Барбара Ханней

В сердце Австралии

Глава первая

Мужчина, стоявший недалеко от Фионы, выглядел таким же потерянным и несчастным, как и она сама. Он стоял в приемном покое, не обращая внимания на людей вокруг. Его загорелое лицо осунулось. Хотя мужчина был крепким, высоким и мускулистым, его плечи поникли, из него как будто разом выкачали весь воздух. В руках он сжимал плюшевого медвежонка.

Фиона заметила, что его джинсы и ботинки забрызганы грязью. Где он был, когда его вызвали в больницу? Скорее всего, работал на скотном дворе, и ему пришлось срочно оставить свое занятие, так же как и она была вынуждена уйти с совещания в Сиднее, когда узнала о несчастье.

Судя по ужасу на лице мужчины, он тоже услышал страшные новости. К нему подошла медсестра.

— Мистер Драммонд?

Он ответил не сразу, пришлось позвать его еще раз. Мужчина резко повернулся к медсестре, и та начала что-то тихо говорить ему. Фиона смотрела, как они удаляются от нее. Эта парочка странно смотрелась — высокий, статный мужчина с крошечным медвежонком шел за маленькой медсестрой покорно, как ребенок.

Фиона поглядела на часы. Прошло уже четыре часа с тех пор, как ей сообщили об ужасной аварии в Квинсленде.

— Я очень сожалею, но одна из жертв — Джеймс Ангус Макларен, — сказал ей тогда полицейский. — Думаю, вы его ближайшая родственница.

Джейми, ее брата, привезли в больницу Таунсвилля, и сейчас он находился между жизнью и смертью.

Рекс Хартли, старший партнер в ее фирме, проявил сочувствие.

— Воспользуйся самолетом компании, — настаивал он. — Тебе надо попасть туда как можно быстрее.

Но операция началась до того, как она приехала. Сейчас Фиона в нервном напряжении ходила по коридорам больницы, сходя с ума от беспокойства. Она отказывалась думать о худшем. Джейми выкарабкается. Казалось, у ее брата было девять жизней, как у кошки. В детстве с ним часто происходили неприятности, но ему всегда удавалось благополучно пережить их.

— Извините, вы Фиона Макларен?

Фиона обернулась и увидела женщину в белом халате. Внезапно ей стало страшно, и ее сердце забилось сильнее. Доктор представилась, но Фиона даже не услышала ее имени.

— Мне очень жаль, мисс Макларен. Мы сделали все возможное, но раны были слишком серьезны.

— Нет, — прошептала Фиона, но ей показалось, что она крикнула во весь голос.

Джейми не мог умереть, это невозможно! Ее разум отказывался принять это. Как же ей хотелось, чтобы эти четыре часа оказались просто ночным кошмаром!

— В машине с ним была женщина, Тесса Драммонд. Вы знали ее? — спросила доктор.

— Женщина? — Фиона нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — Нет, я ее не знала.

Джейми переехал в Гандаварру два месяца назад, и она ничего не знала о его новых знакомых.

— К сожалению, ее мы тоже не смогли спасти.

Фиона едва не лишилась сознания, когда поняла, что Джейми мог стать причиной смерти другого человека. Доктор подхватила ее и предложила присесть. Фиона кивнула и опустилась на стул.

— Но у меня есть и хорошие новости, — мягко сказала женщина. — Маленькая девочка поправится.

Фиона посмотрела на врача в недоумении.

— Какая маленькая девочка?

— Та, на заднем сиденье. Слава богу, она была пристегнута. Малышка потрясена, но у нее нет ни царапины.

— Но я ничего о ней не знаю, — запротестовала Фиона. — Полагаю, обе пассажирки были друзьями Джейми.

Доктор нахмурилась.

— У нас не было времени задавать вопросы. Группа крови ребенка совпадает с группой крови вашего брата, и я предположила…

Женщина внезапно замолчала, как будто поняла, что сказала что-то лишнее, и обеспокоенно посмотрела в другой конец коридора. Фиона вспомнила мужчину, который стоял там несколько минут назад. Может, он отец этой девочки?

Вдруг Фиона поняла, что Джейми уже никогда не стать отцом, и этого она вынести уже не смогла. Ее колени подломились, и она залилась слезами.

Берн Драммонд наклонился над больничной кроватью и положил игрушечного медвежонка около дочери. Он моргнул, чтобы избавиться от жжения в глазах. Его веселая, непоседливая Егоза выглядела здесь такой уязвимой! А где же знакомый румянец на щечках? И как медсестрам удалось так аккуратно причесать ее? Дома Егоза никогда не могла усидеть на одном месте достаточно долго, чтобы Тесса сумела как следует расчесать ей волосы.

Он дотронулся до щеки девочки и почувствовал облегчение. Его дочь осталась жива. Доктора говорили ему, что у малышки только легкое сотрясение мозга и ее оставляют в больнице для обычного осмотра, но ему было слишком страшно, чтобы поверить в это. После того, как он увидел Тессу…

Берн застонал. Он опять увидел свою красавицу жену такой, какой ему недавно ее показали. Он чувствовал боль, ужас и опустошение. Сквозь слезы Берн посмотрел на спящую дочь. Если бы он только смог спасти ее от жестокой правды, когда она проснется!..

Уже был полдень, когда Фиона поговорила с полицейскими. Она не была голодна, но машинально зашла в больничное кафе и так же машинально заказала кофе и сэндвич. И вот уже десять минут сидела за столиком, даже не притронувшись к еде.

Ее мобильный телефон зазвонил. Это была Саманта, ее личный секретарь, она хотела удостовериться, что с ней все в порядке. Фиона рассказала Сэм подробности аварии, которые узнала в полиции. Джейми подвозил женщину и ее дочь до дома, потому что их машина сломалась. На крутом повороте столкнулся с огромным грузовиком, который не оставил ему места для маневра.

Родители Фионы и Джейми умерли, и сейчас девушка чувствовала себя несказанно одинокой, поэтому была рада поговорить с Сэм.

— Как дела на работе? — спросила она.

— Как обычно, голова идет кругом. Однако Рекс просил передать тебе, чтобы ты не торопилась возвращаться, пока не закончишь все свои дела. Самолет компании в твоем распоряжении.

— Я очень рада это слышать, спасибо. Больше ничего не хочешь мне сказать?

— Ну… Мне все утро звонили из «Саузерн Девелопментс», — ответила Саманта. — Они хотят удостовериться, что ты будешь заниматься их заказом.

— Им необходимо объяснить, что мы с Рексом вдвоем занимаемся заказами наших главных клиентов, мы партнеры. Постарайся сделать так, чтобы они это поняли.

После разговора с Сэм Фиона никак не могла решить, что ей делать дальше. Обычно она гордилась своей способностью оставаться хладнокровной в любой экстремальной ситуации, но тут совсем другое дело. Она все думала о том, что ей сказал полицейский. По его словам, опытный водитель мог бы избежать аварии, а шофер грузовика клялся, что на дороге было достаточно места для двух машин. Инспектор предположил, что Джейми либо превысил скорость, либо просто был невнимателен. Фиона не могла поверить в это.

Она опять подумала о мужчине, которого видела в больнице, и о его дочери, единственной, кто выжил в этой аварии. Берн Драммонд потерял жену, а маленькая девочка — мать. И возможно, в этом виноват Джейми!..

Фиона едва могла сдержать слезы. Потеря Джейми была ужасна для нее, но мысль о том, что ребенок остался без матери, оказалась просто невыносимой. После смерти родителей она одна воспитывала брата и чувствовала ответственность за него. Вот и сейчас, хотя девушка понимала, что это глупо, ощущение собственной вины за произошедшее не покидало ее.

Расплатившись за кофе и бутерброды, девушка вышла из кафе и направилась к витрине цветочного магазина. На полках у дальней стены она увидела плюшевые игрушки, и ей в голову пришла мысль, от которой сразу стало легче.

Медсестра проводила Фиону в палату Райли Драммонд. Девочка сидела в кровати, в одной руке сжимая игрушку, на коленях у нее лежала книжка для раскрашивания. Малышка посмотрела на Фиону, когда та робко подошла к ней. У нее были прямые темные волосы и карие глаза. На секунду Фионе показалось, что она уже где-то видела это личико, но тут же с досадой отмахнулась от подобной мысли. Каким образом? Просто она очень устала, слишком много пережила сегодня.

— Привет, Райли, — с волнением произнесла Фиона.

Девочка серьезно посмотрела на нее.

— Привет.

Только сейчас Фиона поняла, как мало у нее опыта общения с детьми, но отступать было поздно.

— Кто ты? — спросила Райли.

— Меня зовут Фиона. Как ты себя чувствуешь?

— Немного болит голова. А папа скоро придет?

— Папа? — Фиона подумала о мужчине из приемного покоя. — Я не знаю, где он. Возможно, он занят.

Внезапно ей пришла в голову мысль, что же будет, если девочка спросит о своей маме? Может быть, прийти сюда было не лучшей идеей. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке.

— То есть он, скорее всего, уже едет сюда, — быстро поправилась она.

— А он может забрать меня домой прямо сейчас?

— Ну, я думаю, об этом надо спросить доктора. — Фиона спешно придумывала более безопасную тему для разговора. — А где твой дом?

— В «Кулару», — ответила Райли и улыбнулась.

Фиона села рядом с девочкой и достала из пакета пушистую яркую игрушку. К счастью, та понравилась малышке. Она засмеялась и сказала:

— Он смешной. А кто это?

— Я думаю, динозавр.

— Как его зовут?

— У него еще нет имени. А как зовут твоего медвежонка?

— Дункам, — ответила Райли.

— Дункан? — переспросила Фиона.

— Нет, Дун-кам .

— Ну что ж, чудесное имя. Ты сама его выбрала?

Райли кивнула и снова улыбнулась.

— Ты просто умница, — похвалила девочку Фиона.

Та просияла, схватила динозавра и прижала его к медвежонку.

— Это значит, что они целуются и здороваются, — объяснила она. — Дункам, познакомься, это Атенгар.

Райли с надеждой посмотрела на Фиону, и девушка поняла, что должна включиться в игру.

— Привет, Атенгар, — срывающимся, неуверенным голосом проговорила она.

Девочка взглянула на нее с одобрением, и Фиона обрадовалась. В конце концов, она впервые играет с ребенком, и на какое-то время ее оставили мысли о Джейми.

В самый разгар игры Райли объявила, что Атенгар голоден.

— Но что же он будет есть?

— Тебя! — девочка поднесла динозавра к руке Фионы. Девушка вскрикнула в притворном ужасе, за что была вознаграждена вспышкой радости в глазах Райли.

Они были так увлечены игрой, что не обратили внимания на тяжелые шаги по коридору, хотя не услышать их в палате было невозможно.

Фиона обернулась слишком поздно: Берн Драммонд уже с минуту наблюдал за ними.

Он был выше, чем она запомнила. Темные волосы, серые глаза. На лице ни тени улыбки. И, что еще хуже, он был зол — зол на нее.

Конечно, у него есть право сердиться на Фиону. Он только что потерял жену, и в этом виноват ее брат.

— Что вы здесь делаете? — требовательно спросил Берн.

— Я хотела навестить Райли, — ответила девушка. — Меня зовут Фиона Макларен.

— Медсестра сказала мне, кто вы.

Сам он представиться не захотел.

— А вы — отец Райли, — спокойно сказала Фиона, хотя она чувствовала себя так, будто шла по минному полю.

Берн кивнул в ответ, но в его глазах ясно читалось, что это не ее дело.

Тишину нарушила Райли, воскликнув:

— Привет, папочка!

Берн посмотрел на дочь, его лицо смягчилось, и он улыбнулся.

— Я зашла ненадолго, — сказала Фиона.

Он даже не подал вида, что услышал ее слова.

— Пап, посмотри, что она мне подарила. Это Атенгар.

Берн зло посмотрел на Фиону, затем перевел взгляд на игрушку.

— Что-то среднее между ящерицей и медведем?

— Это динозавр, — обиделась Райли. — Он новый друг Дункама.

Ее отца эта новость явно не обрадовала.

Фиона смотрела на них и видела веселую, озорную девочку и высокого привлекательного мужчину. До вчерашнего дня с ними была и Тесса Драммонд. Счастливая маленькая семья. Эта авария разрушила ее.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она.

Берн кивнул:

— Это самое лучшее, что вы можете сделать.

Она попыталась улыбнуться девочке.

— До свидания, Райли.

— Пока! — Девочка прижала динозавра к груди.

Фиона посмотрела в глаза Берна в надежде, что он увидит ее искренность.

— До свидания, мистер Драммонд. Пожалуйста, примите мои соболезнования.

По выражению его лица Фиона поняла, что он не смог бы ответить ей, даже если бы и захотел. Но и она совсем недавно потеряла Джейми и не могла больше быть сильной, не могла скрывать свое горе. Ее глаза наполнились слезами.

Берн нахмурился, его взгляд стал жестче.

Фиона поняла, что сделала ошибку, придя сюда. Она ничего этим не добилась. Не оглядываясь, девушка быстро вышла из палаты.

— Мисс Макларен…

Берн окликнул ее в самый последний момент. Фиона сделала шаг назад и снова появилась в дверях палаты.

Казалось, что она из другого мира. Городская девушка, рыжеволосая, в узкой бежевой юбке, в жемчужных серьгах и ожерелье. Туфли на высоких каблуках и светлые чулки подчеркивали ее женственность.

Внешне она выглядела уверенной в себе, но глаза выдавали ее уязвимость и ранимость.

Когда они встретились взглядом, девушка насторожилась, ее зеленые глаза сузились. Она твердо смотрела на него, однако Берн заметил легкое любопытство, с которым девушка ждала его слов.

Какое-то мгновение Берн пытался вспомнить, зачем же позвал ее.

Несчастный случай. Тесса. Она — мой враг. Она — родственница кретина, который… Нет, было что-то еще. Ах, да!

— Что вы собираетесь делать с участком? — наконец спросил он.

— Вы имеете в виду участок моего брата? «Белые утесы»?

— Да, — коротко ответил Берн.

— Я… я не знаю, еще не думала об этом.

Она выглядела бледной и больной. На мгновение он почувствовал жалость к ней, но она быстро прошла: в его душе осталось место только для боли.

— Почему вы хотите это знать? — спросила она.

— «Белые утесы» граничат с моими владениями, но за участком никто не следит. Забор в плохом состоянии. Я подумал, вы должны знать, что вам предстоит уйма работы. И еще вам нужен хороший управляющий.

— О, не волнуйтесь, мистер Драммонд. Если я не продам «Белые утесы», я найму очень хорошего управляющего, — ответила Фиона с холодной улыбкой.

Берн сердито посмотрел не нее.

— Было бы лучше, если бы этот человек разбирался в скотоводстве, в отличие от вашего брата.

Фиона вспыхнула.

— Так вам не нравилось, как мой брат — мой покойный брат — управлял «Белыми утесами»? Вам нет необходимости поучать меня. Уверяю вас, я прекрасно знаю, как нанять отличного специалиста на нужную должность.

Берн пробормотал себе под нос: «Ну и молодец».

Он посмотрел на спящую девочку. Доктора предупреждали, что день или два она будет много спать.

— Вы мне не верите, мистер Драммонд?

Но Берн просто слишком устал, чтобы продолжать спор. У него даже не было сил, чтобы ненавидеть ее.

Он пожал плечами:

— Время покажет.

Она наконец ушла. Берн надеялся, что никогда больше ее не увидит.

Глава вторая

Перепалка с Берном Драммондом доказала: надо оставить попытки проявить сочувствие и понимание. И сосредоточиться на делах.

Брат Фионы вложил деньги, которые накопил, работая пилотом, в «Белые утесы». Почти все его бумаги были там, и перед возвращением в Сидней Фиона решила найти их.

Когда оказалось, что у нее есть дело, ей сразу стало легче. Она достала мобильный телефон, позвонила пилоту компании и попросила доставить ее до Гандаварры.

Уже наступили сумерки, а она все пыталась разобраться в счетах Джейми. Дом в «Белых утесах» был довольно темным, и Фиона встала, чтобы включить свет. Ее плечи затекли, и она решила размять их, подняв руки над головой. Нечаянно она задела папку, лежащую на полке, и та упала на пол. Из папки на ковер выпали три фотографии. На первой, черно-белой, была смеющаяся маленькая девочка в старомодном купальном костюме.

Сходство с Райли Драммонд было поразительным. Те же прямые темные волосы, круглое лицо, большие карие глаза, даже выражение лица.

Внезапно сердце Фионы забилось как сумасшедшее. Она поняла, почему Райли показалась ей знакомой. Ребенок на этой старой фотографии — их с Джейми мать. На обороте знакомым почерком было написано: «Мой (Эйлин) третий день рождения» .

Перед смертью мама разделила семейные фотографии на два альбома — для нее и Джейми. Но почему брат спрятал эту фотографию?

Со страхом Фиона посмотрела на следующее фото. На ней было несколько молодых людей, и среди них Джейми с красивой молодой блондинкой. Фотография была сделана лет пять назад, может, даже больше.

На Фиону опять нахлынули воспоминания, и, рыдая, она опустилась на пол. Завтра она заберет альбом в Сидней. На похороны. Она не могла вынести этого.

Девушка хотела убрать фотографии, вызвавшие столько эмоций, но любопытство взяло верх. Она перевернула карточку и прочитала имена на обороте. Имя девушки рядом с Джейми — Тесса.

Тесса?

Фиона была поражена. Жену Берна Драммонда звали Тесса. Что это? Фотографии ее матери… Тессы Драммонд… Совпадение?

Она почувствовала себя плохо. Девушка боялась посмотреть на последнюю фотографию. Когда же взглянула, ее сердце замерло.

На фото была Райли. У Фионы не было сомнений. На обороте Джейми написал: «Райли Драммонд» .

Что все это значило?

Этому должно быть разумное объяснение. Возможно, Джейми был поражен сходством соседской девочки и своей матери и достал фотографию для сравнения. Но это не объясняло наличия фотографии с девушкой по имени Тесса.

А потом Фиона вспомнила слова доктора о том, что у Райли и Джейми одна группа крови.

Этого не может быть!

Джейми не мог быть отцом Райли Драммонд!

Фиона подумала о том, насколько зол был Берн Драммонд. Стоит ли за этой злостью нечто, о чем она тогда не подозревала? Но она помнила, как он в отчаянии сжимал плюшевого медвежонка в руках. Его боль была неподдельной. Он был мужем Тессы Драммонд и отцом девочки.

Не Джейми.

Фиона открыла окно, чтобы подышать свежим воздухом. Стало слышно пение цикад, лунный свет заливал эвкалипты, окрашивая их в призрачно-серебряный цвет. Фиона задумалась, почему Джейми так любил это место. Ей больше нравилась ее квартира в центре Сиднея, где из окон видны яркие неоновые огни и небоскребы.

Эта тайна пугала ее. Кто еще знает о ней? Лучше бы она никогда не видела эти фотографии! Интересно, а Берн Драммонд их видел?

Глава третья

Берн, одетый в смокинг, белую рубашку и бабочку, остановился перед освещенными ступеньками клуба Гандаварры.

Ну давай же, назад пути нет, подумал он.

Его друзья были непреклонны. Прошло уже три года, пора возвращаться в общество.

Решили, что Весенний бал — идеальный повод для «выхода в свет». Это маскарад, и все должны быть в масках первую половину праздника. За это время Берну предстояло освоиться.

— Ты опять станешь собой — мистером Обаяние, — говорили друзья. — Тебя снова будут окружать женщины.

Все было хорошо, пока они обсуждали эту идею на веранде его дома. Теперь же Берн не был так уверен.

Три года после смерти жены он провел в Кулару со своей дочерью и Джексонами, пожилой семейной парой. Эллен помогала по дому, а Тед работал в саду.

И вот он поддался на уговоры посетить самый грандиозный праздник в жизни Гандаварры. Берн не был уверен, что хочет туда идти.

Прежде чем он успел сказать хоть слово, Джейн Лейтон, жена лучшего друга, взяла его под руку и потащила вверх по ступенькам.

— Скорее, Митч. Где маска Берна? — спросила она у мужа.

Он протянул Джейн маску пирата с повязкой на глазу.

— Ты будешь великолепным пиратом, Берн. В тебе всегда было что-то опасное, — с ободряющей улыбкой сказала Джейн.

— Простите меня, но я не готов ко всему этому. Я передумал, — сказал Берн и повернулся, чтобы уйти.

Митч быстро схватил его за одну руку, Джейн за другую, и уже через минуту в клуб входил настоящий пират с золотой серьгой в правом ухе.

В зале все были одеты в маскарадные костюмы, однако Берн узнал почти всех присутствующих, хотя они и сменили джинсы и ботинки для верховой езды на смокинги и вечерние платья.

К нему приблизилась танцующая пара в напудренных париках и венецианских масках. Берн сразу же узнал их. Подошедшие прокричали:

— Привет, Берн!

А он-то хотел остаться инкогнито!

Потягивая ледяное пиво, Берн продолжил наблюдать за танцующими парами.

— Похоже, всем здесь очень весело, — услышал он мелодичный голос за спиной.

Берн обернулся.

Он не мог понять, кто эта женщина. На ней был завитой розовый парик и красивая яркая маска, раскрашенная, как крылья бабочки. Черное платье, напротив, было очень простым и элегантным.

— Вам больше нравится наблюдать? — спросила незнакомка.

— Да нет, просто осваиваюсь. — Он пристально посмотрел на нее. — Я вас знаю?

Женщина улыбнулась.

— Я здесь новенькая.

Он снова окинул ее взглядом. Под париком не видно настоящих волос, почти все лицо скрыто маской, а под элегантным платьем скрывается восхитительная фигура.

— Я вас не узнаю.

— Разве это имеет значения? Это же маскарад.

Берн вздохнул.

— Да, наверное, вы правы. Но это опасно, не так ли? — добавил он.

— Опасно? — Незнакомка рассмеялась. — Извините, но это просто смешно.

— Почему же?

— Никогда не думала, что страшный пират может назвать деревенские танцы опасными.

Неожиданно для себя Берн тоже улыбнулся.

— Вообще-то я забыл, что я пират.

— Поверьте мне, вы выглядите весьма устрашающе.

Берн был так занят наблюдением за другими, что позабыл о собственном облике. Сейчас эта женщина с интересом рассматривает его, но нельзя же думать, что этот костюм превратит консервативного скотовода и добропорядочного вдовца в пирата и хулигана!

Он украдкой взглянул на ее руку. Кольца не было.

— Вы здесь одна?

— Да, я без спутника. А вы?

— Я тоже. — Он помолчал. — Думаю, нам надо познакомиться.

Берн был раздосадован, что его манеры уже не те, что прежде, но собеседница опять рассмеялась. Ее лицо было скрыто маской, и ему оставалось любоваться только ее губами — розовыми, мягкими и полными.

— Протестую, — сказала она. — Таинственность — это часть веселья, не так ли?

Веселье? Он уже успел забыть, что это такое. Женщина внимательно на него посмотрела.

— Похоже, вы не собирались сегодня веселиться.

— Ну…

— Да ладно вам, ну какой смысл быть здесь и не получать от этого удовольствие?

— Вы правы, — ответил Берн и сделал большой глоток пива. Он подумал, что теперь-то уж должен пригласить незнакомку на танец. Очень скоро она поймет, что из него и слова не вытянешь, и отправится искать кого-нибудь поразговорчивей.

Но когда Берн представил, что она сейчас уйдет, ему стало не по себе.

— Вы не хотите потанцевать? — поспешно спросил он.

— Очень хочу, спасибо.

Она повернулась в поисках места, куда можно пристроить свой бокал с вином, и вот тогда Берн впервые увидел ее платье со спины.

И замер, как громом пораженный.

Ее скромное платье сзади представляло собой две узкие полоски черного шелка, спускающиеся от плеч до талии. Берн смотрел на ее нежную кожу, обнаженные плечи и спину. У него перехватило дыхание.

— Ладно, давайте всем покажем, как надо танцевать. — Берн постарался, чтобы его голос звучал увереннее, но рука, которую он протянул ей, все равно дрожала.

Ее ладонь была узкой и прохладной. Его руки — грубыми. Тессе они нравились.

Тесса. Вспомнив о жене, Берн едва не споткнулся. К счастью, оркестр перестал играть, и он замер, отстранившись от партнерши по танцу.

— Мне надо вас как-то называть, — сказала она. — Может, Пит? Пират Пит. По-моему, неплохо.

— Пусть так. А как мне называть вас? Вы кто? Какая-нибудь бабочка?

— Наверное. Вы знаете подходящее имя для бабочки?

Оркестр вновь начал играть, на этот раз быструю мелодию. Это означало, что Берну не обязательно дотрагиваться до девушки во время танца.

— Почему бы вам не называть меня Крылышко? — сказала она, пытаясь перекричать громкую музыку.

— Ладно. Пусть будет Крылышко.

Берну даже понравилось, что он и представления не имеет, кто его партнерша. Еще лучше, что она его тоже не знает.

Поймав ритм музыки, Берн расслабился и вспомнил несколько движений, которые когда-то знал. Крылышко умело повторяла за ним, и, когда начался следующий танец, они с удовольствием продолжили танцевать.

Как и большинство скотоводов, Берн всегда был в хорошей физической форме, но он уже забыл то чувство освобождения, которое может подарить танец.

Заиграла медленная музыка, и девушка подошла к Пирату Питу ближе. Берн занервничал, когда она коснулась его плеча и он почувствовал аромат ее духов. Они начали неторопливо двигаться под музыку. Она была такой хрупкой в его руках! В танце они чувствовали каждое движение друг друга. Берн задумался. Было бы ему так же легко с ней, если бы он видел ее лицо. Возможно, Джейн и Митч правы, маски подарили им свободу.

— Эй, Пит, — сказала девушка ему на ухо. — Вы замечательно танцуете.

— Я уже давно этим не занимался.

— А так и не скажешь.

— Это вы, должно быть, профессионал, — сказал он, вспоминая, что с Тессой они никогда так не танцевали.

— Я обожаю танцы. Они помогают мне оставаться в форме.

— Я уже заметил, — улыбнулся Берн.

Они продолжали танцевать, а ему вдруг пришла в голову сумасшедшая идея увлечь девушку за собой на улицу и поцеловать ее, не снимая маски. Берн уже почти чувствовал прикосновение ее мягких губ. После этого он бы снял с нее маску, увидел желание в ее глазах и…

Музыка перестала играть.

Берн спросил:

— Хотите еще что-нибудь выпить? Я могу принести.

— Спасибо, Пит. Принесите, пожалуйста, шампанского.

— Ждите меня здесь, в баре слишком много народа.

Пока он стоял в очереди за напитками, к нему подошел Митч в маске и ковбойской шляпе.

— Похоже, ты прекрасно проводишь время, — сказал он и широко улыбнулся.

— Музыка великолепна, — ответил Берн.

— То же самое можно сказать о твоей спутнице. Кто она?

— Не имею ни малейшего представления, — Берн пожал плечами. — Просто бабочка.

* * *

Фиона была на взводе.

Весь вечер, с тех пор как увидела Берна Драммонда, она играла с огнем. Конечно же, она сразу его узнала. Чтобы забыть такого мужчину, как он, понадобилось бы гораздо больше, чем три года. Если честно, Фиона постоянно думала о нем. Встреча с ним навсегда изменила ее. Она помнила его широкие плечи, серые глаза, твердо сжатые губы, крепкие руки. Она не могла не заметить, что этот мужчина притягивал ее к себе как магнит. Но и его злость тоже трудно было забыть. Хотя прошло три года, и Фиона надеялась, что его гнев остыл за это время.

С месяц назад управляющий, которого она наняла, чтобы присматривать за «Белыми утесами», уволился. Она решила совместить приятное с полезным и приехала сюда, чтобы отдохнуть и посмотреть, что произошло с поместьем за время ее отсутствия.

Но оставался еще один вопрос, который ей просто необходимо обсудить с Берном Драммондом. Медлить больше нельзя.

— Фиона Макларен, это ты?

Она обернулась и увидела Бетти Такер, организатора этого бала.

— Да, я, — засмеялась Фиона. — Только никому не говори.

— Хорошо. Тебе здесь нравится, дорогая?

— Я просто чудесно провожу время.

— Я рада. — Бетти понизила голос. — Вообще-то я хотела попросить тебя об одолжении. Ты у нас новенькая, и я надеялась, что ты могла бы сегодня вручить награды за лучшие костюмы.

— О, но я надеялась отсидеться где-нибудь в уголке.

— Это будет полезно для тебя. Так ты сможешь сразу со всеми познакомиться.

Берн уже возвращался с шампанским. Фиону охватила легкая паника — девушка сама хотела сказать ему, кто она, и Бетти могла все испортить.

— Ничего ему не говори, Бетти. Он еще не узнал меня. Просто скажи мне, что нужно делать с призами.

— О, все очень просто. Тебе просто надо будет открыть пару конвертов и прочитать имена победителей.

К счастью, Бетти быстро ушла. Берн отдал Фионе бокал с шампанским, и она сказала:

— Вы можете выиграть приз за лучший костюм.

— Если так случится, то только потому, что друзья решат меня приободрить.

— А вам это действительно необходимо? — спросила она, прекрасно зная, что так оно и есть.

— Непременно, — сказал Берн с улыбкой. — Теперь ваш долг — делать меня счастливым.

— Мой долг? — переспросила Фиона. — Звучит как-то старомодно.

— Мы, пираты, — очень старомодные парни. Вам придется привыкать к этому.

Привыкать? Что он имел в виду?

Глаза Берна блестели в прорезях маски, его улыбка согревала ее. Его голос был таким счастливым, что Фиона почувствовала себя виноватой. Что бы было, если бы он знал, кто она? Все началось как невинная игра, но она зашла слишком далеко. Надо остановиться прямо сейчас.

Девушка приготовилась сказать ему правду, но внезапно вновь заиграла музыка. Берн наклонился к ней и сказал ей на ухо:

— Допивайте свое вино.

Она почувствовала аромат его одеколона. Какой возбуждающий запах!..

В этот раз Берн даже не спросил, хочет ли она танцевать. Он просто обнял Фиону, положил руку на ее обнаженную спину, и она затрепетала.

Они танцевали очень медленно, и между ними словно устанавливалась какая-то мистическая связь. Ничего подобного Фиона никогда не испытывала. Как же она могла сейчас открыть ему свое имя и все разрушить?

Берн предложил ей выйти на свежий воздух, и она, конечно же, согласилась.

Они шли по залитой лунным светом дорожке, и Берн не мог поверить, что решился на подобное приглашение. Возможно, во всем были виноваты маски, но он весь вечер любовался губами незнакомки и мечтал поцеловать ее.

Он взял ее за руку и нежно сжал пальцы.

— Мне очень понравился этот вечер, — сказал он, улыбаясь.

— Кажется, вы удивлены этим.

— Так оно и есть. Я не ожидал встретить столь очаровательную девушку. — Берн медленно провел пальцами по ее ладони. — Мне очень хорошо с вами, Крылышко. — Он глубоко вздохнул. — Я знаю, официально мы не знакомы, но надеюсь, что вы не будете возражать. Я собираюсь вас поцеловать.

Девушка подняла голову, и Берн понял, что она тоже хочет этого.

— Я еще никогда не целовалась с пиратом.

Еле сдерживаясь, чтобы не схватить и не прижать ее к себе как можно крепче, Берн осторожно обнял ее. Он не должен торопиться. Конечно, он мог быть грубым, маска пирата обязывает. Спутница бы не возражала. Но поцелуй с незнакомцем в лунном свете должен быть романтичным.

Под ладонями он ощущал гладкую нежную кожу. Она была такой мягкой и теплой, что он затрепетал.

Медленней. Не торопись. Берн дразнил девушку, едва прикасаясь губами к ее рту. Он услышал ее стон и почувствовал, что она задрожала в его объятьях. Наконец он поцеловал ее по-настоящему.

Он забыл, что хотел сдерживать себя, и с жадностью обрушился на ее губы, все крепче прижимая ее к себе. Берн нуждался в ней, он был опьянен поцелуем, почти тонул в нем. Никогда еще он не испытывал подобных чувств. Он хотел, чтобы это никогда не кончалось.

— Фиона! — послышался голос из темноты, и девушка замерла. — Фиона, ты там?

Она оттолкнула Берна.

— В чем дело? — спросил он. — Тебя ищут?

— Да, — прошептала она. — Прости меня.

Бетти подошла к ним и сказала:

— Вот ты где. Пора вручать призы.

Фиона взглянула на Берна. Он тяжело дышал, как после пробежки, его щеки покрывал яркий румянец.

Ей надо было прийти в себя после такого поцелуя. Девушке было страшно, что Берн не простит ей обмана, когда правда откроется.

Сердце Фионы колотилось, когда она пошла за Бетти к сцене. Ей казалось, что она идет по натянутой проволоке. Глядя на море масок перед собой, бедняжка почувствовала головокружение.

Бетти объявила в микрофон:

— Сейчас будут вручены призы за лучший костюм. Поприветствуйте Фиону Макларен, она только недавно приехала в поместье «Белые утесы».

Присутствующие зааплодировали, и только Берн Драммонд словно окаменел.

— Ну, не стесняйся, дорогая. Сними маску и парик, чтобы все могли на тебя посмотреть, — сказала Бетти.

Люди вокруг улыбались, но Фионе не было до них дела. Ее волновал только один человек. Мужчина, который доверился ей сегодня и чье сердце она разбила. Фиона чувствовала его презрительный взгляд, когда дрожащими руками стянула парик. Ее длинные рыжие волосы рассыпались по плечам, вызвав одобрительные крики толпы. Не желая оттягивать неприятный момент, она одним движением сорвала с себя маску.

Фиона открыла конверты с именами победителей.

— Итак, победительницей в номинации «Лучшая женская маска» стала… Дейзи Оукс!

Девушка в костюме Медузы Горгоны вышла вперед. Когда крики радости и поздравления утихли, Фиона взяла в руки второй конверт.

— Обладателем приза за лучшую мужскую маску стал…

Только не Берн, пожалуйста, только не Берн!

— …Берн Драммонд!

Фиона посмотрела прямо на мужчину, стоявшего у двери, и только потом поняла, какую ужасную ошибку совершила. Девушка увидела его яростно сжатые кулаки, напряженные плечи и плотно сжатые губы. Она выдала себя с головой. Берн понял, что она все время знала, кто он такой.

Он снял маску пирата, жестко посмотрел на нее и покачал головой. В его глазах Фиона прочитала, что он не простит ее.

— Берн, иди сюда и возьми свой приз, — крикнула Бетти, широко улыбаясь. Зал зааплодировал.

Но Берн не двигался. В помещении воцарилась тишина. Присутствующие поняли, что между ним и Фионой не все в порядке. Затем Берн просто повернулся и вышел, не оглядываясь.

Глава четвертая

Берн чистил копыто пони, но его мысли были заняты другим. Он провел беспокойную ночь и, проснувшись, не хотел вспоминать сны, которые ему снились.

Но утром он помнил не только свои сны, но и то, что предшествовало им, — танцы, поцелуй. Фиона Макларен — красивая, сексуальная и… лживая, как и ее брат.

— Папочка, ты же меня не слушаешь.

Берн обернулся. Райли сердито смотрела на него.

— Прости, Егоза. Что ты сказала?

— Я задала тебе важный вопрос.

В последнее время она задавала много важных вопросов:

Можно ли нам нанять няню?

Почему дует ветер?

Празднует ли мама свой день рождения на небесах?

Райли была очень хорошим ребенком. Иногда она казалась слишком взрослой, и это пугало Берна, но по ночам девочка все равно прижимала к себе Дункама и Атенгара.

Он много раз пытался избавиться от динозавра, но Райли поднимала неописуемый крик. И все же Берн не хотел, чтобы хоть что-то в его доме напоминало о той женщине.

Он уже заканчивал свою работу, когда в дверях конюшни появилась Эллен Джексон.

— Вам звонит ваша соседка, Фиона Макларен, — сказала она, изо всех сил пытаясь не казаться удивленной.

— Что ей надо?

— Не знаю, она не сказала. Я обещала ей, что вы перезвоните.

— Вы зря потеряли время, — недовольно сказал Берн.

Почти весь следующий день после бала Фиона сильно переживала. Конечно, все на балу объяснили, что Берн еще не совсем оправился после смерти жены, но она-то знала истинную причину его поведения. Он был в ярости, потому что поцеловал ее. Теперь она потеряла возможность сблизиться с ним и завоевать его доверие.

Фиона ждала три года, прежде чем начать распутывать тайну, которая осталась после смерти Джейми. Она дала Берну время прийти в себя после тяжелой потери. А теперь захотела лучше узнать Берна.

Девушка и сама была не рада всем этим заниматься, ей очень хотелось все бросить и жить своей жизнью. Но если Райли — дочь Джейми, она имеет право на наследство.

Фиона не могла проигнорировать один из пунктов в завещании брата, именно поэтому она здесь. Ей просто необходимо наладить хорошие отношения с Берном, а она вела себя очень глупо. Едва увидев его, начала с ним флиртовать. Ей все время не давала покоя мысль, что она все испортила. Захотелось отвлечься, и девушка решила прогуляться к реке.

Дойдя до берега, она увидела два белых утеса из известняка — на этой и на другой стороне реки. Похоже, именно они дали название этому поместью. Отсюда открывался очень красивый вид. Это место могло стать весьма популярным у туристов. Может, поэтому Джейми и нравилось это поместье? Он давно хотел показать иностранцам настоящую Австралию. Фиона подумала, что бы на это сказал Берн Драммонд.

Вдруг внимание Фионы привлекло какое-то движение на другом берегу, и из-за деревьев показался мужчина верхом на лошади. Девушка сразу же его узнала. Интересно, Берн всегда будет появляться, стоит ей только о нем подумать?

Его силуэт на вороном коне четко выделялся на фоне голубого неба. Как в кино про ковбоев, подумала Фиона. Но несмотря на все попытки подшучивать над ним, она не могла отвести от него взгляд. Ее сердце забилось быстрее, она зачарованно смотрела на Берна. Не было смысла притворяться — Фиона влюблена в него.

Она очень хотела понять, почему он был так зол на нее прошлым вечером. Если из-за того, что она его обманула, все можно было исправить, попросив у него прощения. А если тут было что-то еще? Что Берн знал о Джейми и Тессе?

Было ясно одно — ее и без того непростая миссия усложнилась во много раз.

Хорошо, что сейчас их разделяет река. Фиона не была готова к спору. Внезапно она поняла, что он смотрит прямо на нее.

Девушка глубоко вздохнула, попыталась улыбнуться и помахала ему рукой. Берн направил коня к самому краю обрыва и спустился по крутому утесу к воде. Фиона не сомневалась, что он собирается перебраться к ней. Глупо было надеяться, что река защитит ее от него.

Всадник пропал из виду, но она слышала плеск воды и стук копыт о камни, и скоро он поднялся по утесу с ее стороны. Когда Фиона увидела Берна, она едва смогла сдержать радость и волнение. Он действовал на нее, как ни один мужчина до него.

— Привет, Берн.

Он нахмурился и посмотрел на нее сверху вниз.

— Зачем ты приехала? — спросил он.

И ни слова о вчерашнем вечере, как будто их танцев и поцелуя никогда не было.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Это моя земля, — ее голос звучал тверже. — Извини, но если ты хочешь поговорить со мной, тебе придется слезть с коня.

Фионе на мгновение показалось, что в его глазах промелькнуло удивление, но через секунду он опять стал невозмутим.

Тем не менее он поступил так, как она просила. Было очень сложно продолжать разговор, как будто между ними ничего не было. Она отчетливо помнила его объятья, его губы, его возбуждение…

— Я так понимаю, ты не рад меня видеть.

— Так зачем ты сюда приехала? — повторил он.

— А ты не слышал? Мой управляющий уволился.

— Я не знал. Но ты же не собираешься поселиться здесь?

— А если и так, ты имеешь что-нибудь против? — спросила она.

Он молчал какое-то время.

— Что ты вообще знаешь об этом месте?

— В чем дело, Берн? Решил устроить мне экзамен? Хочешь убедиться, что я подхожу тебе в качестве соседки?

— Люди здесь обычно умеют обращаться со своей собственностью и своим поголовьем скота. Они точно знают, сколько у них коров и где они сейчас находятся.

Фиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она уже не раз слышала этот тон, поднимаясь по карьерной лестнице. Девушка терпеливо ответила:

— Хорошо, мистер Драммонд. В стаде, которым я владею, три тысячи четыреста двадцать шесть голов. Они привиты от клещевого тифа, лептоспироза и вибриоза. У животных есть доступ к хорошей пище и воде, поэтому они в отличном состоянии. И еще — у меня работают профессионалы.

Он не смог скрыть удивления, и Фиона обрадовалась, что не поленилась прочитать подробный отчет бывшего управляющего. Теперь было самое время сменить тактику.

— Берн, мы оба потеряли близких людей в той аварии. Но это не моя вина. Я думаю, ты и так достаточно долго злился на меня.

— Я все же думаю, что тебе не стоит заниматься поместьем.

Она вздохнула.

— Потому что я женщина?

На секунду он улыбнулся одними уголками губ, но тут же покачал головой:

— Потому что у тебя нет опыта в этом деле.

— Но это же бизнес, не так ли? А уж в бизнесе я разбираюсь.

— Хочу напомнить тебе, что об этой его стороне ты не знаешь ничего, — скептически сказал он.

— Берн, дай мне время. Я смогу в этом разобраться.

Но его, похоже, было не просто переубедить.

— Ладно, Берн. Ты вне опасности. Я приехала, чтобы продать «Белые утесы».

Фиона думала, что Берн будет рад, но он был изумлен.

— Ты должен быть доволен.

Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Я доволен. Я просто в восторге, что ты уезжаешь.

Фиона постаралась скрыть внезапно нахлынувшую боль.

— Вообще-то, я хотел сделать тебе деловое предложение, — продолжал тем временем Берн.

— Продать тебе «Белые утесы»?

— Я давно хотел расширить свои владения.

Но есть вероятность, что половина участка и так принадлежит его дочери.

Фионе надо быть осторожней. Если она просто продаст «Белые утесы», то никогда не достигнет своей цели, а она обязана узнать правду о родстве Райли и Джейми.

— Я не собиралась продавать его прямо сейчас. Я хотела отдохнуть и еще отремонтировать дом.

— Дом? — его удивленный возглас испугал коня, и тот рванулся в сторону.

Фиона вскрикнула и отбежала на несколько шагов.

— Ты боишься животных? — спросил Берн, успокоив жеребца.

— Нет. Ну… не всех животных. Только тех, что в десять раз больше меня.

Девушка смотрела, как Берн успокаивающе гладит коня, и вспоминала, как эти руки дотрагивались до ее кожи. Какой же несчастной она себя почувствовала!

Берн решил вернуться к теме разговора:

— Скотоводам не нужны красивые дома. — Он помолчал. — А зачем ты звонила мне утром?

Этого вопроса она ожидала меньше всего.

— Сейчас это уже неважно.

По выражению его лица было ясно, что он не поверил ей.

Это было неразумно, неправильно, наивно, но она хотела броситься в объятия этого великолепного мужчины. Забыть о Джейми, забыть о том, что ей надлежало сделать. Она хотела сказать ему, что испытывает страсть к нему, умолять о поцелуях…

Но ей надо было сосредоточиться на разговоре, от которого многое зависело.

— Я хотела извиниться за вчерашний вечер. Я не специально обманула тебя, так получилось. Мне было так хорошо, что я не хотела испортить веселье.

Неожиданно Берн улыбнулся.

— Извинения приняты, — тихо сказал он.

Слава богу! Перемирие.

И тут, к ее удивлению, Берн добавил:

— Но ведь и на самом деле было весело, правда? — Он посмотрел на темнеющее небо. — Солнце скоро сядет.

Фиона не знала, когда увидит его снова, и пыталась придумать, как задержать его.

— Как там Райли? — спросила она.

— Нормально.

— Она уже ходит в школу?

— Да, — ответил он и запрыгнул в седло. — Пошла в этом году. Похоже, будет одаренной ученицей.

Девушка заметила, с какой гордостью он это сказал.

— Она, должно быть, сильно выросла.

— Конечно, ей уже шесть лет.

— Еще увидимся, — сказала она.

— Конечно. Дай мне знать, если появятся проблемы.

— Хорошо, спасибо.

Он повернулся, чтобы переправиться через реку. Даже не попрощался. Фиона закусила губу и попыталась внушить себе, что ей все равно.

Но внезапно Берн повернулся и послал ей великолепную, сияющую улыбку.

— Хорошего вечера, Фиона.

Она затрепетала, как школьница.

Тем же вечером, удобно устроившись в кровати с кружкой горячего шоколада, Фиона пыталась убедить себя в том, что ей не нужен Берн Драммонд.

Она должна мыслить здраво. Ей не надо влюбляться в него. Он хочет, чтобы она уехала как можно скорее. Возможно, они и почувствовали друг к другу некое притяжение, но это еще ничего не значит. У него всего лишь появилась возможность завести небольшой, ни к чему не обязывающий роман.

Фиона заставила себя думать о ремонте, который затеяла. Откинувшись на подушки, девушка рисовала в своем воображении комнату за комнатой.

Она бы здесь все покрасила в пастельные тона, выбросила старые пыльные ковры и перестелила деревянные полы. Здесь будет новая ванная комната и полностью оборудованная кухня.

Какая жалость, что она не может заново обставить дом! Антикварная мебель смотрелась бы здесь великолепно. Ей впервые придется ремонтировать старое здание, и она с удовольствием примется за работу. Она будет использовать телефон и Интернет для связи с дизайнерами, архитекторами, строителями, малярами и поставщиками стройматериалов.

А самое лучшее в этой затее то, что у нее появился законный повод задержаться здесь еще на пару месяцев. К тому временя она наверняка сможет вызвать Берна на разговор.

Фиона опять почувствовала тревогу. Напряжение не отпускало ее уже давно. Она встала и подошла к окну.

— Сколько можно тянуть время? — вслух спросила девушка.

Три года она хранила молчание о том, что обнаружила возможную связь между Джейми и семьей Драммондов. Эта тайна оказалась слишком тяжелой ношей для нее. Как бы это ни было ужасно, она должна все рассказать Берну, и как можно быстрее. Если и дальше откладывать этот разговор, будет только хуже.

На своей работе Фиона часто видела людей, которые не выдерживали стресса и заболевали. Она гордилась своей способностью справляться со стрессом, но чувствовала, что сейчас даже ей становится очень тяжело.

Как выбрать правильный момент для разговора?

Сегодня Берн простил ей обман на балу. Это означало, что он снова начал ей доверять. Это хорошо. Его одобрение много значило для нее. Слишком много.

Фиона даже застонала от отчаяния. Она сделала глоток горячего шоколада. Был только один способ разобраться со всем этим — сконцентрироваться на положительных моментах. Если Райли на самом деле дочь Джейми, она должна получить наследство.

Ради девочки Фиона должна поговорить с Берном. Она знала, что столкнется с его гневом. Ей снова придется обмануть его доверие и разбить ему сердце. Но и сердце Фионы разобьется, ведь, как только правда откроется, он возненавидит ее. Навсегда.

Глава пятая

— Пап, а сколько лет бабушке? — спросила Райли, когда они с Берном выбирали поздравительную открытку в газетном киоске. — Может, сто?

Берн тихо засмеялся.

— Вовсе нет.

Его матери было шестьдесят четыре, и он представил себе ее реакцию на слова внучки. Берн с любовью посмотрел на Райли. Одетая в зеленую школьную форму, она в радостном возбуждении подпрыгивала возле него. Девочка обрадовалась, когда он заехал за ней в школу. Ее карие глазки сияли, как две звездочки, потому что они вместе решили отпраздновать день рождения бабушки.

Его семья. Что бы он без них делал?

— Давай купим вот эту! — воскликнула Райли и протянула Берну открытку с изображением пожилой дамы, выполняющей головокружительный акробатический трюк.

— Боюсь, бабушке она не понравится.

— Почему? — обиделась Райли. — Эта старушка очень похожа на нашу бабушку.

Берн указал на очаровательную открытку с розовыми кружевами и цветами.

— Я уверен, что ей больше понравится что-то вроде этой. Что-нибудь утонченное.

Райли открытка явно не понравилась. Ей больше были по душе юмористические изображения героев мультфильмов.

— Все-таки надо купить вот эту розовую открытку, — настаивал Берн. — Мы можем подобрать упаковку для подарка в тон.

Райли наморщила нос.

— Бабушке не нравится розовый цвет.

— Как это не нравится? Все женщины любят розовый.

— А вот и нет.

Девочка обожала все оттенки розового — от бледного до цвета фуксии, и потому ее упрямство смутило Берна.

— Но ты же его любишь.

— Я — да, а бабушке он не нравится.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Она сама сказала.

— Ты уверена?

Райли кивнула.

— А ты сам не заметил? Пап, у нее в доме вообще нет розовых вещей, зато много желтых и синих.

Берну пришлась признать, что он никогда не обращал внимания на интерьер дома матери. Он попытался вспомнить, какого цвета ее скатерти, диваны и подушки, и понял, что дочь права. Очень много синего, желтого и белого. Интересно, у женщин врожденная способность замечать подобные мелочи?

— Ну, а что ты скажешь об этой открытке? — спросил он. — Думаешь, ей понравятся ромаш…

Он замолчал на полуслове — из-за витрины вышла девушка и чуть не столкнулась с ним.

— Извините, — проговорила девушка, улыбаясь. И тут же, когда она узнала его, ее улыбка пропала. Она выглядела удивленной.

— Привет, Берн, — покраснев, сказала девушка.

Фиона Макларен.

Ее волосы были завязаны в небрежный узел, она была одета в выцветшие джинсы и простую футболку. Казалось, в этой повседневной одежде она должна выглядеть неброско, но эти вещи только подчеркивали ее яркие волосы, высокие скулы и точеную фигурку.

От неожиданности Берн замер и глубоко вздохнул, чтобы избавится от напряжения, вдруг овладевшего им.

— Добрый день, Фиона.

Очевидно, она нервничала, что было ей несвойственно. В руках у нее были журналы.

— Вот, купила для вдохновения, — сказала Фиона, как будто оправдываясь. — Я же собираюсь начать ремонт.

Она показала ему обложки, и он увидел фотографии интерьеров в деревенском стиле.

Когда Фиона перевела взгляд на девочку, стоявшую рядом, ее глаза расширились, а лицо побледнело.

— Это, должно быть, Райли?

Берн кивнул.

— Фиона — наша новая соседка, — объяснил он дочери.

— Здравствуйте, — девочка застенчиво улыбнулась. Она всегда стеснялась незнакомых людей, поэтому взяла отца за руку. Тот успокаивающе сжал ее ладонь.

— Видишь, Райли растет не по дням, а по часам, — сказал Берн.

— Да, я вижу, — произнесла девушка сдавленным голосом.

Берну это показалось странным. Фиона явно расстроилась. Она крепко прижала журналы к груди и неотрывно смотрела на Райли.

— Значит, вы решили прогуляться по магазинам вдвоем? — наконец спросила она.

— У моей бабушки сегодня день рождения, — важно объявила Райли.

Невероятно, но Берн заметил, что Фиона стала еще печальнее. Она не могла отвести глаз от девочки.

— Твоя бабушка живет здесь, в Гандаварре?

Райли энергично кивнула, и ее косички закачались из стороны в сторону.

— Сразу за зданием почты, — добавил Берн.

— Это хорошо, очень удобно.

Фиона посмотрела на их сомкнутые руки, и Берн увидел, что у нее подозрительно заблестели глаза.

Да что с ней такое происходит?

Его шестилетняя дочь решительно ничем не могла расстроить Фиону Макларен.

Если только…

Если только она не вспомнила их встречу в больнице три года назад. Тогда она принесла эту игрушку, динозавра. И тогда Берн, сломленный горем, был чертовски зол на нее.

Но он не мог поверить, что Фиона до сих пор расстраивается из-за этого. Она не из сверхчувствительных. А на балу — так вообще была уверенна и спокойна. И вчера, когда он грубо с ней разговаривал, с вызовом отвечала на его нападки.

— Папочка, нас бабушка ждет, — Райли нетерпеливо потянула отца за руку.

— Да, нам лучше идти. — Берн посмотрел на выбранную им открытку — ромашки с нарисованными ярко-желтыми рожицами в центре — и улыбнулся Фионе. — Только что моя дочь кое-чему меня научила. Оказывается, не все женщины любят розовый цвет. Например, моя мать.

Фиона улыбнулась в ответ.

Берн показал Райли открытку с ромашками.

— Вот эта должна подойти, да?

— Конечно. Бабушка будет в восторге.

— Тогда еще купим ленточку, чтобы украсить подарок, — сказал он, рассматривая желтую атласную полоску.

— Что ж, не буду вам мешать, — сказала Фиона.

— Конечно. Увидимся позже, — ответил Берн и тут же, неожиданно для самого себя, добавил: — Я мог бы потом зайти к тебе, чтобы помочь с упавшим забором, а то ты рискуешь потерять свой скот.

— Это было бы здорово. Спасибо.

Девушка улыбнулась и посмотрела в его глаза. Он почувствовал, как внутри у него что-то сжалось.

— До свидания, Райли. Надеюсь, твоей бабушке понравится открытка.

Берн наблюдал, как она направляется к кассе, чтобы заплатить за журналы. В одном он был точно уверен, Фиона — одна из тех женщин, которые все делают изящно, даже ищут монеты в кошельке. Он пытался не обращать внимания на внутренний голос, твердивший ему, что Фиона Макларен может стать настоящей проблемой.

Как же ей это сделать?

Фиона провела еще одну бессонную ночь, борясь сама с собой. Ну как же ей поднять вопрос об установлении отцовства Райли?

Берн Драммонд обожает девочку, они очень близки. Настоящие друзья, маленькая команда. Было бы безумием попытаться открыть правду. Слишком жестоко.

Ее сердце говорило ей, что так нельзя. Она даже представить не могла, что может причинить им боль. Надо было незамедлительно уехать в город, продолжать жить своей жизнью и оставить Драммондов в покое.

Но умом Фиона понимала, что не может сделать этого. Проанализировав ситуацию, девушка осознала, что здесь замешаны не только отцовские чувства Берна. Необходимо подумать о будущем Райли, о ее финансовом благополучии. Девочка имеет право на часть «Белых утесов».

Если Берн снова женится и у него будут сыновья, то его земля достанется им. Райли же останется ни с чем. А женщинам нужны свои собственные деньги, Фиона всем сердцем верила в это. Ее отец умер, когда ей было семь лет. Он не имел страховки, а мать так и не решилась устроиться на работу. Ей пришлось воспитывать детей на крошечную пенсию вдовы.

Проведя детство в бедности, Джейми и Фиона начали работать, как только смогли, пытаясь добиться финансовой независимости. Вот почему она была буквально помешана на карьере. Вот почему сейчас у нее было две квартиры — одна в центре Сиднея, а другая в пригороде. Ее она сдавала, получая за это немалые деньги.

Финансовое благополучие было для Фионы всем, поэтому она хотела убедиться, что Райли получит деньги, предназначавшиеся ей.

Конечно, она всегда могла до поры до времени ретироваться, а потом просто оставить девочке деньги в своем завещании. Но когда это случится?

Фиона попыталась представить себе будущее. Вероятно, она будет одинокой бездетной старой девой. Когда маленькая Райли станет совсем взрослой женщиной, она сможет унаследовать все — и деньги от продажи «Белых утесов», и состояние Фионы.

Но для Райли будет ударом лет в пятьдесят узнать, что ее отец — не Берн. Гораздо лучше открыть правду сейчас, попросить у Берна разрешения провести тест на ДНК и раз и навсегда узнать, кто же отец Райли.

Внутренний голос подсказывал ей, что для Берна это будет кошмаром.

Застонав, она откинулась на подушки. Какую же неразбериху оставил после себя ее брат!

Она занимала все его мысли.

Берн сидел на верхней ступеньке, прислонившись спиной к столбу веранды, и пытался не думать о Фионе.

Он смотрел на небо, звезды и почти полную луну, выглядывающую из-за ветвей эвкалиптов, а видел только лицо Фионы Макларен с россыпью веснушек на коже.

Берн усмехнулся, когда подумал о ее веснушках. Он не увидел их на балу, так как их скрывала маска и макияж. Но вчера на реке и сегодня в городе он обнаружил, что у нее есть веснушки. Крошечные золотистые веснушки на носу, щеках и подбородке. И на шее тоже, и в вырезе декольте…

Берн сдался, когда увидел их. Это было безумие, но веснушки в сочетании с блеском зеленых глаз заставили его отказаться от войны с Фионой. Даже несмотря на то, что она была сестрой Джейми Макларена.

Фиона не была красива, как голливудская звезда. Но она, безусловно, была привлекательна, и даже очень. Когда она смотрела на него, в ее глазах был призыв, от которого кровь закипала.

И еще она великолепно целовалась…

Берн вернулся к своим мыслям. Он спрашивал себя: возражала бы Тесса, если бы он увлекся другой женщиной?

Они никогда не говорили об этом. Берн и Тесса были слишком молоды, чтобы думать о смерти. Но глубоко внутри он знал, что, если бы несчастье случилось с ним, его жена не осталась бы одна. У нее было много мужчин до того, как они поженились. В том числе и Джейми Макларен.

Берн вздохнул. Лучше не думать о том, что так мучает его. Ему слишком долго не давала покоя мысль, почему Макларен переехал в «Белые утесы».

Ему потребовалось много времени, чтобы отпустить прошлое. Теперь надо подумать о будущем. У него есть Райли, «Кулару» и, возможно, «Белые утесы», если повезет.

И веснушчатая рыжеволосая соседка, занявшая все его мысли. Может быть, пришла пора стать более дружелюбным соседом.

Наступило утро, но Фиона никак не могла принять решение. Она все еще размышляла, когда услышала звук подъезжающей машины. Девушка выглянула из окна кухни и увидела джип, припарковавшийся почти у ступенек.

Берн Драммонд стоял рядом, держа руки на поясе и оглядываясь. Он смотрел на дом с облупившейся краской и покосившимися окнами, на заросший сад с одичавшими розами и сорняками.

Сердце Фионы взволнованно забилось. Он здесь! И она должна набраться смелости поговорить с ним сегодня. Нельзя больше откладывать. Надо сделать это сейчас. Дороги назад нет.

Фиона не спешила открыть дверь. Она стояла у окна, собираясь с силами.

Когда Берн увидел все, что хотел, он легкой походкой подошел к двери и энергично постучал.

Девушка открыла дверь и увидела его теплую обезоруживающую улыбку. У нее перехватило дыхание.

Не самое лучшее начало.

— Привет, соседка, — сказал он.

— Доброе утро.

Берн посмотрел на кусочки краски, оставшиеся на его руках после того, как он постучал в дверь.

— Беру назад свои слова насчет ремонта. Ты была права. Это место надо привести в порядок.

— Да, здесь все разваливается.

Он кивнул и снова улыбнулся. Фиона предпочла бы, чтобы он продолжал на нее сердиться. Его постоянные улыбки только усложняли дело.

— Я проезжал мимо и вспомнил, что обещал помочь тебе с забором.

— Ах, да. Спасибо. Ты не хочешь зайти?

Берн остался стоять на ступеньках.

— Ты очень занята? — спросил он.

— Вообще-то, нет. Я разговаривала по телефону с малярами и строителями, уговаривала их приехать сюда.

— Удачно?

— Можно сказать, да. — Она помолчала. — А почему ты спросил?

— Я подумал, если у тебя нет важных дел, я мог бы отвезти тебя на машине к восточной границе твоего участка и показать тебе, где следует отремонтировать забор.

— Хорошо. Подожди, я только обуюсь.

Он посмотрел на ее обнаженные ступни и усмехнулся.

— Ну, конечно.

Фиона была выбита из колеи. Почему Берн вдруг стал таким дружелюбным? И почему именно сегодня, когда она наконец-то решилась сказать ему правду, которая сотрет эту сексуальную ухмылку с его лица?

Девушка внезапно остановилась посреди гостиной. Она не может сесть в машину Берна и поехать с ним куда-либо. Она не может позволить ему помочь ей, а потом высказать ему все.

Надо сделать это сейчас. Сейчас или никогда.

Фиона обернулась и посмотрела в сторону двери — Берн ждал ее. Солнце светило сквозь листву эвкалипта, заливая светом его блестящие темные волосы, плечи, обтянутые голубой хлопковой рубашкой, его загорелое лицо. Он снова ей улыбнулся.

Девушка чуть не закричала от отчаяния.

Проглотив комок в горле, она сказала:

— Берн, если ты не возражаешь, сначала мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

— Конечно, — спокойно ответил он. — В чем дело?

— Проходи и садись.

Он нахмурился, но зашел в дом.

— Принести тебе что-нибудь? Чай или кофе? — предложила она.

Он покачал головой.

— Мне ничего не надо.

— Тот стул только выглядит страшно, на самом деле он очень удобный, — Фиона указала на старое потертое сиденье.

Берн сел, все еще хмурясь, и она поняла, что ее нервозность передалась и ему. Но он казался спокойным, когда откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.

Фиона заметила, что его ботинки для верховой езды начищены, а джинсы и рубашка выглажены. Он привел себя в порядок, собираясь сюда, как будто хотел произвести на нее впечатление. Господи, помоги ей! Что может быть хуже?

Берн изучал ее, склонив голову набок.

— Итак, что случилось, Фиона?

Она присела на краешек стула напротив него. Если бы это был обычный разговор с требовательным клиентом! Она была профессионалом в области общения с такими людьми. Но как решить эту проблему, она понятия не имела.

Фиона надеялась, что он не видит ее трясущихся рук, когда потянулась к папке, лежавшей на кофейном столике. Она положила папку на колени, вздохнула и поправила выбившуюся прядь волос, как будто это могло ей помочь.

— Мне очень жаль, Берн, но то, что я должна сказать, очень тяжело. Если бы я могла забыть это, я бы так и сделала.

Теперь Берн слушал ее предельно внимательно. Он сидел прямо, поставив на пол обе ноги и стиснув кулаки. В его глазах читалось беспокойство.

Фиона провела пальцем по краю папки.

— Когда я разбирала вещи моего брата после его смерти, я нашла кое-что, и это меня очень взволновало. — Она замолчала, а потом выпалила: — Похоже, он знал твою жену, Тессу.

В его глазах появилась настороженность.

— Да. Ну и что?

— Ты знал?

— Конечно. У нас не было секретов друг от друга. Тесса и твой брат дружили еще до того, как мы поженились.

— А ты знаешь, что они встречались? — спросила Фиона.

— Да, они встречались какое-то время, — жестко сказал он. — К чему ты клонишь?

В замешательстве Фиона опустила глаза. Ей надо было осознать то, что она сейчас услышала. Девушка не ожидала, что Берн знает об отношениях Джейми и его жены. Знает ли он все остальное? Или она сейчас выставляет себя полной дурой?

— Так в чем дело? — требовательно спросил он.

Наступил самый страшный момент.

Фиона открыла папку. Три фотографии лежали там, как и три года назад.

— Вот что я нашла, Берн. Я… я не уверена, что все это значит, но я должна тебе их показать.

Она снова закрыла папку и протянула ее Берну. Он сидел, не шевелясь, и смотрел на ее трясущуюся руку. Его лицо было неподвижным, как будто высеченным из камня.

— Почему бы тебе просто не рассказать мне все? Что там на этих фотографиях?

Да, похоже, поблажки от него она не дождется.

— Здесь три фотографии, Берн. Я не знаю, почему Джейми хранил их в этой папке. Единственный вывод, к которому я пришла: Джейми считал… — Ее голос сорвался, и она проглотила комок в горле. — Я думаю, Джейми считал, что он отец Райли.

Вот и все. Она это сказала. Лицо Фионы пылало. Сквозь пелену слез она видела реакцию Берна.

Шок. Ужас.

Он вскочил и уставился на нее. Его глаза потемнели. Он отчаянно не хотел верить ее словам и смотрел на Фиону так же, как тогда в больнице.

А потом, после нескольких томительно долгих секунд, девушка увидела ненависть в его взгляде. Он возненавидел ее за то, что она нанесла этот удар.

Берн протянул руку к папке.

— Дай мне эти фотографии.

Она не двигалась, и он выхватил у нее папку. Резко повернувшись, он прошел к столу и достал фотографии.

Борясь со слезами, Фиона осталась стоять в центре комнаты. Она видела, как напрягся Берн, когда склонился над столом.

— На первой фотографии — моя мать, когда ей было три года, — сказала она.

Тишину в комнате нарушало только тиканье часов, шум вентилятора и кваканье лягушки где-то на улице. Берн медленно изучал каждую фотографию, переворачивая их одну за другой, чтобы прочесть надписи на обратной стороне. Казалось, это никогда не кончится. Фиона не видела его лица, но чувствовала, как тяжело ему дается каждое новое открытие.

Ее мать, которая так похожа на Райли.

Джейми и Тесса, держащиеся за руки.

Смеющаяся маленькая Райли.

Берн не смог сдержать стон отчаяния, и Фиона прижала руку к губам, чтобы не зарыдать. Она больше не могла выносить это.

У нее еще была надежда, что Берн просто посмеется над ее нелепым предположением и скажет, что у него нет ни тени сомнения и Райли — его дочь.

Но этого не случилось.

— Берн, мне очень, очень жаль, — сказала Фиона, неуверенно шагнув к нему.

Он остановил ее, вытянув вперед руку.

— Стой. Я не хочу ничего слышать. Ни слова.

Берна буквально трясло. Эмоции переполняли его. Казалось, прошла вечность, прежде чем он прошел к выходу. Его спина и плечи были напряжены, как будто он ожидал удара.

Фиона не осмеливалась пошевелиться или произнести хоть слово.

Берн стоял около двери, глядя на деревья. Девушка не могла просто наблюдать за ним, поэтому решила пройти на кухню и включить чайник.

Ее сердце разрывалось от жалости к Берну. Она все время вспоминала, как увидела их вчера у газетного киоска — отца и дочь, маленькую счастливую команду.

Разве они заслужили такое испытание?

Электрический чайник закипел и отключился, но она не обращала на него внимания. Ее лицо было залито слезами.

Наконец она услышала шаги — Берн возвращался в дом. Она быстро вытерла слезы рукой и поспешила в гостиную.

— Что за игру ты затеяла? — спросил он сквозь зубы.

— Игру? — переспросила она. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ты хранила эти фотографии три года. Думаю, тебя это все очень забавляло. Что ты задумала, Фиона? Почему ты показала мне их именно сейчас?

Девушка понимала, что он злится, и уже была готова извиниться, но гордость не позволила ей стерпеть его необоснованные обвинения.

— Ты на самом деле считаешь, что мне доставляет удовольствие эта ситуация? Думаешь, мне легко было хранить все в тайне целых три года?

Берн стиснул зубы.

— Зачем ты пришла на бал? Почему ты делала вид, что тебе приятно со мной общаться?

— Я пыталась выбрать нужный момент, чтобы поговорить с тобой. Я знала, что это будет тяжелым ударом для тебя, и подумала, что если мы узнаем друг друга лучше, мне будет легче сказать тебе правду.

— Так ты хотела втереться ко мне в доверие, — жестко сказал он. — Странное у тебя понятие о дружеской помощи.

— Берн, — тихо сказала Фиона, — понимаю, что ты меня ненавидишь за это, и чувствую себя просто ужасно, но я должна была подумать о Райли. Если она — моя племянница…

— Твоя племянница? — вскричал он. А потом, когда смысл ее слов дошел до него, он закрыл глаза и застонал.

— Райли может унаследовать часть состояния моего брата. Он включил этот пункт в свое завещание.

Он резко открыл глаза.

— Ей не нужны деньги Макларена. Райли — моя дочь. Я был с ее матерью, когда она родилась, и я был ее отцом с самого начала. Меня не волнует, что ты там хочешь доказать. Ты не подойдешь к ней, слышишь меня? Я ее отец и сам могу позаботиться о ней.

Фиона не успела сказать ни слова. Берн повернулся и быстро вышел из дома. Через секунду она услышала, как хлопнула дверца машины и завелся мотор.

У нее ничего не вышло.

Как во сне, Фиона вернулась на кухню. Она снова вскипятила чайник и заварила мятный чай, чтобы успокоить нервы.

Девушка думала о случившемся, пытаясь найти положительные моменты в данной ситуации. Вообще-то нельзя сказать, что у нее ничего не получилось. Реакция Берна была почти предсказуема, а сама Фиона знала, что ей не будет легко.

Но она и подумать не могла, что ей будет так плохо.

Глава шестая

Все, кто был в приемной доктора, посмотрели на вошедшего Берна. Они уставились на него с удивлением, словно решили, что этот высокий, крепкий, пышущий здоровьем мужчина не имеет права отнимать драгоценное время у их врача.

Тем не менее Майкл Хендерсон, единственный терапевт в Гандаварре, приветливо встретил своего друга.

— Берн, рад тебя видеть. Присаживайся.

Берн сел, прямо держа спину, в то время как Майкл расслабленно откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники, и улыбнулся.

— Чем я могу тебе помочь?

Наступил момент, которого Берн боялся с тех пор, как покинул «Белые утесы». Напряжение внутри него все росло.

— Я… — он запнулся и начал снова: — Я думаю, мне необходимо сделать тест на ДНК.

— Ты думаешь , что тебе это необходимо? — осторожно переспросил Майкл.

Берн почувствовал, что капельки пота пробежали по его спине.

— Ну, тест на ДНК — лучший способ определить отцовство, не так ли?

Майкл кивнул.

— Так и есть. — Доктор взял ручку со стола.

— Мы можем взять пробы слюны прямо здесь и послать их в лабораторию для исследования. — Он взглянул на Берна. — Если ты хочешь получить точные результаты теста, нам понадобятся образцы ДНК и от тебя, и от ребенка. — Майкл наклонил голову и посмотрел на Берна поверх очков. — Речь идет о Райли? — спросил он.

— Ну конечно, — Берн зло посмотрел на врача. — О ком же еще? Или ты думаешь, что у меня много детей?

— Извини, Берн. Я просто должен быть уверен.

Я слишком остро на все реагирую, подумал Берн и глубоко вздохнул, чтобы избавиться от чувства страха, наполнявшего его.

Майкл откашлялся.

— Честно говоря, тест на ДНК проводить не обязательно.

— Почему?

— Иногда достаточно просто знать группу крови, и если она не совпадет…

Берн нахмурился. Его глаза сузились, и ушедший было страх снова вернулся.

— О чем ты говоришь?

Майкл повернулся к компьютеру.

— Ты часто сдаешь кровь, поэтому нам известна твоя группа крови.

— Да, я знаю. У меня первая, резус положительный.

— Ты прав. — Майкл посмотрел на экран, и щелкнул мышкой. — У нас также есть группа крови Райли. Ее прислали нам вместе с другими документами после аварии три года назад.

Он замолчал, просматривая список на экране компьютера.

— Я распечатаю тебе ее данные.

— Подожди. — Сердце Берна заколотилось. — Что может показать группа крови? Я не ученый, но я знаю, что вариантов немного и у миллионов людей одинаковая группа крови.

— Ты прав. Но есть вероятность, что группы крови предполагаемого отца и ребенка будут несовместимы.

Берн почувствовал панический ужас. Не надо быть ясновидящим, чтобы понять: Майкл подтвердит увиденное им на фотографиях.

Усилием воли он приказал себе оставаться спокойным, когда Майкл положил на стол два листка бумаги.

— Вот твоя группа крови, — указал он ручкой на цифры. — Первая положительная, как тебе уже известно. А вот группа крови Райли.

— Четвертая.

— Совершенно верно.

— Ты пытаешься сказать мне, что первая группа крови с положительным резусом несовместима с четвертой?

Лицо Майкла смягчилось, и в его глазах Берн увидел сочувствие.

— Боюсь, это действительно так, — мягко проговорил врач. — Человек с первой группой крови и положительным резусом никак не может быть отцом ребенка с четвертой группой крови.

Вот и все.

Егоза — не его дочь.

Берн был сломлен, опустошен, не мог дышать. В его голове крутилась только одна страшная мысль.

Он — не отец Райли.

Он думал об этом с тех пор, как Фиона показала ему фотографии, но у него оставалась призрачная надежда, что все это ужасная ошибка.

Берн полюбил Райли еще тогда, когда Тесса обнаружила, что беременна, сразу после их медового месяца. Он любил ее, когда талия жены начала округляться, когда он почувствовал, как она толкается в животе матери, с каждой неделей все сильнее и сильнее. Он едва не сошел с ума от счастья в тот момент, когда она появилась на свет и он увидел ее красное сморщенное личико. Она стояла перед его глазами, маленькая, со сжатыми кулачками, с дрожащими губками — его дочь. Их дочь. Его и Тессы.

Но теперь сомнений не оставалось. Девочка, которую назвали Райли Тереза Драммонд, никогда не была его дочерью.

— Берн, я понимаю, какой это удар для тебя, — тихо сказал Майкл.

Невидящим взглядом Берн уставился в пол. Он чувствовал себя щепкой, которую подхватил бурный поток.

— Ты не очень хорошо выглядишь. Как себя чувствуешь?

Берн зло посмотрел на него.

— Как я себя чувствую? А ты как думаешь? — Он ухмыльнулся с сарказмом. — Я просто великолепно себя чувствую. Спокоен, как удав.

Майкл помолчал несколько секунд и сказал:

— Но это же ничего не меняет, ты ведь понимаешь. Ты все равно остаешься отцом Райли, ты им всегда был.

Вдруг Берну пришла в голову одна мысль:

— Ты ведь знал. Все время знал, так ведь?

Майкл отвел глаза.

Руки Берна тряслись, когда он схватил бумаги со стола и помахал ими перед другом.

— Как ты мог хранить все это в секрете? Почему не сказал мне? — Он тяжело посмотрел на Майкла. — Когда ты узнал? — И, не дождавшись ответа, спросил: — Ты узнал это, когда она родилась?

— Нет, Берн. Нет.

— Значит, после несчастного случая.

Майкл вздохнул и кивнул.

Берн стиснул зубы. Он не мог в это поверить. Сначала Фиона Макларен скрывала от него то, что его непосредственно касалось. Теперь то же самое он узнал и о своем лучшем друге.

Они оба были в курсе три года.

— Ну и почему ты мне не сказал?

Майкл взял Берна за руку.

— Успокойся. Я твой врач. Также я — врач Райли. Я готов обсуждать с тобой все, что касается ее здоровья, но вопрос отцовства напрямую меня не касается.

Берн не мог поверить своим ушам.

— Тебе чертовски удобно оправдываться врачебной этикой. А как же наша дружба? Она для тебя ничего не значит? Или тебе все равно?

— Тогда ты только что потерял жену, Берн. Тебе было и без того тяжело. И тебе была необходима дочь, ты нуждался в ней.

Берн тяжело вздохнул, вспоминая то время.

— Присядь, — сказал Майкл, сжимая плечо друга. — Тебе надо прийти в себя.

Берн сел, закрыл глаза и облокотился на спинку стула. Он понимал, что Майкл поступил верно. И его объяснение почти полностью совпало с объяснениями Фионы. Черт возьми.

Внезапно Берн вспомнил, что Майкла ждут пациенты, и сказал: — Не буду больше отнимать у тебя время.

Мужчины встали, и Майкл вновь положил руку на плечо Берна.

— Послушай, в твоей жизни ничего не изменится. Райли все равно останется твоей дочерью.

— Да. Кроме меня, у нее никого нет.

— Не забывай, что у тебя есть друзья. Мы всегда поможем тебе.

— Спасибо, — с чувством сказал Берн, пожимая руку Майкла.

Только выйдя на улицу, залитую жарким полуденным солнцем, он вспомнил, что теперь в их маленькой семье есть еще один человек. Родственница Райли по крови. Ее тетя, Фиона Макларен.

Это была еще одна причина, по которой мисс Макларен должна держаться от них подальше.

Следующие две недели в Гандаварре стояла невероятная жара. Температура воздуха не опускалась ниже отметки в тридцать пять градусов, а вечера не приносили долгожданной прохлады. День за днем Фиона изнемогала от зноя в «Белых утесах». Девушка спала обнаженной под легкой простыней и открывала все окна, пытаясь вызвать хоть небольшой сквозняк. Тогда на свет ее лампы слетались комары и жуки. В шкафу Фиона нашла сетки от насекомых и повесила было одну из них над кроватью. Сетка отвратительно пахла, так что ее пришлось снять. Девушка была вынуждена перестать читать в кровати и оставлять зажженной специальную спираль от комаров.

Она никак не могла заснуть. Фионе постоянно казалось, что искры от спирали могут попасть на мебель или на пол, сделанный из досок эвкалипта. Дом был полностью деревянный, и Фиона все время боялась, что начнется пожар.

Тем не менее все было не так плохо. Ей удалось нанять строителя, и преобразования в старом здании начались с ванной комнаты.

Каждый день Фиона просматривала журналы по интерьеру и обзванивала мебельные магазины в поисках необходимого шкафчика на кухню или определенного осветительного прибора. Но она никак не могла выбросить из головы Берна Драммонда. Лежа в постели, девушка беспокоилась за него и мечтала о нем. Ей очень хотелось знать, как он живет сейчас.

Наконец Фиона не выдержала ожидания. Однажды вечером, около восьми часов, когда, по ее предположению, Берна можно было застать дома, она позвонила в «Кулару». Она стояла, крепко сжимая телефонную трубку, а внутри нее все трепетало.

И вот раздался его низкий голос:

— Алло.

— Берн… — Она сбилась, но через секунду продолжила: — Это Фиона Макларен.

— Добрый вечер, Фиона, — холодно сказал он. Никаких «Как поживаешь?» или «Чем я могу помочь?».

— Я звоню, чтобы попросить о помощи. Недавно ты говорил что-то о проблемах с противопожарными установками. И еще с забором в «Белых утесах». Скот может убежать.

— Верно.

— Я надеялась, что ты подскажешь мне, как с этим справиться.

В трубке воцарилась тишина, и Фионе пришлось приложить усилие, чтобы оставаться спокойной.

Наконец Берн сказал:

— Тебе надо найти кого-нибудь, у кого есть бульдозер. Попробуй позвонить Бену Филипсу. Его номер есть в телефонной книге. Также в это время года легко найти рабочих, которые смогут починить твой забор. Позвони в агентство в городе, они дадут тебе целый список имен.

— Понятно, спасибо.

— Это все, что ты хотела? — жестко спросил он.

Нет. У нее были тысячи вопросов.

Она хотела знать, как на самом деле чувствовал себя Берн и все ли у него в порядке. Ей невыносимо было думать, что отношения отца с дочерью могли испортиться.

И, хотя Фиона знала, что хочет слишком многого, она мечтала увидеть племянницу, получить возможность узнать ее и сблизиться с ней.

Девушка крутила в руках телефонный провод.

— Как ты, Берн? С тобой… все в порядке?

— Конечно. У меня все отлично. Что-нибудь еще? — резко спросил он.

Вот так. Сказал, как отрезал. Конечно, он скрывает правду. Но она поняла, что он предупреждает ее : «Не лезь в мою жизнь» .

Нет смысла продолжать разговор. Подавив вздох, Фиона признала свое поражение.

— Нет, это все, что я хотела, Берн. Спасибо за совет.

— Пожалуйста. Спокойной ночи.

Она положила трубку и прошла на кухню, чтобы найти лекарство от боли в животе. Глупо с ее стороны так беспокоиться о мужчине, который ни во что ее не ставит.

На исходе третьей недели непрекращающейся жары ветер пригнал темно-фиолетовые грозовые тучи, которые низко нависли над Гандаваррой. Воздух стал неприятно влажным и тяжелым. После обеда прогремел гром, но дождь, которого все так ждали, не начался.

Во время чаепития Райли раскапризничалась и заявила, что не голодна. Берн попытался отправить ее спать, и вдруг где-то совсем близко ударила молния.

Райли схватила его за руку.

— Пап, не уходи. Мне страшно.

— Я не уйду, Егоза, не бойся. — Он погладил ее по голове. — Это же всего лишь звук, он не может сделать тебе ничего плохого. Совсем как фейерверк, много громкого шума и ярких огней.

— Молния слишком яркая. И очень громкая. Она мне не нравится.

— Ну, не переживай. Она может тоже принести пользу.

Райли недоверчиво посмотрела на отца.

— Какую пользу?

— Она насыщает почву азотом. Из-за этого трава растет сладкой, животные едят ее и набирают вес.

Райли была впечатлена.

— Если нам повезет, пройдет сильный дождь, — добавил Берн.

— Я люблю, когда идет дождь.

— Вот и хорошо. А теперь давай ложись.

Райли уютно устроилась в кровати, крепко прижимая к себе Дункама и Атенгара. Она свернулась калачиком, Берн накрыл ее розовым одеялом и сел рядом.

В слабом лунном свете было видно, что на щечках Райли лежат тени от ее темных пушистых ресниц. Сердце Берна в очередной раз сжалось от любви к дочери.

Но теперь он не мог спокойно думать о ней. С тех пор, как он вышел из кабинета Майка Хендерсона, им овладели злость и странное чувство потери. Ему доставляла боль мысль, что не его кровь течет в жилах этой маленькой девочки, не его гены она унаследовала.

Несмотря ни на что, он не собирался позволять ослабнуть тесной эмоциональной связи, которая была у них с Райли. Дочь — это все, что у него есть. Других детей у него не было и не будет. Он — единственный ребенок в семье, поэтому род Драммондов должен закончиться на нем.

Берн сидел очень тихо, борясь с отчаянием, и вдруг услышал, как первые тяжелые капли дождя ударили по стеклу. Где-то вдалеке заворчал гром.

Наконец, когда Райли уснула и Берн услышал ее ровное, спокойное дыхание, он осторожно поцеловал дочь в щеку и на цыпочках покинул комнату. Затем вышел на веранду и посмотрел во двор. Дождь шел совсем недолго, и, похоже, гроза уходила. Берн вспомнил, что где-то рядом ударила молния, и оглянулся в поисках горящего дерева, но ничего не увидел.

Теперь он часто выходил на веранду, чтобы посидеть в старом кресле и посмотреть, как опускается ночь. Раньше он проводил вечера за книгой или перед телевизором, иногда разбирал счета в кабинете. Но в последнее время Берн не мог заниматься обычными делами, его мысли были совсем о другом. Он опять ушел в себя, как и три года назад, после аварии.

Он даже не пошел на обед, который каждый месяц устраивали для друзей Джейн и Митч Лейтоны. На следующий день ему несколько раз звонили, дабы удостовериться, что с ним все в порядке. Берн всем отвечал довольно грубо.

Теперь он смотрел в темное небо, обремененный тяжелыми мыслями. И почему Фиона Макларен не оставила секреты своей семейки при себе? Затем он взглянул в сторону «Белых утесов» и неожиданно, сам того не желая, стал думать о ней по-другому. Интересно, размышлял он с невольной улыбкой, Фиона тоже боится грозы?

Берн представил ее лежащей в постели, с огненными волосами, рассыпанными по подушке. Он уже не в первый раз вспоминал их поцелуй на балу. Как всегда, его тело отреагировало так, будто она была в его объятиях. Он ощущал вкус ее сладких мягких губ и прикосновение горячего манящего тела.

Зло выругавшись, он вскочил на ноги и прошелся по веранде. Его выводило из себя влечение к Фионе. А то, что она приходилась Райли тетей, приводило его в бешенство.

Еще хуже было то, что он чувствовал не только вожделение по отношению к ней. Он не мог отрицать, что восхищается ее умом и отвагой.

При других обстоятельствах он мог бы влюбиться в нее. Но сейчас Берн заставил себя собраться. Не та сейчас ситуация, чтобы заводить с ней роман.

Он никогда не обретет покой, пока не перестанет думать о Фионе Макларен и ее семье.

Глава седьмая

Фиона в панике проснулась и резко села в кровати, приходя в себя ото сна. Ее сердце колотилось, когда она прислушивалась и пыталась понять, что за звук ее разбудил и был ли он явью или частью сна.

Гроза закончилась несколько часов назад, и сейчас дул очень сильный ветер. Может, ее разбудил шум ветра?

Или это все-таки было что-то другое?

А потом она услышала именно тот звук, что разбудил ее и заставил похолодеть от страха.

Треск. Хлопки. Шипение. Какой-то странный гул.

И запах, едкий запах, как будто…

О боже, нет!

Трясясь от ужаса, она откинула простыню, бросилась к окну и раздвинула занавески. Перед ней было море огня.

Ее охватила паника. Все пространство от дома до горизонта было объято пламенем, бушевавшим под темным ночным небом. Огонь спускался по склону холма, подбираясь все ближе к ее крыльцу.

Что же делать? Фиона одна в доме. Беспомощная городская девушка, никогда не имевшая дела с лесными пожарами.

Ты погибнешь, если поддашься панике. Думай, что делать, говорила она сама себе.

Сильный порыв ветра сотряс дом, и Фиона почувствовала горячее дыхание пожара. Это заставило ее действовать. Она кинулась к телефону и набрала номер службы спасения.

— Мне нужна пожарная бригада! — выкрикнула она и поняла, как испуганно звучит ее голос. Но Фиона не могла успокоиться, это было выше ее сил. Рев пламени с каждой минутой становился все громче и громче. — Я на ферме «Белые утесы», это примерно в пятнадцати километрах от города. Здесь очень сильный пожар, и огонь приближается к моему дому.

Голос на том конце провода сказал, что пожарные уже получили вызов и бригада уже выехала.

— Отлично. А что мне делать? Пытаться как-то выбраться отсюда?

— Нет, это слишком опасно. Будет лучше, если вы останетесь в доме. Пожарные скоро приедут, — ответили ей.

— А скоро — это сколько?

— Минут через двадцать.

Двадцать минут. Чудесно. За это время от нее только кучка угольков останется.

Фиона опять подбежала к окну. Пожар подобрался уже гораздо ближе. Верхушки эвкалиптов были охвачены пламенем. Каждую секунду занимались все новые и новые деревья, и скоро они горели уже целиком. Реки огня стекали по склону холма с ужасающей скоростью.

Может, все же попытаться прорваться к реке на машине? Фиона вдруг подумала о Берне Драммонде. Он провел тут всю свою жизнь и должен знать, что надо делать в таких случаях. Девушка решила позвонить ему. В конце концов, он — ее ближайший сосед, и речь шла о спасении ее жизни.

В эту самую секунду зазвонил телефон. От неожиданности Фиона подпрыгнула, но тут же кинулась к аппарату.

— Алло!

— Фиона, это Берн.

— О, слава богу, это ты! Я как раз собиралась тебе звонить.

— С тобой там все в порядке? — тревожно спросил он.

— Вообще-то, не совсем. Здесь сильный пожар, и он движется как раз к моему дому.

— Да, я видел его из своего окна. Я уже выехал за тобой.

— Берн, я так рада, спасибо тебе. Только ты не мог бы поторопиться? Честно говоря, я в панике и не знаю, что делать, — крикнула она.

— Я стараюсь ехать как можно быстрее, но дорога займет минут десять.

— Десять минут? — она не могла скрыть панику в голосе.

— Я уже вызвал пожарную бригаду, — сказал он. — Они уже выехали.

— Знаю, но они будут ехать еще целую вечность. Берн, что же мне делать? Мне велели оставаться в доме, но, может, мне лучше попытаться добраться до реки?

— Как далеко огонь от твоего дома?

— Подожди, я еще раз посмотрю. — Она бросилась к окну и вернулась. — Где-то в двухстах метрах.

— Тогда оставайся в доме. Это слишком опасно, ты попросту не успеешь доехать до реки.

Фиона застонала.

— Не переживай, — подбодрил он. — В доме ты в большей безопасности.

Как бы она хотела ему верить!

— Может, мне взять машину и выехать на дорогу?

— Слишком рискованно, — ответил Берн. — Насколько я могу судить, деревья вдоль дороги уже охвачены огнем.

— Тогда как же ты доберешься сюда?

— Я еду в объезд, по участку.

— Тогда я тоже могу так проехать, — воскликнула Фиона.

— Ты не знаешь дорогу, а сейчас темно, ты ничего не увидишь, — возразил он. — Налетишь на дерево или свалишься в канаву. Просто сиди и жди меня. Я обещаю, что приеду очень быстро. Делай то, что я говорю, и все будет хорошо.

Фиона вздохнула.

— Хорошо. Тогда скажи мне, что делать. Пожалуйста.

— Для начала оставайся на связи. Провода могут сгореть, тогда разговор прервется, поэтому перезвони мне с мобильного телефона.

— Ах, да, я даже не подумала. Подожди. Не вешай трубку. Мой мобильный в другой комнате.

Через несколько секунд Фиона вернулась и набрала на своем телефоне номер, который ей продиктовал Берн. Затем повесила трубку домашнего телефона и нажала кнопку вызова на сотовом. Казалось, прошла целая вечность, пока она снова услышала его голос.

— Что мне делать теперь? — спросила она.

— Тебе надо как следует защититься от жара. Что на тебе надето?

— Хм… — Она посмотрела на себя. — Вообще-то, ничего.

В ответ Фиона услышала звук, который так и не разобрала. Возможно, он выругался. Стоял такой шум и треск, что было сложно что-либо расслышать.

— Итак, тебе необходима защита от жара, — продолжил он. — Быстро надень что-нибудь плотное — джинсы, шерстяной свитер с длинным рукавом, крепкие туфли, кожаные сапоги, если есть. И не забудь шляпу.

— Я поняла.

— И закрой все двери и окна, чтобы искры не попали в дом.

Коротко поблагодарив его, Фиона принялась за дело. Теперь, когда у нее появилась цель, она смогла подавить панику.

Как только девушка натянула джинсы, свитер и сапоги, воздух вокруг нее стал горячее, а рев огня — более устрашающим. Фиона пробежала по дому, закрывая окна. Она увидела, как по воздуху проносятся горящие ветки. Стена огня подобралась совсем близко, пожирая все на своем пути.

— Берн, ты еще здесь? — сказала она в трубку.

— Да. Как у тебя дела?

— Не очень. Огонь подходит все ближе.

Вдруг выключился весь свет в доме. Фиона вскрикнула от неожиданности.

— У тебя все в порядке? Что случилось? — спросил Берн.

— Отключилось электричество, — ответила она. — Берн, я так боюсь! Ты где сейчас?

— Уже недалека.

— Ты мне так нужен… — Фиона всхлипнула.

— Ничего, все будет в порядке. Ты же умная, храбрая девочка. Все будет хорошо.

Он говорил таким спокойным, уверенным голосом, что девушка заставила себя поверить ему.

— Скоро будет очень жарко, — сказал Берн. — Тебе надо приготовиться. Возьми как можно больше одеял, чтобы укрыться под ними.

На стенах дома уже появились красные отблески приблизившегося огня.

— Я взяла одеяла.

— Захвати бутылку воды. Пей как можно больше, чтобы избежать обезвоживания.

— Хорошо, я уже иду на кухню.

— Молодец.

— Берн, — позвала она.

— Да?

Зажав телефон между плечом и подбородком, она достала бутылку с водой из холодильника и сказала:

— Спасибо тебе большое за то, что ты делаешь.

Кухня была с той стороны дома, где не было огня, и Фиона решила остаться здесь. Но она не смогла и минуты просидеть спокойно. К ней тут же вернулся страх, и она подбежала к окну.

Послышался гудок машины, и Фиона тут же увидела желтые огни, появившиеся из темноты.

Берн. Ну наконец-то.

Схватив одеяла, телефон и бутылку с водой, она смотрела, как машина подъезжает все ближе. Как только колеса коснулись лужайки, она бросилась из дома, почти скатилась по ступенькам и побежала по траве.

Буквально через мгновение Берн уже был около нее. Он обнял ее за плечи и отвел к машине: Она наконец-то почувствовала себя в безопасности. Он казался ей таким сильным. Но скоро он мягко отстранил ее от себя и взял в машине большой фонарь.

— Подожди меня здесь, мне надо кое-что проверить.

Фиона стояла, сжимая одеяла, пока Берн быстро обходил дом. Девушка видела, как он повернул кран, и слышала, как он выругался, когда оттуда полилась только тоненькая струйка.

— У тебя был очень плохой управляющий, — попытался он перекричать нарастающий шум пламени. — Нам не удастся сохранить дом.

— Из-за слабого напора воды? — спросила она, когда он подошел к ней.

— Не только. Противопожарный ров весь зарос травой. Пламя теперь ничем не остановить. Сейчас мы ничего не сможем сделать.

— А пожарная бригада? — спросила Фиона.

— Может быть, они приедут слишком поздно. — Берн мрачно посмотрел на дом и покачал головой. — Обычно дом делают самым безопасным местом. — Он помолчал и добавил что-то, что Фиона не расслышала.

— Так что же нам делать?

— Выбираться отсюда, и как можно быстрее. — Он схватил ее за руку.

— Но ты же говорил…

Фиона в отчаянии оглянулась на дом. Он выглядел таким уязвимым. Беззащитным. Девушка не долго здесь прожила, но успела привязаться к нему, многое переделать. Фионе была ненавистна сама мысль, чтобы оставить его.

— Пойдем, Фиона. Времени нет.

Ветер принес целую россыпь искр на крышу дома. Берн рывком распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья и подтолкнул Фиону вперед.

— Забирайся внутрь. Я не собираюсь проводить свои последние мгновения на этом свете, споря с тобой.

Ей пришлось смириться. Она быстро села в машину, и тут же Берн опустился на соседнее сиденье. Дверца захлопнулась, и он повернулся к девушке.

Его глаза блестели в темноте. Он смотрел на нее с такой нежностью, что Фиона тут же простила ему невольную грубость.

— Пристегнись, — сказал Берн и завел двигатель. Машина тронулась с места и пересекла лужайку перед домом.

Берн повернул рычаг на приборной доске, и дорога перед ними ярко осветилась. В машине стало не так темно, и Фиона зачарованно разглядывала жесткое, но красивое лицо Берна. Быстро поняв, что сейчас не самое лучшее время предаваться фантазиям, девушка снова стала смотреть вперед.

— Берн, осторожно, впереди забор! — воскликнула она.

Он не ответил и, к ее удивлению, направил машину прямо на гирлянды колючей проволоки на ограде. Послышался звук, как будто лопнула металлическая струна.

Когда Фиона обернулась, чтобы посмотреть на дом, она увидела, что вокруг него бушует пламя. Сцена была жутковатой, как будто ожили декорации из фильма ужасов. Бедняжка никак не могла поверить, что все происходит не во сне. Всего лишь двадцать минут назад она мирно спала в своей постели.

Слезы навернулись ей на глаза, и она попыталась придвинуться к Берну, желая немного успокоиться. Но дорога была неровной, и машину постоянно трясло из стороны в сторону, поэтому Фиону тут же отбросило назад к дверце. Впереди показалась небольшая рощица, и в следующую секунду они уже мчались между стволов эвкалиптов и акаций, сминая под колесами огромного джипа молодые растения. Ветки хлестали по ветровому стеклу и царапали боковые дверцу машины.

Когда они въехали на вершину невысокого холма, Фиона снова обернулась и поискала глазами дом, но не увидела его. Позади была только сплошная стена огня.

— Как ты думаешь, что там происходит? — спросила она.

— Можем вернуться и посмотреть.

Джип внезапно бросило вперед, и они начали спускаться по почти отвесному берегу к устью реки. Вдруг колеса увязли в рыхлом песке, и машина забуксовала.

— Ну вот, теперь мы застряли, — прошептала Фиона, пытаясь не представлять себе, что с ними будет, когда огненная стена доберется до них.

Берн коротко усмехнулся.

— Я выброшу свои водительские права, если не заставлю эту старушку двигаться.

Он дернул рычаг переключения передач, мотор низко заурчал, и машина, медленно раскачиваясь, поехала по песку.

— К счастью, мы сможем выиграть время, вода задержит пожар, — сказал Берн, когда они вновь пробирались через невысокий кустарник и мчались мимо стволов и огромных валунов.

Он кивнул в направлении пожара. Огонь все еще освещал ночное небо, но с этого расстояния выглядел не таким зловещим.

— Мы немного оторвались от него, но я собираюсь повернуть на восток, чтобы наверняка убраться от него подальше. Если ветер не ослабнет, мы окажемся прямо на пути огня. Такой большой пожар, да еще при сильном ветре, может двигаться гораздо быстрее, чем мы по плохой дороге.

Фиона задрожала.

— Если бы не ты, мне бы не поздоровилось.

— Ты вела себе очень храбро, — похвалил ее Берн.

— Я была в панике.

Берн ухмыльнулся.

— По крайней мере, у тебя не началась истерика.

— Это только потому, что я знала — ты скоро приедешь.

Машина замедлила ход, а потом и совсем остановилась, но мотор продолжал работать. Берн посмотрел на Фиону, неожиданно отстегнул ее ремень безопасности и крепко прижал к себе. Щекой она чувствовала грубую ткань его рубашки и тепло его тела.

Девушка понимала, что он так добр с ней просто потому, что она оказалась в смертельной опасности, и помог ей, как помог бы любому соседу. Но когда он держал ее в объятиях, каждая клеточка ее тела отвечала ему. Фиона чувствовала запах его кожи, силу его рук, и ей хотелось остановить это мгновение.

Вой сирены внезапно нарушил тишину, и Берн посмотрел в окно.

— Это пожарная бригада из Гандаварры, — сказал он.

Она подняла голову и увидела огоньки фар, мелькающие между стволов деревьев справа от них.

— Может, дать им знать, что мы в безопасности? — спросила Фиона.

— Конечно. — Берн достал мобильный телефон. — Я позвоню им и скажу, что ты со мной.

Поговорив с диспетчером, он сказал:

— Здесь нам делать больше нечего. Поедем домой.

Домой.

Ее бросило в дрожь от мысли, что она попадет в дом Берна. Несмотря на пережитый ужас, Фиона все равно чувствовала волнение, когда представляла себе, как войдет туда.

Они снова двинулись в путь, прогрохотав колесами по мосту через реку, потом выехали на неровную проселочную дорогу. Фиона откинулась на спинку кресла и смотрела в окно. Мимо проносились тонкие стволы деревьев, свет фар окрашивал их кору в серебристый свет. Девушка зевнула и только сейчас поняла, насколько устала. Ей стало холодно, и она набросила себе на плечи одно из одеял, прихваченных из дома.

Фиона закрыла глаза и, скорее всего, уснула бы, если бы Берн не заговорил:

— Осталось совсем чуть-чуть.

Она снова открыла глаза и увидела, что они поворачивают на более широкую и ровную дорогу. Фиона всматривалась в темноту. Впереди что-то блеснуло. Она поняла, что это металлическая крыша дома Берна. Девушка опять зевнула и сонно спросила:

— Ты знаешь, который час?

— Около двух ночи, — Берн посмотрел на нее и улыбнулся. — У тебя будет возможность отправиться прямо в кровать. Наша комната для гостей всегда готова.

Он выключил фары, когда они подъехали к дому, но Фиона смогла рассмотреть высокие сосны, лужайку за ними и вытянутое низкое деревянное здание, выкрашенное в белый цвет. На веранде зажглись огни, освещая часть лужайки, и она увидела море цветов.

Когда машина остановилась, Берн вышел и открыл дверь перед Фионой.

— Насколько я знаю Эллен, она уже поставила чайник кипятиться, — сказал он.

— Эллен? — переспросила Фиона.

— Эллен Джексон. Моя домработница.

Конечно. Фиона раньше не задумывалась, как Берн ведет домашнее хозяйство. Теперь же она втайне надеялась, что Эллен Джексон не окажется молодой привлекательной девушкой.

Дверь открылась, и им навстречу вышла пожилая седовласая леди, выглядящая очень по-домашнему в розовом стеганом халате и голубых пушистых тапочках.

— Вот и вы. — Похоже, это и была Эллен. — Я так рада, что с тобой все в порядке, дорогая. — Она повернулась к Берну. — Пожар был очень сильный?

— Достаточно. Я не уверен, что пожарная бригада сможет спасти дом.

— О, это так печально. — На выразительном лице Эллен читалось сочувствие, и она порывисто обняла Фиону. — Бедная маленькая девочка! Заходите скорее. По крайней мере, вы сможете выпить по большой чашке горячего чая.

Она провела их в большую кухню в дальней части дома, и по дороге Фиона смогла оценить обстановку комнат. Она не могла не признать, что жилище Берна очень уютное.

Блестящие деревянные полы были покрыты персидскими коврами сочных цветов — бордового, синего и кремового. Элегантные лампы давали теплый свет. У стен находились высокие книжные шкафы со множеством полок. На дубовом буфете стояла огромная стеклянная ваза с невероятным букетом цветов.

В просторной, немного старомодно обставленной кухне полы были медового цвета, а на окнах висели голубые льняные занавески. Стулья, выкрашенные в красный цвет, стояли вокруг большого деревянного стола.

Именно о такой кухне Фиона мечтала, когда задумала переделать дом в «Белых утесах». Она опять вспомнила о несчастье, и на ее глазах уже в который раз появились слезы.

— Ну-ну, дорогая, присядь. — Эллен выдвинула один из стульев. — Ты многое пережила сегодня, и тебе пришлось понервничать.

— Спасибо, — благодарно ответила Фиона.

Эллен поставила перед девушкой кружку с дымящимся чаем и тарелку с домашним песочным печеньем.

— Давай, съешь что-нибудь и отправляйся в постель. — Эллен проявляла поистине материнскую заботу, которой так не хватало Фионе.

Прихлебывая горячий сладкий чай, она размышляла, где может быть Берн. Наконец она услышала его шаги в гостиной.

— Я разговаривал с пожарными, — сказал он, войдя на кухню. — Они уже контролируют ситуацию.

— Так быстро? Это очень хорошо. А что с моим домом? — спросила она.

Берн покачал головой.

— Боюсь, они не смогли его спасти.

Фиона кивнула. Она ожидала, что ей будет очень грустно, но, к ее удивлению, ничего подобного не произошло. Девушка была спокойна, и ей пришлось признать: это потому, что Берн рядом. Он нежно смотрел на нее, и в его взгляде не было и намека на прежнюю враждебность.

Глава восьмая

На следующее утро Фиона вышла к завтраку очень поздно: Берн, Райли, Эллен и Тед уже заканчивали есть.

Фиона вошла в кухню, одетая в те же джинсы и рубашку цвета хаки, что были на ней накануне. Девушка выглядела бледной, уставшей и несчастной. Круги под глазами говорили, что она совершенно не выспалась. Ее роскошные рыжие волосы были в беспорядке после сна.

Берн внезапно почувствовал напряжение. Да, Фиона — из тех женщин, которые и с утра умудряются выглядеть невероятно сексуально, подумал он.

— Мне показалось, что я слышала голоса, — проговорила девушка. — Сколько сейчас времени?

— Мне скоро идти в школу, — важно сказала Райли. Она была одета в школьную форму. Девочка с любопытством посмотрела на Фиону. — А ваш дом правда сгорел?

Берн быстро вмешался в разговор:

— Дай Фионе хотя бы присесть, прежде чем надоедать ей своими расспросами.

Райли повернулась к нему.

— А наш дом тоже сгорит? — спросила она.

— Нет, не сгорит, — он легонько щелкнул дочь по носу.

— А почему?

— Потому что твой папа за ним присматривает, — сказала Фиона, прежде чем Берн успел ответить.

Девушка посмотрела на него через стол. Их глаза встретились, и она улыбнулась ему краешком губ. У нее это вышло очень сексуально, и Берн с трудом смог проглотить кусок тоста, который успел откусить.

Эллен уже спешила к плите, где на сковородке аппетитно шипела яичница с беконом.

— Ты очень голодна, Фиона? — спросила она.

— Нет, я бы просто выпила чаю с кусочком тоста.

— Райли, тебе не пора отправляться в школу? — спросил Берн.

Эллен начала собирать девочке обед, чтобы та могла взять его с собой. К тому времени, как Тед повел Райли к воротам «Кулару», где их ждал школьный автобус, Фиона уже выпила одну чашку чая и налила себе вторую. Затем взяла еще один кусок тоста и намазала очень вкусным джемом, который Эллен сделала сама.

— Собираюсь съездить в «Белые утесы», посмотреть, как там дела, — сказал ей Берн. — Я подумал, что мог бы на время взять часть твоего скота сюда, в «Кулару».

Фиона отложила нож в сторону.

— Я поеду с тобой. Хочу помочь тебе.

Он нахмурился.

— Разве тебе не надо сегодня как следует отдохнуть и прийти в себя?

— Я хорошо себя чувствую, Берн, — возразила девушка.

Берн явно не ожидал, что она захочет поехать с ним.

— Понимаешь, я собирался поехать на лошади. Мне придется искать коров по всей ферме.

— Я все равно поеду.

— Ты умеешь ездить верхом?

— Умею. — Фиона упрямо подняла подбородок.

Мысль о том, что она может провести около него весь день, одновременно возбуждала и приводила в смятение. Он лихорадочно пытался найти способ отговорить ее.

— Разве ты не боишься лошадей?

— Только тогда, когда стою рядом с огромным жеребцом. Когда сяду верхом, все будет хорошо. Особенно если конь попадется спокойный.

Фиона смотрела на него, взволнованно и нетерпеливо ожидая ответа. Потом ее уверенность пропала, и она в смятении опустила глаза. Сердится ли он на нее? Вполне возможно.

— Ну ладно, — сказала она. — Признаю, что уже давно не ездила верхом.

— Насколько давно? — спросил Берн. Она пробормотала что-то невнятное.

— Насколько давно? — с нажимом повторил он.

— Несколько лет. Пять или шесть. Но когда училась в школе, все летние каникулы проводила на ферме дяди. Потом как можно чаще старалась проводить выходные, катаясь на лошадях. Ну а сейчас я слишком занята на работе, но уверена, что навыки у меня остались. Я быстро все вспомню.

Своим упрямством эта женщина напоминала Берну Райли.

И чему было очень простое объяснение. Воспоминание об этом вновь причинило ему боль.

— Я очень хочу пойти, Берн, — мягко сказала Фиона.

— Это займет весь день. Ты можешь сильно устать.

Она вздохнула, взяла свой тост и разрезала его на две половинки.

— Полагаю, это такой вежливый способ дать мне понять, что я буду тебе слишком большой обузой.

Вот он, его шанс. Он может освободиться от Фионы Макларен. Целый день без нее. Разве он не этого добивался?

Берн представил ее в седле, скачущей позади него и улыбающейся ему. Он подумал, что слишком долго ездил один. Он всегда пытался не обращать внимания, что Тесса не проявляла интереса к делам фермы. Берн глубоко вздохнул.

— Я поищу для тебя смирную лошадь. Для начала ты попробуешь проехаться по лужайке у дома.

В какой-то момент Фиона подумала, что не сможет сесть на лошадь. Кобыла по кличке Серая Леди стояла достаточно спокойно. Но седло было так высоко от земли, даже выше, чем она помнила. Вообще-то, Фиона немного приукрасила, когда сказала Берну, что не ездила верхом пять или шесть лет. На самом деле она не подходила к лошадям лет десять.

Но она знала, что не должна показывать свой страх. Берн воспользуется первой же возможностью, чтобы отправить ее назад. Фиона взяла поводья, поставила ногу в стремя и села в седло.

На ее счастье, Серая Леди даже не шелохнулась. Фиона глубоко вздохнула. Она расправила плечи и выпрямилась в седле, судорожно сжимая в руках поводья. После этого обернулась и улыбнулась Берну.

— Все в порядке? — спросил он.

— Конечно.

Лошади пошли шагом, но Фиона нервничала под внимательным взглядом Берна. Серая Леди оказалось очень смирной лошадью, и вскоре Фиона начала расслабляться и наслаждаться неторопливой поездкой. Когда они выехали из ворот поместья и пустили лошадей легким галопом, Фиону захлестнула волна радости. Ей приносило истинное удовольствие скакать на сильной лошади.

Девушка знала, что все ее мышцы к концу дня будут немилосердно болеть, но сейчас ее это не беспокоило. Сейчас она собирается провести весь день в компании Берна.

Почерневшие деревья в «Белых утесах» все еще тлели, поэтому Берн и Фиона обошли их стороной. Девушка вскрикнула, когда увидела, как много разрушений принес пожар.

Фиона уже видела последствия лесных пожаров, но тогда она ехала в своей машине по шоссе. В таких случаях она обычно чувствовала сожаление. Но теперь это была ее личная потеря.

За прошедшие несколько недель она ощутила свою связь с этой землей. Сейчас ей было больно смотреть на обгоревший склон холма, покрытый сотнями черных, безжизненных стволов деревьев. Она видела голую землю и камни, где только вчера зеленела листва, а в высокой сочной траве кенгуру нежились на солнышке.

Теперь над этим безрадостным пейзажем летали ястребы и вороны, и Фиона содрогалась при одной мысли о бедных погибших животных.

Казалось просто невероятным, что надо всем этим кошмаром может быть такое чистое голубое небо.

Берн молча ехал рядом с ней.

— Ты удивишься, как быстро тут все оживет, — сказал он. — Через неделю или около того на деревьях уже появятся зеленые побеги.

Но потом они добрались до руин, в которые превратился дом.

Железная крыша покривилась и осела, стены почернели, а в некоторых местах и вовсе разрушились. В ее бывшей спальне пустые оконные створки болтались на петлях.

Берн повернулся к Фионе. Его глаза потемнели от сочувствия к ней.

— Сомневаюсь, что здесь что-нибудь уцелело.

Фиона старалась держаться мужественно и грустно улыбнулась ему.

— Хорошо, что я не успела далеко зайти с ремонтом.

— У тебя есть страховка? — спросил он.

— Да, дом и имущество были застрахованы.

— А скот?

— Я не уверена, но, скорее всего, тоже.

Она смотрела на дом, и слезы появились у нее на глазах. Ее ноутбук остался внутри, но, к счастью, все важные файлы она успела скопировать еще до отъезда из Сиднея. Еще там была одежда, но тоже ничего особенного, кроме платья, которое она надевала на бал-маскарад. Ну, а плеер с ее любимой музыкой вообще легко было заменить.

Но в доме оставались вещи Джейми. В том числе и фотографии.

Эти чертовы фотографии, которые перевернули жизнь Берна, исчезли, превратились в пепел.

Какая жестокая ирония! Если бы у нее не было этих доказательств, она бы никогда не вернулась в «Белые утесы» и уж точно не причинила бы такую боль Берну.

— Достаточно насмотрелась? — спросил он.

Фиона кивнула в ответ.

— Может, выпьешь чаю? Тебе станет легче, — предложил Берн.

— Чаю? — она удивленно посмотрела на него.

— Ну да. Мы же в походе. Сейчас спустимся к реке и попьем чаю, прежде чем искать скот.

Они в походе. Фиона улыбнулась.

— Конечно, пойдем.

Пожар не добрался вплотную к реке, поэтому они расположились на траве на берегу. В седельной сумке Берна был походный котелок и все, что нужно для приготовления чая. Они развели небольшой костер из тонких веточек и наполнили котелок водой из реки.

Место было очень красивым. Было так приятно сидеть на берегу, смотреть на воду и слушать потрескивание костра, что Фиона попыталась не обращать внимания на боль в мышцах и напряжение в бедрах. Но она не могла выбросить из головы мысли о фотографиях Джейми и той боли, которую они причинили.

— Ты будешь строить новый дом? — спросил Берн.

Девушка вздохнула и усмехнулась.

— Думаю, это будет зависеть от того, кто захочет купить его.

— Я все еще заинтересован в покупке.

Она задумчиво кивнула и нахмурилась.

— В завещании моего брата есть условие, касающееся его ребенка. Поэтому тебе… тебе не придется покупать все поместье. Половина его и так…

Она не смогла закончить предложение.

Берн сидел, глядя на огонь, и так долго молчал, что Фиона пожалела, что вообще заговорила. Он был так добр к ней вчера, да и сегодня утром тоже. Девушка чувствовала, что отношения между ними налаживаются, а теперь она снова все разрушает.

Фиона закусила губу и стала смотреть, как пузырьки в котелке поднимаются на поверхность.

Наконец она не выдержала и мягко сказала:

— Берн, я сама не одобряю поведение моего брата. Мне неприятно то, что он сделал. Мне невыносима мысль, что он мог разрушить твою семью.

Вода в котелке с шумом закипела. Берн бросил туда горсть чайных листьев и веточкой размешал их. Вода тут же потемнела и стала коричневого цвета. Используя ветку покрепче в качестве рычага, он снял котелок с огня.

Берн посмотрел на Фиону, тщательно контролируя каждое свое движение, затем перевел взгляд на угли от костра.

— Если тебе будет легче, я не думаю, что моя жена изменила мне с твоим братом.

Фиона застыла от изумления.

Берн поставил у котелка две зеленые эмалированные кружки, банку с сахаром и чайную ложку.

— Перед тем как мы поженились, у нас с Тессой были довольно странные отношения. Мы то сходились, то опять расходились, — сказал Берн, не глядя на Фиону. — Однажды мы решили окончательно расстаться. Тесса, конечно, ужасно расстроилась, уехала назад в Сидней и возобновила отношения со старым приятелем.

— С Джейми?

Берн кивнул.

— Когда она уехала, я понял, что свалял дурака. Надо было сразу за ней поехать, но на ферме накопилось полно дел. Я отправился за ней, как только смог. — Он взял котелок и разлил крепкий, почти черный чай по кружкам. — Положить тебе сахар?

— Раз чай такой крепкий, то положить. — Фиона приняла от него кружку и спросила: — Итак, ты поехал в Сидней и нашел Тессу? С Джейми?

— Один наш общий друг сказал мне, что она живет в квартире одна, но часто встречается со старым другом еще с университетской скамьи.

— Что произошло, когда ты появился? Она была рада тебя увидеть?

Берн снова кивнул.

— Я нашел ее и извинился. Я завоевал ее любовь. — Берн улыбнулся. — Мы поженились через две недели.

Фиона пила крепкий сладкий чай, приятно пахнущий дымом, и думала о том, как Берн Драммонд завоевал любовь женщины. Должно быть, это было очень волнующе и романтично. Неожиданно она почувствовала болезненный укол ревности.

— Значит, вполне возможно, что Тесса сама не знала, что ее ребенок от Джейми, — осторожно предложила Фиона.

Берн оторвал взгляд от костра и посмотрел ей в глаза.

— Я уверен, что Тесса так и не поняла этого.

Сделав еще один глоток чая, Фиона почувствовала огромное облегчение. Она была счастлива услышать, что ее брат не пытался разрушить семью Драммондов. Жена Берна не обманывала его.

Мир вокруг нее начал снова обретать краски.

— Спасибо, что рассказал мне все это, — произнесла она.

Берн допил свой чай и взял котелок.

— Тебе налить еще? — спросил он.

— Нет, спасибо. Мне уже хватит.

Он налил себе еще чая и добавил сахар.

Оставался еще один вопрос, который Фионе было необходимо обсудить с ним.

— То, что Джейми купил соседнюю ферму, — просто совпадение?

Берн нахмурился.

— Возможно. — Он опять посмотрел в ее глаза, и сердце Фионы быстро заколотилось. — Думаю, эту тайну нам никогда не разгадать.

Берн выплеснул остатки чая на тлеющие угли, зачерпнул котелком еще воды и снова вылил на потухший костер, убедившись, что не осталось ни одного тлеющего уголька.

— Не хочу, чтобы начался еще один лесной пожар, — объяснил он.

Взобраться обратно на Серую Леди было невероятно тяжело. Фиона пыталась оставаться в хорошей физической форме с помощью занятий танцами, но никогда не делала упражнения на ту группу мышц, которая была задействована в верховой езде. К концу дня она чувствовала себя измотанной, как никогда.

В «Кулару» они возвращались уже в сумерках, когда на темнеющем небе появилась яркая полная луна. Всюду слышался стрекот сверчков и пение цикад.

Фиона не обращала внимания на все это великолепие, она слишком устала, и у нее болело все тело. Девушка боялась, что уже никогда не сможет сесть в седло.

Весь день она старалась держаться наравне с Берном, не жаловаться и не причинять ему беспокойства. Фиона следила за тем, чтобы не показать ему свою слабость, и один раз даже помогла Берну выгнать из оврага целое стадо перепуганных коров и направить его в безопасное место на одно из пастбищ «Кулару».

Когда они наконец закрыли ворота за последним животным, Берн широко улыбнулся, тепло посмотрел на нее и сказал:

— Ты просто молодец, Фиона.

Этой скупой похвалы оказалось достаточно, чтобы наполнить ее счастьем.

Но несколько раз в течение дня, когда Берн смотрел в другую сторону, она привставала в стременах, пытаясь уменьшить напряжение на внутренней поверхности бедер и избавиться от боли.

Теперь последует расплата за день, проведенный в седле. Спина и плечи болели, а бедра просто горели. Берн шел вереди нее, ведя своего коня под уздцы.

— Можешь идти в дом, — сказал он, — я позабочусь о лошадях.

— А что нужно сделать?

Он пожал плечами.

— Ничего особенного. Почистить, покормить. Снять седла.

— Я могу помочь? — спросила Фиона.

В его глазах зажегся веселый огонек.

— Нет, не можешь. Ты слишком устала.

— Это что, так заметно? — грустно спросила она.

Берн тихо рассмеялся.

— У тебя же глаза закрываются.

У нее не осталось сил с ним спорить. Девушка даже не была уверена, что сможет спешиться с лошади. Честно говоря, она не была уверена, что вообще сможет двигаться.

Подъехав к ступенькам дома, Фиона, к своему ужасу, поняла, что ее ноги свело так сильно, что она не может ими пошевелить.

— Давай я тебе помогу, — сказал Берн.

Услышав его низкий голос совсем рядом с собой, Фиона вздрогнула. Она не слышала, как он подошел, и увидела, что он успел привязать лошадей к перилам веранды.

— У меня небольшая судорога. Я же провела в седле весь день. Сейчас все будет в порядке.

— Тебе нечего стесняться, — мягко сказал он. — Давай-ка освободим твои ноги.

Она почувствовала, как он крепко обхватил ее лодыжку, ослабляя стремена, потом сделал то же самое с другой стороны.

— Вот так. Теперь наклоняйся на бок. Я тебя поймаю.

— Нет, я не могу.

— Фиона, не спорь, — твердо сказал он.

У нее не было другого выбора, кроме как послушаться его.

Фиона неуклюже перевалилась через спину лошади, но Берн очень легко поймал ее и держал на руках, как будто она весила не больше Райли. Девушка в последний раз попыталась протестовать, когда он понес ее по ступенькам в дом, но он не обратил на это никакого внимания. Тогда Фиона решила просто наслаждаться ощущением его сильных мускулистых рук.

Она не помнила, чтобы ее когда-либо носили на руках, даже отец. Фиона столько лет прожила, пытаясь быть сильной.

Она была одной из самых бедных учениц в школе. Ее детство было трудным, но потом стало еще хуже. В деловом мире всем заправляли мужчины, и ей там места не было.

А теперь Берн бережно нес ее, будто драгоценную ношу. Он крикнул Эллен, чтобы та наполнила ванну горячей водой. Через секунду экономка уже была рядом с ними, суетясь и причитая, как никогда не делала мать Фионы.

— Со мной все в порядке, Берн! — уже в который раз повторила девушка. Впрочем, она не имела ничего против того, что Берн продолжал держать ее на руках, пока ванна наполнялась водой. Их окутывал аромат лаванды.

— Я принесла все, что нужно. Шампуни, лосьоны, мыло, соль для ванны, — сказала Эллен и снова поспешила на кухню, бормоча что-то об ужине, который остался в духовке.

Берн осторожно опустил Фиону на стул.

— Можешь оставаться здесь сколько хочешь. Не забудь добавить в воду соль для ванны, она поможет мышцам расслабиться, — сказал он.

— Я чувствую себя ребенком.

Он покачал головой и нежно дотронулся до ее щеки.

— Это моя вина. Не надо было ездить так долго, да и работка была не из легких. — Берн бережно провел подушечками пальцев по ее коже. Фиона задрожала. — Тебе помочь раздеться? — спросил он.

Она посмотрела на него и увидела его сексуальную улыбку, которую никак не ожидала от такого жесткого человека, как Берн Драммонд. Несмотря на боль во всем теле, Фиона почувствовала нарастающее желание.

— Я сама справлюсь, спасибо. — Девушка строго посмотрела на него, просто потому что так требовали правила приличия, а не потому, что она хотела, чтобы он ушел.

Тем не менее Берн вышел из ванной комнаты, но, как только он скрылся за дверью, она поняла, что у нее неприятности. Очень большие неприятности.

— Берн, — позвала она.

Услышав ее голос, он резко остановился.

— Кажется, я не могу снять ботинки. Ты мне не поможешь?

Его тело мгновенно среагировало на ее слова. При мысли, что он сейчас вернется в ванную, его охватил жар.

Когда Берн стоял там раньше, он думал только о том, как Фиона будет снимать одежду и погружаться в горячую воду. Тогда ему удалось уйти как раз вовремя. Теперь же он входил к ней в комнату с неистово бьющимся сердцем.

Девушка сидела точно так же, как он оставил ее, только одну ногу поставила на бортик ванны. Ее бледное лицо обрамляли кудряшки, намокшие от наполнявшего комнату пара.

— Извини, но я не могу сама справиться, — жалобно сказала Фиона.

— Ничего страшного, я помогу, — ответил он, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Берн опустился на колени и стянул с нее высокие ботинки и носки. Он не мог отвести взгляда от ее маленьких изящных ступней.

К его горлу подкатил комок, и он быстро поднялся на ноги.

— С джинсами сама справишься? — спросил он.

Фиона слабо улыбнулась.

— Надеюсь, что справлюсь.

Она попыталась встать и поморщилась от боли.

— Облокотись на меня, — сказал Берн хриплым голосом.

Он поддерживал ее, пока она не выпрямилась. Он уже понял, что джинсы она сама снять не сможет, в этом не было никакого сомнения.

Чем быстрее все это кончится, тем лучше.

Стараясь выглядеть уверенно, Берн нахмурился, снова опустился на колени и расстегнул ее джины. Он увидел ее обнаженную кожу и белые шелковые трусики. Громадным усилием воли он заставил себя не смотреть на Фиону и стянул брюки с ее стройных округлых бедер.

Берн почувствовал, что она оперлась на его плечи, когда он освобождал ее ступни от джинсов. Фиона пробормотала слова благодарности.

Отчаянно желая посмотреть на нее, Берн перевел взгляд на бело-зеленую плитку над ванной и прерывисто вздохнул. Потом все-таки не утерпел и быстро взглянул на Фиону. Оказалось, что она неотрывно наблюдает за ним.

— Теперь все? Дальше сможешь сама? — спросил он.

— Да, конечно, — ее голос звучал приглушенно.

Берн развернулся. Но уже на выходе он увидел, как Фиона стоит посреди ванной комнаты, одетая в одну бледно-розовую рубашку, которая доходит ей только до середины бедер.

Не говоря ни слова, он поспешил убраться оттуда подальше.

Было уже совсем темно, когда Фиона проснулась.

Сначала девушка не могла понять, где находится. Она осмотрела незнакомую комнату, слабо освещенную звездами. Здесь был простой маленький сосновый комод, прозрачные белые занавески на окнах в старомодных рамах, а на стене висело вышитое крестиком изображение диких цветов.

Тогда она все вспомнила.

Фиона уснула в ванной и проснулась только тогда, когда услышала стук в дверь. Пришла Эллен и помогла ей выбраться из воды. Она чувствовала себя слишком усталой и разбитой, даже чтобы поужинать. Фиона завернулась в роскошный халат и с трудом добралась до своей временной комнаты. Она увидела ослепительно белые простыни, мягкие взбитые подушки и шелковую ночную рубашку приятного бледно-персикового цвета. Там даже была новая расческа.

— Берн отправил меня в Гандаварру, купить все эти вещи для тебя, — объяснила Эллен. — Он дал мне такой огромный список. Но тебе на самом деле все это необходимо, дорогая.

Как мило с его стороны.

Фиона попробовала пошевелиться и проверить, насколько сильно болят мышцы. Она долго пролежала в одном положении и боялась, как бы ей не стало хуже.

В животе заурчало, и Фиона поняла, что хочет есть. И не просто хочет есть — буквально умирает от голода. Она пропустила ужин, да и обед тоже. Утром она немного поела, а потом они с Берном пили чай на берегу реки, но это было так давно! Будет ли ей очень больно, если она проберется на кухню и соорудит себе поздний ужин?

Тут она услышала какой-то звук в коридоре. Шаги. Затем дверь открылась, и на пороге появился чей-то силуэт.

Сердце Фионы бешено забилось, и она приподнялась на локтях.

— Берн, это ты? — в волнении спросила она.

— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — сказал он, входя в комнату.

— Который сейчас час? — спросила Фиона. Сознание того, что он стоит столь близко от ее кровати, повергало ее в сладкое волнение.

— Еще не очень поздно. Около одиннадцати. Все уже легли. Ты хочешь есть?

— Да, вообще-то, очень хочу. Я как раз собиралась наведаться на кухню.

— Оставайся здесь. Я тебе принесу чего-нибудь на подносе.

Фиона откинула простыни в сторону и оглянулась в поисках халата.

— Нет, Берн, ты уже и так много сделал для меня.

— Оставайся здесь, — повторил он. — Эллен что-то оставила для тебя на кухне. Она предположила, что ты можешь проснуться посреди ночи страшно голодной. Еду надо просто разогреть в духовке.

Он развернулся и уже хотел выйти из комнаты.

— Берн, — нежно сказала Фиона, когда он подошел к двери. — Спасибо тебе. За все. Ты был так добр, что послал Эллен купить все эти вещи для меня. — Она дотронулась до кружева на ночной рубашке. — Она очень красивая.

Несмотря на то что в комнате было темно, девушка увидела огоньки в его глазах, когда он улыбнулся ей.

— Да, ты права. Рубашка замечательная.

Он вышел из комнаты, но через несколько минут вернулся с подносом и оставил его на комод.

— Пахнет вкусно, — заметила Фиона.

Девушка думала, что Берн сразу уйдет, но он остался стоять около кровати.

Она так хотела его, что ей стало трудно дышать. Дело было не только в его широких плечах, высоком росте и выдающихся мускулах. В нем была какая-то почти первобытная мужская сила, которую она никогда не чувствовала в других мужчинах.

Ее тело реагировало так, как будто он ласкал ее. Она ощущала, как глубоко внутри нее зарождается желание, и ее грудь напряглась, натягивая шелковую ткань ночной рубашки.

Он присел на край кровати, и Фиона затрепетала.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он.

Как?… Схожу с ума от желания.

— Все еще не очень, но, думаю, жить буду.

— Наверное, ты уже никогда не захочешь ездить верхом.

— Не знаю, но уж точно не завтра.

Они оба улыбнулись, и Фиона опять поразилась. Неужели это тот самый Берн Драммонд, молчаливый и высокомерный? Почему же он сейчас смотрит на нее с таким желанием и безграничной нежностью?

Его загорелая рука лежала в нескольких сантиметрах от ее бедра, четко выделяясь на фоне белой простыни.

Догадывался ли он, что она чувствует сейчас? Понимает ли, что она все сильнее влюбляется в него?

Сгорая от нетерпения, Фиона осторожно дотронулась кончиками пальцев до его руки. Прикосновение было нежным, как перышко, но и этого оказалось достаточно.

Она почувствовала, как Берн задрожал, затем со слабым стоном наклонился к ней и прижался губами к ее губам.

Ее тело напряглось, когда он приподнялся на локтях и навис над ней. Они не дотрагивались друг до друга, соприкасались лишь их губы. Это был самый потрясающий, самый соблазнительный поцелуй в ее жизни. Через секунду она уже пылала от желания.

Фиона так долго ждала этого, целыми днями мечтала о Берне. Не в силах сдерживаться, она обвила его руками и бесстыдно выгнулась навстречу ему.

Все его попытки быть нежным провалились. Берн запрокинул ее голову и начал целовать жадно, почти грубо. Его руки ласкали ее тело. Он провел ладонями по ее обнаженным плечам, приникнув губами к голубой жилке на шее.

Ей безумно захотелось дотронуться до него, и она дернула его рубашку вверх, пытаясь вытащить ее из джинсов. Ее руки задрожали, когда она почувствовала его горячую упругую кожу. Ладонями она гладила его крепкую грудь.

Берн застонал и освободил бретельки ее ночной рубашки.

— Ты невероятно красива, — прошептал он, когда опустил рубашку к талии, обнажив грудь Фионы.

Он накрыл губами ее сосок и легонько сжал его.

Фиона вскрикнула от наслаждения. Ее бедра прижались к нему, и она обхватила его ногами.

Внезапно она вскрикнула еще раз, на этот раз уже от боли в мышцах.

Берн тут же отстранился.

— Извини, — сказал он. — Я не хотел сделать тебе больно. Я… я забыл.

— Все в порядке, — ответила девушка, протягивая к нему руки, отчаянно желая, чтобы он вернулся. — Ты не можешь сделать мне больно. Это всего лишь судорога.

В самый неподходящий момент!..

Покачав головой, Берн взял ее руки в свои и отодвинулся от нее.

— Извини, я увлекся.

— Спасибо тебе за это, — прошептала она.

Он нежно улыбнулся, поднял бретельки рубашки Фионы и снова поцеловал ее в губы, очень мягко, и этот поцелуй был слабым подобием того, с которого все началось. Девушка страстно поцеловала его в ответ, но он уже был далеко от нее.

— Я не для того предоставил тебе приют в моем доме, чтобы соблазнять тебя, — сказал он.

— Какая жалость, — не удержалась она. — У тебя это так хорошо получалось.

Фиона увидела, что в его глазах промелькнуло удивление.

— Ешь свой ужин, а то остынет, — сказал он и вышел из комнаты.

Много позже, когда ужин был съеден, Фиона лежала в постели. Она была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Теперь она знала, что сильно влюблена в Берна. Она никогда не встречала мужчин, подобных ему. Теперь жизнь без него не имела смысла.

Также Фиона понимала, что для него этот поцелуй ничего не значил, просто очередная интрижка. Но даже если он никогда не ответит ей взаимностью, она всегда будет его любить.

Стоя у окна в своей спальне, Берн смотрел на темные деревья. Смятые простыни на кровати служили доказательством, что ночь для него была беспокойной.

Фиона сводила его с ума, и он не знал, что с этим делать. У него в голове было множество мыслей, но он не мог зацепиться ни за одну из них.

Не было смысла притворяться, что она ему безразлична. Она очень много для него значит. И по всем признакам он тоже ей нравится. Каждый раз, когда он подходил к ней, каждый раз, когда поддавался искушению и целовал Фиону, он чувствовал в ответ ее страсть и желание.

Было трудно отрицать, что между ними существует притяжение.

Но что ему делать со своими чувствами? Что он хочет?

Все вокруг, включая его мать и друзей, говорили ему, что «пора начать жить заново». Он понимал: они имели в виду, что ему пора найти себе женщину.

Митч Лейтон не раз заводил этот разговор:

— Признай, Берн, что такому мужчине, как ты, женщина просто необходима.

Берн советовал бедному Митчу отправиться куда подальше и не лезть не в свое дело.

Теперь он понимал, что друзья хотели уберечь его от безрадостной жизни в будущем. Они не желали, чтобы он превратился в мрачного брюзгу и женоненавистника. Берн глубоко вздохнул, отошел от окна и лег в постель.

Жена, которую он любил, умерла три года назад и уже никогда не будет рядом с ним. Три года… Чуть больше тысячи дней… И ночей.

Неужели он на самом деле сможет справляться со всем один? Неужели он сможет прожить всю жизнь без женщины?

Глава девятая

Когда на следующее утро Фиона зашла на кухню, она с удивлением обнаружила, что Райли уже отправилась в школу, а Эллен и Тед принялись за повседневные работы по хозяйству. Зато Берн все еще сидел за столом, допивая свой кофе.

Едва взглянув в его глаза, Фиона почувствовала покалывание во всем теле. Она надеялась, что не покраснела.

— Доброе утро, — с улыбкой сказал Берн. — Надеюсь, ты хорошо спала?

— Просто великолепно, — соврала она. — А ты?

Он усмехнулся и уставился на свою чашку.

— Бывало и лучше.

Фиона вздрогнула. Значит, он провел такую же беспокойную ночь, как и она сама!

— Как сегодня твои мышцы? — спросил он.

— Чудесно. Как новенькие.

— Врунья.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Да, ты прав. Еще немного больно, но я скоро поправлюсь.

Из ее спальни послышался звонок мобильного телефона. Берн вопросительно взглянул на девушку.

— Ты не хочешь взять трубку?

— Без толку, — ответила она, взяв кофейник и наполнив чашку крепким, ароматным напитком. — Батарейка села, и я ни с кем не могу поговорить. Все время прерывается. А телефон я не могу подзарядить, потому что адаптер сгорел в доме.

— Ты всегда можешь позвонить в офис и дать сотрудникам мой номер телефона.

— Спасибо, мне, похоже, придется воспользоваться твоим предложением, — она улыбнулась ему. — Но это все потом. В конце концов, им надо как-то без меня справляться. Я же в отпуске.

Она открыла ящик, где хранился хлеб, и взяла одну из булок, которые испекла Эллен.

— Я могу это взять?

— Конечно. — Берн вскочил на ноги. Он выглядел смущенным, потому что забыл об обязанностях хозяина дома. — Давай я тебе ее порежу.

— Не надо, спасибо. Я сама справлюсь.

Фиона нашла хлебный нож, аккуратно отрезала несколько кусочков и положила их в тостер. Затем села за стол, прихлебывая кофе в ожидании тостов.

— Я так понимаю, что работа у тебя довольно напряженная, — сказал Берн.

Она кивнула.

— Да, и становится все хуже.

Тосты поспели. Фиона положила их на тарелку и подсела к Берну.

Он смотрел, как она намазывает поджаристый хлеб маслом, и сказал:

— Я почти ничего не знаю о твоей работе.

— Может, это и хорошо. Сомневаюсь, что тебе будет интересно.

— С чего ты взяла?

Девушка удивленно взглянула на него. Он улыбнулся.

— Мне интересно все, что связано с тобой, Фиона. Я хочу узнать тебя получше.

Ее сердце забилось быстрее.

Берн сидел, откинувшись на спинку стула, и приготовился внимательно ее слушать.

Сильно взволнованная его интересом, Фиона намазала тост джемом и откусила маленький кусочек.

— Насколько я понял, ты занимаешься маркетингом, и довольно успешно, — сказал он. — Я прав?

— Совершенно верно.

— С чего все началось?

Фиона нахмурилась.

— Ты действительно хочешь это знать?

— Хочу.

Берн говорил правду, она видела это по его глазам.

Стараясь не выглядеть слишком довольной, девушка начала рассказывать:

— Сначала я работала в журнале под названием «Городская жизнь». Он специализировался на рекламе ресторанов, винных магазинчиков, застройщиков. Мне было интересно заниматься этим, поэтому я решила поступить в университет и изучать маркетинг. — Она помолчала и откусила еще кусочек тоста. — После окончания университета мне удивительно повезло. Я встретила Рекса Хартли. В то время он вел дела по-старому, в основном работая с черно-белыми газетными объявлениями. Думаю, он надеялся, что я внесу свежую струю и вдохну новую жизнь в его бизнес. Пару лет спустя он назначил меня младшим партнером. Я была вне себя от счастья.

— Младшим партнером… — повторил Берн удивленно. — Должно быть, этот Хартли очень тебя ценит.

— Ему нравилось, что я молода и у меня иного свежих, неизбитых идей. Но у меня также есть способность предвидеть, какой проект будет успешным, а какой провалится.

— А тебе нравится работать с ним?

— Конечно. У него высокая репутация, которую он завоевывал годами. Мы с ним — хорошая команда. Рекс доверяет мне, а я уважаю его доброе имя.

— Он уже пожилой человек? — спросил Берн.

Фиона кивнула.

— Это еще одна причина, по которой мне приятно с ним работать. Мне не нравится, когда маркетингом занимаются одни только молодые люди. Знаешь, такие, как сейчас принято говорить, метросексуалы — пуговицы не застегнуты, крашеные волосы и так далее.

Она уже хотела было добавить, что предпочитает таких мужчин, как он, — простых, немного старомодных.

Но Берн уже задал следующий вопрос:

— Как называется твоя компания?

— «Хартли и Макларен». — Девушка улыбнулась ему. — У нас есть большие заказы. Государственные ведомства, почтовые службы, горная промышленность.

Фиона почувствовала растущее напряжение Берна и быстро сменила направление разговора:

— Но есть и обратная сторона. У меня не было отпуска уже пять лет. Я уезжала из Сиднея только на какой-нибудь семинар или конференцию.

В отчаянии она увидела, что выражение лица Берна изменилось. Та беззаботность, с которой он начал разговор, испарилась, и сейчас он выглядел угрюмым и напряженным.

— Значит, сейчас у тебя отпуск? — спросил он.

— Да. Мне необходимо было решить, что делать с «Белыми утесами». Рекс видел, что я места себе не нахожу, поэтому дал мне время, чтобы разобраться со своими проблемами. И вот я здесь, наслаждаюсь отдыхом.

— Думаю, именно за этим ты отправилась на Весенний бал.

Это странное замечание удивило ее. Берн не смотрел на нее, и Фиона поняла, что он думает о маскараде. Она тоже вспомнила бал, их поцелуй, гнев Берна и все то, что произошло после, включая вчерашнее происшествие.

Берн посмотрел на свои руки.

— Не очень веселый отпуск у тебя получился. Не вышло насладиться отдыхом.

Девушка пожала плечами.

— У меня никогда не получается толком отдохнуть. Я просто не умею это делать. Если бы я попала на необитаемый остров, то, скорее всего, составила бы маркетинговый план для кокосовых орехов.

Берн невесело улыбнулся в ответ и встал из-за стола.

— Никогда не поздно научиться. Сегодня тебе надо отдохнуть. Почитай книгу, прими горячую ванну.

Их дружеская беседа явно подходила к концу, и Берн собирался покинуть ее. Было очевидно, что она каким-то образом его расстроила. В конце концов, он сам настаивал на беседе с ней. «Мне интересно все, что связано с тобой, Фиона». Но когда она все ему рассказала, он выглядел недовольным. Она разочаровала его?

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросила девушка.

— Я нанял бригаду рабочих, чтобы починить тебе забор, — он посмотрел на часы. — Они уже скоро приедут. Мне пора идти.

Первым, что услышал Берн, вернувшись домой тем вечером, был счастливый смех Райли. Удивленный, он поспешил в гостиную и увидел Райли и Фиону, растянувшихся на ковре. Они играли в домино. Вокруг них были разбросаны другие игрушки.

Услышав его шаги, Фиона подняла голову. Ее зеленые глаза загорелись еще ярче, когда она увидела его. Берн подавил волнение.

— Похоже, вы тут веселитесь, — сказал он.

— Еще как! — Райли вскочила и подбежала к нему. — Мы так много играли! А еще Фиона научила меня делать растяжку.

— Растяжку? — переспросил он.

— Ну да. Я ей научилась на уроках танцев, — объяснила Фиона.

Его взгляд скользнул по стройному, гибкому телу девушки. Она была одета в футболку и спортивные штаны, которые накануне купила ей Эллен.

— Мышцы еще болят?

Она поморщилась.

— Да, и еще довольно сильно.

Берн кивнул. Он знал, что должен уйти, чтобы не мешать им играть. Он провел весь день, напоминая себе о том, что Фиона не для него. Она — городская деловая женщина с успешной карьерой, они не могут быть вместе. Вот почему он должен сейчас уйти и принять душ. Холодный душ.

Вместо этого Берн сел на корточки около Фионы и сказал:

— Тебе нужен массаж.

Закрыв глаза, она вздохнула с сожалением.

— О, я бы все отдала за хороший массаж.

— Нет необходимости, — сказал он, положив руку на ее плечо. — Я могу сделать его совершенно бесплатно.

В ответ она так ему улыбнулась, что у него перехватило дыхание.

Фиона перекатилась на живот и пробормотала:

— Я очень благодарна за заботу.

— Пап, что ты делаешь?

Он почти забыл о Райли, которая с любопытством наблюдала за каждым его движением.

Берн откашлялся.

— Я разминаю больные мышцы Фионы.

И стараюсь не замечать, как прекрасно она выглядит и какая мягкая у нее кожа.

— Можно, я тебе помогу?

— Конечно.

Спасибо, ребенок, благодаря тебе я буду в безопасности.

— Будь очень осторожен, пожалуйста. — Фиона посмотрела на него, хитро и соблазнительно улыбнувшись. Берн почувствовал прилив желания.

Это безумие. Он должен вспомнить об их утреннем разговоре, о том, что у них не может быть будущего. Он не должен быть здесь, дотрагиваться до нее, притворяясь, что делает ей массаж.

Держись от нее подальше, приятель.

С этого момента он должен быть вдвойне осторожен. Как только закончится ужин, он найдет причину чаще отлучаться из дома. Чинить трактор, например. Не важно, лишь бы уйти подальше от опасной зоны, где он постоянно видит эту женщину.

Следующий день Берн провел на безопасном расстоянии от Фионы. Он даже не спросил, чем она собирается заниматься в его отсутствие, поэтому его ожидали несколько сюрпризов, когда он вернулся домой сразу после заката.

Сначала он заметил, что машины Теда нет перед домом. Он встревожился. Может, что-то случилось и ему срочно пришлось отправиться в город?

Второй сюрприз ждал его в доме. Когда он проходил по веранде, до него донесся аромат итальянской еды — аппетитный запах чеснока, помидоров и трав. Эллен такое обычно не готовила. Его тревога усилилась.

А потом он услышал звуки. Женский смех. Джазовая музыка на фортепиано. Голос Райли, захлебывающийся от восторга.

Он подошел к двери кухни.

Фиона, чьи волосы были убраны в небрежный узел, стояла у плиты и помешивала что-то деревянной ложкой в большой кастрюле. Райли сидела на высоком стуле и смеялась. Ее темные волосы были аккуратно уложены в красивую высокую прическу.

Они обе повернулись к нему, когда он вошел в комнату. Их лица раскраснелись от тепла, исходящего от горячих кастрюль, а глаза блестели от радости.

— Что здесь происходит? — спросил он.

К этому моменту он почти уверился, что с Эллен что-то произошло. Но тогда Фиона и Райли не веселились бы так.

— Привет, папочка! — радостно воскликнула девочка. — А мы с Фионой готовим ужин.

— Где Эллен?

— У нее выходной день. Точнее, вечер, — сказала Фиона. — Сегодня в кинотеатре в городе показывают романтическую комедию, и Эллен очень хотела посмотреть ее. Так что они с Тедом поехали в город. Но сначала они поужинают в кафе.

Берн в задумчивости почесал затылок. Он не ожидал, что дело примет такой оборот.

— Мы готовим спагетти, — объявила Райли. — Еще я сама приготовила десерт, но я не скажу тебе, что это. Это сюрприз.

Личико девочки светилось от гордости.

— Понятно. Кажется, мне предстоит веселый вечер, — сказал Берн.

— Как идут дела с забором? — спросила Фиона.

— Все хорошо. — Он вдруг понял, что весь в пыли после напряженного рабочего дня, и перевел взгляд на свои грязные джинсы. — Извините, мне надо принять душ и переодеться перед таким пиром.

— Подожди минутку, пап. — Райли вся сияла от счастья, когда сползла со стула и сказала: — Смотри, что я умею!

Она покрутилась перед ним, изобразив что-то похожее на пируэт.

— Ух ты! — воскликнул Берн.

— Теперь я как настоящая балерина, правда? И еще Фиона меня причесала.

— Ты шикарно выглядишь.

— Она научила меня танцевать. Смотри.

Лицо девочки было предельно сосредоточенным, когда она стояла очень прямо, держа пятки вместе, носки врозь и подняв руки над головой. Затем, сделав видимое усилие, она невысоко подпрыгнула, выбросив одну ногу вперед и аккуратно вытягивая носок.

Малышка посмотрела на отца, ее карие глаза сияли.

— Вот как надо правильно танцевать.

К его горлу подкатил комок.

— Конечно, солнышко. Ты прекрасно танцуешь, совсем как настоящая балерина.

Он посмотрел на Фиону, которая все еще стояла у плиты, внимательно за ними наблюдая.

— Стать балериной — ее заветная мечта, — сказал он. — Но на занятия ее придется возить в город, а это довольно проблематично.

Фиона улыбнулась.

— Я ее так понимаю? В ее возрасте я мечтала о том же самом. Но я не могла заниматься танцами, пока не выросла и не начала зарабатывать деньги.

Неожиданно он вспомнил Фиону на балу. Она сказала ему, что танцует, чтобы поддерживать форму. Он вспомнил, как удивительно хорошо они танцевали вместе, как легко Фиона двигалась в его объятиях.

Пока Берн был в душе, его переполняли эмоции. Сильная любовь к Райли. Счастье видеть ее такой радостной. Но также он чувствовал ревность. Его дочь и Фиона — родственники, в то время как он, ее отец, чужой для них…

Но ревность исчезла так же быстро, как и появилась, и уступила место желанию. Он хотел Фиону.

Но какой в этом смысл? С его стороны глупо мечтать о ней. Фиона — деловая женщина, живущая в большом городе.

А ведь только что на кухне она была такой домашней, такой доступной! От этой мысли Берн повернул кран и немного постоял под ледяной водой.

Протягивая руку за полотенцем, он наконец осознал, что его чувство к Фионе — больше, чем просто желание. Он уважал ее, наслаждался ее компанией, ее дружбой и чувствовал безграничную нежность.

Как бы все хорошо устроилось, если бы он женился на ней! У Райли бы снова появилась мама, женщина, которая понимала бы все ее желания так, как он никогда не сможет понять. Вместо того, чтобы проводить остаток жизни в одиночестве, он бы обрел любимого человека.

Целую минуту Берн представлял себе, каким мог бы быть их брак. Он видел Фиону в его постели утром и вечером, Фиону, скачущую верхом рядом с ним, Фиону, принимающую участие в жизни Райли. Он даже мог предположить, что у них будут еще дети.

А потом он вспомнил, что этому не суждено исполниться. Ему пришлось спуститься с небес на землю, в жестокую реальность. Фиона невероятно притягивает его к себе, но так же невероятно недоступна для него.

Фиона не просто городская женщина. Она — успешный, известный в деловых кругах специалист, младший партнер в крупной фирме.

Только глупый мужчина мог бы поверить, что такая женщина пожертвует всем, чего она достигла, чтобы жить с ним на ферме.

К тому времени, как переоделся к ужину в чистые джинсы и белую рубашку, Берн принял решение. Ни при каких обстоятельствах он не мог ожидать, что Фиона выйдет за него замуж. Но он был не без причины уверен, что она может завести с ним роман.

Это все же лучше, чем ничего. Они могли бы встречаться по выходным. Он почти слышал, как она рассказывает своим друзьям о своем «деревенском приключении».

Конечно, это не то, о чем он мечтал. Но при данных обстоятельствах это все, на что он может рассчитывать.

На кухне Фиона накрыла стол темно-красной скатертью, положила самое лучшее столовое серебро и достала фарфоровые тарелки. Она зажгла свечи в серебряных подсвечниках и поставила стеклянную вазу с белыми и красными розами.

— Кажется, я ошибся домом, — сказал Берн.

Райли захихикала. Фиона покраснела и смущенно улыбнулась.

— Извини, кажется, я увлеклась. У нас просто было такое праздничное настроение.

Девушка сняла фартук Эллен, в котором была до сих пор, и осталась в простом маленьком черном платье. Она выглядела так чудесно, что он не мог удержаться и легко поцеловал ее в лоб, обнимая за плечи.

— Это прекрасная идея! Давайте устроим вечеринку, — сказал он, осматривая ее платье. Оно подчеркивало высокую грудь Фионы, ее тонкую талию и круглую попку. — Только не говори мне, что нашла подобную вещь в Гандаварре.

— Так и есть. В магазине Маргариты. — Она состроила виноватое лицо. — Я надеюсь, ты не ждешь от нас кулинарных изысков. Боюсь, у нас только спагетти в соусе «Болоньез». — Фиона кивнула в сторону Райли. — Меню составляла моя ученица.

— Пахнет восхитительно.

Скоро он понял, что еда, приготовленная Фионой, не только восхитительно пахнет, на вкус она тоже великолепна.

— Как ты это приготовила?

— У меня есть друг-итальянец, который научил меня их семейному рецепту, — призналась Фиона.

— В чем здесь секрет?

— Много-много томатов и совсем чуть-чуть мяса, — она улыбнулась ему, наматывая длинные спагетти на вилку.

— И еще чеснок, — добавила Райли. — Фиона размельчила его ножом и смешала с солью.

— Также я добавила много трав.

Райли кивнула.

— Целые пригоршни трав.

— Целые пригоршни? — переспросил Берн.

Фиона рассмеялась, и ее глаза весело заблестели.

— Достаточно одной или двух.

Берн подумал об обедах, которые каждый месяц устраивали для друзей Митч и Джейн Лейтон, вспомнил, какое удовольствие они все получают, собираясь вместе. Он представил, что возьмет Фиону на один из таких обедов. Она наверняка понравится его знакомым. А еще лучше, если они пригласят друзей прямо сюда.

Ну вот, опять его куда-то занесло. Он ведь уже решил, что этого никогда не будет.

— Что-то случилось? — Фиона посмотрела на Берна, почувствовав, что его настроение изменилось.

— Нет, ничего, — ответил он с улыбкой.

Берн понял, что ему не удалось ее убедить.

— Уже пора есть десерт? — спросила Райли, отвлекая внимание Фионы.

Берн и девочка уже съели все, что было на их тарелках, а Фиона доедала последний кусочек.

— Да, пришло время для твоего сюрприза.

Фиона с Райли отошли в дальний конец кухни и громким шепотом начали о чем-то совещаться. Берн знал, что их разговор не предназначен для его ушей, и прислушиваться не стал.

— Ты не хочешь подать свое желе с чем-нибудь еще? — спросила Фиона. — Кусочки персиков? Или мороженое? Будет очень вкусно.

— Нет, — настаивала Райли. — Я же не сама приготовила мороженое. Я хочу дать папе только желе. Ведь я сделала его сама.

Несколько мгновений спустя она уже возвращалась к столу, изо всех сил пытаясь сдержать гордую улыбку. В руках у нее было большое блюдо с ярко-зеленым желе.

— Ого! — воскликнул Берн, когда она осторожно поставила перед ним блюдо. — Ты все это сама сделала?

Райли нетерпеливо кивнула.

— Ну, пробуй же скорее! — воскликнула она.

Берн никогда не любил желе, но Райли с такой надеждой смотрела на него, что он взял чайную ложку и заставил себя съесть маленький кусочек.

— Ух ты! Просто восхитительно, Райли. Это самое вкусное желе, которое я когда-либо ел.

— Я теперь каждый вечер буду его для тебя готовить, — объявила девочка, счастливо улыбаясь.

Фиона волновалась, когда убиралась на кухне и мыла посуду. Берн пошел укладывать Райли. Девушка знала, что этот ужин, свечи, маленькое черное платье недвусмысленно указывали на то, что она хочет произвести впечатление на Берна. С таким же успехом она могла повесить на шею табличку с надписью: «Возьми меня. Я твоя».

Фиона заметила, что он избегает ее, и в конце концов поняла почему. Она напугала его, когда рассказала о своей работе. Так что сейчас было важно показать ему, что она не просто городская деловая женщина, что его дом, его дочь, он сам вызывают у нее потребность заботиться о них.

За прошедшие несколько недель ее жизнь в городе казалась ей все более нереальной. Сейчас она пришла к выводу, что ее карьера в «Хартли и Макларен» была просто интересной главой в ее жизни. Все это было важно, когда ей было двадцать лет.

Казалось, что ее работа была только способом чем-то занять свое время, пока она не поняла, что ей на самом деле нужно. Теперь она была твердо уверена, что ее судьба все время ждала ее здесь, в «Кулару» с Берном Драммондом.

Те меры, что она приняла сегодня — платье, ужин и свечи, — удивили даже ее саму. Обычно Фиона не вела себя так открыто с мужчинами, предпочитая действовать осторожно.

В Сиднее Фиона видела миллион способов привлечь мужчин, но все, чего они добивались, — это секс. Она не хотела стать чьим-нибудь трофеем, чтобы потом пошли слухи по всему городу. Она научилась давать отпор мужчинам так, чтобы не пострадало их самолюбие.

Конечно, Фиона встречалась с мужчинами. В университете у нее был постоянный возлюбленный, очень приятный молодой человек. После окончания университета их пути разошлись. Он хотел обзавестись семьей, что в ее планы совершенно не входило. Он женился на какой-то девушке вскоре после того, как они расстались.

Пару лет назад она встретила потрясающего парня на конференции в Сингапуре. Он был разведен и о новой семье даже не помышлял. У него было великолепное чувство юмора. Они сильно увлеклись друг другом, даже задержались в Сингапуре еще на несколько дней. Но когда они разошлись, ее сердце не было разбито.

Были в жизни Фионы и другие мужчины, но ни один из них не сумел завоевать ее любовь. Ни у кого не было такой необузданной мужской силы, как у Берна. Никто не взволновал ее и не заставил мечтать только о нем. Никто не побудил ее полностью поменять свою жизнь…

— Я не помню, когда в последний раз видел дочь такой счастливой.

Фиона настолько была погружена в свои мысли, что даже не заметила, как вошел Берн. Она вздрогнула от неожиданности, когда услышала его голос, и выронила чашку, которую держала в руке.

— Извини, — сказал он, подходя к ней. — Я не хотел тебя напугать.

— Я, видимо, витала где-то в облаках, — призналась девушка.

Фиона нагнулась, чтобы поднять ручку, отлетевшую от чашки.

— Надеюсь, она была не очень дорогой.

— Не имею ни малейшего представления. — Он пожал плечами и улыбнулся. — Не переживай. Я включу стоимость чашки в твой счет.

Она понимала, что Берн шутит, но он поднял вопрос, который нельзя было игнорировать.

— Ты был так добр ко мне, когда разрешил пожить здесь. Это одна из причин, по которой я приготовила ужин.

Он прислонился к буфету и смотрел, как Фиона выбрасывала разбитую чашку, мыла руки и вытирала их полотенцем.

— Я еще никогда не пробовал таких спагетти. Было очень вкусно. Твой итальянский друг случайно не рассказывал тебе о других рецептах?

Скрестив руки на груди, она с шутливой высокомерностью подняла бровь и сказала:

— Я блестяще готовлю лазанью и песто.

— У меня уже слюнки текут.

— Еще у меня есть друзья в Греции, Вьетнаме и Таиланде.

— Только не говори мне, что и они тебя учили готовить.

— Так и есть.

Фиона нерешительно улыбнулась. Несмотря на кажущуюся непринужденность их разговора, в комнате явно ощущалось напряжение. Она понимала, что никому из них не хочется обсуждать кулинарию.

— Будешь кофе? — спросила она.

— Нет, спасибо.

Она крепче сжала руки.

— Райли уже уснула?

— Почти.

Их глаза встретились, и Берн сделал шаг вперед. Внутри нее все затрепетало. Он подошел к ней вплотную и взял за руки. Фиона замерла, и по ее телу пробежала дрожь.

— Ты ведь понимаешь, что я снова собираюсь тебя поцеловать?

Ее сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Девушка попыталась подавить растущее возбуждение и решила немного подразнить его.

— Третий поцелуй, Берн?

Он улыбнулся.

— Ведешь счет?

Она покраснела и отвела взгляд. Берн сжалился над ней.

— Третий поцелуй значит очень многое.

Борясь с желанием немедленно броситься ему в объятия, она сказала:

— Я уверена, что это так, особенно если все три поцелуя случались при разных обстоятельствах.

— Наш первый поцелуй был просто игрой, — ответил он. — Пират и бабочка. Я и представления не имел, кто скрывается под маской. — Берн говорил спокойно, но некоторое напряжение в голосе выдавало его. — Думаю, что второй поцелуй был своего рода экспериментом.

— Так вчерашний вечер был экспериментом? — Фиона притворилась, что шокирована.

— Но третий поцелуй… — он крепко прижал ее к себе, и она почувствовала жар его тела. — Третий поцелуй…

— Опасен?

Берн не засмеялся, он был слишком напряжен для этого.

— Нет. Он обязателен, — прошептал он за мгновение до того, как их губы встретились.

Глава десятая

Их третий поцелуй был волшебным, горячим и чувственным.

Но его оказалось недостаточно.

Они оба почти сразу поняли, что этот поцелуй станет прелюдией к чему-то большему. Они были слишком возбуждены, чтобы останавливаться на этом. Их кожа горела от прикосновений, они жаждали продолжения. Дороги назад уже не было.

— Интересно, Райли уже спит? — хрипло прошептал Берн.

— Давай проверим.

Держась за руки, с сильно бьющимися сердцами и пылающими щеками, они на цыпочках пошли к спальне Райли.

Берн оставил включенным ночник у кровати дочери, и в его мягком свете они увидели девочку. Райли лежала на боку и прижимала к себе любимые игрушки. Она выглядела так трогательно в розовой пижамке, что у Фионы сжалось сердце.

— Она просто с ума по тебе сходит, — сказал Берн, нежно сжав ее пальцы.

— И я по ней, — прошептала Фиона. Она перевела взгляд на игрушки. Маленький желтый медведь и странный динозавр в зеленую полоску. — А это случайно не Атенгар и… ммм…

— Дункам?

— Да, Дункам.

— Они и есть, — шепнул он. — Она без них уснуть не может.

Фиона с удивлением смотрела на спящую девочку. В комнате были и другие игрушки — красивые куклы, плюшевый розовый кролик, сиреневый единорог. Трудно поверить, что игрушка, которую она в спешке купила три года назад, стала любимой.

Потом она поняла, что Райли открыла глаза и украдкой смотрит на них. Вдруг девочка моргнула, и ее карие глаза широко распахнулись.

— Это была ты? — спросила она.

— Что — я? — опешила Фиона.

— Это ты — та красивая леди, которая подарила мне Атенгара?

Фиона была поражена. К ее горлу подкатил комок, и она с трудом прошептала:

— Да. Я думала, что ты забыла.

Но как она могла помнить это? Ей тогда было всего три года и она только-только пережила ужасную аварию.

Девочка тепло и радостно улыбнулась.

— Я так рада, что это была ты, Фиона.

По щекам Фионы катились слезы. Она почувствовала, как крепко Берн сжал ее плечи. Она обернулась и посмотрела на него. Его глаза подозрительно блестели.

Он наклонился и поцеловал лобик дочери.

— Теперь засыпай.

Райли послушно легла, прижав к себе игрушки.

— Спокойной ночи, папочка. Спокойной ночи, Фиона. — Она улыбнулась и закрыла глаза.

— Я выключу тебе свет, хорошо? — спросил Берн.

— Ладно.

Они рука об руку вышли из комнаты. Не говоря ни слова, они прошли по коридору в дальнюю часть дома. В его спальню.

Остановившись посреди комнаты, Берн взял Фиону за руки и посмотрел на нее с такой нежностью и желанием, что у девушки перехватило дыхание. Его руки сомкнулись вокруг нее, и он прижал ее к груди крепко и сильно, затем коснулся губами ее волос.

— Прости меня, — прошептал он.

— За что?

— Я делал все, что мог, чтобы ты не встречалась с Райли. Я был не прав. С ума сошел от ревности.

Трясущимися пальцами Фиона дотронулась до его щеки и обнаружила, что он плачет. Ее сердце оборвалось.

— Я прощаю тебя.

Берн отчаянно вздохнул. Повернув голову, он начал целовать ее ладонь. Она положила голову на его широкое плечо.

— Не могу поверить, что Райли помнит тот день, — сказала Фиона. — Не знаю, почему я купила эту игрушку. Чувствовала, что должна сделать для нее хоть что-нибудь. И еще я видела тебя с Дункамом. Ты не знал, что я наблюдаю за тобой. Я увидела тебя сразу же, как ты вошел в приемный покой. На тебе был плащ, и ты выглядел очень несчастным. В руках у тебя был маленький плюшевый медвежонок. Я была так растрогана. Никогда не забуду этой сцены.

Берн поцеловал ее в кончик носа.

— А я помню, как сексуально ты выглядела в своем деловом костюме. — Он снова вздохнул, и Фиона почувствовала, как его дыхание щекочет ей кожу. — В то время я думал, что ненавижу тебя. Как я мог так ошибаться?

Она не знала, что ему сказать. Ей очень хотелось набраться храбрости и признаться, что она любит его. Фиона обрадовалась, когда он наклонился и поцеловал ее.

У этого нежного поцелуя был соленый вкус слез, и он выразил все лучше, чем слова.

Сейчас они не спешили. Они наслаждались каждым мгновением, каждым прикосновением. Их поцелуй становился все глубже и требовательнее, а их ласки — смелее и лихорадочнее.

Наконец, сгорая от возбуждения, Берн расстегнул молнию на платье Фионы, и оно упало к ее ногам. В его глазах она увидела неприкрытое желание, когда он смотрел на нее. Через секунду она опять была у него в объятиях. Не прерывая поцелуя, они срывали друг с друга остатки одежды.

— Да, насчет твоих больных мышц… — прошептал он.

— А что с ними?

Прежде чем ответить ей, Берн поднял ее на руки и отнес к кровати.

— Тебе может понадобиться еще один массаж, — сказал он, осторожно опуская ее.

Берн медленно провел руками по ее бедрам, оставляя горячий след там, где он дотрагивался до нее.

— Я уверена, что он мне просто необходим, — хрипло сказала Фиона, тая от его ласк. — У меня все болит, Берн. Все.

Ночью Фиона проснулась и осторожно выскользнула из-под руки Берна, чтобы не разбудить его. Она не хотела уходить, но чувствовала, что должна сделать это. Как только ноги Фионы коснулись пола, Берн схватил девушку за запястье.

— Ты ведь не собиралась сбежать, не так ли?

— Я хотела вернуться в свою комнату.

— Зачем?

Она посмотрела на него, и ее сердце заколотилось.

— Я не хочу, чтобы Райли обнаружила меня здесь утром.

Он нежно потянул ее за руку.

— Я хочу, чтобы ты осталась, Фиона.

— Но…

— Не волнуйся, — прошептал он. — Я всегда встаю раньше Райли. Она не придет сюда.

Его пальцы соблазнительно скользили по коже девушки, заставляя ее вздрагивать от удовольствия.

— Останься, — продолжал убеждать Берн, проводя рукой по ее бедру.

Ему было невозможно отказать. Фиона с радостью вернулась в его объятия. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой, такой полной жизни. Она знала, что находится именно там, где должна быть. Здесь ее место. В этом доме, в этой комнате, в постели этого мужчины.

Они еще спали, когда на рассвете зазвонил телефон на прикроватном столике. Берн поднял трубку после второго звонка.

Он откинулся на подушку и медленно пропустил между пальцев прядь волос Фионы.

— «Кулару», — сказал он в трубку.

Вдруг Фиона почувствовала, как он напрягся.

— Хорошо, — сказал он. — Сейчас позову ее.

О господи! Это касается ее. В такой ранний час это могло быть только что-то плохое.

Она резко выпрямилась, пристально глядя на Берна.

Прикрыв трубку, он прошептал:

— Это тебя.

Она лихорадочно пыталась сообразить, что могло случиться.

— Кто это? — тихо спросила она.

Но Берн просто передал ей трубку.

Ее сердце бешено колотилось, когда она сказала:

— Алло, это Фиона.

— Фиона? — это была Саманта, ее секретарь. — Боюсь, у меня плохие новости. У Рекса случился инсульт. Это произошло ночью.

— Инсульт? Какой ужас! Где он? Как он себя чувствует сейчас?

— Он в больнице. Я еще не знаю подробностей. Его жена была в ужасном состоянии, когда позвонила мне. Не думаю, что он уже пришел в сознание.

— Господи, Сэм, какой кошмар!

— Извини, что позвонила так рано. Но я знала, что ты захочешь все организовать как можно быстрее.

— Организовать?

— Заказать билет на самолет и прилететь сюда, как только сможешь.

— Ах, да. Конечно.

Она посмотрела на Берна. Он сидел на краю кровати, его тело было напряжено, как будто он был готов в любую минуту сорваться с места.

— Думаю, что ты сможешь полететь на самолете компании, — сказала Сэм.

Этот самолет мог быть здесь через два часа. Так скоро…

Фиона прижала руку к губам. Ей была невыносима мысль, что она уедет отсюда. От Берна.

— Фиона?

— Да, — быстро сказала она. — Это будет самым лучшим решением. Самолет может приземлиться в маленьком аэропорту в Гандаварре. Я уже пользовалась им раньше.

— Я перезвоню тебе, когда что-либо прояснится.

— Спасибо, Сэм.

Когда Фиона вернула трубку Берну, ей хотелось плакать.

— У Рекса случился инсульт, — объяснила она. — Как я поняла — тяжелейший.

Он мрачно кивнул.

— Мне придется вернуться в Сидней.

— Конечно.

Берн сказал это таким спокойным голосом, что Фионе пришлось приложить усилие, чтобы не разрыдаться. Казалось, ему вообще безразлично, что она уезжает.

— Я не знаю, сколько там пробуду.

Берн нахмурился.

— Как ты можешь так говорить? Ты не простой сотрудник. Ты — партнер в фирме. Тебе придется взять бразды управления компанией в свои руки.

— Да, но я думала…

Но Берн уже встал с кровати и натягивал джинсы.

С замирающим сердцем Фиона попыталась объяснить.

— Я… я хотела сказать, что буду скучать по тебе, — произнесла она, но получилось неубедительно.

— Надеюсь, твой партнер поправится, — сказал он. — Постарайся не думать обо мне.

— Как я смогу не думать о тебе? Как ты вообще мог такое сказать?

Фиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она вдруг осознала, что сидит в постели обнаженная, а Берн стоит рядом. Полностью одетый.

— Ты же не думаешь, что я просто уеду и забуду о тебе? Или это именно то, чего ты хочешь?

На какую-то секунду Фиона увидела борьбу в его глазах. Сожаление и отчаяние. Но все прошло так быстро. Она даже не была уверена, что это не было плодом ее воображения.

Берн пожал плечами и отвел взгляд.

— Я всегда знал, что ты вернешься в город. Это был только вопрос времени. Что ж, это случилось. Конечно, быстрее, чем нам бы этого хотелось, и при печальных обстоятельствах. Но, возможно, все к лучшему.

— Как это может быть к лучшему?

Он покачал головой, как будто ответ был очевиден.

Не в силах выносить его холодный взгляд, Фиона опустила голову и натянула на себя простыню.

— Пойду поставлю чайник, — сказал он.

— К черту чайник! — закричала Фиона. — Я хочу поговорить о нас.

— Тихо. Ты же не хочешь разбудить Райли.

Прошлой ночью она была так счастлива. Она убедила себя, что Берн испытывает к ней какие-то чувства. Она мечтала выйти за него замуж, готова была пожертвовать всем ради него.

Теперь Фиона ругала себя за самоуверенность.

В своих чувствах она не сомневалась. Она любила этого мужчину и хотела сказать ему об этом прямо сейчас. Но он так отстраненно смотрел на нее, что слова застряли у нее в горле.

— Завари чай, если хочешь, — она знала, что ее слова прозвучали грубо, но ничего не могла с этим поделать. — Мне надо принять душ.

Следующие несколько часов были кошмаром. Берн был очень заботливым, но таким холодным, что Фионе хотелось кричать. Реакция Райли была более приятна для нее.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — закричала девочка, бросаясь к Фионе.

В конце концов Берну пришлось отчитать дочь, и та отправилась с Тедом в школу, а по ее щекам текли слезы.

Настало время отправляться в аэропорт. И Фиона чувствовала себя такой несчастной, когда обнималась с Эллен на прощание.

— Мне жаль, что ты уезжаешь, — всхлипнула Эллен, доставая носовой платок из кармана фартука и вытирая им слезы.

Берн посмотрел на часы.

— Пора, — коротко сказал он и открыл дверцу машины перед Фионой.

Он молчал, когда они ехали в аэропорт, сидел прямо, обе руки держал на руле, не смотрел на Фиону — в общем, вел себя так, как до пожара.

Фиона не могла выносить это. Берн не должен опять от нее отворачиваться. Только не после прошлой ночи. Она не позволит.

— Почему ты так себя ведешь? — требовательно спросила она.

Его глаза сузились, но он даже не посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Берн, не притворяйся. Ты все прекрасно понял. Ты отдалился от меня. Я как будто просто твоя гостья, которую надо отвезти в аэропорт. Такое ощущение, что прошлой ночи не было.

— Прошлой ночи и не должно было быть, — с усилием сказал он. — Мне нужно было держать себя в руках. Да и тебе тоже, Фиона. Тебе надо вернуться на работу и забыть обо мне.

Потрясенная, она даже не знала, что сказать.

— Как я могу забыть тебя? Это невозможно.

— Конечно, возможно. Как только ты вернешься, у тебя не будет времени думать о всяких глупостях.

— Ты этого хочешь?

— Да.

— Даже если, скажем, через полгода я уйду с работы?

— Как ты можешь так говорить, когда Рекс Хартли тяжело болен?

Фиона побледнела. Зачем он заставляет ее чувствовать себя такой подлой? Ей далеко не все равно, что будет с Рексом, с компанией. Но есть еще Берн, и его она любит так сильно, что может бросить все.

Ей было больно осознавать, что он к ней чувствует только страсть, вожделение. Она почти умирала при мысли, что покидает его. Ее грудь горела от боли, и девушка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

Они доехали до шоссе, и машина быстро понеслась по нему. Фиона вспомнила, как первый раз попала сюда.

Если бы только можно было повернуть время вспять и вернуться в ночь бала-маскарада! Она бы тогда все сделала по-другому. Правильно.

Похоже, Берн счастлив избавиться от нее. Она внесла неразбериху в его жизнь. Это же она рассказала ему о своем родстве с Райли, это она поселилась в его доме.

С его точки зрения, одна, пусть и фантастическая, ночь не может ничего изменить.

Берн продолжал молчать, а Фиона не могла найти в себе силы начать разговор. Сложив руки, она смотрела в окно. Теперь эта местность стала такой родной для нее. Она знала каждую ямку на дороге.

Фиона подумала о своей квартире в Сиднее, с кремовыми коврами, гладкими бело-кофейными стенами, белой мраморной ванной. Она представила саму себя, сидящую в одиночестве за ноутбуком. Она опять будет есть китайскую лапшу, пить латте из картонного стакана и работать допоздна.

Если говорить правду, она почти никогда не готовила по тем рецептам, о которых рассказывала Берну. У нее не было времени на кулинарию.

Фиона вспомнила о Рексе. Он должен выздороветь! Он упорно трудился всю свою жизнь и заслужил еще много счастливых лет.

Она попыталась представить себе, что ее ждет после возвращения. Встречи, совещания, инструктажи. Ее мозг отказывался воспринимать все это. Не сейчас.

Девушка снова посмотрела в окно и поняла, что аэропорт уже близко. Легкая паника охватила ее. Они могут приехать в любую минуту, и Берн с холодной вежливостью передаст ее в руки пилота. Времени на прощание у них уже не будет.

Фиона не могла больше молчать и повернулась к Берну.

— Трудно поверить, что я уже не вернусь сюда.

— Думаю, что ты еще будешь приезжать. Возможно, захочешь повидаться с Райли.

— Спасибо, конечно. Это будет чудесно, — сказала она с такой грустью в голосе, что Берн удивленно посмотрел на нее.

— Я серьезно, — сказал он. — Ты очень много для нее значишь, и она будет счастлива общаться с тобой.

— Я понимаю, Берн. Я тоже буду счастлива, — ответила Фиона, еле сдерживая слезы. — Когда у нее день рождения?

Какое-то мгновение он колебался, и она коротко рассмеялась.

— Я забыла, что мужчины никогда не помнят дни рождения их детей.

— Пятнадцатого апреля, — наконец сказал он.

— Хорошо. Я запомню.

И тут, слишком быстро по ее мнению, Фиона увидела плоские крыши зданий аэропорта, ангары, бетонированные площадки пред ними и самолет на взлетной полосе, ожидающий ее.

Берн припарковал машину, выключил зажигание и дернул ручной тормоз. Фиона импульсивно положила ладонь на его руку.

— Подожди, — сказала она, чувствуя, как напряглась его рука. — Я не могу уехать, не рассказав о моих чувствах к тебе.

— Фиона, я не думаю…

— Много времени это не займет, Берн.

Она почувствовала себя такой беспомощной и сильно сжала его руку, заставляя его внимательно слушать.

Их глаза на секунду встретились, и Фиона увидела его грусть и испуг. Внезапно ей стало жарко, и она почувствовала головокружение. Но сейчас нельзя было отступать.

— Я понимаю, что ты хотел бы закончить наши отношения, — сказала девушка тихо, не обращая внимания на колотящееся сердце.

Она подождала немного и продолжила, когда он кивнул.

— Я уважаю твое решение, Берн, но не могу принять его. Я не собираюсь играть по твоим правилам и быть рациональной и взрослой. Я хочу сказать, что люблю тебя.

Берн пробормотал что-то, но она не могла посмотреть на него, потому что ее глаза застилали слезы.

— Прости меня. Понимаю, что ты не хочешь все это слышать, но я должна сказать. Я не могу улететь, не объяснив тебе своих чувств. Я люблю тебя, Берн, люблю тебя и Райли и всегда буду любить.

Смущенная своим порывом, Фиона быстро вышла из машины. Вытирая слезы, она слышала, как открылась, а затем захлопнулась дверца Берна. Гравий захрустел под его ботинками, когда он обошел джип и достал из багажника сумку с ее вещами, большинство из которых купил он.

Она задержала дыхание, когда он подошел к ней. Он выглядел мрачным, глаза холодно блестели.

Она опять поступила как эгоистка. Зачем она ему все рассказала? Она уже и так принесла ему много горя, а теперь еще взвалила на него ношу ее безответной любви.

— Мисс Макларен! — Фиона увидела, что к ним спешит пилот.

Она пожала его руку.

— Рад видеть вас снова, — сказал он.

— Здравствуйте. Как там Рекс? Есть новости?

— Да, полчаса назад мне сказали, что он уже пришел в себя и его осматривают врачи.

— Отлично. Будем надеяться на лучшее. — Фиона кивнула в сторону самолета. — Вы очень быстро прилетели.

— Пришлось, сегодня очень много дел. Мне очень жаль, что приходится вас торопить, но мне дали указание как можно быстрее доставить вас в Сидней. В самолете вас ждет Саманта Хейл.

— Сэм? В этом самолете? — переспросила Фиона.

— Да. Она не хочет терять ни минуты и на обратном пути введет вас в курс дела. Так что вы сможете попасть на важные встречи сегодня днем. — Пилот подмигнул ей. — Повезло вам.

— Да уж, повезло, — Фиона печально улыбнулась. — Значит, времени на долгие проводы нет. — Она повернулась к Берну и протянула ему руку. — Спасибо за помощь, Берн.

Он обнял ее за плечи, наклонился к ней и поцеловал в щеку.

— Вот так-то лучше, — прошептал он над ее ухом.

Она прижалась к нему, желая еще раз почувствовать его прикосновение. Все вокруг было как во сне. Просто невероятно, что они могут вот так расстаться.

Но когда она отпустила его, Берн резко отступил назад. Пилот взял ее сумку.

— А где остальной багаж? — недоуменно спросил он.

— Это длинная история. Я ее вам потом расскажу. Пойдемте скорей.

Шесть недель спустя, за пять дней до Рождества, обитатели «Кулару» получили посылку с почтовыми штемпелями Сиднея. На квадратной коробке в коричневой оберточной бумаге аккуратным изящным почерком было написано, что она предназначается мисс Райли Драммонд, а для Берна был конверт.

К разочарованию Райли, посылка отправилась под елку с тем, чтобы быть вскрытой только на Рождество. Конверт Берн отнес к себе в кабинет. Он понял, что внутри, даже не открывая его. Но когда прочитал официальное письмо от адвоката, информирующее его о том, что он и его дочь становились владельцами «Белых утесов», пришел в отчаяние. Он потряс конверт в надежде, что там осталась хотя бы записка от Фионы, но там ничего не было.

Ничего.

Ни одного слова за шесть недель.

Конечно, Берн сам ее об этом просил, но он не думал, что ему будет так плохо.

Потеря жены три года назад обернулась для него настоящим кошмаром. Но он понял, что смерть — это навсегда. Все ясно и четко. Он ничего не мог сделать, чтобы вернуть Тессу.

Сейчас же все по-другому.

Было просто невыносимо знать, что Фиона живет где-то, смеется, спит и гуляет, знать, что ей можно было бы послать письмо по электронной почте, позвонить или приехать к ней, если бы он знал ее координаты. Это ужасно его мучило.

И вот теперь это равнодушное официальное письмо от адвоката.

Он должен бы быть рад, что стал владельцем «Белых утесов», устроить праздник по этому поводу.

Берн отбросил в сторону документы и подошел к окну. Он понял, что уже давно пора перестать быть дураком.

Глава одиннадцатая

Что-то было не так.

В офисе компании «Хартли и Макларен» не горел свет, на рабочих местах не было людей. Когда Берн толкнул огромные стеклянные двери, оказалось, что они заперты.

Он еще раз проверил название компании, золотой краской написанное на стекле: «"Хартли и Макларен", консультации по маркетингу». Здесь должна работать Фиона. Но почему офис закрыт? Сегодня нет никакого официального праздника.

Берн слегка забеспокоился, когда не смог дозвониться до Фионы на мобильный телефон, заволновался, когда никто не ответил по адресу, который она указала в документах, касающихся «Белых утесов», а сейчас он по-настоящему испугался.

Стараясь подавить нарастающую панику, Берн подошел к информационной стойке соседнего офиса. Ему пришлось подождать, пока девица с невообразимыми фиолетовыми прядями закончит телефонный разговор, который был больше похож на болтовню с подругой, чем на деловую беседу.

— Чем могу помочь, сэр? — Девица оценивающе посмотрела на него и ослепительно улыбнулась.

— Мне необходимо попасть в «Хартли и Макларен», — ответил он. — Они что, переехали?

Ее глаза широко открылись от удивления.

— Вы где были последний месяц? Вы что, не знаете?

— Не знаю что? — почти выкрикнул он.

— Их фирму купила другая компания, «Саузерн Девелопментс».

У Берна перехватило дыхание, и он почувствовал, как к горлу подступает неотвратимый ком.

— А что случилось с людьми, которые здесь работали? Куда они делись?

Девушка пожала плечами и потянулась за пилочкой для ногтей.

— Можно только догадываться. Все произошло слишком быстро. Я не знаю, извините.

Берн провел ночь, расхаживая по своему гостиничному номеру. Он проклинал себя за то, что был таким идиотом.

Снова и снова он вспоминал, как гордо и мужественно Фиона держалась в аэропорту Гандаварры.

«Я люблю тебя… И всегда буду любить».

Она была такой бесстрашной и откровенной. А как он ей ответил?

Он струсил.

Берн отпустил ее, потому что слишком боялся разобраться в своих чувствах. Был слишком глуп, чтобы понять правду. Фиона любит его. А он любит ее.

Все казалось слишком запутанным, а правда оказалась простой.

Он любит ее.

Фиона знала это. Она — умница, рискнула рассказать о своих чувствах, потому что поняла, что он любит ее.

А он осознал это слишком поздно…

Каким же дураком он был! Ну, кто еще мог два раза наступать на одни и те же грабли? Он дважды сделал эту ошибку — отпустил любимую женщину.

Он дорого заплатил за то, что позволил Тессе уехать, и ждал слишком долго, чтобы найти ее. На этот раз все еще хуже.

На этот раз ему было очевидно, что Фиона не хочет, чтобы он нашел ее. Если только…

Когда Берн потянулся за телефонным справочником, он знал, что это его последний шанс.

— Добрый вечер, синьорина.

— Добрый вечер, Луиджи. — Фиона склонила голову в ответ на изысканный поклон официанта и прошла за ним по всему залу ресторана к столику около большого окна.

— Как вы проводите время в самой прекрасной части Италии? — спросил Луиджи, отодвигая для нее стул.

— Великолепно, спасибо. Погода просто чудесная, и я много гуляю, — ответила Фиона.

— И ходите по магазинам? — официант окинул взглядом ее новое элегантное платье, которое она купила в одном из маленьких бутиков.

— Да, вам нравится?

Луиджи улыбнулся и поцеловал сложенные щепоткой пальцы.

— Восхитительно. — Но затем с упреком взглянул на нее. — Однако здесь, в Белладжио, самом романтичном городе Италии, вы не должны быть одиноки, синьорина.

Рассмеявшись, Фиона протянула руку за меню.

— Меня больше интересуют ваши божественные блюда, чем романтика.

И это была самая наглая ложь.

Когда Луиджи вручил ей меню и наполнил стакан водой, она попыталась вновь улыбнуться. Но как только официант ушел, она тяжело вздохнула.

Фиона была в Италии, в стране, которую она всегда мечтала посетить. Она должна быть счастлива, наслаждаться каждым моментом. Но девушка подозревала, что уже никогда не будет счастлива.

Так и не открыв меню, она сидела, глядя в окно, и пыталась думать о чем-то хорошем и радостном. Здесь так чудесно! Даже ночью вид потрясающе красив. В садах, залитых светом прожекторов, цвели азалии, фонари обрамляли озеро, как бриллиантовое ожерелье.

С тех пор, как Фиона приехала, стояла прекрасная погода, воздух был кристально чист и свеж, и она выходила завтракать на украшенную цветами террасу. Оттуда открывался великолепный вид на заснеженные вершины Альп, четко выделяющиеся на фоне бледно-голубого неба. Фиона наблюдала за маленькими парусными шлюпками, проплывающими через озеро, восхищалась холмами, спускающимися к самой воде, и живописными виллами с разноцветными крышами.

Но одиночество убивало ее.

Она приехала сюда, чтобы забыть Берна, выбрала это чудесное место, этот старинный отель, которым уже более ста лет владеет одна семья. Фиона надеялась, что неспешный европейский образ жизни поможет ей излечиться, вернуться к нормальной жизни.

Похоже, это не сработало.

Этим вечером у нее даже не было аппетита, несмотря на то, что в ресторане отеля предлагали самые изысканные кушанья.

Неспешно Фиона сделала глоток ледяной воды, медленно провела кончиками пальцев по тисненой кожаной обложке меню. Снова вздохнув, она открыла меню и без интереса посмотрела на список блюд.

И замерла от удивления.

Вместо обычных итальянских кушаний, на почти пустом листе было только одно название, прямо посередине.

Спагетти под соусом «Болоньез».

Нахмурив брови, она перевернула страницу.

На ней было всего лишь два слова:

Зеленое желе.

Фиону охватила паника, ее сердце заколотилось, и стакан выскользнул из ее пальцев.

Не может быть!

Это не мог сделать Берн!!!

Но тогда кто? Она ни с кем больше не ела спагетти и зеленое желе. Только с ним.

Дрожа всем телом, Фиона подняла упавший стакан и промокнула воду на скатерти своей салфеткой. Тем временем она украдкой осматривала зал в надежде увидеть за одним из столиков высокого загорелого австралийца.

Берна нигде не было видно.

Она снова посмотрела на меню и поискала взглядом Луиджи. Он был в дальней части ресторана, подавал суп другим посетителям и стоял спиной к ней.

С сильно бьющимся сердцем Фиона вернулась к первой странице меню, надеясь отыскать подсказку. Должно быть, это какое-то странное совпадение. Конечно, это какое-то новое блюдо для религиозного праздника или чего-нибудь в этом роде.

Пролистывая меню заново, она обнаружила еще одну страницу, которую не заметила раньше.

Посередине листа была напечатано послание:

«Этот ужин подается только в номер 267».

Господи, помоги ей.

Она что, сходит с ума? Дрожащими руками она снова просмотрела все страницы, перепроверяя каждую букву. Спагетти под соусом «Болоньез», зеленое желе, номер 267.

Целый шквал эмоций накрыл ее, и она не могла мыслить четко. Она все время думала о Берне.

Прижав руку к колотящемуся сердцу, она обернулась и опять попыталась найти Луиджи. В конце концов, это он вручил Фионе меню, поэтому уж он-то точно должен знать, что за всем этим стоит.

Но Луиджи, обычно самый внимательный из официантов, внезапно оказался чрезвычайно занят. Каждый раз, когда Фиона хотела сделать ему знак подойти, его что-то отвлекало.

Это было уже слишком. Подхватив подол своего шикарного вечернего платья, Фиона вскочила и почти пробежала через зал ресторана. В фойе она подошла к лифту и нажала на кнопку вызова.

Лифт быстро приехал, и его двери мягко открылись. Ноги Фионы тряслись так сильно, что она споткнулась и чуть не упала. Пожилые супруги, проходящие мимо, неодобрительно на нее посмотрели, подумав, что она пьяна.

— Извините, — пробормотала девушка, нажимая кнопку второго этажа.

Лифт был старый и ехал очень медленно. Фиона изучала свое отражение в зеркальной стене, радуясь, что привела себя в порядок. Но ее глаза блестели от пережитого шока, а щеки пылали.

Наконец лифт остановился на втором этаже. Двери открылись, и она заставила себя выйти. И почти сразу увидела дверь с номером 267.

Вот и все. Сейчас она узнает, кто ждет ее в этой комнате.

Пожалуйста… пожалуйста…

Фиона глубоко вздохнула, набираясь смелости, распрямила плечи и пересекла холл. Ее сердце билось так громко, что, казалось, заглушало стук в дверь.

Она закрыла глаза, молясь про себя, чтобы дверь открыл Берн. Если это будет не он, она умрет от разочарования.

Дверь открылась, и на пороге появился молодой итальянец.

Фиона вздохнула.

Его глаза расширились от удивления.

— Извините, — несчастно пробормотала она. — Я, должно быть ошиблась.

Молодой человек улыбнулся и поклонился. Сделав приглашающий жест, он шире распахнул дверь.

— Добрый вечер, синьорина. Проходите, пожалуйста.

Потом, когда Фиона сделала неуверенный шаг вперед, он выскользнул в коридор. Она поняла, что итальянец был служащим отеля.

А в комнате ее ждал еще один мужчина.

Высокий, темноволосый, загорелый и совершенно неотразимый в черном смокинге, белой рубашке и бабочке.

Он неуверенно улыбнулся.

— Привет, Фиона.

Девушка не могла пошевелиться, боясь, что чары разрушатся и он исчезнет.

— Я подумала, что это должен быть ты, — дрожащим голосом проговорила она. — Н-но как? Почему?

Вместо ответа Берн сделал шаг по направлению к ней, разведя руки в стороны. Коротко вскрикнув от радости, она кинулась в его объятия и разразилась слезами.

Берн прижал ее к себе.

— Девочка моя, — пробормотал он, гладя ее волосы и целуя мокрые от слез веки.

Фиона крепко обнимала его, не в силах поверить, что это не сон. Все происходило наяву. Берн здесь. С ней. Сейчас. Это его крепкие, сильные руки гладят ее. Его широкие плечи, нежные ладони, теплые губы… Это все — он.

Смеясь сквозь слезы, она подняла голову и посмотрела на него.

— Я до сих пор не могу поверить… — Внезапно у нее появилось множество вопросов. — А где Райли?

— Прямо здесь, в 103 номере, смотрит мультфильмы с няней.

Девушка загадочно улыбнулась ему.

— А ты в отпуске? Или приехал по делу? — хитро спросила она.

Он неожиданно смутился.

— Я… я пытался написать красивую речь, чтобы объяснить тебе все. Я так долго тебя искал.

— Когда я увидела меню, я так боялась ошибиться. Я…

Берн заставил Фиону замолчать, приложив палец к ее губам. Его глаза блестели.

— Я здесь, чтобы сказать тебе, что люблю тебя, Фиона.

Потом, не дав ей времени ответить, Берн прижался губами к ее губам, и его поцелуй выразил все, что он хотел сказать.

Когда Фиона поцеловала его в ответ, она почувствовала невероятную свободу. Свободу любить этого мужчину, быть собой, найти себя. Никогда раньше она не испытывала подобных эмоций.

Их восхитительный поцелуй все длился и длился.

Когда наконец Берн отстранился от нее, она увидела стол за его спиной. Он был накрыт точно так же, как и тот, который она недавно покинула. Покрытый белой льняной скатертью, он стоял у открытого окна. На нем блестели серебряные столовые приборы, стояла ваза со свежими цветами и ведерко с запотевшей бутылкой шампанского.

Фиона широко улыбнулась.

— Как романтично! — воскликнула она и рассмеялась, изумленно покачав головой, но тут же задала новый вопрос: — Скажи мне, как тебе удалось меня найти?

— Мне было очень трудно, — ответил он.

Схватив Берна за руки, она легонько встряхнула его в нетерпении.

— Расскажи.

— Твой телефон не отвечал, я отправился в Сидней, примчался на твою работу. Там никого не было. Девушка в соседнем офисе сказала, что вашей компании больше нет.

— Это не совсем так, — перебила она его.

— Так мне сказали. — Берн опять прижал ее к себе, целуя ее волосы, и потерся об нее щекой. — Я целые сутки провел около твоей квартиры.

— О боже! — сказала она, не в силах скрыть свой восторг.

— В конце концов в отчаянии я позвонил Рексу Хартли.

— И что он сказал? — нетерпеливо спросила она.

— Ты хочешь, чтобы я дословно тебе передал?

— Конечно!

— Он сказал: «Ты чертовски вовремя, сынок. Я как раз собирался звонить тебе». — Берн довольно точно воспроизвел голос и интонацию Рекса.

Фиона отстранилась от него, чтобы повнимательнее посмотреть на его лицо.

— Рекс прочитал тебе нотацию?

Берн улыбнулся ей.

— Да, и довольно длинную. Он сказал мне, что вы оба продали свою фирму, чтобы он смог выйти на пенсию, а ты — посмотреть мир. Еще он сказал, что я был полным дураком, раз позволил тебе уйти. Он еще очень долго ругал меня, говорил, что я тебя недостоин. А потом подробно рассказал, как тебя найти, и добавил, что если что-нибудь пойдет не так, я буду отвечать перед ним лично.

Берн приподнял подбородок Фионы и пристально посмотрел ей в глаза, отчего по ее телу пробежала дрожь.

— И ты проделал весь этот путь, — сказала она.

— Я бы босиком перешел пустыню Сахару, если бы понадобилось. Я люблю тебя Фиона. Пожалуйста, поверь мне. Мне надо было тебе сказать это, когда мы были в «Кулару», но я не хотел, чтобы ты оставила свою карьеру. Позже я понял, что смогу быть с тобой, если продам «Кулару».

Потрясенная, она подняла голову.

— Нет. Ты этого не сделал. Ты просто не мог это сделать. Пожалуйста, скажи мне, что ты не продал свой дом! — в ужасе вскричала она.

— Нет, не продал. Но сделал бы это, если бы это было единственным способом вернуть тебя.

— О боже. — Фиона почувствовала, как на глаза опять наворачиваются слезы, и нежно провела рукой по его щеке. — Если бы ты только спросил меня, Берн!.. Я бы тебе сказала, что собираюсь заняться другим делом.

— Правда? — Он удивленно поднял брови. — И чем же? Что у тебя был за план?

Фиона улыбнулась и теснее прижалась к нему, обвив руки вокруг его шеи.

— Поцелуй меня, Берн, и я покажу тебе, — прошептала она.

Он улыбнулся, сжав ее лицо руками, и подчинился ей.

— Еще приказания будут? — пробормотал он, осыпая поцелуями ее шею.

Но Фиона поняла, что и так сказано слишком много слов. Потом у них будет много времени, чтобы все обсудить, и она расскажет ему о своих блестящих идеях, связанных с экотуризмом в «Белых утесах».

А сейчас у Фионы были гораздо более срочные дела, и они касались ее любимого мужчины.

Схватив его за лацканы пиджака, она потянула его в глубь комнаты и поцеловала. В этот поцелуй она вложила свою радость, свою любовь и желание оказаться с ним в постели прямо сейчас.

И Берн услышал ее призыв.

Content

Барбара Ханней
В сердце Австралии

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая