Возможность наслаждаться тем, как тело ее оживает под моими прикосновениями. А у нее — возможность узнать, как часто я вспоминаю ее тело, приникшее к моему… тело, которое словно создано для меня! И еще…

— Ты вполне можешь обсудить с Роуз все волнующие тебя вопросы — однако оставаясь в рамках предписанных обществом приличий!

Черта с два!

— А что именно вы ей сказали, тетушка?

— Только то, в чём я уверена: ей вряд ли захочется повторить ошибки прошлого…

— О нет, тетя Маргарет! — простонал Син.

— И еще кое-что: я сказала, что вы с нею уже на полпути к этому! — Герцогиня выдержала внушительную паузу. — И еще я сказала ей: если что-то предосудительное произойдет под крышей моего дома, я буду точно знать, чья в этом вина!

— Но вы не можете винить её в…

— Нет, не её! — поправила его герцогиня. — Это ты пытаешься соблазнить невинную девушку. Её вина лишь в том, что она уступает…

— Так позвольте мне развеять ваши опасения — хотя бы отчасти. Я никогда не желал, а тем паче не пытался соблазнить девственницу и никогда этого не сделаю!

— Ты не можешь знать наверняка, девственна Роуз или нет, — саркастически заметила герцогиня. — Вам не надлежит встречаться наедине, и вы оба это знаете. Так будет безопаснее для вас обоих, и не только. До Зимнего Бала остается всего неделя, а после вы с мисс Бальфур сможете делать всё, что вам заблагорассудится… но уже не под крышей моего дома!

Неделя. Слово прозвучало, словно пушечный выстрел. Черт побери, у меня остается всего неделя — а потом Роуз уедет. Возможно, навсегда. Времени совсем не остается…

— А теперь, дорогой, извини — меня ждут домашние хлопоты, — тетушка Маргарет достала из кармана моток ленты. — Если не хочешь к нам присоединиться, отчего бы тебе не вздремнуть? Возможно, и настроение у тебя переменится…

И герцогиня величественно поплыла к дверям, сопровождаемая мопсами с разноцветными бантами на шеях.

Одна ленточка осталась лежать на полу, и Син рассеянно ее подобрал. Это была шелковая ленточка василькового цвета. Совсем как глаза Роуз Бальфур…

Он задумчиво повертел ленточку в пальцах, а потом, глухо выбранившись, повернулся на каблуках и вышел.

Глава 15

Из дневника герцогини Роксборо

Войска осажденной крепости построены, ряды неприятеля у самых городских ворот… Но мы с Шарлоттой достойно вооружили перед битвой нашу маленькую принцессу.

Бог знает, что надумал Син, непредсказуемый и своенравный, словно море в непогоду, но, похоже, решающая битва вот-вот начнется…

Роуз любовалась в зеркало на свое платье: сшитое из роскошного синего индийского муслина, оно сидело идеально. Подол украшала искусная вышивка: цветы в зелено-лиловых тонах. Вырез декольте украшали изящные розетки тех же цветов.

— О-о-о, Энни, это потрясающе… — девушка нежно погладила ладонью ткань.

У ног Роуз суетился Тинни, изо всех сил виляя хвостиком с серебристой отметиной. Маленький шоколадный мопсик увязался за горничной, которая притащила кипу роскошных платьев — их посылала Роуз герцогиня, умоляя их хоть как-нибудь использовать. Роуз поначалу отчаянно отнекивалась, однако Энни была настойчива — и теперь, облаченная в самое красивое из них, девушка искренне радовалась. Ни одно из собственных ее платьев и в подметки не годилось этому великолепному туалету…

Энни медленно обошла вокруг Роуз, осторожно перешагнув через собачонку. Склонив голову и поджав губки, горничная произнесла:

— Ну что ж, сойдёт…

— Что значит «сойдёт»? Энни, оно же великолепно!

Энни хихикнула:

— Это я к тому, что ежели бы мы убрали парочку оборок да чуть подшили рукавчики, оно было бы как на вас сшито!

Тинни отчаянно завилял хвостом, словно соглашаясь. Роуз улыбнулась собачке:

— Энни ведь прекрасно управляется с иголкой и ниткой, как считаешь, малыш?

Поросячий хвостик Тинни уже едва не отваливался, поэтому мопсик положил голову на ногу девушки, поднял глаза и улыбнулся по-собачьи. Роуз рассмеялась:

— Однако нужно возвратить тебя герцогине, мой миленький. Иначе она станет волноваться.

— Да полно, мисс, — хмыкнула горничная, — Тинни все время разгуливает сам по себе, а ее светлости и невдомек…

— Я очень рада. Не хотелось бы давать герцогине очередной повод для беспокойства…

Роуз разглядывала в зеркало новое платье и всё не могла поверить, что перед нею ее собственное отражение. В этом наряде она выглядела женственной и изысканной — слова, которые прежде она никогда не употребляла по отношению к себе. Она подумала вдруг, заметит ли Син, как волшебно она переменилась, и…

Прекрати сейчас же! Все последние пять дней она только и гадала: что подумал бы Син о том или об этом, как стал бы подтрунивать над девицами Стюарт, верящими в спиритизм, какую скроил бы мину, услышав очередное враньё мистера Манро про его успехи на охоте, как повел бы себя, увидев, что викарий за карточным столом прячет карты в рукав, уверенный, что этого никто не замечает…

Роуз не могла не думать о Сине! Хотя это именно она приняла решение всячески его избегать, не обмениваться с ним улыбками — только чтобы не чувствовать, как неумолимо поддается она его очарованию… Это в очередной раз доказывало правоту герцогини, которая считала крайне опасным продолжение их причудливых отношений. Девушка тяжело вздохнула, передернула плечами — что ж, чему быть, того не миновать… Она вечно будет в долгу у герцогини, которую встретила тогда в библиотеке, оставив Сина в гостиной после их последней встречи с глазу на глаз…

Тогда девушка была так опечалена, что ей необходима была поддержка человека более трезвого и рассудительного, который растолковал бы ей, что следует предпринять. Не то чтобы Роуз сожалела о том, что произошло между нею и Сином. По крайней мере, она ни о чем не станет сожалеть, если дело лишь этим и ограничится…

Роуз смутно помнила их разговор с герцогиней — слишком уж она смутилась, когда ее светлость застала ее в слезах. Однако одна фраза, произнесенная леди Маргарет, накрепко засела в голове Роуз: «От души надеюсь, что вы оба не повторите тех ошибок, которые уже однажды привели к известной печальной ситуации в Лондоне. Тот случай был пагубен для Сина. Даже более, нежели он сам предполагает…» Лицо леди Маргарет омрачила тогда неподдельная печаль. «Я не могу позволить, чтобы он вновь прошел через нечто подобное!»

Сердце Роуз тогда заныло сильнее прежнего: девушка поняла, что герцогиня совершенно права. Они с Сином опасно близки к повторению памятного скандала. Однако что заставляет их обоих подталкивать друг друга к краю пропасти, что понуждает совершать безумства всякий раз, стоит им остаться один на один?..

Впрочем, что бы это ни было, настало время остановиться. И пусть это обошлось Роуз дороже, нежели она могла предположить, но она сделала всё, чтобы более не оставаться с молодым человеком наедине.

Поймав в зеркале настороженный взгляд Энни, Роуз поняла, что слишком надолго погрузилась в мрачные мысли.

— Прости меня, я просто думала о… ну, о всяком. — Роуз вымученно улыбнулась. — Платья, подаренные герцогиней, все до единого великолепно сшиты. Сестрица Лили придет в неописуемый восторг, как только их увидит…

— Ну, ежели она такая же плутовка, как моя сестричка, я бы на вашем месте, мисс, держала ухо востро и не позволила бы ей бессовестно завладеть обновками! — Энни, отступив на шаг, еще раз придирчиво осмотрела платье. — Вот повезло же вам, что герцогиня, чем гоняться за модой, выбирает фасоны, которые ей к лицу!

— Так это не последний писк моды? — ошарашенно заморгала Роуз.

— Не-е-ет, мисс! Вот девицы Стюарт — те одеты с ног до головы в самое модное! А этим моделям уже три, а может, и четыре года. Но ее светлости мода не указ — как увидит она что-то красивое, так ей и дела нет, модное ли оно!

— Ее светлость — весьма утонченная дама, с прекрасным вкусом…

— Еще бы, мисс Роуз! Вам повезло, что фигурки у вас похожие. Правда, ее светлость чуток повыше вас ростом, но в остальном платья сидят — просто загляденье!

— Они прекрасны, однако… с чего вдруг герцогиня мне их подарила?

— Сдается, просто освобождает в гардеробной место для новых нарядов. Ее светлость велела своей горничной, миссис Деннис, перебрать все наряды и избавиться от тех, что никогда не носятся — что та и сделала. Ее светлость еще просила передать вам, что ежели вы не захотите принять эти наряды, то им прямая дорога в мусорную корзинку…

— О-о-о, она этого не сделает! — ахнула пораженная Роуз.

— Но именно так ее светлость и сказала…

— Но разве нельзя было отдать их кому-то из служанок, например?

— Э-э-э, нет! В замке Флорз не сыщешь таких стройных служанок, что могли бы в эдакое влезть! — Энни хихикнула и огладила свои круглые бока. — Мы у себя на кухне привыкли хорошо кушать… Говорят еще, что герцогиня нипочем не подарит ничего, что того не стоит. Умница она, что и говорить: всякий раз, как она дарит тебе какую-то вещь, можно об заклад побиться — она, эта вещь…

— Что — она?

Но Энни лишь задумчиво глядела на нее.

— Ну? Что? — допытывалась Роуз.

— Да как-то я запамятовала, — пожала плечами горничная. — Вроде как она в придачу к платью дарит еще и радость… да не помню я… Тинни! Прекрати вылизывать туфельку мисс Роуз!

Опустив глаза, Роуз увидела, что Тинни самозабвенно лижет носок ее комнатной туфли. Нехотя оторвавшись от своего занятия, собачка подняла голову и с обожанием уставилась на девушку.

— Ах ты, глупышка! — Роуз наклонилась и почесала мопсику подбородок.

— Да он известный хулиган, скажу я вам! Принесу-ка я вам шаль…

И Энни направилась к гардеробу. Вернулась она, неся розовую шаль из тонкого кашемира. Роуз приняла шаль у горничной, хихикнув, когда неповоротливый Тинни попытался цапнуть шаль на лету. Случайно взглянув на часы, Роуз ахнула:

— О боже, мне уже давным-давно пора!

— Да полно, до ужина еще с лишком целый час!

— Знаю, но я сказала мисс Изобел, что видела в библиотеке книгу, которую она мечтает прочесть…

И если я не побегу туда стремглав прямо сейчас, покуда Син наверняка одевается к ужину у себя в комнате, то не принесу книгу и до завтрашнего утра…

Энни многозначительно взглянула на стопку книг на туалетном столике Роуз.

— И что, она читает так же запоем, как и вы?

— Не знаю. Но лорд Камерон расхваливал эту книгу нынче за обедом, и теперь барышня мечтает ее прочесть. Если я сейчас разыщу книгу, то за ужином смогу вручить ее мисс Изобел — она будет счастлива.

— Хорошее дело, мисс! А я начну прямо сейчас подшивать платья для вас — а когда я закончу, вы будете у нас настоящая принцесса!

— Подозреваю, для этого понадобилось бы нечто большее, чем платья, но всё равно спасибо!

Роуз расхохоталась, простилась с горничной и направилась к дверям. Толстенький мопсик потешно потянулся, вскочил на коротенькие ножки и поковылял за нею. Но в коридоре, обогнав девушку, мопсик устремился куда-то вперед и исчез за углом, оставив Роуз в одиночестве.

— Ну что же, — произнесла девушка, оставшись одна, — и тебе всего доброго, малыш!

И, горестно качая головой, направилась в библиотеку.

Роуз осматривала полки, силясь вспомнить, где именно видела книгу, которую упомянул лорд Камерон. «История римских войн, — шептала девушка, — где же я тебя видела, а?»

Роуз взяла лестницу и с усилием подкатила ее туда, где, как ей показалось, она заметила книжку. Аккуратно подобрав юбки, чтобы невзначай не наступить на подол, она принялась карабкаться вверх. Добравшись до половины высоты лесенки, девушка стала внимательно изучать полки.

Спустя пару минут она горестно вздохнула. Нет, я ее не вижу. Ухватившись покрепче за лестницу, Роуз оглядела другие полки. Может быть, она там, возле окна, где я нашла книгу про африканские реки? Роуз спустилась и подтащила лестницу ближе к окну. Сперва лестница скользила легко, но вдруг остановилась, нипочем не желая двигаться дальше.

Роуз решила, что с полки упала какая-то книжка и теперь препятствует движению лестницы, но на полу ровным счетом ничего не было видно… Тяжело вздохнув, девушка подобрала юбки еще выше и вскарабкалась на самый верх лестницы. Однако, изучив сверху колесики, на которых лестница перемещалась по библиотеке, Роуз тоже ничего такого не заметила.

Ну что ж, решила она, придется лестницу переупрямить. Но как только она принялась спускаться, взгляд ее упал на самый верхний ряд книжек. Именно там, в самом центре полки, и стояла вожделенная «История римских войн».

Уцепившись за боковинку лестницы, Роуз потянулась к полке изо всех сил. Кончики пальцев скользнули по корешку книжки, но и только… вот же черт подери!

Глаза девушки сузились. Может быть, встав на носочки на самом краешке самой верхней перекладины, она сможет дотянуться?..

Роуз отпустила перекладину и исполнила почти цирковой трюк — он оказался куда более рискованным, нежели она предполагала. Девушке показалось, что лестница начинает крениться вбок… Роуз слегка оперлась на полку — и без особого труда схватила книгу.

— Наконец-то ты попалась!

Упиваясь ощущением пусть маленькой, но победы, Роуз попыталась принять более устойчивое положение… и ей это почти удалось, но тут раздался оглушительный треск, и лестница накренилась еще сильнее — одно колесо просто-напросто отломилось. Роуз цеплялась за лестницу, словно пьяный матрос за рею, чудом сохраняя равновесие…

— О нет… — Она взглянула на распахнутые двери и закричала: — На помощь! Макдугал! Кто-нибудь! Пожалуйста…

Глава 16

Из дневника герцогини Роксборо

Моя мать была великой женщиной. Именно она, а не мой отец, вела железной рукой всё хозяйство. Именно она брала нас, маленьких, в постель по ночам. Именно она придирчиво выбирала нам гувернанток, следила за состоянием нашего гардероба и наказывала нас за провинности. Она вдохновляла нас на различного рода свершения, и мы удостаивались ее похвалы, но лишь тогда, когда действительно её заслуживали…

Именно мать дала мне самый драгоценный совет за всю мою жизнь — он столь бесценен, что я приказала выгравировать его на медальоне.

— Маргарет, — то и дело говорила она мне, — ты можешь быть какой угодно, но быть скучной ты не имеешь никакого права!

У меня ушло почти тридцать лет на то, чтобы по-настоящему понять, что моя мать имела в виду. Но, наконец, мне это удалось…

И я никогда не буду скучной…

После разговора с тетушкой Маргарет Син предпринял долгую верховую прогулку — поначалу он так злился, что был не в состоянии даже думать. Однако постепенно он обдумал все сказанное герцогиней. Именно тогда он осознал потрясшую его самого мысль: его яростное желание отмщения за горькое унижение в прошлом превратилось в иное, более сложное и еще более яростное желание. Он желал Роуз Бальфур…

И желал ее не «потому что», и не «чтобы она», и не в силу многих иных резонов — а просто потому, что эта упрямая маленькая женщина воспламеняла его кровь! Самим своим существованием она бросала ему вызов — такой, какой не осмеливалась бросить ни одна из известных ему дам!

И он будет полным идиотом, если не добьётся её, пока они оба еще здесь, в доме тетушки — оба они вполне взрослые люди, и ничто не препятствует им сполна насладиться друг другом! А когда их время подойдет к концу, что неминуемо произойдет, они расстанутся без малейших сожалений…

А тетушка Маргарет каким-то образом проникла в его хитроумные планы — и вывернула всё наизнанку! Разумеется, они с Роуз должны быть осмотрительны — однако далеко не все чувственные наслаждения непременно заканчиваются катастрофой. В противном случае репутация всех без исключения людей высшего света была бы безнадежно запятнана…

Они с Роуз — взрослые люди и вполне смогут позаботиться о том, чтобы никто ни о чем не узнал. И всё, что от него требуется сейчас, — растолковать это барышне…

Настало время ему вновь встать у руля их отношений. Открыто протестовать против решения Роуз избегать встреч с ним означало бы позволить ей выиграть. Однако он готов к кажущемуся поражению — во имя грядущей победы на ниве страсти…

Войдя в двери замка и помешкав в коридоре, Син спокойно оправлял манжеты, раздумывая, не выпить ли стаканчик портвейна в ожидании ужина, и тут…

— Помогите! — раздался крик Роуз.

И прежде чем Син успел о чем-либо подумать, он оказался в библиотеке. Девушка почти свисала с лестницы, которая опасно кренилась и раскачивалась на одиноком колесе. В любой момент либо лестница, либо Роуз, либо обе вместе могли упасть…

Син едва успел подхватить девушку, как лестница издала последний прощальный треск — отломилось оставшееся колесо, — и рухнула…

Уткнувшись лицом в грудь Сина, девушка цеплялась за него так, словно от этого зависела ее жизнь. Глаза ее были крепко зажмурены, густые черные ресницы лежали на щеках, а к груди она изо всех сил прижимала какую-то книгу…

— Роуз?

Синие глазищи распахнулись во всю ширь.

— А разве я… не умерла?

— Пока нет. Однако начинаю подозревать, что у этой лестницы с тобой какие-то личные счеты…

Роуз слабо хихикнула, и Син с великим трудом подавил соблазн прижать ее к своему бешено бьющемуся сердцу.

Роуз устремила на Сина взор, полный раскаяния:

— Это не лестница виновата, а я! Я хотела достать книжку, а лестница не хотела двигаться… тогда я вскарабкалась повыше, а когда потянулась, чтобы взять книжку… остальное ты видел…

Син медленно поставил девушку на ноги. Ее черные кудри, мягкие, словно шелк, живущие какой-то своей собственной жизнью, упали ей на лицо. Одной рукой Син все еще придерживал девушку за талию — и черные кудри обвились вокруг этой руки, словно не желая отпускать его…

— Син, ты уже можешь меня отпустить.

Он готов был держать ее в объятиях вечно.

— Син?

— Разумеется, — опомнился он, наконец. Он убрал руку и отступил от Роуз на приличествующее расстояние. — Мы расскажем Макдугалу о происшествии с лестницей по дороге…

Роуз кивнула и, смущенно помолчав, произнесла:

— Спасибо, что поймал меня…

— Да полно, это было сплошное удовольствие.

Девушка улыбнулась, теребя тончайшее кружево, украшающее вырез ее платья. И Син тотчас в красках представил сокровища, которые скрывались за этой белоснежной пеной…

— К величайшему счастью, я-то тебя вовсе не избегаю. Будь это так, я не отозвался бы на твою мольбу о помощи.

Роуз вспыхнула и устремилась к дверям, словно вспугнутая лань. Однако Син преградил ей дорогу.

— Нет, черт подери! Не смей убегать! Я хочу с тобой поговорить.

— Не думаю, что это умно.

— Тогда стань на секунду дурочкой! Что бы там ни говорила моя тетушка, у нас нет ровным счетом никаких причин избегать друг друга. Мы тратим впустую драгоценное время, которое могли бы провести вместе.

— Син, нам не стоит испытывать судьбу! Если бы тогда кто-нибудь застал нас… — Роуз покачала головой с выражением искреннего раскаяния.

— Испытывать судьбу? — Син оглядел девушку. — О Роуз, мы испытываем нечто большее, чем сама судьба…

— Ты однажды уже оказался в самом центре скандала, и тебе это не очень-то пришлось по нраву, — парировала Роуз. — Отчего ты полагаешь, что сейчас получишь от этого больше удовольствия?

— Возможно, я нашел нечто, ради чего стоит рискнуть…

— Ты имеешь в виду меня? — Роуз озадаченно заморгала. — Это из-за меня стоит так рисковать?

— А из-за кого же еще? — Син шагнул к девушке, его движение было исполнено такой мужественной грации, что у девушки тотчас пересохло во рту. — Роуз, я хочу понять природу той силы, что притягивает нас друг к другу. Я хочу понять, куда это нас приведет, и хочу, чтобы мы наслаждались друг другом, пока длится это волшебство…

И ему почти удалось ее убедить — Син это видел! Однако слова «пока длится волшебство» подействовали на девушку подобно ушату ледяной воды.

— Нет, — твердо сказала Роуз и вновь направилась к дверям.

Глядя ей в спину, Син спросил:

— Что стряслось, Роуз? Ты боишься приключений? Страшишься меня?

От слова «приключения», произнесенного мягким звучным голосом, по спине девушки тотчас побежали мурашки — оно звучало так сладко, словно им сообща предстоял поиск неведомого сокровища…

— Нет, я тебя не боюсь. Я боюсь себя.

Син приблизился к девушке и коснулся ладонью ее щеки, ощутив тепло и нежность девичьей кожи.

— Ты чувствуешь это, Роуз? Чувствуешь, как откликается твое тело на мои прикосновения? — Син склонился, и губы его почти коснулись ее ушка. — То же происходит и со мной. Всякий раз, когда ты рядом, я чувствую это… — Син притронулся пальцем к девичьим губам.

Роуз судорожно вдохнула, однако не сделала и попытки отстраниться. И он прекрасно понимал почему. Она не в силах была более говорить «нет» их взаимной страсти — да и он не мог. Тело его уже пожирал огонь неутолимого желания. Господи, как он ее хотел!

И если он хочет завладеть ею, то должен объяснить, что он имеет в виду! И очень доходчиво! Даже если тетя Маргарет попытается охладить их пыл своими ледяными доводами, он знает, что любым словам можно противостоять. Но только действиями…

Обвив руками ее тонкую талию, он притянул девушку к себе.

— Роуз, страшиться нового — это не самое худшее. Худшее — это упустить счастливый шанс, позволить ему ускользнуть. Такие мгновения никогда не возвращаются…

Он склонился, чтобы завладеть ее губами, но ручка Роуз уперлась ему в грудь.

— Син, что ты делаешь? Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы мы наслаждались друг другом, чтобы мы приняли эту страсть, куда бы она нас ни вела… — Он запустил пальцы в ее кудри. — Давай наслаждаться жизнью вместе, Роуз. Перестань волноваться, прекрати думать, что случится или чего не случится! Мы оба уже довольно настрадались в жизни…

Роуз бесстрашно выдержала его взгляд.

— А что после?

— А после, — пожал плечами Син, — каждый из нас пойдет своим путем, сохранив воспоминания о счастливом времени, проведенном вместе. — Он ободряюще улыбнулся девушке. — Признай, что это куда более благоприятный исход, нежели тот, что мы с тобой пережили шесть лет назад!

И склонившись, он зарылся лицом в ее чудесные волосы, вдыхая их пьянящий аромат. И вновь тело его запылало. И вновь девушка оттолкнула его…

— Нет, нет, нет! — Роуз высвободилась из кольца его рук и принялась взволнованно мерить шагами комнату. — Случится именно то, чего я боялась больше всего на свете!

Син следил за движениями ее стройных бедер под платьем.

— Ты о чем?

— Син, неужели ты не видишь, что происходит? Всякий раз, стоит нам оказаться с тобой вместе, с нами это происходит — мы сходим с ума и делаем то, что приведет нас обоих к скверному концу!

— Разве это плохо, что нас влечет друг к другу? И принять с благодарностью то, что дарит нам природа — разве это безумие? Если это сумасшествие, то я радостно приветствую его!

— Однако ты и я — не единственные, о ком следовало бы подумать! — Роуз говорила всё более взволнованно. — Мы обязаны сдерживать себя… мы должны остановиться! Мы уже пережили итог подобного безумия — и ни ты, ни я не хотим пройти через это снова!

— Было время, когда и я так полагал.

— Было время? — Синие глаза Роуз устремились на Сина и сузились. — Да ты был в этом уверен еще в день моего приезда!

— Я передумал. Теперь я хочу…

— О, ш-ш-ш! Тише!

Син озадаченно моргнул. Она на него шикает! Никогда, никто, за всю его жизнь не смел на него шикать! Он не знал, что сказать…

— Шесть лет назад, — начала Роуз, — моя детская непосредственность была виной нашего поцелуя, и это сущая правда. Но именно твоя неуправляемая страсть сделала его таким… таким… — Девушка горестно покачала головой. — И сегодня, когда ты целуешь меня, я ощущаю то же потрясение. Мы с тобой — словно хворост. Огонек одной-единственной спички — и мы вспыхнем…

— Но это же хорошо…

— Это плохо! Знаешь, как стремительно сгорает хворост? Я не хочу этого, Син! Я не хочу таких отношений ни с кем!

…Странно, он никогда и не думал об их «отношениях». Улыбка тотчас исчезла с его лица.

— Более того, — продолжала Роуз, — ты сделал мою жизнь невыносимой!

— Как так? — растерялся Син.

— А все потому… все потому, что моя жизнь из-за тебя совершенно переменилась! Я не знаю даже, смогу ли вернуться домой, в Кейт Мэнор, и снова стать счастливой. — Губы девушки задрожали. — Дома я читала взахлёб, скакала верхом, занималась счетами за хозяйство, помогала отцу выращивать любимые его растения… А теперь я только и делаю, что думаю о тебе!

Син не знал, что ей ответить. Заметив его растерянность, Роуз крепко сжала губы.

— Твоя тетя совершенно права: играть с тобой в подобные игры означает заведомо проиграть! И я осталась в дурах! Что ж, отныне я не буду думать о тебе вовсе! Прощай, Син…

Она развернулась на каблучках и направилась вон из библиотеки, похожая на одержавшего трудную победу генерала. Она оставляла его… Да, она покидала его! Если бы ярость имела цвет, библиотека утонула бы в ярко-красном мареве. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Син схватил Роуз за тонкое запястье и развернул ее лицом к себе.

— Отпусти меня!

— Нет.

Глаза Роуз яростно сверкнули, но вот она уже едва не плачет. Сердце Сина, казалось, пронзил невидимый кинжал.

— Син, чего ты хочешь? — беспомощно спросила девушка.

Черт возьми, он и сам не знал, чего именно хочет! Он знал одно: нельзя позволить ей сейчас уйти. Однако гордость не позволяла ему произнести это вслух. Да будь он проклят, если позволит себе подобную слабость — особенно с этой девушкой!

Что это с ним? Ведь это она хочет его покинуть, а не наоборот!

— Мы с тобой заключили пари уже дважды — первый раз устроили скачки, и ты выиграла у меня обманом, второй раз мы стреляли из лука, и я выиграл у тебя честно…

Раздосадованная, Роуз вырвала у него руку.

— Мы покончили с этими играми!

— Нет. Мы с тобой повязаны, Роуз! И нам нужно еще одно, последнее пари…

Он понятия не имел, о каком именно пари он говорит. Син знал одно: он должен выиграть время.

— Нет!

Он преградил девушке путь к дверям.

— Ты не можешь уйти! Не можешь, пока мы не решим…

Брови Роуз сурово сдвинулись, девушка попыталась обойти Сина. Он шагнул к ней. Нет, он не намеревался причинять ей вред, просто ему необходимо было приблизиться к ней… показать ей… доказать…

Губы девушки сжались в тонкую ниточку — глухо выбранившись, она ускользнула от него и скрылась за высокой спинкой стула.

— Стой, где стоишь! Для меня разговор окончен!

— А для меня — нет!

Син не знал, что собирается сделать, но, боже правый, сейчас он что-то сделает! Роуз крепко ухватилась за спинку стула и поглядывала в сторону дверей, ища пути к отступлению. Син легко вырвал у нее стул и отшвырнул его в сторону. Раздался жалобный звон хрусталя — опрокинулся столик со стоявшим на нем графином и вазочкой с конфетами. Но Син этого даже не заметил. Роуз, ахнув, бросилась бежать… однако Син перехватил девушку, поднял в воздух и перекинул через плечо, словно куль с мукой…

Глава 17

Из дневника герцогини Роксборо

Клянусь, мне это не померещилось: я своими глазами видела в окно, как мой племянник тащил куда-то мисс Бальфур. Во всех величайших любовных романах мира есть подобная сцена: герой, обуреваемый страстью, подхватывает героиню на руки и… Увы, приходится признать, что техника у Сина хромает на обе ноги…

Меня глубоко изумило, что он, имея солидный опыт общения со слабым полом, не понимает элементарного: женщинам вовсе не нравится, когда их тащат вниз головой — от этого у них портится прическа, а лицо приобретает малопривлекательный румянец!

И увы, мне придется снова побеседовать с мальчиком…

Роуз обеими руками уцепилась за сюртук Сина:

— Отпусти!!!

— Нет.

— Да как ты можешь… не смей… я пожалуюсь… ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?

Девушка молотила кулачками по широкой мужской спине, но он, не обращая внимания на ее протесты, пересек комнату и ударом ноги настежь распахнул двери, ведущие на террасу.

— Син, нет!!! Не тащи меня ВОТ ТАК на лужайку! Нас могут увидеть!

— Тетушка составила список гостей будто с умыслом: ни один из них не видит дальше собственного носа! Слышат они тоже из рук вон плохо: так что зови на помощь, сколько влезет!

Вечерний воздух дышал прохладой, над травой стелился густой туман, и начинал накрапывать дождик. Син встряхнул как следует свою сопротивляющуюся ношу. Девушка продолжала противиться:

— Пусти! Пусти меня! Ну же! Немедленно!

Син подставил разгоряченное лицо дождю. Платье Роуз стремительно намокало…

— Дождь благотворен для души, — насмешливо утешил девушку Син.

— Но не для моих выходных туфель!

Кинув взгляд на крошечные шелковые туфельки, Син стянул их с ног девушки и засунул себе в карман.

— Син…

— Ш-ш-ш-ш!

Черт подери, сейчас он испытывал самое настоящее удовольствие!

Роуз издала невнятный возглас и с удвоенной силой замолотила по его спине. Но Син будто и не чувствовал этого. Единственным пламенным его желанием было, чтобы Роуз ощутила себя столь же оскорбленной и униженной, как и он! И на этот раз пришел его черед посмеяться…

Широким шагом он пересек лужайку и направился прямиком к озеру, где на привязи болталось несколько плоскодонных лодочек. Недобрая ухмылка скривила его губы…

Роуз не переставала выворачиваться и драться, поэтому Син покрепче перехватил ее ноги.

— Прекрати, а то я могу невзначай тебя уронить!

— Вот и прекрасно! — взвизгнула она и удвоила усилия.

И тотчас получила нешуточный шлепок по попке.

— Ой! — ахнула девушка, но не оставила своего намерения: — Да как ты посмел!

Син хихикнул, перехватывая ее покрепче, чтобы и в самом деле не уронить свою ношу на мокрую траву. И тут заметил, что один из черных локонов Роуз вьется по его груди, словно черная змейка. Две недели назад он мог поклясться, что Роуз никак нельзя назвать красавицей, зато теперь он понял истинную цену её привлекательности. И даже сейчас он залюбовался этим упрямым черным локоном, льнущим к его груди… Он уже знал, каковы на ощупь ее волосы: мягкие и нежные, но своенравные — совершенно не похожие на ухоженные и укрощенные всяческими средствами волосы иных женщин. Волосы Роуз словно жили сами по себе — особенно сейчас, когда стали влажными от дождя и тумана. Они, словно змейки, извивались, они шевелились, спутываясь и двигаясь, будто бы стремясь накрепко привязать его к своей хозяйке…

Роуз тем временем тоже извивалась, силясь понять, куда это он направляется.

— Куда ты идешь? Син, это совсем не смешно! Да я… что ты делаешь?

А Син уже достиг берега озера. Крякнув, он склонился и подтащил к берегу одну из плоскодонок: в большое железное кольцо на носу лодочки вставлен был длинный шест, с помощью которого и следовало управлять этим нехитрым суденышком. А потом, схватив Роуз в охапку, перекинул ее через борт, усадил в лодку и, упершись башмаком, с силой оттолкнул суденышко от берега.

— Ах! Да ты… — Роуз беспомощно наблюдала за удаляющейся кромкой берега, а дождевые капли нещадно молотили по лодочке, по ней, по озерной глади…

— Лучше тебе ухватиться за шест и как можно быстрей освоить искусство управления!

— Ухватиться… за что? — принялась озираться Роуз.

— Да за шест! Он…

В этот момент шест выскользнул из железного кольца и упал за борт. Теперь Роуз всецело предоставлена была воле волн. Дождь тем временем всё усиливался, и платье девушки промокло насквозь.

— Ты не можешь… не можешь так со мною поступить!

— Еще как могу! Уже поступил! Теперь мне самое время присоединиться к гостям и как следует отобедать.

Роуз пробормотала себе под нос что-то неразборчивое, пробралась на нос лодочки и принялась отчаянно грести руками. Однако плоскодонная лодчонка и не думала двигаться с места.

— Ты зря тратишь время и силы, дорогая!

Но девушка продолжала грести, но добилась лишь того, что лодочка стала мало-помалу удаляться от берега. Наконец, Роуз выпрямилась и оскалилась от злости, тяжело дыша.

— Что ж, вы своего добились…

— Чего же именно, позвольте спросить?

Роуз открыла было рот, однако сдержалась и лишь глухо уронила:

— Понятия не имею…

Син скрестил руки на груди.

— Ты обвиняешь меня в том, что не можешь сдержаться. Но ведь на каждый мой поцелуй ты горячо отвечала. Это дорога с двухсторонним движением, любовь моя. И не одна ты борешься с нашим взаимным влечением…

Роуз посмотрела на Сина долгим взглядом. Некоторое время она молчала, и тишину нарушал лишь шум дождя. Наконец, она сказала:

— Думаю, ты прав… мне не по нраву ощущать себя такой… такой уязвимой.

Волосы, уже совершенно мокрые, вились в полнейшем беспорядке вокруг головы девушки.

Я тоже не люблю ощущать себя уязвимым.

— Вероятно, мы оба время от времени ощущаем себя беззащитными.

— Возможно, — сощурилась Роуз. — Должна признать: ты был со мной предельно честен и не скрывал своих намерений и желаний.

— И что же? — Син поднял бровь.

— О-о-о, ради всего свя… — Девушка прижала к лицу судорожно стиснутые кулачки. — Ну хорошо же! Я не стану больше винить тебя во всех наших поцелуях! Потому что некоторые из них всецело моя вина!

— А вот это правда. Жаль только, что пришлось вырвать ее у тебя такими средствами…

И, повернувшись спиной к девушке, Син невозмутимо направился к замку.

— Но ты не можешь оставить меня болтаться здесь как…

— А почему бы и нет? Однажды ты столкнула меня с конём в реку — а ведь тогда у меня и лодки не было! — Он задумчиво покачался на каблуках. — На твоем месте я спокойно сидел бы и наслаждался уединением…

— Но герцогиня за обедом меня хватится!

— Вряд ли — особенно когда я передам ей твои искренние сожаления. Головная боль, знаешь ли… ну, такая, какую может унять лишь добрый дневной сон.

— Ты не сделаешь этого!

— Да что ты говоришь?

Роуз переводила взгляд с мужчины на озеро и лодку. Вдруг она тихонько хихикнула и обезоруживающе улыбнулась.

— Мы с тобой дураки, Син… и возможно, стоим друг друга. Да, ты убедил меня.

— Пытаешься вновь провести меня, моя драгоценная?

— Нет. Просто соглашаюсь с тобой. Коль уж я оказалась здесь, придется получать удовольствие. — Сунув руку в карман, Роуз извлекла оттуда книгу — ту самую, из-за которой рискнула жизнью в библиотеке. — По крайней мере, мне есть что почитать…

— Что ж, не смею тебе мешать.

И Син пошел прочь. Роуз вдруг воскликнула громко:

— Ах, какая великолепная книга! Это ведь собственность твоего дядюшки, правда? Кожа переплета, похоже, очень старая. О-о-о, посмотри… тут даже дарственная надпись имеется! От… от… Господи, да это же подарок короля!

Син оглянулся. Роуз провела ладошкой по переплету, смахивая с него дождевые капли.

— Поклясться могу, твой дядя очень дорожит этой книжкой. И тетушка, должно быть, тоже. Надеюсь, я буду аккуратна и не уроню ее невзначай в озеро… — И Роуз вытянула руку с книгой, держа ее над водой.

— Ах ты, маленькая шалунишка…

Роуз прижала ладошку к щеке таким притворно-детским жестом, что Син всерьез подумал о том, чтобы выудить ее из озера и как следует отшлепать по попке. А девушка глядела на него широко распахнутыми синими глазами.

— Ты хочешь, чтобы я вернула тебе дядину книжку? Ведь всем нам известно, как трясется он над своей библиотекой…

— Ты самая нахальная девица из всех, каких я когда-либо встречал, — не удержался Син от скупой похвалы. — Даже когда болтаешься посреди озера в неуправляемой лодке…

— А еще я промокла и порядком проголодалась, и еще я не желаю вконец испортить мое новое платье! — Роуз вздернула бровь. — Не думаю, что тебе охота всласть поторговаться… итак, книгу за шест — а всё остальное я сделаю сама!

Запрокинув голову, Син поглядел на небо. Дождь прекратился, однако мог вновь начать моросить в любую секунду.

— Что ж, твоя взяла! — Син выдернул шест из кольца ближайшей лодки. — Хватайся, я подтяну лодку к берегу.

Он протянул девушке шест, она уцепилась за него — и вот лодка уже у самого берега.

— А теперь бросай книжку!

Размахнувшись, Роуз швырнула томик — он упал на траву в нескольких ярдах от Сина.

— В расчете! — Жестом заправского лодочника Роуз продела длинный шест в железное кольцо. — Благодарю за очаровательную лодочную прогулку! Лучше бы поплавать на лодочке после сытного обеда, однако и на том спасибо. Да и дождик некстати…

— К твоему сведению, мы еще далеко не всё обсудили.

— И не станем обсуждать остального. Мы не будем больше встречаться наедине.

— Нет, будем! Пока мы в этом доме, под одной крышей!

Син поклонился, подхватил с травы книгу и направился к замку.

…Приходилось признать, что ярость сыграла с ним дурную шутку: после столь «очаровательной прогулки» вряд ли Роуз вновь ему доверится. Син бегло взглянул на отвоёванную с боем книжку, рассеянно раскрыл её и…

Дорогой Роксборо, это тебе взамен той, что я потерял. Кузен Гарри.

Син остановился как вкопанный. Ах, плутовка! А говорила ведь, что на томике автограф самого короля! Обернувшись, он увидел, как Роуз привязывает лодку к пристани. Вот она отряхивает руки, вот пересекает лужайку… Увидев в руках Сина раскрытую книжку, Роуз ослепительно улыбнулась и помахала ему рукой.

Стиснув зубы, Син продолжил путь. Губы его растянулись в непроизвольной улыбке: от этой Роуз Бальфур воистину не знаешь, чего ждать! Что ж, вероятно, настало его время поднести ей сюрприз…

Воодушевившись, Син вошел в парадные двери замка и уведомил Макдугала, что барышня Бальфур решила прогуляться перед обедом и, вероятно, ей нужен зонтик…

Глава 18

Из дневника герцогини Роксборо

Мой дядюшка говаривал: «Сожаление — горькая приправа, и лучше всего идет с теплым хлебом». Понятия не имею, что это значит, однако всякий раз, когда я цитирую эту поговорку, слушатели округляют глаза, словно услышали величайшую мудрость.

Сейчас я думаю: а вдруг эта мудрость может сейчас быть полезна моему племяннику? Нужно хоть чем-то воодушевить мальчика…

Данн придирчиво осмотрел дорогие хозяйские башмаки и, заметив грязь под каблуками, сокрушенно покачал головой:

— Неужто ее светлость приказали накрыть обеденные столы в чаще леса?

— Нет, это случилось до обеда, во время охоты, — Син протянул озябшие ноги к огню.

— А-а-а… на охоте, стало быть. И перед обедом… Ну, поскольку я не вижу на вашем теле ни ран, ни синяков, то, вероятно, мисс Бальфур вас на охоту не сопровождала…

— Как раз она-то там и была…

— Чего и следовало ожидать. Я поставлю ваши башмаки в коридор и прикажу их вычистить.

Син рассеянно кивнул. Их с Роуз «прогулка» на озеро послужила, пожалуй, единственной цели: из их отношений исчезла безысходность. Роуз явилась на обед с двадцатиминутным опозданием, которое объяснила тем, что подол ее платья внезапно отпоролся. А герцогиня, обычно нетерпимая к опоздавшим, приняла объяснения весьма благосклонно и даже предложила девушке воспользоваться услугами ее личного портного, чтобы решить все проблемы с гардеробом.

Порадовало и другое: впервые со дня их приезда в замок Флорз они с Роуз сидели не в разных концах столовой — их разделяло всего двое гостей. Непринужденная беседа была, разумеется, невозможна, однако несколько раз они обменялись понимающими взглядами и улыбнулись милым глупостям, произнесенным соседями. И каждая такая улыбка напоминала о поцелуях… о прикосновениях… по крайней мере, Син обо всём этом с великим удовольствием вспоминал. Роуз же, чьи щечки хоть и окрашивал время от времени очаровательный румянец, похоже, была куда равнодушнее…

Приходилось признать: это были самые странные отношения за всю его жизнь — они более всего напоминали игру с огнём, опасную и смертоносную.

Данн подошел к камину, над которым висел небольшой оловянный котелок. При помощи щипцов он снял котелок с огня и приподнял крышку. Комнату тотчас заполнили ароматы гвоздики и рома. Син потянул носом:

— Твой горячий пунш поистине колдовское зелье, Данн!

— Мне не раз об этом говорили, милорд…

Камердинер наполнил горячей ароматной жидкостью чашку и вручил ее господину.

— Благодарю, Данн. Ты воистину добрый человек.

— Вам спасибо, милорд. Дозволено ли мне будет поинтересоваться вашими планами на завтрашний день, чтобы я заранее подобрал вам костюм?

— За обедом что-то говорили об игре в пэлл-мэлл, впрочем, тебе известно, как я это занятие презираю…

— О да, — сухо заметил Данн, — примерно так же, как и стрельбу из лука, и вист…

— Позволь напомнить тебе, что у дерзости должны быть разумные границы, — Син прекрасно понял намек своего камердинера.

Данн улыбнулся и отвесил господину церемонный поклон.

Син был совершенно уверен, что и тетушке Маргарет прекрасно известно его пренебрежительное отношение к игре в пэлл-мэлл. Он-то надеялся, что герцогиня затеет что-нибудь иное и он улучит драгоценные мгновения, чтобы остаться с Роуз один на один — теперь, когда стена молчания между ними рухнула. Однако обе мисс Стюарт были в бурном восторге от перспективы сыграть, да и мистер Манро тоже — и Сину ровным счётом ничего не оставалось делать…

— Наверное, я проедусь верхом, пока остальные будут играть в эту гнусную игру…

— Конечно, милорд, — откликнулся камердинер и направился к гардеробу, а Син тем временем с наслаждением прихлебывал горячий пунш.

Сегодня всё вышло не так, как он надеялся, однако Роуз понемногу оттаивает… А ведь осталась всего-навсего неделя до отъезда! Как было бы хорошо поехать с нею вместе на верховую прогулку… но как это сделать? Шансы его таяли с каждым днем. Может быть, настало время отринуть гордыню? И пусть он во всеуслышанье объявил тетушке, что нипочем не станет играть…

В коридоре послышался какой-то шум.

— Данн, ты это слышал?

Камердинер, раскладывая сорочки по полкам, нахмурился:

— Что я должен был услышать, милорд?

— Не обращай внимания. Мне, наверное… — Син встал и подошел к дверям, но непонятный звук тотчас стих.

Жестом приказав камердинеру молчать, Син прильнул ухом к двери и прислушался, держась за дверную ручку. Через несколько секунд он рывком распахнул дверь, желая застать врасплох виновника непрошеного шума. Однако коридор был пуст.

Син сурово нахмурился. Странно… Но я же слышал, как кто-то…

Тут взгляд его упал на башмаки, выставленные камердинером в коридор.

— Черт тебя возьми, маленький пройдоха! Сейчас же прекрати жевать мои башмаки!

Он поднял за толстенький загривок маленького коричневого мопсика и состроил ему страшную рожу. Щенок в ужасе прижал ушки, отчаянно виляя поросячьим хвостом, и раздражение Сина тотчас улеглось.

Данн осмотрел ботинки, горестно качая головой:

— Пряжка на левом пострадала от зубов, а на правом… он просто-напросто оторвал и проглотил её, — Данн взглянул на собачку. — Отнести эту гадкую шавку на кухню, милорд?

Одна из дверей распахнулась, и в коридоре появилась горничная герцогини — она явно что-то искала. При виде собачонки она просияла:

— Ах, вот ты где! Ее светлость разыскивает этого негодника целый вечер! — Миссис Деннис подхватила мопсика на руки, приговаривая: — Ах, миленький щеночек! Благодарю вас, мистер Синклер, за то, что отыскали его!

— Вообще-то я вовсе его не искал, — скривился Син. — Малыш просто слонялся по коридору.

— Обычно он так себя не ведет, милорд, он привык заходить в гости к мисс Бальфур, — горничная указала на третьи двери от апартаментов Сина, — щеночек в ней души не чает! Но нынче дверь ее оказалась заперта, и он не смог войти, вот и явился к вам…

— Простите, мадам, — ледяным тоном сказал Данн, — но ваш милый щеночек сожрал одну пряжку с башмака лорда Синклера и изгрыз вторую…

— О нет! — Миссис Деннис испуганно посмотрела на песика. — Не может этого быть!

— Уверяю вас, мадам, именно так оно и есть!

— Бедный малыш! — Горничная прижала собачку к груди. — Надеюсь, он не захворает…

— Бедный малыш? Скорее бедный лорд Синклер! Пряжки-то были золотые…

Миссис Деннис поджала губы:

— Я доложу леди Маргарет, что пряжку надлежит вам возвратить! Мы пошлем грума с мопсами на прогулку, и он отыщет…

— Нет-нет! — торопливо воскликнул Син. — В этом нет никакой надобности! — Взяв Данна за локоть, он втолкнул камердинера в комнату. — Спокойной ночи, миссис Деннис. И передайте поклон от меня тетушке.

— Будет исполнено, ваша светлость! — миссис Деннис присела в торопливом реверансе.

Данн поднес к свету пострадавший башмак:

— Невыносимая женщина! Если бы она знала, сколько стоит эта обувь, заговорила бы по-иному…

— Не переживай, я закажу новые пряжки, — рассеянно успокоил камердинера Син, втайне ликуя. Так вот где находится спальня Роуз! С улыбкой он вновь уселся у камина, вытянув ноги. Спасибо тебе, собачка! Эти сведения, ей-богу, стоят двух золотых пряжек!

Вечером следующего дня Роуз вышла на лужайку и потуже затянула ленты своего капора, чтобы его не унес ветер. Девушка вдохнула всей грудью, наслаждаясь ароматом теплой травы и золотым закатным светом. Это был тот самый час, когда светило уже идет на покой, щедро золотя мир на прощание. Ее любимое время дня…

А день выдался на славу. Они с Сином пришли к некоему согласию: он был с нею вежлив и предупредителен и беседовал с нею столь непринужденно, что девушка несколько раз искренне рассмеялась. Минуты эти были и сладкими, и горькими одновременно, потому что ее сердце по-прежнему томилось по этому человеку…

Послышался разноголосый радостный лай. Роуз оглянулась — стайка радостных мопсиков резвилась на лужайке. Завидев девушку, щенки опрометью кинулись к ней. За ними бежал запыхавшийся лакей. Окружив девушку, мопсики принялись выражать ей свою нежную привязанность. Когда Тинни уселся на голову Минни, та жалобно заплакала, и лишь тогда Тинни соизволил слезть. Роуз укоризненно покачала головой:

— Хорошо, что я не твоя сестричка, Тинни!

Однако щенок, вывалив из пасти розовый язычок, лишь восторженно улыбался, виляя хвостиком. Бинни звонко залаял, встав на задние лапки. С улыбкой Роуз склонилась, чтобы почесать шелковые ушки и кругленькие пузики, но тут триумфально явилась леди Шарлотта с ее неизменной корзинкой для рукоделия, и вся стайка устремилась на террасу.

Улыбаясь тихонько, Роуз направилась туда, где под присмотром Макдугала лакеи уже устанавливали обручи для игры в пэлл-мэлл. Завидев девушку, Макдугал с улыбкой спросил:

— Как по-вашему, мисс, всё в порядке?

Роуз пригляделась:

— Два последних обруча стоят чересчур близко друг к другу.

— Вы так считаете, мисс? — Макдугал достал из кожаного чехла деревянный молоток и тщательно промерил расстояние. — Впрочем, вы совершенно правы! Эй! — подозвал он лакея, — Дэвис, будь любезен, отодвинь-ка чуток последний обруч…

Лакей кинулся исполнять приказание.

— Частенько играете в пэлл-мэлл, мисс? — вежливо поинтересовался дворецкий.

— О да! Мы с сестрицами частенько так забавляемся.

…И она почти всегда выигрывает. Лили не особенно интересуется игрой — за исключением случаев, когда на кону занятный приз. А вот если приза нет, девушка часто отвлекается от игры, и ей приходится напоминать, что пора бить по шару…

Но вот Далия… Роуз нежно улыбнулась. Младшая была азартна, почти как она сама. И всегда стремилась к победе — совсем как Роуз.

Девушка выбрала самый яркий, красный молоток.

— Не лучший выбор, — прозвучал глубокий мужской голос.

Обернувшись, Роуз не без удивления увидела Сина. Из-за полей своей шляпки девушка не заметила, как он приблизился.

— Чем вам не угодил красный молоток?

— Он несчастливый. Вы наверняка слышали об этом…

— Напротив, я слышала, что красный — самый счастливый цвет! — возразила Роуз.

Син всё еще был в костюме для верховой езды — это объясняло его отсутствие в течение всего вечера. Улыбка его была совершенно обезоруживающей.

— Лучший цвет — зеленый, однако, к несчастью для вас… — он склонился и взял зеленый молоток, — он уже занят.

Сердце девушки затрепетало.

— Так вы играете? Вы, кто еще вчера обзывал эту игру «детской» и «занудной»?

— Я просто отсекал нежелательных соперников. И кажется, мне это удалось — сдается, на поле никого нет, кроме нас с вами. — Он улыбнулся Роуз, глядя на нее сверху вниз — лучи предзакатного солнца сделали его похожим на льва, золотистого и могучего. — Да, тут нет никого, кроме нас…

Никого, кроме нас… То, как он произнес эти слова, заставило Роуз улыбнуться.

— А как вам удалось заставить остальных отказаться от игры?

— При помощи хитрости и коварства.

— Ну, в этом я не сомневаюсь, — рассмеялась девушка.

— На самом деле мне пришлось всего-навсего убедить гостей, что вы здесь — достойнейшая представительница слабого пола, тогда как я — достойнейший образчик сильного. После чего все радостно согласились наблюдать с террасы за нашей поистине эпической битвой…

Девушка придирчиво оглядела мужчину с ног до головы, отчаянно стараясь не задерживать взгляд на некоторых местах его тела.

— Что ж, надеюсь, вы недурной игрок. И у лакея будет не так уж много работы: мисс Изобел обыкновенно бьет что есть мочи, и шары улетают бог знает куда… вчера один угодил во-он в то дерево!

— Отсюда? — Прикрыв ладонью глаза, Син поглядел на деревце, растущее на самом берегу озера. — Впечатляющий удар. Чудо, что никто не пострадал.

— Ее светлость особенно опасалась за окна…

— И полагаю, не без оснований. — Син указал на первый обруч. — Не пора ли нам начинать?

Когда они шли через лужайку, между ними, казалось, установилась своего рода тайная связь. Роуз кинула на мужчину взгляд из-под роскошных ресниц:

— Признаюсь, это куда приятнее, нежели мое вчерашнее плавание на лодке…

— Вероятно, я обязан принести вам свои глубочайшие извинения.

— Вероятно, и мне стоит извиниться перед вами — за то, что шарахалась от вас, словно от чумного. И еще… я хотела возобновить наш с вами разговор в библиотеке.

— И мы с вами снова заспорим? Если так, то лучше бы у нас с вами в руках не было молотков…

— Обещаю и клянусь никогда не использовать молоток для пэлл-мэлл в качестве оружия, так что вы в полнейшей безопасности, — расхохоталась Роуз.

— Присягаю в том же самом! — Син торжественно поднял руку и забормотал — в этом неразборчивом монологе различимы были слова «молоток» и «никогда».

— Ну вот, — он опустил руку. — Теперь вас не постигнет ужасная кончина…

— Вы возвращаете меня к жизни, — произнесла девушка, силясь не расхохотаться. — Как я уже говорила, я позволила опасениям вашей милой тетушки увлечь меня на безопасный путь. Она права: нам надлежит быть осторожными, но мне следовало именно так вам и сказать. Вместо этого я попросту стала вас избегать. Это постыдная трусость. Я сожалею…

— Возможно. Впрочем, возможно также, что это был хитрый ход. — Син сверкнул глазами. — Если бы я сказал, что не желаю оказаться с тобой в одной постели, я бы беззастенчиво солгал. Я хочу этого. И солгал бы, сказав, что оставлю попытки тебя туда заманить! Я буду это делать. — И, склонившись к ушку девушки, шепнул: — Одно я могу твердо обещать тебе, Роуз Бальфур: однажды ты на это согласишься!

Роуз подняла глаза на мужчину, и по телу ее словно пробежала теплая волна. Если бы даже она зажмурилась, всё равно ощущала бы его присутствие рядом — она чувствовала его зов всем своим существом…

И ей мучительно хотелось откликнуться. Она честно сознавалась себе, что была бы разочарована, если бы Син оставил попытки соблазнения. Его настойчивость покоряла девушку.

— Возможно, я тоже так полагаю, — вдруг сорвалось с ее уст.

Син изумленно взглянул на Роуз, глаза его засияли — и она поняла: он хочет ее поцеловать. Она с трудом поборола желание обвить тотчас же руками его шею. Ну почему всё хорошее в жизни так быстро кончается, а всё дурное и унылое длится без конца? И он — часть этого недолгого счастья, которое не может длиться вечно и о котором она никогда не будет сожалеть…

Син склонил голову к плечу, ветер взъерошил его волосы, а глаза его в свете вечернего солнца казались золотыми. У меня остается всего неделя свободы. Еще неделю я буду просто Роуз — не Роуз-Домоправительница, не Роуз-Вязальщица Носков, не Роуз-Старшая Сестрица… Мне следует сполна насладиться этим временем. Если я этого не сделаю, то вечно буду терзаться запоздалыми сожалениями…

Сердце ее стучало оглушительно, и Роуз, будто со стороны, услыхала собственный голос:

— Мы могли бы сделать нашу игру еще более увлекательной. Полагаю, мы можем вновь побиться об заклад…

— Да, да… тысячу раз да! И что получает победитель?

— Всё, что захочет.

Син поклонился, глядя ей в глаза с бесконечной нежностью. И Роуз почувствовала, что оживает. Никогда еще не ощущала она в себе столько жизни! Она указала на первое кольцо:

— Ну что, начинаем игру? Просто чтобы убить время перед… прочими делами?

— Если бы за нами сейчас не наблюдали с террасы, я показал бы тебе, насколько я готов к… прочим делам!

— За нами наблюдают? — Роуз проследила направление его взгляда. — Господи Боже мой… Герцогиня и леди Шарлотта, мистер и миссис Стюарт… и еще леди Мафарлин. Даже викарий!

— Да, мы — лучший аттракцион сегодняшнего вечера. Я чувствую себя как на сцене.

— Я спела бы, но боюсь, это опечалило бы окрестных коров… Придется вместо песен потрясти аудиторию моей виртуозной игрой в пэлл-мэлл.

— Виртуозной игрой? В сравнении с кем, позволь поинтересоваться? Ребенком я тоже играл недурно…

— Не сомневаюсь, что ты недурно играл… когда был ребенком. А теперь прошу, отойди на пару шагов — и любуйся, как играют взрослые!

Девушка склонилась, покрепче взялась за молоток, прицелилась и — бам-м-м! — с силой ударила по шару.

Брови Сина поползли вверх:

— Недурно.

Он положил на траву свой шар, половчее взялся за ручку молотка и послал шар в кольцо. Шар Сина остановился в футе от шара Роуз.

— Весьма недурно, — Роуз бросила на Сина озорной взгляд, — однако не идеально.

— Я лишь разогреваюсь, мисс Бальфур. У меня своя тактика: я предпочитаю копить силы до самого финиша.

— Неплохая тактика… если бы вы были лошадью.

Игра продолжалась, и вот Роуз допустила промашку: не заметила ямки в земле, и ее шар укатился в сторону.

— Проклятие!

Леди Шарлотта, сидящая на террасе, приложила руки рупором ко рту и завопила:

— Немного левее, детка!

Не веря своим ушам, Роуз обернулась, а Син весело хихикнул:

— Не ожидал подобной прыти от леди, сидящей в кресле с вязаньем…

Роуз смело взглянула мужчине в глаза:

— К счастью, я просто не могу проиграть. Ведь у меня счастливый красный молоток!

— А у меня — счастливый зеленый. Боюсь, один из молотков на поверку окажется фальшивкой…

— Ну, только не мой! — Роуз потрепала Сина по руке.

И обыграла его как младенца у следующих двух колец.

Син отчаянно хотел победить — и не только из-за обещанного приза. Однако с Роуз равняться было нелегко. Он удвоил усилия — и обыграл ее у двух колец подряд.

Так состязались они еще в течение получаса. На каждый удар Роуз Син отвечал достойно… или почти достойно, но как ни старался, не мог обставить девушку. С террасы то и дело раздавались советы, по большей части бесполезные и все без исключения приводящие игроков в бешенство.

Наконец, они достигли четырех последних колец. Роуз покрепче ухватила молоток и прицелилась. Но не успела она ударить по шару, как с террасы раздался вопль леди Шарлотты:

— Не хочу сбивать тебя с настроя, детка, но учти: мы поставили на тебя уйму денег!

— Вот и прекрасно, — пробормотала Роуз.

— Но ты не нервничай, милая, — кричала леди Шарлотта, — просто играй как обычно!

— Только лучше! — присоединилась герцогиня.

— Да, чуть лучше! — верещала леди Шарлотта. — Вперед, мисс Бальфур!

— Да они еще хуже моих сестричек! — вполголоса проговорила Роуз.

Поднялся легкий ветерок, и теперь девушке приходилось следить еще и за своими юбками: ведь если ветер подхватит подол и он заденет молоток, то удар пропал!

Дождавшись, пока ветерок уляжется, девушка ударила по шару, и он угодил прямиком в очередное кольцо.

С террасы раздались рукоплескания женской части аудитории и стоны разочарованных мужчин.

Сина позабавил энтузиазм соперницы. Он тщательно прицелился — и удар у него получился столь же блестящий. И вновь раздались аплодисменты.

И вот Роуз и Син подошли к самому последнему кольцу. Солнце уже почти село, и времени до темноты оставалось совсем немного.

— Эта часть лужайки не совсем ровная, — со знанием дела сказал Син.

— Да, тут придется явить настоящие чудеса, — откликнулась Роуз.

— Господи, кто-нибудь собирается бить или нет? — закричала миссис Стюарт. — Я поставила на девочку целых двадцать соверенов! Спите вы там, что ли?

Роуз расхохоталась и лукаво поглядела на Сина из-под полей шляпки.

— Последние шары… и пусть выиграет сильнейший!

— Согласен!

Син отступил в сторону, любуясь девушкой. Роуз готовилась к решающему удару — изучила направление ветра, все ямки на траве, половчее перехватила молоток. Личико ее было решительным и сосредоточенным. Опустив голову, она тщательно целилась. Между шляпкой и воротом платья обнажилась полоска нежной кожи — и Сина вдруг охватило жгучее желание прямо сейчас прильнуть поцелуем к девичьей шейке… и ощутить, как дрожь охватывает все ее тело…

Он шагнул к девушке, не отрывая взгляда от вожделенного местечка на ее шее. Ах, если бы за ними не следило так пристально множество чужих глаз…

Роуз размахнулась и…

— Ох! — Син схватился за ушибленное колено и запрыгал на одной ноге. — Проклятие! Черт подери!

На террасе творилось нечто невообразимое — все видели последствия удара Роуз. Половина зрителей улюлюкала и хохотала, другая половина гневно что-то кричала. И все это вместе сливалось в совершенно адскую какофонию, отчего колено Сина заныло еще пуще.

Роуз глядела на него, широко раскрыв глаза и прижав ладошку ко рту.

— Ты тут ни при чем, — сквозь стиснутые зубы пробормотал Син. Нога все еще болела, но он пересилил боль и выпрямился. Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец произнес почти нормальным голосом: — Бей по шару, Роуз. Если ты сейчас этого не сделаешь, эти гиены с террасы разорвут в клочки нас обоих!

Роуз кинула взгляд на террасу и согласно кивнула. Снова прицелилась и ударила по шару. Он покатился прямиком к шесту, обозначающему финиш, по пути задев шар Сина, который уныло откатился в сторону.

— Удар что надо! — крикнула герцогиня.

— Один-ноль в пользу леди! — воскликнула леди Шарлотта и захлопала в ладоши.

— И отменный, профессиональный удар по колену! — орал мистер Стюарт. — Великолепная стратегия!

Син, потирая ушибленное колено, тихо прорычал:

— Стервятники, вот кто они все!

— Да, не очень-то они добры, — согласилась Роуз.

— Что ж, у меня остается последний удар — и я намерен победить тебя! И наплевать мне на колено! — Син внимательно осмотрел траву и захромал к своему шару. Склонился было, чтобы прицелиться, но вдруг выпрямился и повернулся к девушке: — Ты загораживаешь мне свет!

Роуз покорно отступила. Снова поднялся ветер, и ей приходилось теперь придерживать юбки, чтобы те ненароком не задрались…

Син уже замахнулся… и тут сильный порыв ветра подхватил легкую ткань юбки Роуз — девушка не смогла ее удержать, как ни старалась. Краем глаза Син заметил волнующее трепетание шелка на ветру, взгляд его помимо воли устремился на девушку — и молоток дрогнул на середине замаха. Вместо того чтобы ударить по шару, молоток лишь чиркнул по круглому боку — и шар, завертевшись волчком, укатился в кусты.

— Проклятие! — воскликнул Син.

— Два-ноль в пользу леди! — раздался ликующий вопль леди Шарлотты. — Благодарю вас, лорд Синклер! Я только что выиграла два шиллинга у викария!

— И я заодно! — крикнула герцогиня.

Викарий хмуро смотрел на игроков и молчал.

— О Боже, — ахнула Роуз. — Надеюсь, что он не спорил еще и с миссис Стюарт. Она на редкость злорадная особа…

Син не отвечал. Обернувшись к нему, Роуз увидела, что зеленый молоток уже уложен в кожаный чехол. Увидела она и удаляющуюся спину мужчины — он прихрамывал, а широкие плечи, освещенные последними лучами солнца, были горестно опущены…

Глава 19

Из дневника герцогини Роксборо

Никогда еще я не слышала подобных слов из уст нашего дорогого викария! Если бы я знала, что он умеет столь мастерски браниться, то куда внимательнее слушала бы его проповеди…

За ужином в тот вечер царило необычайное веселье. Восторженные зрители чествовали победительницу, поднимали тосты за здоровье Королевы Пэлл-Мэлл и даже водрузили на голову Роуз корону из серебряной бумаги. Леди Шарлотта и герцогиня только и говорили, что об игре. Даже миссис Стюарт, которая обычно засыпала уже ко второй перемене блюд, так воодушевилась, выиграв два шиллинга у викария, что не уснула до самого конца трапезы.

Зрители так безбожно перевирали события матча, что Син поневоле усомнился, о сегодняшней ли игре говорят все эти люди. Но хуже всего были насмешки, которым он подвергся. Он полагал, что хотя бы мистер Стюарт пощадит его самолюбие, однако пожилой джентльмен рассказывал о полученной Сином травме, строя столь уморительные рожи, что лорд Камерон и мистер Манро умирали со смеху.

Роуз то и дело бросала на Сина сочувственные взоры, и это его радовало, хоть и не могло исцелить ран, нанесенных его самолюбию.

Когда джентльмены после трапезы попивали портвейн, Син уже и не чаял, как улизнуть. Он так и не смог поговорить с Роуз за обедом, ведь девушка была в центре всеобщего внимания, и, улучив минуту, сказал герцогине, что устал и хочет лечь пораньше.

У себя в комнате он сбросил сюртук, жилет и башмаки и постоял немного у окна, любуясь озером, залитым светом полной луны. Потом взял книгу, устроился в кресле у камина и попытался читать, однако стал клевать носом и быстро задремал.

Он проснулся через пару часов — в комнате было темно, а лунный свет заливал комнату серебристо-серым сиянием. Дрова в камине почти прогорели, снаружи не доносилось ни единого звука. Син потер ладонями лицо, прогоняя сон, положил книгу на столик подле кровати и, широко зевнув, направился к окну, намереваясь задернуть занавески. Полная луна озаряла замок и окрестности, ветерок трепал траву, отчего лужайка, посеребренная луной, походила на волнующееся озеро…

Син замер у окна, покоренный красотой ночи. И вдруг краем глаза заметил какое-то движение. По вымощенной камнем дороге, сейчас походившей на черную ленту, ехал всадник… нет, изящная всадница в черном плаще. Син выругался себе под нос. Роуз…

Причем восседала она не просто на какой-нибудь лошади, а на могучем, сером в яблоках жеребце невероятных размеров. В сравнении с животным Роуз походила на куколку, рискующую в любой момент быть сброшенной наземь. Всадницу не сопровождал грум — девушка была всецело предоставлена сама себе.

Вот Роуз свернула на главную проезжую дорогу, ведущую на восток…

Выбранившись, Син торопливо накинул сюртук, обулся и бегом понесся к конюшням. Стойло было едва освещено одиноким подсвечником, лошади дремали, а конюха не было видно.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — позвал Син.

Из-за угла показался заспанный дородный конюх и с недовольной миной оглядел молодого человека.

— Чего изволите, милорд?

— Я граф Синклер, внучатый племянник ее светлости герцогини. Это вы седлали коня для мисс Бальфур?

— Барышня в полнейшей безопасности, — угрюмо отвечал конюх.

— Я видел этого чертова коня, он мне отлично знаком: это животное небезопасно!

— Ну, с ним иногда бывает… Однако ежели Пронто взбрыкнет невзначай, барышня усмирит его. Уж будьте уверены: она прекрасно управляется с конем, а то бы я нипочем ее не отпустил…

— Я уверен лишь в одном: вы оба полагаете, что Роуз прекрасно управляется с этим чудовищем! Но я бы не хотел, чтобы вы оба поняли, как ошибались! — Кулаки Сина помимо воли крепко сжались, но он овладел собой и сказал уже куда спокойнее: — Подбери мне коня, равного по резвости жеребцу мисс Бальфур.

— Вы, верно, спятили, милорд… В конюшне есть лишь единственный конь, которому под силу угнаться за Пронто, и это только Гром…

— Тогда седлай его, да поживей!

Но конюх невозмутимо скрестил на груди руки и решительно выпятил челюсть.

— Гром — любимчик его светлости герцога! На нем ездит только сам Роксборо!

— А мне плевать, чей это конь — седлай его сейчас же!

— Но я не сме…

Железной рукой Син схватил конюха за горло и впечатал крепыша спиной в стену. Стиснув зубы, прошипел:

— Мисс Бальфур может пострадать, катаясь ночью одна на этом чудовище! Если с нею что-нибудь случится, я сотру тебя в порошок!

Глаза конюха широко раскрылись:

— Будет исполнено, м-милорд… только зря вы беспокоитесь о мисс Бальфур. Она отменная наездница, к тому же сейчас полнолуние, и на улице светло как днем…

Син ослабил хватку.

— А если тучка закроет луну? Если конь споткнется? А вдруг кролик перебежит дорогу, конь испугается и понесет?

Конюх испуганно сглотнул:

— О милорд…

Син помогал конюху седлать коня, и в четыре руки они управились стремительно.

— Скажи, мисс Бальфур впервые поехала кататься в ночи?

— Ну… она катается так вот уже несколько ночей, перед самым полнолунием. А когда месяц лишь нарождался, она приходила сюда по вечерам… ведь ее светлость велела исполнять любое желание барышни…

— Отныне, — сказал как отрезал Син, — она не будет выезжать одна. Первое, что я сделаю утром, это объясню кое-что моей дражайшей тетушке!

— Как скажете, милорд! Мне поехать сейчас с вами?

— Не трудись, я справлюсь один!

Син вскочил в седло и вонзил шпоры в бока Грома. В небе тут и там заметны были тучки — луна в любой момент могла скрыться. В любой миг лошадь Роуз могла испугаться чего-нибудь: листьев, подхваченных ночным ветром, нависающей над дорогой ветки, даже шелеста одежд наездницы…

Отогнав тягостные мысли, Син пришпорил коня, напряженно вглядываясь в темноту и высматривая Роуз на ночной дороге…

Роуз подняла лицо к полной луне и глубоко вдохнула влажный и свежий ночной воздух. Она отпустила поводья, предоставив Пронто полную свободу. Конь любил ночную тишину и прохладу точно так же, как она — он то и дело прядал ушами и тихо ржал. Роуз совершенно расслабилась, сидя в седле, и просто любовалась серебряным лунным диском. Дорога была ровной и широкой — кататься здесь было не так увлекательно, как по узеньким тропкам в окрестностях Кейт Мэнор, где она знала наперечет каждый корешок, торчащий из земли, каждый камень, таящий опасность… впрочем, на сегодня ей и этого было довольно.

Ночные прогулки помогали ей справиться с волнением последних недель лучше, чем какое-либо иное лекарство. Более всего прочего ее волновал рослый граф, светловолосый, с глазами цвета мёда, который то и дело бросал ей вызов… И пусть ему это неведомо, но всякий раз, стоит им заговорить, всякий раз, стоит ему улыбнуться, он отвоевывает у нее частичку сердца. И оно уже почти безраздельно принадлежит ему…

И она не в силах противиться. Да, она пыталась — и всякий раз испытывала боль. Она не хотела больше боли! Но, вернее всего, сердце будет болеть еще сильнее, когда она возвратится в Кейт Мэнор — а это будет уже через несколько дней — и величественный замок Флорз, и лучезарная улыбка Сина станут лишь воспоминанием…

Вдруг чуткое ухо Роуз уловило звук. Стук подков? Кто это может быть в такой час?

Девушка оглянулась и увидела на дороге силуэт всадника, едущего быстрым аллюром. Это еще кто? Откуда? Он похож на… да это же Син!

Роуз улыбнулась и осадила коня. Может быть, ей удастся вновь бросить ему вызов, и они пустятся наперегонки вскачь по ночной дороге? Какая соблазнительная мысль! Дорога широка и пряма, вдобавок освещена светом полной луны. А заканчивается она у деревянных ворот в каменной стене, служащей границей владения герцогов Роксборо…

Девушка дождалась, пока Син поравняется с нею, и, пришпорив Пронто, послала его в галоп. Конь был в полнейшем восторге.

Девушка услышала, как Син выругался, — и тотчас раздался бешеный стук подков его коня.

Девушка расхохоталась и низко склонилась к шее лошади — ее переполняло чувство безграничного счастья, беспредельной свободы. И Пронто это почувствовал. Конь прижал уши и ускорил бег…

А Син уже нагонял девушку. С бешено бьющимся сердцем Роуз склонилась еще ниже к шее коня и пришпорила его — шляпка слетела с ее головы, но это не имело никакого значения. Волшебный аромат ночи щекотал ее ноздри, прохладный ветер освежал ее разгоряченное лицо, заставляя позабыть обо всем на свете…

Пронто издал торжествующее ржание, и Роуз рассмеялась. Ей казалось, что если она сейчас раскинет руки и приподнимется на стременах, то они вместе с конем взлетят, словно пушинки одуванчика… Девушка стиснула коленями конские бока, шепча Пронто на ухо ласковые слова, но Син неумолимо сокращал разделявшее их расстояние.

Но она не могла позволить ему победить! Ворота уже маячили вдалеке… о, она отдала бы многое, чтобы выиграть эту скачку! Лишь бы этот выскочка вновь испытал позор поражения… чего он вполне заслуживает!

Однако Син настигал ее — Роуз уже видела взмыленную морду его коня… Син низко склонился к шее Грома — на нем не было костюма для верховой езды, что порядком изумило Роуз, а на лице написано было неподдельное волнение.

Увидев, что девушка обернулась, Син что-то прокричал, но слова его потонули в реве ветра и бешеном стуке подков. Роуз удвоила усилия, суля Пронто самые вкусные лакомства на свете, если он опередит Грома и окажется у стены первым. Потом останется лишь приподняться в стременах и прыгнуть… впрочем, они с Пронто уже не раз прыгали через ворота, но теперь ей необходимо опередить в этом соперника!..

Син тем временем решил, что Роуз потеряла рассудок… но ведь она великолепная наездница и никогда не станет понуждать коня преодолеть препятствие, которое ему не по силам! Он должен довериться ей… и вдруг молодой человек понял, что верит ей безоглядно — и изумился собственной мысли… Да, он последует за нею, куда бы она ни устремилась!

И вот они уже возле самой стены, Роуз чуть опережает его… Син увидел, как могучий Пронто, словно птица, взмывает в воздух — и перелетает через ворота. Син пришпорил Грома — и тот прыгнул вслед за конем Роуз.

Роуз поджидала Сина по ту сторону ворот — глаза ее сияли, а из нежного горла помимо ее воли вырывался серебристый смех.

— Ах, как же я по всему этому тосковала!

— По чему именно? По безумной скачке в ночи по незнакомой дороге?

— Дорога просто великолепна, к тому же луна так сияет! — Девушка запрокинула голову к небу и вновь счастливо рассмеялась.

— Тебе нельзя ездить ночью в одиночестве! Ты можешь повстречать разбойников, твой конь может чего-нибудь испугаться или вдруг захромать… да меня едва не хватил удар, когда я увидел в окно, что ты скачешь бог знает куда!

— Я езжу по этой дороге вот уже две недели кряду! Да, я могу рискнуть собственной головой — так уж я устроена, — но никогда я не подвергну риску лошадь! — Роуз усмехнулась. — Ты совсем как мистер Стюарт: тот считает, что последняя модель фаэтона представляет смертельную опасность для пассажиров! Чего доброго ты завтра велишь мне носить шерстяные платья зимой, а в дождь поплотнее запахивать плащ!

— Неужели я веду себя как нудный старикашка? — рассердился Син.

…Да, он с ума сходил, представляя, сколь бесчисленные опасности могут ее подстерегать — а девчонка всё взвесила заранее! Впрочем, как и всегда…

— А как ты себя ведешь?

— Я веду себя как человек, которому ты… — Небезразлична. Слово застряло в горле Сина. Дьявольщина, что я чуть было не ляпнул?

…Да, Роуз была ему небезразлична. Она была вся словно солнечный свет, словно теплый летний день. Она была непредсказуема, импульсивна, Бог знает какова еще — но всё это приводило его в восторг…

И сейчас для него она вовсе не взбалмошная девчонка, некогда публично унизившая его ради собственной прихоти. Сейчас он знал наверняка: у Роуз не было, да и не могло быть ни единой черной мысли! И если кто-то в чем-то и виноват, то это только он…

— Итак, Син, я вновь победила тебя! — ослепительно улыбнулась девушка.

…Да. Она победила его. И Син ощутил вдруг, что это вовсе его не печалит. Ему так нравились искры восторга в ее глазах — и он осознал вдруг, что тысячу раз позволил бы ей одержать над ним победу, лишь бы увидеть это сияние…

— Да, ты победила. Дважды за сегодня…

— И ты заплатишь мне за обе эти победы.

Изумленный, Син поймал ее взгляд, полный страсти и нежности.

— Я так рада, что ты здесь. Наше время почти истекло — но теперь у нас с тобой есть общее воспоминание об этой бешеной скачке под полной луной…

…Две с половиной недели никогда не пролетали столь стремительно! Син изобразил улыбку:

— Разумеется.

Роуз умолкла. Син понимал: она ждет от него каких-то слов. Но он не мог говорить. Наше время почти истекло… Слова эти жгли его, словно раскаленным железом. Закончится Зимний Бал, гости разъедутся, и замок опустеет… и без Роуз останется навеки холодным и до боли пустым…

Гримаса боли исказила черты девушки.

— Проедемся?

И не ожидая ответа, Роуз тронула поводья, и конь зашагал назад к замку.

Они ехали молча. Тишину ночи нарушал лишь стук подков. Красота лунной ночи, свежесть воздуха, ароматы лаванды, доносящиеся с полей, — всё меркло перед неизбежным: времени у них более не осталось… Когда они достигли замка, Син был печален, как сама печаль.

Конюх встретил их у ворот, принял коней и увел их в конюшню. Роуз и Син остались наедине. Син судорожно пытался подобрать слова:

— Я… мне будет… грустно, когда ты уедешь…

Вместо ответа Роуз обвила тонкими руками его шею и прильнула поцелуем к его губам, прижимаясь к нему всем своим стройным телом так страстно, что молодой человек едва не пошатнулся. Впрочем, он быстро овладел собой и горячо ответил на поцелуй. Он желал ее так мучительно, что понятия «желать» и «дышать» теперь означали для него одно и то же…

Он сжал девушку в объятиях, приподнял и принялся целовать ее нежные губы, щеки, шейку… он не мог насытиться ею: чем больше он получал, тем сильнее делалась его жажда, его желание… Ее сильное, стройное тело трепетало в его объятиях, вкус ее губ пьянил, а аромат волос сводил с ума…

Вдруг Роуз прервала поцелуй, уткнувшись горячим лбом в его грудь. Она почти рыдала. Син пытался усмирить биение своего сердца, но нисколько в этом не преуспел. Всем своим существом он жаждал ее, желал ее, томился по ней так, что готов был отдать все сокровища мира за час — нет, за минуту обладания ею!

— Пойдём…

Голос девушки был полон затаенной боли. Ручка ее доверчиво легла в ладонь Сина — и она повела его внутрь замка, через темный коридор, вверх по лестнице…

Син, словно завороженный, следовал за нею. Казалось, он спал и видел самый дивный в мире сон… Роуз вела его по темному коридору, они миновали спальню Сина… вот двери в спальню Роуз… Глаза девушки в темноте казались огромными, а губы ее вспухли и трогательно дрожали.

— Син, мне нужно нечто большее, нежели скачки под луной, чтобы навсегда запомнить эти недели… — Она привстала на цыпочки и коснулась ладонями его лица: — Еще одно воспоминание… это всё, чего я прошу.

Ее слова прозвучали, словно гром небесный.

Отворив дверь своей спальни, Роуз оглянулась на Сина через плечо и вошла, оставив двери открытыми.

Глава 20

Из дневника герцогини Роксборо

Любовь невозможно сдержать…

Роуз стояла возле постели, переводя дыхание. Последует ли он за нею? Она надеялась на это всей душой. Жизнь была несправедлива к ним обоим. Впервые они повстречались, когда она была чересчур молода, а он — чересчур эгоистичен, и это помешало распуститься цветку страсти…

Теперь же, когда они свиделись вновь, все их заблуждения касательно друг друга растворились в пучине непреодолимой страсти, которая вот-вот поглотит обоих… И она уже готова насытить эту страсть, заставляюшую ее ноги подкашиваться всякий раз, стоило ему взглянуть ей в глаза…

Чуткое ухо девушки уловило звук закрываемых дверей и щелчок ключа в замке.

Все тело ее сотрясала дрожь, груди сладко ныли, а бедра, казалось, увлажнились. Син подошел к ней сзади и нежно обнял ее за плечи. Ни слова не говоря, он склонился и прильнул жарким поцелуем к ее нежной шее.

Девушка, застонав, запрокинула голову и прижалась к его груди, ощущая его сильное тело, наслаждаясь жаром его объятий. Руки мужчины скользнули ниже, обхватили ее талию, объятье стало крепче — и она спиной ощутила его возбужденное мужское естество. Когда ладони Сина накрыли ее груди, Роуз ахнула — но пальцы мужчины уже ласкали ее соски сквозь ткань платья. Она содрогнулась и прильнула к нему, уже не противясь ничему… открывая ему доступ к любой части своего тела…

Когда изящное тело девушки, трепеща в его объятиях, коснулось самых интимных его мест, Син застонал. О, как она чувственна… Ее маленькие твердые груди целиком умещались в его ладонях — о, как он мечтал увидеть ее обнаженные напряженные соски… уже предвкушал ее сладкий стон, когда он сомкнет губы вокруг этих драгоценных жемчужин…

Вдруг Син, вздрогнув, отстранил от себя девушку. Изумленная и разочарованная, Роуз непонимающе глядела на него.

— Что случилось?

— Если я останусь, то, боюсь, не смогу ограничиться невинными ласками…

Брови Роуз взлетели, и она широко улыбнулась:

— И кто из нас теперь трусит?

От этих слов Син едва не потерял голову. Они глядели друг другу в глаза, не отрываясь, оба тяжело дышали. Девушка медленно размотала шарфик, а потом ее непослушные дрожащие пальчики принялись расстегивать пуговки короткого жакета… вот она сбрасывает его… Под ним обнаружилась белоснежная батистовая блузка, стянутая тесемками у ворота и на рукавах. Не отрывая взгляда от его восхищенных глаз, Роуз ослабила тесемки и стянула блузку через голову.

Теперь на ней были лишь пышные юбки, стянутые пояском, и сорочка тончайшего шелка, едва прикрывавшая грудь. Сквозь тонкую ткань Син видел темные кружки вокруг сосков… и сами соски — напряженные и зовущие…

Он тотчас представил, как губы его смыкаются вокруг этих сладостных холмиков, и из груди его вырвался приглушенный стон…

И все тело Роуз тотчас откликнулось.

— Полагаю, теперь твоя очередь…

Неужели это ее голос? Низкий, чуть хриплый, такой чувственный?..

Не колеблясь ни секунды, Син сбросил сюртук и стянул через голову сорочку, обнажив широкую загорелую грудь, покрытую золотистыми волосами. Роуз завороженно любовалась его мускулистым животом, потом взглянула ниже… и увидела отчетливо обрисованный тканью бриджей напряженный член. И это зрелище тотчас воспламенило ее.

Глядя Сину прямо в глаза, Роуз потянулась к завязкам своего пояса, но теплые ладони мужчины легли на ее торопливые ручки. Мгновение — и шелестящие юбки соскользнули на пол. Роуз поежилась от холода: на ней теперь была лишь сорочка тончайшего шелка, чулки и сапоги для верховой езды.

Взгляд Сина скользнул по всему ее телу: по нежной груди, бедрам… Он хрипло выдохнул:

— А теперь моя очередь!

Он снял башмаки и принялся было развязывать пояс бриджей, но девушка схватила его за руку:

— Позволь мне…

Глаза Сина засияли, и он поднял руки, словно сдаваясь. А Роуз повозилась некоторое время с завязками, всякий раз вздрагивая, когда пальчики ее касались мускулистого живота мужчины, и всякий раз, когда это происходило, Син начинал задыхаться… Наконец, девушка справилась с поясом бриджей — и напряженный член вырвался на волю.

Дрожащая ручка Роуз потянулась и коснулась его, скользнув слегка по напряженной головке. Застонав, Син перехватил ее ручку и прижал к своему напряженному члену ее трепещущие пальчики. Щеки девушки запылали, но она не отняла руки…

Син охнул — его член напрягся еще сильнее. Виной тому были нежные пальцы девушки.

— Довольно! Я больше не могу…

Роуз неохотно разомкнула пальцы, а Син, подхватив ее в охапку, потащил к постели.

— Это тебе больше не нужно… — он ласково стянул шелковую сорочку с плеч девушки. Роуз вознамерилась было снять сапоги для верховой езды, однако Син остановил ее.

— Оставь их…

Он поцеловал девушку, прильнув к ней всем телом, ощущая нежность ее кожи. Его напряженный член упирался в ее бедро, горячие ладони скользили ее по нежному животу, по груди, а теплые губы ласкали шею, плечи, неуклонно приближаясь к обнаженной груди… и вот он сомкнул губы вокруг ее соска, и Роуз ахнула…

В потаенном уголке ее тела ощущалась странная влажность, сердце колотилось как бешеное, а соски ныли в неизъяснимом томлении. Девушка обняла Сина и притянула к себе. Ее нетерпение вызвало у него улыбку — Син опрокинул ее на кровать, оказавшись меж ее раздвинутых бедер. Его член коснулся ее потаенных мест: девушка застонала, уперлась ногами, обутыми в кожаные сапожки, в края постели, и призывно приподняла бедра. Син слегка проник в нее, словно растягивая удовольствие. Кровь стучала у него в висках…

Пальчики Роуз судорожно уцепились за простыню, комкая нежную ткань, голова запрокинулась — а Син проникал в нее всё глубже. Девушка глухо застонала и, выпустив простыню, обняла мужчину за шею, обвив ногами его бедра и прижимаясь к нему всё сильнее…

Тут Син утратил всяческий контроль над собой и устремился вперед. Он ощутил сопротивление ее девственности, но тут Роуз, вскрикнув, еще теснее прильнула к нему.

Глаза Сина широко распахнулись, но Роуз не переставала двигаться, крепко обхватив его бедра ногами в кожаных сапожках. Он понимал, что должен остановиться. Понимал: что-то не так… однако рассудок его всецело подчинен был страсти, и думать он мог лишь о Роуз, о том, что она сейчас так близко, что она упивается, наслаждается им, — и требует от него ответного наслаждения…

И он ответил на ее безмолвный призыв, усилив бешеный ритм. Девушка отвечала ему со всей страстью, крепко сомкнув ноги на его бедрах, двигаясь чувственно и неустанно…

Син пытался сдержать свой пыл, стиснув зубы… однако Роуз самозабвенно обняла его, притянула к себе и, задыхаясь, выгнулась дугой в пароксизме наслаждения — и он тотчас последовал за нею…

Они лежали в изнеможении, не шевелясь. Тела их были влажны, а дыхание прерывисто. У Роуз голова шла кругом — то, что ей довелось только что испытать, ошеломило девушку…

Первым пришел в себя Син и приподнялся на локте. Все еще бурно дыша, Роуз взглянула на него с улыбкой, полной безграничной нежности:

— Это воспоминание я навсегда сохраню в своем сердце…

— Ты была девственна!

Слова эти прозвучали как обвинение.

— Да. Однако это ничего не означает…

— Не означает? — Син вскочил с постели. — Да я уверен был, что это не так!

Сердце ее, еще мгновение назад переполненное счастьем, заныло.

— А почему ты был в этом уверен? Мы же этого не обсуждали…

— Ты так отвечала на мои поцелуи, так пылала… ты позволяла мне касаться тебя так, что… — Син взъерошил волосы. — Я был уверен, что ты не девственна…

Роуз села на постели и потянула на себя простыню — нагота ее вдруг показалась ей преступной.

— Я повторяю: это ничего не значит.

— Нет, значит! — Глаза его потемнели. — Скажи мне, Роуз, почему ты тогда толкнула меня в фонтан?

— Но какое это имеет отношение к…

— Отвечай! Немедленно! — властно приказал Син.

— От твоего поцелуя я будто с ума сошла. Прежде я никогда ни с кем не целовалась, вот и…

— Так это был твой первый поцелуй! — простонал Син.

Роуз утвердительно кивнула:

— В твоем поцелуе тогда было столько страсти, столько желания… а когда ты раздвинул языком мои губы так… так… в общем, я очень испугалась. Да, мне понравилось целоваться, но я была потрясена и… и… ты знаешь, что случилось потом…

Син закрыл глаза. Теперь он всё понял. Она была так юна тогда и не понимала собственной страстной природы. И на беду ей подвернулся искушенный эгоист, не распознавший в ней невинности…

И теперь, спустя шесть лет, он повторил свою тогдашнюю ошибку! Син подошел к окну и невидящим взглядом уставился в ночь.

— Син, что случилось?

Мужчина горько рассмеялся:

— Случилось всё. Я погубил тебя…

— Чепуха! Ведь никто не знает, что мы… что мы сделали. Я хотела, чтобы ты касался меня! Хотела, чтобы ты был со мной! Я ни о чем не жалею…

Сердечко девушки разрывалось. Их взаимная страсть казалась ей волшебством… но Син стоит с поникшей головой и говорит ужасные слова!

— Роуз, это меняет всё.

— Нет!

— Да, я сказал! — загремел Син. Он побледнел и сжал зубы, но попытался овладеть собой и даже слабо улыбнулся: — Я получу особое разрешение, и мы с тобой поженимся в течение ближайших двух недель. Наше бракосочетание, конечно, будет предельно скромным. Позднее мы можем устроить пышное празднество для наших семейств…

Роуз молчала, затаив дыхание, однако Син не прибавил более ни слова.

— Я не выйду за тебя, Син, — прошептала девушка.

Улыбка исчезла с лица мужчины.

— Что ты сказала?

— Я отказываю тебе.

Страдальчески сгорбившись, Роуз поплотней закуталась в простыню, украдкой смахнув с ресниц слезинки. Никогда еще, за всю свою жизнь, не чувствовала она себя такой одинокой, такой несчастной…

— Роуз, ты должна…

Из-за двери послышался какой-то шорох.

— Это щенок, — вздохнула девушка. — Малыш частенько приходит навестить меня по ночам…

Что ж, хотя бы щенок ей обрадуется. Девушка встала и пошла к дверям.

— Роуз, не откры…

Но она уже отомкнула дверь и приоткрыла ее, глядя вниз. Однако вместо мопсика она с изумлением увидела пару розовых домашних туфель, выглядывающих из-под длиннополого пеньюара. Роуз медленно подняла глаза и уставилась прямо в лицо шокированной мисс Изобел.

Девица перевела взгляд с закутанной в простыню Роуз на обнаженного Сина, стоящего у окна и озаренного полной луной. Глаза ее расширились, и она оглушительно завизжала…

Глава 21

Из дневника герцогини Роксборо

Удивительно, до чего много народу шляется ночами по коридорам замка! В следующий раз, когда я созову гостей, непременно расставлю по углам крысоловки — возможно, хоть это поможет…

Герцогиня положила на лоб платок, смоченный холодной водой, поправила рыжий парик, сползший на глаза, и задумчиво протянула:

— Хорошо…

Леди Шарлотта согласно закивала, словно это слово объясняло решительно всё.

Роуз выпрямилась на стуле:

— Вот так всё это и случилось…

— Ты ничего от нас не утаила? — спросила леди Маргарет.

— Ничего ровным счётом!

Щеки Роуз пылали как никогда в жизни. Леди Шарлотта зацокала языком:

— И лорд Синклер ничего тебе не сказал? Ну, покуда мисс Изобел не нарушила вашего… э-э-э… уединения?

— Ничего… — Роуз изо всех сил сжала кулачки — так, что ногти впились в ладони. Боль помогла ей не разрыдаться. — Думаю, мне следует тотчас же уехать. Нас видела не только мисс Изобел, но и лорд Камерон. Когда мисс Изобел закричала, он выскочил в коридор и…

— Ясно.

— Ну а потом и все остальные подоспели. Родители Изобел, ее сестрица, потом явился Манро… — Роуз попыталась сглотнуть, но не смогла. — На сей раз репутация моя погублена окончательно и бесповоротно.

— Положа руку на сердце, удивляюсь, что Син тотчас не попросил твоей руки, — задумчиво протянула герцогиня. — Этого требует его положение в обществе…

— Он попросил. Но я ему отказала.

Две пары глаз в недоумении уставились на девушку. Герцогиня медленно выпрямилась.

— Позволь спросить, почему?

— Он… Не думаю, что мне стоит об этом рассказывать. Ведь это касается Сина…

— Боже Праведный, сколько в этом доме секретов! — Герцогиня в ярости скомкала платок и швырнула его на пол. — Послушай меня, Роуз Бальфур. Я хочу помочь тебе. Но если ты не расскажешь мне всего без утайки, я окажусь бессильна. Повторяю: ты должна рассказать мне всё!

Роуз неуверенно кивнула и потупилась:

— Не знаю, насколько это важно… но когда Син… лорд Синклер обнаружил, что я была… невинна, он тотчас сказал, что нам следует пожениться.

— Так и сказал? Только это?

— Именно так, — кивнула Роуз.

Герцогиня долго и задумчиво молчала, затем произнесла с чувством мстительного удовлетворения:

— Он заявил, что ты должна за него выйти, но ни словом не обмолвился ни о любви, ни о нежности, не назвал тебя красавицей?..

Роуз молча покачала головой.

— Вот ведь дурья башка! Я не виню тебя в том, что ты отказала ему. А как он отреагировал на твой отказ?

— Разозлился. Мы как раз повздорили, когда я услышала в коридоре какой-то шорох… я подумала, что это малыш Бинни. — Девушка посмотрела на щенка, который спал, положив голову на ее туфельку. — И лучше бы это был Бинни…

— Тут мы всецело с тобой согласны, — кивнула леди Шарлотта, не отрываясь от вязанья.

— А после явления Изобел? Как повел себя мой недоумок-племянничек?

— Приказал Макдугалу отнести флакон с нюхательной солью в апартаменты старших Стюартов, куда лорд Камерон отнес бесчувственную Изобел. Затем приказал дворецкому пройтись по всем комнатам гостей и всех успокоить… он обо всём подумал, вот только… — голос девушки дрогнул.

— …не подумал о тебе, — докончила за нее герцогиня.

Роуз уныло кивнула:

— Уверена, он жалеет, что мы с ним вообще встретились…

И она беспомощно разрыдалась, закрыв руками лицо. Леди Шарлотта, оставив вязанье, пересела в девушке поближе:

— Ну-ну, полно, детка…

— Какой потрясающий идиот! — Пальцы герцогини выбивали дробь по подлокотнику кресла. — Кажется, положение призывает к мерам поистине отчаянным!

— У вас на уме новая «военная хитрость»? — изумилась леди Шарлотта.

Леди Маргарет кивнула:

— И начнем мы с того, что мисс Бальфур совершенно права: ей надлежит вернуться домой, и как можно скорее.

Еще мгновение назад Роуз полагала, что хуже, чем есть, быть не может, — и ошиблась.

— Д-д-да, ваша светлость, — она промокнула заплаканные глаза кружевным платочком и встала. — Я пойду собирать вещи.

— Я пошлю тебе в помощь горничную. Ты успеешь собраться за полчаса?

Роуз молча кивнула — говорить она была не в силах.

Леди Шарлотта непонимающе уставилась на герцогиню.

— Но не лучше было бы, дорогая, предоставить возможность Сину объясниться с мисс Бальфур?

— Нет, — отрезала герцогиня. — Син свой выбор сделал. С него довольно. Сожалею, мисс Бальфур, что приходится отсылать вас домой, однако видите сами — у меня нет выбора.

— Конечно. И благодарю вас за… — голос Роуз сорвался.

Смягчившись лицом, герцогиня встала и сердечно обняла девушку.

— Ты должна знать: я ни минуты не считаю тебя виновной в том, что произошло, — леди Маргарет взяла ледяную ручку Роуз в свои: — Когда всё мало-помалу уляжется, я рада буду видеть у себя в гостях и тебя, и твоих сестер. Обещаю пригласить куда более занятных гостей, нежели в этот раз…

— Мои девочки будут бесконечно счастливы! Благодарю вас, ваша светлость!

Герцогиня выпустила девушку из объятий:

— Тотчас прикажу Макдугалу приготовить для тебя экипаж.

Роуз собиралась уже уйти, но помешкала на пороге:

— Последняя просьба, ваша светлость: если… если не возражаете… не стоит графу Синклеру знать, где располагается Кейт Мэнор. Лучше покончить со всем этим как можно быстрей.

— Ни слова более, дитя! Я не раскрою ему этой тайны, клянусь жизнью.

Роуз слабо улыбнулась и присела в реверансе:

— Благодарю вас…

Как только двери за девушкой закрылись, леди Шарлотта повернулась к герцогине и вымолвила сокрушенно:

— Никогда еще не была так близка к тому, чтобы осудить вас, дорогая…

— Не спеши, Шарлотта. И не вешай носа! — усмехнулась герцогиня. — Возможно, я старею, но у меня по-прежнему есть пара козырей в рукаве!

Син стоял у окна библиотеки со стаканом портвейна в руках. Почти весь день он скакал по окрестностям без всякой цели, перебирая в памяти события прошедшей ночи. Он вымотал и себя, и коня, и опоздал к обеду. Не чувствуя голода, он переоделся и удалился в библиотеку, чтобы выпить стаканчик портвейна и подождать остальных джентльменов.

Он как раз наливал себе второй стакан, когда появились мистер Стюарт, лорд Камерон и мистер Манро. Все они изумились, увидев Сина.

— Макдугал выбрал нынче замечательное вино, — спокойно произнес Син. — Лучшее из здешних погребов.

Разъяренный мистер Стюарт лишь сверкнул на него глазами. Лорд Камерон натянуто улыбнулся:

— Прекрасно. Сегодня за обедом было скучновато, так что стаканчик порто не повредит. — Он наполнил три стакана. — Манро, вы присоединитесь?

Мистер Манро взял стакан, не отрывая взгляда от Сина. Отхлебнув порядочный глоток, он вкрадчиво спросил:

— Так вы… вы и мисс Бальфур… нашли общий язык?

Все поняли, что именно он имеет в виду. Глядя в свой стакан, Син хранил молчание. Мистер Стюарт засопел. Лорд Камерон откашлялся:

— Не правда ли, Манро, сегодня подавали отменную жареную вырезку?

Манро сделал еще пару глотков вина, продолжая испытующе глядеть на Сина:

— Расскажите же нам, Синклер, какова она, наша малышка Роуз? Ах, маленькая проказница!

— Полно, Манро, — вмешался лорд Камерон. — Остановитесь.

— А я-то поверил, что она невинна как овечка! Но вы-то разгадали ее, лорд Син, а? — Манро издевательски захихикал. — Расскажите, вправду ли она так нежна и податлива, как…

Ни слова не говоря, Син ударил мерзавца кулаком в нос — Манро отлетел, ударившись о стул, который с грохотом перевернулся. Мистер Стюарт ахнул. Стиснув кулаки, Син рванулся к поверженному противнику, но лорд Камерон перехватил его:

— Син, прошу вас! Да, он заслужил то, что получил, однако не стоит усугублять положение! Прошу, помните, что в доме леди…

Двери тотчас же распахнулись, и в библиотеку степенно вплыла леди Шарлотта, ведя под руку миссис Стюарт. Увидев, как Манро пытается подняться с пола, зажимая ладонью расквашенный нос, обе остановились как вкопанные.

— Не загораживайте двери! — раздался повелительный голос вошедшей герцогини, которая тотчас оценила ситуацию. — Макдугал, принесите еще портвейна и шерри для дам. У всех нас выдался нелегкий день. И пришлите лакея, чтобы он убрал отсюда Манро. Не то он все мои ковры кровью заляпает…

— Ваша светлость, но вы не поняли, что произошло! — охнул мистер Стюарт.

— Ничуть не бывало: я всё великолепно поняла. Мистер Манро выставил себя ослом, дурно отозвавшись о мисс Бальфур, а лорд Синклер повел себя совершенно правильно.

И она исподлобья глянула на Сина. Тот с трудом овладел собой, кипя еле сдерживаемым гневом. Вместо него ответил лорд Камерон:

— Вы прозорливы, ваша светлость. Именно так всё и было.

— А когда уберете Манро, — невозмутимо продолжала герцогиня, обращаясь к дворецкому, — помогите ему упаковать багаж. Полагаю, у мистера Манро нет ни малейшего желания оставаться в доме, где с ним столь неучтиво обошлись. В «Оленьей Голове» наверняка найдется для него комнатка — гостиница всего в двух милях отсюда. Однажды мне пришлось там переночевать — когда во время урагана пострадала моя карета. Там весьма мило, и кормят вкусно…

Подоспевшие лакеи кинулись выполнять приказ госпожи. Лорд Камерон, наконец, выпустил руку Сина, тот отошел к окну и уставился в темноту. Манро что-то гневно бормотал себе под нос, но, похоже, рад был убраться восвояси.

Когда подали шерри и бокалы, Син повернулся к тетушке:

— Где она?

В голосе его звучала еле сдерживаемая ярость. Герцогиня не стала делать вид, будто не понимает, о чем речь.

— Так ты лишь сейчас заметил ее отсутствие?

— Сейчас не время для игр, тетушка! Меня целый день не было в замке, и я полагал, будто она с тобой! Может быть, Роуз пошла прилечь? У нее разболелась голова?

— Нет. — Тетя Маргарет задумчиво поглядела на Сина, вертя в руке бокал шерри. — Она уехала, Син. Нынче вечером.

Эти простые слова причинили Сину такую боль, что сердце его едва не разорвалось.

— Она мне ничего не сказала…

— Наверное, потому что не хотела сцен. Но как бы там ни было, она уехала. Из-за тебя.

— Между нами не произошло ровным счетом ничего, что могло вызвать ее неудовольствие! Всё было как раз наоборот!

Голубые глаза герцогини недобро сверкнули:

— То, что мисс Бальфур поощряла тебя, ничуть не умаляет твоей вины: вчера ты ровным счетом ничего не сделал, чтобы уберечь девушку от конфуза!

— Это было не в моих силах.

— Да что ты говоришь? — разъярилась леди Маргарет.

Син покраснел.

— Ты не знаешь подробностей, тетушка.

— Достаточно того, что я знаю! Да, ты предложил ей законный брак. Когда понял, что она не того сорта, что все твои многочисленные пассии!

— И я искренне сокрушался о своей ошибке. И ей я это сказал!

— Ну да. Сказал, что виноват в том, что дурно о ней подумал. Однако объяснил ли ты девочке, почему хочешь на ней жениться?

— Нет.

— А с чего вдруг тебе взбрело жениться? Ты сам-то это понимаешь?

— Я человек чести… и я должен…

— Начнем с того, что будь ты человеком чести, ты никогда не соблазнил бы девочку!

Син злобно сверкнул глазами. Герцогиня сощурилась.

— Итак, ты не знаешь?

— Что именно?

— Почему попросил Роуз стать твоей женой? — Герцогиня подалась вперед. — Ты сделал это вовсе не для спасения ее репутации! Потому что, пока она не открыла дверь, репутация ее была незапятнана! Так почему на самом деле ты сделал ей предложение, Син?

— Потому что это был мой долг, — упрямо отвечал Син.

— И это единственная причина? — Герцогиня сверлила племянника проницательным взором.

В душе Сина царил полнейший сумбур: боль, обида и еще многое другое… Однако он мужественно переборол себя:

— Да, черт меня возьми! Это единственная причина.

И вышел, хлопнув дверью.

Глава 22

Из дневника герцогини Роксборо

Упрямый, гордый мальчик. Глупая, гордая девочка. Именно то, что так роднит этих двоих — гордость, — сейчас их разлучило.

Не знаю более горькой иронии судьбы…

— Ваша светлость? — Макдугал постучал в двери покоев госпожи, но ответом ему был лишь разноголосый лай мопсов. Он постучал вновь, настойчивее: — Ваша милость!

— Не можешь минутку подождать?

Леди Маргарет, успевшая уже раздеться и лечь в постель, спешно поднялась, нахлобучила чепец поверх изрядно поседевших волос, накинула пеньюар и распахнула дверь.

— Что еще стряслось?

Стайка восторженных мопсиков высыпала в коридор и принялась самозабвенно терзать бриджи и туфли дворецкого.

— Прекратите, бесенята! — прикрикнула на них леди Маргарет.

Щенки перестали подпрыгивать, но продолжали плотоядно коситься на туфли Макдугала. Тот развел руками:

— Простите великодушно, ваша светлость. Я знаю, уже поздний час, и вы утомлены. Однако лорд Синклер…

— Племянничек? Он вернулся?

Сразу после объяснения в библиотеке Син уехал, и вот уже двое суток о нем не было ни слуху, ни духу. Леди Маргарет пыталась делать вид, что совершенно не беспокоится, но сейчас сердце ее тревожно сжалось. Макдугал поспешил успокоить госпожу:

— Он в добром здравии, ваша светлость. К несчастью… он желает видеть мисс Бальфур.

— Но ему известно, что она уехала! Я сама его об этом уведомила!

Дворецкий поморщился:

— Похоже, сейчас он мало что соображает. Я не хотел вас будить, но он так бушевал, и я побоялся, что он перебаламутит всех гостей… Вот я и подумал, что хватит с нас скандалов, ну и…

— Макдугал, либо ты человеческим языком объяснишь мне, что происходит, либо я сейчас возьму кочергу и на совесть тебя отделаю!

Дворецкий заморгал и робко улыбнулся:

— Как прикажете, ваша милость. Простите мою сбивчивую речь, но лорд Синклер не на шутку напугал меня: он колотил в двери, требуя «свою Роуз»!

— «Его Роуз»? Так прямо и сказал?

— Да, ваша светлость. Мне удалось завлечь его в библиотеку, я пытался объяснить ему всё, но он не стал меня слушать! Ваша милость, вам лучше самой пойти к нему, хотя предупреждаю сразу: милорд малость под мухой… то есть сильно подшофе…

— Он пьян?

Макдугал лишь молча кивнул.

— Этот мальчишка в гроб меня загонит! — Леди Маргарет сунула ноги в домашние туфли, накинула на плечи теплую шаль и вихрем пронеслась мимо оторопевшего дворецкого. Мопсики радостно потрусили следом за хозяйкой.

— Вели подать в библиотеку чаю и тостов! — бросила герцогиня, не оборачиваясь.

— Будет сделано, ваша милость. Только, кажись, вашему племяннику сейчас не до еды…

— Поест как миленький, когда мы закончим разговор, — непреклонно ответила герцогиня. — Мне понадобится также колодезная вода — ледяная!

— Да, ваша милость. Я принесу тазик для умывания и полотенце.

— Лучше сразу ведро и одеяло! Вначале принесешь воду, потом подашь чай!

Макдугал почтительно распахнул перед госпожой двери библиотеки и, пропустив ее и мопсов, закрыл двери.

Библиотеку освещал лишь горящий в камине огонь. Син мерил шагами комнату, волосы его спутались, щеки покрывала двухдневная щетина. Одежда его тоже была в беспорядке: галстук скособочен, сюртук и жилет нараспашку. Сейчас никто не признал бы в нем того щеголя, что приехал в замок три недели назад. «Да, для него это почти предел падения», — подумала герцогиня.

А Син тем временем увидел тетушку.

— Я желаю видеть Роуз! Я думал, Макдугал знает, где ее искать, но он нем как рыба! — Речь Сина была невнятной, глаза покраснели. — Ты-то хоть знаешь, где она сейчас?

— Разумеется. — Леди Маргарет подошла к камину и протянула руки к огню. — Но я обещала девушке хранить в тайне место ее пребывания.

Син вздрогнул, словно от удара:

— Она тебя просила? Просила не говорить мне?

И Син вновь заметался по комнате, словно лев по клетке. В глазах его была такая боль, что у леди Маргарет сжалось горло, и она не без труда сохранила самообладание.

— Мисс Бальфур необходимо было уехать. Если бы ты всерьез хотел, чтобы она осталась, то сделал бы что-нибудь для этого!

— Будь проклята эта женщина! — Син наклонился, и герцогине показалось, что он вот-вот упадет.

— Странные речи для кавалера, мечтающего покорить сердце дамы! — Леди Маргарет брезгливо потянула носом и желчно прибавила: — А еще от тебя разит грязной таверной!

Син оскалил зубы в горькой усмешке:

— Да, я канул в пучину порока!

— Скорее в пучину беспросветной глупости! Ты в стельку пьян!

Герцогиня опустилась в ближайшее кресло.

— Итак, Син? Что заставило тебя, провонявшего джином, барабанить в мои двери посреди ночи? Я думала, ты не переступишь больше порога моего дома.

— Тетя Маргарет, я сожалею, что… — Син взъерошил пальцами волосы и горько рассмеялся. — Бог видит, я сожалею о многом…

— Да ну? — Наклонившись, герцогиня подхватила с пола мопсика, который тотчас свернулся у нее на коленях, грея лучше любого одеяла. Остальные свернулись пухленькими клубочками на каминном коврике. — Ты можешь сожалеть о многом… как, в сущности, и все мы. Но, подозреваю, сейчас тебя тяготит нечто совершенно определенное, и это нечто не имеет отношения к моей персоне.

— Не пойму, о чем ты…

— Ты пьян, лохмат, небрит, и ты не спал… м-м-м… полагаю, суток эдак двое, не так ли?

Син мрачно кивнул. Он пытался спать. Видит Бог, пытался. Но всякий раз, закрывая глаза, он видел Роуз. Она снова смеялась над его неуклюжей игрой в пэлл-мэлл, и он вновь завороженно глядел на ее обнаженную шейку под полями шляпки… Она снова пылала гневом, с размаху брошенная им в реку; она вновь улыбалась ему под сенью деревьев, где они разыскивали пропавшие стрелы; она снова самозабвенно целовала его…

И если бы он сейчас закрыл глаза, то увидел бы ее вновь.

— Я отдал бы всё на свете, чтобы исправить содеянное… — Син горестно вздохнул и опустил голову. — Но ведь это невозможно, правда? Тетя Маргарет, я… я не понимаю, что со мной стряслось. Но Роуз… — Он потер лоб. — Будь она проклята за то, что вновь появилась в моей жизни!

— Ее нельзя в этом винить. Она честно пыталась тебя избегать, но ты и знать ничего не хотел…

Син помрачнел.

— Она самая дерзкая, требовательная, насмешливая, невыносимая… — Голос его сорвался, он сжал кулаки и хриплым шепотом уронил: — И самая любимая.

— Любимая? — округлила глаза герцогиня.

Син, казалось, едва не падал от изнеможения.

— Во всем, что случилось, всецело моя вина. Я не хотел…

— Вздор! Ты как раз хотел! Ты с самого начала решил, что так оно всё и будет!

— Но лишь до тех пор, пока…

— Пока что? Говори, черт бы тебя побрал!

— Пока… — Син запнулся, пытаясь подобрать нужное слово. — Пока ситуация не переменилась.

Леди Маргарет горестно вздохнула:

— Лучше ничего не мог выдумать? Ситуация, видите ли, переменилась!

— Да. Я понял, что ошибался на ее счёт! Шесть лет заблуждения… Всё это время я ошибался и потому ненавидел ее!

— И вот ты ее повстречал…

— …и понял, что она страстна и импульсивна, полна жизни и всегда готова к приключениям! Она очертя голову принимает вызов, она не умеет признавать поражения! — Син горестно расхохотался. — Мы с нею словно близнецы…

— И ты не винишь ее больше в том, что из-за нее тебя окрестили Лорд Фин?

— И в этом я тоже сам виноват. — Син поднял на тетушку покрасневшие глаза, полные слез: — Я люблю её.

Герцогиня выдохнула с облегчением. Наконец-то!

— И много же времени тебе понадобилось, чтобы это понять!

— А ты… ты это знала?

— Все это знают. Кроме тебя и Роуз.

— Я пытался сказать ей… Но она отказала мне! Я сказал, что не позволю опорочить ее репутацию, что хочу жениться на ней и…

— О, ради всего святого! — В голосе герцогини явственно послышалось отвращение. — Немудрено, что она тебе отказала, если ты распинался лишь про ее погубленную репутацию!

— А как мне тогда было говорить?

— Ты ни единого раза не употребил слова «любовь»!

— Твоя правда… я думал приберечь его напоследок, до лучших времен… пока всё не уляжется, не успокоится…

— А говорить о любви следовало именно тогда! Если хочешь вернуть Роуз, учти: это главное слово. Ни одна уважающая себя женщина не должна соглашаться на предложение руки и сердца, в котором нет ни слова о любви! А я полагаю, Роуз Бальфур себя уважает.

— И я уважаю ее. — Син потер ладонями лицо и понурился. — Злая ирония Судьбы в том, что я передумал мстить и вовсе не желал погубить её…

— Но тем не менее, ты продолжал действовать в том же духе, дурак!

— Я… я… я не знаю, что со мной стряслось. Я просто не мог сдержаться! Я не мог не касаться её… тетя Маргарет, я схожу с ума?

Син выглядел столь беспомощным, что сердце леди Маргарет едва не дрогнуло. Но она лишь холодно расхохоталась, отчего несколько мопсов вскочили на ноги и зарычали.

— Господи, да нет же! Наоборот, ты, кажется, почти пришел в себя. Ты влюблен, мой мальчик! Да, ты потерял голову, но не сошел с ума — это совершенно разные вещи!

— Ума не приложу, как это случилось…

— А этого никогда никто не понимает. Даже при куда более благоприятных обстоятельствах любовь приходит нежданно, ошеломляет и переворачивает всё с ног на голову.

Син упал в кресло и закрыл глаза.

— И что мне теперь делать? Взнуздать белоснежного коня, вломиться в ее дом, перекинуть ее через седло и увезти?

Леди Маргарет забарабанила пальцами по подлокотнику.

— Не думаю, что это придется по нраву мисс Бальфур. Она производит впечатление девушки практичной. И вряд ли ей понравится, если ты бросишь ее поперек седла.

— Сдается, ты права, тетушка…

Повисло тягостное молчание. Но вот герцогиня встрепенулась, и в глазах ее загорелся знакомый огонек.

— Син! Что если мне удастся уговорить Роуз быть на моем Зимнем Балу? Там ты смог бы с нею поговорить…

— Думаешь, у тебя это получится?

— Я могу попытаться. — Герцогиня опустила собачку на пол, остальные мопсики тотчас проснулись и стали сладко потягиваться. — Но пока я буду делать своё дело, будь так любезен делать своё! Я жду от тебя безупречного поведения, достойного принца крови! Объясню подробнее: забудь свою идиотскую гордость и скажи девочке всё начистоту. Но умоляю: обойдись без всяких дурацких «я должен» и «я обязан»! Пора поставить в этой истории точку. Шесть лет — немалый срок…

Син глядел на нее непонимающе:

— Ты полагаешь, что я люблю Роуз вот уже шесть лет?

— Уж я-то по крайней мере в этом совершенно уверена. Так что пойди-ка отдохни, дорогой — и ради Господа Бога, сбрей эту отвратительную щетину!

Син поскреб ногтями подбородок — раздался не слишком изысканный звук, и молодой человек невольно рассмеялся.

— С тобой я всегда чувствую себя пятилетним карапузом!

— Но ведь ты и ведешь себя соответственно: бросаешь бедняжку в речку, гоняешься за нею верхом по всему герцогству, пускаешь ее вплавь по озеру в лодке, пытаешься подстрелить из лука…

— Ну, подстрелили-то как раз меня…

— Я удивляюсь, как это ты еще не вылил ей на голову чернильницу! Настала пора взрослеть, дорогой, как бы больно это ни было…

— Я готов! — горячо воскликнув Син, удивляясь тому, что едкие слова тетушки ничуть его не разозлили.

— Как и все мы. Твоя бабушка — та просто счастлива будет! А теперь, с твоего разрешения пойду-ка я спать, иначе утром буду выглядеть отвратительно. Вот-вот вернется герцог, и я не могу этого допустить. К тому же мне надо предпринять кое-какие шаги — если мы хотим через два дня видеть мисс Бальфур на Балу.

— Я твой вечный должник, тетя Маргарет.

— Назови свою первую дочку в честь меня — и долг будет прощен. Никогда не мечтала иметь тезку, но поскольку это наверняка взбесит твою бабушку, то я буду в восторге! — Герцогиня лукаво подмигнула племяннику. — Умойся и ступай в постель, безобразник! Через два дня жду тебя на балу. Изволь быть к восьми вечера, и ни минутой позже!

И Син улыбнулся, впервые за двое суток.

Глава 23

Из дневника герцогини Роксборо

Оказывается, быть крестной сколь забавно, столь и утомительно. Честно сознаюсь: у меня получается весьма недурно…

— Роуз, да перестань ты, наконец!

Изумленная раздражением, звучащим в голосе сестры, Роуз подняла глаза от шитья. Сестры штопали одежду, сидя в бывшей детской — столь крошечную комнатку легко было обогреть, не разоряясь на угле.

— Что перестань? — недоуменно спросила Роуз.

— Да вот это! — И сестра изобразила тяжкий вздох, полный скорби.

Щеки Роуз вспыхнули:

— Прости. Я просто этого не замечаю…

— Ты вздыхаешь не переставая с тех пор, как вернулась от крестной! Вздыхаешь и молчишь. Прошу, расскажи мне, что стряслось?

— Я уже обо всём вам рассказала.

— Нет, не обо всём! Мы с Лили волнуемся за тебя. Даже папа заметил, как ты переменилась, а уж он обычно вообще ничего не замечает.

— Я просто устала. Все эти обеды, катание на лодках и верхом, стрельба из лука, скачки в ночи…

И всё время рядом был Син.

Роуз низко склонилась над шитьем, чтобы Далия не заметила ее слез.

Вдруг снаружи донесся отчаянный визг. Роуз и Далия вздрогнули и распахнули оконные створки. Посреди двора на одной ножке скакала Лили, вне себя от восторга. Далия высунулась из окна:

— Что стряслось?

— Здесь сундук! — крикнула Лили. — Вот тут, возле самых дверей! Кто-то принес его, пока я гуляла.

Роуз тоже выглянула во двор.

— Нет ли на нем адреса отправителя?

— Я не вижу… Но сундук куда больше тех, в которых папе присылают семена и саженцы. Ой, погоди… да тут записка, я ее и не заметила… — Лили отвязала от одной из ручек сундука маленький конверт, посмотрела на него и с изумлением подняла глаза на Роуз: — Это тебе…

— Что там такое? — Далия уставилась на сестру, широко раскрыв глаза.

— Да откуда я знаю? Ведь не я же себе его послала!

Далия высунулась по пояс из окна:

— Лили, мы в гостиную! Попроси кого-нибудь из конюхов втащить сундук в дом.

— Вот еще, стану я бегать за конюхами! Спускайтесь, мы втроем прекрасно справимся!

Далия и Роуз опрометью кинулись вниз по лестнице. Втроем они не без труда втащили сундук в гостиную и теперь смотрели на него, тяжело дыша и отдуваясь.

— Открывай его, Роуз! — торопила сестру Далия.

— Но у меня нет ключа…

Лили помахала перед носом сестер маленьким золотым ключиком:

— Он висел на шнурке рядом с запиской!

Склонившись над сундуком, Роуз вставила ключик в замочную скважину. Что могли ей прислать? И кто это сделал?

— Проклятие, он не поворачивается!

— Дай-ка я! — Лили плюхнулась на коленки и принялась, пыхтя, крутить ключ. Роуз отряхнула юбки. Наконец, Лили издала вопль торжества — ключик повернулся. Далия кинулась к сундуку, едва не сбив с ног Роуз. А Лили уже поднимала тяжелую крышку.

Привстав на цыпочки, Роуз через головы сестер пыталась хоть что-то рассмотреть.

— Что там? В сундуке?

Лили озадаченно поглядела на сестру.

— Тут платье… Ой, Роуз, посмотри только!

— Я бы посмотрела, если бы Далия не загораживала…

— Ох, прости, пожалуйста! — Далия отодвинулась в сторону, а Лили, разорвав оберточную бумагу, достала из сундука платье столь потрясающей красоты, что Роуз лишилась дара речи.

Широкие нижние юбки небесно-голубого шелка по подолу отделаны были широкой полосой пышного белоснежного кружева, а верхняя юбка была из нежнейшего газа. Широкие пышные рукава и вырез декольте отделаны были синими шелковыми лентами, расшитыми жемчугом, такие же ленты опоясывали лиф под грудью.

— Наверняка его шила парижская модистка! — ахала Лили, поглаживая нежный шелк. — Никогда не видела такой красоты!

— И я тоже. — Любопытство Роуз росло с каждой минутой. — Неужели на сундуке нет адреса?

— Нет. А в записке только твое имя и ничего больше…

— О-о-о, Роуз! — в голосе Далии звучало благоговение. Сестра держала в руках пару туфель столь дивной красоты, что у Роуз захватило дух. Сшитые из мягчайшей кожи козленка, они покрыты были тускло-золотым лаком, отчего казались сделанными из стекла.

Роуз протянула руку к туфелькам, однако Далия вновь склонилась над сундуком:

— А что это там еще за сверток?

Развернув его, Роуз увидела великолепный шарф в греческом стиле — тускло-золотой шелк необычайно подходил к туфлям и бело-голубому платью. Весь наряд был само совершенство!

— Тут еще перчатки! — Лили пошуршала бумагой и извлекла на свет пару белоснежных, длинных, до локтей, перчаток. — Роуз, я знаю, какую прическу тебе сделать! Ты поднимешь волосы на восточный манер и вплетешь в них голубые цветочки…

Роуз тихо рассмеялась:

— Полно, Лили, это какая-то ошибка! Это предназначалось вовсе не мне… может быть, тут есть письмо? Давайте поднимем бумагу и посмотрим…

— Вот! — Далия выхватила из сундука удлиненный изящный конверт с печатью. Эту печать Роуз тотчас узнала.

— Ты знаешь, от кого это? — допытывалась Лили.

— Это от герцогини Роксборо…

— Ну теперь-то ты рада, что съездила к крестной в гости! — тормошила ее Далия.

— Читай скорее! Наверное, она объясняет, почему прислала тебе платье, — вторила сестре Лили. — Поторопись, я сгораю от нетерпения!

Сломав печать, Роуз отошла к окошку и раскрыла письмо.

Моя дорогая мисс Бальфур!

Пишу это письмо с тяжелым сердцем. С тобой недостойно поступили под крышей моего дома, что несказанно печалит меня. Я уже пожилая женщина, не слишком здоровая, так что ты премного меня обяжешь, если примешь этот маленький подарок и приглашение на бал, что состоится завтра вечером.

Необдуманный поступок моего племянника наверняка послужил пищей для пересудов, и слухи стремительно распространяются. Но ты уже научена горьким опытом и знаешь, что бегство — худший способ борьбы с ними. Твое присутствие на балу, равно как и теплый прием, который я тебе окажу, заткнут злобные рты — никто не поверит, что я принимаю в своем доме одну из многочисленных любовниц Сина. Как бы ни было тебе трудно, детка, но ты должна сделать это и ради сестер. Так что приготовься улыбаться в лицо презренным сплетникам!

Единственное, что может тебя удерживать, — это опасение, что ты можешь столкнуться с Известной Персоной. Однако успокою тебя: Синклера на моем балу не будет. После твоего отъезда мы с ним рассорились в пух и прах, и я поклялась на могиле моей дражайшей тёти Агаты, что ноги его в моем доме больше не будет!

Надеюсь увидеть тебя завтра. Я пришлю за тобой экипаж к пяти часам.

Искренне уважающая тебя,

Маргарет, герцогиня Роксборо

Закусив губу, Роуз еще раз перечитала письмо. Син был так раздражен, когда они виделись в последний раз — он злился оттого, что она желала гораздо большего, чем он готов был ей дать… Она заморгала, стараясь не дать воли слезам, и отвернулась.

Лили торопливо протянула сестре кружевной платочек. Роуз вытерла предательские слезинки.

— Простите… я вовсе не собиралась реветь, я просто не ожидала… Лили! Далия! Ах вы, маленькие негодяйки!

Сестрицы тем временем склонились над письмом герцогини. Лили, беззвучно шевеля губами, отмахнулась от Роуз.

— Далия, Лили! Письмо адресовано не вам!

— А кто такой Синклер? — с лукавой улыбкой спросила Далия.

— Это не тот граф из… — Глаза Лили сделались совершенно круглыми.

Роуз вырвала у них листок.

— Я не позволяла вам это читать!

— Да ладно, — тормошила ее Лили, — расскажи нам про Синклера!

Далия присела на краешек дивана, прижимая к груди чудесные туфельки:

— Да, расскажи!

— Да нечего рассказывать…

Далия громко фыркнула:

— Вероятно, есть. Начни с того, отчего это вдруг ты так внезапно покинула замок Флорз?

— Да ничего особенного, — вздохнула Роуз. — Мы встретились с Синклером у крестной, и выяснилось, что он все еще злится на меня за Тот Самый Случай шесть лет назад. В отместку он намеревался… — Роуз умолкла.

— Что? Что намеревался? — не унималась Лили.

— Ну… сказал, что соблазнит меня.

Далия подалась вперед с горящими глазами:

— Роуз! И ему это удалось?

— Разумеется, нет! — Роуз и сама уже не понимала, кто из них кого соблазнил. — Беда была в том, что я… что он мне понравился. И куда сильнее, чем я ему. — Ей стало вдруг тяжело дышать. — И я побоялась попасть в совсем уж дурацкое положение, и вот я… я… — Далия понимающе кивнула, однако Лили смотрела на сестру скептически. Роуз с сожалением поглядела на прекрасное платье: — Вот почему я должна всё это вернуть.

— Нет! — воскликнула Далия.

— Ты едешь на бал, Роуз! — Лили вскочила. — Когда приедет экипаж, ты будешь уже наряжена. Ты не можешь подвести герцогиню, отвергнув ее извинения. К тому же, если лорда Синклера там всё равно не будет, какую отговорку ты еще сможешь выдумать? Или… — Лили испытующе поглядела на сестру, — … ты от нас что-то скрыла?

— Конечно же, нет! — скорчила гримаску Роуз.

Взгляд ее упал на письмо герцогини. Как раз на те строчки, где говорилось о сплетнях. Я должна сделать это. Ради Далии и Лили. Ибо от моих ошибок более всего пострадают они…

Выбора у нее не было.

— Я поеду.

Далия радостно запрыгала.

— Пойду принесу бумагу и перо, и мы отошлем герцогине записку!

Лили ласково потрепала Роуз по руке:

— Вот увидишь, ты сама будешь рада, что поехала! Я точно знаю!

Глава 24

Из дневника герцогини Роксборо

Как я и опасалась, погода стоит чересчур теплая для ледяных скульптур. К счастью, мы с Шарлоттой придумали другой, не менее изящный ход…

Экипаж подъезжал к замку Флорз. Одетая в великолепное бальное платье, с розами в волосах, Роуз старалась не смотреть в окошко, чтобы воспоминания не бередили душу. Но когда она, опершись на руку лакея, вышла из экипажа, то помимо воли ахнула.

Весь замок сиял огнями. Множество свечей стояло на каждом подоконнике, окруженные зеркалами, в которых множились огни…

Макдугал стоял у парадного входа. Увидев изумление девушки, он улыбнулся:

— Вы еще не видели бального зала и парка, мисс. Её светлость превзошла самое себя!

— Я умираю от нетерпения! — отвечала потрясенная Роуз.

Коридор волшебно преобразился в теплицу: повсюду расставлены были горшки с экзотическими растениями, воздух напоен был волшебными ароматами. Тут тоже было множество свечей и зеркал — всё вместе напоминало настоящий сказочный сад.

Макдугал проводил девушку к подножью лестницы.

— Извольте подождать здесь, мисс, герцогиня вот-вот спустится. Она запирает мопсов в комнате, чтобы кто-нибудь из них невзначай не угодил под колеса экипажа.

— Спасибо, Макдугал.

— А вот и вы, мисс Бальфур! — По ступеням царственно шла герцогиня, облаченная в роскошное платье из алого шелка, которое гармонировало с ее рыжим париком. — О, моя дорогая, как ты прекрасна в этом платье!

— Благодарю, ваша светлость. Это слишком щедрый подарок.

— Чушь! Я так счастлива, что ты приехала. Герцог прислал с нарочным записку — он приедет не раньше одиннадцати, так что рада буду поболтать с тобой.

— И я счастлива вновь оказаться здесь.

— Вот и отлично. У нас с тобой много дел. Шарлотта явится только через час, а пока ее нет, встречать гостей будем мы с тобой, дорогая. А потом тебе останется лишь смешаться с толпой и хорошенько поразвлечься. Ну? Ты готова?

— Думаю, да…

— Учти: далеко не всем известно о том, что случилось. Сплетня совсем новая, да и тебя в лицо мало кто знает — а это очень хорошо. Если бы ты была известной персоной, разговоров было бы куда больше. Среди гостей будет куда больше любопытствующих, нежели злобствующих, а нам с тобой нужно продемонстрировать всему свету, что ты истинно утонченная леди — и слухи сами собой утихнут.

Роуз перевела дыхание. На нее будут глазеть, шептаться за ее спиной, улыбаться, но она не станет обращать внимания. Герцогиня права: если предмета слухов не будет на балу, то разговоров лишь прибавится.

Снаружи послышался звук подъезжающего экипажа, потом еще и еще…

Роуз бесстрашно вздернула подбородок:

— Ваша светлость, время сцапать льва за гриву и заездить его до смерти!

— Отменно сказано, мисс Бальфур, — улыбнулась герцогиня. Она взяла девушку под руку, и они направились встречать первых гостей.

Всё, впрочем, оказалось куда хуже, нежели предсказывала герцогиня. И дело было в том, что, хоть гости и не знали имени Роуз, зато прекрасно знали имя лорда Синклера. Пока герцогиня была рядом, никто не смел даже косо взглянуть на Роуз, но стоило ее светлости отвернуться, как гости начинали тотчас перешептываться и беззастенчиво рассматривать девушку.

Куда бы Роуз ни кинула взгляда, везде шептались, хихикали, прикрываясь веерами, а кое-кто безо всякого стеснения пялился на нее в упор. Когда, наконец, появилась леди Шарлотта, герцогиня подхватила девушку под руку и они направились в бальный зал.

Все стены тут задрапированы были синими, пурпурными и розовыми шелками, перехваченными золотыми шнурами. Повсюду сияли золотые огни свечей, отражаясь в бесчисленных зеркалах, украшающих столы.

— О-о-о, леди Роксборо, это волшебно!

Ее светлость удовлетворенно оглядела дело своих рук.

— Весьма недурно, хотя ничего зимнего во всем этом решительно не нахожу…

— Это похоже на звездную ночь!

— Именно такого эффекта мы и добивались, — улыбнулась герцогиня. — Пойдем, детка, я хочу представить тебя друзьям моего супруга, лорда Роксборо.

Роуз послушно следовала за герцогиней, делая вид, что не замечает устремленных на нее любопытных взглядов.

Спустя полчаса начались танцы.

— Наконец-то я увижу, как ты танцуешь! — улыбнулась герцогиня. — Здесь множество приятных молодых людей. Вот увидишь: на следующий танец для тебя непременно найдется кавалер!

И вновь предсказание герцогини не сбылось: никто не пригласил Роуз на следующий танец. И на другой — тоже…

Наконец, к ней приблизился модно одетый джентльмен приятной наружности. Герцогиня холодно представила его девушке: виконт Макрей, сосед. Когда тот спросил у герцогини, не соблаговолит ли «ее очаровательная подруга» потанцевать с ним, леди Маргарет заколебалась, однако Роуз быстро присела в реверансе: «Спасибо!» Наверняка герцогине куда приятнее будет передохнуть и насладиться балом, чем вертеться весь вечер вокруг нее, решила она…

Танец был медленный, что позволяло вести беседу. Роуз с кавалером беседовали о погоде, любуясь водопадом огней и буйством разноцветных шелков, колеблемых сквозняком. Вдруг Макрей произнес многозначительно:

— Мисс Бальфур, должен признаться, все нынче только и говорят, что о вас…

Лицо Роуз вспыхнуло. Возможно, если она сделает вид, что не поняла намека, он переведет разговор на иную тему?

— Какой великолепный бал и сколько гостей! — воскликнула она с притворным восхищением. — Веренице экипажей не видно конца…

Кавалер сощурился, но, к великому облегчению девушки, улыбнулся и заговорил о другом. Он выразил опасение, что из-за обилия приглашенных за ужином возникнет давка… Роуз заверила его, что герцогиня всё предусмотрела и опасаться решительно нечего. Девушке приятно было болтать вот так, ни о чем, не обращая внимания на многозначительные взгляды и перешептыванья.

Она уже почти совсем расслабилась, как вдруг Макрей сжал ее руку и повлек девушку вон из бального зала, в парк.

— Что вы делаете? — сопротивлялась Роуз. — Нам не следует покидать зал!

— Но не зря ведь герцогиня так славно потрудилась, украшая парк?

Об этом Роуз совсем позабыла… Она увидела, как еще несколько пар устремились на свежий воздух — полюбоваться ярко освещенными дорожками, — и мысленно отругала себя за глупую робость.

— Вы правы, я с радостью полюбуюсь этой красотой.

Макрей галантно распахнул перед девушкой двери, ведущие в сад. После духоты бального зала Роуз наслаждалась вечерней свежестью и прохладой.

— Может быть, вам придется по вкусу прогулка под луной, — шепнул Макрей.

Оглянувшись через плечо, Роуз поймала на себе враждебные взгляды двух молодых леди, которых прежде ей никогда не доводилось встречать. Легкий ветерок успокаивал взвинченные нервы девушки. И она решилась:

— Да, давайте прогуляемся.

И она вышла в сад. Макрей последовал за нею.

— Прибыл лорд Синклер! — громко объявил Макдугал.

— Где тебя носило? — недовольно прошипела племяннику герцогиня.

— У меня возникло совершенно неотложное финансовое дело, тетушка. — Син огляделся. — Где Роуз?

— Танцует с Макреем. — Герцогиня, скривившись, указала в сторону зала.

— С этим прохвостом? Как ты могла позволить ей принять его приглашение?

Герцогиня горестно всплеснула руками:

— Да потому что он единственный пригласил ее на танец! Сплетни куда злей, нежели я предполагала…

— Зато я к этому вполне готов, — сухо заметил Син. — Манро метет своим грязным языком направо и налево — видимо, мне придется вновь с ним побеседовать.

— Да уж сделай одолжение! Бедняжка Роуз мужественно противостоит этой напасти, но я-то вижу, как ей больно. Ну а когда никто не пригласил ее на танец…

— Где она? Танцующие дважды прошли мимо нас, но я ее не видел!

Леди Маргарет сурово нахмурилась:

— Но я видела ее всего пару минут назад! Ведь она же не…

Из парка послышался душераздирающий вопль. Танцующие замерли в причудливых позах, взоры всех гостей были устремлены на двери террасы.

Син опрометью бросился в парк, опередив остальных. Кроме Роуз, его ничто не волновало.

Тряся рукой, Роуз прыгала на одной ножке.

— Ой-ой-ой! — шипела она сквозь стиснутые зубки.

Виконт Макрей, прижимая обе ладони к лицу, гнусаво проскулил:

— Но я же ничего вам не сделал!

— Еще как сделали! Я разбила пальцы в кровь о ваш проклятый нос!

— А не надо было меня бить!

— А не надо было лезть ко мне с поцелуйчиками! Порядочные люди так себя не ведут!

Виконт грустно глядел на взбешенную девушку, не отнимая ладоней от лица.

— Но вы знали, что я намерен вас поцеловать!

— Ничуть не бывало! Почему тогда я вас ударила, когда вы попытались это сделать? Вы до смерти напугали меня! — Роуз брезгливо оглядела кавалера. — Сэр, вы не джентльмен!

— Сами подумайте, для чего еще может кавалер пригласить даму в парк?

— Хотя бы для того, чтобы полюбоваться иллюминацией, идиот вы эдакий! Я никогда вам этого не прощу… да прекратите вы брызгаться кровью! Вот, возьмите!

И Роуз, достав из кармашка платок, протянула его Макрею.

— Я не могу убрать руки — тогда кровь хлынет ручьем… — Злосчастный кавалер присел на краешек фонтана. — Поднимите-ка мне голову, и я попробую…

— Мне? Поднять вам голову? Ну и хлопот же с вами… — Роуз наклонилась, пытаясь хоть что-то разглядеть. — Черт возьми, ничего не вижу, света слишком мало… — Девушка опустилась на колени. — Приподнимитесь-ка чуть-чуть…

Макрей скорчился в причудливой позе, слегка согнув ноги в коленях.

— Считаю до трёх — на счет «три» вы убираете руки, а я прижимаю к вашему носу платок!

— Спасибо! — пробубнил раненый.

— Не за что, всегда рада помочь! Ну! Раз… два…

Подоспевший разъяренный Син увидел лишь стоящую на коленях Роуз и нависающего над ней виконта. Набросившись на Макрея, он сгреб его за лацканы и занес руку для удара. Роуз перехватила его руку:

— Син, нет! Что ты задумал?

— Я услышал, как ты закричала, и теперь намереваюсь вколотить этому презренному негодяю в глотку его собственные зубы!

— Не надо его бить! Ну посмотри ты на него!..

И лишь тут Син заметил, что виконт прикрывает ладонями нос.

— Можешь прикрываться сколько влезет, скотина! — прорычал Син. — Всё равно я сломаю тебе твой наглый нос!

— Поздно, — сухо заметила девушка. — Потому что это уже сделала я…

Син заморгал. И только тут заметил окровавленный галстук виконта и ручеек крови, стекающий по его подбородку.

— О-о-о… — Молодой человек выпустил виконта и повернулся к Роуз: — Но я слышал, как ты кричала!

— Нет. Ты слышал, как визжал виконт Макрей!

Син поневоле ошибся — страх за Роуз лишил его разом и слуха, и разума… Внезапно он осознал, что за разыгрывающейся у фонтана сценой наблюдает множество любопытных глаз. Вокруг фонтана собралась толпа любопытствующих. Помрачнев, Син хмуро спросил девушку:

— О чем ты думала, когда потащилась в сад?

Он вовсе не хотел ей грубить, но сердился: к тому же неудавшаяся попытка спасти ее привлекла к ним пристальное внимание всех этих гиен.

— Я вышла в сад, потому что в бальном зале душно! Сад прекрасно освещен, тут полным-полно народу. Но в какой-то момент все куда-то подевались и…

Шепот прошелестел по толпе, Роуз вздрогнула и затравленно огляделась. Син увидел, как побледнело ее лицо, и шагнул к ней:

— Роуз, не волнуй…

Девушка сверкнула не него синими глазищами:

— Ну, вот и всё. Я хотела как лучше. Делала хорошую мину при плохой игре, чтобы дать шанс сестрам на лучшее будущее. Но теперь… — Из груди ее вырвалось сдавленное рыдание, она отвернулась и бросилась бежать, однако Син подхватил ее на руки. Она дралась и кусалась, словно дикая кошка: — Отпусти!

— Нет! Ты выслушаешь меня!

Но Роуз лишь удвоила усилия. Син в отчаянии огляделся — и вдруг улыбнулся. И направился прямиком к фонтану. Перешагнув через бортик, он понес упирающуюся Роуз в самую его середину. Вода достигала его колен.

Девушка, взвизгнув, подобрала юбку:

— Что ты задумал?

— Я добиваюсь, чтобы ты выслушала то, что я намерен сказать!

— Сейчас же отпусти меня!

— Увы, не могу. Ты вымокнешь.

— Наплевать! Я никого и ничего не желаю слушать!

— Что ж, если ты не выслушаешь меня здесь и сейчас, тебе придется выслушать меня у себя дома, или в конюшне, когда ты соберешься ехать на прогулку, или еще где-нибудь! Если мне понадобится гоняться за тобой по всему земному шару, я всё равно тебя настигну!

Глаза их встретились — и девушка поняла: он серьезен как никогда.

Девушка украдкой огляделась и поняла, что народу вокруг прибавилось. По меньшей мере человек пятьдесят сгрудились вокруг фонтана, жадно ловя каждое слово. Сердце ее глухо стукнуло.

— Син, умоляю… отпусти меня… — Голос ее сорвался, в глазах заблестели слезы. — Прошу тебя, — бессильно прошептала она. — Я хочу уехать отсюда как можно скорее…

Склонившись, Син коснулся губами ее лба.

— Я не могу отпустить тебя, Роуз. Я пытался… и это едва не убило меня.

— Я не понимаю…

— Когда теряешь того, кого любишь всем сердцем, оно может остановиться…

Он осторожно поставил девушку на мраморный пьедестал подле статуи в центре фонтана.

— Син, о чем ты…

Молодой человек опустился на одно колено, не отрывая глаз от девушки.

— Роуз Бальфур, окажи мне великую честь — стань моей женой!

Роуз вытаращила глаза, не веря собственным ушам.

— Ты сказал сейчас… сказал, что любишь меня?

Син завладел ее рукой:

— Роуз Бальфур, ты самая невыносимая, самая вздорная женщина в мире!

— Не очень-то это романтично звучит!

Улыбка озарила его лицо:

— Позволь мне договорить. Ты самая вздорная и невыносимая из всех известных мне женщин, а еще ты самая любимая и драгоценная из всех женщин мира!

— Самая-самая?

— Да. Я люблю тебя с тех самых пор, как впервые увидел наивную шестнадцатилетнюю девочку, и с тех самых пор я пытался от тебя убежать. Но я угодил, наконец, в твои объятия — и не намерен их покидать.

— Никогда?

— Ты можешь, конечно, оттолкнуть меня, но не трудись: у тебя ничего не выйдет!

— Он невероятно упрям, — послышался голос герцогини. — Как мул! Так что, душенька, не трать зря время и силы. Скажи ему «да»!

Роуз помимо воли расхохоталась:

— Да, Син! Я выйду за тебя…

Счастливая улыбка озарила лицо Сина, словно луч солнца. Он поднялся на ноги, обнял Роуз и поцеловал на глазах у толпы. Роуз отвечала ему со всей страстью. Её платье промокло, в туфельках плескалась вода, но это уже не имело значения. Наконец, она там, где и надлежит ей быть — в могучих объятиях Сина…

Толпа восторженно рукоплескала. Леди Маргарет смахнула с ресниц слезинку:

— Шарлотта, я всё-таки надеюсь, что они назовут свою первую дочь в мою честь. Кажется, я это заслужила…

Эпилог

Несколько недель спустя леди Маргарет махала платочком вслед украшенной цветами карете, отъезжающей от замка Флорз. Роуз с венком в волосах высунулась из окошка и замахала в ответ.

При виде Сина, обнимающего невесту, сердце герцогини преисполнилось гордости. Племянник подмигнул тетушке и улыбнулся так лучезарно, что герцогиня едва не всплакнула. Син еще крепче обнял Роуз — и молодые супруги скрылись в карете, задернув занавеску.

— А им не будет жарко за закрытыми занавесками? — спросила Лили у отца.

Сэр Бальфур, промокая глаза уголком платка, смутился, подыскивая подходящий ответ на этот весьма щекотливый вопрос.

— Полагаю, занавеска с другой стороны открыта, — ответила за него герцогиня, и Лили этим ответом вполне удовлетворилась.

Тут Макдугал как раз объявил, что на террасе гостей ждет легкое угощенье, и все радостно отправились перекусить.

Леди Маргарет смотрела вслед карете, покуда та не скрылась вдали, и с каждой минутой делалась всё печальней. Две недели после Зимнего Бала выдались хлопотными: подготовка к венчанию занимала всё время и силы герцогини. А теперь, когда торжества позади, она готова была не на шутку затосковать…

Леди Шарлотта взяла герцогиню под руку:

— Никогда не забуду, какими глазами Син смотрел на нее тогда, в фонтане…

— Мальчик без ума от счастья, ведь правда? — улыбнулась леди Маргарет.

— Да, однако тогда он этого еще не понимал… Вы преподали ему отменный урок, — Шарлотта поджала губы. — Простите меня за… щекотливый вопрос. Кое-что в этой истории остаётся для меня непонятным…

— И что именно, дорогая?

— Изобел. Как оказалась она в ту ночь возле спальни Роуз? Ведь ее апартаменты располагались на другом этаже… и всё-таки она очутилась там, в пеньюаре и домашних туфлях! Если бы я хуже знала эту добропорядочную девицу, я решила бы, что она каким-то боком причастна…

— Ты права, сия пикантная деталь ускользнула от всеобщего внимания.

Шарлотта испытующе взглянула на подругу.

— Однако вы отнюдь не кажетесь удивленной…

— Лорд Камерон и Изобел хотели пожениться еще восемь лет назад, но родителям девицы он казался недостаточно состоятельным — к тому же по вине его гуляки-брата он по уши в долгах.

— О Пресвятая Богородица! Я не знала…

— Надо отдать должное лорду Камерону: он весьма настойчив. Его нежная привязанность к Изобел остается неизменной все эти годы.

— Так это вы подстроили, что мисс Изобел застала Сина и Роуз в… столь интимной ситуации?

— Господи, да нет же! Как ты могла подумать? Тогда я еще и не подозревала, что мисс Стюарт и лорд Камерон сохранили… э-э-э… нежную дружбу. Просто так распорядился Его Величество Случай.

— Однако вы к тому моменту уже знали, отчего мисс Изобел была там в такой час! Вы могли бы воспользоваться этим знанием, дабы замять скандал.

— Твоя правда, но Син чересчур разозлил мистера Манро, который на беду возник, словно чертик из табакерки! Но для Сина и Роуз важно было сообща противостоять сплетням и слухам — ничто так не объединяет, как общее бедствие.

— Не устаю восхищаться вашей проницательностью, дорогая, — улыбнулась Шарлотта. — Какой прелестный нынче день и как великолепно было венчание! Само совершенство! И все так счастливы… кроме, пожалуй, бедного сэра Бальфура. Ведь он вдовец и крайне обеспокоен судьбой дочерей. Две такие обворожительные девочки — и ровным счетом никаких перспектив!

Герцогиня задумчиво поглядела в сторону Далии и Лили. Девушки стояли в стороне от остальных гостей и казались смущенными.

— Бедные сиротки! Без матери… — вздохнула леди Маргарет.

— Вот именно! Уверена: их мать на небесах рада будет, если кто-то на земле поможет дочерям достойно выйти замуж! Надеюсь, сыщется какая-нибудь милосердная тетушка…

Герцогиня приосанилась:

— Шарлотта, прежде я об этом не думала, однако теперь, когда Роуз наслаждается свадебным путешествием, у Лили и Далии положение совершенно безнадежное!

— Увы. И это так печально!

— Да это настоящая трагедия!

— Вот почему сэр Бальфур так подавлен.

— И полагаю, он приободрился бы, если бы я, как крестная мать, предложила бы посильную помощь…

— Ах, какая чудесная мысль, Маргарет! Вы так бесконечно милосердны…

— Итак, следующий бал — в честь Лили! Но только никакой стрельбы из лука! Бедный Макдугал до сих пор вздрагивает при воспоминании об этом кошмаре!

— И я его прекрасно понимаю, — вздохнула Шарлотта. — Мы можем начинать составлять список приглашенных? Если мы не поторопимся, все подходящие молодые люди уедут в Лондон на сезон…

— Однако ты права: нам надлежит немедленно приниматься за работу!

— А ведь Лили понадобятся наряды…

— И уроки танцев!

— И новая прическа… возможно, с прелестными локонами…

— О, какая тяжелая работа нам предстоит, дорогая! — просияла герцогиня.

Шарлотта улыбнулась безмятежно:

— Похоже, нас ожидает хлопотный месяц!

— Или даже два. Вряд ли больше.

— Ну уж, как управимся…

Из дневника герцогини Роксборо

Я терпеть не могу вмешиваться в чужую жизнь, мой девиз: «Живи и дай жить другим». Но как я могу пройти мимо человека, так нуждающегося в поддержке, как бедный сэр Бальфур? Только я, с моими связями, могу подобрать достойных поклонников для модницы Лили, а потом и для застенчивой Далии. И я обязана помочь малюткам!

И, мне кажется, я знаю одного сурового холостяка, который прекрасно подойдет Лили…

Примечания

1

Sin — англ. грех.

2

Fin — англ. плавник.

3

День Святого Михаила — церковный праздник, отмечаемый 29 сентября.

4

Роуз, Лили и Далия — роза, лилия и георгин.

5

Портманто — portmanteaux: тип сумки для одежды, чрезвычайно популярный в Англии и других частях Европы в XIX столетии для путешествий.

6

Бочче, пэлл-мэлл — старинные игры в шары.

Content

Карен Хокинс
Как очаровать графиню

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания