Ли Киллоу

Кровные связи

Часть первая. ГОРЯЩИЕ МОСТЫ

1

Ему снилась смерть и несмерть. Инспектор Гаррет Микаэлян стоял в переулке Северного Берега Сан-Франциско, прижавшись спиной к стене. Его приковал к месту гипнотический взгляд глаз, сверкавших, как рубины; он не мог пошевелиться, даже чтобы переместить врезавшиеся в тело наручники, которые, как всегда, висели на поясе. Красные огоньки играли и в волосах женщины-вампира… какой-то отдаленной частью сознания Гаррет регистрировал, что она вовсе не прекрасна, но двигается на своих длинных ногах балерины и носит рыжеватые волосы с сознанием красоты.

— Вам это понравится, инспектор. — Она страстно улыбнулась ему. — Вы не почувствуете боли. Вам будет все равно, что вы умираете.

Прикосновение ее холодных губ вызывало наслаждение, оно ощущалось, даже когда поцелуи переместились на горло и стали алчными укусами, глубоко проникавшими под кожу. Но своих высоких каблуках она на целых пять дюймов возвышалась над ним. Его охватила апатия, женщина отклонила его голову, чтобы удобнее кусать в горло.

Рот ее остановился над пульсирующей артерией.

— Прекрасно, — выдохнула она. — А теперь не шевелитесь. — Она лизнула его кожу языком. Вытянула челюсть. Ее клыки выдвинулись, и она прокусила кожу.

Он ощутил спазм высшего наслаждения. Затаив дыхание, еще дальше откинул голову, подставляя горло сосущему рту.

Но постепенно его начали охватывать холод и слабость, экстаз сменился тревогой, он с опозданием понял, что происходит что-то неестественное, злое. Появился страх. Он пытался освободиться, но, к своему отчаянию, обнаружил, что не может двигаться. Она прижала его своим телом к стене, сделала совершенно беспомощным… хотя он тяжелее ее на добрых пятьдесят фунтов. Страх становился все сильнее.

— Стреляй, тупой полицейский! — рявкнул кто-то в его сознании.

Но она не позволила ему дотянуться до оружия. Он попытался позвать на помощь — она рукой зажала ему рот. В отчаянии он впился в ее руку зубами. Ее кровь обожгла ему рот и горло… жидким пламенем.

Женщина-вампир отпрыгнула, разорвав при этом ему горло.

Он упал, как будто из него удалили не только кровь, но и кости.

Она насмешливо рассмеялась.

— Прощайте, инспектор. Покойтесь в мире.

Шаги ее затихли вдали, он остался лежать лицом в луже собственной крови. С ужасом беспомощно слушал, как постепенно затихает сердцебиение, замедляется и совсем прерывается дыхание.

Гаррет проснулся, весь дрожа.

Сидя в постели, он прижался лбом к поднятым коленям, ожидал, пока схлынет поток адреналина в крови. Дерьмо! Сколько раз в неделю видеть ему этот сон?

Впрочем, это даже и сном-то не назовешь. Сон — это то, от чего переходишь к норме. Для него это норма означала бы его квартиру в Сан-Франциско, работу с партнером Гарри Таканандой в отделе по расследованию убийств в полицейском участке на Брайант-стрит. А вместо этого…

Гаррет поднял голову и осмотрел знакомое помещение над гаражом Элен Шонинг, служащей городской управы, в городе Баумене, штат Канзас, деревянные панели стен, кожаные кресла, кухоньку, угол небольшой ванны. На открытой двери висит форма, рыжевато-коричневая рубашка с темными наплечными нашивками и накладными карманами — в тон брюкам. Форма полиции Баумена. Несмотря на тяжелые шторы, отчего в комнате царила полуночная тьма, он отчетливо видел все подробности, мог даже прочесть буквы на петлицах. Дневной свет снаружи давил на него огромным весом. А в горле чувствовалась нарастающая жажда.

Он не просыпается в эти дни, а просто меняет один кошмар на другой. Женщина-вампир — воспоминание, а не сон. Она жива… Лейн Барбер, урожденная Мадлейн Байбер, родившаяся семьдесят лет назад в этом маленьком степном городке, где он выследил ее и убил. Но не уничтожил.

Опустившись на подушку, чувствуя под собой в надувном матраце сухую землю, он вздохнул. Честно говоря, Баумен не заслуживает, чтобы его называли кошмаром. Все поверили в вымышленную историю, которой он оправдывал свои расспросы о Лейн: что его отец был ее незаконным сыном. В городе его приняли как одного из Байберов, впрочем, довольно странного, несомненно, потому, что он из Калифорнии. Пятеро других полицейских ненавидели смену с восьми вечера до четырех утра, ему же она подходила прекрасно, а холмистые равнины вокруг города, на которых в изобилии пасся скот, давали достаточно крови.

Вампирам не обязательно пить человеческую кровь.

Спокойный город, не замечаемый остальным миром, прекрасное укрытие, можно закопаться, пока, — он сухо улыбнулся, — кто-нибудь не начнет удивляться его странностям и тому, что он не стареет.

А потом? Когда он захочет покинуть этот кошмар, проснуться? Куда он пойдет тогда?

Давление невидимого дня снаружи уменьшалось. Приближается закат. Вставай и приводи себя в порядок, парень! Гаррет встал, свернул постель и направился в ванную.

Он брился, не зажигая света, чтобы глаза его не светились красным. С зеркала на него смотрело худое лицо с соломенного цвета волосами и серыми глазами, мальчишеское лицо, несмотря на усы, лица все еще незнакомое, хотя прошло уже полтора года, как исчезло полное здоровое лицо его юности. Неправда, мальчики и девочки, пробормотал он, подравнивая бритвой края усов, неправда, что глаза вампиров не светятся красным.

Он одевался, а жажда все усиливалась. Достав из маленького холодильника термос, он налил его содержимое в высокий стакан и прислонился к столу, чтобы пить.

Кровь скота казалась безвкусной, как водянистый томатный сок: сколько бы он ни выпил, никак не мог наесться. Но он отказывался стать тем, кем была Лейн, он не мог охотиться на людей, выпивать из них кровь и ломать жертвам шею, чтобы они не ожили. Он пил кровь животных, и больше ничего пить не будет. Хотел бы он только…

Гаррет глотком прикончил свой завтрак и вымыл стакан в раковине. Хотел бы я, чтобы она мне нравилась.

2

С помощью своего ключа Гаррет прошел через заднюю дверь в помещение полицейского участка в городской ратуше. Шеф Данциг и лейтенант Кауфман, как всегда после четырех, уже ушли, на вечернем дежурстве был Нат Тейвс, но, как обычно, шеф Данциг оставил письменные указания. Сью Энн Пфайфер, вечерний диспетчер и машинистка, из-за своей перегородки протянула ему стопку листков: ордера, выданные конторой шерифа в Беллами, требования проверки, бюллетень национального поиска двух человек, ограбивших банк в Калифорнии и затем убивших полицейского в Неваде, резюме о дневной работе — все то, что в большом отделе сержант зачитал бы при перекличке.

— Нат проверяет двери в нижнем городе. Мэгги сообщила, что направляется сюда, — сказала Сью Энн. — Хочешь конфетку?

Гаррет сморщился.

— У меня аллергия на шоколад, ты ведь помнишь.

— Хотела бы я, чтобы она у меня была. — Сью вздохнула и похлопала себя по мощному бедру.

Запах ее крови охватил Гаррета, теплый, мучительный металлически-соленый, пульсирующий вместе с ударами сердца Сью. Снова вспыхнула жажда.

Делая вид, что поглощен чтением бумаг, он расстегнул подбитый мехом воротник зимней куртки и отошел к столу возле оружейной комнаты, где другие запахи полицейского участка перекрывали запах крови: запахи пота и ружейного масла, кофе, вечной тарелки с пончиками, запахи мочи и дезинфектантов из четырех камер наверху.

Пункт десятый вызвал у него стон отчаяния. Донорский автомобиль будет в Беллами через две недели. Неужели опять?

— Данциг на самом деле хочет, чтобы мы все поехали в Беллами и сдали кровь?

По другую сторону перегородки Сью Энн улыбнулась.

— Он считает, что это производит хорошее впечатление на публику.

Кровь вампира в венах какого-нибудь человека с ослабленной иммунной системой? Нельзя этого допустить.

Лейн считала, что есть особый вирус вампиризма, содержащийся в крови и слюне. По ее мнению, организм со здоровой иммунной системой легко подавляет небольшие порции этого вируса. Но в ослабленном организме, раненом или больном, вирус побеждает, он вторгается в каждую клетку, изменяет даже структуру ДНК. Тот, кто получит кровь Гаррета Дойла Микаэляна, обязательно выживет, но какой ценой! Хуже того, какой-нибудь врач или медсестра могут узнать, кем стал пациент, могут осознать, что вампиры не миф, что они на самом деле существуют.

Надо найти способ отказаться от донорства.

В замке задней двери заскрежетал ключ. Мгновение спустя самый привлекательный полицейский Баумена оказался в помещении. Улыбнувшись Гаррету, Мэгги Лебеков бросила на стол свою шапку и пальцами обеих рук попыталась пригладить курчавые волосы.

— Сегодня ночью позабавишься.

Он оставил на время проблему донорства.

— Трудная смена?

У ее голубых глаз показались морщинки.

— Моя нет, но… сегодня первая пятница после пасхи, и всем добродетельным воздержаниям великого поста приходит конец. Бары и частные клубы забиты. К полуночи у тебя будут полные руки вызовов. Да, прихвати плащ: собирается дождь.

— Черт возьми! — Обычно канзасские весенние бури действовали на него освежающе, пурпурные облака накатывались с запада в громе и молниях, но в такую ночную смену дождь предвещал только головную боль.

Мэгги прошла за ним в оружейную. Он достал из своего шкафа пояс и обойму. Она обняла его сзади. Переговорное устройство на ее поясе врезалось ему в спину.

— Что скажешь, если я поставлю себе будильник на четыре утра и приду к тебе, чтобы ты мог отдохнуть после смены?

Запах ее крови охватил его, впился в него. Делая вид, что ему нужно застегнуть пояс, он высвободился из ее объятий.

Он знал, что должен попросить ее не приходить. В ее интересах полностью порвать их отношения. Уже полтора года они встречаются, ее близость, теплая кровь, бегущая в ее жилах, ее соленый запах постоянно вызывают у него дикое чувство голода. Он с таким трудом подавляет его, что от усилий его начинает трясти. И тем не менее… он не может вынести одиночество, когда приходит домой.

Презирая себя за слабость, он сказал:

— Я с нетерпением жду встречи, — и поцеловал ее в нос. Может, в ее присутствии его не будут преследовать кошмары.

3

Действительно приближался дождь. Когда Гаррет проверял оборудование полицейской машины, на западе загремел гром. Забравшись в машину, Гаррет убрал оружие и включил зажигание, проверяя огни и сирену.

Вокруг разразился ад. Над ним заревела сирена. Отражения красных и белых огней на здании и соседних машинах подсказали ему, что на его машине зажглись все огни. На полной громкости заговорило радио в машине и полицейское радио, дворники заскребли по ветровому стеклу. Кондиционер выпустил на него струю холодного воздуха. От неожиданности он вздрогнул и ударился коленом о рулевую колонку. Но боль отрезвила, паника улеглась. Вернулась способность рационально мыслить. Он выключил зажигание, открыл дверцу и посмотрел на заднюю дверь полицейского участка.

Оттуда озорно улыбалась Мэгги.

— Ну, погоди, Лебеков!

Мэгги исчезла.

Выключив все, что возможно, прежде чем снова попробовать зажигание, Гаррет усмехнулся про себя. Но когда он выехал на улицу, хорошее настроение испарилось. Он снова вспомнил проблему донорства. Что ему делать? В прошлый раз он изобразил приступ простуды, так что болезнь отпадает. В этот раз потребуется что-то другое.

— Контора шерифа Беллами. — Это шериф Лу Пфайфер вызывал свою контору по радио. — Эмма, позвони Деллу Гарту и скажи, что его скот снова на 282 к северу от реки. Я чуть не столкнулся.

Гаррет повернул машину на Канзас-авеню. Движение напряженное, машины в два ряда идут в обоих направлениях по главной улице Баумена, подростки из Баумена и окружающих ферм и маленьких городков ведут свои пикапы, фургоны и грузовички по бесконечной петле, которая тянется от Соник Драйв-Ин рядом с железнодорожной станцией, через переезд, к югу от района магазинов Баумена до края города, потом снова сворачивает на север. Машины, припаркованные по обеим сторонам улицы, принадлежат зрителям бауманского кинотеатра, открытого только по уик-эндам, и посетителям местных баров и частных клубов, которые там сейчас пьют и танцуют.

Гаррет повернул на юг. Спорадически бормотало радио, в основном дорожная полиция из полицейского участка Беллами и конторы шерифа в Беллами и окружающих округов. Вокруг подростки сигналили друг другу и перекрикивались из машин. Время от времени машины сближались, и друзья пересаживались. Гаррет посматривал на пикап, который он за прошлый месяц дважды оштрафовал за проезд на красный свет. Но в целом движение шло нормально, по заведенному образцу.

Он проехал мимо Ната Тоувза, который проверял двери контор, и просигналил коренастому полицейскому в знак приветствия.

Когда петля миновала переезд и свернула на север, Гаррет сделал то же самое. Вскоре к нему приблизилась глянцеватая черная машина марки «файрберд» с четырьмя девушками. Блондинка на пассажирском сидении опустила окно и высунулась, улыбаясь.

— Привет, Гаррет.

Гаррет вздохнул. Эми Дрейлинг. Ну, что ж, он неизбежно должен был с ней сегодня встретиться. Рано или поздно.

— Добрый вечер, мисс Дрейлинг.

— Неужели нужно быть таким чопорным? — Она капризно надулась. — Вы всегда зовете моего брата по имени.

Только в лицо. Довольно долго в разговорах с другими полицейскими Гаррет называл сына банкира не так.

— У нас со Скоттом отношения, которые можно назвать профессиональными.

— Если я куплю подержанный фургон, буду устраивать гонки и наезжать на красный свет, как Скотт, вы будете меня звать по имени?

Упоминание о фургоне внезапно перенесло Гаррета в другую ночь на этой же улице, в ледяную ночь два дня Благодарения назад, когда он ковылял по этой улице, слабый и истекающий кровью от стрелы, выпущенной Лейн. Он держал беспомощную женщину-вампира, накинув ей на шею четки. Услышав рев моторов, он поднял голову и увидел несущийся фургон Скотта. Возникла мысль… способ уничтожить Лейн, используя этого мальчишку, который постоянно бросал вызов городским полицейским, надеясь на заступничество своего отца-банкира. Гаррет вместе с Лейн бросился наперерез фургону, сломав при этом Лейн шею.

Он помнит, как заскрипели тормоза, заскрежетал металл, фургон врезался в телеграфный столб в тщетной попытке избежать столкновения с ними двумя. Потом огонь, разожженный Гарретом, охватил тело Лейн.

Позже, однако, он подружился с мальчишкой, преследуемый чувством вины. Он вспомнил, каким бледным и испуганным был Скотт на суде над несовершеннолетними. Все его высокомерие как рукой смыло. Скотт оказался неплохим парнем. Гаррету даже нравилось гулять с ним во время уик-эндов.

Гаррет вежливо улыбнулся Эми.

— Лучше поезжайте осторожней. Спокойной ночи, мисс Дрейлинг.

На следующем углу он свернул направо и поехал по параллельной улице. Попались две машины с просроченными разрешениями и одна припаркованная в запрещенном месте. Он с удовольствием вызвал спецмашину, которая увезет нарушителя, и, поджидая, выписал заодно штраф за разбитое зеркало заднего обзора и отсутствующий задний фонарь.

На западе громче загремело.

Из машины по радио послышался голос Ната.

Вечер продолжался. Гаррет съездил по жалобам: на лающую собаку и на автомобильный вандализм в жилом районе. Между вызовами он продолжал напряженно размышлять. Что же делать с донорством?

На западе сверкнула молния, сопровождаемая более близким громом.

На обратном пути на Канзас-авеню Гаррет заметил машину Ната и остановился рядом с ней, чтобы поговорить с полицейским.

Нат улыбался под своими рыжими усами, такого же цвета, как бачки, хотя вообще волосы у него темные.

— Как девчонка? Я видел, ты с ней флиртовал.

Гаррет сморщился.

— Не знаю, что хуже: мальчишка в фургоне или она с ее приглашениями. Говоря о мальчишках… Наш срыватель антенн снова показался. Три машины на улице Тополей. Сосед видел поблизости мальчишек, один по описанию похож на Джимми Флагоффа.

Нат нахмурился.

— Проклятый мальчишка. Если бы мы только его поймали за этим.

— Три раза из пяти на улице Тополей был он. Может, поставить там машину, какую-нибудь позаманчивей, а на антенне светящуюся пыль?

Нат приподнял бровь.

— Прекрасно. Какую же машину нам использовать?.. Может, некий красный «ZX»?

— Иди к дьяволу!

— Не хочется жертвовать собственной машиной? — улыбнулся Нат. — Кстати, говоря о заманчивых машинах… В городе появился новичок, с которым тебе надо бы встретиться.

— А что у него за машина?

— «Континенталь», но встречаться нужно не из-за этого. Просто машина мне о нем напомнила. Он был в отеле Дрисколла, когда я проезжал мимо, и расспрашивал Эстер за стойкой о Мадлейн Байбер, которая когда-то здесь жила.

Гаррет подавил нерациональное желание бежать. Не делай глупостей! Чего тебе бояться? Нечего… кроме вопросов, которые могут вызвать другие вопросы, а он бы хотел, чтобы о них забыли. Он знал, что Лейн мертва, но ведь все остальные считают ее загадочно исчезнувшей. В ту ночь она была одета мужчиной. После огня то, что осталось от ее тела, было неузнаваемо, а Гаррет ничего не рассказывал. Зачем Энн Байбер узнавать, что ее дочь стала убийцей?

Гаррет заставил себя говорить обычным тоном.

— Он сказал, почему ищет Мейду? Кто он такой?

— Англичанин. Зовут его Джулиан Фаулер, и он писатель. Я сказал ему, что уже больше года никто не видел Мейду Байбер, но он все же захотел встретиться с ее семьей. Я направил его к твоей прабабке.

Несмотря на комок в желудке, Гаррет почувствовал прилив облегчения. Теперь он может не изображать спокойствие.

— Что? Ты послал незнакомого человека, о котором мы ничего не знаем, к одинокой старой женщине? Нужно было направить его ко мне! — Он включил мотор и направился к повороту.

— А что ты ему можешь рассказать? — крикнул вслед ему Нат. — Ты только раз с ней встречался. Я ведь не дурак. Просмотрел его документы, прежде чем направить его. Он…

— Я все равно посмотрю, как Энн, — прервал его Гаррет.

4

Машину англичанин, должно быть, взял напрокат в Хейсе. Когда Гаррет подворачивал к обочине, его фары осветили табличку с номером округа Эллис на сером бросающемся в глаза «линкольне».

Гаррет взял микрофон.

— 407 Баумен. Я выхожу из машины на 513 Сосен. — Сью Энн узнает адрес.

Он прошел по тротуару и длинными быстрыми шагами поднялся на порог.

На стук ответила Энн Байбер, лицо ее осветилось удивлением и радостью.

— Гаррет! Как приятно. Я не ждала тебя до воскресенья.

Радио у него на поясе забормотало. Гаррет улыбнулся старухе, похудевшей от возраста, но сохранившей прямую спину и острый взгляд.

— Подумал, надо заглянуть на минутку. Этот англичанин давно у вас?

Улыбка ее стала понимающей.

— Ах, так вот почему ты здесь. — Она покачала головой. — Спасибо за заботу, но мистер Фаулер — очаровательный джентльмен. — Как и у большинства жителей округа, происходивших от поволжских немцев, у нее отчетливый свистящий акцент. — Не будь все время подозрительным полицейским.

— Мошенники всегда очаровательны. — Каким-то отдаленным участком мозга он подумал, что его тревога об этой женщине вполне искренна, она как будто действительно его прабабушка, он не играет роль. — Бабушка Энн, зачем ему нужна Мейда?

— Он писатель и пишет книгу о событиях второй мировой войны.

Сверкнула молния, осветив двор, через несколько секунд послышался долгий раскат грома. Поднялся ветер. По радио передали сообщение о дереве, упавшем на дорогу в округе Эллис.

— Почему бы мне не зайти и не познакомиться с мистером Фаулером? — спросил Гаррет.

— Действительно, — сухо ответила Энн. Она растворила дверь.

Гаррет вслед за ней через прихожую прошел в гостиную. Куртку он снимать не стал: она делала его полнее, и не пожалел об этом, когда посетитель встал с чашкой кофе с дивана ему навстречу. Джулиан Фаулер оказался выше шести футов ростом, выглядел он атлетически, лет чуть больше сорока, светло-каштановые волосы, бледные голубые глаза — типичное лицо англичанина, должно быть, розовощекое в юности, но теперь с возрастом приобретшее угловатость и мужественность. Он показался слегка знакомым, хотя Гаррет не мог решить, видел ли его раньше. Англичанин внимательно разглядывал его.

— Мистер Фаулер, — сказала Энн, — познакомьтесь с моим правнуком Гарретом Микаэляном… внуком Мейды.

Осмотр неожиданно кончился. Фаулер радостно улыбнулся.

— Правда? — Он пожал Гаррету руку. — Замечательно. Вероятно, вы тоже не знаете, где ваша бабушка?

— Боюсь, что нет. — Гаррет высвободил руку и слегка улыбнулся англичанину. — Простите, мистер Фаулер, но я не вполне понимаю, зачем вам Мейда, если вы пишете книгу о войне. Скорее вам бы следовало интересоваться военными действиями.

Фаулер рассмеялся.

— Книга не о войне, просто действие происходит во время войны. Все мои книги таковы.

Все его книги? Гаррет вздрогнул. Фаулер. Конечно! Теперь он вспомнил, где видел это лицо… на обложке книги, которую читала его первая жена Джудит.

— Вы пишете под именем Грэм Фаулер.

Англичанин как бы в замешательстве пожал плечами.

— На самом деле меня зовут Джулиан. Джулиан Грэм Фаулер. Но мой издатель считает, что на читателей триллеров больше подействует имя Грэм. Но это только для книг и рекламы. В остальном я Джулиан.

Гаррет приподнял брови.

— Я думаю, имя Грэм открывало бы перед вами все двери.

— Вы правы. К несчастью, оно также привлекает внимание, когда я нуждаюсь в одиночестве. — Фаулер сморщился. — Как вы думаете, что случилось с Мейдой? Миссис Байбер рассказала, что шеф полиции считает, будто ее похитили сообщники человека, убитого в городе той ночью.

— Да, как заложницу. Так он думает.

— А вы?

Гаррет пожал плечами.

— Не вижу причин для похищения. И тело мы так и не нашли.

— Может, она убежала? — Фаулер задумчиво нахмурился. — У нее ведь была такая привычка… сначала она убежала в Европу с этим учителем, потом оставила его в Вене, не говоря уже о ее бегстве от армии Гитлера.

Гаррет ощутил внутренний холод.

— Откуда вы все это знаете?

Фаулер мигнул.

— Она мне рассказала. Я ее встретил однажды на юге Франции после войны. — Он улыбнулся. — Я тогда из-за нее с ума сходил. Более интересного человека мне встречать не приходилось. Когда она приходила к моим родителям, я всегда вертелся рядом и ловил каждое ее слово. Она рассказывала удивительные истории, как перед самой войной путешествовала по Европе с одной полячкой.

Гаррет затаил дыхание. Это, должно быть, Ирина Родек, сделавшая Лейн вампиром.

— Но лучше всего я помню ее рассказ, как она убегала из Варшавы перед самым приходом гитлеровской армии. Во время ее рассказа я чувствовал себя там. Когда издатель предложил написать книгу о событиях войны, естественно, я вспомнил о ней. — Гаррету показалось, что Фаулер забыл обо всем остальном. Он мечтательно смотрел мимо них с Энн. — Юная девушка из изолированной сельской местности оказывается неожиданно в сложной декадентской атмосфере предвоенной Европы, а потом начинается и сама война. Все будет увидено ее глазами, вначале все представляется ей в романтическом свете, потом она начинает различать истину, но сохраняет политическую наивность. Постепенно, однако, она начинает понимать, что происходит, и приходит в ужас. Наконец, окончательно лишившись наивности, превратившись в зрелую умную женщину, она добивается успеха. — Он взглянул на Гаррета. — Я постарался вспомнить все подробности ее рассказов об окружении и событиях, но этого мало, и я решил отыскать ее и узнать больше… — Раскат грома потряс дом и прервал его рассказ. Фаулер вздрогнул. — Боже! Мы в осаде.

Гаррет улыбнулся.

— В некотором роде.

Снаружи блеснула молния, огонь мигнул. По крыше забарабанил дождь. Гаррет про себя выругался: он так и не прихватил плащ.

Радио у него на поясе забормотало:

— Баумен 407. 10–93. У Джибсона.

Тревога у пустого дома. Должно быть, загорелся от молнии, но нужно проверить.

Он попятился к двери.

— Жаль, что не могу вам помочь. Желаю вам удачи в работе над книгой. — Но не настолько, чтобы узнать, что на самом деле произошло с Лейн в Европе.

5

Ветер гнал потоки ливня. Гаррет, ругаясь, бросился со ступенек и через газон к машине. Но даже на таком коротком расстоянии он промок насквозь. В машине он с гримасой откинул мокрые волосы со лба, снял куртку и бросил ее на заднее сидение. Теперь он легко выносит скачки температуры, и холод его не тревожил, но ему не нравилась стекающая по шее вода и особенно прилипающие к ногам мокрые брюки.

У магазина Джибсона настроение не улучшилось. Шляпа не защищала от дождя, когда он обходил здание, проверяя двери под звуки грома и рев тревожного сигнала. Целую тоскливую минуту он думал, насколько лучше было бы проверить здание изнутри, но с сожалением отказался от этой мысли: слишком рискованно. Пришлось ждать снаружи, пока не появился управляющий Мел Вайснер и не отключил сирену. Если бы Вайснер застал его внутри, невозможно было бы объяснить, как он туда попал: ведь все двери заперты.

Смена продолжалась… две банковские тревоги, обе, очевидно, как и в магазине Джибсона, вызваны молнией; дерево упало на линию электропередачи, и Гаррету пришлось сидеть там и ждать, пока не подъехала машина с дежурной бригадой; драки в двух барах; пришлось открывать дверцы машины женщине, которая оставила ключи в магазине. Все это время он не мог забыть о писателе и донорстве. Занимался разными делами, а две эти проблемы продолжали сидеть в сознании.

Молнии и гром уходили. Ливень сменился небольшим дождем.

К полуночи на Канзас-авеню осталось только несколько самых упорных любителей езды. Но тут стали закрываться бары, их посетители высыпали на улицы, и комбинация алкоголя с мокрым тротуаром послужила причиной двух погнутых бамперов и нескольких происшествий, чуть не ставших авариями. В одном случае водители, оба здоровые крепкие мужчины, вылезли из машин и, возбуждаемые мыслями об ущербе, начали драку.

Гаррет прервал ее, встав между ними, и, пока они смотрели на него, удивленные, что их остановил человек гораздо меньше их ростом, по очереди посмотрел им в глаза.

— Может, хватит? Не из-за чего расстраиваться.

Гневное выражение исчезло с лиц мужчин.

— Вы правы. — Он удивленно посмотрели на Гаррета, понимая, что что-то с ними случилось, но не понимая, что и как.

Гаррет не дал им времени на размышления.

— Тогда почему бы вам не поехать по домам?

Он похлопал их по плечам, и двое промокших мужчин направились к своим машинам. Гаррет стоял на улице и смотрел, как они уезжают.

Кто-то за ним рассмеялся.

— Удивительный сан-францисский малыш опять за работой. Хотел бы я знать, как ты сумел заставить их лечь на спину и завилять хвостом.

Гаррет оглянулся. Было уже после полуночи. Из другой патрульной машины ему улыбался Эд Дункан. Улыбаясь, он походил на Роберта Редфорда; Гаррет знал, что сменяющий его утром полицейский культивирует это сходство. Гаррет сухо улыбнулся в ответ.

— Этот дар я унаследовал с рождения.

— Ну, что ж, если не хочешь поделиться… Вот тебе еще случай.

Гаррет проследил за направлением взгляда Дункана и увидел по ту сторону переезда виляющую машину.

Лампа на крыше машины Дункана вспыхнула.

— Я его догоню и остановлю. Я ты проверь дыхание и запиши.

Гаррет нахмурился.

— Я? Это твой участок. Ты и сделай.

Дункан улыбнулся.

— Но ты уже промок, а я только сегодня подстригся и просушил волосы.

Обычно он не реагировал на слова Дункана, но сегодня ночью они его задели. Гаррет коротко сказал:

— Вздор! Хочешь задержать его? Придется тебе вытащить свои сухие волосы на дождь и самому записать.

И отвернулся.

— Знаешь, Микаэлян, у тебя проблемы в отношениях с людьми? — вслед ему выпалил Дункан. — Ты считаешь себя гораздо лучше нас, настоящая шишка. Как же, работал в большом городе, в большом отделе! Но я никогда не трусил и не подставлял своего партнера.

Укол попал в цель. Гаррет застыл, боль свела внутренности.

— И я все думаю… ты такой худой. Может, стоит предупредить Мэгги, чтоб она ночью последила за тобой?

С этим прощальным ударом Дункан включил мотор и повел машину через переезд.

6

Дождь разогнал всех по машинам и заставил ехать осторожно. В два часа закрылись частные клубы, и все стоянки опустели без происшествий. Гаррет проверил деловые здания вдоль 282 дороги в восточной части города, потом накоротке проехал через городской парк у реки, обогнул торговые навесы и площадку для родео, встревожив с полдесятка парочек в машинах.

Дождь продолжался, но радио почти совершенно затихло. На протяжении целых пяти, а то и десяти минут слышался только треск разрядов. Гаррет зевнул. Остается самая трудная часть смены: нужно не уснуть.

Он повернул на юг по 282 дороге.

И тут на расстоянии послышался скрежет тормозов и шум шин.

Гаррет затаил дыхание, пытаясь рассмотреть сквозь дождь, что впереди. Звук продолжался целую бесконечность, пока не оборвался неожиданно, сменившись громом разбиваемого металла и звериным криком боли.

Бранясь, Гаррет включил огни и нажал на акселератор. Звук доносился с севера. За мостом кончалась юрисдикция городской полиции, но там кто-то кричит от боли, а кто, кроме него, поможет?

— 407 Баумен. Проверяю возможность дорожной аварии 10–47 на 282 к северу от реки. Известите контору шерифа.

Через полмили за мостом в животе у него все застыло. Впереди на дороге сквозь дождь виднелись крупные тени. В такую погоду никакой человек их не увидит. Скот Энгуса. Тот самый, о котором сообщал Лу Пфайфер? Одна корова лежала на боку и стонала, ее внутренности вывалились на асфальт.

Гаррет свернул на обочину, одновременно вызывая скорую помощь и аварийную машину. Машина, сбившая корову, лежала на боку в кювете, маленькая «хонда», вернее, то, что от нее осталось после столкновения с тонной мяса на скорости в пятьдесят пять или больше миль в час. За ней на изгороди из колючей проволоки висела человеческая фигура… по очертаниям женщина… она не шевелилась.

Гаррета охватил запах внутренностей и крови; под продолжающиеся стоны коровы Гаррет выбрался в кювет и заглянул в машину. Теперь он не обращал внимания на жажду, начавшуюся от запаха крови. В кювете на два-три дюйма стояла вода. В «хонде» видна была девушка. Она тоже не двигалась. Но у нее он ощутил только нормальный запах крови. Лежа на боку, он просунул руку в щель окна и потрогал запястье девушки. Под пальцами ощущался слабый пульс.

Жива.

Он с плеском выбрался из кювета к девушке на изгороди и негромко выругался. Должно быть, вылетела через ветровое стекло. Лицо превратилось в кровавую массу. От носа оставалась разбитая мякоть, девушка широко раскрытым ртом ловила воздух, в горле ее булькала кровь. По спине Гаррета пробежал холодок. Горло девушки заполнено кровью из носа.

— Скорая нужна немедленно! — закричал он в переносное радио.

— Уже выехала, — ответила Дорис Дрейлинг, утренний диспетчер.

Но когда она приедет? В Баумене нет регулярной службы скорой помощи; в больнице одна машина, к ней на каждую смену прикрепляется персонал, но когда поступил вызов, бригада могла быть занята другим, не менее неотложным делом.

Гаррет прикусил нижнюю губу. Может, если положить девушку на бок, кровь потечет через рот и даст ей возможность дышать.

В голове его громко звучали предупреждения не трогать жертвы дорожных происшествий, но он осторожно снял девушку с проткнувших ее колючек и положил на землю. Лежа на боку, она, казалось, дышит легче. Он прикрыл ее от дождя своим плащом.

Резкий крик смешался со стонами раненой коровы.

— Помогите! Кто-нибудь помогите!

Он повернулся. Девушка в машине пришла в себя. Он скользнул к «хонде» и вытянулся в грязной воде так, чтобы девушка могла его видеть.

— Спокойней, мисс. Я полицейский.

— Вытащите меня отсюда!

Даже вампир со всей его силой не сможет поднять застрявшую в канаве машину. И что произойдет с девушкой, если машина повернется? Он не мог оценить ее раны.

— Аварийная машина уже идет сюда, мисс. Через несколько минут мы вас вытащим.

— Нет! Пожалуйста, вытащите меня! Мои ноги и спина!.. — она заколотила руками по рулю, который прижимал ее.

— Не двигайтесь. Вам нужно спокойно ждать…

Но девушку охватила паника, она его не слышала. Продолжала биться и кричать. А вверху, у изгороди, опять послышались булькающие звуки.

— Мисс! Мисс! — Боже, если бы только девушка посмотрела ему в глаза. Где этот проклятый Дункан? Ему нужна помощь. Схватив девушку за руку, он потряс ее. — Черт возьми, да слушайте меня!

Каким-то чудом ее крики сменились негромкими стонами. Но она продолжала биться о руль и не смотрела на Гаррета.

Он успокаивающе понизил голос:

— Как вас зовут, милая?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она ответила:

— Ким. — Ногти ее руки впились в руль. — Помогите мне.

— Ким, послушайте меня. Я знаю, вы испугались, но с вами будет все в порядке. Вам нужно только спокойно полежать и подождать аварийку. Пожалуйста, я должен помочь вашей подруге.

— Шила? — Девушка сильнее сжала руку Гаррета. — О, нет! Где она?

— Ее выбросило из машины. — Он отпустил руку девушки. — Поэтому…

— Нет! — Она крепко схватила его за руку.

— Ким, не волнуйтесь. Я не уйду далеко, только поднимусь из кювета. Ваша подруга…

— Не оставляйте меня! — Она с утроенной силой вцепилась в него пальцами.

Девушка у изгороди задыхалась.

Сердце Гаррета сжалось. Он вырвался и, скользя по грязи, начал выбираться из кювета. Больше ей не помогает то, что она лежит на боку.

Он поискал радио.

— Баумен, где… скорая! — Нужно немедленно отсасывать кровь, чтобы очистить ей дыхательные пути.

— В дороге. Прибудет в любую минуту.

Девушка переставала дышать.

Гаррет в отчаянии смотрел на нее. Собственное дыхание обжигало ему горло. Внизу в машине продолжала в истерике кричать ее подруга. «В любую минуту» может оказаться поздно. «В любую минуту» она будет мертва, захлебнувшись собственной кровью.

Если он что-нибудь не сделает.

Он прикусил губу и сморщился, почувствовав, как выступили клыки. Нет! Дождь лился по его лицу, стучал по плащу, закрывавшему девушку.

Раненая корова кричала и билась, стучала ногами.

Гаррет отбросил мокрые волосы с глаз. Нет, он не может этого сделать. Он не коснется человеческой крови. Не должен!

В отчаянии он посмотрел в сторону города, но в дожде не видно было никаких огней.

Девушка подавилась кровью.

Внутри у него все замерло. Он не должен прикасаться к ней, и все же… если он этого не сделает, она умрет.

— Ну, ладно! — закричал он вслух, сам не понимая, к кому обращается. Может быть, к судьбе. Или к призраку Лейн. — Ладно! Только один раз!

Он склонился к голове девушки, поднял ее подбородок. Прижался ртом к ее губам и начал сосать. Он выплюнет кровь, он…

Кровь наполнила его рот.

Каждая клетка в нем закричала от радости. Горячий солоноватый поток крови имел такой поразительный вкус, какого не имела кровь животных. Инстинктивно с того самого момента, как пришел в себя в морге в Сан-Франциско, он стремился к этому вкусу. Гаррет не мог отвернуться и выплюнуть кровь. Он потерял контроль над собой. Проглотил.

Кровь, как огнем, обожгла его горло, но этот огонь охлаждал, а не обжигал, успокаивал его вечную жажду. Тепло разлилось по всему телу, тепло и поток энергии. Он забыл о дожде, о смертельно раненной корове, о кричащей в машине девушке. Гаррет сосал и глотал, сосал и глотал, наслаждаясь каждой каплей.

Смутно он услышал рев сирены, заглушивший крики девушки в машине.

Кто-то рукой коснулся его плеча.

— Мы займемся ею.

В нем закипела ярость. Нет, еще нет! Он отчаянно сжимал свою добычу.

Его оттащили.

— Микаэлян!

Звук собственного имени заставил его прийти в себя. Гаррет неожиданно понял, что делает. В ужасе он отскочил и начал пятиться, пока не уперся спиной в изгородь. В тело впились колючки, но он почти не ощутил этого. Животное! Вот как ты защищаешь и помогаешь! Пьешь кровь беззащитной девушки?

Один из врачей, осматривавший девушку, поднял голову.

— Вы прочистили ей дыхательные пути. Прекрасная работа.

Прекрасная работа? Гаррет горько скривился. Они понятия не имеют, как он это делал и какое при этом получал удовольствие. Он все еще чувствовал это удовольствие, наслаждался соленым вкусом в горле. И какой-то частью сознания думал, что наконец-то, впервые с того времени, как стал вампиром, по-настоящему утолил голод.

На дороге от города показались красные огни. Аварийка. Он вспомнил о машине в кювете.

Девушка продолжала кричать. Он торопливо скользнул в кювет, лег на землю рядом с машиной и снова взял девушку за руку.

— Ким, милая, все в порядке. Я вернулся.

Он повторял ее имя, но, должно быть, ей нужно было только слышать его голос, нужно, чтобы кто-то ее коснулся. Девушка успокоилась. Он не пытался отойти, лежал, держа ее за руку; они были вдвоем в холоде, дожде и грязи. Слава Богу, аварийка наконец пришла. В кювете воды стало глубже, рука у девушки была ледяная.

И вдруг одиночество исчезло. Кювет заполнился людьми: бригада с аварийки, врачи из скорой помощи, помощник шерифа из Лебо, городка на севере, и высокий плотный человек, в котором Гаррет узнал Делла Гарта. Кто-то пристрелил корову, прекратив ее муки.

Пока вытаскивали машину, Гаррет продолжал держать девушку за руку. Машину разрезали и девушку вытащили.

Наконец, скорая увезла двух пациенток. Гаррет подобрал с земли плащ и надел его, чтобы защитить внутренности машины от грязи на одежде. Оставив помощника шерифа составлять протокол на месте происшествия, он направился в город.

7

Никогда еще Гаррет так не радовался окончанию смены. Хоть он и зарядился энергией от крови девушки, с восходом солнца на него навалилась усталость.

От пункта связи на него с материнской заботой смотрела Дорис Дрейлинг.

— С тобой все в порядке? Похоже, тебе не мешает выпить крепкого кофе.

Это значит кофе с коньяком. Именно для таких случаев она — вопреки правилам — держит под столом бутылку коньяка. Гаррет с тоской вспомнил, как обычно Лин встречала его и Гарри чаем с ромом. Как это иногда помогало! Теперь он лишь сухо улыбнулся.

— Спасибо, не надо. Все в порядке.

— Как девушки?

Девушки. Он вздохнул и стащил плащ.

— У той, что в машине, сломана лодыжка и несколько ребер. Вероятно, благодаря ремню безопасности. Другая… — Он поморщился, глядя на покрывавшую плащ кровь и грязь. Придется отстирывать, прежде чем надевать снова. — Пока еще не знают. У нее может быть поврежден мозг. Рентген показал пробитый череп, причем осколки попали в мозг. Несколько минут назад ее на вертолете отправили в медицинский центр на операцию.

Пояс тоже облеплен грязью. Вероятно, и кобура, и ствол пистолета полны ею. Он все бросил на пол. Займется позже. А пока сел, вставил в машинку листок бумаги и начал писать отчет.

В задней двери скрипнул ключ. Вошел Дункан.

— Боже, какая ужасная ночь! Дорис, милочка, нельзя ли термос твоего крепкого кофе? Боже! — Он посмотрел на Гаррета. — Ну и видок у тебя, Микаэлян. Должно быть, весело было.

Гаррет продолжал печатать, не поднимая головы.

— Где ты был? Мне нужна была помощь.

— Прости. Я ехал к тебе, но у меня спустила шина, а когда я сменил колесо, ты уже не нуждался в помощи. Я слышал по радио, что там уже были скорая, аварийка и помощник шерифа. Значит, нелегко пришлось… даже чудо-малышу из Фриско?

Гаррет застыл, в нем вспыхнул гнев. Насмешливый тон Дункана сказал ему, что никакая шина у того не спустила. Просто он так обеспечивал себе алиби.

Он поднял голову, и либо гнев отразился на его лице, либо в глазах отразился огонь, потому что Дункан попятился на несколько шагов. Гаррет, однако, не делал попытки приблизиться к нему. Со смертельным спокойствием он сказал:

— Я думаю, это вопрос этики: из-за личной неприязни полицейские не должны подвергать опасности жизнь людей. Прошу прощения. Я хотел бы закончить отчет и пойти домой.

Снова нагнувшись к машинке, он заметил, как вспыхнул Дункан, и понял, что попал в цель. Дункан с грохотом вышел, а Гаррет с горечью подумал, не ухудшил ли он положение.

8

Чтобы не пачкать внутренности своего «ZХ», Гаррет оставил его на стоянке у ратуши и пошел домой пешком. Какая беда, если придет немного позже? На полпути к дому Элен Шонинг он осознал, что не хочет идти туда. Что ему там делать? Вспоминать происшествие и вкус крови девушки?

На следующем углу он повернул на юг. Через несколько минут оказался у главного входа на кладбище. На памятниках и плитах старых могил у ворот имена Дрейлингов, Пфайферов, Пфанненшталей и Вайснеров. И Байберов. Гаррет миновал их все и подошел к могиле в дальнем западном углу. Плиты на ней не было, только металлический столбик с табличкой «Неизвестный мужчина. 24.11.83».

Гаррет склонился у могилы. Какая маленькая могила у такой высокой женщины! Впрочем, в огне мало что осталось от Лейн. Он начал выпалывать весеннюю поросль одуванчиков и других сорняков по краям могилы. Смягченная дождем земля делала эту задачу легкой; можно было вытащить даже корни одуванчиков. Гаррет работал осторожно, чтобы не уколоться о шипы розового куста.

Он вспомнил слова Мэгги: «Это безумие, Гаррет. Этот человек ненавидел полицейских. Он пытался убить тебя и Эда Дункана. А ты присматриваешь за его могилой, будто в ней твоя мать. Почему?»

Гаррет знал, что многие удивляются этому.

— Он тоже был чьим-то сыном, — обычно отвечал он Мэгги и всем остальным.

На розовом кусте уже распускались почки. Скоро появятся бутоны, а потом, наверно, и цветы. Кроваво-красные «красавицы Америки». Что больше может подходить Лейн?

Думая здесь о ней, он обычно представлял себе не вампира-убийцу, а Мейду Байбер, измученного ребенка; необычный рост и вспыльчивость делали ее легкой мишенью для издевательств других детей. Ему жаль было этой девочки, жаль того, кем она могла бы стать, если бы ненависть не привела ее к Ирине Родек, не заставила просить сделать ее вампиром, чтобы она могла по-своему отомстить человечеству, которое она презирала. Он часто разговаривал с Лейн.

— Ты бы смеялась, если бы увидела меня сегодня ночью. — Он тщательно пропалывал сорняки, стараясь выдернуть и корни. — Я слышу, как ты говоришь: «Смотри, любимый, что значит жить. Мы должны пить человеческую кровь. Наш скот — люди, а не коровы. Перестань упрямиться и веди себя естественно. Перестань пытаться оставаться человеком, присоединяйся к своему племени». Ты бы хотела, чтобы я стал таким же, как ты. — Он выдернул одуванчик. — Это значило бы, что в конце концов ты победила.

Слыша ее звонкий насмешливый хохот, он продолжал чистить могилу, пока усилившийся свет и навалившаяся усталость не подсказали ему, что близок день. Гаррет вздохнул. Пора уходить, пока он не уснул прямо на холодной призывной земле или пока кто-нибудь из ранних пташек не увидел его и не удивился, почему это бауманский франт выглядит так, будто ночевал в хлеву.

Возможно, и так уже слишком поздно. На кладбище послышался топот ног бегуна. Гаррет едва успел встать, как на дорожке показался мужчина в спортивном костюме. Но он так был поглощен своим занятием, тяжело дышал, глаза устремлены в себя, что миновал Гаррета, не замечая его.

Удивление заставило Гаррета окликнуть его.

— Доброе утро, мистер Фаулер!

Писатель сильно вздрогнул, испуганно оглянулся и испустил вздох облегчения.

— Это вы, офицер Микаэлян. Вы меня напугали. Есть от чего прийти в уныние, правда? Мы считаем себя цивилизованными, разумными существами, и вдруг кто-то ниоткуда появляется на кладбище, и нас пробирает дрожь до костей.

— Вы решили пробежаться по кладбищу? Разве для пробежки утро не холодновато?

— Да, вероятно, но я ведь англичанин. — Фаулер сухо усмехнулся. — Я привык к такой погоде. Привык со времени Алистара Купера.

Гаррет мигнул.

— Кого?

— Это один их моих героев. Шпион, в качестве прикрытия занимавшийся марафоном. Я начал бегать, чтобы понять, каково это. — Он всмотрелся в Гаррета. — Ну, а вы? По-моему, в ваши обязанности не входит в таком виде по утрам гулять по кладбищу. Если не обидитесь, выглядите вы ужасно.

— Так я всегда выгляжу, когда приходится ночью под дождем вытаскивать из разбитой машины шестнадцатилетнюю девушку.

Фаулер перевел дыхание.

— Ужасно. У меня в машине бутылочка. Хотите?

Взгляд его скользнул мимо Гаррета. Гаррет повернулся, но ничего, кроме могилы Лейн, не увидел. Внутри у него напряглось.

— Что-нибудь не так?

Фаулер мигнул.

— Что? А! Нет, ничего. Просто увидел розовый куст. Знаете, как в легендах удерживают вампиров в гробу?

Гаррет надеялся, что на лице его отразилось только удивление.

— Мне казалось, пользуются чесноком или протыкают вампира деревянным колом.

— В кино — да, — сказал Фаулер и презрительно фыркнул. — Но в настоящих легендах говорится, что на могиле нужно посадить горный лавр или розу. Их шипы имеют магическую власть над вампиром.

Гаррет постарался ничего не выразить на лице.

— Я это запомню.

Фаулер обошел его и коснулся свежей зелени куста.

— Слово «вампир» балканского происхождения, конечно, но сами вампиры — нет. Их упоминают даже в вавилонских мифах под именем экиммус. Они были у древних греков и у китайцев. — Он повернулся к Гаррету. — И у ваших ирландских предков.

Дирг дю. Да, знаю. Ему все еще было больно вспомнить, как его так назвала бабушка Дойл.

— Интересно. Вы пишете о вампирах?

Фаулер улыбнулся.

— Да, это чисто профессиональный интерес. Раньше я писал романы ужасов. Но что я за глупец. Болтаю тут с вами, а вы ведь, вероятно, замерзли до смерти. Пойдемте ко мне в машину. Выпьем. И я вас подброшу домой.

Гаррет поморщился.

— Я уже много часов ничего не ел. Боюсь, алкоголь меня уложит, и вам придется нести меня домой. Я лучше пройдусь. Дом близко: в Баумене все близко. Спасибо.

— Как хотите. Надеюсь, дома у вас есть что-нибудь теплое… эй, в чем дело?

Гаррет в ужасе смотрел на Фаулера. Он неожиданно вспомнил. Мэгги! Он совершенно забыл о ней!

— Я по уши в дерьме. Молитесь о чуде, Фаулер, иначе когда вы в следующий раз меня увидите, я буду привидением.

Он повернулся и, несмотря на усталость от начинающегося дня, побежал.

9

По пути домой он надеялся, что Мэгги все-таки не пришла, но достаточно было одного взгляда на гараж, чтобы эта надежда рассеялась. Ее «бронко» припаркован на его стороне гаража. Я погиб.

Он скрестил пальцы и молча поднялся по наружной лестнице. Может, она уснула, ожидая его, и не заметит, насколько он опоздал.

Ничего подобного. Дверь распахнулась, прежде чем он коснулся ее ключом. В дверях стояла совершенно одетая Мэгги.

— Гаррет! — Она обняла его за шею. — Где ты был?

Он удивленно смотрел на нее.

— Ты не сердишься?

— Не сержусь? Конечно, сержусь! Я в ярости. Я была в отчаянии. Боже, да ты как лед! Пошли. Раздевайся и вставай под горячий душ. — Она втащила его внутрь, закрыла дверь и начала расстегивать ему рубашку. — Когда ты вовремя не пришел, я позвонила в участок. Дорис сказала, что ты уже давно ушел, и она беспокоилась, потому что ты оставил куртку и плащ, а когда она посмотрела на стоянку, там была твоя машина. Куда ты ходил?

Вокруг него вился запах ее крови. Гаррет вспомнил вкус крови девушки. Он высвободился и направился в ванную.

— Просто прогулялся. Дорис рассказала тебе, что было ночью?

Мэгги пошла за ним.

— Рассказала. Где прогулялся, ради Господа? Я оделась и объехала весь город. Тебя нигде не было.

От ее запаха у него закружилась голова. Он прикрыл дверь.

— Я был на кладбище.

— Опять? Почему? Ведь у тебя есть я, чтобы поговорить и снять напряжение.

— Да, но… я забыл, что ты здесь.

Не успев сказать это, он тут же пожалел. «Раскрой большой рот; всунь в него большую ногу». По другую сторону двери наступило зловещее молчание. Гаррет разделся и встал под душ.

Дверь ванной распахнулась. Мэгги отдернула занавеску и выключила воду.

— Ты забыл, что я здесь? — негромко спросила она.

Он сморщился.

— Прости.

Она жгла его голубыми глазами.

— А что еще случилось, кроме происшествия?

— Не знаю, о чем ты. — Он не может говорить с ней о писателе и донорстве.

Губы ее сжались.

— Ну, хорошо. Ты не хочешь разговаривать. Наверно, я ничего не могу сделать.

Боль в ее голосе резанула его, как ножом.

— Мэгги, я не…

— Да, — печально сказала она. — И так всегда. Всегда в наших разговорах я рано или поздно натыкаюсь на стену, и ты по другую сторону. Ты очень искусно скрываешь эту стену, например, говоришь, что устал от приглашений на обед, но я ее вижу. Я все надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь мне довериться, но, может, зря.

— Мэгги, прости. — Он хотел обнять ее, прижать к себе, как-то извиниться за то, что не любит ее так, как она заслуживает, но его отпугивал запах крови. Он боялся прикоснуться к ней. — Не знаю, что еще сказать.

Она вздохнула.

— Я тоже, Гаррет. Может, мы…

— Может, нам нужно поспать, — прервал он. — В Беллами идет фильм, который ты хотела посмотреть.

— «Свидетель».

— Да. Давай съездим в понедельник. А потом сможем поговорить.

Она несколько минут смотрела на него, прежде чем ответить, но наконец кивнула.

— Хорошо, попробуем.

Когда она ушла, Гаррет пустил холодную воду и прислонился к стене. Ледяная вода покрывала его. «Попробуем». В тоне ее не было оптимизма. Он прикусил губу. Он ее потеряет. Для нее это, конечно, лучше, но он порвет еще одну хрупкую ниточку, связывающую его с человечеством, и дома его теперь будут ждать только призраки.

В памяти его прозвучал смех Лейн.

10

Ему снился огонь. Он стоит в тени дерева на краю искусственного острова в городском парке Пионеров. Над головой сверкает летнее солнце. Лейн прислонилась к перилам старомодной восьмиугольной эстрады в центре островка. На ней кроваво-красный танцевальный костюм, оставляющий обнаженными великолепные длинные ноги. Даже в тени видно, как блестят ее рыжие волосы, красным огнем горят глаза.

— Идите сюда, инспектор, — призывает она. — Кровный сын. Возлюбленный. Вы мне нужны. Мы нуждаемся друг в друге.

— Убирайся в ад! — кричит он ей. Он хочет уйти с острова, но деревянный мост ярко освещен солнцем. Даже от взгляда на него он слабеет. Если бы только найти зеркальные очки. Но он где-то потерял их. Он напрасно роется в карманах. Потом ему приходит в голову, что, должно быть, их взяла Лейн.

— Но я нужна тебе, любимый, — говорит она. — Ты ведь не хочешь оставаться один.

— Я не одинок.

Она рассмеялась.

— Ты имеешь в виду своих друзей-людей? Не глупи. Ты им не нужен. Посмотри.

И она указала. Взглянув туда, он затаил дыхание. На дальнем конце моста стояли Дункан, Мэгги, отец Мэгги в инвалидном кресле, Энн Байбер, Нат, Сью Энн, шеф Данциг и Элен Шонинг. И Джулиан Фаулер.

— Все вместе скажите «да».

— Да! — хором подхватили остальные.

— Решено. — В руке Дункан держал коробку спичек. Он зажег одну и бросил на мост.

— Мэгги, останови его! — крикнул Гаррет.

Мэгги отвернулась.

Улыбаясь, Дункан зажег еще одну спичку.

— В чем дело, Микаэлян? — Он бросил вторую спичку. Доска задымилась. — Тебе нужно только подойти и затоптать огонь.

Гаррет попытался, но стоило ему выйти из тени, солнце ударило его, как молотом. Испытывая страшную боль, он торопливо отступил в тень.

Дункан зажег и бросил еще одну спичку. Загорелась вторая доска.

— Не вижу ничего трудного. Просто пройди по мосту и присоединяйся к нам. Всякий может это сделать. Всякий человек.

Но Гаррет не мог. Солнце приковало его к тени дерева. Он мог только стоять и беспомощно смотреть, как горит его единственная связь с людьми.

— Видишь, любимый? — Обманчиво мягкие руки обняли его сзади. Острые зубы прикусили мочку уха. — Ты мой. Только мне ты принадлежишь. Только я тебя понимаю. Теперь тебе ведь жаль, что ты убил меня?

11

Его разбудил закат. Гаррет благодарно выкарабкался из сна и встал. В ванной на зеркале его ждала записка:

«Сегодня вечером. Мэгги. Не забудь о свидании».

Как будто это может спасти их отношения. Правда, в субботу и воскресенье она держалась по-дружески, но несколько отчужденно.

Но с ней по крайней мере дела идут лучше, чем с Дунканом. В субботу он увидел Дункана на стоянке и попытался примириться с ним. Но встретил холодный прием.

— Значит, наш департамент слишком мал, чтобы в нем поддерживать вражду? — переспросил Дункан. — Это плохо. — И тут же уехал под скрип покрышек.

Потом было воскресенье и Джулиан Фаулер. Гаррет застал писателя в гостиной Энн Байбер, когда приехал, чтобы отвезти ее к вечерней мессе. То, что писатель увязался за ними в церковь, не тревожило Гаррета. Как обычно, во время службы он успокаивался. В отличие от болезненного отношения Лейн, которое вызывалось ее религиозным воспитанием. Но потом, за чаем у Энн, Фаулер продолжал расспрашивать о Лейн. Какой была Мейда ребенком? Изменилась ли она, когда вернулась домой? Упоминала ли она когда-нибудь своих друзей в Европе или коллег по представлениям? Получала ли Энн от нее письма? Не помнит ли адреса и почтовые штемпели?

Холодок пробежал по спине Гаррета. Этот человек задает вопросы, как детектив. И вопросы слишком далеко заведут его… слишком далеко для безопасности и спокойствия Гаррета.

— Вы как будто собираетесь писать ее биографию, — заметил он. — Я не представлял себе, как много нужно знать, чтобы написать роман.

Фаулер улыбнулся.

— О, да. Мне ведь нужно все изобразить реалистично.

Весь вечер Гаррет слушал воспоминания Энн о детстве Лейн и вернулся домой измученным.

А сегодня новое несчастье. Два дня он не испытывал голода, но теперь его вновь начала мучить жажда, и такая сильная, что содержимое термоса ее не успокаивало. Кровь животных казалась еще менее вкусной и сытной, чем обычно.

Он сухо разглядывал себя в двери шкафа: черный свитер, темные спортивные брюки. «Со вкусом одетый вампир отправляется на свидание». Отдав честь своему изображению, он повернулся и отправился в участок ждать, пока не освободится Мэгги.

12

Сеанс кончился около одиннадцати. Они вышли из кинотеатра в облачную ночь; холодная, она все-таки пахла весной — влажной землей и свежей зеленью. Чистые запахи, свободные от крови. Гаррет упивался ими.

— Понравилось кино? — спросила Мэгги.

— Конечно. Хороший фильм. — Он солгал, но как ему сказать правду? В кино ему всегда приходилось трудно. Нужно было сидеть в облаках запахов крови всех зрителей, его начинала мучить жажда, а иногда доносились удушающие чесночные запахи, и тогда воздух в его легких застывал, как бетон. Сегодня к тому же в одном из кровавых запахов слышалась болезнь. Все тело Гаррета зудело от этого запаха. Но хуже всего было смотреть, как детектив из большого города вторгается в чуждую ему культуру сельского захолустья. У детектива Джона Бука было, впрочем, одно преимущество перед Гарретом. Когда он окончательно понял, что тут ему не место, ему было куда вернуться.

Гаррет оставил машину в квартале от кинотеатра. Они начали переходить улицу, но остановились, услышав сирену. Мимо них пронесся джип со шерифской звездой на борту и остановился на стоянке у городского суда. Оттуда выскочил плотный водитель и взлетел по лестнице двухэтажного крыла судебного здания, где размещалась контора шерифа.

Мэгги посмотрела ему вслед.

— Это Том Фрей.

Помощник шерифа. Волосы зашевелились у Гаррета на шее.

— Интересно, в чем дело.

Серьезное обсуждение их отношений откладывается. Они, не сговариваясь, повернули и направились к зданию суда.

В этом крыле размещалась и полиция Беллами, и контора шерифа. Широкий переход из металла и стекла соединял крыло с основным зданием. В нем стоял Фрей. Его темные глаза американского индейца мрачно блестели. Он о чем-то говорил с высоким худым человеком с длинными свисающими усами — шерифом Лу Пфайфером.

— …услышал сигнал тревоги, — говорил офицер, — и спустился вниз от камер, но когда спускался по лестнице, кто-то ударил его сзади. Когда он пришел в себя, этот тип уже вытащил ключи от машины и тащил за собой Эмму. У него пистолет. Я связался с Весом, он 512 и он сейчас идет за ними. Они направляются на северо-запад.

Шериф повернулся.

— Том, позвони в конторы шерифов Рассела и Рукса, потом созови наших людей. Пусть займут позиции на севере и западе, но держатся осторожно. Мы не хотим, чтобы Эмма пострадала.

Помощник шерифа потянулся к телефону.

— Можем чем-нибудь помочь, шериф? — спросил Гаррет.

Высокий человек взглянул на них и улыбнулся.

— Кто сказал, что рядом никогда нет полицейского, когда он нужен? Захватили нашего диспетчера. Мы не знаем, как ему удалось выбраться из камеры. Дай мне твое радио, Фей.

Офицер снял с пояса радио. Пфайфер передал его Мэгги.

— Направляйтесь к Шеллеру и помогите 512.

Гаррет и Мэгги побежали к «ZХ».

В машине они услышали, как диспетчеры шерифов Рассела и Рукса подняли тревогу, сообщая, что в полицейской машине округа Беллами находятся мужчина неизвестной внешности и заложница женщина-диспетчер.

Потом послышался другой голос:

— 512 Беллами. Объект направляется на север из округа Найн в Дрог Корнер.

— К Найну нас выведет Линкольн-стрит, — сказала Мэгги. — Но я не знаю, где Дрог Корнер.

У них не было сирены и огней, которые помогали бы очищать путь, поэтому Гаррет вел машину осторожно в пределах города, потом нажал на акселератор.

— Ищи все, что может напоминать угол[1].

— Забавно, должно быть, в темноте. — Мэгги затянула ремень сидения.

По радио послышался хриплый мужской голос:

— Если эта свинья, что идет за мной, подойдет ближе, я убью эту суку.

Слышен был женский плач.

Фары осветили табличку с названиями ближайших ферм и расстояниями до них. Самая верхняя надпись — Дрог.

— Гаррет! — закричала Мэгги, когда они проносились мимо.

Но он уже нажимал одновременно на газ и на тормоз, круто, восьмеркой, разворачивая машину. Все ускорясь, со скрипом шин, разбрасывая из-под колес гравий, он все-таки умудрился развернуться. Мэгги кричала, как баньши.

— 512, поворот на восток в пяти милях от последнего поворота.

— Убирайтесь от меня! Предупреждаю вас!

Гаррет выругался. Он не заметил указание расстояния на повороте.

— Как мы узнаем, в каком это углу?

— Спокойней, — сказала Мэгги. — Эти дороги размечены точно по миле.

Она считала пересечения; он вел машину и, когда появился нужный поворот, смог свернуть туда, не столкнувшись с каменной изгородью.

— Я их вижу! — прошептала Мэгги.

Он тоже увидел… маленькие рубиновые огоньки впереди, а перед нами на расстоянии в полмили еще огоньки. Дальние огни свернули и исчезли.

— 512. Поворот на север…

Мэгги нажала кнопку передачи.

— Мы вас слышим, 512.

— Даю вам последний шанс. Если не отвяжетесь, эта корова умрет.

Сразу же женский голос:

— Контора шерифа Беллами. Отставайте, 512.

Огни стали больше и ярче, Гаррет нагонял 512-го. Он видел, как тот повернул, и тоже свернул туда же. Вскоре машины оказались рядом.

— Опусти окно, Мэгги. — Когда она послушалась, Гаррет крикнул полицейскому из Беллами: — Отставай и сверни за угол. Отсюда я его поведу.

— Приказано…

— Он меня не увидит, я обещаю. — Он выключил фары и обогнал полицейскую машину.

Мэгги удивленно вскрикнула.

Дорога тянулась перед ним отчетливой серой лентой, как в сумерках. Впереди все ярче горели огни украденной полицейской машины.

Мэгги схватилась за радио.

— Я ничего не вижу. Как ты можешь?

Он колебался недолго.

— Я тебе еще не говорил, что я оборотень.

— Ужасно. С кем я встречаюсь. — Машина качнулась, и Мэгги громко глотнула. — Как быстро мы идем?

— Боюсь посмотреть.

Огни впереди свернули на другую дорогу, а потом на проселок — две глубокие колеи и поросший травой бугорок между ними. Впереди, примерно в полумиле, Гаррет смутно различал очертания строений, одно из них нелепо наклонилось.

Он затормозил и остановил машину ручным тормозом, чтобы их не выдали тормозные огни.

— Мэгги, отсюда я пойду пешком.

— Пешком? Гаррет, ты не можешь…

Он выбрался из машины.

— Отведи машину к последнему повороту и жди остальных. Я оставлю тут на изгороди куртку, чтобы обозначить это место. Давай.

— У тебя есть пистолет?

— Конечно. — Он похлопал по кобуре и, прежде чем она смогла возразить, снял спортивную куртку и бросил ее на изгородь у ворот, а потом побежал по дороге. В холодном воздухе дыхание клубилось белым паром.

Огни впереди исчезли.

Гаррет побежал быстрей. Они исчезли за подъемом? За углом? Он уже почти у зданий. Он побежал медленней, оглядываясь в поисках машины. Дорога вела дальше. Может, они ушли по ней?

Но тут ночной ветер донес до него голоса, шепот, звук настолько тихий, что обычное ухо его бы не услышало… испуганный, плачущий женский голос, хриплый и гневный мужской.

— Перестань выть, сука, или умрешь.

Гаррет наклонил голову, определяя направление звука. На него пусто смотрели многочисленные двери и окна дома. Они в амбаре? Там легко можно спрятать машину. Амбар, решил он. Ветер донес до него запах крови и потного страха, смешанный с запахом заплесневелой соломы.

Скорчившись за домом, он перебрался через две проволочные изгороди за амбаром. Окна без стекол высокие и маленькие. Дверь закрыта. Гаррет удовлетворенно кивнул. Похититель чувствует себя в безопасности с тыла. Но закрытая дверь для вампира не препятствие.

Он прижался к двери. Все в нем напряглось, и вот он внутри между тюками сена. Высокий костлявый человек с лохматыми густыми волосами сидит спиной к тюку таким образом, чтобы следить за дорогой. Рядом с ним лежит женщина-диспетчер, низенькая и полная, лет тридцати, рука ее заведена назад.

Что теперь? Гаррет потянул себя за усы. Как только он обнаружит свое присутствие, бандит начнет стрелять. Главное сделать так, чтобы он не выстрелил сначала в заложницу.

Но что, если похититель выстрелит и попадет в него? Теоретически если вампир может пройти сквозь дверь, другой предмет может безвредно пройти сквозь вампира. За исключением деревянных колов. Теоретически.

Есть только один способ проверить. «Смотри, как этот идиот-коп сует голову в львиную пасть».

Положив радио на тюк сена, Гаррет сделал шаг вперед.

— Ты арестован.

Похититель развернулся и тут же выстрелил.

Стрелял он хорошо, хотя целился только на звук. Гаррет почувствовал легкую боль в груди. Рефлекс заставил его сжать рукой больное место, но он сразу же понял, что нет ни слабости, ни кровотечения.

Похититель снова выстрелил, и Гаррет снова ощутил легкую боль, такую же, как при проходе через двери. Хорошо. Он улыбнулся.

— А ну-ка еще раз, подонок. — И бросился вперед.

Похититель с руганью пытался опустошить пистолет и успел сделать еще два выстрела, прежде чем Гаррет схватил его. Вырвав пистолет, Гаррет ударил рукоятью похитителя по голове. Тот упал. Перед ним лежала на полу женщина. Она была в ужасе: слышала выстрелы, но не видела происходящего.

Прежде чем коснуться ее, Гаррет заговорил:

— Эмма, все в порядке. Вы в безопасности. Я Гаррет Микаэлян. Полиция Баумена. — Только после этого он помог ей встать.

— Микаэлян. У вас 407 номер. — Прижавшись головой к его плечу, окутав его запахом крови и пота от ужаса, женщина разразилась слезами. — Какая я идиотка! Когда он спустился и упал, я подумала, что он потерял сознание. Не стала рассуждать, просто открыла свою дверь и побежала к нему. Конечно, это была хитрость. Он схватил меня за шею и втащил в помещение. Потребовал ключи от камер, сказал, что хочет освободить своего брата. Я сделала вид, что достаю ключи, а сама нажала кнопку тревоги в полицейском участке и вверху, где камеры. Я видела, как туда только что Клелл Джеймисон кого-то провел. Он еще был там. Этот негодяй понял, что я делаю, подтащил меня к лестнице и ударил Клелла, когда тот выбежал. Он его не убил?

— С Джеймисоном все в порядке.

Гаррет прошел туда, где оставил свое радио.

— Микаэлян вызывает контору шерифа Беллами. Ситуация разрядилась. Заложница невредима.

Через несколько минут старый фермерский двор заполнили машины с полицейскими огнями, появились представители всех трех видов полиции: городской, шерифа и дорожной полиции.

Подъехал и «ZХ», и Мэгги обхватила Гаррета руками, залив запахом своей крови.

— Ты взял его в одиночку? Ты не ранен?

— Все в порядке. — Он высвободился, чтобы она не почувствовала запаха пороха на его рубашке. — Он выстрелил в меня, но в темноте не попал. — Хорошо, что пороховые пятна не видны на черном свитере. — Моя куртка у тебя?

Она протянула ему куртку.

— Ты уверен, что все в порядке? У тебя дыры на свитере.

— Спереди и сзади. Да, я знаю. Пришлось перелезать через две проволочные изгороди. — Улыбаясь, он тщательно застегнул куртку, чтобы скрыть следы от пуль.

13

Разбудил его стук. Вначале он решил, что это часть сна. На дальнем конце моста, ведущего от острова в парке Пионеров, группа эмишей[2] строила амбар и стучала молотками. Он не удивился, когда вся группа обернулась к нему и хором закричала:

— Микаэлян! Микаэлян, черт возьми, проснись! — Но эмиши так не бранятся. Значит, это не они кричат.

Тут он заметил, что они перестали стучать молотками, но стук почему-то продолжался. И голос показался ему знакомым.

— Микаэлян!

Это настоящий голос, он его не во сне слышит… он за его дверью. Гаррет с трудом проснулся и посмотрел на будильник. Его охватил гнев. Одиннадцать тридцать!

Стучавший готов разнести дверь. «Микаэлян! МИКАЭЛЯН!»

— Иду! — Он проковылял к двери и приоткрыл ее, не снимая цепочку.

В щель, щурясь от яркого дневного света, он разглядел заполнившую порог могучую фигуру лейтенанта Байрона Кауфмана.

— Элен Шонинг и ее мать не шутили, когда говорили, как ты крепко спишь, — проворчал Кауфман. — Я так стучал, что мог бы разбудить мертвеца.

Гаррет со вздохом прислонился к щели.

— Так и есть. Что вам нужно, лейтенант? Я только что уснул.

— Прости, но я должен привести тебя в участок.

— В это время дня? — Снимая цепочку и открывая дверь, Гаррет напряженно пытался вспомнить, какой же проступок он совершил.

— Спокойней. — Лейтенант мимо него прошел в комнату. — Там тебя ждут репортеры.

— Репортеры? — Внутри у Гаррета все сжалось. Он закрыл дверь. — Вот дерьмо!

— Боже, до чего у тебя темно.

Гаррет зажег лампу.

— Зачем я им нужен?

Кауфман улыбнулся ему.

— Знаешь, кто тебе попался вчера вечером? Фрэнк Деннер.

Имя показалось ему знакомым. Но только после бритья Гаррет сообразил, кто это. И уставился на Кауфмана.

— Один из тех грабителей банка, что убили полицейского в Неваде? Они в Канзасе?

Кауфман закатил глаза.

— Ты что, сводки не читаешь?

— Я два дня отсутствовал.

— И телевизор не смотришь? Два дня назад Фрэнк и его брат Лайл уложили полицейского в Колорадо. Их искала вся полиция. А ты взял его, и ни у тебя, ни у заложницы даже царапины нет. Данциг велел надеть что-нибудь приличное.

Гаррет неохотно надел пиджак и галстук и после недолгого колебания направился к холодильнику. Не наполняя стакан, он напился прямо из горлышка термоса, свеженаполненного прошлой ночью на ранчо Гарта, после того как он отвез Мэгги домой.

Они так и не поговорили.

Кауфман следил за ним.

— Вероятно, для здоровья?

— Жидкий протеин с добавками. — Абсолютная правда. Он добавляет немного цитрата соды, чтобы предотвратить сворачиваемость. Но пусть Кауфман думает, что он имеет в виду витамины и пивные дрожжи. Несмотря на холодок в желудке, Гаррет не удержался, чтобы не добавить: — Хотите попробовать? — И протянул открытый термос. — Очень полезно. Помогает жить вечно.

Как он и надеялся, Кауфман с дрожью отказался, и Гаррет поставил термос назад в холодильник.

Они прошли к патрульной машине.

— Может, мне поехать за вами в своей машине? — спросил Гаррет.

— Данциг помнит, как ты бегал от камер после того случая со стрелком из лука. Он хочет быть уверен, что ты явишься. По дороге я тебя введу в курс дела.

Гаррету постепенно становилась ясна причина шума. Полиция Беллами арестовала Лайла Деннера, не подозревая, кто он такой. В начале вечера он попытался ограбить винный магазин, но владелец находился в задней комнате, когда Лайл направил на продавца пистолет. По другому аппарату владелец вызвал полицию. Потом приставил к спине Лайла дробовик и держал его, пока не приехала полиция. Когда записывали данные, Деннер сказал, что его зовут Уильям Дейн. Проверили это имя в национальном центре криминальной информации в Вашингтоне и получили отрицательный ответ.

— Поэтому арестовавший Деннера офицер бросил его в камеру и решил подождать проверки отпечатков пальцев. Он о нем и думать забыл, — сказал Кауфман. — Но когда Пфайфер и шеф Ольденбург увидели «Дейна» и того типа, что ты взял, в тюрьме, они узнали их по описанию. Кто-то все сообщил по телефону издателю «Беллами Глоуб», и тот велел узнать подробности. С полчаса назад в нашу контору явилась целая толпа репортеров с камерами и потребовала разговора с тобой.

С камерами. Гаррет осел на сидении. Черт возьми!

— Шеф хочет, чтобы я что-нибудь сказал?

— Просто не делай вид, что ты простоватый коп, который случайно наткнулся на преступников.

Ничего страшного в этом интервью нет, говорил себе Гаррет. В новостях полно убийц и террористов, никто и не заинтересуется двумя грабителями, которые убили двоих полицейских. Тем более не заинтересуется провинциальным полицейским, случайно принявшим участие в их задержании. В лучшем случае будет что-нибудь в местных новостях. И все же он чувствовал себя, как осужденный, идущий на казнь.

В ратуше выскочил из своего кабинета Данциг, все еще внушительный человек со сложением игрока в футбол — он, несомненно, играл в футбол в школе, — все еще могучий, несмотря на то, что талия его по ширине соперничала с плечами.

— Почему так долго? Они все ждут в зале ратуши. — Он провел их через дверь, соединяющую полицейский участок с остальным зданием ратуши.

К облегчению Гаррета, группа состояла только из пяти человек, и Джина Рейсса из «Балтимор телеграф» он уже знал. Остальные были из «Беллами Глоуб», из газеты Хейса и с телевидения.

— Снимите, пожалуйста, темные очки, чтобы мы лучше видели ваше лицо, — попросил оператор телевидения.

И увидели красный отблеск глаз, если он неудачно наклонит голову? Гаррет не стал снимать очки.

— Я работал ночью. И у меня днем не фотогеничные глаза. Зачем вам вообще со мной разговаривать? Поимка Деннеров явилась результатом скоординированных усилий всех полицейских подразделений. Я всего лишь один из рядовых участников операции.

Данциг со своего места у двери одобрительно кивнул.

Репортер из «Глоуб», привлекательная брюнетка, по имени Кэтрин Хайер, приподняла брови.

— Вы тот, кто преследовал похитителя без фар, чтобы он вас не видел, пешком пошли за ним в амбар и в темноте смотрели в его пистолет. Очень мужественный поступок.

Гаррет пожал плечами.

— Это моя работа, и любой другой офицер на моем месте поступил бы так же.

Репортеры по очереди задавали вопросы. Понимал ли он, за кем идет? Изменились бы его действия, если бы он это знал? Что он чувствовал, когда похититель стрелял в него? Предсказуемые вопросы, подумал Гаррет. Глупые вопросы. Он изо всех сил старался отвечать вежливо.

Журналистка из «Глоуб» сказала:

— У вас, похоже, столько же жизней, как у кошки.[3]

Гаррет старался не выдать себя.

— Вы имеете в виду случай со стрелком из лука полтора года назад?

— И тот случай в Сан-Франциско, когда вас нашли с разорванным горлом и ошибочно приняли за мертвого.

Откуда она это знает? Он взглянул на Данцига, тот отрицательно покачал головой.

— Нет, ваш шеф нам не говорил, — сказала Хайер. — Я приехала в город на рассвете и встретилась с одним из ваших офицеров. Мы с ним поболтали, и он рассказал об обстоятельствах вашего увольнения из полиции Сан-Франциско. Это меня заинтересовало.

Дункан! Больше некому! Гаррет постарался, чтобы лицо его сохранило спокойствие.

Сзади, за спинами репортеров, Данциг не пытался сдерживаться. Он напрягся, рот его застыл в мрачной гримасе. Гаррет понял, что Дункан поплатится за то, что разговаривал с репортером, не поставив в известность шефа, но Гаррету сейчас это не поможет. Черт бы его побрал! Гаррет спокойно спросил:

— Есть ли еще вопросы о Фрэнке Деннере?

Но журналистку не так легко было сбить.

— Я позвонила подруге, у нее знакомые в тамошнем «Экземайнере», те в свою очередь кое-кого знают в полицейском департаменте, и выяснилось, что ваш коллега неправильно представил факты. И это меня радует, потому что подлинная история гораздо интереснее, чем я думала сперва. Я хотела бы поговорить с вами об этом, офицер Микаэлян.

— Я не хочу об этом говорить, — ответил Гаррет. — Это не имеет никакого отношения к случаю с Деннером. Прошу прощения, но мне нужно выспаться перед ночной сменой.

Хайер пыталась пойти за ним.

— Ваша история представляет большой интерес для читателей.

И сделает его жизнь в Баумене весьма трудной, особенно если откроет его подлинных родителей. Он устало вздохнул.

— Мне бы не хотелось, мисс Хайер. Я пережил это. Мне было трудно. Больно. И я предпочитаю забыть об этом.

14

Но он знал, что теперь забыть ему не дадут. Это стало очевидно сразу же, как только он перед своей сменой зашел в участок.

Сью Энн улыбнулась ему от узла связи.

— Привет, знаменитость.

И Данциг все еще был в своем кабинете.

— Видел новости?

Гаррет остановился в открытой двери.

— Нет. Ужасно, наверно.

Данциг улыбнулся.

— Вовсе нет… минута в репортаже для национальных новостей, в основном шериф Пфайфер и шеф Ольденбург, но они упомянули тебя как офицера, обезоружившего Фрэнка Деннера, и тебя показывали несколько секунд. И говорилось, что ты поступил, как должен поступать всякий офицер. В местных новостях, — улыбка его стала шире, — ты занял почти столько же времени, но мисс Хайер умудрилась выступить в качестве гостя редактора. Она говорила, что люди часто забывают, как опасна наша работа и как мы, копы, ей преданы. Ну а ты, конечно, был ее лучшим примером.

Гаррет застонал.

Данциг покачал головой.

— Я тебя не понимаю. Большинство на твоем месте радовались бы славе.

— Я не большинство.

Слава Богу, что завтра же все об этом забудут. Тем временем еще нужно пережить эту ночь. Билл Пфанненшталь, пожилой офицер, сменивший на эту ночь Ната Тоувса, поддразнивал его, всякий раз как они встречались, а все остальные расспрашивали о подробностях происшествия на Северном Берегу. И зачем он только решил поселиться в таком маленьком городке? Лейн знала, что делает, когда держалась больших городов. В Сан-Франциско только коллеги по работе и ближайшие друзья знали бы о его участии в аресте.

А тут даже Джулиан Фаулер остановил его перед входом в отель.

— Я видел вас в новостях. Потрясающе интересно. Можно написать большой роман. «Дело Лазаря»[4] или какое-нибудь подобное название. Можем поговорить об этом?

— Я подумаю, — ответил Гаррет.

Мэгги выследила его в магазине, где он пил чай.

— Привет, телезвезда. Ты здорово выглядел. — Она проводила его до машины и, когда он сел, склонилась к нему через окно. — Очень профессионально.

Гаррета мучительно охватил запах ее крови. Он вспомнил девушку из дорожного происшествия. Постарался подавить голод.

— Спасибо. Но я хотел бы, чтобы показывали кого другого.

В ее взгляде выразилось то же недоумение, что и у Данцига. Через мгновение она медленно сказала:

— Интересно, что у тебя там за стеной. Чего это ты так боишься?

— Поговорим позже, — сказал он и вывел машину со стоянки.

В зеркале заднего обзора он видел, что она смотрит ему вслед. Показалось ли ему, или она тоже стояла на дальнем конце горящего моста?

15

Когда Гаррет добрался до дома после ночной смены, на двери его ждала записка. На бледно-зеленой бумаге, написана твердым почерком Элен Шонинг, темно-зелеными чернилами.

Гаррет,

после твоего ухода на работу звонил твой прежний партнер из Сан-Франциско. Неудивительно, что вы были такими друзьями. Интересный человек; приятно было бы пофлиртовать с ним. Он просит тебя позвонить ему как можно скорее.

Элен.

Снимая записку и открывая дверь, Гаррет улыбался. Он не стал проводить себе особый телефон, а пользовался параллельным аппаратом на том же номере, что Элен. И никогда об этом не жалел. Особенно в такие минуты. Не застав Гаррета, Гарри Такананда приятно побеседовал с Элен, вместо того, чтобы оставить запись машине.

Но все же Гаррет ощутил легкий холодок. Что же нужно Гарри? Позвонить как можно скорее. Не похоже на обычный дружеский звонок.

Гаррет взглянул на часы. Еще слишком рано: они сейчас спят.

Он снял форму, вымылся под душем, выпил стакан крови, сел в кресло и читал, пока Гарри, по его расчетам, не собрался на работу. Тогда он набрал номер Гарри.

Ответила Лин Такананда. От ее голоса Гаррету стало тепло, он вспомнил ее, закутанную в удобный бархатный халат, вспомнил шлем ее черных, со следами седины волос и лицо, гладкое, как у девушки. Он вспомнил, как она часами говорила с ним, когда он страдал после смерти Марти, она заставляла его есть, тащила его назад к жизни.

— Лин, это Гаррет.

— Гаррет? — Голос ее стал еще теплее. — Здравствуй. Как приятно слышать твой голос. Как живешь?

Он почувствовал вину, что не звонит чаще.

Послышался голос Гарри по параллельному телефону.

— Это и правда Гаррет Дойл Микаэлян? Значит, ты все-таки не забыл наш номер. А я думал, что забыл: ты ведь сам не позвонишь. К тому же теперь ты национальная знаменитость.

Гаррет представил себе Гарри, черноглазого, озорного, с поясом, туго перетягивающим раздобревшую от прекрасной еды Лин и большого количества сахара в кофе талию. Гаррет мигнул.

— Ты тоже это видел?

— О, да, Мик-сан, хотя должен признаться, что с этими твоими усиками тебя нелегко узнать. Когда ты их отрастил?

— Мне кажется, ты еще похудел по сравнению с последней фотографией, сказала Лин. — Ты следишь за собой?

— Лин, ты говоришь, как мама; перестань суетиться, — сказал Гарри.

— Я не суечусь. Хочу знать, что с ним все в порядке. Ты так неуклюже выглядел, Гаррет.

— Он выглядел так, достопочтенная жена, как полагается твердолобому копу. Гаррет, а темные очки нельзя было снять? Ты можешь пристраститься к таким вещам.

— Ужасно, — с нарочитым отвращением сказал Гаррет. — Ты просил меня позвонить, чтобы оскорблять?

— Позвонить? О, нет. Я позвонил, потому что подумал — после этого дела братьев Деннеров, — тебе будет интересно узнать новости о другом беглеце: Лейн Барбер.

Гаррет испытал шок. Лейн!

— Новости? Что ты имеешь в виду? — Это невозможно. Со сломанной шеей, сгоревшая, погребенная под розами. Невозможно! Он выпрямился, крепче сжал телефонную трубку. — Кто-нибудь ее видел?

— Не ее лично, — ответил Гарри, — но неделю назад мы нашли квартиру, которую она сняла после переезда с Телеграфного Холма. Туда время от времени наведывается человек, и рано или поздно появится и она сама.

Гаррет снова почувствовал вину, но на этот раз за то, что не может сказать Гарри, что они напрасно тратят силы и время.

— Здорово! — солгал он.

— Да, я бы хотел, чтобы ты был тут. Ты заслуживаешь участия в охоте… так сказать.

Гаррет обдумывал эту мысль. Может, как раз то, что ему нужно. Он сбежит от донорства и Фаулера, от этой журналистки, сможет подумать о своих отношениях с Мэгги.

— Может, это можно организовать. Я позвоню тебе вечером.

Но когда он повесил трубку, ему пришло в голову: если дух Лейн преследует его здесь, где она потерпела поражение, что же будет там, где она побеждала?

Часть вторая. ОТГОЛОСКИ И ТЕНИ

1

В утреннем свете Сан-Франциско казался ярким и манящим над водами залива. Когда Гаррет проехал Оклендский мост, ему показалось, что он возвращается домой. Он почти забыл дневную усталость и головную боль от лучей солнца, пробивавшихся сквозь его темные очки. Но в то же время чувствовал, что въезжает в холод и тени. В ушах звучал хохот Лейн, тяжелое предчувствие давило душу. Правильно ли он делает, возвращаясь?

До вчерашнего дня он отказывался об этом думать, и вопрос этот легко было отодвинуть в суете подготовки к отъезду из Баумена, в обмене сменами с Мэгги, в дневной работе, чтобы иметь возможность выехать вечером. Времени для сомнений не оставалось и на дорогах. Открытые пространства 1-70 и 1-80 оказались слишком соблазнительными, и Гаррет повернул «ZХ» и пустил его на полную скорость, тормозя только в тех местах, где инстинкт подсказывал ему наличие постов дорожной полиции.

И в самом начале воскресного вечера он въехал в Дэвис и подъехал к дому своих родителей. К его удивлению, его неожиданно ждала вся семья.

— Мы не могли упустить возможность поздравить героя семьи, — сказал его брат Шейн, вытащил Гаррета из машины и так крепко сжал его, что Гаррет пожалел тех, кто встречался в Шейном в схватке за мяч.

Не только Шейн приехал из Лос-Анжелеса с женой и детьми — Шейн, выглядевший довольным и здоровым после отказа от игр; он работал теперь тренером. Была здесь и бывшая жена Гаррета Джудит с его сыном Брайаном и со своим мужем. Гаррета охватил запах крови от семейной тесноты, и он обрадовался, что напился из термоса перед въездом в город.

Фил Микаэлян обнял его за плечи своей могучей рукой.

— Отличная полицейская работа — этот захват Фрэнка Деннера, сынок. Я горжусь тобой.

Никакая похвала не может быть выше этой. Гаррет всегда восхищался своим отцом-полицейским. Он счастливо улыбнулся.

— Спасибо, сэр.

— Похоже, ты совсем не тратишь времени на еду, — сказала его мать. — Или твоя Мэгги не умеет готовить?

— Мама, я ем достаточно.

— Он занимается бегом, а не футболом, помнишь? — сказала бабушка Дойл.

— Не футболом? — Жена Шейна Сьюзан изобразила изумление. — Эстер, а того ли ребенка ты принесла из больницы?

Джудит и Деннис приветствовали его менее буйно. Джудит легко поцеловала, а ее муж пожал руку. Брайан, который выглядел на два года старше своих десяти, тоже протянул руку.

— Здравствуйте, сэр. Поздравляю.

Такая формальность со стороны собственного сына больно задела Гаррета, но он подумал, что вряд ли может рассчитывать на большее. Ведь он так редко видится с мальчиком. Джудит была права, когда настояла на усыновлении Брайана Деннисом.

И все же — и все же как будто кто-то бросил еще одну спичку на мост. Неожиданно вечер утратил всю свою привлекательность. Даже в доме, окруженный смехом и болтовней, он чувствовал себя одиноким.

К концу обеда от запаха крови, от необходимости притворяться, что ест, он начал задыхаться. И сбежал в темноту и тишину заднего двора. Сидя в шезлонге, он глубоко дышал. Воздух пах удивительно — цветами, травой и землей.

Вскоре сзади скрипнула дверь, прозвучали шаги на пороге. В вечернем воздухе до Гаррета донесся запах лаванды.

Он оглянулся.

— Бабушка.

Она села рядом с ним.

— Прекрасный вечер.

Они долго молчали. Не испытывали неловкости, как было бы с отцом или с Шейном: те оба считали молчание пустотой, которую обязательно нужно заполнить; напротив, они разделяли одиночество друг друга, погруженные в свои мысли, не тревожа мыслей другого. Если жить в одиночестве, подумал Гаррет, то удобнее всего было бы жить по соседству с бабушкой Дойл. Если она и испытывала ужас перед тем, кем он стал, то никак этого не показывала. Впрочем, она не казалась испуганной.

Она первой нарушила молчание.

— Ты хорошо справился с обедом. Я почти не заметила, что ты ничего не ел.

Он сухо улыбнулся.

— Спасибо. Я рад, что мне еще только раз придется это делать.

— Значит, утром ты уезжаешь в Сан-Франциско?

— Да.

Она положила свою руку ему на руку.

— Не нужно.

Холодок пробежал по спине.

— У тебя есть чувство об этом, бабушка? — Чувства бабушки Дойл давали повод посмеяться друзьям и соседям, но те, кто знал ее получше, не смеялись, даже такой трезвый человек, как коп Фил Микаэлян. — Что за чувство?

— Тебя там ждет опасность и, может быть, смерть.

Он сухо улыбнулся.

— Ты ведь сказала, что я уже умер.

Движения ее от возраста не стали замедленными. Она щелкнула его по голове костяшками пальцев, как делала, когда он был мальчишкой.

— Я не позволю тебе спорить со мной, даже если ты вырос и стал дирг-дю. Может, ты и умер, у тебя другая жизнь, но тебя в Сан-Франциско ждет окончательная смерть.

— От кого? Ты видишь это? — Он потер больное место на голове.

Она вздохнула.

— Нет, не могу. Но тебя ждет женщина — женщина с глазами цвета незабудок.

Когда после переезда через мост Гаррет подъезжал к Сан-Франциско, он вспомнил эти слова. Женщина с глазами-незабудками и смерть. Он смотрел на залив. Не глупо ли он поступает, возвращаясь? Еще не поздно повернуть. Но город звал его, звало прошлое… Марти, Гарри и Лин, хорошие времена и любовь, дружба. Мосты целы и прочны.

Он продолжал ехать вперед.

2

Свернуть с 1-80 на Брайант-стрит и заехать на стоянку полицейских машин — все равно что надеть старое знакомое платье. Как будто исчезли все эти месяцы. Ноги автоматически понесли его по знакомой дороге в здание, вверх в лифте до отдела по расследованию убийств, где все было точно так, как он помнил: Роб Коэн с очками на кончике носа, Эвелин Колб со своим постоянным большим термосом чая на углу стола. Арт Шнайдер. Шнайдер даже как будто в том же самом коричневом костюме, в каком был в день ухода Гаррета. И в комнате, кроме запаха крови, все знакомые запахи: кофе и сигаретный дым, резкий запах человеческих тел, потных от тревоги и страха.

За столом у двери сидел кто-то незнакомый и разговаривал с заплаканной горожанкой.

— Могу я вам помочь, сэр?

— Я ищу Гарри Такананду.

Детектив оглянулся.

— Сержант Такананда и инспектор Джиримонте сейчас отсутствуют. Может, вам еще кто-нибудь нужен?

Джиримонте, должно быть, новый партнер Гарри. Имя было Гаррету незнакомо.

— Может быть. Спасибо. Привет, Эвелин, Арт, — окликнул он.

Послышались возгласы:

— Микаэлян?

— Боже мой! — Улыбающийся Шнайдер выскочил из-за стола, за ним — Колб и Рон Коэн. — Гарри не шутил, когда говорил, что тебя невозможно узнать.

Коэн хлопнул его по плечу.

— Если ты образец канзасской пищи, напомни мне, чтобы я там ничего не ел.

— Он здорово выглядит, — вздохнула Колб. — Что у тебя за диета?

Гаррет улыбался в ответ, его охватило тепло. Тоже похоже на семейную встречу. А почему бы и нет? Отдел тоже был его семьей, а инспекторы — его братья и сестры.

— Вы все прекрасно выглядите.

— Ну, ну. Блудный сын. — Из своего кабинета показался лейтенант Лукас Серрато, как всегда, щегольски одетый и похожий на телевизионного героя полицейского. — Конечно, мы все рады приветствовать Микаэляна, но помните, что мы служим налогоплательщикам Сан-Франциско и защищаем их. Микаэлян, когда кончите здороваться, хватайте чашку кофе и заходите ко мне. — И он снова исчез в своем кабинете.

Через пять минут Гаррет вошел туда с чашкой чая Колб.

Серрато пригласил его садиться.

— Это дело Деннеров — хорошая работа. Я понял, вам нравится сельская жизнь.

— О, да. — Гаррет с благодарностью сел. Боже, как он ненавидит дневной свет. — Можно сказать, скот у меня теперь в крови.

Серрато приподнял брови, а Гаррет ругнул себя за шутку, но лейтенант не стал развивать эту тему. Он откинулся в своем кресле.

— Приятно с вами повидаться, и не думайте, что я отношусь к вам плохо, но давайте сразу же кое-что выясним, Микаэлян. У вас есть свои счеты с Лейн Барбер, но это уже не ваше дело. Вы больше в нашем отделе не работаете. Вы гость, посетитель. Помните, когда вы уходили, у нас был об этом разговор? Я вам говорил, что не люблю линчевателей и самосуд. И до сих пор не люблю. Так что предоставьте действовать официальным лицам. Понятно?

Лейтенант нисколько не изменился.

— Понятно. — Гаррет отхлебнул чай. Его тепло смягчало жажду в горле. — Можно ли спросить, как вы нашли эту квартиру?

Серрато сухо улыбнулся.

— Так же, как выполняем большую часть всей работы — чисто случайно. У нас был случай наезда, водитель скрылся, а когда мы нашли машину и проверили ее номер на случай, не связана ли она с другими преступлениями, компьютер объявил, что эту самую машину вы нашли в гараже Барбер. Мы надеялись проследить прошлое этой машины через магазин подержанных автомобилей, где ее купил нынешний владелец, но оказалось, что Барбер продала машину на следующий день после того, как напала на вас. При этом она пользовалась псевдонимом Александра Пфайфер и адресом на Телеграфном Холме. Так что это ни к чему не привело. Но когда в лаборатории стали разбирать машину в поисках доказательств наезда, под пассажирским сидением нашли объявление о сдаче квартир. Объявление пожелтело от времени, оно там давно пролежало, и мы решили проверить все перечисленные в нем адреса.

Гаррет склонился вперед.

— Кто-то из соседей опознал Барбер?

Серрато улыбнулся.

— Дайте ребенку конфетку. Мы нашли парня, которого она уговорила перенести ей наверх ящик с книгами. Она даже не маскировалась, только воспользовалась псевдонимом Барбара Мейделл и прикрыла волосы платком. Он помолчал. — Это меня тревожит. Как будто она и не пыталась скрыться. Как будто хотела, чтобы ее нашли.

Слова эти отозвались в сознании Гаррета. Лейн хотела быть найденной, но не полицией. Она знала, что, разорвав горло Гаррету Микаэляну, но не сломав ему шею, она превратила его в вампира. Она надеялась, что он придет к ней, ждала его. Найдя ее, он доказал бы свою способность стать ее товарищем и возлюбленным. Но она переоценила его. Он так и не подумал отыскать ее машину, найти подложенное объявление.

Гаррет пил чай, не чувствуя больше его вкуса и тепла. Если бы он поступил так, как она рассчитывала, отыскал бы оставленный ею след здесь, в Сан-Франциско, пока был еще испуган и смущен происшедшим, — она была так уверена, опытна и соблазнительна, может, их встреча закончилась бы по-другому. Он почувствовал сожаление. Что бы они с ним ни сделала, теперь он не был бы одинок.

С опозданием он понял, что Серрато несколько раз окликнул его по имени.

— Простите. Что?

Приподнялась элегантная темная бровь.

— Это мой вопрос. Вы что, уснули? Невозможно разглядеть за вашими очками. Я хочу сказать, что тут кое-кто пытается привлечь ваше внимание.

И он указал на общее помещение.

По другую сторону стеклянной стены кабинета Серрато дико размахивал руками Гарри.

Гаррет вскочил с кресла и бросился к двери.

Снаружи Гарри схватил его в могучие объятия.

— Я не ждал тебя до завтра, Мик-сан. Что ты делал? Пугал дорожных полицейских превышением скорости?

Вместе с объятиями пришли запахи крема после бритья и крови. На горле у Гарри заметно пульсировала вена. Гаррет высвободился, делая вид, что с насмешливой тревогой осматривает своего старого партнера.

— Я вижу, Лин продолжает морить тебя голодом, Така-сан.

Улыбаясь, Гарри сунул палец за пояс.

— Не в последнее время, она бы сказала. О, я забыл представить. — Он повернулся к стоявшей за ним женщине. — Старый партнер, познакомься с моим новым партнером. Гаррет Микаэлян — Ванесса Джиримонте.

Джиримонте напомнила Гаррету пантеру — длинная, гибкая, с гладко причесанными рыжеватыми волосами. Даже имя подходит.

Он протянул руку.

— Рад познакомиться.

— Я тоже. — Она пожала ему руку и отступила, внимательно разглядывая его. Порывшись в нагрудном кармане куртки, достала сигару толщиной в палец и зажгла ее. — Не знаю, Гарри. По мне, худоба, голодная внешность и зеркальные очки означают угрозу, а не мальчишеское очарование, но, вероятно, ты прав. Если верна старая поговорка о холодных руках, у него должно быть очень теплое сердце.

Гаррет сморщился.

— Гарри, не говори, что ты пытался рекламировать меня.

Гарри улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы подружились. — Он взял свое пальто. — Пойдем, мы покажем тебе квартиру.

Джиримонте нахмурилась.

— Как, прямо сейчас? Гарри, мы… — Она смолкла, когда он удивленно приподнял бровь. — Ну, давай. Но если не возражаешь, я останусь тут и разошлю описание нашей женщины. Пусть поищут среди пропавших без вести.

— Звучит неплохо. — Гарри направился к двери. — Пока. Хороший офицер, — сказал он в коридоре, — только немного трудоголик. Ты тоже таким был, Микаэлян. Мне кажется, она мечтает когда-нибудь стать шефом полиции.

— Ей не понравилось, что ты уходишь. Чем вы занимаетесь?

Гарри поморщился.

— Обычный набор… продавец винного магазина застрелен во время ограбления, какой-то псих зашел в пятницу в больницу и начал стрелять из дробовика — убил сестру и ранил трех пациентов; сегодня в озере Стоу нашли женщину.

— Тогда не возись со мной сейчас. Я устал с дороги. Найду отель, а вечером мы…

— Отель! — прервал Гарри. — Ничего подобного. Ты остановишься у нас. — Он нажал кнопку лифта.

В голове Гаррета промелькнуло видение: заботливая Лин потчует его бесконечным количеством блюд, которые он любил когда-то. И ситуация будет не такая, как вчера в родительском доме, где все были заняты разговорами и не обращали внимания на отсутствие аппетита. Лин заметит, что он ничего не ест. И попытается узнать, почему. Гаррета охватила паника.

— Я не хочу вас стеснять.

Гарри закатил глаза.

— Ты нас не стеснишь. Ты вообще-то спасешь мне шкуру. Лин спустит ее с меня, если ты не остановишься у нас.

Спор этот давно знаком Гаррету. Гарри всегда говорил так, когда тащил Гаррета к себе на обед. И Гаррет обнаружил, что реагирует так же: упоминание о Лин лишило его возможности сопротивляться. Как он может отказать в чем-то той, которой так обязан?

Он вздохнул, когда перед ними открылись двери лифта и они вошли в него.

— Ну, хорошо. У вас гость, — Он что-нибудь придумает — может, загипнотизирует ее, чтобы она считала, что он ест нормально. — А теперь расскажи мне о квартире Лейн.

3

Она переселилась прямо у них под носом, всего лишь переехала чуть к западу от своей старой квартиры на Телеграфном Холме. Гарри остановил машину, повернув колеса к обочине, чтобы она не скатилась вниз по крутой улице, и указал на старый викторианский двухэтажный дом в полуквартале, с окнами-фонарями и белой штукатуркой.

— Ее квартира на втором этаже.

Вид дома вызвал у Гаррета неприятное тревожное чувство: как будто он опоздал на свидание и одновременно стоит на пороге ловушки. Знание, что ловушка больше не может сработать, почему-то ничего не меняло. Возможно, это по-прежнему ловушка. Дом притягивал его к себе.

— Она не была здесь много месяцев, а ты считаешь все-таки, что скоро ее поймаешь. Почему?

— Ее сосед снизу, по имени Тернер, тот самый, что опознал ее, говорит, что по воскресеньям приезжает парень, забирает почту Барбер и заглядывает в квартиру. А раз в месяц приходит уборщица. Но недавно, незадолго до того, как мы нашли эту квартиру, Тернер обнаружил, что почтовый ящик опустошается каждые два дня. Он знает, что это делает тот же парень, а не Барбер, потому что однажды вечером видел его у ящика. Парень этого не говорил, но Тернер считает, что тот надеется застать Барбер в квартире. Наверно, у него есть причина так считать.

Гаррет вздрогнул. У Лейн есть друг? Кто-то настолько близкий, что ему можно поручить присматривать за квартирой? Пульс его участился. Другой вампир? Он не понимал, как вампир может приезжать днем, но разве Лейн доверится людям, которых презирала и на которых охотилась? Но вампир или человек, однако это не соответствует ее жалобам на одиночество, когда она уговаривали его стать ее компаньоном.

Конечно, она могла солгать.

— Ты говорил с этим парнем?

— Поговорю, как только найду его, — Гарри вздохнул. — Пока у нас есть описание: сорок с небольшим, пять — десять, от 180 до 190 фунтов, седина на висках, голубые глаза, усы и очки. Он не сообщал Тернеру свое имя, и с нашего появления Тернер ни разу его не видел и не мог записать номер и марку машины. Я уже собирался поговорить с Серрато о засаде, когда позвонил тебе. После того как ты сказал, что приезжаешь…

— Ты думаешь, я возьмусь за эту работу? — сухо прервал его Гаррет.

Гарри улыбнулся.

— Ты знаешь, Серрато только что предупредил меня, что я в этом деле только зритель. Точка.

— Ну, так мы ему не скажем. — Глаза его бывшего партнера невинно расширились. — Ты ведь и не будешь ничего делать, только посидишь пару дней, пока не запишешь номер машины или проследишь ее до дома. Любой гражданин может сделать то же самое. Конечно, для действий ты передашь информацию мне.

— Конечно. — Передаст ли? Посмеет ли сообщить Гарри сведения о том, кто хорошо знал Лейн? — Давай поменяемся машинами. Мой красный зверь бросается в глаза.

— Еще бы. — Гарри улыбнулся. Порывшись в кармане брюк, он достал ключи. — Вернемся, как только навестим Армора, Хайенга и Кришокайтиса.

Гаррет мигнул.

— Бухгалтеры, — пояснил Гарри — Я подумал, как оплачивается эта квартира. Может, платит тот же самый парень. Поэтому связался с владельцем, чтобы узнать. — Он тронул машину. — В пятницу позвонили наконец из его бухгалтерии. Чеки оплаты приходят от Армора, Хайенга и Кришокайтиса. Я уже собирался поговорить с ними…

— Но тут псих с дробовиком ворвался в больницу и нарушил твои планы, — закончил за него Гаррет.

Гарри кивнул.

— Давай повидаемся с ними, пока еще что-нибудь не помешает.

4

Сдержанно и со вкусом оформленные помещения бухгалтерской фирмы занимали большую часть этажа небоскреба в центре финансового района Сан-Франциско; судя по указателю, висевшему за двойной стеклянной дверью, тут размещалось несколько поколений Арморов, Хайенгов и Кришокайтисов.

Гарри осмотрел скульптуры и подлинные полотна маслом в приемной и перевел дыхание.

— Пахнет деньгами.

Поразительно красивая секретарша направила их в кабинет Маргарет Кришокайтис, красивой женщины лет сорока.

Мисс Кришокайтис вежливо улыбнулась.

— Сержант Такананда, я поняла вашу просьбу и с радостью помогла бы вам, но просто не знаю, что и сказать. Я ничего не знаю о Барбаре Мейделл.

Гарри ответил столь же профессиональной улыбкой.

— Но ваша фирма больше полутора лет оплачивает ренту. Я уважаю ваше желание не касаться личности клиентов, но напомню вам, что эта женщина подозревается в убийстве.

Мисс Кришокайтис погладила свои пальцы.

— Строго говоря, эта женщина не наш клиент. Мы только оплачиваем ее счета.

— Значит вы должны знать, где она. Как она передает вам инструкции?

— Никаких инструкций она не передает, сержант. Инструкции приходят от другого клиента.

Гарри распрямился.

— Кто-то другой оплачивает ее счета? Кто?

Женщина откинулась в кресле.

— Простите, но я не могу сообщить вам эту информацию. Конечно, если вы не вернетесь с ордером.

Выражение лица Гарри не изменилось, но Гаррет понял, что такую возможность Гарри считает безнадежной. Он встал.

— Может, и вернемся. Спасибо. — Выйдя из кабинета, он шепнул Гаррету: — Ты думаешь, это тот же парень?

— Красивая женщина. А ты что думаешь? — Но Гаррет знал, что лжет. Только один человек мог платить за квартиру, и у этого человека денег хватит. Женщина с гипнотическими способностями может много заработать на сведениях, полученных от финансовых гигантов, с которыми она ложится в постель. Так когда-то сказала ему Лейн. — Черт возьми. — Он пощупал карман. — Кажется, я оставил там записную книжку. Иди, я тебя догоню у лифта.

Он вернулся в кабинет Кришокайтис. Она, нахмурившись, посмотрела на него, а он снял очки и поймал ее взгляд.

— Еще минутку, прошу вас. Скажите, чеки Мейделл оплачивает Мадлейн Байбер?

В глазах женщины отразилась внутренняя борьба. Но продолжалась она только мгновение, потом женщина сдалась.

— Да. Она наш старый и уважаемый клиент.

— Насколько старый?

— С 1941 года.

Похоже на правду.

— И за это время она платила за многих молодых женщин, верно?

— Да.

И все это была сама Лейн под различными вымышленными именами. Какое удобное решение финансовой проблемы, когда приходится менять личину.

— Пожалуйста, напишите название ее банка. — Деньги принадлежат ее семье, она должна их получить.

Женщина написала на листочке бумаги из блокнота.

Сложив листок и спрятав его во внутренний карман, Гаррет улыбнулся.

— А теперь, пожалуйста, забудьте о моем возвращении и нашем разговоре.

И выскользнул из кабинета.

Гарри спокойно задерживал лифт, не обращая внимания на гневные взгляды других пассажиров.

— Нашел записную книжку? Странно. Я не помню, чтобы ты ее там доставал.

Они сели в машину.

Гаррет улыбался, испытывая приступ раскаяния. Сколько раз еще придется ему лгать? Прости, Така-сан, ты этого не заслуживаешь. «Какой у тебя острый взгляд, дедушка. Нет, я просто намекнул, что знаю, кто этот покровитель Лейн. Но она не поддалась. Очень хладнокровная леди».

Гарри искоса взглянул на него.

— А почему не спросил, пока мы еще не ушли?

Гаррет напряженно улыбнулся.

— Ты не должен знать, что я что-то делаю. Только езжу с тобой. «И не должен слышать имена Лейн Барбер и Мейды Байбер вместе. Иначе ты установишь связь между ними».

5

Гаррет решил, что ожидание у квартиры Лейн — самая неприятная засада за всю его карьеру. Скука от бездействия, усталость от недосыпания, тяжесть дневного света привели к тому, что он двигался как в патоке. Несмотря на очки и тень в машине Гарри, голова у него болела от солнечного света. Летом, когда жара в центральной долине притягивает морской воздух через Золотые Ворота и накрывает город толстым слоем тумана, было бы легче. День мог бы показаться терпимым, а шум полицейского радио интересным, а не раздражающим.

Что ты здесь делаешь, Микаэлян? Его цель наблюдение не должно дать результатов, а полиция — узнать имя друга Лейн. Лучше был он сидел в доме Гарри и не видел бы вообще этого человека. Лин теперь ушла, она либо работает в своей студии, либо занимается с детьми в школе искусств, и дом теперь пуст. Он смог бы поспать. Ему нужно выспаться. Почему же он тогда несет мучительную дневную вахту в машине Гарри на холме у голубого дома?

Звонкий смех прозвучал в его памяти. Потому что я этого захотела, любимый.

Глядя на дом, он понял, что это правда. Лейн хотела, чтобы он нашел ее, и ее ловушка все еще сохраняет свою власть.

Гаррет боролся с притяжением дома, откинувшись на сидении, закрыв глаза и заставляя себя слушать радио. Некоторое время действовало. Голоса по радио вызвали поток воспоминаний: как он был патрульным, потом стал инспектором, работал вначале в отделе грабежей, потом убийств. Все казалось таким знакомым, будто он никуда и не уезжал. Когда по радио вызвали «номер 55», прежний их с Гарри номер, он распрямился и поискал микрофон, чтобы подтвердить получение вызова.

И тут иллюзия разбилась. Микрофона у него не было. Инспектора 55 теперь Гарри и Джиримонте. И голубой викторианский дом через улицу продолжал звать его, как сирена.

Гаррет выбрался из машины и перешел через улицу. Какого дьявола? Лейн все равно нет. Какой вред от того, что он просто заглянет?

На ступеньках лестницы он заставлял себя не оглядываться. Ему казалось, что кто-то следит за ним. Мало кто усомнится в человеке, который держится уверенно и занимается своим делом. Но колебания, попытки укрыться вызывают подозрения. Проходя мимо квартиры на первом этаже, Гаррет почувствовал, как его охватывает жаром. Это предупреждение о той боли, которую он может испытать, если попытается войти без приглашения. Но наверху в коридоре и у двери все оставалось холодным. Комнаты перестают быть жилищем, если их обитатель умер.

Но он все же колебался снаружи. Посмотри, как арестуют копа за вход без ордера и взлом двери.

Но он ничего не взламывает. Гаррет прижался к двери.

Р-р-раз!

Квартиру заполняла тьма — восхитительная прохладная тьма, ни один дневной луч не пробивался сквозь густые занавеси, закрывавшие окна-фонари. Это одно подсказало ему, что тут жил вампир. Он помнил тьму в квартире Лейн, когда впервые, еще будучи человеком, посетил ее. Он ничего не видел, двигался ощупью, пока она не зажгла лампу.

Но теперь он все отлично видел и наслаждался отсутствием солнца. Несмотря на то, что ощущал присутствие Лейн. Она, возможно, недолго прожила здесь, но ее личность отпечаталась на комнате: от подбора старомодной мебели — дивана, мягких стульев, кресла-качалки, стола колониального стиля — до ее личных вещей. На стене полочка с камешками, зубами животных, мраморными шариками, черепом грызуна и другими сокровищами, собранными в детстве. По обе стороны от очага книжные полки, на них книги и игрушки. Детские книги, книги по оккультизму, музыке, истории и медицине; старые куклы; чугунная игрушечная печь; кукольный чайный прибор. На стенах оригиналы картин и акварелей, привезенных Лейн со всего света, на камине между старыми фотографиями несколько небольших скульптур. Такие же фотографии он видел в доме Энн Байбер: свадебная фотография ее с мужем, другая, на которой Лейн со своей сестрой и еще одной девочкой сидит на подножке старой машины.

В комнате так сильно ощущалось присутствие Лейн, что у Гаррета перехватило дыхание: он ждал, что вот-вот она появится, соблазнительно улыбаясь и предлагая ему весь мир, если только он разорвет свои связи с человечеством.

К одной из скульптур на камине был прислонен конверт. Гаррет заметил его и уже отвернулся, но тут же застыл. На конверте четким аккуратным почерком было написано «Мейде». Он смотрел на конверт, затаив дыхание. Здесь побывал человек, знающий ее подлинное имя?

Представив себе, как Гарри приходит сюда с ордером и начинает обыск, он протянул руку к конверту.

Тем же аккуратным четким почерком внутри было написано:

Дорогая Мейда,

я хотела бы принести это сама, но не могу войти без приглашения, и потому письмо доставит Леонард. Свяжись со мной как можно быстрее. Сожалею, что не могу высказаться подробней, но дело невозможно обсуждать в письме. В данный момент меня можно найти у Леонарда.

Ирина

Гаррет сунул записку в карман, где лежал уже листочек с названием банка Лейн. Гарри не должен увидеть эту записку. Она явно написана другим вампиром.

Другим вампиром.

Гаррет вспомнил рассказ Лейн о той женщине, что сделала ее вампиром, и снова взглянул на подпись. Может, эта Ирина и есть Ирина Родек? Прекрасная женщина, описывала ее Лейн, изящная, как дрезденская статуэтка, черноволосая, с глазами…

Он вспомнил предупреждение бабушки, и холодок пробежал у него по спине. У Ирины Родек глаза цвета незабудок.

Теперь он чувствовал себя в квартире Лейн, как в захлопнувшейся ловушке.

Несколько секунд потребовалось ему, чтобы осознать, что металлический звук захлопнувшейся ловушки реален, только раздается он не в квартире, а внизу. Гаррет затаил дыхание. Кто-то захлопнул почтовый ящик. Леонард?

Прозвучали шаги.

Гаррет осматривался в поисках укрытия. Его не должны найти…

Но тут он услышал стук нижней двери. С проклятиями побежал к выходу из квартиры. Человек уходит.

Р-р-раз!

В коридоре он перескочил через перила на лестницу и, почти падая, слетел вниз. Снаружи зашумел мотор машины. Гаррет распахнул входную дверь и вылетел на порог. Как в его снах, солнце молотом ударило его. Он с трудом пошел через улицу, бранясь на каждом шагу. Посетитель — тот самый человек, который нужен Гарри. Он видел его в машине, и описание соответствовало. Но у него не хватит времени, чтобы добежать до машины Гарри и проследить за этим человеком. Можно только запомнить номер его «БМВ».

И только записав номер на конверте Ирины, Гаррет вспомнил, что его цель — не найти этого человека. Он сухо рассмеялся. Его подвели полицейские рефлексы.

Или все-таки он поступил правильно? Гаррет пощупал конверт. Если Ирина действительно представляет угрозу, о которой его предупреждала бабушка, он не может оставаться в неведении. Он должен разузнать о ней, узнать, насколько она опасна. Значит, этот Леонард ему нужен.

Он с трудом добрался до машины и поехал. Радио продолжало трещать. Если бы только он смог проследить этого человека. Он знал бы тогда, кто такой Леонард, но продолжал бы делать вид, что засада не удалась. Но у него только номер машины. Придется обратиться к Гарри, чтобы старый партнер узнал адрес и имя владельца.

А может, и не придется, подумал он, слушая радио.

6

Потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы отыскать черно-белую полицейскую машину с знакомым водителем. Подъехав, Гаррет опустил окно со стороны пассажирского сидения и крикнул водителю полицейской машины:

— Костмайер. Дейн Костмайер. Эй, помнишь меня? Я Гаррет Микаэлян.

Водитель оглянулся, нахмурился, потом вздрогнул. Еще один классический прием. Он с улыбкой сделал Гаррету знак свернуть на боковую улицу. Там оба офицера вышли из машины, и Костмайер заторопился навстречу Гаррету и оглушительно хлопнул его по спине.

— Микаэлян, старый черт! Что ты тут делаешь? Я слышал, ты уволился, когда подстрелили твоего партнера.

Гаррет кивнул.

— Я по-прежнему коп, но в маленьком отделе. — И он достал значок полицейского Баумена.

— Да уж, маленький, — фыркнул Костмайер. — А здесь что ты делаешь? Отпуск?

Гаррет опять кивнул.

— Гощу у Гарри Такананды и осматриваюсь… когда я вас увидел и отвлекся, я ехал за великолепной женщиной.

— Ехал? — спросил партнер Костмайера.

— Мы выпили кофе на площади Джирарделли, и все началось здорово, но когда она уехала, я вдруг сообразил, что она не назвалась. Поэтому я прыгнул в машину и…

— Твоя машина? — Партнер Костмайера уставился на калифорнийский номер.

Гаррет пожал плечами.

— Это машина Гарри. Он дал мне ее попользоваться, пока я здесь. Я надеялся догнать ее и спросить об имени, но тут увидел вас и отвлекся. Похоже, я ее потерял.

Костмайер покачал головой.

— Плохо. Извини.

— Разве что… — Гаррет улыбнулся. — Я записал ее номер. Табличка с надписью: «ФИЛО». Могу я попросить о небольшом одолжении?

Костмайер обменялся взглядом с партнером, оба улыбнулись.

— Конечно. Давай, Рикардо.

Партнер вернулся в машину. Гаррет слышал, как он вызывает диспетчера.

— Очень признателен, Дейн.

— Услуга старому другу. Каково работается в Канзасе?

Они болтали, пока партнер не выбрался из машины.

— Ты не сказал, что она в «БМВ». И адрес у нее на Высотах. Отличный вкус на женщин, Микаэлян. — Он протянул Гаррету листок бумаги с именем и адресом. — Но, похоже, леди замужем. Машина зарегистрирована на имя Леонарда Эугена Холла.

Гаррет с показным разочарованием смотрел на листок.

— Может, его дочь? Ну, все равно спасибо. Я у вас в долгу.

— Встретимся как-нибудь вечерком до твоего отъезда, купишь мне пива.

Гаррет стоял, глядя, как два офицера садятся в машину и отъезжают. Потом, довольно улыбаясь, направился к своей машине. Пора поговорить с мистером Холлом.

7

Через несколько кварталов короткий звук сирены вызвал у него беспокойство. Неужели Костмайер зачем-то возвращается? Но когда он бросил взгляд в зеркало, беспокойство сменилось паникой. За ним шла не патрульная полицейская машина, а машина инспектора. Неужели партнер Костмайера при проверке назвал имя Гаррета? И Серрато узнал обо всем?

Закусив губу, он остановился у обочины. Другая машина остановилась рядом. И Гаррет увидел длинное лицо Дина Сентрелло, а за рулем улыбающегося Эрла Фея; у того, как всегда, волосы растрепаны.

— Тесен мир, не правда ли? — сказал Фей.

Гаррет про себя застонал. Случайная встреча. Эта сука удача. Пришлось искать кого-то, чтобы проверить машину, а теперь, когда ему меньше всего хотелось увидеть другого полицейского, два товарища по прежней работе засекли его, не успел он покинуть Северный Берег.

Он заставил себя улыбнуться.

— Привет, парни.

Сентрелло недоверчиво покачал головой.

— Это и правда ты, Микаэлян.

Фей сказал.

— Я тебе рассказывал. Если бы ты, как все нормальные люди, смотрел новости, а не сидел бы целую вечность со всей семьей за столом, ты бы тоже узнал его. — Он улыбнулся Гаррету. — Эй, парень, как приятно снова тебя увидеть. Куда ты направляешься?

Гаррет пожал плечами.

— Да просто так еду.

— А я думал, ты следишь за тем парнем, что навещает квартиру Барбер. Гарри сказал, что сегодня ты присматриваешь за этой квартирой.

Гаррету захотелось выругаться. Прощай, тайна. Учитывая способности Фея, Серрато будет знать об этой встрече еще до конца дня.

— Ну, ладно, сдаюсь. Мне повезло. У меня есть имя этого человека и адрес. Я как раз ехал на Брайант-стрит, чтобы передать все Гарри.

— Сегодня уже вторая удача у Гарри, — сказал Сентрелло.

Гаррет приподнял брови и облегченно вздохнул: никто не заметил, что, направляясь на запад, на Брайант-стрит никак не попадешь.

— Кто-то позвонил и назвал убийцу из больницы, — сказал Фей. — Сейчас Гарри и Джиримонте его задерживают. Эй, мы тоже в нижний город. Поезжай с нами, немного поболтаем, как в старые времена, пока будешь ждать Гарри.

Гаррет не видел возможности отказаться, не вызвав любопытства или даже подозрений. Он выдал свою лучшую улыбку.

— Конечно. С удовольствием.

Поднимаясь в лифте на Брайант-стрит, он испытывал то же ощущение, что при встрече с репортерами в Баумене. Фей и Сентрелло ничего не замечали. Сентрелло даже позавидовал.

— Гарри говорил, что ты занимаешься бегом. Ты здорово похудел.

— Иногда я тоже думаю о беге, — сказал Фей. — А потом начинаю думать, зачем мне сознательно вызывать усталость и лишать мозг кислорода? Помню прошлогодний случай. Однажды ранним утром нас вызвали на Грейт Хайвей, у северной части парка Золотых Ворот. Там нашли тело. Вообще-то просто мокрое место. Парня раздавили. Почти все кости были сломаны. Первая машина протащила его… кровь была размазана на сотню футов.

Гаррет не мог сдержать улыбки. Все рассказы Фея сопровождались кровавыми подробностями.

Лифт остановился. Они вышли. Фей говорил не останавливаясь.

— Его переехало не меньше десятка машин, прежде чем кто-то понял, что происходит, и закрыл дорогу для движения. Оказалось, бегун. Каждое утро бегал по парку. Много лет бегал. Мы решили, что его кто-то сбил и сбежал, но знаешь, что показало вскрытие? Он умер от сердечного приступа. Был мертв еще до того, как его ударила первая машина. Можешь себе представить? Каждый день пробегает много миль, он в отличной форме, и вдруг… — Фей щелкнул пальцами. — Подумай об этом, Микаэлян.

Гаррет засмеялся.

Но когда они вошли в отдел, он почувствовал отчаяние. Замер на месте.

В кабинете Серрато с улыбкой встал Джулиан Фаулер.

Гаррет про себя выругался. Что делает здесь писатель?

Фаулер вышел из кабинета, сопровождаемый привлекательной женщиной и мрачным Серрато.

— Ну и сюрприз, Микаэлян.

Слабо сказано. Гаррет с трудом заставил себя войти.

— Я… думал, вы остались в Канзасе.

Фаулер улыбнулся.

— Простите, нет. Я последовал за вами. Или, точнее, я появился раньше вас. Вылетел в пятницу, когда Энн сказала, что вы собираетесь в отпуск. Спасибо мисс Кирквуд и всему пресс-отделу. Мне оказали теплый прием. Теперь я готов продолжить свое расследование.

Молодая женщина улыбнулась.

— Приятно помочь такому известному писателю.

Гаррет чувствовал себя так, будто надышался чеснока. Расследование! Это означало документы, отчет об отпечатках пальцев, найденных в квартире Лейн на Телеграфном Холме, отпечатков, аналогичных тем, что получены при ее аресте в 1941 году, фотографии, полученные от агента Лейн.

— Вы по-прежнему хотите писать об этом?

— Совершенно верно! — Глаза Фаулера сверкнули. — Потрясающий случай! Из вас получится великолепный герой.

Все детективы в комнате смотрели на него, кроме Серрато, который стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в угол потолка.

Паника охватила Гаррета. Только разница в возрасте мешает понять, что Лейн Барбер и Мейда Байбер — одно и то же лицо. Но Фаулер хорошо знает легенды и романы ужасов, он сумеет увидеть правду, поймет, что Лейн и Мейда — одно и то же, узнает, кто она на самом деле… и кем стал Гаррет Микаэлян. Он постарался говорить небрежно.

— А как же роман, который вы начали писать?

Фаулер пожал плечами.

— Подождет. — Он приподнял бровь. — Должен сказать, вы очень неохотно идете мне навстречу. Большинству нравится, когда о них пишут. Я ведь могу сделать вас бессмертным. Разве вас это не привлекает?

Гаррет подавил сухую усмешку.

— Нет. Совершенно излишне. Мистер Фаулер, я не принадлежу к большинству. На меня в вашем плане не рассчитывайте.

Женщина из отдела связи с прессой нахмурилась.

— Офицер Микаэлян, отдел должен оказать все возможное содействие мистеру Фаулеру.

— Я не работаю в этом отделе, — ответил Гаррет. — Лейтенант, можно мне подождать Гарри в вашем кабинете?

Угол рта лейтенанта дернулся. Он знаком пригласил Гаррета войти, вошел за ним следом и закрыл дверь.

— Я рад, что не я один не хочу участвовать в этом цирке. — Он взглянул на Гаррета. — Вы выглядите усталым. Вы в подходящей форме для засады?

Гаррет вздрогнул.

— Какая засада?

Серрато поцокал языком.

— Какая засада. Микаэлян, мне из окна кабинета видна стоянка. Я видел, что вы приехали в машине Такананды. Зачем вам это, если только вы не хотите привлекать внимание, а почему вы не хотите привлекать внимание, если только…

— Ну, ладно, — вздохнул Гаррет. — Да, я по просьбе Гарри следил за домом.

— И?

Гаррет показал ему имя и адрес Холла.

— Это парень, который присматривал за квартирой. Клянусь, я его не задерживал и не допрашивал, лейтенант, сэр. Даже не поехал за ним. Только записал его номер и проверил через регистрацию.

— Хороший мальчик. — Серрато бросил взгляд в общее помещение. Миссис Связь С Прессой увела своего подопечного, а наши герои вернулись. Он открыл дверь кабинета.

В помещение входили Гарри и Джиримонте. Гарри держал над головой сжатые руки.

— Взяли! Запечатан, подписан и доставлен в тюрьму.

Повсюду ему ответили поднятыми большими пальцами.

— Ружье нашли? — спросил Серрато.

Джиримонте закурила свою тонкую сигару. Ее сладковатый запах долетел до Гаррета, временно заглушая запах крови.

— Конечно. Оно в лаборатории. — Она выпустила ровное колечко дыма.

Гарри направился за кофе. По пути он поймал взгляд Гаррета.

— Как погулял сегодня, Мик-сан? Много ли перемен в старом городе? Хорошо, что снова пустили троллейбусы?

Гаррет сморщился.

— Забудь о маскировке, Гарри. Серрато все знает. — Он протянул Гарри страничку с адресом. — Но я видел того, кто нам нужен.

Гарри улыбнулся.

— Ирландцам везет. — Он передал листок Джиримонте. — Ну, партнер, проверь мистера Холла через регистрацию, а потом нанесем ему визит. Или ты хочешь сначала написать отчет о стрелке?

— Отчет о стрелке? — Джиримонте выпустила еще одно кольцо и оскалила зубы. — Гарри, милый, мне абсолютно ничего не хочется начинать без тебя. Для отчетов у нас впереди вся ночь. — Одним гибким движением она погасила сигару и направилась к двери.

8

Дом Холла своей спокойной элегантностью соответствовал марке машины: слегка готического стиля, три с половиной этажа из красного кирпича, с заостренными окнами, блестящими золотом на солнце, с широкими двойными дверьми под каменной аркой. Глядя на дом, Гаррет ощутил неприятное предчувствие. Ему не хотелось выходить из машины. Реакция на предупреждение бабушки? Или у него теперь тоже появились чувства? Или просто ощущение наблюдателя из-за того, что пришлось ехать на заднем сидении, как гражданскому или задержанному, в то время как на переднем сидении Гарри и Джиримонте радостно обсуждали подробности взятия убийцы из больницы, и для Гаррета не было места в этом разговоре. Еще одна спичка на его горящем мосту.

Гаррет заставил себя выйти из машины. Что бы он ни чувствовал, он должен слышать ответы Холла, особенно самые опасные.

Когда он подошел к двери, его охватило жаром.

На звонок ответила женщина в легком сером платье. От нее сильно пахло духами. Изучив удостоверение Гарри, она широко распахнула дверь.

— Пожалуйста, входите. Я посмотрю, свободен ли мистер Холл.

Жар исчез.

Она оставила их в роскошной прихожей с деревянными панелями и высоким потолком, а сама поднялась по широкой лестнице.

Джиримонте закатила глаза.

— Боже. Мне нравятся эти духи, но она в них будто купается. Интересно, откуда у служанки столько духов.

Через несколько минут появился человек, соответствующий описанию, которое дал Гарри. Джиримонте получила ответ на свой вопрос. От самого Леонарда Холла так и несло одеколоном, таким сильным, что он полностью перебивал запах крови. Рядом с Холлом никто не смог бы унюхать и свинарник.

Он надел очки, рассматривая их полицейские значки и читая удостоверения.

— Инспектор Джиримонте, сержант Такананда и… — Брови его взлетели, когда он увидел серебряный овал значка Гаррета, так отличающийся от семиконечной звезды других полицейских. Он поднял голову с улыбкой. — Далековато же вы… — И фраза, и улыбка застыли.

Гаррета охватила паника. В глазах Холла отразилось понимание. Не после знакомства со значком, а после взгляда на самого Гаррета. Он знает, кто такой Гаррет. Может, сам Холл тоже вампир? Нет, из-за сильного запаха одеколона пробивался запах крови. У Лейн его не было.

— …от дома, офицер Микаэлян, — закончил Холл. И вернул им значки.

— Офицер Микаэлян обладает особыми сведениями относительно этого случая, поэтому он работает с нами как консультант, — сказал Гарри.

Глаза Холла не отрывались от лица Гаррета.

— А что за случай, сержант?

— Может, мы где-нибудь присядем и поговорим? — предложила Джиримонте.

Холл мигнул.

— О. Конечно. — Он взглянул на арку и гостиную за ней, залитую ярким солнечным светом. — Думаю, нам удобнее всего будет в библиотеке. — И по лестнице отвел их на второй этаж.

Дышать стало не легче. Холл знает. В библиотеке занавеси, такие же плотные, как в квартире Лейн или у самого Гаррета. Когда закрыли дверь, единственным источником света стала зажженная Холлом лампа.

Он пригласил их сесть в глубокие кожаные кресла вокруг камина и сам сел в такое же. Кожа, гладкая, прохладная, пахнущая седлом, слегка заскрипела, когда Гаррет садился. Все стены вокруг были от пола до потолка заняты книжными полками.

Холл откинулся в кресле, тоже заскрипев кожей, и погладил свои усы.

— Ну, так в чем дело, сержант?

— Вы брали почту в квартире на Северном Берегу, принадлежащей женщине по имени Барбара Мейделл.

Холл поколебался совсем недолго, потом ответил:

— Да. Что-то не так? У меня есть ключ, и я могу показать вам письмо от нее, в котором она просит присматривать за ее квартирой. Я так часто делал и раньше.

— Она ваша подруга? — спросила Джиримонте.

Холл задумался.

— Вернее, подруга моего друга, но ей нужен был человек, который постоянно находится на месте, и я согласился ей помочь.

— Но это не совсем обычно, не правда ли? — спросила Джиримонте. — Попросить незнакомого человека приглядывать за квартирой.

Холл нахмурился.

— Не в моем круге. А в чем дело?

— Давно ли вы ее не видели? — спросил Гарри.

Холл нахмурился сильнее.

— Не могу сказать точно. Наверно, года полтора. Сержант…

— Она так долго отсутствует, а вы не встревожились? Или в вашем круге это тоже обычно?

— Обычно для Лейн. Она певица и…

— Лейн?

Холл закатил глаза.

— Так ее зовут… Лейн Барбер.

— А как же тогда вы объясните имя на ящике?

— О, ради Бога! Имена для нее — это игра. На каждом новом почтовом ящике у нее новое имя. Иногда даже несколько, и все нелепые. Но вы ведь не из-за этого пришли? Насколько я знаю, использовать другое имя — не преступление, если только оно не используется для шантажа.

— Дело в убийстве, мистер Холл, — ответила Джиримонте с легкой улыбкой.

Холл застыл.

— Прошу прощения?

Гарри наклонился вперед.

— 30 августа 1983 года приезжий бизнесмен, по имени Джералд Моссман, был брошен в залив с перерезанным горлом и сломанной шеей. У нас есть доказательства, что убийца — Лейн Барбер.

— Лейн? — У Холла отвисла челюсть. — Но это невозможно.

— Перед смертью кто-то выпустил из него всю кровь, — сказал Гаррет. — Вскрытие обнаружило два отверстия на горле; патологоанатом сказал, что они проделаны толстыми иглами.

Холл пристально смотрел на Гаррета.

— И вы думаете, что такая очаровательная женщина, как Лейн… совершила этот варварский поступок? Невероятно! Поищите члена какого-нибудь культа.

— 7 сентября она напала на присутствующего здесь офицера Микаэляна и попыталась убить его. В то время Микаэлян служил в полиции Сан-Франциско, — сказал Гарри. — Она сильно укусила его в горло.

— Я не могу ошибиться в том, кто на меня напал. Как это вы не знали, что мы ищем вашу знакомую? Газеты были полны описаниями этого случая. Печатались снимки мисс Барбер.

— Я… — Холл с трудом глотнул. На его лбу заблестел пот. Резкий запах пота перекрыл сладость одеколона. — С середины августа до середины сентября я был в Европе. Клянусь, я ничего не слышал об этом случае. Когда вернулся, нашел конверт с ключами и письмо Лейн, в котором она сообщала, что уезжает, и просила присмотреть за ее новой квартирой. Я не думал, что эта просьба отличается от предыдущих.

— Она сказала, куда уезжает? — спросил Гарри.

Холл покачал головой.

— Сомневаюсь, чтобы она сама знала. Мне кажется, она едет, куда хочет… по какому-нибудь порыву… или ее берет с собой мужчина, с которым она связана.

— Но, по словам соседей, недавно вы стали навещать ее квартиру чаще. Получили известие, что она возвращается?

— Нет. — Холл красноречиво покачал головой. — Я от нее ничего не получал.

— Тогда почему стали приходить чаще?

На мгновение Гаррет усомнился, существует ли вообще ответ. Глаза Холла блестели за стеклами очков, он напряженно думал. Взгляд его упал на Гаррета.

— В город приехала ее подруга и захотела связаться с Лейн. Поэтому я заходил чаще, надеясь застать Лейн.

— Как зовут подругу? — спросила Джиримонте.

Гаррет затаил дыхание. Холл не возражал против упоминания иглы, хотя понимал, что сделало это отверстия, и понимал, что Гаррет это знает. Он уклонялся от ответа на вопрос, почему так часто навещает квартиру Лейн. Но все же он мог упомянуть имя Ирины.

— Я… простите, но я не знаю, — сказал Холл.

Гаррет облегченно снова начал дышать.

Гарри нахмурился.

— Как это не знаете? Вы ведь с ней разговаривали?

К удивлению Гаррета, Холл успокоился. Лицо его разгладилось, голос стал ровным.

— Я с ней никогда раньше не встречался. Общие знакомые в Европе подсказали ей, что я могу знать, где Лейн.

— А каков круг людей, с которыми вы общаетесь, мистер Холл? спросила Джиримонте.

Холл вздохнул.

— До того как скончались мои родители и оставили мне этот дом, я работал в одной из авиакомпаний как агент по распространению билетов. У работников авиакомпаний своя субкультура. Мы имеем право летать бесплатно и потому на уик-энды часто куда-нибудь улетаем. На фестиваль джаза, на Марди Грас [5], на открытие новой оперы. Куда угодно. И останавливаемся у друзей. И очень часто среди этих друзей нет никого, с кем мы были бы знакомы непосредственно. Иногда у друзей наших друзей, если не застанем друзей дома. Очень обычно для нас получить ключ, остановиться в доме, а потом уехать, ни разу не встретившись с хозяевами. По тому же правилу друзья и друзья друзей останавливаются у нас в Сан-Франциско. Работать в компании я перестал, но друзей сохранил.

Миндалевидные глаза Гарри сузились.

— И подруга Лейн попала сюда благодаря одной из таких непрямых связей?

— Совершенно верно.

Гаррет оглядел темную библиотеку. Все эти друзья друзей не могут быть просто служащими авиакомпаний.

— И она вам так и не назвалась? — спросила Джиримонте.

Холл снова вздохнул, на этот раз раздраженно.

— Конечно, назвалась, но у меня ужасная память на имена. Не думаю, впрочем, что это вам поможет: если бы она знала, где Лейн, то не обратилась бы ко мне. Если вспомню ее имя или что-нибудь получу от Лейн, я немедленно позвоню вам. Не могу поверить, что Лейн связана с чем-то таким… ненормальным. Чем скорее она оправдается, тем лучше. — Холл встал. — Я могу быть вам еще чем-нибудь полезен?

— Пока нет. — Гарри ответил ему своей непроницаемой восточной улыбкой. — Но мы свяжемся с вами.

Выходя, Холл только на мгновение запнулся.

— Конечно.

Вежливо улыбаясь, он проводил их до дверей.

Когда дверь захлопнулась за ними, Джиримонте оскалила зубы.

— Надо было надавить на него, Гарри. Ты знаешь, что он лжет.

И очень многое скрывает, подумал Гаррет. Но он не лжет, что не знает, где Лейн.

Гарри кивнул.

— Я абсолютно уверен, что он ничего не знал ни об убийстве Моссмана, ни о нападении на Гаррета.

Джиримонте мрачно смотрела на дом.

— Но он поверил, что это сделала Лейн. И как вам эта история о подруге, ищущей Лейн?

— Я думаю, это правда, — ответил Гарри. — Ложь в том, что он не помнит ее имени. Мы со временем сможем еще побеседовать с ним, но так как он пока ни в чем не замешан, оставим его. К тому же, партнер, нам надо написать отчеты, и нам хорошо бы начать, если мы с Гарретом не хотим вернуться к остывшему ужину.

9

Свет из входной двери и в окнах гостиной над гаражом приветствовал их. Еще одна семейная встреча, подумал Гаррет, ставя на место свой «ZХ». Сколько вечеров провел он здесь? Десятки. Сотни. После смерти Марти тут, а не в его квартире, был его дом, убежище от всех стрессов на работе, от личной тоски. Он выбрался из машины.

— Гарри! Гаррет! — Лин выбежала их дома, волосы ее развевались, она бросилась сначала в объятия мужа, потом вырвалась и крепко обняла Гаррета, чуть не раздавив его темные очки в нагрудном кармане. Его затопил теплый соленый запах ее крови.

Жажда обжигала горло, в желудке застыл комок. Гаррет подавил стремление оттолкнуть ее.

К счастью, она отпустила его и с улыбкой отступила.

— Как приятно тебя видеть. Как в старые времена… вы вдвоем дома после темноты, и обед не высох только благодаря тайным кулинарным познаниям Эстер. — Схватив их за руки, она потащила их в дверь. — Достопочтенный муж, ты мог бы послать Гаррета вперед, а не заставлять его ждать, пока вы окончите отчеты. Я успела бы узнать у него все новости, которые тебе так скучны: что представляет из себя его Мэгги, например, и мы успели бы прикончить четыре-пять порций чая с ромом и отдохнуть.

Гарри улыбнулся.

— Видишь преимущества жены-китаянки? Она, конечно, ругает, но с уважением.

Лин ущипнула его сквозь серый пиджак.

Тоска охватила Гаррета. Он вспомнил многие вечера в прошлом. Если бы этот вечер мог быть таким же.

В доме Лин отвела их в гостиную. Небольшие перемены, но общий стиль сохранился: современная американская мебель и мазки восточного стиля: китайская ваза, японский букет, раздвижные перегородки, рисунки Лин, такие же четкие и ясные, как китайская каллиграфия.

Лин исчезла в столовой и кухне, крикнув оттуда:

— Чай с ромом на кофейном столике. Отдохните, пока я разогреваю обед в микроволновой печи.

Обед. Гаррет внутренне сморщился. Ну, и как же ты сегодня сделаешь вид, что ешь?

Они с Гарри разулись, сбросили пиджаки и отстегнули пояса с кобурой. Гарри уселся на диван. Взяв чашку чая, он откинулся и положил ноги на кофейный столик.

— Совсем как в старые времена. Твое здоровье.

Гаррет сел в кресло, скрестив ноги.

— Твое. — Чай пах ромом, от этого Гаррету стало еще хуже. Он сделал вид, что пьет, сдался и поставил чашку.

— Слишком горячо? — спросил Гарри.

— Ничего. Подожду немного, пока остынет. — И в результате совсем «забыл» о чае. Но предстоял еще обед. Вынесет ли он пребывание за столом? Мучительный запах кисло-сладкой свинины, коронного блюда Лин, заполнил комнату. Гаррет разрывался между тоской от воспоминаний и тошнотой, вызванной его новыми потребностями.

Гарри упомянул вечер несколько лет назад. Гаррет автоматически кивнул, глядя на двери дворика. Может, несколько глотков ночного воздуха помогут ему справиться с желудком.

— Гаррет, — позвала Лин, — помоги мне, пожалуйста.

Гарри подмигнул ему.

— Осторожней, Мик-сан. Она просто хочет устроить тебе перекрестный допрос насчет твоей девушки. — Он встал и пошел за Гарретом, держа в руках чашку. — Пойду попробую защитить тебя.

Лин подняла при виде их брови.

— Я так и знала, что придете вы оба. Хорошо, но никаких кусков до стола.

— Кусков? Да чтобы мы?… — невинно удивился Гарри.

Гаррет пригладил усы. Это мысль.

Он сделал вид, что пробует пищу, пока они с Гарри помогали на кухне. И продолжал говорить, отвечая на вопросы Лин о Баумене и Мэгги, рассказывая все анекдоты, какие мог вспомнить, включая то, как Мэгги настроила его патрульную машину. Лин, казалось, забыла свои принципы насчет сплетен, а он старался не спугнуть удачу.

Лин покачала головой.

— Я на самом деле считаю, что самая большая опасность для вас на улице — это другие полицейские. Помню этого в форме, — она указала на Гарри. — Наручники висят вниз головой, окна и двери машины заклеены липкой лентой. И, конечно, не нужно забывать удивительный праздник четвертого июля, когда вы швыряете друг в друга бутылки.

Гарри улыбнулся.

Гаррет подмигнул ему.

— Наверно, не стоит ей рассказывать, как мы отключили микрофон в машина Сентрелло и Фея, и те целое утро не могли понять, почему их не вызывают, и сами не могли связаться с диспетчером.

Лин закатила глаза.

— Парни в синем! Только подумать!

Чудо из чудес, но она как будто не заметила, что он только пошевелил пищу на тарелке, но ничего не ел.

Но Гарри, протянувший руку за третьей порцией свинины, остановился с ложкой в руке и сказал:

— Эй, Мик-сан, ты отстаешь. Лучше побыстрее опустоши тарелку, иначе не получишь второго.

Теперь они оба смотрели на него. Гаррет молча выругался. Сможет ли он проглотить хоть кусок, чтобы его тут же не вырвало? Буря в желудке подсказала: нет. Память тоже. Последний раз после нападения Лейн он ел твердую пищу в больнице. И реакция была немедленной.

— Все в порядке. Я уже наелся. Мои привычки в еде изменились с отъезда. — Мягко сказано.

И тем не менее правда. Он солгал, и его мучила совесть. Утаивая правду, обманывая, отъединяясь от этих двоих, он берег их. Глядя на горящий мост, он может винить только себя.

10

Он пытался уснуть. Окружающие считают, что он ведет дневной образ жизни. Нужно научиться отдыхать по ночам. Несколько дней он продержится. Так было в самом начале. Набитый землей матрац и усталость помогали, но мозг продолжал работать, он видел перед собой Лейн, Фаулера, свою бабушку, Холла и маленькую женщину без лица, но с глазами цвета незабудок, видел горящие мосты и готические дома, полные теней, холода и опасности. Гаррет повернулся и натянул простыню на плечи, но перед закрытыми глазами продолжали возникать образы, смешиваясь в бесконечном разнообразии… Лейн и мост, Фаулер и мост, его бабушка и незабудковые глаза, Лейн и Фаулер, Фаулер и Холл.

Фаулер и Холл! Гаррет пришел в себя, затаив дыхание. Сел в кровати. Возможно, это произойдет. Возможно, у Гарри нет причин брать ордер на обыск квартиры Лейн, но Фаулер, с его страстью к подробностям и деталям, может отправиться к Холлу и уговорить его взять с собой на квартиру Лейн при следующем посещении. Холод пробежал по спине Гаррета. Один только взгляд — фотографии, те же, что у Энн Байбер, книги с надписями «Мейде» и «Мадлейн», — и Фаулер поймет то, о чем можно было догадаться, изучая дело Моссмана: что Лейн Барбер и Мадлейн Байбер — одно и то же лицо.

Гаррет не заглядывал в кухню Лейн, но на предыдущей квартире она была пуста, в шкафах ничего съедобного, даже стаканов не было. Лейн считала кухню — он знал это — таким местом, куда никто не заглянет, и потому не маскировалась. Но что это скажет писателю, автору романов ужасов, который уже прочел отчет о вскрытии Моссмана, видел фотографии тела Микаэляна и ран на его горле?

Гаррет втянул нижнюю губу. Фаулер не должен увидеть квартиру. Но как его остановить? Если попытаться удержать его, можно наоборот привлечь внимание к квартире.

— Черт возьми. — Внутренности продолжали бунтовать. Гаррет отбросил простыню, встал и стал расхаживать по комнате. Бабушка была права: не следовало возвращаться в Сан-Франциско.

Его преследовало желание бежать. Со шкафа приглашающе выглядывал его чемодан. Нужно только незаметно выбраться. Но уже поздно отступать. Само его появление здесь принесло и орудие его гибели. Фаулер ведь останется и после отъезда Гаррета…

Мысли продолжали стремительно бежать. Упаковаться? Он сморщился. Ты застрял, Микаэлян. Если в будущем тебя ждет деревянный кол, ты это заслужил. Он не с того конца подошел к проблеме Фаулера. Решение не в том, чтобы держать писателя подальше от квартиры Лейн; нет, просто нужно убрать ее вещи.

Решимость и облегчение сняли усталость. Гаррет оделся и спустился в гостиную. Из спальни Гарри и Лин доносились негромкие голоса. Гаррет осторожно прошел мимо двери и направился к выходу.

Р-р-раз!

Снаружи в окнах домов вдоль улицы все еще горел свет, каждый дом стоял в глубине, за газоном и изгородью. Если не считать соседа, прогуливавшего собаку, и изредка проезжавшей машины, все было тихо. Гаррет глубоко вдохнул, наслаждаясь соленым запахом моря и смешанной симфонией городских звуков: отдаленное дорожное движение, лай собак, голоса и музыка в соседних домах. Очень не похоже на ночь в холмах у Баумена, где рев коровы и крик койота слышны на мили, и звезды холодно и ярко, как осколки льда, горят над головой. Но так же прекрасно.

Забравшись на пассажирское сидение своего «ZХ», Гаррет нащупал за ним термос. В несколько глотков прикончил оставшуюся кровь. Возникает вопрос: может ли он рискнуть, снова наполнить термос и оставить его в холодильнике Лин или только охотиться по ночам?

Он решил, что на этот вопрос ответит позже, и перебрался на сидение водителя. Повернув ключ, чтобы освободить рулевое колесо, он переключил мотор на нейтральное положение, потом вылез и стал толкать машину по дороге. Гарри слишком хорошо знает шум мотора «ZХ», чтобы включать его прямо перед домом.

— Что, завести не можете?

Гаррет повернулся и увидел, что на него с тротуара смотрит мужчина с собакой. На лице ясно отражались его мысли: человек толкает машину по улице посреди ночи. Очень подозрительно. Может, он украл машину. Гаррет быстро соображал.

— Села проклятая батарея. Я думал, может, раскачу ее, и мотор включится.

Он сильнее толкнул машину, потом вскочил и повернул ключ. Мотор ожил. Помахав рукой и улыбнувшись, Гаррет уехал.

Спустя два квартала он перевел дыхание, но еще пятнадцать минут ехал осторожно, посматривая, нет ли за ним огней полицейской машины. Вдруг тот человек все-таки позвонил в полицию. Он видел несколько черно-белых патрульных машин, но ни одна не проявила к нему интереса. Наконец он направился к дому Лейн.

11

Очистка квартиры прошла успешнее, чем он ожидал. Дома по соседству были тише и темнее, чем у Гарри. Гаррет остановился у обочины, неслышно проскользнул в дом, поднялся по лестнице и открыл изнутри дверь. Никакой мебели, конечно, только личные вещи, как и при ее бегстве с Телеграфного Холма. Все вошло в четыре прочных картонных коробки, которые он нашел в шкафу спальни: несомненно, именно в этих коробках она все перевозила. Четыре беззвучных путешествия вниз, и все коробки оказались в машине. Потом он снова закрыл дверь изнутри и ушел.

Ведя вниз по холму и не включая мотора, он подумал, что очень быстро и легко все упаковал: Лейн так все подготовила. Она держала только немногие личные вещи: память о прошлом, то, что легко унести с собой, ничего громоздкого, ничего такого, что можно купить в ближайшем магазине.

Конечно, оставался вопрос, что со всем этим делать, но у него впереди весь Северный Берег, чтобы подумать. Уезжая из Сан-Франциско, он сдал все свои вещи на хранение. Вещи Лейн присоединятся к ним. От квартиры Лейн он поехал к складу Ханнес-Катбулал в Эмбаркадеро, остановил машину и прошел сквозь проволочную изгородь, окружавшую склад.

Навстречу ему от здания устремились, оскалив зубы, три больших ротвейлера.

Гаррет посмотрел на них.

— Спокойно, приятели.

Собаки остановились.

— Сесть.

Они сели.

Он по очереди потрепал каждую по голове.

— Хорошие, хорошие ребята. Ну, ладно, пойдемте со мной. Поищем охранника. — И пошел к складу в сопровождении трех псов.

Охранник пил в своем помещении кофе. Появление Гаррета в двери заставило его подпрыгнуть и схватиться за пистолет.

— Какого дьявола? Как вы сюда попали?

Гаррет посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне нужно спрятать кое-какие вещи. Пожалуйста, откройте склад.

Пистолет дрогнул и вернулся в кобуру. Охранник послушался. Через десять минут коробки Лейн присоединились к вещам Гаррета в отведенном для них помещении.

Гаррет не стал задерживаться. Один только вид мебели, коробок с книгами и фотографиями и пастелью Марти вызвал у него боль. Столько воспоминаний, сладких и горьких, хранится здесь. Сможет ли он когда-нибудь разместить все это в своей квартире? Да и хочет ли? Он закрыл помещение.

У ворот потрепал собак и снова посмотрел в глаза охраннику.

— Пожалуйста, забудьте обо мне.

Ворота захлопнулись за ним. Охранник смотрел сквозь него. Он уже обо всем забыл.

12

Двигаясь к северу вдоль Эмбаркадеро, Гаррет прикусил нижнюю губу. Что теперь? По-прежнему нужна информация об Ирине. Впрочем, наносить визит Холлу в такое время вряд ли удобно, даже если он и общается с вампирами. К тому же нужно заполнить термос. Невзирая на риск, что Лин заглянет в его термос, он решил все же держать под рукой запас на несколько дней, а не уходить каждую ночь на охоту. Но сейчас еще рано охотиться на причалах за крысами. Кто-нибудь может его увидеть. Движение здесь оставалось напряженным и будет таким, пока в два часа ночи не закроются клубы на Северном Берегу.

Северный Берег. Гаррет поджал губы. Лейн всегда находила там пищу. Может, и Ирина охотится там же. И, может, кто-нибудь ее видел.

Он оставил машину у Эмбаркадеро в самом начале Бродвея. И пешком пошел к Коламбусу; через несколько кварталов он увидел зрелище, о котором так часто думал, наблюдая в вечера пятницы и субботы за машинами в Баумене. Но Баумен, должно быть, приглушил его воспоминания, потому что он не помнил, чтобы огни, звуки и запахи были так ошеломляющи… яркое море неоновых надписей, жемчужные полоски хвостовых и носовых огней четырехлинейного движения, рев моторов, лязг сигналов, смех и человеческие голоса, хриплые вопли зазывал, расхваливающих достоинства своих шоу перед стремящимся по тротуарам людским потоком. Толпа поглотила Гаррета, люди, одетые во всевозможные наряды, от потрепанных джинсов и рваных свитеров до вечерних платьев, запахи пота, табака, алкоголя, марихуаны, духов и одеколона… и крови.

Проснулся голод, жажда обжигала горло. Он сунул кулаки в карманы спортивного пиджака. На самом ли деле запах крови усилился с его первого посещения после перемены или просто тогда всякая кровь пахла для него одинаково? Опыт приучил его различать слабые оттенки запахов, отличать чистый солено-металлический запах здоровой крови от кислого, горького или тошнотворно-сладкого запаха, свидетельствующего о болезни или каких-то добавках.

Хорошо, что ты здесь не охотишься, подумал он. Никогда он не видел такого количества мужчин и женщин с больной или отравленной кровью. Эти запахи почти отбили ему аппетит. Почти. Некоторые — и это было видно по их внешности — отравили свою кровь наркотиками и алкоголем. Другие явно больны. Некоторые из них, впрочем, внешне выглядели вполне здоровыми. В Баумене, где он почти всех знал, он мог остановиться с таким человеком, поболтать и между прочим заметить, что тот не очень хорошо выглядит, посоветовать повидаться с врачом. Здесь, однако, как и в кинотеатре в Беллами, Гаррет вынужден был упускать их, даже мужчину, который прошел рука об руку с молодым, пахнущим здоровьем парнем.

Глядя на эту пару, Гаррет прислушался к собственным мыслям и горько сморщился. Он идет по улице, которая всегда казалась ему полной жизни, возбуждения, многоцветных толп, и о чем же он думает? О крови.

Сжав зубы, он заставил себя забыть о жажде и осмотрелся. Постепенно в толпе начали возникать знакомые лица, в основном проститутки, сводники, карманники — многочисленные паразиты, выползшие из своих убежищ. В отличие от его предыдущих посещений, однако, они его не узнавали. Несколько проституток даже начали заигрывать с ним, но тут же с выражением отвращения отворачивались: что-то в его походке и манерах безошибочно говорило им: коп.

Один полный хорошо одетый человек не заметил его: карманник был слишком нацелен на свою добычу — пару кричаще одетых туристов-провинциалов на углу. Гаррет видел, как он начал сближаться, чтобы «случайно» столкнуться с мужчиной и незаметно избавить его от бумажника.

Гаррет подошел ближе.

— Не стал бы я это делать, Хикхем, — проговорил он. — Древо зла приносит горькие плоды. Преступления не оправдывают себя. Тень знает это.

Делая вид, что разглядывает фотографии в витрине одного секс-клуба, он краем глаза с внутренней улыбкой смотрел, как карманник развернулся, напрасно отыскивая источник голоса.

Мгновение спустя веселье сменилось отчаянием. Мимо по улице продолжал течь поток пешеходов. И среди них еще одно знакомое лицо — Джулиан Грэм Фаулер.

Дерьмо! Гаррет повернулся и торопливо слился с толпой, пока писатель его не увидел. Из всех людей встретить именно его! Впрочем, ничего неожиданного тут нет: рано или поздно любой турист оказывается на Северном Берегу. Но как ему не везет: Фаулер пришел именно сегодня.

Через полквартала Гаррет оглянулся и, к своему облегчению, не увидел и следа Фаулера. Но и без Фаулера задача отыскать Ирину, пользуясь только беглым описанием, которое он слышал от Лейн, — трудная.

Мулатка-проститутка прошла мимо него. Он пошел рядом. Пора начинать.

— Не торопись, милая. Поговори со мной.

Она закатила глаза.

— Нам не о чем говорить… офицер. — Покачала головой. — Не знаю, где вас таких отыскивает полиция нравов. Разве у вас нет норм веса?

Прекрасно. Пусть считает, что он из полиции Сан-Франциско.

— Я по убийствам, а не из нравов. Ищу женщину, которая могла тут бывать на прошлой неделе: маленького роста, темные волосы, незабудковые глаза. Не профессионалка, но могла показываться каждый вечер, и всегда с разными партнерами.

Проститутка фыркнула.

— Любительницы сидят в барах, а не ходят по улицам.

— Но ей нужно пройти по улице, чтобы попасть в бар. Ты уверена, что ее не видела?

Она задумалась.

— Глаза цвета незабудок?

— И темные волосы. Красивая женщина. С иностранным акцентом.

Проститутка покачала головой.

— Нет. Прости. — Она внимательней взглянула на него, улыбнулась и придвинулась ближе. — Знаешь, ты коп и такой худой… в этом есть что-то… интересное. Иногда ты бываешь не на службе. Я тоже не работаю. — Голос ее стал профессионально хриплым. Она придвинулась еще ближе. Теплый соленый запах ее крови оживил мучительный голод. — Твой пистолет тянет тебя вниз, мой мальчик коп. — Рукой она коснулась его промежности. — Меня зовут Анита.

Если она еще останется рядом, он утратит контроль над собой и уведет ее в ближайший переулок.

— Анита, — повторил он и торопливо отошел.

Расстояние помогло загнать голод назад в клетку. Еще больше помогла проходившая мимо пара. Запах чеснока от недавнего итальянского ужина стянул ему горло, как веревкой. Гаррет не упал и не подавился, привлекая внимание, только прислонился к фонарному столбу, пытаясь дышать. Когда воздух стал проходить в легкие, он забыл о голоде, наслаждаясь дыханием.

Он снова начал расспрашивать об Ирине. Но расспросы нескольких проституток и зазывал ничего не дали. Никто не помнил женщину с такой внешностью.

Взгляд на часы показал, что осталось пятнадцать минут до закрытия баров. Пригладив усы, Гаррет задумчиво нахмурился и пошел по улице: он не знал, продолжать ли расспрашивать или оставить на сегодня и отправиться на причалы.

Но тут он почувствовал, что кто-то его разглядывает. Гаррет повернулся и столкнулся с яростным взглядом высокого худого молодого человека в костюме итальянского покроя. Одним взглядом Гаррет вобрал тщательно расчесанные волосы, шелковую рубашку, распахнутую на груди, мощный выступ в промежности брюк.

Гаррет сложил руки.

— В чем дело, ковбой?

— Ты, Джек! — ответил тот. — Ты не на своей территории. — В глазах его красным огнем сверкнуло отражение автомобильных огней.

Гаррет испытал шок. Он глубоко вдохнул. Никакого запаха крови.

— Ты — ты тоже…

Тот подошел ближе.

— Конечно, и это моя территория, Джек. Тут добычи множество, но возьми себе другой квартал. — Он схватил Гаррета за фалды пиджака и почти приподнял. — Или я тебя заставлю.

Полицейский офицер учится терпеть словесные оскорбления, но пускать руки в ход — совсем другое дело. Гаррет действовал не задумываясь. Его колено впилось в промежность парня.

Тот с воплем боли упал на тротуар.

— Не трогай меня, — выпалил Гаррет. — Никогда не трогай меня, иначе будет очень больно!

Вокруг начали останавливаться зеваки. Приблизились зазывалы из нескольких клубов.

Гаррет быстро показал им свой значок.

— Спасибо, джентльмены, но все под контролем. — Он поднял парня на ноги и отвел в сторону. — Иди. Нам нужно поговорить.

— Не о чем нам говорить. — Тот вырвался и с гримасой прислонился к стене дома. — Мне наплевать, что ты коп. Это моя территория!

— Не нужна мне твоя проклятая территория! Мне нужна информация.

— Информация. — Парень мигнул и скептически нахмурился. — Что за информация?

— О женщине… одной из нас. Маленького роста, темные волосы, незабудковые глаза. Восточно-европейский акцент. Видел такую?

— Не думаю, но, с другой стороны, — сухо продолжал он, — я вращаюсь не в тех кругах, что остальные нашей крови.

Волосы на затылке Гаррета встали дыбом.

— Остальные? Что за круги?

Парень фыркнул.

— Боже! Где ты живешь, Джек? — Тут глаза его сузились, в них вспыхнул огонек. — Послушай, а может…

— Рики! Эй, Рики! — послышался женский голос. — Пошли. Будешь третьим…

Голос прервался. Гаррет оглянулся и увидел светловолосую проститутку.

Она пристально смотрела мимо него, на парня, но голос ее звучал небрежно:

— Приятель хочет угостить нас с тобой выпивкой, Рики… если тебе интересно.

Бросив неуверенный взгляд на Гаррета, Рики ответил:

— Конечно, интересно. — Он обошел Гаррета, чтобы идти с проституткой к стоявшему у обочины «континенталю». За рулем сидел мужчина. Садясь в машину, Рики бросил через плечо: — Может, я сумею помочь тебе, Джек. Встретимся здесь через два часа и поговорим.

13

Охота заняла все два часа. Освоившись, Гаррет, как тень, скользил по причалам; пользуясь своей гипнотической силой, останавливал крыс, ломал им шеи и перочинным ножом разрезал горло. Уже через несколько минут он понял, что охота под Бауменом гораздо приятней. Там ее сопровождает возбуждение бега по пастбищам, часто в сопровождении койотов, кровью коровы можно наполнить термос, не причиняя никакого вреда животному, а тут должны умереть десятки крыс. Но постоянное напряжение, стремление услышать звуки возможных пешеходов добавляло охоте интереса.

И все же это кровь. Наполнив живот и термос, Гаррет поехал на встречу с Рики. Вампира не было. Гаррет ждал, уверенный, что рано или поздно тот покажется. По тону его голоса было ясно, что он собирался договариваться о цене за свою информацию, а такой тип, как Рики, никогда не упустит возможности сорвать доллар.

Но через час Рики все еще не появился, и Гаррет сдался. Должно быть, поездка с проституткой и ее клиентом оказалась выгодней, чем продажа информации копу. Гаррет подъехал к дому Гарри, проскользнул внутрь, спрятал термос в холодильнике и поднялся наверх, в постель.

14

Его разбудил стук в дверь и голос Лин, зовущий его по имени.

— Гаррет? Гаррет, мы уходим на работу. Спи сколько хочешь, потом позавтракай. На кухонном столе записка для тебя из «Ай Кинг»[6]. Обязательно прочти. Пока.

Значит, она по-прежнему советуется с мудрецом по утрам, что ждет в этот день Гарри. А сегодня — и его.

— Хорошо. Спасибо, — ответил он.

Спи сколько хочешь. Он так и сделает. Нужно увидеться с Холлом, но можно позже. Во второй половине дня.

С этой мыслью он уснул.

Уснул, но не отдыхал. Ему снилось, что он идет за Рики по Бродвею и чувствует, что кто-то следит за ним. Лейн? Острый аромат ее духов заглушал вокруг него запах крови. Он горько выругался. Неужели ее тень никогда не перестанет его преследовать? Каждый раз, оборачиваясь, он видел ее высокую рыжеволосую фигуру. Но когда он поворачивался и шел к ней, она превращалась в маленькую женщину с глазами-незабудками, которая исчезала в толпе, прежде чем он мог увидеть ее лицо.

Но голос Лейн оставался. Из каждой тени он звал: Гаррет. Любимый. Иди ко мне. Иди ко мне, Мик-сан.

Мик-сан?

Во сне он ударил кулаком по стене. Дерьмо! Но это не голос Лейн его зовет, настоящий. Устало бранясь, он с трудом приходил в себя.

— Мик-сан. — Дверь трещала. Кто-то колотил кулаком. — Это Гарри. Проснись, черт возьми!

Дракула знал, что делает, когда спал в склепе глубоко под замком. Там никакой колокол не мог его потревожить, как бы долго друзья и торговцы из дневного мира ни звонили. Не открывая глаз, Гаррет сквозь стиснутые зубы произнес:

— У меня пистолет заряжен, Гарри. Через пять секунд я выстрелю через дверь в того, кто имеет глупость там стоять.

— Ну, наконец-то. Я подумал, уж не умер ли ты там, Мик-сан?

Его не только разбудили, но сделали это бодрым голосом.

— Я не шучу, Гарри.

— Я тоже. Тебе придется встать. Это важно. И уже три пятнадцать пополудни.

— Три… — Гаррет попытался открыть глаза, но тут же от боли снова закрыл их. Сквозь тонкие занавеси пробивался солнечный свет. С трудом Гаррет нащупал свой спортивный пиджак, висевший на двери, и достал темные очки. Надев их, он, спотыкаясь, направился к двери.

Выражение лица у Гарри было мрачное.

Холодок пополз у Гаррета по спине.

— Что случилось?

Гарри сморщился.

— Тебя трудно разбудить. Когда никто не ответил на звонок, мы решили, что ты уже встал и ушел. Но патрульная машина увидела здесь твой «ZХ», и полицейские попытались постучать в дверь. Без всякого результата. Поэтому Серрато отправил меня домой и велел отыскать тебя.

Холодок стал сильнее.

— Почему, Гарри? — И почему ему вдруг показалось, что из тени на него смотрят незабудковые глаза?

Гарри стирал пятно от дверной краски.

— Что ты знаешь о парне по имени Ричард Маруска?

Гаррет нахмурился.

— Никогда о таком не слышал. Кто он?

Гарри вздохнул.

— Мужчина-проститутка. Новое дело Фея и Сентрелло. Кое-кто слышал, как вчера на Северном Берегу ему угрожал парень, который назвал себя полицейским и соответствует тебе по описанию, Мик-сан.

Часть третья. УБИЙСТВО, УБИЙСТВО

1

Гарри распахнул дверь помещения отдела.

— Вот он. Давайте разберемся в этом вздоре.

Головы поворачивались в их направлении. У стола Фея стоял Фаулер, руки его были в наручниках за спиной. В одной руке он держал гвоздь и явно собирался показывать, как можно освободиться от наручников. Вокруг него стояли Фей, Сентрелло и Джиримонте. Увидев Гаррета, писатель прервал свое занятие.

Серрато от дверей своего кабинета указал на застекленную комнату для допросов в противоположном углу.

— Не вы, — сказал он Фаулеру.

Тот пожал плечами и вернулся к наручникам.

Детективы, лейтенант и Гаррет столпились в помещении для допросов.

Тесную комнату быстро заполнил запах крови, теплый и соленый, он омывал Гаррета, заливал его. Гаррет прикусил щеку изнутри, но боль не помогла ему отвлечься. Он снова вспомнил, как припал к девушке во время автопроисшествия, вспомнил сладкий вкус ее крови во рту и дождь на лице. Желание жгло его горло.

Думай о чем-нибудь другом. Думай о Рики. Как он может быть мертв? Мелькнуло видение острого деревянного кола. Гаррет постарался отогнать его. Гарри обязательно бы упомянул нечто такое необычное.

— Вы называете это вздором, Такананда? — спросил Серрато.

Запах крови по-прежнему окружал Гаррета. Он почувствовал, как под усами у него вспотело. Боролся с желанием схватить стул, разбить им окно и впустить свежий воздух. Но это впустит и больше света. Тяжесть дня уже давила на него.

Гарри перевел взгляд от лейтенанта на Фея, Сентрелло, Джиримонте.

— Я уже говорил вам: он всю ночь проспал у меня в доме.

Серрато сел на угол стола в центре комнаты.

— А что вы скажете, Микаэлян?

Гаррет заставил себя сосредоточиться на лейтенанте. Нет смысла отрицать, что он был на Северном Берегу. Свидетели Фея и Сентрелло, должно быть, зазывалы, которые видели его стычку с Рики; они в секунду укажут на него при опознании. Он ведь показывал им свой значок. Нет, он должен сочинить что-то правдоподобное, чтобы оправдать свое присутствие там.

Если бы только он мог подумать… но мозг работал вхолостую. Он мог только думать о запахе крови и вспоминать вкус крови той девушки.

Серрато сложил руки.

— Ну, Микаэлян?

По ту сторону перегородки расхаживал Фаулер, без наручников и, очевидно, снедаемый любопытством. Все в комнате смотрели на Гаррета. На лбу у Гарри появились морщины.

Думай, парень, думай, рявкнул сам на себя Гаррет. По крайней мере попробуй выиграть время.

— Да, я видел этого парня. — Он виновато улыбнулся Гарри. — Прости.

Выражение глаз Гарри пронзило Гаррета, как ножом.

— Но… как…

— Как я там оказался? — Ну, теперь лги изо всех сил, Микаэлян. — Я полтора года работал по ночам, Гарри. Через несколько часов я проснулся и не смог снова заснуть. Спустился вниз, попробовал почитать, но не мог сосредоточиться. Поэтому поехал покататься и оказался на Северном Берегу. — Он взглянул на Фея и Сентрелло. — Почему только описание внешности и заявление о том, что этот человек полицейский, заставило вас подумать обо мне?

— Тот парень показал свидетелям полицейский значок, но с овальным щитом, а не со звездой, — ответил Сентрелло. — Сколько у нас гостит копов, похожих на тебя? — Он показал на желтый свитер и вельветовую куртку Гаррета.

— Расскажите нам об этом Ричарде, — сказал Серрато. В его словах звучала сталь.

Это помогло Гаррету забыть о запахе крови. Быстрее. Гаррет заставил себя пожать плечами, хотя по спине его прошла волна холода.

— Рассказывать особенно нечего. Я шел там, а он меня схватил. Я, не раздумывая, двинул его коленом. А вы что бы сделали?

Они ничего не ответили, но во всех взглядах он видел согласие. Никто их них не потерпел бы рукоприкладства.

— Оказалось, он принял меня за кого-то другого. Потом подошла светловолосая проститутка, и он сел в машину с ней и еще одним парнем — новая модель «континенталя» с калифорнийским номером. Два-два и еще что-то, последние буквы UW или VW. Разве вам зазывалы об этом не рассказывали?

— Да, — подтвердил Фей. — Но они говорят, что Маруска что-то говорил о встрече через два часа и о том, что поможет тебе.

— В чем поможет, Микаэлян? — спросил Серрато.

Еще больше стали. Он напряженно улыбнулся лейтенанту.

— Не понимаю, почему вы так мною интересуетесь. Он не явился на свидание. Я больше его не видел. Как он умер? Неужели поездка с проституткой и ее клиентом закончилась так плохо?

Серрато спокойно повторил:

— Я хотел бы знать, в чем он собирался вам помочь.

Единственная правдоподобная ложь не понравится Серрато. Тем не менее Гаррет воспользовался ею.

— Лейн Барбер. Парень сказал, что у него есть о ней информация.

Рот лейтенанта мрачно сжался.

— Микаэлян, я предупреждал вас…

— Я не выслеживал ее! Клянусь! Просто подумал, что можно использовать разговор с этим парнем. Если бы я это планировал заранее, то сказал бы Гарри, как рассказал ему о Холле. Вот и все. — Гаррет старался говорить небрежно. — Так как умер этот парень?

— Не в поездке на троих, — ответил Сентрелло. — Зазывалы дали нам имя проститутки, и мы с ней поговорили. Клянется, что Рики ушел от нее и направился на встречу с вами. Парень, живущий с ним, вернулся домой утром и нашел его в ванне. Горло перерезано, и шея сломана. Коронер говорит, что это произошло между тремя и шестью.

Уничтожена нервная система. Конечно. Единственная возможность убить вампира. Но как убийца справился с ним? Ни один человек не может одолеть вампира ночью.

Может, это и не был человек. Из тени всплыло воспоминание и глазах-незабудках.

— Где зеленый свитер, в котором вы были вчера? — спросил Серрато.

— Дома. — Весь в пыли и грязи с причалов, но ни капли крови, даже крысиной. В этом отношении он был очень осторожен. Но знание этого не помешало усилиться холодку страха. — Эй, вы ведь не считаете серьезно, что я это сделал?

Все переглянулись. Глаза Джиримонте задумчиво сузились. Гарри смотрел себе под ноги. Серрато сказал:

— На данный момент, Микаэлян, вы — это все, что у нас есть.

Адреналин устремился в кровь Гаррета, горячий пот. Неужели он серьезно?

— Это безумие. Да тут больше дыр, чем в швейцарском сыре, и вы это знаете! Я никогда и близко не был у дома Рики, даже не знаю, где это, и вы никого не найдете, кто бы меня там видел.

Сентрелло вздохнул:

— К несчастью, никто из тех, с кем мы разговаривали, вообще никого не видел. В это время ночи все спали.

— Тогда проверьте отпечатки пальцев, возьмите мои…

Шнайдер постучала в дверь.

— Гарри, вас к телефону. Мистер Леонард Холл. Он, кажется, очень волнуется.

Гарри ушел к телефону. Через две минуты он вернулся бегом, за ним шел Фаулер.

— Появилась Барбер! Холл сегодня побывал в ее квартире, и она очищена! Он ждет нас там.

Все в комнате перевели дыхание. Облегченно, как заметил Гаррет. Сам он испытал то же чувство.

Гарри сказал:

— Значит, кто-то другой все-таки есть. Барбер могла быть вчера вечером на Северном Берегу и подслушать разговор Гаррета с Маруской, а потом убила его, чтобы он молчал.

— Разрезать горло и сломать шею — это ведь ее стиль? — сказал Фаулер. Глаза его блестели.

Гаррет в отчаянии прикусил губу. Боже, что он наделал. Теперь отдел будет долго тратить время и силы в поисках не того человека.

С другой стороны, разве он на самом деле хочет, чтобы они нашли Ирину?

Серрато скосился на Фаулера.

— Это могла быть Барбер. — Он взглянул на Гарри. — Если это Барбер, дело Маруски тоже вас касается. Фей, Сентрелло, не возражаете, если дело передадим ему?

Двое обменялись взглядами, потом, улыбаясь, покачали головой. Джиримонте закатила глаза и произнесла короткое, совсем не женское слово.

Рот Серрато дернулся.

— Простите, Джиримонте. Ладно, Такананда, дело ваше, но вашего гостя держите на коротком поводке. Обоих гостей.

2

Глаза цвета незабудок. Ирина. Гаррет пожевал нижнюю губу. Если бы была жива Лейн, у нее был бы мотив для убийства Рики, но каков мотив Ирины? Почему ей так отчаянно нужно сохранить в тайне свое местопребывание? Может, это имеет отношение к тому загадочному делу, которое она упомянула в своем письме к Лейн? Упомянула, но не стала обсуждать. Гаррет нахмурился, идя по лестнице вслед за Холлом. Гарри и Джиримонте шли впереди. От Холла и сегодня несло одеколоном. Джиримонте и Фаулер переглянулись, когда на них обрушилась волна этого запаха, но Гаррет приветствовал его: он забивал запах крови и позволял сосредоточиться на мыслях. Если бы ему удалось поговорить с Холлом наедине.

— Это для вас неожиданность? — спросил Гарри.

— Полная, сержант, — ответил Холл. — Почтовый ящик не открывали. Я достал оттуда письмо, адресованное «жильцу», прежде чем подниматься наверх. Потом открыл дверь… — Он открыл дверь и распахнул ее. — Смотрите сами.

Гаррет всех пропустил вперед. Он смотрел с порога, пока остальные осматривались.

— Мебель осталась, — сказал Фаулер. Голос у него был разочарованный.

Но Гарри довольно кивнул.

— Ни книг, ни картин, ни других личных вещей. — Он заглянул в кухню. — Ни тарелок, ни чашек. Точно так же она опустошила квартиру на Телеграфном Холме.

Джиримонте нахмурилась.

— Может, стоит попросить парней из лаборатории проверить, не оставила ли она и сейчас отпечатки пальцев?

Гарри фыркнул.

— Найдем только отпечатки Барбер. А их мы и так знаем.

Дерьмо! Гаррет внутренне застонал.

Брови Фаулера приподнялись.

— А, да… загадочная женщина в этом случае, еще более неуловимая, чем ваша Барбер. Нашли ее следы? Я не нашел упоминаний о ней в документах дела.

Гарри сморщился.

— Нет. Все, что есть, ее отпечатки и те старые записи.

— Странно, не правда ли? — Взглянув в последний раз на Гаррета, Фаулер отвернулся и провел пальцем по краю книжной полки.

Гаррет мигнул. Что за игру ведет этот писатель? Он читал дело и видел имя Мейды, но, очевидно, решил ничего не говорить о Мейде Байбер из Баумена, штат Канзас. Почему?

— Мистер Фаулер, будьте добры, отступите…

— Интересно, что заставило Барбер сбежать, — сказала Джиримонте. Она в упор посмотрела на Гаррета. — Как она могла узнать, что мы знаем о ее квартире? Вы не упомянули об этом в разговоре с тем парнем, Микаэлян?

Он нахмурился в ответ.

— Конечно, нет.

Гарри вздохнул.

— Ну, что ж, не вижу смысла здесь задерживаться. Не уверен, что парням из лаборатории стоит появляться здесь, даже если Барбер оставила свои отпечатки. Это только скажет нам, что она была здесь. Но держите комнату под замком и никого в нее не впускайте, мистер Холл. Со временем наши намерения могут измениться.

— Как скажете, сержант.

Они закрыли квартиру и вышли из дома. В начале подъема стояла машина Холла. Он попрощался и направился к ней.

— Простите, — сказал Гаррет. — Я сейчас вернусь. — И заторопился за Холлом. Его единственный шанс. Поравнявшись с Холлом, Гаррет сказал: — У меня есть вопрос… об Ирине Родек.

Полный отчаяния взгляд Холла вызвал у Гаррета торжество. Попал!

Но мгновение спустя лицо Холла снова превратилось в маску.

— Прошу прощения. О ком?

Холл хочет поиграть? Гаррет про себя раздраженно зашипел и проклял солнечный свет, который не дает ему снять очки и покончить с этим вздором, перехватив взгляд Холла и используя свои гипнотические способности.

Ну, что ж, будем действовать прямо.

— Мистер Холл, вы очень хорошо знаете, что Ирина Родек написала письмо, которые вы оставили в квартире Лейн.

Холл вздрогнул.

— Как вы могли… — Он не закончил предложение.

Чтобы скрыть, что он понял, кто такой на самом деле Гаррет? Но ведь Гаррет не может войти в квартиру без приглашения. Гаррет улыбнулся.

— Как смог попасть внутрь? Мне можно туда заходить. Ирина остановилась у вас?

Холл постарался вернуть на лицо маску спокойствия. Он приподнял бровь.

— Почему вы так думаете?

— Не могу представить себе, чтобы вы и ваша экономка обливались духами из любви к ним. Разве это не для маскировки запаха крови, чтобы было удобно вашим гостям, таким, как Ирина?

Сквозь сладость одеколона пробился едкий запах нервного пота, но голос Холла оставался ледяным.

— Офицер… Микаэлян, верно?.. у вас явно серьезные психологические проблемы. Вы не имеете правда допрашивать меня, и потому наш разговор окончен. — И он пошел дальше.

Гаррет вернулся к остальным. Когда он подошел к ним, Гарри сказал:

— Похоже, ты его задел. Что ты ему сказал?

Гаррет пожал плечами.

— Да в сущности ничего. Сказал, что надеюсь: он ничего не утаивает. Копы близко к сердцу принимают нападение на копов, а ведь Лейн напала на меня. — Вечером нужно будет под каким-нибудь предлогом уйти из дома и повидаться с Холлом, пока еще есть надежда отыскать Ирину.

— Вам потребовалось немало времени, чтобы сказать это, — заметил Фаулер.

Глаза Джиримонте сузились.

— Верно.

Гарри взглянул на часы.

— Боже, посмотрите, сколько времени. Пора возвращаться в контору и браться за отчеты. Сегодня никак нельзя задерживаться.

— О, да. Вечеринка, — сказала Джиримонте и сморщилась. — Черт возьми. Прости, Гарри.

Гаррет вздрогнул.

— Вечеринка?

Гарри вздохнул.

— Это должно было быть сюрпризом. Мы пригласили большую часть нашего отдела, всех твоих старых друзей на маленький ужин в твою честь.

— Вечеринка. Не знаю, что и сказать. — Знает: дерьмо! Вечеринка для копов. Прощай возможность уйти из дома вечером. Будет счастье, если они уберутся до рассвета.

Гарри улыбнулся Фаулеру.

— Приходите тоже. Обещаю: вы услышите множество всевозможных историй.

Фаулер расцвел.

— Замечательно, сержант. Большое спасибо.

— Замечательно, — повторил Гаррет.

3

Как он и предвидел, со всеми разговорами и обильной выпивкой шум постепенно стал оглушительным. Лин двигалась по гостиной и столовой с улыбкой превосходной хозяйки; ей, несомненно, помогало сохранять душевное спокойствие то, что все хрупкое убрали, а на лестнице, ведущей на второй этаж, повесили предупреждение, что всякий нарушитель будет немедленно застрелен. Фаулер наслаждался, он постоянно улыбался и старался ничего не упустить. Гаррет представлял себе действующее в голове писателя записывающее устройство: детали одежды и поведения, пьяные старания Дела Рота убедить жену Кори Йонинга в терапевтическом воздействии супружеской измены, отрывки сплетен и слухов, споры о шансах «Гигантов» на первое место в мировой серии в этом году, многочисленные рассказы о делах, которые пообещал Гарри.

Лицо Гаррета болело от непрерывных усилий улыбаться. Он ненавидел себя за это. Ведь это все его добрые друзья. Он должен радоваться встрече с ними. Тьма принесла облегчение, запахи пищи, табака, выпивки перекрыли запах крови гостей, и Гаррет чувствовал себя неплохо. Но он страстно хотел, чтобы все разошлись и он смог отправиться к Холлу.

Ты ведь понимаешь, что расширяешь пропасть? Ты сам швыряешь спички на мост.

В кармане брюк обжигала записка, которую передала ему Лин, когда они вернулись домой.

— Ты забыл прихватить предупреждение из «Ай Кинг», — сказала она, передавая ему листок.

От одного взгляда на него у Гаррета свело внутренности. Гексаграмма сорок четыре — «Предстоящая встреча». Ему не нужно было заглядывать в текст под этим заголовком. Он все знал заранее. «Предстоящая встреча» — именно эту гексаграмму она дала ему за несколько дней до его первой встречи с Лейн Барбер. Девушка сильна. Не следует жениться на такой девушке. Значит, нельзя недооценивать ее, хоть выглядит она беспомощной и невинной. Но он, конечно, не послушался. Он постоянно недооценивал Лейн. И эта ошибка уничтожила и почти убила его. Неужели он будет так же неосторожен с Ириной?

— А что вы на самом деле сказали Холлу, Микаэлян? — послышался рядом голос.

Гаррет увидел Ванессу Джиримонте; в черном комбинезоне она еще больше напоминала пантеру. Он отпил содовой воды.

— Я уже сказал вам.

— Вздор! — Она вытащила из нагрудного кармана комбинезона одну из своих длинных сигар и закурила. — Гарри верит всему, что вы говорите, потому что вы его прежний партнер, вы ему вместо сына, которого у него нет. И все остальные в отделе хотят верить вам, даже Серрато. Но я вам ничем не обязана, я вас не знаю. И не уверена, что вы мне нравитесь. Вы подбираете слова, как спецподразделение берет подозрительный чемоданчик. А вдруг там бомба?

Листок зашуршал в кармане. Гаррет делано улыбнулся Джиримонте. Еще одна женщина, которую нельзя недооценивать.

— Интересное сравнение.

— Еще интереснее, что вы не возражаете. — Она пыхнула сигарой. — Я думаю, что вы на самом деле здесь делаете. Вас не интересует Барбер. Если бы она вас интересовала, вы бы проявляли гнев, когда мы о ней говорим, радовались бы нашим находкам. Но вы сильно нервничаете, особенно из-за Фаулера. Вы ведь не скажете, почему?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Мне нечего говорить.

Она улыбнулась.

— Посмотрим. — Взгляд ее устремился куда-то мимо него. Здравствуйте, мистер Фаулер. Нравится вам вечеринка?

Гаррет заставил себя повернуться медленно.

Писатель улыбнулся.

— Замечательно. Скажите, все американские вечеринки такие шумные?

Джиримонте затянулась сигарой.

— У копов все.

— Да… хороший фон для книги. Кстати, — обратился Фаулер к Гаррету, — не могли бы мы потолковать?

Да, им нужно поговорить. Гаррет взглянул на Джиримонте, которая задумчиво разглядывала их.

— Где-нибудь в тишине… — В уединении.

Фаулер кивнул.

— Вы правы.

Гаррет отвел его наверх.

Фаулер подошел к окну-фонарю и остановился, глядя в него.

— Красивый город. Очень красивый. Как вы могли из него уехать? — Через несколько минут он повернулся. — Интересное совпадение, не правда ли? У вашей бабушки в Баумене то же имя, что у женщины, связанной с убийцей Барбер.

Гаррет сбросил туфли и сел на диван, скрестив под собой ноги.

— Почему вы не сказали об этом сержанту Такананде и инспектору Джиримонте?

Фаулер сел в кресло под прямым углом к дивану.

— Решил вначале поболтать с вами. Увидел имя Мейды в деле и понял многое, что меня раньше озадачивало. Скажите, прав ли я. Есть только одна Мадлейн Байбер, и она никогда не была вашей бабушкой. Это просто легенда для прикрытия. Вы проследили ее до Баумена. Поскольку в деле об этом ничего нет, я пришел к выводу, что вы обнаружили эту нить после отставки. — Он вопросительно поднял бровь.

Гаррет, чувствуя, что все в нем онемело, ждал продолжения.

— Продолжайте.

— Вы выдали себя за правнука Энн Байбер и стали ждать Мейду, надеясь, что, когда она покажется, она сможет привести вас к Барбер… которая на самом деле и есть ее внучка.

Потребовалось время, чтобы он понял эту фразу. Но когда понял, Гаррет облегченно вздохнул. Все-таки Фаулер не знает правды о Мейде и Лейн. Благодарю тебя, удача! Вслух он сказал:

— Скорее поздно рожденная дочь. Они должны быть близкими родственниками. На фотографии в деле об аресте Мейда очень похожа на Лейн.

— Что объясняет и отпечатки пальцев в квартире. Мейда, вероятно, помогала дочери переехать. В конце концов в засаде никто не рассчитывал увидеть пожилую женщину. Это также объясняет исчезновение Мейды. Ее не похитили. Она узнала вас в доме своей матери и, убедившись после разговора с вами в правильности своей догадки, сбежала.

Гаррет с радостью подхватил эту ложь.

— Верно. Но я никому не мог рассказать. Получается, что Мейда — мать и пособница убийцы. Я не мог так поступить с Энн.

Фаулер улыбнулся.

— Она очень милая старушка. — Улыбка сменилась задумчивостью. — Может, и Мейда, и ее дочь принадлежат к одному кровавому культу.

— Да, я уверен в этом, — сказал Гаррет, стараясь сохранять спокойствие.

Глаза писателя заблестели.

— Знаете, если будем работать вместе, мы сможем раскрыть это дело. И вы будете одним из героев книги.

Ничего себе вывод. Гаррет сказал:

— Я вам говорил, что не хочу становиться героем книги. — Он встал и направился к двери.

Сзади Фаулер небрежно заметил:

— Шантаж — отвратительное слово, но позвольте напомнить вам, старина, что вы утаили сведения по этому делу. Не думаю, чтобы ваш лейтенант Серрато это одобрил.

Гаррет повернулся.

— Я не могу охотиться за Лейн сам по себе. И лейтенант за это снимет с меня голову.

Фаулер скрестил ноги и расправил ткань брюк на коленях.

— Но я рассчитываю на ваше сотрудничество. Почитаем вместе документы, вы скажете, что вы по этому поводу думаете…

Гаррет провел рукой по волосам. Возможно, работа с писателем — для него выход.

— Ну, хорошо.

Фаулер рассмеялся.

— Не нужно выглядеть так, будто я палач. Это не больно, когда становишься бессмертным. Я обещаю.

4

Вечеринка закончилась в три тридцать, после второго посещения патрульных полицейских. Те виновато сказали:

— Эй, Гарри, мы не хотим на тебя жать, но твои соседи поднимут крик о фаворитизме, если мы с тобой будем обращаться иначе, чем с любой шумной вечеринкой. Так что кончайте, ладно?

Лин улыбнулась офицеру, отправилась в гостиную и что-то прошептала на ухо Эвелин Колб. Через несколько минут Колб со своим мужем начали громко прощаться, а за ними быстро разошлись и остальные. Гаррет облегченно вздохнул.

Когда ушли последние гости, Лин закрыла входную дверь и прислонилась к ней, качая головой.

— Достопочтенный муж, я думаю, мы становимся слишком стары для этого. Оставь все. Эстер приберет, когда придет завтра утром. Надеюсь, тебе понравилось, Гаррет.

— Приятно было снова со всеми увидеться. — Он поцеловал ее в щеку. — Спасибо вам обоим.

Однако наверху он переоделся в свитер и кроссовки и нетерпеливо ждал, пока Гарри и Лин улягутся. Казалось, это заняло целую вечность. Услышав, как закрылась дверь их спальни, он запер изнутри свою дверь, прошел сквозь нее, неслышно спустился по лестнице к холодильнику, чтобы поесть. Потом выскользнул сквозь закрытую входную дверь.

Сегодня он и не думал о машине. Человек, собирающийся совершить взлом, должен позаботиться об алиби. Дверь его комнаты и входная дверь закрыты изнутри, машина стоит всю ночь у дома, и создается впечатление, что он никуда пойти не мог.

Он сожалел об отсутствии машины, но не очень. Постепенно он размялся, улица полетела назад, и он весь отдался возбуждению бега. Забыл, куда он направляется и зачем. Забыл о горящих мостах, о Рики, о незабудковых глазах, глядящих на него из тени. Не осталось ничего, кроме соленого морского воздуха, наполнявшего легкие, и сильных ног, которые создавали ощущение, будто он может бежать вечно. Он беззвучно бежал по пустым улицам жилого района, тень, призрак.

Оставив район Солнечного Заката, он пересек парк Золотые Ворота, потом свернул на северо-запад и через Ричмонд направился на Высоты. Дома стояли темные, улицы пустынные, за исключением редких гражданских и патрульных полицейских машин. Полицейских Гаррет избегал, прячась в тени домов или за припаркованными машинами.

В доме Холла тоже все было тихо. Чтобы убедиться в этом, Гаррет пять минут наблюдал за домом из тени на противоположной стороне улицы. Посмотрев в оба конца улицы, он перешел ее и прислушался у входной двери. В доме тихо.

Р-р-раз!

Перед ним прихожая, ясно видная его ночному зрению, пустая, но не тихая. Дом скрипел и стонал голосами старого камня и дерева. Слабо ощущались кухонные запахи, духи и одеколон, а сквозь них запахи жизни самого дома: лак, дерево, дым от камина, лимонное масло. Гаррет осмотрелся — от панелей и картин на стенах до лестницы и высокого потолка. С чего начать поиски? Прямо отсюда?

По-прежнему двигаясь неслышно, как тень, он прошел через гостиную и столовую в кухню. В этих помещениях не было плотных занавесей. В кухне он увидел холодильник. Вряд ли он найдет здесь доказательство. Когда к услугам целый город, нет необходимости запасать кровь для гостящих вампиров. Но у людей кровь брать труднее, чем у коров. Потеря трех-четырех пинт зараз для человека чувствительна. И все же…

Он открыл холодильник.

В нем множество продуктов для людей. Есть даже охлажденное вино.

Гаррет начал закрывать холодильник и остановился. Снова открыл и взглянул на вино. Что-то в этих бутылках странное. Осмотрев на них внимательней, он понял, что. Четыре бутылки не запечатаны. Очевидно, их открывали и закрыли вновь. И стояли они в заднем ряду.

Гаррет достал одну. Поперек фабричной этикетки приклеена лента с надписью черными буквами «Настоящая морская вода. Не пить!» То же предупреждение и на пробке.

Странно. Гаррет взболтал бутылку. Можно, конечно, держать рассол для маринования и приготовления морских блюд, но зачем целых четыре бутылки простой морской воды? Кто знает, чем она отравлена? Да если ему и заплатят, он не станет ее пить! Он встряхнул бутылку.

Темная жидкость тяжело двигалась.

По шее и спине Гаррета поползли мурашки. Это не морская вода. Он открыл пробку и принюхался.

От запаха мурашки пошли по всему телу. Человеческая кровь!

Он смотрел на бутылку, борясь с голодом. Человеческая кровь. Можно пить, ни на кого не нападая. Он торопливо поставил бутылку в холодильник и ушел из кухни. Нет. Он не будет потакать своему аппетиту.

На втором этаже из всех комнат только в библиотеке плотные занавеси. В глубине дома запах крови и одеколона Холла доносился из-за двери вместе со звуками сонного дыхания. Должно быть, это комната Холла. На третьем этаже несколько спален. Две первые заняты, спящие пахнут кровью. Двери спален не заперты. Следующая комната пуста. Две задние, у служебной лестницы, превращены в квартиру экономки. Ее заполнял запах ее духов. Сама экономка шумно спала в постели.

Гаррет по служебной лестнице поднялся на чердак. Раньше здесь помещались слуги, но потом тут устроили дополнительные комнаты для гостей. Две ближайшие не заняты. Дальше дверь в кладовку. Пройдя сквозь дверь, он обнаружил, что с улицы в слуховое окно проходит свет, и увидел груды картонных коробок, старые стулья, лампы, одежду в пластиковых мешках.

Оставались непроверенными две задние комнаты на чердаке. Гаррет открыл одну из них. Плотный занавес закрывал слуховое окно. Гаррет быстро осмотрел постель. Пластиковый матрац заполняла сухая земля. Он ощутил удивительное спокойствие, только коснувшись ее.

Удача! В такой комнате может жить только вампир.

Оставалась последняя комната.

Открыв дверь, Гаррет застыл, не снимая руки с ручки. В воздухе чувствовался запах мускуса, он слишком хорошо помнил эти духи. Запах вился вокруг него, как в ночь Благодарения на острове в бауманском парке Пионеров.

Он с трудом дышал. Нет! Невозможно. Лейн не могла тут быть! Или могла?

Что он на самом деле знает? Книги с легендами о вампирах — вряд ли надежный источник. Кроме них, у него только личный опыт и то, что рассказывала Лейн. Но может ли он верить ее словам?

Через несколько минут паника отступила, разум занял свое место, и Гаррет сообразил, что Лейн, наряду со многим другим, переняла у своей учительницы и ее духи. Запах — след не Лейн, а Ирины.

К Гаррету вернулась способность двигаться. Он быстро осмотрел комнату. Те же тяжелые занавесы, тот же полный землей матрац на постели. Шкаф и комод пусты, но и в них чувствуется мускусный запах, значит, недавно ими пользовались. Может, даже сегодня.

Он закрыл дверь, спустился на второй этаж и прошел сквозь дверь комнаты Холла. Сев на край его кровати, Гаррет потряс спящего за плечо.

— Проснитесь, мистер Холл, нам нужно поговорить.

Холл, вздрогнув, проснулся.

— Что… — Он, мигая, смотрел на человека, казавшегося ему только тенью. — Кто вы такой? Как вы сюда…

— Я Гаррет Микаэлян. И вы знаете, как я к вам попал.

Холл сел.

— Тогда убирайтесь тем же способом.

— Не уйду, пока не узнаю об Ирине Родек. — Гаррет включил лампу у кровати. — Мистер Холл, посмотрите на меня и скажите, что вы о ней знаете.

Холл плотно закрыл глаза.

— Ничего не знаю.

— Посмотрите на меня!

— Простите. — Холл слегка улыбнулся. — Вы, очевидно, новичок в этой жизни. Одним голосом вы ничего не добьетесь. У вас не хватит силы.

— У кого-то сила есть, — мрачно сказал Гаррет. — Большая сила. Прошлой ночью кто-то убил человека, по имени Ричард Маруска. Маруска — из наших.

Холл по-прежнему не открывал глаза.

— Убил его?

— Сломал шею. Ночью. А многие ли люди могли это сделать? — Гаррет смотрел, как Холл облизывает губы: до него дошел смысл сказанного; потом добавил: — Он должен был встретиться со мной и рассказать, как найти Ирину.

На лбу у Холла выступил пот.

— Ирина не могла его убить. Она… — Он замолчал.

— Что она? — спросил Гаррет. — Расскажите мне о ней. И о себе тоже. Давно ли вы знаете, что вампиры существуют на самом деле? Много ли людей об этом знают?

Но Холл только крепче сжал губы и отвернулся.

— Вы препятствуете расследованию убийства, Холл.

Тот только фыркнул.

— Расследование в середине ночи? И ведет офицер, который не имеет на это права и который вломился в дом и спальню? Что подумает сержант Такананда, когда узнает об этом?

Холодок пробежал по спине Гаррета. Он ответил:

— А кто ему расскажет? Вы? Человек, у которого в холодильнике бутылки с человеческой кровью, а наверху два матраца с землей для гостей? Вы можете рассказать не больше меня.

Холл снова облизал губы.

— Значит, мы в тупике.

— Вовсе нет. Вы говорите, что Ирина не может быть виновна. Дайте мне поговорить с ней и самому в этом убедиться.

Холл продолжал упрямо сжимать челюсти.

— Я уже сказал вам, что не знаю, где она. Она ушла и не сказала, куда.

Опыт, приобретенный за годы разговоров с не желающими говорить свидетелями, подсказал Гаррету, что без дополнительного нажима Холл говорить не станет. Гаррет со вздохом встал.

— Ну, ладно. Если случайно что-нибудь вспомните и в интересах справедливости и общественной безопасности захотите сообщить это, можете найти меня через сержанта Такананду. Но это неважно. С вами или без вашей помощи, но я найду Ирину.

И начать нужно со сцены убийства, решил он на пути вниз. Может, там что-нибудь придет в голову. Если бы даже у него был свободный доступ к документам — а в данных обстоятельствах это сомнительно, — они вряд ли ему помогут. При всей своей опытности работники лаборатории могли просмотреть что-то, известное только вампиру.

В прихожей у телефона записная книжка Холла. В ней телефон Ричарда Маруски и адрес в Западном районе. Не лучший из районов, заметил Гаррет но бывает и хуже, и это близко. У него есть время побывать там и вернуться к Гарри до рассвета.

Вверху прошелестели шаги.

Гаррет застыл. Шаги доносились из комнаты для гостей. Кто-то идет в туалет? Нет, понял он тут же. Шаги такие тихие, что обычное человеческое ухо их бы не услышало. И спускаются по лестнице. Его услышали!

Стараясь двигаться совершенно беззвучно, Гаррет устремился к входной двери и прошел сквозь нее. На улице он облегченно вздохнул, но не стал терять времени и побежал в Западный район.

5

Дом видывал лучшие дни. Он давно нуждается в покраске, а ступени лестницы выщерблены от многолетних шагов обитателей. В вертикальном ряду почтовых ящиков один с надписью «Ричард Маруска». Квартира 301. Но на ящике еще одно имя, поразившее Гаррета: Граф Дракула. Холодок пробежал по спине. Как Рики мог быть так… Но тут он вспомнил: сосед по квартире. Один из офицеров из полиции нравов рассказывал о гомосексуалисте, который величает себя вампиром, выходит только по ночам, всегда одевается в строгий вечерний костюм и оперную накидку и говорит с акцентом Белы Лугоши. Поднимаясь по изношенным ступеням на третий этаж, Гаррет подумал, что Рики мог находить такого соседа забавным: настоящий вампир живет с поддельным. Знал ли «Дракула» правду? Или только подозревал?

Дверь квартиры 301 запечатана. Потрогав широкую желтую ленту с полицейской печатью, Гаррет ощутил, как его охватывает внутренний жар. Он негромко выругался. Квартира для него закрыта. Значит, сосед временно поселился в другом месте и не может пригласить его.

Гаррет отвернулся. С другой стороны, не мешало бы просто поговорить с этим соседом, Может, что-то и прояснится. Или удастся найти способ попасть в квартиру. Тем временем, решил он, взглянув на часы, пора возвращаться домой.

6

Было невероятно трудно вытащить себя из постели под давящий дневной свет всего лишь после часа сна. Но Гаррет заставил себя. Он должен спросить у Гарри о соседе Рики, прежде чем появится Джиримонте и заинтересуется его вопросом.

Но когда Гаррет пришел на кухню, Гарри не был настроен на разговоры. Он поднял голову, морщась от боли, и снова со стоном погрузил нос в чашку с кофе.

Лин поставила на стол тарелку с жареным мясом с яйцами. Запах еды окутал Гаррета. Гарри застонал еще громче.

Качая головой, Лин подвинула тарелку к себе.

— Я думаю, достопочтенному мужу сегодня не до завтрака. — Она каким-то образом ухитрилась выглядеть так, будто спокойна спала всю ночь. Улыбнулась Гаррету. — Ну, а ты? Есть можешь?

— Боже, нет. Налью себе чаю. — Он налил в чашку воды из чайника и опустил в нее чайный пакет.

— Обязательно поешь днем.

— Да, мэм. — Вода приобрела соломенный цвет. Гаррет достал пакет.

Лин вилкой подцепила кусочек мяса.

— Я сегодня утром посмотрела твою гексаграмму. Номер шестьдесят четыре. «Перед Окончанием».

Он напрягся. Ее тон свидетельствует, что гексаграмма не благоприятная. Прихлебывая чай, он спросил:

— Что именно?

— Текст утверждает, что тебя ждет успех, но если маленький лис намочит хвост, не успев перейти реку, ничего не выйдет. Это означает, что для успеха необходимы осторожность и благоразумие.

Он слегка улыбнулся ей.

— Хорошее напоминание для копа. А что «Ай Кинг» говорит о Гарри?

Глаза ее плясали.

— Номер двадцать три. «Раскалываясь на части».

Несмотря на тяжесть дневного света и комок в желудке, Гаррет прикусил губу, чтобы не рассмеяться вслух.

Но Лин уже стала серьезной.

— Не следует сегодня уходить. Я хотела бы, Гарри, чтобы ты сказал, что болеешь.

Гарри вздохнул.

— Половина отдела чувствует себя еще хуже сегодня утром.

— Тогда по крайней мере будь осторожен.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Обязательно.

Может, сейчас подходящий момент для вопросов. Гаррет небрежно сказал:

— Эрл Фей, несомненно, чувствует себя хуже, чем ты. — Он отпил чая. — Я вчера не знал, верить ему или нет. Старался убедить меня, что сосед Ричарда Маруски по квартире граф Дракула.

Лин хихикнула.

— Правда?

— Правда, — сказал Гарри. — Так он себя называл. Фей и Сентрелло видели у него даже гроб. Он в нем спит.

Может, жить с поддельным вампиром — хитрый ход, подумал Гаррет. Рядом с ним сам Рики должен был казаться нормальным.

— Нельзя ли с ним поговорить? Может быть, если Лейн связана с этим убийством, его слова приобретут другой смысл.

Гарри задумчиво нахмурился, потом с жестом боли отказался от таких попыток.

— Может быть.

— Он все еще в квартире?

— Нет. Его временный адрес в записях Сентрелло. Посмотрим на Брайант-стрит.

7

От дверей своего кабинета Серрато сардонически разглядывал инспекторов.

— Ага, массовка из «Воскресения мертвых». Неплохо встряхнулись, Такананда. Но есть и достижения. Наш писатель, я вижу, совсем лишился сил. Пожелаем ему долгого спокойного отдыха, а сами выпьем крепкого черного кофе и — за работу. — Он сел на стол посредине комнаты и прочел список дел, пришедших за ночь. Посреди чтения — о водителе такси, получившем удар ножом, — он замолчал. — Надеюсь, я вас не разбудил, Бенниген?

Детектив, вздрогнув, раскрыл глаза и заставил себя сесть прямо.

— Я просто обдумывал ваши слова, сэр.

— Хорошо. Тогда вы с Ротом займетесь этим делом.

Распределив дела, Серрато выслушал отчет каждой пары о текущей работе.

Джиримонте, с ясными глазами, хорошо отдохнувшая, отвечала за себя и Гарри.

— Пока никакого просвета в деле о стрельбе в винном магазине. Женщина из озера Стоу не опознана. Похоже, утонула случайно. Вскрытие обнаружило воду в легких и большой процент алкоголя в крови. Вскрытие Маруски произведено вчера вечером, и официального отчета еще нет, но я по дороге сюда зашла в морг и поболтала с ассистентом, делавшим вскрытие.

Холод охватил Гаррета. Он раньше не задумывался о вскрытии вампиров. Какие внутренние отличия могут быть найдены? И не вызовут ли они любопытства?

Он напряженно ждал, пока черноволосая женщина доставала из кармана записную книжку и раскрывала ее.

— Жертва умерла от перелома позвоночника. Это не новость. Крови было мало, потому что горло разрезано после смерти.

— Как и в случаях Барбер, — сказал Гарри.

Серрато приподнял бровь.

— Не совсем. Моссман и Адейр умерли от потери крови, помните? У обоих шея сломана и горло разрезано после смерти.

— Но Маруска не потерял кровь, как те жертвы, — сказала Джиримонте.

— У нее была другая причина для убийства Маруски — самосохранение.

Джиримонте бросила взгляд на Гаррета.

— Мы этого не знаем. Никакого доказательства причастности Барбер к этому убийству нет.

Гарри нахмурился.

— Мы…

— Это не обсуждение, а краткое сообщение, — резко сказал Серрато. — Продолжайте, инспектор.

Джиримонте снова взглянула на свои записи.

— Больше ничего особенного. Док возбужден внутренними аномалиями, но говорит, что к причине смерти они не имеют отношения. Обнаружил отек легких и отеки горла и носовых проходов, но они тоже не связаны со смертью, и он не может объяснить их причину. Все.

Что за аномалии? Гаррет прикусил губу. Пока ответа на этот вопрос нет. А у него есть о чем беспокоиться: Джиримонте все время подозрительно на него поглядывает, а Гарри хмурится.

Когда Серрато отпустил их и вернулся в свой кабинет, Гарри повернулся к Джиримонте.

— У нас есть доказательства причастности Барбер. И если расспросить соседа Маруски о рыжеволосой женщине…

— Простите, — прервал его нерешительный голос. — Мне сказали, что вы занимаетесь делом о женщине, найденной в воскресенье в озере Стоу.

Все повернулись. Молодая брюнетка в лыжном свитере и голубых джинсах дергала ремень своей наплечной сумки.

— Я сержант Такананда, — сказал Гарри. — Это инспектор Джиримонте. Вы что-то знаете об этом?

Молодая женщина глубоко вздохнула.

— Я думаю, я знаю, кто она.

Джиримонте вытащила из-за стола Гарри стул.

— Садитесь, пожалуйста.

Открылась противоположная дверь, и появился Джулиан Фаулер. Одет он был, как всегда, безупречно, тщательно выбрит и причесан, но шел, как заметил Гаррет, осторожно, будто нес бомбу.

Гаррет оставил Гарри и Джиримонте с брюнеткой и направился к Фаулеру.

— Доброе утро, мистер Фаулер.

Фаулер прислонился к портативному столу и закрыл глаза.

— Думаю, нет. Боже. Неужели у американских полицейских всегда такие вечеринки?

— О, нет, — серьезно ответил Гаррет. — Иногда мы ведем себя шумно.

Бледные глаза уставились на него.

— Не нахальничайте. Не будет ли ваш лейтенант возражать, если я налью себе кофе?

— Он не мой лейтенант, так что валяйте.

Однако Фаулер едва не уронил чашку. Гаррет взял ее у него и сам налил кофе. Гарри и Джиримонте вместе с брюнеткой вышли; вероятно, повели ее в морг опознавать тело.

Вскоре они вернулись. Брюнетка побледнела. Вся дрожа, она снова села. Гарри вставил в машинку лист, Джиримонте отошла с чашкой кофе.

— Иногда я думаю, зачем мы защищаем людей. Просто нужно сидеть и ждать, пока естественный отбор не уничтожит всех глупцов.

— Что случилось? — спросил Гаррет.

Она сморщилась.

— Выпускники университета Сан-Франциско пили всю ночь. Потом решили, что неплохо бы искупаться. Никто не считал их ни до купания, ни после, и хватились только сегодня. Да и то потому, что профессор, у которого она ведет лабораторные работы, поднял шум. Тут они забеспокоились и вспомнили, что в газетах было что-то о женщине в озере. Боже!

— Но в таком случае дело окончено, не так ли?

— Да. Дело окончено. — И она с кофе пошла к брюнетке.

Еще через десять минут заявление было подписано, и потрясенная женщина ушла. Гарри сказал:

— Ну, что ж, навестим Графа Дракулу.

Фаулер насторожился.

— Прошу прощения?

Джиримонте слегка улыбнулась.

— Сосед нашего мертвого Рики. Псих. Вполне для ваших книг.

Гарри вытащил папку и пролистал ее содержимое.

— Вот его временный адрес: отель «Вид на залив».

Джиримонте скорчила гримасу:

— Ну, и паразит.

— Вероятно, вампиру нелегко устроиться с удобствами, — сказал Фаулер.

Смеясь, они направились к двери.

Не успели они сесть в машину, как по радио Гарри попросили связаться с Серрато. Они остановились у первого же автомата.

Гарри вернулся в машину мрачный.

— Ван, забудь о Графе Дракуле. Едем в дом Холла.

Холодок предчувствия охватил Гаррета.

— Что случилось, Гарри?

— Вот что. — Гарри с треском захлопнул дверцу. — Экономка только что нашла Холла мертвым в кровати… с перерезанным горлом и сломанной шеей.

8

С порога Холл казался просто спящим, лежал он на спине, одеяло натянуто по подбородок. Но Гаррету все сказал заполнявший комнату запах крови и смерти. Заглянув через плечо Гарри, он увидел красные пятна на подушке.

Фаулер вытягивал шею из-за Джиримонте.

— Не так много крови для разрезанного горла. Она должна быть повсюду.

— Нет, если убийца сначала выпустил всю кровь или воспользовался ножом после смерти, — сказал Гарри. Он повернулся к экономке, которая в ужасе стояла в прихожей, откуда ей не видно было мертвого. — Мисс Эдлица, я понимаю: вы пришли посмотреть, что с ним, потому что он не встал в обычное время. Вы увидели, что он не дышит. Но как вы узнали, что у него сломана шея и разрезано горло?

Она подавилась.

— Я увидела пятна крови и… — Голос ее прервался. — И заглянула под одеяло.

Гарри обменялся быстрым взглядом с Джиримонте.

— Лучше войдет только один из нас. Я войду. Мисс Эдлица, — мягко предложил он, — подождите с остальными в библиотеке. — Когда она ушла, он подошел к постели и приподнял с одного бока одеяло.

— Боже! — прошептал Фаулер.

Гаррет глотнул.

Горло Холла было перерезано, шея свернута почти спиралью.

— Спорить с вами смертельно опасно, Микаэлян, — сказала Джиримонте. — Вы случайно после вечеринки вчера не отправились гулять от бессонницы?

От ее ядовитого голоса он почувствовал гнев.

— Я спал дома, как все остальные. — Но Гаррета охватил ужас. Ирина. Логика говорила, что это должна была сделать Ирина. Но он по-прежнему понятия не имел, почему она так отчаянно прячет свои следы. Лейн, настаивало у него внутри. У нее есть мотив, Микаэлян. Но как это может быть Лейн?

Единственным ответом был ее смех в его памяти.

Гарри опустил одеяло.

— Ван… — начал он резко, но бросил взгляд на Фаулера и замолчал. Разрывается между привязанностью к старому партнеру и нежеланием спорить с новым в присутствии чужака?

И это тоже, подумал Гаррет, но в миндалевидных глазах он разглядел кое-что еще, и в горле у него пересохло… неуверенность. Мысленно он видел, как все ярче горит мост.

Внизу позвонили у дверей. Сверху Гаррет видел, как один из полицейских, тех, что первыми приехали на вызов, открыл дверь. Вошли работники лаборатории с оборудованием.

— Сюда, вверх, Ешино, — крикнул Гарри. — Если мы вам понадобимся, пошлите за нами в библиотеку. Послушаем, что скажут свидетели, прежде чем выносить обвинение, верно, партнер? — обратился он к Джиримонте и пошел в переднюю часть дома.

Библиотека выглядела неуместно веселой. Кто-то откинул занавеси, и комнату заливал свет. Трое гостей ждали вместе с экономкой: привлекательная темноволосая женщина и молодая пара, бледная под загаром и выгоревшими на солнце волосами.

Гаррет встал у камина, как можно дальше от окна.

Гарри закрыл дверь.

— Спасибо, что подождали. Я сержант Такананда. Это инспектор Джиримонте, офицер Микаэлян и мистер Фаулер. Мистер Фаулер писатель, он сопровождает нас, собирая материал для книги. Кто-нибудь возражает против его присутствия?

Быстро переглянувшись, гости и экономка покачали головами.

Гарри улыбнулся.

— Тогда начнем? Вы? — Он указал на темноволосую женщину, потом на пару.

— Сьюзан Маккаул.

— Алан и Хесер Оснер, — сказал мужчина.

— Вы гости и спали в этом доме прошлую ночь?

Они кивнули.

— Когда вы в последний раз видели мистера Холла?

— Когда все уезжали на балет, — сказала экономка. Она вытащила из кармана мокрый носовой платок и промокнула новый поток слез.

Маккаул прикусила губу.

— Мы все вернулись в час тридцать. Он закрыл за нами дверь и направился на кухню, когда я поднималась к себе.

Мистер Оснер кивнул.

— Он сказал, что проверит заднюю дверь и включит сигнализацию.

— Я слышала, как он немного погодя поднялся наверх, — сказала жена Оснера.

— После этого кто-нибудь его видел? — спросила Джиримонте.

Они покачали головами.

Гарри спросил:

— Какие звуки вы слышали ночью? Нам нужно знать все, даже если вам это покажется незначительным.

— Я ничего не слышала, — сказала Маккаул. — Легла и… — голос ее прервался. Переведя дыхание, она напряженным голосом продолжала: — уснула. И проснулась… от крика мисс Эдлица.

— Я тоже, — сказала миссис Оснер.

Ее муж кивнул.

— Я спал всю ночь, не просыпаясь.

Волосы на шее Гаррета встали дыбом.

— Никто не просыпался? Ни по какой причине? Никто не ходил в туалет?

— Нет. — Они покачали головами.

Один из них лжет или ходит во сне. Или шаги, которые слышал Гаррет, не принадлежат им. Они звучали над его головой, вкрадчивый шелест на третьем этаже. Боже. Он бежал от них и оставил Холла умирать.

— Мисс Эдлица, — спросила Джиримонте у экономки, — утром все двери были закрыты?

Экономка кивнула.

— А сигнализация?

— Включена и действовала.

— Но кто-то прошел через нее. — Гаррет посмотрел на Гарри. — Может, стоит узнать, как?

Джиримонте захлопнула свой блокнот.

— Я проверю первый этаж.

— Я этот, — сказал Гарри. Он записал адреса всех трех гостей, потом вежливо улыбнулся им и экономке. — Спасибо за содействие. Пока все. Попрошу вас только не заходить в обозначенные нашими работниками из лаборатории места, пока они не кончили обследование.

Гаррет поймал взгляд экономки.

— Я проверю верхний этаж, если мисс Эдлица проводит меня.

Джиримонте остановилась на лестнице, ведущей на первый этаж, и нахмурилась. Гарри тоже явно колебался, но потом сказал:

— Хорошо.

Экономка пошла за ними в прихожую. Когда она начала подниматься по лестнице, Фаулер двинулся за ней и Гарретом.

Гаррет махнул ему, чтобы не ходил.

— Идите с остальными, — прошептал он.

Брови Фаулера приподнялись, но после минутного колебания он повернулся и начал спускаться вслед за Джиримонте.

Гаррет и экономка поднялись на чердак, где он проверил окна, начиная с задних спален. Отвел тяжелые занавеси. Окна прочно закрыты.

Он с облегчением заметил, что снаружи солнце светит уже не так ярко. С запада накатились облака, небо потемнело. К полудню начнется дождь.

Он опустил занавеси.

— Куда ушла Ирина?

Экономка вздрогнула.

— Кто?

Гаррет вздохнул.

— Не играйте со мной. Это ее комната. В ней еще запах ее духов. — Он снял очки. — Когда и куда она ушла?

Экономка зашипела и отвернулась.

— Не пробуйте со мной! Был договор, что ваше племя будет уважать правила гостеприимства этого дома. Не будете здесь никого трогать.

Итак, она тоже знает, кто он, и знает, как сопротивляться ему.

— Тогда поговорите со мной.

Она продолжала стоять спиной к нему.

— Что вам нужно от мисс Руденко?

Руденко! Значит, здесь Ирина использует это имя? Гаррет надел очки.

— Я не мог говорить об этом в присутствии других офицеров, но мы знаем, что она может легко приходить и уходить, и ей не помешает ни сигнализация, ни дверные замки.

Экономка презрительно повернулась к нему.

— Это нелепо! Мистер Холл и мисс Руденко… — Глаза ее наполнились слезами. Она поискала в кармане новую тряпку и вытерла слезы. — Они были друзьями.

Друзьями? С вампиром? Зная об этом? Гаррет хотел бы подробнее обсудить этот вопрос. Но некогда.

— Друзья ссорятся и расходятся. Ирина ушла неожиданно, не правда ли?

Но женщину нелегко было сбить. Надо отдать ей должное.

— Это не связано ни с какими ссорами. — Она высморкалась. — Может, вы проверите остальные окна? Ирина не приходила ночью.

Гаррета охватило раздражение. Что в этой Ирине такого, почему люди молчат о ней? Может она обещала им бессмертие, как Дракула несчастному Ренфилду? Гаррет слегка улыбнулся.

— Вам пора подумать, как вы объясните сержанту Такананде бутылки с человеческой кровью в холодильнике. Откуда они?

На даже это не поколебало ее. Она фыркнула.

— Шантаж? Напрасно тратите силы. Я не знаю, где мисс Руденко.

Голос ее звучал правдиво. Гаррет вздохнул и направился к двери.

— Проверим остальные окна.

— Есть еще две кладовые, — сказала экономка. — Открыть их?

В голове у Гаррета вспыхнула картина: обнаруживаются следы на пыльном полу, и в лаборатории их идентифицируют. Он осмотрел замки на дверях.

— Можно их открыть изнутри?

— Нет.

— Тогда, я думаю, эти окна не станем осматривать. Никто не мог пройти отсюда в дом… кроме таких, как я.

Не совсем верно, но если он упомянет, что можно выйти изнутри, вытащив петли, она будет настаивать на осмотре. Он направился вниз по лестнице к третьей двери.

На этом этаже все окна тоже закрыты, включая комнату самой экономки. Над кроватью мисс Эдлицы висит крест восточного ортодоксального типа с двойной перекладиной.

Гаррет приподнял брови.

— Страховка?

Она поджала губы.

— Нет, религия. Страховкой послужил бы пульверизатор, полный чесночного сока.

Удар в стиле вампиров. При одной мысли о чесноке Гаррет почувствовал, что задыхается.

Внизу послышался крик. Они с экономкой спустились и увидели Фаулера у окна у служебной лестницы.

— Открыто!

Со второго этажа прибежали Гарри и Джиримонте.

Гаррет с помощью ручки открыл окно и высунулся, ни к чему не притрагиваясь.

— Внизу только стена. Чтобы попасть сюда, нужны крылья.

Джиримонте тоже выглянула из окна.

— Нет, я думаю, он спустился с крыши. Обычная техника. Разве вы это не изучили в отделе грабежей, Микаэлян?

Вряд ли кто-то проник через окно. Гаррет готов был поручиться, что Ирина открыла его изнутри, чтобы подсказать людям-следователям очевидный вход убийцы.

Гарри сказал:

— Попросим снять отпечатки.

Экономка протиснулась между ними и спустилась вниз.

— Как приятно сознавать, что мы не имеем дела с тем, кто проходит сквозь закрытые двери. Я сделаю себе чай.

Остальные прошли вниз по передней лестнице.

В комнате Холла Билл Ешино кивнул, когда Гарри попросил выделить техника.

— Конечно. Линда, — окликнул он женщину, которая снимала отпечатки пальцев с кранов в ванной, — сходи, когда кончишь здесь. Я рад, что ты зашел, Гарри. Я как раз собирался послать за тобой полицейского. У нас есть кое-что интересное для тебя.

Запах живой крови перекрыл запах мертвой, но не скрыл его полностью. Эта комбинация вызвала у Гаррета легкий приступ тошноты.

Женщина-врач, испанской наружности, склонилась над телом на кровати. Когда все вошли, она оглянулась.

— Доброе утро, сержант Такананда. Ужасно. Этот связан с полуночным ковбоем, которого Митч Уэлтон вскрывал вчера? Раны кажутся похожими.

— Возможно, они связаны.

— Тогда, может, он тоже из марсиан. Это…

Гарри вздрогнул.

— Марсиан?

Женщина улыбнулась.

— Так доктор Турлов называет людей с аномалиями. Митча привело в сильное возбуждение то, что он обнаружил. Он собирается написать об этом в научный журнал. А доктор Турлов сказал, что за последние десять лет было еще трое таких.

— А что за аномалии? — спросил Фаулер.

Быстрее смени тему разговора, парень.

— Гарри, взгляни, — сказал Гаррет. Он коснулся вертикального разреза над левым глазом Холла. — Он сам это сделал или его ударил убийца?

— Меня больше интересует время смерти, — заметила Джиримонте.

Женщина-врач пожала плечами.

— Он мертв не более нескольких часов. Тело еще теплое, и трупное окоченение только в челюстях и на шее.

— Значит, это произошло после окончания вечеринки. — Джиримонте вопросительно посмотрела на Гаррета.

Лоб Гарри сморщился. Он повернулся к Ешино.

— Вы хотели мне что-то показать?

— Да. — Ешино указал на руки Холла. — Прежде всего взгляните на запястья.

На каждом запястье узкая глубокая бороздка. Гаррет прикусил губу. Холла привязали чем-то тонким и прочным, и он отчаянно пытался разорвать путы.

— А теперь сюда. — Ешино указал на волосы над лбом. Они сбились в кисточки. — Волосы были мокрыми. Подушка под ним все еще мокрая.

Гарри потрогал подушку.

— Что еще?

— В ванной. — Ешино провел через соединительную дверь в ванную размера небольшого танцевального зала, богато убранную коврами. Голубой ковер покрывал даже ступени, ведущие в заглубленную ванну. — Воды здесь больше, ковер перед ванной весь промок, видны следы от высохшей воды на зеркалах и на умывальнике.

Гарри опустился, чтобы потрогать ковер.

— Этого не сделаешь, чистя зубы.

— Да. На кранах следы крови и кожи. Я бы сказал, что ваш мертвец здесь поранил лоб.

— Боже! — прошептал Фаулер Гаррету. — «Игры в тени!»

Гарри резко повернулся.

— Что?

Фаулер глуповато улыбнулся.

— Одна из моих книг. Там есть такое место. Герою, Чарли Квейлу, нужна информация от одного из помощников злодея, которого он захватил. И он получает ее, погрузив голову помощника в полную водой раковину в отеле. Тот чуть не утонул.

Это же произошло и с Холлом. Гаррет почувствовал гнев. Слишком бессмысленно. Зачем обращаться к пытке, если гипноз давал Ирине возможность все узнать от Холла? Или она вынуждена была использовать силу, потому что Холл, как и экономка, знал, как противиться гипнозу? Гаррету стало тошно. Если бы только он догадался использовать свою гипнотическую силу на том человеке на лестнице. Если бы задержался и узнал. Конечно, он мог бы столкнуться с Ириной, а не любопытным гостем, и они могли бы схватиться, как он с Лейн. Ирина старше и опытней Лейн, и он, вероятно, проиграл бы схватку, но Холл был бы сейчас жив.

— Убийце нужна была информация? — спросила Джиримонте. Она посмотрела на Гарри. — Не похоже на Барбер. Зачем ей пыткой добывать сведения у человека, который много лет был ее другом и заботился о ней? Да и какие сведения ей нужны? — Взгляд ее переместился на Гаррета. — Барбер не подходит.

Гарри застыл.

Отвяжется ли она когда-нибудь?

— Хватит, Джиримонте!

Гарри вздохнул.

— Прекратите оба. — Он нахмурился. — Убийца пытал Холла, и Холл сопротивлялся, но единственные следы этого здесь. Он знал этого человека, доверял ему и не осознавал опасность, пока не стало слишком поздно? Это соответствует Барбер.

На пороге ванной появилась женщина-врач.

— Если вы закончили с телом, мы его заберем, сержант.

— Хорошо. — Гарри смотрел от дверей, как тело Холла уложили в пластиковый мешок, затянули молнию и вывезли на носилках. Потом он с гримасой отвернулся.

— Итак, веселая часть кончилась. Пора поговорить с соседями, партнер. Одному из нас надо оставаться здесь, пока не кончат Ешино и его люди. Хочешь остаться? Или бросим монетку?

Она потянулась с кошачьей грацией.

— Ты сержант, ты и останешься. А я пойду. Хотите со мной, мистер Фаулер?

— Очень! — писатель улыбнулся. — Только давайте заглянем в машину за моим макинтошем. Небеса грозят разверзнуться каждую минуту.

Гарри и Гаррет пошли с ними до прихожей. Гарри, облокотившись о перила, смотрел им вслед.

— Она хороший полицейский, Мик-сан.

— Но у нее свои идеи насчет убийцы.

Получилось более горько, чем рассчитывал Гаррет. Гарри резко выпрямился.

— Ты должен признать, что оказываешься в подозрительных местах и в подозрительное время. В ее соображениях есть смысл. Зачем Лейн пытать кого-то, добывая информацию? Какую информацию?

К несчастью, тот же вопрос относится и к Ирине. Может, в этом участвует еще один вампир, о котором Гаррет не подозревает, вампир со своими собственными интересами?

— Как отвечают компьютеры, Гарри-сан: «Недостаточно данных. Расчету не поддается». Экономка сказала, что приготовит чай. Попросить ее приготовить и для нас?

Гарри покачал головой.

— Для меня нет, а ты давай. Ты не завтракал, а до ланча еще долго.

Гаррет отыскал экономку на кухне, она сидела за столом, но не пила чай, а плакала. Он тронул ее за плечо.

— Простите…

Она сильно вздрогнула. Выпалила:

— Почему вы всегда ходите так, что нормальный человек не может услышать?

Он вздохнул.

— Простите. Мисс Эдлица, а вы многих, как я, знаете?

— Каких многих? Встречала нескольких. — Она отошла со своей чашкой к раковине. — Обычно одних и тех же, как мисс Руденко. Она сюда приезжала, когда я еще была ребенком и мои родители обслуживали дом. — Большая дождевая капля пробежала по окну над раковиной, потом другая, и вот по стеклу побежал целый поток.

— Ирина и кто еще?

Вода полилась в раковину. В стекло окна бил дождь.

— Вы хотите и остальных впутать?

Он раздраженно ответил:

— Я всего лишь стараюсь узнать, кто убил мистера Холла!

Она неожиданно опустила голову. Плечи ее задрожали, она беззвучно заплакала.

Гнев оставил Гаррета. Он вздохнул.

— Мисс Эдлица, мне нужно встретиться с другими, а я не знаю, как и где.

Она переплела пальцы. Посмотрела на них, будто надеялась что-то там увидеть. Через минуту подняла голову.

— Простите. Я не могу вам помочь. Я не из их круга, всего лишь служанка.

Инстинкт подсказывал ему, что она лжет… но она умеет сопротивляться гипнотическому влиянию, а как иначе извлечь из нее правду? С помощью насилия? Бог видит, его достаточно было в этом доме.

— Ну, хорошо. Спасибо.

Он вышел из кухни. Закрыв за собой дверь, услышал, как она быстро прошла по кухне в его направлении, и остановился. Но она не идет за ним. Она остановилась по ту сторону двери и подняла трубку телефона.

Гаррет прижался к двери. Закрыв глаза, напряг слух. Вот. Он слышал набор: одна цифра — три, другая — один, третья — два. На том конце послышался голос, но слишком тихо. Впрочем, сказали что-то более длинное, чем «алло». Может быть, «чем могу быть полезен?»

Слышал он только голос экономки на этом конце.

— Это экономка мистера Холла. Я хотела бы оставить сообщение для мисс Руденко. Попросите ее позвонить мне, пожалуйста… Да… Это очень важно. Спасибо.

Услышав, как она повесила трубку, Гаррет торопливо отошел от двери. Нельзя, чтобы его застали подслушивающим. Он направился к параллельному телефону в прихожей, чтобы попытаться вычислить номер, пока звук набора еще свеж в памяти.

Но перед телефоном сидели гости Холла. Гаррет разочарованно вздохнул. Сейчас лучше не играть с телефоном. Это вызовет их любопытство, и любопытство Гарри, если тот заглянет сверху. Но тут он увидел на полке рядом с телефоном справочник, и это подсказало ему мысль. Сев за стол, он просмотрел все три отдела справочника. Экономка набирала номер по памяти, ее собеседник на том конце знал имя Холла. Номер может быть как-то отмечен в справочнике.

На полоске бумаги, вложенной в справочник, был напечатан ряд номеров. Гаррет быстро просмотрел их и разочарованно сморщился. Только то, что обычно интересует гостей: номера компаний такси и авиакомпаний, билетные кассы театров, оперы и балета, музеи и галереи.

Он положил листок обратно и встал. Холл мог записать нужные ему номера где-то в другом месте. Возможно, в библиотеке. Там тоже есть телефон.

Улыбнувшись гостям, Гаррет поднялся по лестнице и через прихожую направился в библиотеку.

Там стоял массивный старый дубовый стол с узким местом для ног и рядами ящиков по обе стороны. В ящиках обычные груды бумаг, ручки и тому подобное. Адресной книги нет. Ящики с обратной стороны стола не открывались, как он ни старался.

Гаррет откинулся в кресле, хмуро глядя на закрытые ящики и прислушиваясь к стуку дождя в окно за ним. Что теперь? Ящики прочно закрыты. Лезвием ножа их не откроешь. Нужно рентгеновское зрение или способности теледетектива, который за пять секунд открывает любой замок сложенной бумажкой.

Снизу доносился голос Гарри; Гарри объяснял, что ему нужны отпечатки пальцев гостей и экономки, чтобы отличить их от тех, что найдены в комнате Холла.

Комната Холла. Гаррет распрямился. Может, и не нужно вламываться в стол.

Встав, он торопливо направился в спальню. Все еще работавшие техники мельком взглянули на него. Он кивнул им, улыбнулся и быстро осмотрел комнату. Ключи.

Вот. На бюро. На медном подносе ключи Холла, груда мелочи, зажигалка для сигарет, бумажник.

Бюро покрывал слой белого порошка, но Гаррет все же спросил:

— Вы кончили с этими ключами?

Один из техников кивнул, не поднимая глаз от стола, который он обрабатывал.

Гаррет взял кольцо с ключами — на кольце гравировка «Леонард» — и неторопливо вышел из комнаты.

И столкнулся с Гарри.

Гарри приподнял брови.

— Меня ищешь, Мик-сан?

Гаррет попытался придумать уклончивый ответ и тут же отказался от этой мысли: Гарри вопросительно смотрел на ключи. Показывая их, Гаррет сказал:

— Надеюсь открыть стол в библиотеке. Он закрыт, а я ищу адресную книгу Холла. Мы могли бы проверить его знакомых, если этого еще не сделала Лейн.

— Адресная книга? Хорошая мысль. — Гарри протянул руку.

Нет! Но он не выразил протест. Он здесь неофициально, он зритель, и права на протест у него нет. Гаррет неохотно отдал ключи. Теперь он может только пойти с Гарри в библиотеку и смотреть, как его бывший партнер открывает стол. В среднем ящике оказалась тонкая, переплетенная в кожу адресная книга.

Гарри пролистал ее.

— У него много друзей.

Гарри напрягся в усилии не выхватить книгу.

— Может быть, членство в каком-нибудь обществе или институте?

Гарри пожал плечами.

— Наверно. Такой человек, как он, должен входить в советы музеев и других организаций. Позже посмотрю внимательней.

Гаррет мог только про себя выругаться беспомощно: адресная книга исчезла в кармане Гарри.

9

Когда лаборатория кончила работу в доме, Гаррет и Гарри начали, как Джиримонте с Фаулером, обходить под дождем соседей Холла по кварталу и через улицу.

— Совсем как в старые времена, — с улыбкой сказал Гарри.

Не совсем, подумал Гаррет. Все вопросы задавал Гарри и краем глаза все время посматривал на Гаррета.

К тому времени, как они обошли всех — кого не застали дома, вызвали к телефону в многочисленных конторах и компаниях, — середина дня была уже древней историей. Они вчетвером направились в ресторанчик «Бюргер Кинг» на улице Филмор, чтобы просохнуть и сопоставить данные.

Гарри нахмурился, глядя на холодный чай Гаррета.

— И это все?

Гаррет печально улыбнулся ему.

— За прошлый вечер я выполнил свой план по калориям на неделю, а может, и на месяц.

Гарри усмехнулся, но глаза Джиримонте сузились. Что-то промелькнуло в них. Джиримонте откинулась, довольно улыбаясь.

Страх охватил Гаррета. У нее выражение человека, нашедшего наконец ответ на мучивший его вопрос. Неужели и она, как Холл и его служанка, поняла, кто он на самом деле?

Гарри полил жареное мясо кетчупом.

— Что же ты узнала от соседей, Ван?

— Почти ничего. — Джиримонте отложила гамбургер и открыла свой блокнот. — Мало кто смотрит в окна с трех до шести утра. За исключением одного. — Она просмотрела записи. — Мистер Чарлз Ханнеман, он живет прямо против Холла. Он встал в пять, чтобы взглянуть на больного годовалого сына. Тот заплакал. Он носил мальчика на руках, стараясь его успокоить, и случайно взглянул в окно. На тротуаре у дома Холла он увидел человека.

Сердце Гаррета вздрогнуло. Он небрежно отхлебнул чай.

— Значит, в виде исключения нам повезло.

— К сожалению, должен сказать, не очень, — заметил Фаулер.

— Он не мог сказать, выходил ли этот человек из дома. — Джиримонте перелистнула страничку. — И описать точно не смог, даже в поле этого человека не уверен. Либо высокая худая женщина, либо стройный мужчина… короткие волосы… спортивный костюм.

— Цвет? — спросил Гарри.

Она сморщилась.

— Что-то темное… зеленое или синее, может, даже красное. При таком освещении Ханнеман не мог разглядеть. Он подумал, что просто кто-то рано вышел пробежаться, и, вероятно, он прав. Этот человек побежал на юг и не пытался скрываться, по словам Ханнемана.

Гаррет перевел дыхание.

— А у нас даже этого нет, — сказал Гарри. — Но есть вот что. — Он достал адресную книгу. — В целях полноты мы должны проверить знакомых Холла.

— На случай, если среди его знакомых взломщики? — спросила Джиримонте, набив рот гамбургером.

— Но почему обязательно взлом? — спросил Фаулер, жуя жареное мясо. — Может быть, Холл сам впустил своего убийцу.

Все мигнули, Гаррет обрадовался. Эта мысль отвлечет всех от вопроса, как убийца мог пройти сквозь закрытую дверь.

— Продолжайте, — сказал Гарри.

Фаулер откусил гамбургер.

— Это всего лишь теория, но она объясняет отсутствие следов взлома и насильственного проникновения. Вдруг вчера после нашего ухода Барбер позвонила Холлу, заявила, что ни в чем не виновата, и попросила помочь ей? И просила никому не говорить о ее звонке? Холл договорился, что она придет к нему ночью. Когда он якобы пошел закрывать дверь и включать сигнализацию, она уже ждала его. Он впустил ее и по задней лестнице направил в одну из комнат на третьем этаже.

Гарри поджал губы.

— Потом она спустилась, может, попросила разрешения поговорить с ним. Он не понимал, что происходит, пока не стало уже слишком поздно.

— Верно. — Фаулер прикончил жареное мясо. — Конечно, вы понимаете, что этот сценарий подходит почти для всякого, кого Холл мог считать своим другом. Вероятно, есть масса причин, по которым можно просить тайного входа: ревнивый муж, недоразумение с кредиторами, мегера-жена или подруга.

Гаррет смотрел на адресную книгу, мозг его напряженно работал. Как бы незаметно просмотреть ее? Может быть… Как можно небрежнее он сказал:

— В целях полноты расследования не проверить ли имена в этой книге на связь с Ричардом Маруской? Могут встретиться его знакомые… или коллеги по работе.

— Это мысль, — сказал Фаулер. — Можно спросить его соседа.

Гарри провел пальцем по инициалам на обложке.

— Мне бы хотелось также расспросить Графа Дракулу о Лейн Барбер, так как мы подозреваем ее в убийстве.

Джиримонте запила последний кусок гамбургера колой.

— Ну что ж, поднимем Графа из его гроба.

10

Из отеля «Вид на залив» можно было искоса разглядеть грузовой порт. Прямо напротив размещались склады, а севернее шла полная машин дорога 1-80. В холле продавленные кресла стояли на вытоптанном ковре. За стойкой толстая краснощекая женщина делила свое внимание между толстым романом и шутками актеров в каком-то телешоу. Телевизор стоял на краю стойки.

Гарри показал свой значок.

— Какой номер у Графа Дракулы?

— Остроумно, — сказала женщина, не отрываясь от чтения. — Наверно, вам заодно сказать и номер Франкенштейна?

Гарри нахмурился.

— У вас зарегистрировался человек, называющий себя Граф Дракула. Худой, бледный, поддельный балканский акцент. На голове черная шапка.

— О, конечно.

Фаулер спросил:

— Может, у вас есть посетитель по имени Алукард?

Конечно. Ты должен был подумать об этом, Микаэлян. Особенно после того, как просмотрел в Баумене все кино о вампирах.

Женщина за стойкой закатила глаза.

— А, этот псих. Три ноль шесть, и если он пожалуется, что его номер сегодня не убирали, скажите ему, что девушка проходит только раз. Либо он открывает, либо его номер остается неубранным.

Подмигнув Гарри, Джиримонте ответила:

— Да, мэм, мы ему скажем.

Каждая ступенька узкой лестницы скрипела. В некоторых местах половицы проваливались, грозя неосторожному гостю падением.

— Фаулер, — бросил Гарри через плечо, — откуда у него имя Алукард и как вы об этом знаете?

Из-за спины Гаррет услышал голос писателя:

— Элементарно, мой дорогой сержант, по крайней для старого любителя фильмов ужасов. Алукард — это Дракула наоборот, Дракула Лона Чейни обычно пользовался таким псевдонимом, и я решил, что наш Граф будет ему подражать.

— Верно он говорит:

— Элементарно, старина, — сказала Джиримонте.

Они поднялись на третий этаж. Гарри постучал в дверь номера 306.

— Граф, это полиция. Простите за беспокойство, но нам нужно поговорить с вами.

Никто не ответил.

Через минуту Гарри постучал снова, сильнее.

— Граф?

Насколько мог судить Гаррет, в комнате никто не двигался.

— Граф Дракула! — закричал Гарри. Он кулаком застучал в дверь. — Откройте дверь!

— Сомневаюсь, чтобы он ответил, — сказал Фаулер. — Вампиры не ходят при свете дня.

Джиримонте мрачно сказала:

— Этот будет. Я не собираюсь приходить ночью, чтобы подольститься к этому психу. — Она так ударила по двери, что номер задрожал. — Эй, ты! Подонок! У нас нет времени для игр! Открывай эту проклятую дверь!

По-прежнему никто не ответил.

— Позвольте мне попробовать, — сказал Гаррет. Он подошел поближе. — Граф, вы можете передвигаться и при дневном свете. В книге Брема Стокера Дракула так иногда делает; то же самое в фильме Луи Джордана «Дракула». Да и день прекрасный… дождливый. Солнца нет.

Гарри и Джиримонте давились от смеха. Углы рта Фаулера дернулись.

Но граф продолжал молчать.

Гаррет прижался лбом к двери.

— Граф, пожалуйста…

Слова застряли в его горле, внезапно он понял: номер отеля — это жилище, но он ничего не чувствует, прикасаясь к двери, нет даже легкой теплоты. И запах сквозь замочную скважину, тот же, что в комнате Холла.

— Дерьмо! Гарри, ключ дежурной!

Они уставились на него.

— Что?

— Ключ дежурной! Он там мертв!

Они по-прежнему смотрели на него.

— Мертв? Как…

— Я чувствую запах.

Джиримонте понеслась по лестнице, как олень.

Гаррет кулаком ударил по стене. Еще один. Он пытался уверить себя, что эта смерть не имеет ничего общего с предыдущими. Учитывая обычных жильцов отеля «Вид на залив», его вполне мог убить обычный грабитель. Возможно.

Но когда несколько минут спустя вернулась с ключом Джиримонте и они открыли дверь, все возможности для такого сценария отпали. Граф лежал на кровати на спине, в смокинге, со сложенными на груди руками, но его плиссированная рубашка была покрыта кровью, и в середине ее торчал деревянный кол.

— Боже! — хрипло сказал Фаулер.

Голова мертвеца неестественно изогнулась, но выражение ужаса и боли: глаза широко раскрыты, рот открыт в беззвучном крике, пальцы рук застыли, как когти, — свидетельствовало, что шея его не сломана и он испытал муки от проткнувшего его кола. Как и у Холла, волосы его прилипли ко лбу. На скрещенных запястьях бороздки, тоже как у Холла. Кровоподтеки от рта до ушей свидетельствовали, что использовался кляп.

Подушку, лежавшую на полу, покрывала засохшая кровь, особенно в углублении посредине.

Гаррета охватила ярость. Последние крики умиравшего заглушала эта подушка, но в ушах Гаррета они звучали бесконечно. Убийца положил подушку на грудь и проткнул ее колом. Голова Гаррета звенела от этих криков. Лейн и Ирина. Действительно, кровные мать и дочь. У них одинаковый вкус к тому, чтобы вызывать боль. Этот маленький человек никому не вредил своими фантазиями. Он не заслужил такую смерть. Я найду ее, Граф, как нашел Лейн. Обещаю тебе.

— Кол сделан из перекладины стула, — сказал Гарри.

Он указал на деревянный стул с отсутствующей между передними ножками перекладиной. Было видно, как ее вырывали.

Джиримонте исчезла в ванной.

— Пробка в раковине, в ней еще стоит вода. Похоже, то же самое, что с Холлом.

— Но гораздо раньше. — Гарри принюхался. — Может быть, вчера.

Джиримонте от дверей ванной разглядывала Гаррета.

— Где вы были вчера, Микаэлян?

У Гаррета перехватило дыхание.

— Ты знаешь, где он был! — рявкнул Гарри. — Я застал его спящим дома.

— Да, в три часа дня. А до того? — Она подняла брови. — Несколько часов прошло после вашего ухода на работу и до возвращения за Микаэляном. Может, он не отвечал на телефон не потому, что крепко спал: просто его не было.

— Ван, не начинай этого заново!

— Гарри, почему бы тебе не перестать прятать голову в песок? — Джиримонте начала загибать пальцы. — Он дерется с проходимцем, у которого, как он утверждает, есть важные сведения об убийце, и этот проходимец умирает. Позже в тот же день убивают соседа этого проходимца по комнате, и со следами пытки, чтобы добыть сведения. В тот же день еще один человек, связанный с нашей леди, разговаривает с ним, и его тоже убивают. И тоже пытают перед смертью. И вся эта кровавая баня начинается сразу после его приезда в город.

— Ну, послушайте… — начал Фаулер.

— Нелепость, — сказал Гаррет. Он собирался произнести это спокойно, но в голосе его прозвучали страх и неверие. Неужели кто-то серьезно может считать, что он… — Я так хочу найти Лейн, что сам совершаю убийства? Убиваю трех невинных граждан? Да перестаньте!

Джиримонте вытащила из кармана одну из своих элегантных сигар и закурила.

— Вы перестаньте, Микаэлян. Вы в грязи. Вы об этом деле знаете гораздо больше, чем говорите нам. Я чувствую это.

Она из тех людей, кто, поверив во что-нибудь, ни перед чем не останавливается. Он не может позволить ей копаться: выяснится гораздо больше, чем она ищет. Он не хочет, чтобы это стало известно.

— Гарри, ты меня знаешь. Отзови ее.

Гарри тяжело вздохнул.

— Полтора года назад я ответил бы, что знаю тебя. А теперь — ты изменился. Я больше не могу угадать, о чем ты думаешь, что чувствуешь. И не могу подавить мысль, что в одном Ванесса права: может, ты и не убийца, но знаешь гораздо больше, чем говоришь. — Он отвел от Гаррета миндалевидные глаза, полные горя и беспокойства.

Часть четвертая. ДИЧЬ И ОХОТНИК

1

Боже, как он ненавидит дневной свет! Сегодня даже вторая половина дня угнетала его, как самый жгучий полдень. Гаррет смочил водой лицо и заставил себя выпрямиться.

Зеркало над раковиной в мужской уборной на Брайант-стрит отразило лицо, более худое и бледное, чем обычно, вокруг глаз темные круги от усталости. Но видел он глаза цвета незабудок, они плясали в пламени горящего моста. С тех пор как они вернулись из отеля, его прежние коллеги посматривали на него искоса, а разговаривали с ним тоном, каким обычно разговаривают с посторонними. В его ушах продолжал звучать шепот Лейн.

Подошел Фаулер.

— Что за дураки эти копы!

Гаррет схватил свои очки. Он совсем забыл, что писатель увязался за ним в туалет.

— Просто это их работа. Так уж мне не повезло. Я действительно был в подозрительных местах в подозрительное время.

— Сомневаюсь, чтобы к этому имела отношение неудача. — Фаулер пустил воду в раковину. До Гаррета донесся запах его крови. Желудок Гаррета свело от голода. — Вы не подумали о том, что если кто-то хочет вас подставить, вы оказываетесь в нужное время в нужном месте?

Голод исчез в отчаянии.

— Подставить!

Фаулер вымыл руки и потянулся за бумажным полотенцем.

— Конечно. Я много об этом думал. Подставка все объясняет. Согласен, я писатель, а не полицейский, но в этом мое преимущество. Я понимаю, когда вижу заговор. Разве вы не понимаете? Пытка совсем не для получения сведений. Только вид делается, что кому-то нужны сведения… роль, которую мисс Барбер искусно предназначила вам.

— Почему? Это ей ничего не даст. — Даже если бы Лейн была жива.

Фаулер слегка улыбнулся.

— Кроме мести, старина. Вы причинили ей серьезные неприятности, разве не так? Заставили ее бросить работу, уйти в подполье, дважды заставили ее бежать, настроили против нее друзей. Она теперь возвращает вам одолжение. Это гораздо хуже, чем простое убийство. Она таким способом уничтожает вас. Даже если вас не осудят по закону, вы все равно станете парией.

Но Лейн мертва. У Ирины, впрочем, тот же мотив. После того, как она оставила записку в квартире Лейн, она могла узнать, кто убил Лейн. Он перевел дыхание.

— Может, вы и правы.

— В таком случае вам нужно найти ее побыстрее, прежде чем она снова кого-нибудь убьет.

Прежде чем умрет еще один невинный. Гаррет сжал губы. Как ее найти? Он вспомнил гексаграмму, которую начертила Лин сегодня утром — только утром? Если маленький лис смочит хвост, перебираясь через реку, ничего не выйдет. Для успеха необходимы осторожность и благоразумие.

Он вздохнул.

— Думаю, я играю ей на руки, охотясь за ней в одиночку. Лучше изложите вашу теорию Гарри, пусть он проверит, а я постараюсь держаться подальше от неприятностей.

— Вы уже по самые уши в неприятностях! — ответил Фаулер. — И в отделе вам никто не поможет. Они уже почти убеждены подставкой.

— А вы нет? — сардонически спросил Гаррет.

Фаулер нагнулся к раковине.

— Нет, и хочу помочь вам доказать свою невиновность.

— Чтобы у вашей книги был счастливый конец?

Фаулер резко распрямился.

— К дьяволу проклятую книгу!

Вошел полицейский в форме и остановился, глядя на них.

Глубоко вздохнув, Фаулер перешел на шепот.

— Вы дурак! Женщина пытается посадить вас на скамью подсудимых, ее нужно остановить! Это самое важное сейчас. Послушайте: я могу вам помочь. Я известный писатель. Люди скажут мне то, что не скажут никакому полицейскому. Пока я с вами, у вас алиби, что бы ни попыталась сделать Барбер.

Гаррет снял очки и потер глаза. Они горели. И все остальное тело тоже болело. Он вздохнул.

— Я подумаю.

— Подумайте, старина. — Фаулер направился к двери. — Но не думайте слишком долго, а то будет поздно.

2

По пути домой Гаррет объяснил Гарри теорию Фаулера.

Гарри прикусил нижнюю губу.

— Возможно. Хотел бы я, чтобы так и было. Значит, тебя подставляют. Но Ван на это не пойдет. Слишком сложно. И у нее есть основания. Большинство людей в положении Барбер просто убили бы тебя. Заговоры, как тот, что заподозрил Фаулер, бывают только в книгах и в кино. — Он помолчал. — Мик-сан, что ты знаешь об этом деле и не рассказываешь мне? Если расскажешь, это может помочь.

Хотел бы он… но даже если бы он верил, что полиции под силу отыскать Ирину, не только слишком велик риск, что узнают, кто она такая на самом деле… Следующей ее жертвой может стать Гарри. В прошлом его беззаботность чуть не убила Гарри. Это не должно повториться.

Но чтобы показать свое стремление сотрудничать, можно открыть часть правды.

Он пожал плечами.

— Ничего, просто одно из чувств бабушки Дойл. Даже не знаю, что с ним делать. Она предупредила, чтобы я опасался женщины с глазами цвета незабудок. Я… спросил у Холла, не было ли у женщины, расспрашивавшей о Лейн, таких глаз.

— И?

— Он клялся, что не заметил цвет ее глаз. И когда я спросил, уверен ли он, он вел себя так, будто я обвинил его во лжи.

— Почему ты не говорил об этом раньше?

— Я не хотел, чтобы твоя партнерша допрашивала мою бабушку или чтобы Фаулер вывел ее в своей книге.

Поверил ли в это Гарри? Гаррет не мог решить. Гарри улыбнулся, но больше ничего не сказал, остальную часть пути до дома они проделали молча.

Машина остановилась. Когда они вышли, Гарри, глядя через ее верх, сказал:

— Незачем тревожить Лин этими… проблемами, так что…

— Я не хотел бы тревожить ее тем, что меня подозревают, — правильно понял его Гаррет.

— Спасибо.

Лин встретила их у двери, в нарочитом гневе тряся головой.

— Не знаю, зачем я вообще для вас готовлю. Все уже засохло. Лучше дождаться вас, потом поставить пиццу и сбегать к Колонелю за жареными цыплятами.

Гарри звучно поцеловал ее.

— Подумай, какой скучной была бы жизнь, если бы ты всегда знала, где я был и когда.

— Можешь принимать его таким, как он есть, — посмеивался Гаррет.

На мгновение глаза ее стали серьезными. Она коснулась щеки Гарри.

— Никогда.

И в этом одном слове Гаррет услышал ее ежедневный утренний вопрос «Ай Кинг»: «Все для моего мужа сегодня окончится благополучно?» — и ужасное ожидание в больнице, когда неясно было, выживет ли Гарри.

Мгновение спустя она снова рассмеялась.

— Входите, достопочтенный муж, достопочтенный гость; чай ждет вас.

Чай она, как всегда, накрыла в гостиной, но они пошли за ней в столовую и на кухню, подшучивая друг над другом и над нею. Гаррет сделал вид, что пьет чай, потом «забыл» о чашке, помогая накрывать на стол. Гарри все время рассказывал смешные случаи, подражал с забавной точностью Фаулеру, изображал дежурную из отеля.

— Хорошо снова быть партнером с Гарри, Мик-сан?

— Да. — Гаррет хотел бы, чтобы в чае не было коньяка, тогда он смог бы его пить. Кухня и столовая заполнились запахом крови, и живот у Гаррета свело от голода, жжение в горле усилилось. — Как в старые времена. — Он отпил воды. Стало немного легче. — Как твой день?

— У меня сегодня были уроки в школе искусств. — Она стала рассказывать о своих уроках рисования.

Но при этом продолжала поглядывать то на него, то на Гарри. Неужели что-то подозревает?

Ответ он получил к концу обеда. Порывшись в своей тарелке, он встал, собираясь унести ее на кухню.

Она взяла его за руку.

— Это подождет, Гаррет. Ну, ладно, вы оба: что случилось?

Гарри невинно взглянул на нее.

— Случилось? О чем ты?

Она смотрела на него.

— Вы тут играете комедию, но ты только прикоснулся к своему беф-строганову, а Гаррет вообще ничего не ел. Каждый раз как вы это делаете, что-то случилось, а вы не хотите мне рассказывать, чтобы не расстраивать меня. Однажды это была ножевая рана у тебя на руке. В другой раз вы спорили из-за подозреваемого. Вы считали, что он виновен, но пришлось его освобождать, потому что у вас не было доказательств. Что на этот раз?

— Ничего… — начал Гарри.

Гаррет прервал.

— Мы с Джиримонте подходим друг другу, как бензин и спички. — Он должен был помнить. Лин всегда знала, когда они начинали свои психологические игры. Надо дать ей что-нибудь, чтобы она поверила.

Лин какое-то время смотрела на них обоих, потом кивнула.

— Да, могу представить, и мой бедный Гарри посредине между старым и новым партнером, ни на чьей стороне.

Потрепав Гарри по руке, она, казалось, успокоилась и больше эту тему не поднимала. Вымыли посуду и направились к телевизору смотреть вечерние новости, а потом хохотать над изображением полицейских процедур в каком-то шоу.

Во время шоу Гаррет проскользнул к холодильнику на кухне. Пил он прямо из горлышка, но голод не проходил. Его преследовало воспоминание о холодильнике Холла.

Звук открывающейся двери предупредил его о том, что он не один. Запах крови подсказал, кто. Гаррет спокойно прошел к раковине и вымыл термос. Сегодня ночью опять придется охотиться.

— Привет, Лин.

Она сказала из-за его спины:

— Ты все еще питаешься этим жидким протеином? Что-нибудь еще ешь?

Он оглянулся через плечо.

— Конечно. — Вода унесла последние следы крови. — Просто сегодня я не голоден.

Она прислонилась к кухонной двери.

— Гарри уже ложится. Не думаю, чтобы ты мне сказал, что на самом деле между вами.

Он опрокинул термос, чтобы просушить его, и повернулся к ней.

— Не могу.

Лоб ее наморщился.

— И что грызет тебя изнутри? Помнишь, когда ты уезжал из Сан-Франциско, я сказала, что хотела бы помочь тебе. Я по-прежнему хочу.

— Хотел бы я… но не могу. Никто помочь мне не может. Я должен что-то придумать сам.

— Так ты и в прошлый раз ответил, но, значит, еще не придумал. Почему ты не можешь мне рассказать? Ты позволил мне помочь, когда умерла Марти, ты пришел сюда, когда сбежал из больницы после того, как тебя пыталась убить эта Барбер. — Она помолчала. — Ты мне снишься, Гаррет. Я протягиваю к тебе руку и не могу дотянуться. Ты так далеко… и каждый раз все дальше и дальше.

Ее сну не хватало только горящего моста. Желание рассказать ей все охватило его.

Но он мог представить себе ее реакцию: вначале недоверие, потом тревога, что он спятил. Он представил себе, как показывает ей выступающие клыки, как он может проходить сквозь закрытые двери. И тогда недоверие сменится ужасом и отвращением и — хуже всего — страхом перед ним. Этого он не вынесет.

Он заставил себя улыбнуться.

— Пусть глупый сон тебя не расстраивает. Все будет в порядке.

Она провела рукой по его волосам.

— Ожидая вас сегодня вечером, я начертила завтрашние гексаграммы. Твоя номер двадцать девять — «Бездонный». Если ты искренен, тебя ждет успех в том, чего ты хочешь.

Он смотрел на нее, чувствуя резь в желудке.

— Тогда почему ты не улыбаешься?

Она прикусила губу.

— Линия перемен в третьем месте означает, что каждый твой шаг — и вперед, и назад — ведет к опасности. И спасения от нее нет. Ты должен искать выход.

Холодок пробежал у него по спине.

— Нет спасения? Но линия перемен означает вторую гексаграмму. Может, решение в ней?

Она покачала головой.

— Номер сорок восемь. «Колодец». Немного загадочно, но в общем контексте, я думаю, только подкрепляет смысл первой гексаграммы.

Холод проник глубже. Каждый шаг ведет к неизбежной опасности. Но он не может ждать выхода. Нужно найти Ирину, прежде чем умрут новые жертвы, и то, что осталось от моста, тем временем превратится в пепел.

3

Эта мысль всю ночь преследовала Гаррета. И утром, в ярком свете, сидя за столом Гарри в общем помещении отдела, окруженный запахами табачного дыма, кофе, крема после бритья и крови, слушая унылый отчет Сентрелло о состоянии их с Феем расследований, он не переставал думать о том же. Найти вампира с незабудковыми глазами.

Желудок его сводило. Конечно, если он найдет ее, он сам навлечет на себя беду, по словам его бабушки Дойл и по предсказаниям «Ай Кинг». Но отступление тоже означает опасность, и, конечно, лучше встретить опасность лицом, чем убегая от нее.

Но остается вопрос, как ее найти. И сколько бы он ни задавал себе его: сегодня или вчера ночью, выскальзывая из дома Гарри, чтобы наполнить термос в полицейской конюшне неподалеку — гораздо более близкий источник крови, чем крысы на пристани, — он получал один и тот же ответ: номер, по которому звонила экономка Холла. Номер в адресной книжке, которую Гарри вчера вечером запер в своем столе.

Теперь отчитывался Гарри:

— …позвонил вчера вечером из ломбарда. Оставил сообщение. В ломбард сдали часы, такие, как увели из винного магазина при ограблении. Мы с Ван проверим это сообщение, как только она вернется из морга с результатами вскрытия Маруски. Холла и Графа Дракулу — его подлинное имя пытаемся установить — будут вскрывать сегодня или завтра. Открытое окно в доме Холла не позволяет выдвинуть против кого-нибудь обвинение. Лаборатория не обнаружила следов насильственного проникновения, а отпечатки принадлежат экономке и другой женщине, уборщице. Похоже, убийца заметил открытое кем-то окно и воспользовался им.

— Будем надеяться, он оставил следы в спальне, — сказал Серрато. — Ваша очередь, Колб.

Под пальцами Гаррета крышка ящика стола казалась гладкой и прохладной. Он коснулся ручки и осторожно потянул. Закрыто. Так и хотелось рвануть за ручку и открыть. Оглянувшись, Гаррет заметил устремленный на него взгляд Фаулера и сунул руку в карман пиджака.

Колб закончила свой отчет. Серрато кивнул.

— Пока все. Продолжим, как сказал бы наш уважаемый писатель. — Он налил себе кофе и исчез в кабинете.

Фаулер вопросительно посмотрел на Гаррета. На лице его было написано: вы обдумали мое предложение?

Подошел Гарри. Гаррет встал из-за стола.

Да, он думал об этом предложении… всю ночь думал, пока наполнял термос и гадал, как ему отыскать Ирину. Как бы ни оценивал он предложенную помощь и поддержку, мысль о партнерстве ему не нравилась. Как сможет он искать Ирину, если придется делать вид, что он ищет Лейн? С другой стороны, Фаулер прав в оценке своих возможностей, не говоря уже о том, что его присутствие — это алиби. Учитывая все… Гаррет кивнул. Согласен.

Фаулер улыбнулся.

Занятый открыванием своего стола, Гарри не заметил этого обмена взглядами. Он достал адресную книжку.

Из угла появилась Джиримонте с пачкой листков в руках.

— Получила. — Она положила на стол Гарри отчет о вскрытии и закурила свою сигару. — Просмотрела в лифте. Никаких сюрпризов.

— Значит, он не марсианин? — спросил Фаулер.

Надо ли было вспоминать об этом? Гаррет искоса взглянул на Джиримонте, но если она и связала беглое замечание врача с Гарретом, то никак этого не показала.

Она пожала плечами.

— Не знаю, из-за каких аномалий волновался Уэлтон. Маруска был здоров, с очень спортивной фигурой, в то время как полное отсутствие подкожного жира и некоторые элементы содержимого желудка говорят о длительном голодании. Цвет печени как будто говорит о высоком содержании железа в пище; в желудке найдены дегтеобразные фекалии, но ничего не говорит о внутреннем кровотечении. Но самое главное отличие — зубы.

Живот у Гаррета свело. Он через плечо Гарри уставился в отчет: «…необычайно острые верхние клыки с бороздками с внутренней стороны». Он языком нащупал бороздки на собственных клыках. Патологоанатом не заметил, что клыки выставляются и втягиваются.

— Весьма разочаровывающе, — сказал Фаулер. — Я надеялся по крайней мере на зеленую кровь.

Джиримонте пустила в него струю дыма.

— Зеленая кровь была не у марсиан, а у вулканцев.

Гаррет погладил усы. Марсиане. Может, это ниточка. Если это были тела вампиров, возможно, среди их знакомых есть другие вампиры; может, с их помощью можно отыскать Ирину.

— Это очень интересно, — сказал Гарри, вставая, — но нам нужно поговорить с владельцем ломбарда, а потом потянем за эту ниточку и попробуем поговорить со знакомыми Холла. — Он помахал адресной книгой. — В дорогу?

Гаррет торопливо соображал. Следовать за одной нитью значит отказаться от других. Что же сначала? Никаких сомнений, парень. Та, что без Джиримонте. Он улыбнулся Гарри.

— Пока вы работаете над убийством в винном магазине, мы с мистером Фаулером пересмотрим дела Моссмана и Адейра. Увидимся позже.

Фаулер мигнул, потом улыбнулся.

— Прекрасно.

— Старые дела? — Глаза Джиримонте сузились. Она стряхнула пепел с сигары.

— Да, конечно. — Брови Фаулера приподнялись. — Думаете, сами по себе отправимся на охоту?

— Такая мысль приходила мне в голову.

— Ну, вы ошиблись… опять, — сказал Гаррет. — После просмотра дел мы, самое большее, навестим «Варвары сегодня» и побываем в том переулке, где Лейн напала на меня, чтобы мистер Фаулер ощутил местный колорит. Ничего больше. — Но при этом он не смотрел на Гарри.

Гарри смотрел на него и Фаулера.

— Клянусь! — весело сказал Фаулер.

Гарри покачал головой и двинулся к двери.

— Пошли, Ван. Вызови через диспетчера нашу двадцатку, Мик-сан, если захочешь со мной связаться.

Фаулер подождал, пока за ними закроется дверь, потом повернулся к Гаррету.

— Ну, ладно, А теперь, старина, скажите, что вы на самом деле задумали.

4

— Морг? — Брови Фаулера поднялись, когда они вдвоем оказались в приемной конторы коронера. — Мы будем допрашивать мертвецов?

Гаррет криво улыбнулся ему.

— Нечто подобное. Но это не займет много времени. Подождите меня здесь. — Он улыбнулся дежурной. — Доброе утро, Барбара. Где доктор Турлов?

Дежурная вздрогнула.

— Инспектор Микаэлян? Я слышала, что вы вернулись. Боже, я вас с трудом узнаю. Вы серьезно относитесь к диете. Старик в помещении для вскрытия.

Усилие, которое потребовалось, чтобы пройти по коридору, не было связано с действием дневного света. Гаррет не любил ходить сюда. Всегда не любил, еще до того, как пришлось опознавать тело Марти. Собственное пребывание в одном из холодильников морга не улучшило его отношения. Конечно, это место служит живым… но это мир смерти, кафеля и нержавеющей стали… сверкающий, холодный, жесткий.

Оказавшись в комнате для вскрытия, он подумал, что как раз эта комната вызывает в нем меньше всего неприятных чувств. Может быть, потому, что трупы здесь перестают быть людьми. Они лежат со вскрытыми животами и грудью, со скальпами, натянутыми на лица, и больше не походят на людей.

За длинным рядом столов лампа освещала элегантную гриву серебряных волос. Гаррет пробирался к ней сквозь море запахов: дезинфектанты, мертвая кровь, больная кровь, разлагающаяся плоть, едкий запах содержимого внутренностей — и почти теряющийся среди этой мешанины соблазнительный соленый и теплый запах живой крови.

Комнату заполняли голоса, патологоанатомы говорили с ассистентами или диктовали результаты вскрытия в микрофоны, подвешенные у них над головой; изредка слышался смех или резкий визг пилы, которая разрезала череп. Свет блестел на инструментах и глиняно-серой плоти. Шумела вода унося со столов кровь. Вода стояла и в раковинах у каждого стола, розоватая вода, в которой плавали органы, дожидающиеся разрезания и осмотра.

— Доктор Турлов?

Главный патологоанатом оторвался от разглядывания легких, красных, как печень, лежавшая рядом с ними на столе. Он всмотрелся в Гаррета через верх своих очков.

— Доброе утро, Микаэлян.

Гаррет мигнул.

— Вы меня узнаете?

— Я помню всех пациентов, которые отсюда отправляются домой. — Нож Турлова быстрыми уверенными движениями нарезал легкие на ровные пласты. — Чем могу быть полезным, Микаэлян?

— Меня заинтересовали ваши марсиане.

Серые глаза внимательно смотрели на него сквозь очки.

— И вас? Десять лет этими беднягами никто не интересовался. Все отчеты в кабинете Митча Уэлтона.

Если он попросит их там, весь штат коронера будет знать, что он интересовался марсианами. Нет.

— Если вы помните их имена, это все, что мне нужно. — Гаррет старался говорить небрежно.

Турлов фыркнул.

— После того как недавно я все это освежил в памяти, их имена там выгравированы, инспектор. — Он отрезал еще несколько пластов легких и бросил их в сосуд для образцов, потом взялся за печень. — 15 декабря 1975 года. Кристофер Парк Строда, самоубийство. Прыгнул не помню с какого моста.

Уже схватив свой блокнот, Гаррет застыл. Самоубийство!

— При падении он сломал шею?

— Он сломал все, что можно, — сухо ответил Турлов. Ножом он искусно разрезал печень. — Томас Вашингтон Боденхаузен, октябрь 1979, несчастный случай на строительстве. Снесло голову.

Гаррет смотрел на него.

— Строительство? Он работал днем? — Слова вырвались, прежде чем он сообразил, что говорит.

Он мог только молча проклинать себя. Брови Турлова поднялись.

— А что в этом странного? Но если я правильно помню, это случилось ночью. Последний марсианин: Коринна Лукаста Барлоу, 20 июля 1981. Дорожное происшествие. Еще одна сломанная шея. Точнее, многочисленные переломы позвоночника. Переломаны все длинные кости, разорваны легкие, селезенка и почки. Сломанное ребро пронзило сердце. — Он помолчал. — Коринна Лукаста. Необычное имя. Старомодное.

Может, оно таким не было, когда эта Коринна Лукаста родилась.

— Спасибо, док. — Гаррет направился к двери.

В приемной Фаулер, облокотившись на стойку, флиртовал с дежурной. Как только Гаррет появился, Фаулер тут же прервал свое занятие.

— Хорошо поболтали?

— Увидим. Пошли.

— Спасибо, — обратился Фаулер к девушке.

На свежем воздухе Гаррет облегченно вздохнул и про себя засмеялся. Даже ясный день предпочтительней морга? Иерархии.

— Куда теперь? — спросил Фаулер.

— В архив.

Он обратился к знакомой девушке, но та спросила:

— У вас есть разрешение на просмотр этих дел?

Гаррет нахмурился. Она помогает не так охотно, как Турлов.

— Разрешение?

— Конечно. Мы не можем выдавать дела кому попало.

Внутренне бранясь, Гаррет изобразил негодование.

— Что? Беллфлауэр, вы ведь меня знаете.

— Я знаю, что вы здесь больше не работаете. — Тут она улыбнулась. — Вот что я вам скажу. Вы ведь сейчас ездите с сержантом Таканандой? Я позвоню ему или лейтенанту Серрато и спрошу разрешения. — И она протянула руку к телефону.

Самоконтроль сдержал его: он не схватил девушку за руку. Это только привлечет внимание.

— Беллфлауэр. — Гаррет снял очки и поймал ее взгляд. — Это не… — Он смолк. Что за глупость он делает на глазах у Фаулера?

Она отвела взгляд, но прежде чем ее рука коснулась трубки, Фаулер закончил:

— …не поможет. Лейтенант ничего не знает, а сержант Такананда сейчас отсутствует. Я уверен, он дал бы нам записку, но он не подумал, что будет задержка. — Он перегнулся через стойку и улыбнулся дежурной. — Послушайте, милая, мы только помогаем сержанту, Микаэлян как бывший партнер, а я одновременно собираю материал для новой книги.

Глаза девушки расширились.

— Вы Грэм Фаулер?

Он улыбнулся.

— Виновен. Ну… что скажете?

Она нахмурилась.

— Ну…

— Мне не понадобится выносить дела, — торопливо сказал Гаррет. — Просмотрю здесь же, это все, что мне нужно.

— Я буду очень признателен, — сказал Фаулер.

Беллфлауэр улыбнулась ему.

— Ну, хорошо.

И ушла.

Надевая очки, Гаррет облегченно вздохнул.

— Хорошее представление.

Фаулер сухо улыбнулся.

— Мы ведь не можем допустить, чтобы расследование задержалось из-за бюрократизма?

Вскоре Беллфлауэр вернулась с тремя папками. Гаррет просмотрел все документы, выискивая имена, адреса и телефонные номера людей, связанных с жертвами. Он не удивился, найдя очень немного.

Обнаружив, что Боденхаузен был черным, он поднял брови, хотя почему это удивительней, чем имена родителей, братьев и сестер Кристофера Строды? В деле Строды содержался также текст его предсмертной магнитофонной записи, оставленной на Золотом мосту вместе с обувью, пальто и защитными очками. Гаррет смотрел следующие документы, а текст этот продолжал кричать об отчаянии в его памяти.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил Фаулер.

— Спасибо, нет.

— Не возражаете, если я взгляну?

Особого вреда в том, что он удовлетворит свое любопытство, не будет.

— Пожалуйста.

Фаулер принялся листать страницы.

— Можно ли спросить, кто эти люди? Это все старые дела, и убийств среди них нет. Какое отношение они имеют к мисс Барбер?

Неизбежный вопрос. Можно ли как-нибудь ответить?

— Может, никакого. Всего лишь предположение. Не просите меня сейчас объяснять.

Брови Фаулера дрогнули, но он не стал настаивать.

Гаррет про себя довольно улыбнулся. Но мгновение спустя в голове его прозвучал сигнал тревоги. В отчете о деле Коринны Барлоу сообщалось, что она работала в фонде «Фило».

На машине Холла была табличка с надписью «Фило».

Фонд «Фило»! Это название прозвенело в сознании Гаррета. Он готов был пнуть себя за то, что не подумал о нем сразу, как только увидел табличку на машине Холла. Некоммерческая организация, о которой мало что известно, но ее центры по сбору крови имеются в каждом городском районе, а в каждой больнице на видном месте номера: 555-жизнь — доступ к банку крови, 1-800-555-стат — сведения о имеющихся в наличии органах для трансплантации в центральном хранилище в Чикаго. Он много раз видел эти таблички, когда навещал Марти на работе в травматологическом центре Сан-Франциско. А 555-жизнь — он подтвердил свою догадку, взглянув на телефон на стойке, этот телефон 555-5433, тот самый номер, по которому звонила экономка Холла.

— Нашли что-то интересное? — спросил Фаулер.

Гаррет быстро соображал.

— Я думал о транспорте. Моя машина у дома Гарри. У вас есть?

Фаулер изогнул бровь.

— Да, конечно. В Америке человек без машины — калека. Вы собираетесь навестить людей из этого списка?

— Возьмите конфетку. — Гаррет вернул дежурной папки. — Спасибо, Беллфлауэр. Я кончил. Я у вас в долгу.

5

Родители Строды по-прежнему жили в округе Марин. Гаррет почти хотел, чтобы это было не так, чтобы он не смог их найти.

При упоминании о сыне на лице миссис Сары Строды отразилась боль.

— Вы хотите поговорить о Кристофере?

Только что Гаррет восхищался ее моложавостью, блестевшим в глазах юмором. Она вернула ему удостоверение и выслушала объяснение, что он временно прикомандирован к полиции Сан-Франциско и проходит курс обучения для полицейских маленьких городов. Теперь юмор исчез, прожитые годы тяжело отразились на лице.

— Нет. — Она покачала головой. — Я не хочу говорить о нем. Я читала ваши книги, мистер Фаулер. Они мне нравятся, только ваш герой пользуется людьми, как дешевыми и легко заменимыми орудиями. Я не хочу, чтобы мой сын появился в одной из ваших книг.

— Он не появится, — сказал Гаррет. — Это не имеет отношения к вашему сыну, нас интересуют люди, которых он знал.

Миссис Строда прикусила губу.

— Входите. — Она вошла в неоиспанский дом, шире раскрыла резную дверь, хотя по ее выражению было видно, что она с радостью захлопнула бы дверь перед ними. — Я предпочитаю свежий воздух. — И она провела их на выходящий на залив балкон, облокотилась на перила, стоя спиной к ним, пальцы ее, сжимающие чугун перил, побелели.

Гаррет сел на стул красного дерева.

— Простите за беспокойство. Я не стал бы вас тревожить, но у нас важное дело.

Не оборачиваясь, она ответила:

— Прошло десять лет. Вы можете подумать, что я кончила горевать или по крайней мере привыкла. Ничего подобного, все как будто произошло вчера, и я по-прежнему не понимаю, почему! Ему было двадцать четыре года, вся жизнь впереди, а он… — Она резко повернулась. — Что вы хотите узнать?

Он ненавидел себя за то, что открывает старые раны.

— Мне нужны имена людей, с которыми он регулярно встречался перед смертью.

Она нащупала стул и тоже села.

— Не знаю, кто были его друзья. За последние два года Кристофер стал совершенно чужим человеком.

Он хотел возразить. Что-то она должна знать! Хоть одно имя! Он старался говорить спокойно и терпеливо.

— Постарайтесь вспомнить.

Вряд ли она его слышала. Пальцы ее были тесно сплетены.

— Хотела бы я найти эту женщину и спросить, что она с ним сделала.

Волосы на шее Гаррета встали дыбом. Краем глаза он заметил, как сузились глаза Фаулера.

— Что за женщину?

Она покачала головой.

— Он встретил ее в Европе в год окончания колледжа и до поступления в медицинскую школу. Когда он изменился.

— Вы знаете ее имя?

— Нет. Он никогда не говорил о ней. Мы только узнали от его друзей, что в Италии он попал в серьезную автомобильную катастрофу и умер бы, если бы ехавшая с ним женщина не дала ему свою кровь и тем спасла ему жизнь. Мы его расспрашивали, но он отвечал, что не хочет о ней говорить. — Она с трудом передохнула. — В течение месяцев он все меньше и меньше разговаривал с нами. Бросил медицинскую школу, перестал встречаться с друзьями… уходил от нас с каждым днем все дальше, пока… — Она резко отвернулась.

Гаррет старался сохранить на лице отсутствие выражения. Пока расширяющаяся пропасть между Стродой и человечеством не стала невыносимой. Прыжок с моста принес конец его боли.

— Мы думали, это наркотики, — сказала миссис Строда, — хотя он это всегда отрицал. И, наверно, был прав. Вскрытие не нашло никаких следов. Она снова повернулась к ним. — Кто эти люди, которых вы ищете? Могут они быть виновны в том, что произошло с ним?

Если бы только он мог сказать ей. Но только это принесло бы еще большую боль.

— Не могу вам много о них сказать, но не они причина смерти вашего сына.

Она перевела дыхание.

— Хорошо. Поэтому я не испытываю вины, что не могу вам помочь.

— Может, кто-нибудь из ваших дочерей что-нибудь знает, — предположил Фаулер.

Миссис Строда застыла.

— Нет! Не нужно снова! Элисон тогда было только пятнадцать. Как она могла знать его друзей?

— Миссис Строда, нам очень важно найти этих людей, — сказал Гаррет.

Фаулер кивнул.

— От этого зависит жизнь… сыновей и дочерей других матерей.

У миссис Строды перехватило дыхание.

— Фаулер! — рявкнул Гаррет.

Но миссис Строда покачала головой.

— Нет, он прав. Я дам вам адреса и телефонные номера девочек. — Она встала и исчезла в доме.

Гаррет повернулся к Фаулеру.

— Дешевый трюк!

Писатель улыбнулся.

— Но эффективный.

— Цель оправдывает средства? — ядовито спросил Гаррет.

Улыбка исчезла.

— Не бросайте камни, старина. Я заметил, что вы не против обмана и манипуляций, когда это соответствует вашим целям.

Гаррет раскрыл рот, закрыл его. Он скажет, что действует во имя истины, что старается никому не причинять боль? Оправдания. Он не может отрицать обман.

Появилась миссис Строда с листком бумаги. Она протянула его Гаррету.

— В это время дня Джейнис на работе. Я включила и ее рабочий адрес.

Фаулер через плечо Гаррета посмотрел на листок.

— Ваша дочь Элисон в Стэнфордской медицинской школе. Пошла по стопам брата?

— По его следам — более точно. — Годы и горе видны были в глазах миссис Строды. — Элисон готовится быть психиатром. Доброго дня, джентльмены.

6

Гаррет не назвал бы этот день добрым: он напрасно открыл старые раны трех человек. Ни Элисон Строда, ни Джейнис Строда Меер, работавшая в кризисном центре неподалеку от университетского городка Сан-Франциско, не сказали больше матери. Может, повезет с Томасом Боденхаузеном. В полицейском отчете не содержалось сведений о его близких родственниках.

Боденхаузен работал ночным вахтером. Жилое здание прочной викторианской постройки давало жителям отличный вид на море и на Дворец Изящных Искусств. Но управляющий домом мало что смог сказать. Скептически глядя на Гаррета из дверей своего кабинета, он сказал:

— Боденхаузен? Шесть лет назад? Офицер, я не могу помнить жильца, который жил так давно. — Он смотрел на значок, который Гаррет держал в руке. — А полиция платит вам за обучение?

Вопрос застал Гаррета врасплох. Он не ожидал, что кто-нибудь будет расспрашивать подробности его вымышленной истории.

— Да… расходы оплачиваются. Я думаю, вы вспомните этого жильца, мистер Катао. Он…

— А кто вам платит?

Гаррета жгло нетерпение. У него нет на это времени, он должен найти Ирину! Черт возьми! Если бы рядом не было Фаулера, он использовал бы гипноз.

— Мой департамент, конечно. Насчет мистера Боденхаузена…

Брови управляющего взлетели вверх.

— Город платит двоим лишним офицерам?

Кто этот ублюдок? Член бюджетного совета? Гаррет боролся с желанием снять очки и посмотреть Катао в глаза.

— Нет. Платит департамент, который направил меня сюда. Ну, а теперь нельзя ли поговорить о Томасе Боденхаузене?

Катао развел руками.

— Я уже вам сказал. Я его не помню.

Гаррет раздраженно вздохнул.

— Он умер, мистер Катао. Вы должны это помнить… пожар и взрыв на строительстве. Летящий кусок металла снес голову ночному вахтеру.

— О! — Судя по выражению лица, управляющий вспомнил. — Тот самый? Да, я помню этого парня, хотя вряд ли много вам скажу. Он работал здесь пятнадцать лет, начал задолго до того, как я стал управляющим, и был хорошим жильцом: спокойным, всегда вовремя платил за квартиру, содержал ее в порядке. Ну, а в чем дело? Я слышал, что пожар и взрыв были несчастным случаем.

Гаррет открыл рот, собираясь ответить, но Фаулер опередил его:

— Я собираюсь в своей книге представить его саботажем.

Катао, сузив глаза, впервые устремил взгляд на Фаулера.

— В вашей книге? Вы не по обмену из Скотленд-Ярда?

Несмотря на напряженность ситуации, Гаррет с трудом подавил улыбку. На лице Фаулера было выражение невинного удивления.

— Мы произвели на вас такое впечатление? Мне ужасно жаль. Нет, я писатель. Офицер Микаэлян представил меня как Джулиана Фаулера, но мое полное имя Джулиан Грэм Фаулер. Полиция Сан-Франциско помогает мне в моем исследовании, и офицер Микаэлян…

Глаза управляющего широко раскрылись.

— Грэм Фаулер? Автор «Полуночной бригады» и «Гамбита Винтера»?

Фаулер потер свой нос.

— Хоть и рискую услышать, что вы считаете их вздором, должен признать: это мои книги, да.

— Вы шутите? — Управляющий улыбался. — Этот ваш Дейн Винтер хорош. А вы читали эти книги? — спросил он Гаррета.

— Не эти две. — Уклончивый ответ помог не признаваться, что он не читал ни одной книги Фаулера.

Управляющий покачал головой.

— Прочтите. Ему за пятьдесят, и детишки из английской Интеллидженс Сервис говорят, что он уже устарел, но он их всех обходит. И не позволяет им себя опережать. Когда достигнете нашего возраста, сможете для перемены оценить и такого героя. Эй, а что же мы стоим в прихожей? Входите, мистер Фаулер. — Он направился в гостиную. В ней пахло трубочным табаком.

— Приятно слышать, что моих героев ценят. — Фаулер подошел к окну. — Какой прекрасный вид на залив. Вы уверены, что не можете нам помочь с Боденхаузеном?

Лоб управляющего сморщился.

— Черт возьми, я бы хотел помочь. Но я его не знал.

— Вы говорите, что он хорошо присматривал за квартирой, — сказал Гаррет. — Звучит так, будто вы бывали в ней.

— Да, время от времени, когда нужно было что-нибудь починить.

— Кто-нибудь еще там бывал? Или, может, вы знаете его друзей среди жильцов.

Морщины на лбу углубились.

— Кейн Манзаро, мне кажется. Однажды, когда я был в его квартире, он рассказывал жене о том, что разыгрывал с Боденхаузеном одно из сражений гражданской войны.

— Боденхаузен был любитель военных игр? — спросил Фаулер.

— Больше того. — Катао улыбнулся. — Его комната, в которой он разложил на полу военные карты, выглядела как музей. На стенах мушкеты, и шпаги, и ружья времен гражданской войны. Даже мундиры у него были — времен революции и гражданской войны. Он мне говорил, что получил их от предков.

Вероятно, Боденхаузен сам их носил когда-то, подумал Гаррет.

— У него было письмо; он говорил, что оно подписано Джорджем Вашингтоном; в нем давалась свобода его предку, который был рабом в Маунт Верноне. Не знаю, можно ли этому верить, но звучит здорово!

Письмо, подписанное Джорджем Вашингтоном! Гаррет затаил дыхание. Письмо и другие реликвии — бесценное наследие. К кому перешло имущество Боденхаузена? К другу, который может оценить его? Может, другому вампиру?

— Мистер Катао, а что стало с имуществом Боденхаузена после его смерти?

Катао мигнул.

— Забрали его душеприказчики, разумеется.

— Душеприказчики? А кто они?

— Не помню. — Он закатил глаза, а Гаррет нахмурился. — Боже, вы думаете, у меня фотографическая память? Я видел это название шесть лет назад, когда тот парень показал мне подписанное Боденхаузеном письмо. Какой-то музей или что-то был его душеприказчиком.

— Музей? — Гаррет нахмурился. — Местный?

— Не знаю. Вероятно, нет. Я не узнал название. Эй, да я на него не обратил внимания. Все было по закону, я отдал вещи Боденхаузена и забыл об этом.

У Гаррета заболела голова.

— Естественно, — устало сказал он. Не знает. Не помнит. Не обратил внимания. Забыл. Все снова и снова те же преграды. — Но хоть что-нибудь вы помните? На кого был похож этот человек? Что было на его машине?

— Я помню его машину.

— Что помните?

Катао улыбнулся.

— На табличке с номером было название музея. Я еще подумал, что музей, должно быть, неплохо платит, потому что парень ездил на BMW.

Волосы на всем теле Гаррета встали дыбом. Удача, сука, я тебя люблю!

— Этот парень — лет сорока, среднего роста и веса, седеющие волосы, усы, очки?

— Насчет усов и очков я не уверен. — Управляющий сморщил лоб в усилиях припомнить. — Но остальное верно. Как…

— Спасибо, мистер Катао. — Гаррет направился к выходу. — Простите, что побеспокоили вас. Добрый день.

У машины он нетерпеливо ждал, пока подойдет Фаулер. За имуществом Боденхаузена приходил Холл. Сколько человек в Сан-Франциско ездят на BMW с табличкой, которую можно принять за название музея? Фонд Фило. Получается, что уже четыре человека связаны с этой организацией: Ирина, Холл, Боденхаузен и Коринна Барлоу… двое из них связаны с убийством, трое вампиры. Слишком много для совпадения. Следует заняться этим фондом Фило.

Фаулер открыл дверцу.

— Привет, привет. Что-то из его слов поставило на место часть головоломки?

Рано или поздно писателю придется что-то сказать, но не сейчас.

— Может быть. — Гаррет сел в машину и откинулся, на несколько минут сдавшись давлению дневного света.

— Может быть? — повторил Фаулер. — Вы прекрасно знаете, что да. Вы описали Холла. Ну, так какая же связь?

Может, стоит побольше довериться Фаулеру?

— Это был Холл. Связь — фонд Фило. Но так как Гарри и компания тоже рано или поздно придут к этому, знакомясь с адресной книгой Холла, мы не можем прямо отправляться туда. — Гаррет закрыл глаза. — Поезжайте на Юнион-стрит. Придумаем что-нибудь по пути.

7

От соседних викторианских домов здание фонда отличали только занавеси на окнах вместо коммерческих витрин и скромная медная табличка у двери, к которой вела небольшая кирпичная лестница. На табличке надпись «Фонд Фило». Ниже: «Звонить!»

Гаррет нажал кнопку звонка.

Минуту спустя дверь отворила стройная молодая женщина; модное платье и пышная прическа делали ее похожей на манекенщицу. Вместе с нею из дома вырвался смешанный запах корицы и гвоздики.

— Добрый день. Чем я могу… — Она смолкла, глядя мимо писателя на Гаррета.

Желудок у него свело. Она узнала, кто он! Если что-нибудь скажет в присутствии Фаулера…

Но она сказала только:

— Пожалуйста, входите.

Гаррет пошел вслед за ней и Фаулером, чувствуя, будто идет по минному полю.

Судя по внутреннему убранству дома, фонд Фило, несмотря на свой некоммерческий статус, не испытывает недостатка в средствах. Гаррет невольно сравнивал дешевую мебель и плакаты на стенах кризис-центра, в котором работает Строда, с толстыми коврами, кожаными креслами, современными скульптурами и оригиналами картин в приемной фонда. Острый запах стал еще заметней, он совершенно перекрыл запах крови.

Молодая женщина села за стол, отделанный хромом и стеклом. На табличке гравировка: «Мереса Ранни».

— Чем могу быть полезна, мистер?..

Фаулер улыбнулся ей.

— Уорвик. Ричард Уорвик. Несколько лет назад в вашей организации работала моя знакомая. Я оказался в вашем городе и решил разыскать ее. Коринна Барлоу.

Пока Фаулер разговаривал с дежурной, Гаррет принялся бродить по комнате, стараясь выглядеть просто любопытствующим, постоял у окна, коснулся скульптуры, рассматривал картины и все время украдкой изучал дом.

— Коринна Барлоу? — Дежурная нахмурилась. — Простите, но я ее не знаю. А что она здесь делала?

В задней стене большой камин и дверь рядом с ним. Ничто не показывало, что может находиться за дверью. Гаррет вспомнил двойные скользящие двери в прихожей. Вероятно, ведут в то же помещение, что и эта дверь. Что там, за ней? Административные помещения?

— Коринна работает с компьютерами, — сказал Фаулер.

Об этом было случайное упоминание в отчете о деле.

Гаррет смотрел на дверь в прихожей. За ней виднелось начало лестницы. Но что наверху?

Дежурная нахмурилась сильней. Она покачала головой.

— Простите. Боюсь, что… — Тут у нее перехватило дыхание. — Я вспомнила! Англичанка. Я о ней совершенно забыла, она так недолго тут работала.

— Ее уволили? Черт возьми! — Фаулер прекрасно разыграл разочарование. — Не знаете, куда она ушла?

— Ее не уволили. — Красивое лицо женщины приняло сочувственное выражение. — Мне жаль сообщать вам об этом. Она погибла в автокатастрофе через пару недель после приезда.

Фаулер изобразил шок и горе с мастерством профессионального актера.

— Черт возьми! — говорил он с трудом. Потом слегка улыбнулся. — Ну, спасибо. Простите за беспокойство. — И он направился в прихожую.

Гаррет переместился так, чтобы, глядя на него, дежурная не видела прихожую.

Она с удивлением смотрела на него.

— Разве вы не с тем джентльменом?

— Нет, мы только столкнулись на лестнице у входа. Я Алан Оснер.

Передняя дверь открылась и закрылась. Фаулер скользнул мимо нее и направился в глубь дома.

— Я остановился у Леонарда Холла… Простите, — торопливо добавил он, видя, как ее глаза наполнились слезами. — Я не хотел вас расстраивать. — Про себя он с удовлетворением отметил ее реакцию. Здесь Холла хорошо знали… очень хорошо.

— Все в порядке, — она порылась в ящике стола. — Уже прошло.

— Вы знали Леонарда?

— Он был президентом нашего филиала. — Она извлекла из ящика платок. Осторожно промокнула глаза и с помощью маленького зеркальца из того же ящика осмотрела нанесенный ущерб. — Это ужасно… а кого вы ищете, мистер Оснер?

Фаулер начал подниматься по лестнице на второй этаж.

— Мисс Ирину Руденко. Экономка Леонарда сказала, что я могу найти ее здесь.

В начале лестницы Фаулер посмотрел на Гаррета, потом продолжил подъем.

— Простите, — сказала дежурная. — Мисс Руденко сейчас здесь нет. Не хотите ли оставить ей записку?

— Нет, я бы хотел встретиться с ней лично. — Он заставлял себя говорить небрежно. — У вас есть ее телефон?

— Я не могу давать такую информацию, сэр.

Гаррет небрежно снял очки.

Такие невероятно голубые глаза — должно быть, результат специальных контактных линз. Но величина и глубина их принадлежат ей, и на мгновение Гаррет задумался, может ли вампир быть пойманным глазами жертвы. Он заставил себя не заглядывать глубоко в эти омуты.

Ошибка. На ее длинной шее заметно бился пульс. Мучительный запах ее крови долетел до него, перекрыв острый аромат пряностей. Голод вспыхнул с новой силой. Она тоже смотрела ему в глаза, как будто узнавала его. Его жгло предчувствие… она в его руках, покорная, несопротивляющаяся, ее пульс бьется у него под губами, он нащупает его языком… и почувствует изысканный соленый вкус крови. Он двинулся через стол к ней.

В ушах его прозвенел смех — издевательский смех Лейн.

Гаррет с ужасом пришел в себя. Отпрыгнув, он торопливо надел очки и сунул руки в карманы, чтобы унять их дрожь. Попытался говорить спокойно.

— Может, Ирина зайдет позже?

Дежурная смотрела на него с выражением только что проснувшегося человека, который пытается сориентироваться.

— Я… не знаю. Мистер Холл поручает… поручал ей управление этим помещением, потому что ее мать работает в фонде в Женеве, но так как она здесь все же не работает, мы никогда не знаем… — Она немного поколебалась, потом улыбнулась. — Ну, я вам скажу.

Волосы у него на шее зашевелились.

— Почему именно мне?

Она ослепительно улыбнулась.

— Конечно, из-за вашей ауры. Здесь почему-то в основном бывают люди с черной аурой. Понимаете, у меня свойство видеть ауру. Я обычно не говорю об этом: люди смеются или начинают нервничать, будто я могу прочитать их мысли. Но те, что работают в организации, не возражают. Миссис Кейн, секретарь мистера Холла, даже сказала, что именно из-за этого меня приняли. Обычно я вижу черную ауру вокруг умирающих, но ваша аура не такая. Она… яркая, если это имеет смысл… очень насыщенная, напряженно-черная. Очень редкая. Такая же у мисс Руденко. И еще у техника, который работает по ночам в банке крови. Англичанка, которую искал тот джентльмен, тоже имела такую ауру.

Гаррет медленно выдохнул. Должно быть, это и есть та связь, на которую намекали Рики и экономка Холла. Он вспомнил кровь в холодильнике Холла. Сколько крови, собранной фондом Фило, не попадает в больницы?

— Вы думаете, это наследственное? — спросила дежурная. — Может, вы ее родственник.

Голод по-прежнему грыз его. Гаррет избегал смотреть на ее горло.

— Да, мы кровно связаны. Вы хотели что-то сказать мне об Ирине.

— О, да. Она приходит по вечерам, вероятно, устав бродить по городу. Мы тогда закрываемся, конечно, кроме банка крови. — Она указала на потолок. — Когда придете снова, сошлитесь на Мересу.

В прихожей Фаулер быстро спустился по лестнице и скользнул в дверь. Входная дверь открылась и закрылась, мгновение спустя Фаулер торопливо вошел.

— Прошу прощения, но…

Дежурная напряглась.

— Как вы сюда попали. Наружная дверь закрыта изнутри.

— Правда? Наверно, ее забыли закрыть за мной. Кстати, я пришел сообщить этому джентльмену, что его машина сорвалась с тормоза и скользит вдоль обочины. Мне кажется, вам нужно выйти. Немедленно!

Гаррет понял его.

— Дьявол! — Он побежал к двери. — Гарри и компания? — на бегу спросил он у Фаулера.

— Именно. Я заметил их сверху в окно.

— Далеко?

— С полквартала.

Так близко? Стоит выйти на тротуар, и они увидят. Но что же делать? Он отчаянно оглядывался. Дверь за ними закрыли.

Ему на глаза попала щель между этим и соседним зданием.

Фаулер проследил направление его взгляда.

— Вы шутите! Только тень протиснется здесь.

И правда, узко. Но с каждой минутой Гарри и Джиримонте приближались. Гаррет уже видел их. Они разговаривали друг с другом, держа в руках раскрытые блокноты, но стоит им поднять голову, и они его увидят.

Гаррет соскочил со ступенек и нырнул в щель между зданиями. Тесно. Фаулеру придется еще хуже. Но он каким-то образом тоже протиснулся в щель.

— Боже благослови адреналин, который делает ниже все изгороди, облегчает шаги и расширяет даже ушко иголки перед отчаявшимся человеком, — Фаулер тяжело дышал. Он смахнул прилипшую к пиджаку паутину. — Я надеюсь, это не зря. Трачу ли я напрасно дыхание, спрашивая, кто такая Руденко?

Гаррет мигнул.

— По вашей реакции в прихожей я решил, что вы ее знаете.

— Не ее. — Фаулер покачал головой. — Мейда упоминала полячку, по имени Ирина Родек, и мне показалось вначале, что вы произносите ее имя. Он вопросительно приподнял бровь. — Это уже четвертое имя, которое вы извлекаете из воздуха.

— Не совсем. — Осторожней, Микаэлян! Они пошли по переулку к улице. — Это та женщина, которая расспрашивала Холла о Лейн. Ее имя упоминала экономка.

Писатель недоверчиво смотрел на него.

— Либо вы свихнулись, либо я. Если все это как-то связано логически, я этой связи не вижу.

— Боюсь, не логика, просто ирландское счастье. — Гаррет сухо улыбнулся. — Что вы узнали об остальной части дома?

— Справедливо, что человек может пройти всюду, если делает вид, что знает, что ему нужно. Никто не усомнился в моем рассказе о необходимости осмотреть копировальные машины. К счастью, я кое-что о них знаю: приходится время от времени возиться с собственной. Я поболтал с секретаршей на втором этаже, с техниками по медицинской аппаратуре и с оператором компьютеров на первом этаже. Никто их них не слышал о Лейн Барбер, не видел высокую рыжеволосую женщину, похожую на Барбер, в фонде. А что сказала дежурная?

— Я только спросил ее о Руденко. Я не мог рисковать: ведь Гарри и Джиримонте будут расспрашивать ее о Лейн Барбер.

Фаулер вздохнул.

— Вы правы. Ну и что, сказала она вам, где найти Руденко?

Гаррет покачал головой.

— Я думаю, она знает, но не говорит.

— Не говорит?! — Фаулер остановился и повернулся. — И вы не нажали на нее?

Он вспомнил, что чуть не случилось с ним во время разговора.

— Нет.

— Боже! Да как же вы собираетесь узнавать что-нибудь? Это чудовище убивает людей, вас обвиняют, а вы спокойно уходите от источника сведений!

Почему он так рассердился?

— Эй! Спокойней! Вы говорите так, будто обвиняют вас.

— А вы слишком спокойны! — выпалил Фаулер. Глаза его сузились. — Вы хотите найти ее? Неужели вам все равно, что она посадит вас на скамью подсудимых и, может, даже повесит?

— В этом штате пользуются ядовитым газом. — Единственный правильный способ убить его — повесить, чтобы при этом сломалась шея.

Фаулер поднял руки, будто собирался схватить его за горло, но, не коснувшись Гаррета, он остановился, мигнул и попятился.

— Боже! Простите. Не знаю, что за дьявол овладел мной. Я отождествил себя с вами, вероятно… как я поступаю со своими персонажами. Простите.

Гаррет рассматривал его.

— Ничего. Дежурная сказала мне, что Руденко приходит по вечерам. Я собираюсь подстеречь ее. Вы, должно быть, умираете с голоду. Давайте поедим чего-нибудь и поедем на Брайант-стрит, чтобы быть там раньше Гарри.

8

Гарри и Джиримонте появились в отделе после пяти. Гарри направился к кофейнику. Джиримонте села на свое место, положила ноги на стол и закурила сигару. Пуская дым, она разглядывала Гаррета и Фаулера, которые сидели за столом Гарри с делами Моссмана и Адейра.

— Вы двое не выглядите довольными. Где вы были весь день?

— Выслеживали мои кошмары, — ответил Гаррет. Справедливо, если вспомнить инцидент с дежурной.

— Посещали «Варвары сегодня» и подобные места?

Гаррет отхлебнул чай. Когда они с Гарри играют в плохого полицейского — хорошего полицейского, ей очень удается роль плохого. В словах ее звучало обвинение.

— Что, опять кого-то убили сегодня?

Она выпустила дым.

— Нервничаете, Микаэлян. Но вы не ответили на вопрос.

— Ага! Это допрос?

Фаулер захлопнул дело Адейра.

— Что за детство? Я отвечу на ваш вопрос. Да, мы побывали в этом клубе, и в этом переулке, и в баре Джека Тара, на Фэрмонт, и еще в полдесятке мест, связанных с этим делом. Выпили кофе на площади Джирарделли и навестили книжный магазин, где я купил кое-что в подарок. — Он взял со стола три книги.

Фаулер заметил магазин «Бук Циркус», когда они обходили квартал, чтобы вернуться к машине, и затащил туда Гаррета.

— Назовите это профессиональным любопытством или тщеславием. — Он улыбнулся Гаррету. — Мне хочется посмотреть, какие из моих книг у них есть.

Войдя и оглядываясь, Гаррет подумал, что вряд ли они это узнают. Магазин занимал три дома, соединенные дверями, пробитыми через общие стены. Все пространство заполняли книжные полки от пола до потолка, даже в проходах, на лестницах и под окнами. В центре большого помещения стояли заваленные книгами столы и вращающиеся стеллажи. От огромного количества книг у Гаррета закружилась голова.

Они осматривались, думая, с чего начать. Подошел продавец.

— Вы ищете что-нибудь особое?

— Книги Грэма Фаулера, — сказал Фаулер.

Продавец кивнул.

— Это тайны и триллеры. Вверх по лестнице и последняя дверь направо. В той же комнате книги в мягких переплетах. Если вы собираете Фаулера, взгляните на английские издания. Его романы ужасов у нас никогда не печатались. Пройдите в дверь налево, через комнату, через следующую дверь и вверх по лестнице. Первая дверь.

Они побывали в обеих комнатах. Рассматривая английские издания, Фаулер сморщился.

— Боже, да у них все есть. Врачи хоронят свои ошибки, юристы спорят о них, политики их отрицают, но грехи юности писателя вечно преследуют его на книжных полках.

Гаррет просмотрел названия. Одни, как «Игры в тени» и «Гамбит Винтера» звучали типично для шпионских триллеров, в других можно было угадать романы ужасов: «Ночная клятва», «Волчья луна», «Голые кости».

— А что это за грехи?

— Думаете, я настолько рехнулся, чтобы сказать вам?

Гаррет протянул руку к книге под названием «Кровавый лабиринт».

Фаулер удержал его руку.

— Думаете, зря американские издатели не покупали мои ужасы? Если хотите мою книгу, позвольте я сам выберу.

Теперь Джиримонте протянула длинную руку к книгам, отобранным Фаулером.

— «Человек, путешествовавший с убийством». «Хорошее место для смерти». «Дикость воров». Последнюю я читала, и еще кое-что. Неплохо, хотя вас явно тянет к высоким длинноногим женщинам. — Она взглянула на ярлычок, который прилепили в кассе на книги. — «Бук Циркус», Юнион-стрит. Стряхнула пепел с сигары. — Довольно далеко. Возвращаясь с Северного Берега, удобнее побывать в «Огнях Города».

Гаррет заметил, что Гарри с самого появления ничего не говорил, только налил себе кофе без сахара и молока, подошел и молча пил его, прислушиваясь. У Гаррета свело внутренности. Он по пальцам мог перечислить случаи, когда Гарри пил черный кофе.

Гаррет оглянулся на Гарри.

С непроницаемым выражением Гарри сказал:

— Но Юнион-стрит рядом с фондом Фило.

Комок внутри стал больше.

— С каким фондом? — спросил Фаулер.

— С фондом Фило, где вы побывали сегодня под вымышленными именами и расспрашивали о дочери подруги Холла и о работнице, которая умерла несколько лет назад.

— Правда?

Гаррет мигнул. Заткнитесь, Фаулер; вы только ухудшаете положение!

— Кончайте! — Джиримонте с громом пистолетного выстрела ударила книгами о стол; на звук обернулись все детективы, а Серрато выглянул из своего кабинета. — Когда мы там были, вошла секретарша и спросила, не ушел ли еще человек, ремонтирующий копировальную технику. Дежурная ничего о таком не знала. Секретарша описала его: высокий хорошо одетый англичанин, сказала она, и дежурная сказала:

— Я его помню, но он не ремонтирует копировальные машины. Где вы его видели? Я ему сказала, что Коринна Барлоу умерла, и он вышел из здания… но потом вернулся и сказал тощему светловолосому парню в защитных очках, что у того машина скользит вниз по холму. — Итак, тощий светловолосый парень в защитных очках и высокий англичанин. — Джиримонте смотрела на Гаррета. Его окружал запах ее сигары.

— Такананда! — Голос Серрато хлестнул, словно бич. — Все четверо в мой кабинет!

Они шли под взглядами всего отдела. Гаррет держался прямо, высоко подняв подбородок.

Когда дверь за ними закрылась, Серрато показал на стулья, сам сел на край стола и сузившимися глазами осмотрел их одного за другим.

— Ну, ладно, Такананда, рассказывайте.

Гарри прикончил кофе и поставил чашку на стол. Лишенным выражения голосом он сказал:

— Мы просматривали адресную книгу Холла в поисках адресов его знакомых. Там был записан номер фонда Фило. Оказалось, он был президентом филиала этого фонда.

— О секретарше и ремонтнике копировальной техники я уже слышал. Что еще?

— Поскольку ситуация показалась нам подозрительной, мы с инспектором Джиримонте принялись опрашивать всех служащих в здании. По их словам, пока «ремонтник» осматривал машины, он разговаривал, задавал вопросы о своей «подруге», высокой рыжеволосой женщине по имени Барбер.

— Что делал в это время второй?

— Отвлекал дежурную разговорами о дочери важной шишки фонда из Женевы, чтобы дежурная не заметила, что англичанин не вышел из здания, — сказала Джиримонте. — Мы решили, что вопросы задавал англичанин потому, — она кивнула в сторону Фаулера и Гаррета, — что на выбор с кем из них будут говорить охотнее?

Гаррет прикусил губу. Если повезет, они так и не догадаются, что вопросы Фаулера о Лейн не имеют значения, а вот его вопросы об Ирине имеют.

Серрато встал и прошел к своему стулу. Сев, он наклонился вперед.

— Вам понравилось играть в детектива, мистер Фаулер?

Фаулер холодно взглянул на него.

— Предположим, я не признаю, что был там.

— Мы пригласим дежурную, чтобы она взглянула на вас.

Фаулер нахмурился.

— Лейтенант, не вижу, что предосудительного мы сделали. Просто помогали…

— Помогали. — Серрато еще больше наклонился вперед. — Когда ваш статус изменился от наблюдателя в следователи?

Фаулер напрягся.

— И как это вы не видите ничего предосудительного в помощи человеку, который связан с тремя убийствами, который ведет недозволенное расследование, пытаясь сохранить его в тайне?

Фаулер смотрел на стену за Серрато.

Лейтенант снова сел прямо.

— Итак… я надеюсь, вы узнали все необходимое для своей книги, потому что… — голос его стал ледяным, — этот маленький розыгрыш стоил вам всех привилегий в этом отделе.

Фаулер сжал губы.

— Сомневаюсь, чтобы вы говорили от всего отдела, лейтенант. Я поговорю об этом с вашими начальниками.

— Прекрасно. Поговорите. — Серрато улыбнулся. — А я расскажу им, как вы проводили расследование и пользовались нашим гостеприимством.

Гнев в глазах Фаулера погас.

— Нет. В этом… не будет необходимости. — Взглянув на Гаррета, он сморщился. — Простите. Хорошая была попытка. Надеюсь, вы на меня не злитесь, лейтенант. — Он протянул над столом руку.

Лейтенант не заметил ее.

— До свидания, мистер Фаулер.

Фаулер пожал плечами.

— До свидания, лейтенант.

Когда дверь за писателем закрылась, Серрато повернулся к Гаррету. На лице его было мрачное выражение.

Гаррет и так сидел, выпрямившись, как доска. Ему трудно стало дышать. Воздух, насыщенный запахом крови и сигарным дымом, душил его. Но по крайней мере страх не давал ему ощущать голод: страх не перед словами Серрато, а перед тем, что думает и видит Гарри. Его прежний партнер не сумел за непроницаемым выражением скрыть боль и гнев. И Гаррету нечего сказать в свою защиту. Он нарушил свое обещание. Он солгал утром относительно своих планов на день. Лгал и только что. Промолчал, где они были с Фаулером. Хуже того, он солгал Гарри.

Сегодня «Ай Кинг» не попал в цель. Опасность грозила не лично ему, а его отношениям с людьми, которые ему дороги. Он уничтожает доверие, разрушает последние нити дружбы. Смех Лейн прозвучал в его сознании. Этот твой драгоценный мост не сгорит, любимый. Я думаю, ты его просто взорвешь.

— Я вас предупреждал, Микаэлян, — сказал Серрато.

Гаррет не поднимал глаз.

— Да, сэр.

— Снимите эти проклятые очки! Я устал смотреть на свое отражение, когда говорю с вами.

Гаррет медленно снял очки. Ему в глаза ударил свет. Он мигнул. Логика говорила, что очки не уменьшают тяжесть дня. Но он ничего не мог поделать. Стиснул зубы.

— И смотрите на меня. Я хочу видеть ваши глаза.

Гаррет уставился в точку за ухом лейтенанта. Не имеет смысла гипнотизировать лейтенанта, если два свидетеля будут удивляться внезапному изменению его отношения.

Серрато наклонился вперед, облокотившись на стол. В голосе его звенела сталь.

— А теперь говорите. Объясняйтесь. Скажите, почему мне нельзя считать вас подозреваемым в убийствах и арестовать.

Жжение в горле мешало Гаррету говорить, особенно спокойно.

— Потому что у вас нет никаких доказательств, нет свидетелей, даже косвенных улик, которые связали бы меня с тремя убийствами. Больше того, убийца работал неуклюже. Если бы я смог так незаметно проникнуть в дом Холла, разве я бы оставил следы пыток? Разве стал бы убивать людей в обстоятельствах, которые заставят заподозрить меня?

Даже Джиримонте не опровергнет это.

Серрато поджал губы.

— Итак… возникает вопрос, что нам с вами делать. Вздор насчет Одинокого Волка Микаэляна кончен! Прекращен! Отменен! — Он подчеркивал свои слова взмахами руки. — Я не могу отослать вас назад в Канзас — даже если бы вы согласились. Если неопровержимых улик и нет, то слишком много обстоятельств заставляют насторожиться.

— Я не уеду. Пока все не прояснится. — Гаррет сгибал и разгибал дужки очков.

Джиримонте погасила сигару в большой пепельнице на столе лейтенанта.

— Если бы вы на самом деле хотели распутать это дело, вы бы работали с нами, поделились бы с нами всеми сведениями, а не скрывали их от нас.

Как ответить без дальнейшей лжи? Он снова надел очки.

— Мне нечего вам сказать. — Так, чтобы не выдать себя.

Она фыркнула.

— То есть вы ничего не хотите сказать. Умалчивание и полуправда хорошая стратегия… не вполне ложь и в то же время позволяет избежать правду. Вы отлично ими пользуетесь, у вас большая практика, вы ими пользовались всю жизнь, не правда ли? Точно как моя сестра.

Грудь ему сжало.

— Ваша сестра?

— Она была похожа на вас. Поэтому я вас и распознала. Эти хитрости мне знакомы. Особенно с едой.

Воздух в груди Гаррета окаменел. Она его разоблачила.

— Что значит распознали? — спросил лейтенант.

Бежать невозможно. Некуда. «Ай Кинг» предупреждал, что выхода нет. Гаррет напрягся.

Джиримонте покачала головой.

— Это личное, к нашему случаю не имеет отношения. Но рано или поздно я расскажу, Микаэлян. Эту проблему нужно решить.

Облегчение, которое он почувствовал, услышав первую часть ее ответа Серрато, исчезло, сменилось холодом. Она говорила о сестре в прошедшем времени. Неужели бабушка Дойл ошиблась в цвете глаз смертельно опасной для него женщины?

Джиримонте закурила другую сигару.

— Простите за отвлечение, лейтенант. Вы гадаете, что делать с Микаэляном. Почему бы не назвать его ключевым свидетелем? — Она пустила в сторону Гаррета струю дыма. — Это дает нам законное основание держать его под наблюдением на коротком поводке… и никакой адвокат не докажет, что мы нарушаем его гражданские права.

Брови Серрато взлетели.

— Мысль, достойная будущего шефа. — Он откинулся и сплел пальцы за головой. — Ну, ладно, вы ключевой свидетель, Микаэлян. Есть возражения?

— Разве что-нибудь изменится, если они у меня есть? — горько спросил Гаррет.

— Конечно. Если предпочитаете, чтобы я подыскал обвинение и засадил вас, я пойду вам навстречу. — Когда Гаррет на это ничего не ответил, лейтенант повернулся к Гарри. — Он и так ваш гость, Такананда? Согласны держать его на поводке? Поводок должен быть коротким. Не хочу, чтобы он исчезал из поля вашего зрения.

Гарри пожевал нижнюю губу. Гаррет ждал, что он ответит, что не желает больше иметь ничего общего со своим бывшим партнером. Сейчас, должно быть, он горько сожалеет, что пригласил Гаррета из Канзаса. Но через мгновение Гарри плоским голосом ответил:

— Рассчитывайте на это, сэр. Пока дело не будет кончено, нас будто наручниками скуют.

9

По молчаливому соглашению Гарри и Гаррет вошли в дом, обмениваясь остротами… хотя всю дорогу ехали в напряженном молчании. Но усилия их были потрачены зря. Напряженность лица Лин подсказала Гаррету, что она что-то заподозрила.

Но она не сделала попытки завести разговор, только крепко обняла их обоих и сказала:

— Ваш чай в гостиной. Не вздумайте помогать мне. Садитесь и отдыхайте.

Они молча сели и взяли чашки. Гаррет подумал, что у Лин тоже был тяжелый день. Она забыла добавить в его чай ром, хотя чай Гарри пах ромом. Впрочем, это не имеет значения. По крайней мере теперь он может на самом деле пить чай. Теплый напиток облегчил ощущение голода, хотя и не прогнал его окончательно.

Лин появилась через пять минут.

— Обед готов. Но, Гаррет, дорогой, я надеюсь, ты не возражаешь. Я накрыла тебе на кухне. Мне нужно поговорить с мужем наедине.

Прекрасно. Только запах креветок с рисом, стоявший в кухне, заставил его разрываться между желанием поесть и тошнотой при мысли о том, что будет в его желудком. Но и желание, и тошнота сразу исчезли, как только он увидел, что Лин приготовила ему на столе. Всего лишь его термос и высокий оловянный стакан. И записку.

«Нет смысла готовить для тебя, чтобы ты только ковырялся в тарелке. Ешь то, что хочешь».

Он тяжело опустился на стул. Лин много записок написала ему, но никогда не писала так резко.

Он наполнил стакан из термоса и сидел, попивая кровь, но она казалась невкусной, мертвой. Лин устала от того, что он пренебрегает ее кухней. Гарри больше не верит ему и вместе с Серрато считает, что он убил Холла, Маруску и Графа. Его мост действительно взорван. От него ничего не осталось.

Но были и другие мосты. Он вспомнил текст предсмертной записки Кристофера Строды.

«Я СОБИРАЮСЬ ПРЫГНУТЬ С МОСТА ЗОЛОТЫХ ВОРОТ. ЕСЛИ МОЕ ТЕЛО БУДЕТ НАЙДЕНО, КРЕМИРУЙТЕ ЕГО И РАЗВЕЙТЕ ПЕПЕЛ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОТ МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ. МАМА, ПАПА, ПРОСТИТЕ, ЧТО ТАК ПОСТУПАЮ С ВАМИ. Я ЗНАЮ, ВАМ БУДЕТ БОЛЬНО. ЭТО ИСПОРТИТ ВАМ РОЖДЕСТВО… НО Я НЕ МОГУ ВЫДЕРЖАТЬ ЕЩЕ ОДНУ СЕМЕЙНУЮ ВСТРЕЧУ… ВСЕ ЭТО ВЕСЕЛЬЕ И БЛИЗОСТЬ… И ПИЩУ. ТО, ЧТО Я ДЕЛАЮ, НЕ ВАША ВИНА. И НИЧЬЯ, ДАЖЕ НЕ МЕЛИССЫ. ОН ТОЛЬКО ХОТЕЛА СПАСТИ МНЕ ЖИЗНЬ. НО ПРИВЕЛА МЕНА НА ТУ СТОРОНУ ПРОПАСТИ ОТ ВСЕХ, КОГО Я ЛЮБЛЮ, И ПУТИ НАЗАД НЕТ. А Я НЕ МОГУ ВЫНЕСТИ ОДИНОЧЕСТВА. ПРОЩАЙТЕ».

Гаррет взболтал кровь в стакане. Может, Строда прав. Даже Лейн страшилась одиночества. Сколько вампиров втайне приветствуют кол, даже если корчатся от боли? Сколько, подобно Строде, покончили самоубийством? В смерти Боденхаузена ничто не свидетельствовало, что это не несчастный случай. А вот Коринна Барлоу… Случайно ли она свернула на полосу встречного движения, подвела ли ее привычка к левостороннему движению или это был сознательный акт самоуничтожения?

Лин хлопнула дверью столовой и бросила тарелки в раковину.

— Этот человек! Ему явно плохо, но он ничего мне не говорит и не слушает, что я говорю.

Гаррет застыл. Она попросит его объяснить, что происходит?

— Нет, у тебя я не стану допытываться. Я уверена, что это только ухудшит ситуацию.

Он вздрогнул, глядя на нее.

Она улыбнулась и потрепала его по руке.

— Не бойся. Я не читаю мысли. У тебя все на лице написано. — Она повернулась к раковине и пустила воду. — Конечно, если захочешь с кем-нибудь поговорить, я всегда здесь.

— Я знаю. Спасибо. — Она так хочет помочь, но не понимает, что проблема превышает ее возможности. Он сменил тему. — Гарри показал тебе книгу, которую дал ему Фаулер?

— Да. Об этом он разговаривает. У тебя тоже есть?

Он кивнул и изобразил зевок.

— Устал. Пора в постель. Передай Гарри от меня спокойной ночи.

У себя в комнате он заперся и лег с книгой Фаулера. Это поможет провести время, пока Гарри и Лин не лягут.

Помогло бы, если бы он был способен сосредоточиться. Но он не мог. Снова и снова звучали в его памяти слова Строды. Сколько бы раз Гаррет ни принимался читать, видел он только фигуру на мосту в пародии лебединого нырка. Через час он мог только сказать, что Фаулер весьма точно изобразил ограбление квартиры на втором этаже. Этот человек, очевидно, не раз занимался расследованиями.

Потом появился новый образ… женщина… высокая, рыжеволосая, очаровательная. По шее и рукам Гаррета побежали мурашки. Может, у Фаулера было другое представление, но Гаррет видел перед собой только Лейн.

От Лейн его мысли перешли к Ирине. Где она? Планирует новое убийство?

Послышался стук в дверь.

— Гаррет!

Голос Гарри. Гаррет медленно встал и открыл дверь. Что теперь? Он никогда не видел Гарри в таком замешательстве.

— Что… — начал он и неожиданно замолчал.

Один взгляд на Гарри ответил ему на вопрос. Гарри держал ключ. Он сказал:

— Я… я хотел спросить, не нужно ли тебе в туалет… потому что… черт возьми, Гаррет, прости, но я собираюсь запереть тебя.

Вот до чего дошло его недоверие. Гаррет тупо смотрел на бездонную, без единого моста пропасть между ними. Он удивился своему небрежному тону:

— Понимаю. Давай. До утра.

И закрыл дверь.

Щелкнул замок.

Звук, как ножом, разрубил его самообладание. Гаррет швырнул книгу через комнату и ударил кулаком по столу. Кошелек с мелочью подпрыгнул. Ирина, сука, будь проклята! Будь проклята!

Если у него и были какие-то сомнения относительно планов на ночь, то теперь они исчезли. К дьяволу предупреждение «Ай Кинг» и бабушки. Он должен найти Ирину, и для собственного удовлетворения, и чтобы предотвратить новое убийство. Даже если для него это означает смерть. Лучше это, чем четвертая невинная жертва. Сегодня смерть казалась ему совсем не страшной.

10

На Юнион-стрит было такое движение, что Гаррет решил: пользоваться передней дверью фонда Фило рискованно. Кто-нибудь может его увидеть. Но еще утром он заметил заднюю дверь, выходящую в переулок. Теперь он снова отыскал ее и, предварительно надев перчатки, которые лежали в кармане спортивного костюма, прошел сквозь дверь в здание.

Этим входом, очевидно, пользовались редко. Он уловил только слабый человеческий запах в пыльном воздухе подвала. Картотечные шкафы и открытые полки, уставленные книгами, занимали внешнюю стену длинной узкой комнаты, которая оканчивалась лестницей. В противоположной стене дверь вела в котельную.

За ней еще одна дверь. Она закрыта. Гаррет обнаружил это, пытаясь повернуть ручку. Пройдя сквозь дверь, он оказался в темноте, такой полной, что даже его зрение вампира не могло ему помочь. Но он чувствовал, что находится в обширном помещении, и воздух здесь сухой и застоявшийся. На ощупь он нашел на стене выключатель и повернул его. Брови его поднялись. Большое помещение, занимавшее почти половину этажа здания, оказалось бомбоубежищем, снабженным не только десятком коек и большим запасом продовольствия, достаточным, чтобы прокормить десять человек многие месяцы. Тут оказался и коротковолновой радиоприемник и холодильники с газовым мотором, явно предназначенные для сохранения большого количества крови. Даже сейчас в холодильнике лежали пластиковые пакеты с кровью.

Гаррет подумал, что Фило готов выдержать даже ядерное нападение. Если только не окажется в эпицентре. Но неужели это только на будущее? Оглядывая комнату, он решил, что это идеальное укрытие.

Быстрый осмотр коек и несвежий воздух подсказали ему, что тут давно никого не было. Ни следа пота или духов, ни следа того мускусного запаха, который он помнил по спальне на чердаке дома Холла.

С разочарованным выражением он выключил свет и снова прошел сквозь дверь.

Из подвала лестница вела в прихожую. Приоткрыв дверь и убедившись, что его никто не видит, Гаррет проскользнул в прихожую и стоял, прижавшись к стене, прислушиваясь и принюхиваясь. До него донеслись голоса и смех. Наверху по крайней мере двое, но сильного запаха крови нет. Вряд ли там есть еще кто-то.

Но все же он продолжал двигаться бесшумно. За комнатой дежурной располагался большой, хорошо обставленный кабинет. Кабинет Холла. Гаррет лишь мельком оглядел его и двинулся дальше. Поскольку Холл не появлялся здесь после отъезда Ирины из его дома, в кабинете не может быть ее нового адреса. В глубине дома кухня, слегка переделанная в комнату отдыха персонала. К ней примыкает кабинет с несколькими столами и картотечными шкафами. С ним соединяется еще один кабинет, меньший, чем у Холла, но более роскошно обставленный. На аккуратном столе фотография женщины с двумя детьми между вазой с тюльпанами, ящиком с карточками, как в библиотечном каталоге, и календарем с записями о деловых встречах. Секретарша Холла. Гаррет надеялся, что так. Если Ирина и сказала кому-то, где ее можно найти, то, конечно, секретарше Холла.

Сев за стол, Гаррет взялся за ящик с карточками. Шанс невелик. Но… может, ему повезет.

Он начал перелистывать карточки на букву Р. Ра, Ре, Ру… Руденко. Но на карточке значилась Наталья Руденко из фонда Фило в Женеве, Швейцария. Несомненно, «мать» Ирины. Он посмотрел на календарь с записями. Может, там записан номер.

Гаррет подтащил к себе календарь и перелистнул странички. Среда. Неужели только позавчера обнаружили тело Холла? Ему казалось, что прошла уже вечность.

На странице почти ничего не записано: несколько записей о деловых встречах, сделанных аккуратным четким почерком и перечеркнутых более неуверенной рукой. Но на полях, внизу страницы записан телефонный номер, с запиской, сделанной той же неуверенной рукой и сплошь зачеркнутой. Оставалось что-то вроде «Рейджер».

Гаррет смотрел на номер, прикусив нижнюю губу. То ли, что ему нужно? Он всмотрелся в зачеркнутое слово, но не мог разобрать его. Перевернул страницу, но видны были только линии, которыми зачеркнули слово.

Надпись из двух слов, решил он, снова вернув страничку среды и изучая ее. Начинается как будто с Ш, где-то посредине похоже на прописное П, потом строчное л. Гаррет сосредоточенно думал. Ш… П… л…

Что-то щелкнуло в голове. Он улыбнулся. «Шератон Палас»?

Чем больше он рассматривал запись, тем логичней казалась разгадка. «Шератон Палас» — старый отель, переживший землетрясение 1906 года. Если Ирина давно бывает в Сан-Франциско, это единственное место, которое она помнит из прошлого. А Рейджер, возможно, фамилия, под которой она записалась.

Он огляделся в поисках телефонной книги. Один взгляд на ее страницы должен подтвердить, что это номер отеля.

— Справочник, вероятно, в нижнем правом ящике стола, — прозвучал за ним женский голос.

Гаррет оглянулся в панике, в кровь его хлынул поток адреналина. Как кто-то смог незаметно войти? Он не слышал ничего, не чувствовал никакого запаха.

Но теперь он ощутил запах… сладковатый запах мускуса. И увидел легкую фигуру у закрытой двери в прихожую.

Он смотрел, затаив дыхание. Встретив ее где-нибудь в другом месте, он принял бы ее за шестнадцати-семнадцатилетнюю девушку, особенно в джинсах, модных сапожках и в большом не по размеру свитере. Лейн описывала ее изящной, как дрезденская статуэтка, но в этой маленькой плоскогрудой фигурке с коротко, по-мальчишески остриженных волосах над лицом со славянскими широкими скулами скорее что-то эльфийское. Однако в ее слегка раскосых глазах нет ничего эльфийского… ничего детского. Темнота лишила их цвета, но не выражения; они смотрели на него холодно, оценивающе, подмечая малейшее движение.

И ничего эльфийского не было в направленной на него «беретте».

— Вы Гаррет Микаэлян, я думаю.

Гаррет не мог определить ее акцент. Вероятно, восточноевропейский, но сглаженный.

— А вы Ирина Руденко.

— Конечно. Я вижу, вы смотрите на мою игрушку. — Она помахала револьвером. — Нравится?

— Интересно, что вы собираетесь с ней делать? — Она должна знать, что пули ему не повредят.

— Может быть, застрелить вас, — ответила Ирина. — Заряжено пулями из эбенового дерева.

Снова прилив адреналина. Эбеновое дерево! Маленькие куски деревянного кола пробьют его под действием пороха.

— Вы убьете одного из вашего племени?

Глупый вопрос, — услышал он внутренний голос. Конечно, убьет. Уже убивала.

— Почему нет? Вы ведь это делаете.

Адреналин превратился в лед. Она знает о Лейн? Он оценивал расстояние между своим стулом и дальним углом стола.

Пистолет слегка повернулся из стороны в сторону, будто сказал: нет.

— Глупо. Я научилась стрелять еще до того, как появилась нарезка. И даже тогда я могла попасть в муху на лошади.

От этого сухого заявления стало еще холодней. Гаррет пытался подавить приступ паники, найти способ защиты, спасения.

— Но я предпочитаю не стрелять. Лучше, чтобы было похоже на несчастный случай, а не на еще одно убийство. — Она отошла от двери. — Пойдем?

Он старался соображать. Броситься на нее, когда будет проходить мимо? Нет, она держится в стороне.

— Если хотите меня убить, убивайте здесь.

— Как хотите, — спокойно ответила она. — Только я должна быть уверена, что ваше тело не будет найдено. — Ее палец застыл на курке.

Логика отказала, но подействовало отчаяние. Он швырнул на нее календарь с записями и бросился за ним, пытаясь схватить пистолет. Но она быстро отступила. Руки его схватили только воздух.

Краем глаза он уловил какое-то движение. Он только успел узнать рукоять пистолета, как в голове его разорвалась боль.

Он тяжело ударился о пол.

С далекого расстояния Ирина насмешливо сказала:

— Спасибо.

Он смутно чувствовал, что она склоняется к нему. Одна рука держала его за затылок, другая — за подбородок. Гаррета охватил ужас. Она собирается сломать ему шею!

Он старался откатиться, схватить ее за запястья, вырваться, но тело не слушалось его. Она ногой прижала его левую руку к полу.

— Я часто думала о жизни после смерти, — сказала Ирина. Хватка ее стала крепче. — Обычно я надеюсь, что она не существует. Слишком много душ я не хотела бы встретить вновь. Но ради вас я на нее надеюсь: пусть ваши жертвы встретятся с вами.

Сквозь ужас и боль он уловил одно слово «жертвы». Жертвы? Кто еще, кроме Лейн? Он старался заговорить, прежде чем она сделает роковой рывок.

— Какие… жертвы?

— Леонард Халл и этот мужчина-проститутка, конечно.

Смятение охватило его сквозь туман в голове. О Лейн она не знает! Тогда зачем она убила этих троих? Но она обвиняет его в этих убийствах. И об одной жертве она не упомянула. Неужели ничего не знает о Графе?

Он пытался вырвать прижатую руку.

— Я не убивал никого из них. И Графа Дракулу тоже!

Хватка стала еще теснее.

— Дракулу? О ком это вы говорите?

Слишком поздно понял он, какими нелепыми могли показаться его слова. Он торопливо заговорил сквозь зубы, потому что не мог открыть рот:

— Сосед Рики по комнате. Мы нашли его тело в тот же день, что и тело Холла. Он называл себя Граф Дракула и вел себя, как вампир из кино. Кто-то пробил ему сердце деревянным колом.

У нее перехватило дыхание.

— Святая богородица! И вы говорите, что это не вы?

— Не я.

Она отпустила его голову, но вместо этого схватила за плечи и ударила о пол.

— Тогда почему вы здесь, Гаррет? — негромко спросила она. Глаза ее, ставшие рубиново-красными, смотрели прямо на него. — Вы ведь и меня хотите убить?

Он закрыл глаза, чтобы подавить страх. Он не смеет сдаваться. Что если она спросит о Лейн?

Она прошептала:

— Гаррет, смотрите на меня.

Нет! — подумал он.

— Вы говорите, что не убивали Леонарда и остальных, но как я могу быть уверена? — Голос ее звучал ласково. — Посмотрите на меня, Гаррет. Это единственный способ убедиться. Только один способ. Вы ведь знаете это. Смотрите на меня.

Голос ее притягивал. Лейн тоже была способна на это, вспомнил он. Когда он лежал на дороге, пронзенный стрелой, ее голос почти заставил его повернуться, чтобы она могла сделать второй, роковой выстрел. Он понимал, что у Ирины даже больше силы и опыта.

— Смотрите на меня.

Шепот пробивался сквозь боль и туман в голове.

— Смотрите на меня.

Шепот захватил его. Медленно, непреодолимо поднимался подбородок. Глаза открылись.

Глаза Ирины заполнили все поле зрения, ничего не осталось, кроме их рубиновой глубины. Он едва слышал ее голос, далекий и одобрительный.

— Так-то лучше. Теперь — вы убили Леонарда и остальных?

— Нет.

Она отвернулась и прошла по комнате, захватив, как в молитве, подбородок руками.

Освобожденный, Гаррет с трудом сел, спиной прижимаясь к столу.

— Я… я думал, вы их убили. Только другой вампир мог одолеть Маруску в ту ночь.

Ирина оглянулась.

— Уходите. Уезжайте из города и возвращайтесь домой, в прерии, там вы будете в безопасности.

Он помигал и сел прямее. От движений начала болеть голова. Он не обращал на это внимания.

— Не могу. Здесь где-то на свободе бродит убийца, он убивает людей и подставляет меня. Я должен узнать, кто это.

Рот Ирины сжался.

— Что вы за глупый ребенок! Вы не понимаете, с чем имеете дело. Возвращайтесь домой и пусть разбираются те, что поопытней.

Он смотрел на нее.

— Поэтому вы так срочно пытались разыскать Лейн?

Она колебалась. Прежде чем ответить, вернулась и взяла его за руку. Подняв его на ноги, сказала:

— Будьте разумны. Уходите. Вы дитя крайностей Мейды. Не становитесь и их жертвой.

Что-то в нем восставало против такого обращения. Будто он капризный ребенок. Ведь сама она выглядит как ребенок. Но это раздражение исчезло при ужасной мысли. В доме Холла он думал, не может ли в это быть вовлечен еще один вампир. Что если так? Старый, опытный, может быть, тронувшийся. Это объясняет тревогу Ирины. Но только один вампир соответствует этим признакам. Лейн. Гаррет пытался дышать.

— Ирина, возможно…

Он запоздало понял, что говорит в воздух. В те несколько мгновений, что он сидел задумавшись, Ирина исчезла так же беззвучно, как появилась.

Он снова, дрожа, сел за стол. Лейн. Бабушка Дойл сказала, что в городе его ждет смерть. Может, Лейн, а не Ирина? Может, несмотря ни на что, она стоит за всем этим? Но если это так, если все его старания не удержали ее в могиле, кто сможет справиться с нею?

Часть пятая. КРОВНЫЕ СВЯЗИ

1

На этот раз проснуться и увидеть дневной свет было облегчением. Стук в дверь спас его от сна: он видел могилу Лейн, развороченную динамитом, на дне зияющей ямы сидел Кристофер Строда и махал рукой, приглашая Гаррета присоединиться к нему. Предсказание «Ай Кинга» на день тоже давало о чем подумать. Номер три. «Трудности в начале».

— Ожидается полный успех, который придет в результате настойчивости, — сказала Лин за завтраком. — Но нельзя действовать слишком поспешно и в одиночку: нужно найти помощников. Линия перемен в самом начале подчеркивает необходимость найти помощников, эта линия перемен производит гексаграмму номер восемь — «Держаться вместе». Ради удачи мы должны объединиться и помогать друг другу.

Гаррет вслед за Гарри прошел в лифт Дома Юстиции. Помощники. Конечно. Он сморщился. Кто? Снова объединиться с Фаулером трудно, даже если бы он захотел, а если все рассказать Гарри, только ухудшишь дело.

Когда они вошли в отдел, Джиримонте уже сидела за своим столом. Она с улыбкой подняла голову.

— Хорошие новости. Мы наконец идентифицировали Графа Дракулу. Кларенс Пармли, прежде проживал в Колумбии, штат Миссури. Сегодня утром его отпечатки поступили из ФБР. Он у них числится в делах. Арест в 1971 году за гражданское неповиновение — протестовал против участия США в войне во Вьетнаме. — Она затянулась сигарой. — Думаю, это в спокойные дни юности, прежде чем он стал вампиром.

В дверях своего кабинета появился Серрато.

— Брифинг. Начнем, ребята. Плохие новости, Гарри. Только что позвонил лейтенант Фогельсон из отдела грабежей. Прошлой ночью был взлом в здании фонда Фило. Техник из банка крови в больнице с сотрясением мозга, все картотечные шкафы выпотрошены. Другой техник, женщина, краем глаза видевшая взломщика, описывает его как светловолосого человека с чулком на голове.

Гаррета охватило отчаяние.

— Это не может быть Гаррет, — заявил Гарри. — Я закрыл его дверь снаружи.

— А окна у вас зарешечены? — спросила Джиримонте.

Серрато сказал:

— Так или иначе скоро что-нибудь определенное узнаем. Техник скоро придет на опознание. Вы не задержитесь ненадолго, Микаэлян, вместо того чтобы уходить с Таканандой и Джиримонте?

Гарри сжал зубы.

Но Гаррет заставил себя равнодушно пожать плечами.

— Конечно.

Он сел в кресло и закрыл глаза. Взлом. Произошел после того, как он ушел. Но кто? Лейн? Она и раньше выдавала себя за мужчину. Он вспомнил свой сон. Холодок пробежал по спине. Цвет волос — краска или парик.

Она следила за ним? Должно быть. Должно быть, давно уже следит. Слишком много совпадений. Убийство Маруски сразу после разговора с ним, убийство Холла и вот этот взлом у Фило после его ухода.

После окончания брифинга Гарри и Джиримонте взяли свои плащи и направились к двери.

— Если нечем заняться, Микаэлян, — сказала Джиримонте, — почитайте книгу, которую дал мне Фаулер. Слева в верхнем ящике моего стола.

Знаешь, что сделай со своей книгой, милочка? — подумал Гаррет.

Минут через пятнадцать он тем не менее достал книгу. Больше делать все равно нечего. Все в отделе избегали его, будто он заразился СПИДом. Но сосредоточиться оказалось не легче, чем накануне вечером. Мыслями он все время возвращался к взлому и Лейн, и даже появившаяся в книге высокая очаровательная брюнетка, напоминавшая Гаррету Лейн, не помогла ему отвлечься. Он постучал по книге пальцами. Как она может быть жива? Как?

Серрато постучал ему по плечу.

— Пошли. Свидетельница из фонда Фило в отделе грабежей.

Гаррет раньше несколько раз участвовал в опознаниях. И говорил себе, что поскольку он не тот человек, которого видела женщина-техник, опознание не имеет значения. Но когда его с четырьмя другими худыми светловолосыми офицерами затолкали в хорошо освещенный бокс, он подумал, что ведь женщина могла видеть то, что навязала ей своей гипнотической силой Лейн. Он закусил губу. Это и может послужить доказательством, которым Лейн погубит его раз и навсегда.

— Лицом вперед, — послышался голос из громкоговорителя над головой.

Гаррет прижался спиной к стене с разметкой высоты.

— Номер три, снимите очки.

Он медленно послушался и стоял в ярком свете, который не давал ему увидеть тех, кто сидел за темным стеклом.

Прошла целая вечность. Волосы на теле Гаррета встали дыбом, холод пробрал его до костей. На него давили запахи крови, крема после бритья, сигаретного дыма, они усиливались от тесноты бокса.

— Все, — послышался голос из громкоговорителя.

Гаррет надел очки, все вышли.

К удивлению Гаррета, ждал его только Серрато. Улыбаясь, лейтенант хлопнул его по спине.

— Поздравляю: у вас слишком маленький рост.

Но Гаррет не испытывал облегчения. С него подозрение может быть снято, но высокий грабитель не исключает присутствия Лейн.

2

Но снятие с него подозрений во взломе не изменило атмосферы отдела. Все вели себя так, будто он стал невидимкой. Он вернулся к книге и размышлениям. Если в фонде побывала Лейн, почему она упустила прекрасную возможность завершить ложное обвинение? Может, с надеждой подумал он, и не она во всем виновата. Взлом может быть совсем не связан с делом. Просто какой-то наркоман, знающий, что тут медицинское учреждение, понадеялся найти наркотики.

В картотечных шкафах? — подумал он насмешливо.

Вопросы без ответов. Гаррет старался на время забыть о них и сосредоточиться на чтении.

Но ему по-прежнему трудно было читать. Он вспомнил замечание миссис Строды, что герои Фаулера обращаются с людьми, как с легко заменимыми инструментами. Главный герой бессердечно использовал нескольких коллег и друзей, а потом избавился от них. Гаррет почти жалел, что высокая брюнетка, действовавшая против героя, не смогла убить его.

Чувство опасности оторвало его от книги. Осмотревшись, он не увидел ничего угрожающего, только Фей и Сентрелло вошли с ленчем в посуде для обедов на дом.

Ленч! Он вскочил на ноги. Из одной кастрюли донесся запах чеснока! Его охватила паника, воздух в легких окаменел. Удушье! Рванув воротник рубашки, стараясь вдохнуть, Гаррет бросился к двери и выскочил в коридор. Ему вслед что-то крикнули, но он продолжал бежать.

В коридоре тоже ощущался запах чеснока. Но сквозняк уносил его. Воздух теперь казался не камнем, а густым сиропом. Гаррет прислонился к стене, откинув голову, закрыв глаза, и сосредоточился на вытеснении сиропа из легких.

Рядом послышались шаги. Он открыл глаза и увидел, что из дверей отдела на него смотрят Серрато, Фей и Сентрелло. Другие люди в коридоре тоже смотрели на него.

— Микаэлян, что это вы делаете? — спросил Серрато.

Как ответить, не выдавая себя? Он как-то объяснял Мэгги свое состояние с кинотеатре.

— Простите. У меня иногда бывает клаустрофобия.

Серрато скептически приподнял бровь.

— Клаустрофобия? По мне, больше похоже на приступ паники. Давно у вас такие приступы? То же самое было в ресторане, когда ранили Гарри?

Фей и Сентрелло обменялись взглядами. Гаррет про себя застонал. Ужасно. Теперь они считают его психом.

— Нет, это что-то другое, — ответил он. — Реакция на подозрение в убийстве.

Серрато нахмурился.

— Не острите. Кончилось?

Искренняя тревога в его голосе рассеяла гнев Гаррета. Он вздохнул и кивнул.

— Пройдет, если я еще с минуту постою тут.

— Фей, Сентрелло, оставайтесь с ним.

Серрато повернулся и ушел в отдел.

В глазах Фея мелькнуло озорство. Угол его рта дрогнул.

— Приступ паники. Партнер, я знал, что мы уроды, но впервые вижу, чтобы при виде нас убегали из комнаты.

Гаррет умудрился слабо улыбнуться.

— Не вы, ваши булочки с чесноком. У меня чеснок вызывает дурные ассоциации.

Фей улыбнулся.

— Неужели? Ага! Еще один вампир.

Только улыбка детектива предотвратила новый приступ паники.

— Еще один вампир?

— Конечно. Ты и Кларенс «Граф Дракула» Пармли. Когда мы поехали по первому вызову в то утро, он встретил нас в коридоре и ни за что не хотел идти в квартиру. — Голос у Фея стал высоким и жеманным: — Там все пропахло. Я из-за чеснока чуть не умер. Я пришел в ярость: ведь Рики знает, что я не выношу чеснок, и готовит себе итальянскую пищу.

Гаррет ощутил вначале шок, потом облегчение. Чеснок! Значит, не Лейн.

Лицо Сентрелло расплылось в гримасе.

— Я ничего не чувствовал, но он клялся, что пахнет чесноком, и отказывался оставаться в квартире, даже когда убрали тело. Он настаивал на отеле, но только стал рассуждать, как доберется до отеля, и тут настал день. — Сентрелло покачал головой.

Фей засмеялся.

— К счастью, Фаулер знал, как обращаться с ним.

Гаррет вздрогнул.

— Фаулер?

— Да. Он был в отделе, когда поступил вызов, и попросился сопровождать нас. Ты бы его видел. Классная работа. С совершенно серьезным лицом он сказал Графу, что в книге Стокера Дракула выходит и днем, так что и другой вампир может это сделать, если наденет шляпу с полями и защитится от прямого солнечного света. Потом он свел Графа вниз, посадил в такси и отвез в отель «Вид на залив».

Фаулер? Гаррет нахмурился. Потом, когда Фей и Сентрелло говорили о поездке к Графу, Фаулер делал вид, что никогда…

— Можешь вернуться? — спросил Сентрелло.

С чесночными булочками? Гаррет внутренне вздрогнул и забыл о Фаулере. Но и здесь он не может стоять целый день.

— Если оставить дверь открытой, я посижу возле нее. — Сквозняк из коридора будет относить от него смертоносный запах.

Он сел в кресло у стола Кевина Чезика, самого близкого к двери, и осторожно вздохнул. Да, можно. В воздухе почти не чувствовалось чеснока.

— Сентрелло, кинь мою книгу.

Сентрелло бросил книгу через всю комнату и одобрительно кивнул, когда Гаррет ее поймал.

Но Гаррет не стал раскрывать книгу. Он провел пальцем по луже крови, изображенной на суперобложке. Чеснок в квартире. Если он там действительно был — а ведь других доказательств, кроме слов Графа, нет, — это исключает в качестве убийцы Маруски не только Лейн, но и любого вампира. Это объясняет также, как невампир смог одолеть Маруску.

Итак, он должен подтвердить или опровергнуть наличие чеснока.

Экономка Холла сказала, что чеснок — это страховка против вампиров. Она имела в виду вампиров вообще. Значит, это физиологическая, а не психологическая реакция. У подвергнувшихся действию чеснока возможны физические изменения. Вскрытие Маруски показало сильный отек легких. Он вспомнил, как на него самого действует чеснок: легкие будто разрываются.

Чезика в отделе не было, никто не обращал на Гаррета внимания. Он взял телефон и набрал номер коронера.

— Говорит Гаррет Микаэлян из отдела убийств. Можно поговорить со свободным патологоанатомом?

Через минуту послышался женский голос.

— Говорит доктор Альварес. Чем могу быть полезна, инспектор?

— Что вызывает отек легких?

Женщина на другом конце помолчала, прежде чем ответить.

— Есть несколько возможностей. Перебои в работе сердца, шок от электричества, аллергическая реакция…

— Аллергическая реакция?.. — То, что нужно! — Спасибо, доктор.

Он повесил трубку, продолжая размышлять. Итак, существует возможность, что убийца Маруски не вампир, а человек. Но кто? Ночь за ночью убийца ходит за Гарретом по городу. Но Гаррет не видел слежки. Было бы понятно, объяснимо, если бы это делал другой вампир, но человек?

Экономка Холла говорила о пульверизаторе с чесночным соком. Если это она, то объясняется и проникновение в дом Холла без взлома, но как она могла его выслеживать? Убийца — кто-то другой, кто-то знакомый с Гарретом еще до первого убийства, сильный человек и умеющий следить.

На него с переплета книги смотрело имя Фаулера. Гаррет провел по буквам пальцем. Странно, что писатель никогда не упоминал, что сопровождал Фея и Сентрелло в их первом вызове на смерть Маруски. Более чем странно. Подозрительно. Он даже удивился, когда упомянули имя соседа Маруски по квартире. Зачем? Чтобы скрыть, что уже побывал там?

Гаррет откинулся в кресле. Может быть, Фаулер связан со всеми убийствами? Писатель был на Северном Берегу в вечер его стычки с Рики Маруской. Он видел ее и слышал слова Маруски, которые тот произнес, садясь в машину. Фаулер понимает разницу между теоретическими и практическими знаниями и предпочитает последние, проводя свои расследования. Поэтому он должен владеть техникой взлома. Только вспомнить его фокус с наручниками. Он мог пробраться и в фонд, и в дом Холла. Умение выслеживать тоже ему знакомо. Но на самом ли деле он следил, мог ли он следить за вампиром, сам оставаясь незамеченным?

И прежде всего: Фаулеру недостает важнейшего свойства — мотива. Зачем ему убивать троих, подвергая при этом двоих пыткам?

Знает ли Ирина о чесноке? Он снова взялся за телефон. Может, он сумеет убедить ее рассказать все, что ей известно об убийце. Если же нет, ее нужно предупредить. Есть человек, знающий о существовании вампиров.

— Простите, но мисс Руденко здесь нет, — ответили ему, когда он спросил Ирину.

Он этого и ожидал.

— Будьте добры, передайте ей. Очень срочно. Говорит Гаррет Микаэлян. Скажите ей, что во время смерти Рики Маруски в его квартире был чеснок. Нам нужно поговорить об этом. Я остальную часть дня буду в отделе убийств во Доме Юстиции. А вечером меня можно застать по телефону 555-1099.

— Я ей передам.

Он повесил трубку. Теперь остается надеяться, что она покажется в фонде до вечера и позвонит ему.

3

Около четырех появилась Джиримонте. Она упала на свой стул и закурила сигару.

— Гарри задержался в авторемонтной мастерской. Ну как прошел день, Микаэлян?

Он слегка улыбнулся ей.

— Многообещающе. Мне не хватает роста, чтобы быть взломщиком из Фило.

— Плохо. — Она затянулась. — Все, с кем мы встречались, говорят о Холле одно и то же. Спокойный дружелюбный человек, у которого всегда находилось место переночевать, всегда гостеприимный хозяин, всегда спешил на помощь. Врагов у него не было. И никто ничего не слышал о Лейн Барбер. — Она пустила струю дыма. — Микаэлян, нужно смотреть фактам в лицо: вы по-прежнему подозреваемый. Почему бы просто не сознаться? Можете рассчитывать на признание вас невменяемым. Скажите, что у вас неуравновешенное состояние… следствие вашей диеты. Защита Твинки наоборот.

Гаррет сжал кулаки в карманах. Запах ее крови смешивался с сладким сигарным дымом. На ее длинном горле заметно бьется пульс. Он смотрел туда, мучась от голода. Может, кое у кого он не возражал бы выпить кровь. Лучше не ходи со мной по переулкам, Джиримонте.

Открылась дверь отдела. Вошел Гарри, не один.

— Смотрите, с кем я встретился у лифта.

За Гарри виднелась Лин, но заставила Гаррета вскочить на ноги вторая женщина.

— Бабушка Дойл! Что ты здесь делаешь?

Бабушка широко улыбнулась ему.

— Навещаю своего дорогого внука.

Лин сказала:

— Я знаю, ты должен проводить время с Гарри, Гаррет, но, может, сегодня пойдешь с Граней и мной?

На мгновение имя его озадачило. Всю жизнь он звал ее только бабушка Дойл, и трудно было вспомнить, что у нее есть обычное имя: Граня Меган Мэри О'Хара Дойл.

Джиримонте, нахмурившись, выпрямилась на стуле. Гаррет вопросительно взглянул на Гарри.

Гарри посмотрел в сторону кабинета Серрато. Гаррет не поворачивался и потому не видел реакцию лейтенанта, но когда Гарри снова посмотрел на Гаррета, он наклонил голову в знак согласия. Но когда Гаррет мимо него направился к двери, он предупредил:

— Оставайся с ними. Если узнаю, что ты отходил от них надолго, приеду с ордером на арест.

Гаррет улыбнулся ему.

— Я не хочу лишиться алиби, Гарри.

Спускаясь в лифте, он спросил:

— Бабушка, а папа и мама знают, что ты здесь? — Он с беспокойством представил себе, как Фил Микаэлян звонит своим старым дружкам и ставит на ноги всю полицию в поисках ее.

Она фыркнула.

— Разве я ребенок, чтобы просить разрешения? С семнадцати лет я сама о себе забочусь. — Она помолчала. — Я им оставила записку.

Может, ее будет искать только полиция Сан-Франциско?

— Зачем ты приехала?

На этот раз она не улыбнулась.

— Я видела тебя вчера ночью. Ты умирал, и кто-то, как дьявол, хохотал над тобой. — Глаза ее сверкнули. — Не стану сидеть дома и вязать, когда моя плоть и кровь в опасности.

Несмотря на приступ страха, ему хотелось обнять ее. И несмотря на страх, он не смог сдержаться, чтобы не указать на ошибку в ее чувствах:

— Не от женщины с глазами цвета незабудок.

Она смерила его таким же испепеляющим взглядом, как когда-то в церкви, перед тем как щелкнуть по голове:

— Но ведь женщина с глазами-незабудками есть?

Он, как всегда под таким взглядом, сдался:

— Ирина Руденко.

Она довольно улыбнулась.

— С автобусной станции я направилась в школу Лин. Теперь я понимаю, почему ты ее любишь. Она хорошая и умная женщина. Мы говорили о тебе.

Он ощутил тошноту.

— Бабушка… — Лифт остановился. Схватив ее за руку, он потащил ее по коридору к стоянке. — Бабушка, ты ведь не сказала ей…

— Кем ты стал? — спросила сзади Лин. — А ей не нужно было: я и так уже знала. После нашего последнего разговора я заглянула в твой термос.

Он медленно повернулся.

— И вывела все остальное. — Именно этого он и боялся.

Она улыбнулась.

— В конце концов я ведь китаянка, а мы воспринимаем действительность не такой простой, какой она кажется. Некогда мы превращали в богов героев романов. Если вымысел может считаться реальным, значит кое-что из того, что мы считаем вымыслом, на самом деле реальность. Большое облегчение наконец-то понять твое поведение.

Запоздало понял он, что она не отшатывается от него, не смотрит на него с отвращением.

— И… тебе все равно?

Ее подбородок взлетел вверх.

— Конечно, мне не все равно! Посмотри, каким ты стал несчастным. Я убила бы эту женщину за то, что она с тобой сделала! Но, конечно, я принимаю тебя, каким ты стал. Что мне еще остается?

Он не мог поверить своим ушам.

— И ты… меня не боишься?

— Бояться того, кого я люблю? — негодующе спросила она.

Он удивленно смотрел на нее. Знание не изменило ее отношения к нему? Неужели и Холла и экономку Ирина «держала» не страхом? Неужели люди и вампиры могут стать друзьями?

— Я гадала, где ты набираешь кровь в термос, — продолжала Лин. — Приятно было ощутить… что крышка и край термоса пахнут лошадью. — Она беспокойно посмотрела на него. — Из-за этой перемены у тебя неприятности с Гарри?

— Отчасти. — Поскольку она знает о нем, он может рассказать ей и все остальное. — Я вначале думал, что вампир ответствен за три убийства, но так как сказать об этом не мог, предпринял собственное расследование. Гарри заподозрил, что я знаю об этом деле больше, чем говорю. И так как он не знал, почему я утаиваю от него сведения, он… — Нет, он не может сказать, что его подозревают! — он считает, что я хочу присвоить себе всю славу.

— Ты ужасный лжец, — сказала бабушка Дойл. — Почему не скажешь, что он опасается, будто ты и есть убийца?

Ее чувства ужасно точны!

Лин затаила дыхание.

— О! Боже! Бедный Гарри. Бедный Гаррет. Я хотела бы, чтобы ты больше верил в дружбу и доверился бы нам.

Он ощутил чувство вины. Если бы он знал.

Вмешалась бабушка:

— Нечего переживать теперь из-за этого. Что сделано, то сделано.

Лин кивнула.

— Теперь нам нужно распутать эту нелепость. Скажи, что мы должны сделать.

Его охватило тепло. Что за женщины! Он покачал головой.

— Ничего. Я не хочу вовлекать вас. Это опасно.

— «Ай Кинг» говорит, что ты должен найти помощников, чтобы достичь успеха, — напомнила она ему.

Бабушка Дойл подтолкнула его к машине.

— Расскажешь нам все по пути домой.

Теперь он понял, почему всегда ощущал такую близость к Лин. Она и его бабушка — духовные близнецы. Но между ними он чувствовал себя, как на сорвавшемся с тормозов поезде. Он вздохнул. Недостаток сна, тяжесть дня ослабили его сопротивление.

— Да, мэм, но, Лин… направляйся на Высоты, пока я буду говорить.

4

Экономка Холла впустила Гаррета с явной неохотой.

— У вас официальное посещение? Это тоже офицеры? — Она разглядывала двух женщин.

Он слабо улыбнулся ей.

— Скажем, полуофициальное. Миссис Дойл и миссис Такананда помогают мне в частном расследовании обстоятельств смерти мистера Холла. Можно ли мне заглянуть еще раз на верхний этаж?

Экономка нахмурилась.

— Зачем?

— Чтобы проверить, не было ли взлома. Похоже все-таки, что не Ирина убила мистера Холла. Убил человек, а он должен был как-то попасть внутрь.

Напряженная улыбка экономки говорила: «Я ведь сказала вам, что мисс Руденко этого не делала».

Она провела их на чердак. Гаррет с тревогой посматривал на шедшую за ним бабушку Дойл, но скоро понял, что волноваться не из-за чего. Подъем дался экономке и Лин трудней, чем его бабушке.

На чердаке экономка открыла двери кладовок. В первой ничего не было тронуто. Тихая, пахнущая пылью и морем. Окно закрыто, все шесть стекол на месте. К облегчению Гаррета, на полу мало пыли и следы его предыдущего посещения не видны.

От дверей второй кладовки все казалось таким, как он помнил. Но только стекло у оконного замка кажется чуть меньше остальных. Подойдя, он понял почему. Снаружи стекло придерживала черная изоляционная лента. Ручкой он тронул стекло. Оно подалось.

Глаза экономки расширились.

— Оно было вырезано, — сказал Гаррет, — потом поставлено на место, так что случайный взгляд не обнаружит повреждения. — Маленький кружок на стекле показывал, где прижали присоску, вначале вытащили стекло одним куском, потом придерживали его, пока оклеивали лентой.

— Вы думаете, это сделал убийца мистера Холла? — Экономка нахмурилась. — Но дверь…

Быстрый осмотр петель обнаружил то, что он ожидал: царапины там, где отвертка высвобождала винты петель. Он указал на них женщинам.

— Что же делать? — спросила экономка.

— Молиться, чтобы найти дьявола, — ответила бабушка Дойл. Она смотрела в окно, будто видела что-то незримое. — Если мы не поймаем его до завтра, кто-то еще умрет.

5

Лин попросила его натереть морковь, пока они с бабушкой Дойл готовили остальной ужин. Окутанный теплым запахом крови женщин, попивая кровь из оловянного стакана, Гаррет вкладывал морковь в машину, и мысли его метались, как ее ножи. День для того, чтобы отыскать убийцу. А у него нет ни одного подозреваемого. Свидетельство из кладовой полезно. «Ай Кинг» прав: он не может работать в одиночку. Но ему нужна помощь профессионалов. Как бы они ни хотели помочь, Лин и бабушка не имеют опыта расследования убийств, а он поступил бы безответственно, если бы стал рисковать их жизнью. Время довериться дружбе и признаться Гарри.

Он положил еще одну морковь в машину.

— Лин, бабушка, сегодня вечером я все расскажу Гарри.

Лин остановилась, глядя на него. Он ожидал увидеть на ее лице улыбку облегчения и одобрения, но она прикусила губу.

Он удивленно смотрел на нее.

— В чем дело?

Она вздохнула.

— Ты прав: ему нужно рассказать. Я… хотела бы я чувствовать большую уверенность…

— Большую уверенность в чем, достопочтенная жена?

Все трое повернулись. В дверях кухни стоял Гарри.

Лин подбежала поцеловать его.

— В виде исключения ты дома почти вовремя. Прекрасный сюрприз. Гаррет, все-таки я считаю, что могу тебе доверить накрывать на стол.

Гарри задержал ее за руку и скептически разглядывал.

— Уверенность в том, что он способен накрывать на стол?

Она подняла брови.

— Учитывая, сколько раз тарелки затягивались паутиной, прежде чем ты появишься…

— Мы не о столе говорили, — прервал ее Гаррет. — Прости, Лин, но это нужно сделать. — Он опустошил свой стакан и поставил его в раковину.

— Гаррет, — предупреждающим тоном сказала бабушка.

Он не обратил на это внимания.

— Гарри, Лин беспокоится, как ты воспримешь объяснение моего странного поведения.

— О, думаю, я это переживу. Ты меня недооцениваешь, достопочтенная жена. — Он обнял Лин и шлепком отправил к плите. Подойдя к столу, он взял морковку и начал жевать ее. — В сущности я уже знаю. Ван сказала мне сегодня.

Гаррет недоверчиво замигал. Неужели Гарри тоже так спокойно воспримет его историю?

Гарри продолжал жевать морковку.

— Не понимаю, почему вы мне раньше не сказали. Ван говорит, что тебе не нужно переживать в одиночестве. Тут нечего стыдиться, хотя я понимаю, почему ты не хотел, чтобы знал твой отец. Он, вероятно, воспринял бы слишком лично, как отражение какой-то слабости в нем самом.

Бабушка Дойл фыркнула.

— Да ну?

— Нельзя ли не трогать папу? — раздраженно спросил Гаррет.

— Да ему и не нужно знать, — сказал Гарри. — Ван рассказала мне о своей сестре. Есть средства. Тебя можно вылечить.

Гаррет удивленно замигал.

— Вылечить! Средства? — Краем глаза он видел удивленные взгляды женщин. — Какие средства?

Гарри удивленно переводил взгляд.

— Комбинация медицинских и психиатрических способов.

Гаррет в отчаянии понял, что они говорят не об одном и том же.

— Гарри, а в чем моя проблема, по мнению Джиримонте?

Миндалевидные глаза сузились.

— Конечно, отсутствие аппетита. Что же еще?

Неудивительно, что Гарри воспринял это так спокойно.

— Боюсь, Джиримонте не совсем права. Я…

— Не нужно до обеда говорить на серьезные темы, — прервала его бабушка. — Это помешает пищеварению. — Она ласково улыбнулась. — Сержант, если вы будете так любезны убраться из-под ног, я принесу вам чай; по словам вашей милой жены, вы всегда пьете его после работы. Гаррет, заканчивай тереть морковь. Поговорим позже.

Что же значит «позже»? Не во время обеда, как обнаружил Гаррет. Лин и бабушка Дойл твердо держались в разговоре легких тем. И не после обеда. Они настояли на том, что нужно смотреть телевизор, хотя Гаррет не верил, что их действительно интересует «Майами. Полиция нравов».

— Бабушка, Лин, — сказал он во время рекламы. — Можно вас на минутку. — На кухне, где не мог услышать Гарри, он спросил: — Что вы делаете? У нас нет времени, а Гарри нам нужен.

Лоб Лин наморщился.

— Да, но… — Она вздохнула. — Он не поверит, если ты просто скажешь, что ты вампир. Его нужно подвести к этому.

Зазвонил телефон.

— Я возьму! — сказал Гарри в соседней комнате.

Гаррет провел рукой по волосам.

— У нас нет на это времени. Завтра будет новое убийство, говорят чувства бабушки. Завтра! Может, ты недооцениваешь его, Лин. Ты ведь приняла…

— Это тебя, Гаррет! — крикнул Гарри. — Ирина Руденко.

Гаррет схватил кухонный телефон, но ничего не говорил Ирине. Он слышал дыхание Гарри в параллельном аппарате в гостиной.

— Я взял, Гарри.

— Я тоже хотел бы поговорить с мисс Руденко, — сказал Гарри. — Мисс Руденко. Я сержант Такананда из полиции Сан-Франциско. Мы пытаемся установить, кто убил Леонарда Холла. Не могли ли бы вы ответить на несколько вопросов?

— О мистере Холле? — разочарованно произнес голос на другом конце провода. — И все из-за этого? Что за вздор?

Гаррет удивленно замигал. Только акцент напоминал об Ирине.

Она капризным тоном продолжала:

— Мереса сказала, что меня ищет какой-то блондин. Но Такананда — это не имя для блондина.

— Я блондин, — сказал Гаррет. — Гаррет Микаэлян.

— Микаэлян, Микаэлян. — Она как будто пробовала его имя на вкус. — Это вы пытались меня поймать после представления «Одеяла Вавилона» в прошлую субботу?

Гарри терпеливо сказал:

— Мисс Руденко, это важно. Хорошо ли вы знали мистера Холла?

Она вздохнула.

— Боже. Я вообще его не знаю. То есть я его знала, но не знала, если вы понимаете, что я имею в виду. Он друг моей матери. Они оба работают в фонде Фило. Не знаю, кто его убил. Что за ужас. Нужно ли говорить об этом? Я лучше бы поговорила с тобой, блондинчик. Откуда я тебя знаю?

— Вы меня не знаете, — ответил Гаррет, бранясь про себя. Не время играть в игры. Гарри, повесь трубку, чтобы я мог поговорить с нею. — Наш общий знакомый предложил, чтобы я вас поискал.

— Да? Кто?

В других обстоятельствах такая игра была бы даже забавна. Ирина играет очень хорошо.

— Разве это важно?

Она хихикнула.

— Нет. Эй, давайте встретимся, скажем, у японского чайного сада в двенадцать нашего времени. Пока, блондинчик.

И повесила трубку, прежде чем Гаррет и Гарри могли что-то сказать. Но говорить ничего и не нужно было. Она хочет его видеть и назначила ему свидание. Гаррет восхищенно улыбнулся. Гарри воспримет в человеческих терминах — двенадцать часов дня. Но она сказала «нашего времени». Времени вампиров. Полночь.

С параллельного телефона Гарри сказал:

— Ну, хорошо, встреться с ней, но поверни разговор на Холла. Может, тебе она скажет то, что не захочет говорить мне.

Гаррет мрачно улыбнулся.

— Я обязательно узнаю, что ей известно о смерти Холла. — А до того времени придется не говорить Гарри. Если Ирина что-то знает, может, они смогут разобраться без официальной помощи. Тогда еще целая неделя до конца отпуска. Можно будет не торопиться рассказывать Гарри.

6

Ночь лишила японский чайный сад цвета, который Гаррет помнил по прогулкам с Марти. Но даже в его ночном зрении, когда все было серым, кроме линии серебра от садящейся луны, сад сохранил элегантность и строгость. Остались и запахи: ночь заполнилась смесью запахов цветов, растений и воды. Идя по тропе с бамбуковыми перилами, Гаррет сообразил, что он здесь впервые со смерти Марти. Хорошо, что он пришел ночью: сейчас все отличается от того, что он помнил.

Он переместил на другое плечо ремень термоса. Будет ли у него время его наполнить? К тому же на конюшне еще могут быть люди.

Лунный свет совсем исчез, оставалось рассчитывать только на ночное зрение.

— Итак, — послышался голос рядом с ним. — В квартире мужчины-проститутки был запах чеснока. Почему вы считаете, что мы должны это обсудить?

Гаррет подпрыгнул. Как она умудряется подкрасться? Ведь он с выхода из дома внимательно следил за всем. Темные брюки и свитер делали ее невидимой для человеческого зрения, но он должен был бы услышать или увидеть ее. Что если убийца она? От раздражения самим собой голос его прозвучал резко:

— Потому что это означает: вашего друга Холла и остальных убил человек, а не вампир.

Она провела пальцами по большому каменному фонарю.

— Конечно. Для меня это стало очевидно, как только я поняла, что вы не виновны.

— Как?

— Неважно. — Она отвернулась и пошла перед ним по изогнутому мостику; тут она остановилась и стала смотреть вниз, на золотых рыбок, поблескивавших в воде пруда. — Это не ваше дело.

Он взорвался.

— Как бы не так! Послушайте, милая, вы, может быть, и знаете, что я никого не убивал, но множество людей, и среди них полицейские, все еще думают, что я. И будут подозревать меня, пока не отыщут виновного. Так что если вы что-то знаете, я очень оценил бы ваши сведения.

Она колебалась, потом снова посмотрела на воду, вздохнула и покачала головой.

— Простите. Невозможно. Это слишком опасно.

Он нахмурился.

— Я уже имел дело с опасными убийцами. Этот не может быть опасней. Он ведь человек. Укажите мне его. Мы с Гарри его арестуем, и закон позаботится о нем.

Ирина, хмурясь, повернулась, но потом, к раздражению Гаррета, рассмеялась. И почти тут же извинилась.

— Простите. — Но в глазах ее и голосе по-прежнему смех. — Такая невинность. — Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но он в гневе попятился. — Простите, пожалуйста. Я не хотела вас обидеть. Просто никогда не перестаю удивляться слепой вере в закон как орудие справедливости. Но это дело за пределами вашего «закона».

У него свело желудок. В ушах прозвенел смех Лейн.

— Нет, — сказал он. — Либо закон, либо анархия. Все должны нести ответственность за свои действия и отвечать за них перед людьми.

С гладкого юношеского лица на него смотрели мудрые многоопытные глаза.

— Я согласна, но в суде не всегда найдешь ответ. Опасность не только для вас лично, Гаррет, и не для нас обоих. Для всех нашей крови. Вы молоды в этой жизни, но разве вы не понимаете? Убийца знает, что мы существуем, и выслеживает нас и наших друзей. Он сломал Леонарду шею не только, чтобы помешать ему воскреснуть, если в нем есть вирус, но из ненависти к тому, кто стал нашим другом.

— Итак, он охотник на вампиров, — сказал Гаррет. — И все же он только человек.

Она зашипела:

— Только? Нет. Святая богоматерь, нет. В прошлом году трое нашей крови были точно так же убиты в Европе, и все трое были умными, опытными и бдительными, они выжили с тех времен, когда люди действительно верили в наше существование. Доминик спасся на арене в Риме, спасся от испанской инквизиции и выдержал бесчисленное количество охот. Но этот охотник сумел убить его. Теперь вы понимаете, почему я хочу, чтобы вы держались подальше от меня? Вы слишком… наивны, чтобы бороться с ним. И что, если вам удастся захватить его? Наказание с помощью вашей общественной системы приведет к тому, что станет известно, кого он убивал и почему. Вы приведете всех нас к гибели. Гаррет, оставьте охотника мне.

Холод пробежал по его телу, холодные комки застыли в желудке.

— Не могу. Не позволяет закон, в который вы не верите. Поэтому лучше используйте мою помощь. Кто знает? Моя подготовка может оказаться полезной. Расскажите об убийствах. Есть ли ключ к тому, как он это делает?

Она оглянулась.

— Пройдемся. Мы слишком долго стоим на одном месте.

Они пошли по тропе, вьющейся по саду. Ирина почти пять минут молчала, потом со вздохом сказала:

— Я разговаривала с людьми, знавшими моих друзей. Они мало что могли мне сообщить, но рассказали, что незадолго до смерти мои друзья разговаривали с высоким светловолосым человеком. Один упомянул, что этот человек расспрашивал о рыжеволосой женщине, путешествовавшей перед второй мировой войной с Ириной Родек. Это, очевидно, Мейда. Поэтому я и приехала в Сан-Франциско. Предупредить ее, предупредить наших друзей, чтобы не разговаривали с тем, кто будет спрашивать о Мейде.

Гаррет почувствовал, будто его ударили кулаком в живот.

— Этот человек был англичанином?

Она повернулась и посмотрела на него.

— Не знаю. Никто из тех, с кем я разговаривала, не говорил с ним лично. — Ее глаза сузились. — Леонард рассказывал, что с вашими друзьями из полиции ездит англичанин, тот самый, что приходил вместе с вами в фонд.

— Джулиан Фаулер. — Он быстро рассказал ей о писателе. — Не знаю, значит ли это что-нибудь. У него нет мотива для убийств и нет доказательств.

Ирина поджала губы.

— Если он охотник, ненависть к нам — достаточный мотив. Но этот человека ищет особую добычу.

— Мадлейн Байбер, — сказал Гаррет. — Он очень откровенен насчет этого. Может, ему нужна именно она, а не материал для книги?

Ирина слегка улыбнулась.

— Если он умен. Охотник, убивший моих друзей, очень умный человек. — Она помолчала. — Мне кажется, мы должны больше узнать об этом англичанине.

Гаррет кивнул.

— В библиотеке должны быть сведения о нем в разделе «Современные писатели».

Ирина поджала губы.

— Я знаю источник получше. И он не вызовет подозрений у нашего охотника, если он последует за нами. Идемте. Моя машина у озера Стоу.

7

Ирина повела свою маленькую «хонду» на север.

— Вам трудно брать напрокат машины и снимать номера в отеле? — спросил Гаррет.

Она фыркнула.

— Конечно, нет. Я отказываюсь терпеть неудобства из-за того, что выгляжу так молодо. В моих документах говорится, что мне двадцать один год, и, когда нужно, я выгляжу и моложе, и старше. Вероятно, я должна быть благодарна этому дьяволу Виктору за то, что он не увидел меня в тринадцать или четырнадцать лет. Приехали. — Она остановилась у обочины.

Гаррет с сомнением посмотрел на здание.

— Как мы найдем биографические сведения о Фаулере в фонде Фило?

— Очень просто. Смотрите.

Ирина вышла из машины, поднялась по ступенькам и позвонила.

— Чем могу быть полезен? — послышался голос.

Ирина подняла голову.

— Я хочу войти.

Теперь Гаррет увидел маленький круглый глаз камеры, смотревший с верха двери.

— А ваша мать знает, что вы бродите в такое время ночи? — ворчливо произнес голос.

— Наталья Руденко знает все, что я делаю. Откройте дверь, пожалуйста.

Послышалось гудение. Ирина открыла дверь. Поздоровавшись с тем, кто стоял на верху лестницы, она провела Гаррета к кабинету Хойла и открыла его дверь.

— Это поможет нам выглядеть нормально. Это тоже. — И она включила свет.

Впервые увидел он ее при свете. У нее действительно глаза цвета незабудок… глубокие, богато расцвеченные, как анютины глазки. Но только на свету становятся красными.

Она передвинула компьютер на край стола и села. Провела пальцами по клавиатуре, набирая программу, быстро читая указания на экране.

Он удивленно смотрел на нее.

— Вы умеете работать с компьютером?

Не поворачиваясь, Ирина ответила:

— Это необходимо, все равно что уметь вести машину или управлять самолетом. Изменение электронных записей — теперь единственный способ изменения личности. Разве Мейда не научила вас… — Она оглянулась и вздохнула. — Конечно, нет. На нее это так похоже: привести вас в эту жизнь и бросить, не научив даже основам выживания. — Она снова повернулась к клавиатуре и начала быстро печатать. — Мейда вообще избегает пользоваться передовой техникой, и такое отношение когда-нибудь подведет ее. Невозможно постоянно держаться одного года рождения. Когда будет решена проблема этого охотника за вампирами, нужно будет снабдить вас документами… ага, вот то, что мне нужно — литературная база данных. — Она напечатала еще что-то, потом отвернулась. — Поиски данных займут некоторое время. В холодильнике убежища есть свежая кровь. Принести?

Он застыл.

— Я не пью человеческую кровь.

Она рассматривала его.

— Вижу. — Ирина помолчала и добавила: — Можно некоторое время прожить и на крови животных, но это плохо. Нам нужна человеческая кровь. Иначе вы все время будете испытывать голод.

— Легкий голод лучше, чем превращать людей в скот. — Сказав это, Гаррет поморщился. Боже, что за самодовольная напыщенность!

Ирина с интересом рассматривала его.

— Вы в это верите… что мы все, как Мейда? — Она стала серьезной. — Нет. Подумайте. Как мы могли бы прожить все эти столетия и переселиться в мифы, если бы… — Она помолчала. Ничего[7]. Неважно. Я понимаю ваши чувства. Правда. Мало кто из нас приходит в эту жизнь добровольно. Когда я поняла, кем стала, я возненавидела Виктора с такой страстью, что поклялась никогда не обращаться с людьми, как он, и никогда не пить человеческую кровь.

— Вы упоминали его раньше, — сказал Гаррет. — Это вампир, который…

— Да. Князь Виктор Харитонович. — Она выплюнула это имя. — Его прозвали Виктор Волчьеглазый. Мне было шестнадцать лет, и я была полненькой, когда он увидел меня в доме князя Евгения Васильевича. Моя мать была в этом доме кухаркой. Она мне не говорила, кто мой отец, но я всегда чувствовала, что боярин, возможно, младший брат князя Петр. Иногда я завидовала его законным дочерям, но не часто. Им приходилось проводить все время в тереме и выходить на улицу с закрытыми лицами.

Гаррет удивленно смотрел на нее.

— Так жили русские женщины?

Она слегка улыбнулась.

— Да, пятьсот лет назад. — Она смотрела мимо него. — Но моя свобода дорого мне стоила. Она дала возможность Виктору увидеть меня. Он приказал своим людям похитить меня, когда я с матерью шла на базар. Я, конечно, не понимала, что меня ждет. Поняла позже, через три ночи, эти ужасные, полные страха ночи. Я ждала того, что рано или поздно произойдет со мной. Уже много лет крестьянки и девушки-служанки исчезали, а потом появлялись, как живые мертвецы.

Я почти обрадовалась, когда из темноты появился Виктор с оскаленными клыками. Я сопротивлялась, царапалась и кусалась — ведь моя мать была монголкой, — он одолел меня и пил мою кровь, но еще до этого я узнала вкус его крови. Наступила вторая ночь, я спряталась за дверью. Ударила его стулом в лицо и сбежала. — Ирина сухо улыбнулась. — К несчастью, была зима. Не добравшись до дома, я замерзла насмерть. — Улыбка ее поблекла. — Пришла в себя в снегу. Вы, вероятно, поймете, что я почувствовала, обнаружив, что холод меня не тревожит, и поняв, почему.

Гаррет перевел дыхание. Да, он знал.

Ирина взглянула на него.

— Только ненависть к этому дьяволу помешала мне броситься на кол. Я поклялась уничтожить его.

Слова эти отдавались в голове Гаррета. Он подумал о могиле Лейн. И спросил:

— Вам это удалось?

Ее зубы оскалились в волчьей усмешке.

— Я внучка монгола, не забывай. Дома я возобновила прежнюю жизнь, клялась, что не помню, где была. Трудно было изображать из себя человека — особенно трудно в церкви, но мысль о мести помогла мне перенести боль. По ночам я следила за Виктором, изучала его привычки и его дом, пока не поняла, когда он более всего уязвим и как до него добраться. Потом я объявила, что память моя восстановилась. Я обвинила его. Князь Евгений направил отряд к дому Виктора. Я привела их в подвал, где он спал днем, и попросила князя позволить мне самой ударить колом.

— Вас не заподозрили в том, что вы стали вампиром?

Она мрачно улыбнулась.

— Я поклялась перед иконой, что сбежала до того, как он успел напиться моей крови: это было самое трудное дело в моей жизни. Все равно что сунуть руку в огонь. Это их убедило, но я не стала рисковать. Пока князь обезглавливал Виктора и сжигал его тело, я прихватила из сокровищницы дьявола как можно больше золота и драгоценностей и сбежала в Москву.

— А когда вы отказались от своей клятвы не пить человеческую кровь?

Он поморщился, услышав свои слова: он вовсе не хотел, чтобы они звучали так осуждающе; но она пожала плечами.

— Опрометчивость молодости уступает место разуму и необходимости. Гаррет, питание совсем не должно быть…

Компьютер засвистел.

Ирина повернула к нему стул.

— Наконец. Несколько ссылок. Хорошо.

Прежде чем Гаррет прочитал список, она нажала клавишу.

Текст на экране мигнул и исчез. Несколько раз мигнул огонек дисковода. Потом компьютер снова свистнул. Ирина нажала еще несколько клавиш.

На экране появилась надпись:

Связь прервана.

— Посмотрим, что у нас есть.

Она нажала еще одну клавишу, и ожил принтер. В принимающее устройство полетели листки бумаги. Ирина просмотрела их, потом протянула ему.

— Вам это будет интересно.

База данных отыскала и выдала им три материала: сведения из раздела «Современные писатели», статью из журнала «Райтерс Дайджест» и интервью из журнала «Плейбой» нескольких лет давности.

По сведениям из раздела «Современные писатели», Фаулер родился в 1939 году в Лондоне. Мать — Маргарет Грэм Фаулер, дочь известного актера Чарлза Грэма. Отец — Ричард «Дикон» Фаулер. Отец работал в британской разведке, во время второй мировой войны был связан с французским Сопротивлением. Умер во Франции в конце 1945 года, сломав при падении шею.

Волосы на затылке Гаррета зашевелились. Фаулер сказал, что его родители встретились с Лейн вскоре после войны во Франции. Должно быть, незадолго до смерти его отца.

Он продолжал читать.

Мать Фаулера вышла замуж вторично, и детство он провел в школе-интернате и у своего деда-актера. Учился в Тринити-колледже в Кэмбридже, но, вместо того чтобы изучать историю, начал писать романы ужасов. Два года спустя он продал один из своих романов, бросил университет и стал профессиональным писателем. Несколько лет спустя перешел от романов ужасов к триллерам. Первая американская публикация — в 1972 году.

Гаррет снова взглянул на строки об отце Фаулера. Снова мурашки по коже.

— Сломанная шея.

Ирина из-под своих темных густых ресниц взглянула на него.

— Интересно, правда? Продолжайте читать.

В статье в «Райтерс Дайджест» говорилось о необходимости для писателя строгой дисциплины. Фаулер рассказывал, как детство у деда-актера развило его воображение. Гаррет перешел к интервью в «Плейбое». Из нескольких вопросов один привлек его внимание.

«ПЛЕЙБОЙ». В интервью Би-Би-Си несколько лет назад вы утверждали, что для вас писательство — это акт экзорцизма. Интересный повод для писательства. Не хотите ли объяснить его вашим американским читателям?

ФАУЛЕР. Да, конечно. Когда мне было шесть лет, на моего отца напала злая собака. Он упал со скалы, стараясь спастись от собаки, и погиб. Ребенком я никак не мог этого принять. Как простая собака могла убить такого разведчика, как мой отец? Тут виновато какое-то чудовище. Смерть отца все эти годы преследовала меня. Не знаю, что заставило меня превратить это в связный рассказ и записать. Но из этого получился мой роман «Кровавый лабиринт». В нем мальчик видит, как оборотень разрывает горло его отцу. Ему никто не верит, и он клянется, что, когда вырастет, найдет и уничтожит оборотня. Став взрослым, он выполняет свое обещание. В некотором смысле то же самое произошло и со мной. Написав об уничтожении того, кто был причиной смерти моего отца, я дал возможность его духу успокоиться. Некоторое время, конечно, я продолжал писать романы ужасов, потому что видел, что это у меня получается, но потом перешел к триллерам. Романы ужасов были экзорцизмом, а триллеры — чем-то вроде памятника. В них каждый герой-разведчик — мой отец.

Гаррет потрогал шрам на горле, который оставили зубы Лейн.

— Взгляните и на этот вопрос, — показала Ирина.

«ПЛЕЙБОЙ». Если ваши герои представляют кого-то встреченного вами в жизни, то кто эта высокая женщина, которая в «Кровавом лабиринте» — Кетлейн Барбур, в «Глазе мозга» — Тара Бреннис, в «Нашем человеке в аду» — Магда Эберхард? Это лишь немногие из ее воплощений. Она всегда прекрасная соблазнительница и предательница.

ФАУЛЕР (с печальным смехом). Боюсь, что мне не стоит отвечать. Я бы не хотел быть привлеченным к ответственности за клевету. Достаточно сказать, что она старше меня, что в молодости я был безумно влюблен в нее и она меня отвергла с презрением. Несомненно, я слишком жесток, делая ее предательницей, но… когда мне нужен такой образ, вспоминается она.

— Лейн, — сказал Гаррет. — Прекрасная соблазнительница, снова и снова предающая героя… как предала отца Фаулера.

— Готов поклясться, он никак не проявлял гнев, когда говорил о своей встрече в детстве с Лейн. Никакой горечи или ненависти. Неужели можно так хорошо прятать свои чувства? Он, должно быть, прекрасный актер.

— Да, прекрасный актер, приходил по утрам в отдел, делая вид, что у него голова болит с похмелья. А ведь все это игра.

— Он может быть сумасшедшим, — сказала Ирина. — Или и тем и другим.

Фаулер должен находиться на краю безумия, все эти годы одержимый мыслями о мести и скрывающий их.

Ирина отвернулась от компьютера и встала.

— Итак, нужно найти этого англичанина и покончить с ним.

Гаррет застыл.

— Застрелить, как вы хотели застрелить меня вчера вечером? Нет. — Гаррет покачал головой. — Я не стану… — Он замолчал, закончив предложение про себя: — не стану убивать снова. Неважно, что он убил Лейн, защищаясь. «Что дает тебе право судить меня?» — бросила ему Лейн в ночь Благодарения. Второй раз он не вынесет этого. — Довольно убийств.

Незабудковые глаза отразили красный свет.

— Как мне убедить вас, насколько безжалостны и упорны охотники за вампирами? Они ничего не видят, кроме зла, которое хотят уничтожить. Их, как берсерков, способна остановить только смерть.

— Преступники тоже отвергают закон, но мы наказываем их по закону. Как вы можете утверждать, что охотники ничего не видят, если сами себя назначаете их судьей?

Она вздохнула.

— Опять ваш закон. Что же вы предлагаете?

— «Ай Кинг» говорит, что нужно найти помощников. — Гаррет перевел дыхание. — Прежде всего нужно найти доказательство, что Фаулер и есть наш убийца. И поскольку Фаулер следил за мной, а теперь и за вами, мы сами не можем этим заниматься. Нам нужна помощь, помощь человека, официальная… кто-то должен получить законный доступ в номер Фаулера в отеле и обыскать его. Нам нужен мой бывший партнер Гарри.

8

Ирина спросила:

— Вы понимаете, что рискуете больше, чем моей и своей жизнью?

Гаррет кивнул.

Они сидели вдвоем у кухонного стола и пили кровь из стаканов: он лошадиную из своего термоса, она человеческую из холодильника. Он погрузил нос в свой стакан, чтобы не слышать мучительного запаха. Жажда обжигала ему горло.

Он отвлекался, думая о Фаулере. Где сейчас писатель? Следит за домом, вероятно. Чтобы не дать Фаулеру заподозрить, что теперь охота идет за ним, Гаррет вернулся из фонда домой пешком, заглянув в полицейские конюшни, чтобы наполнить термос. Ирина появилась позже, оставив свою машину в нескольких кварталах и пробравшись в дом с заднего хода.

Беспокойный голос произнес:

— Гаррет, тебе не следовало бы… кто это?

Он увидел в дверях кухни Лин.

— Познакомься с Ириной Руденко. — Тут он увидел за Лин бабушку Дойл. Когда он их знакомил, ему пришло в голову, что Ирина тоже некоторым образом его бабушка.

Вверху послышался стук в дверь.

— Гаррет! — позвал Гарри.

Лин взглянула наверх.

— Я скажу, что выпустила тебя.

Гаррет покачал головой.

— Я должен все рассказать ему. Нам нужна помощь Гарри.

Она некоторое время смотрела ему в лицо, потом вздохнула и кивнула. Потом поставила на стол бутылку коньяку.

Бабушка Дойл оставалась у двери; поглаживая пальцами мальтийский крест у себя на шее, она разглядывала Ирину.

Ирина улыбнулась.

— Миссис Дойл, вам нечего меня бояться. — Она приподняла стакан. — Как видите, вот мой завтрак.

Лицо бабушки Дойл приобрело обвинительное выражение.

— Вы несете ответственность за ту, что сделала это с моим внуком.

Улыбка Ирины исчезла.

— К сожалению, да. Даже с моим опытом можно совершать глупости.

Гарри с грохотом сбежал с лестницы.

— Лин, ты не видела… Гаррет! — Он затормозил, глядя с раскрытым ртом, с почти комичным недоумением. Но у Гаррета не было желания смеяться. — Твоя дверь закрыта изнутри.

Вот оно. Гаррет глубоко вдохнул.

— Да. Мне не нужно открывать дверь, чтобы выйти.

Ирина схватила Гаррета за руку.

— Спокойно, товарищ[8]. Я Ирина Руденко, мистер Такананда.

— Руденко? — Глаза Гарри сузились. — Вы должны были встретиться с ним сегодня в полдень.

Она улыбнулась.

— Нет. Я ему сказала в двенадцать часов нашего времени. Это полночь.

Гарри мигнул.

— Что? — потом снова посмотрел на Гаррета. — Что значит: тебе не нужно открывать дверь, чтоб пройти?

Ну, тут понадобится время.

— Гарри, лучше присядь. Нужно поговорить.

Гарри упал на стул. Гаррет ощутил за запахом крови своего бывшего партнера едкий запах пота. Неужели он боится, что Гаррет признается в убийствах?

Гаррет поторопился разуверить его.

— Я не убивал этих людей, Гарри. Клянусь.

Гарри перевел дыхание.

— Я не думал, что это ты, Мик-сан.

— Я должен рассказать о себе… почему я иногда веду себя так странно, как выхожу из спальни, не открывая двери.

Миндалевидные глаза сузились.

— Ты выходишь через окно.

Гаррет покачал головой.

— Гарри… — Дерьмо! Как ему сказать об этом? Может, снять очки и… Он тут же отбросил эту мысль. Нет, Гарри должен принять и понять это по своей воле.

«Удачи, любимый», — прозвучал в его голове голос Лейн.

Он отчаянно пытался отыскать слова.

— Гарри… если бы ты смотрел кино, где у детективов несколько убийств, у жертв два отверстия на горле и отсутствует кровь, потом одного детектива находят мертвым с разорванным горлом, но он приходит в себя в морге и горло у него почти зажило, а после этого он перестает есть пищу, ночь предпочитает дню, не выносит запаха чеснока… что бы ты подумал?

Гарри нахмурился.

— А я думал, что мы поговорим серьезно.

— Гарри. Я абсолютно серьезен.

На горле у Гарри забился пульс. Гарри долго молча смотрел на Гаррета, потом с лицом, превратившимся в маску, сказал осторожным плоским голосом:

— Это не кино.

— Да, — согласился Гаррет. — Хотел бы я, чтобы было кино. Мы могли бы посмотреть его и продолжать вести нормальную жизнь. Но все, что произошло со мной, реально. Я пришел в себя после беспамятства и… изменился.

Между бровями Гарри кожа зашевелилась, как будто он собирался нахмуриться, но передумал. Он медленно сказал:

— Ты знаешь, доктор Мазетин принимает и частных пациентов.

У Гаррета свело желудок. Мазетин. Психоаналитик отдела. Гарри решил, что он спятил. А что еще ты ожидал? Он продолжал говорить ровным голосом.

— Гарри, я не сумасшедший.

— Конечно, нет, — торопливо согласился Гарри. — Но может быть… знаешь, мозг иногда выкидывает странные номера. Химический дисбаланс от голода может…

Гаррет хлопнул рукой по столу.

— Я не страдаю отсутствием аппетита. Я ем. Вот это. — И он пролил немного крови из термоса на стол.

Пульс на горле у Гарри забился еще сильнее, Гарри смотрел на алую лужицу. Через минуту он поднял голову с дружеской улыбкой, от которой Гаррета охватило отчаяние.

— Ну, хорошо. Ты меня убедил.

Ничего подобного, — разочарованно подумал Гаррет. Эта улыбка означала: «Пусть он успокоится, тогда поговорим».

Ирина слегка покачала головой. Гаррет понял, что она так же оценивает ситуацию.

Бабушка Дойл сказала:

— Я думаю о демонстрации, Гаррет.

Очевидно, ничто другое его не убедит. Вскочив со стула, Гаррет подошел к двери в прихожую и закрыл ее. Потом прислонился к ней, подняв руки над головой.

— Смотри, Гарри. Я не трогаю ручку.

Р-р-раз. Он стоял в прихожей. Повернувшись, снова прижался к двери. Р-р-раз. Гарри посмотрит на него с отвращением?

Ничего подобного. Гарри смотрел недоумевающе, рот его беззвучно шевелился, кровь отхлынула от лица.

Бабушка Дойл помогла ему сесть.

Лин вложила ему в руку стакан с коньяком.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — негромко произнесла она.

Гарри одним глотком проглотил коньяк. Гаррет сомневался, что он вообще это заметил, тем более ощутил вкус напитка. Лин снова наполнила стакан, Гарри выпил и изумленно посмотрел на стакан. Потом снова на Гаррета и закрыл глаза.

— Скажи, как ты это делаешь.

— Вы видели, — сказала Ирина. — Говоря с учетом моего опыта, вам легче будет просто поверить, не вдумываясь в причины.

Лин обняла его рукой.

— И Гаррета прими. В основном он та же самая личность, что и раньше.

Гарри напрягся.

Гаррет затаил дыхание.

Но Гарри с сердитым выражением повернулся к Лин.

— Ты знала и ничего не говорила мне?

Гаррет заметил, что Гарри это произнес как-то с радостью. Хватается за привычное?

Лин ответила:

— Я узнала только вчера. Гаррет все время пытается тебе сказать, но ты слишком поверил в диагноз Ванессы. — Она налила еще коньяку.

Гарри оттолкнул его.

— Я не смогу вести машину, если выпью еще. Может, сказаться больным? Я больше сегодня не выдержу. — Он взял свой стакан.

Гаррет схватил его за руку.

— Гарри, тебе нужно ехать. Я думаю, мы знаем, кто убийца, и нам ты нужен, чтобы доказать это.

— Убийца. — На лице Гарри впервые за последние пять минут появилось привычное выражение. — С убийцей я справлюсь. Кто он?

Гаррет рассказал ему.

Гарри слушал сосредоточенно. В конце он вскочил.

— Ван с самого начала сомневалась насчет окна. Я сказал ей, что Гаррет проверил, но кладовки были закрыты. Она сейчас займется этим. После того как лаборатория кончит, возьмем образцы кожи и отпечатки пальцев у Фаулера.

— Но как вы это сделаете, не дав понять, что подозреваете его? — спросила Ирина.

Гарри улыбнулся.

— С легкостью. Я получил анонимный звонок, женщина утверждает, что видела Фаулера в квартире Маруски. Я скажу, что, конечно, это вздор, вероятно, какой-то псих хочет получить известность, обвиняя знаменитость, но нам нужно проверить. А в ходе проверки займемся и чердаком Холла. — Гарри поцеловал Лин и направился к двери. — Позвоню, когда у нас что-нибудь будет.

— Тем временем, — сказала Ирина, допивая свой стакан, — мы должны чем-нибудь занять нашего наблюдателя. Покажитесь у окна гостиной и в дворике, а потом сможем проспать остаток дня.

9

Одеяло двойной толщины на окне спальни не заменяло плотный занавес, но задерживало большую часть света, делая комнату удобной. Ирина развернула на полу матрац, принесенный из машины. В нем шуршала сухая земля, когда она покрывала его простыней и клала подушку.

Глядя на нее со своей кровати, Гаррет чувствовал беспокойство. Время уходит. Он должен что-то делать, а не спать. Фаулер снова убьет сегодня, если они его не остановят. Но как его остановить? Он вряд ли сможет охотиться за Фаулером, как предлагает Ирина.

Ирина свернулась на матраце, укрылась простыней, закрыла глаза.

Он тоже растянулся на своем матраце.

— Вы не одобряете то, что я рассказал все Гарри?

Не открывая глаза, они ответила:

— Меня беспокоит, что мы станем делать, когда он найдет доказательство против Фаулера. Арест англичанина сделает общеизвестными его мотивы убийства. И тогда либо сержанта высмеют за то, что он поверил в такую нелепость, и освободят охотника, либо станет известно обо мне, вас и всем нашем племени. — Она открыла глаза и приподнялась на локте. — Уничтожать охотников — единственный способ защититься.

— Должен существовать способ остановить его, не убивая и не выдавая себя.

Ирина улыбнулась. Ее теплая улыбка заволокла его, как толстое мягкое одеяло.

— Вы человек чести, Микаэлян, вы добрее к вашим врагам, чем я. Плохо, что вы не были со мной, когда я жила возле Ясной Поляны, имения Толстого под Тулой. Я думаю, вам понравились бы рассуждения Толстого о законе и справедливости.

Гаррет вздрогнул.

— Тот самый Толстой? Вы его знали?

— Я часто бывала у него с моим другом, который выдавал себя за моего опекуна, пережидая некоторые неприятности в Санкт-Петербурге. Разговоры и споры продолжались всю ночь. Философия Толстого проповедовала ненасилие, это подхватили Ганди и ваш доктор Мартин Лютер Кинг. Вы знали это? — Озорство загорелось в ее незабудковых глазах. — Их вдохновил русский. — Озорное выражение исчезло. — Жаль, что мистер Фаулер тоже не попал под влияние Толстого. — Вытянувшись, она снова закрыла глаза. — И с этой мыслью я оставляю вас решать ваши проблемы закона и чести, если сможете. Что касается меня, я устала и хочу только спать.

Гаррет повернулся. Он тоже хотел бы уснуть: тело болело от усталости и дневного света. Но в нем безжалостно тикали часы, и мозг был охвачен сомнением. Что важнее: соблюдать закон или отыскать Фаулера? Следование законной процедуре занимает много времени. Права ли Ирина? Неужели он неправ, настаивая на приложении человеческого закона к этой ситуации? Может, кто-нибудь умрет из-за этого. Он может считать, что убил и этих троих. Они умерли, потому что он привел к ним убийцу.

Гаррет стиснул кулаки. Почему он не понял, что за ним следят? Неужели Фаулер так хорошо скрывается? Или Гаррет был слишком занят своими мыслями и потому совершил грех, непростительный для любого полицейского: не обратил внимания на то, что происходит вокруг него?

Ирина вздохнула во сне.

Он смотрел на нее. Вот еще одна проблема. Настаивая на том, что единственный способ справиться с Фаулером — это убить его, она слишком легко сдалась. Может, просто успокаивает его, пока они не найдут Фаулера? На ее месте он бы так сделал, а потом, найдя убийцу своих друзей и соплеменников, отбросил бы молодого вампира и его драгоценный закон перед необходимостью действовать, чтобы защититься.

Гаррет прикусил губу. Он должен предотвратить это. Каким-то образом. Удержать Ирину, по-видимому, невозможно. Значит, надо защитить Фаулера. Он сморщился. Как полицейскому, ему приходилось стоять между убийцей и теми, кто требовал мести, но никогда ценой выполнения им долга не была гибель целого племени… его собственного племени.

В голове его прозвучал голос бабушки Дойл: «Я видела, как ты умираешь, и кто-то, как дьявол, смеется над тобой». Пульс его ускорился. Гибель может ждать и его самого.

Он сел, подогнув колени. Нет, он отказывается от такого выбора: умрет либо Фаулер, либо вампиры. Должен существовать способ защитить всех.

На часах десять. Соскользнув с кровати, Гаррет надел темные очки, потом, держа ботинки в руках, взял со стола бумажник, ключи и пистолет. Двигаясь по-прежнему бесшумно, он прошел сквозь дверь, не открывая ее, чтобы не разбудить Ирину.

Бабушка удивленно оторвалась от книги, когда он вошел в гостиную.

— Почему ты не спишь?

Он сел в кресло и стал надевать ботинки.

— Мне нужно выполнить одно поручение. — Он не смел поднять голову, боялся, что она поймет по его лицу, что он лжет. Достаточно он уже рисковал чужими жизнями: больше он никого не станет привлекать. — Гарри не звонил?

— Позвонил часа полтора назад. Нашли кладовую, как ты ее и описал.

— Хорошо. — Встав, Гаррет сунул пистолет в кобуру.

Бабушка смотрела на него.

— Для какого поручения нужен пистолет?

Он заставил себя улыбнуться.

— Копу кажется, что без оружия он голый. Ты ведь знаешь это по папе, бабушка. — Он надел вельветовую куртку. — Я не стану им пользоваться. — Он надеялся на это. Но и безоружным к Фаулеру не пойдет.

Лин нахмурилась.

— Тебе обязательно идти одному? Гарри знает, что ты невиновен, но другие, как Ванесса Джиримонте, еще не знают. Если что-нибудь случится…

Они должны оставаться здесь в безопасности. Он заставил себя улыбнуться в ответ на ее тревогу.

— Что может случиться? Я ненадолго. Вернусь раньше, чем вы опомнитесь. — Послав им воздушный поцелуй, он направился к передней двери.

10

Прекрасно снова очутиться в «ZХ»: руль в руках, мотор работает. Неважно, что день. Часть внимания занимало постоянное поглядывание в зеркало назад. Но то, что он сидит за рулем, а не на пассажирском месте, само по себе придавало уверенности.

Вопрос в том, где брать Фаулера. Безопасней всего в общественном месте, по крайней мере пока Фаулер не поймет ситуацию; потом он сумеет как-то спрятать писателя. Ему почти сразу пришло в голову место для встречи, оно всегда заполнено народом, он знает там каждый дюйм еще с тех времен, как патрульным полицейским штрафовал за неверную парковку и домучивал ночные вахты в три-четыре часа утра.

Гаррет взглянул в зеркало заднего обзора. К сожалению, сейчас у писателя не такая заметная машина, как «континенталь» в Баумене. Коричневый «кольт», который он снял здесь, выглядит — конечно, преднамеренно, — как сотни других на улицах. Коричневая малогабаритная машина следовала за ним несколько кварталов от дома, но больше он ее не видел. Гаррет свернул на более напряженную улицу. Теперь, если Фаулер за ним следит, он должен приблизиться.

Пульс его участился: в заднем зеркале показалась коричневая машина. Но тут же он перевел дыхание. Она оказалась служебным фургоном. Посматривая назад, он решил, что там все-таки есть какая-то коричневая машина. Но сказать что-либо о ней невозможно. Другие машины мешали посмотреть внимательней, водитель виднелся только силуэтом.

Вскоре вопрос приобрел академический интерес, так как на полпути к парку Золотых Ворот эта машина свернула в другом направлении.

На Фултоне, севернее парка, движение усилилось, появились новые коричневые машины, они отставали, обгоняли, сворачивали, и трудно было следить за какой-нибудь одной. Стало еще труднее с приближением к Гражданскому Центру и усилением движения. Гаррет сдержал стремление сделать несколько поворотов и посмотреть, какая машина последует за ним. Если Фаулер действительно следит за ним, он скоро узнает.

Чтобы преследователю легче было следить за ним и скрываться в движении, Гаррет избрал прямой маршрут по главным улицам: по Фултону к Гражданскому Центру, оттуда к северу по Ван Несс, пока наконец не смог повернуть к Каннери. Но тому, кто следит за ним, придется самому искать место для парковки. Гаррет мог только, с трудом найдя место для своей машины, как можно медленнее направиться к комплексу Каннери.

Это легко: солнечный свет давил на него своей тяжестью. Гаррет двигался как сквозь патоку. Хотелось скрыться в темноте. Но это роскошь. Хоть бы дождь или еще лучше густой туман сделали день более переносимым.

И тут давление дня перестало восприниматься как нечто важное. Оглянувшись через плечо, Гаррет увидел того, кого искал. Пульс его участился. На Фаулере темный парик, усы, очки в роговой оправе, но все же это, несомненно, Джулиан Фаулер.

Гаррет перевел дыхание. Преследование в самом разгаре.

Красный кирпичный комплекс расстилался, как обширный флорентийский дворец. Гаррет двигался через его дворы, аркады, мостики, останавливался, чтобы взглянуть на витрину, отдыхал недолго в тени дерева, поговорил с художником, писавшим портреты пастелью, потом с музыкантом, игравшим в одном из дворов на гитаре. Спрашивал расположение магазинов, чтобы Фаулер видел указывающих людей.

Осторожные взгляды назад и в витрины магазинов показали, что Фаулер держится за ним. Писатель время от времени менял наружность, снимал и надевал очки, иногда был в твидовой дорожной шапочке, иногда без нее.

Гаррет снова передохнул. Пора лисе поймать собаку.

Он прошел вдоль аркады, завернул за угол и перепрыгнул через перила вниз, на лестницу, удивив туристов и покупателей, потом пробежал по мостику в другую аркаду.

Из тени он наблюдал, как Фаулер застыл на верху лестницы; когда он понял, что потерял добычу, на лице писателя появилось отчаяние. Но бездействие длилось только несколько секунд. С застывшим от гнева лицом Фаулер бросился вниз по лестнице, пробежал вдоль аркады, вначале в одном направлении, потом в другом, а потом через мостик. К этому времени Гаррет уже отступил в магазин.

— Могу я вам помочь? — спросила продавщица.

Гаррет увидел разнообразное женское белье.

— Я просто смотрю.

Фаулер пробежал мимо двери магазина. Гаррет подождал, пока пройдет еще несколько человек, потом вышел. Прячась за двумя парами, он двинулся за Фаулером.

Если Фаулер и испытывал отчаяние, он этого никак не проявлял. Мрачное выражение лица исчезло. Правда, он каждые несколько секунд оглядывался, иногда останавливался у балюстрады, вглядываясь в другие аркады или в толпу внизу, но в остальном мог вполне сойти за обычного покупателя. Гаррет подождал, пока аркада не повернула, потом быстро обошел две пары и приблизился к Фаулеру.

— Что же нам с вами делать, доктор Ван Хельсинг?

Фаулер повернулся. Как только он узнал Гаррета, на лице его появилось осторожное выжидательное выражение. Глаза как лед.

— Прошу прощения?

Если раньше у Гаррета и оставались какие-то сомнения, этот вопрос их разрешил. Гаррет знал этот голос. Сотни раз слышал он его раньше, с десятками акцентов, обоих полов, в комнате для допросов и во время арестов на улицах, — ровный и контролируемый голос, но не способный вполне скрыть насмешку, высокомерие типа «поймайте-если-сможете». Он с гневным удовлетворением разглядывал писателя. Ты виновен, Фаулер, и теперь ты не в лучшем положении, чем я.

Он заговорил тихо, так что только Фаулер мог его расслышать за звуками гитарной музыки, доносившимися со двора внизу.

— Прощения вы никогда не получите. Эти люди не могли вам сказать, где Лейн, что бы вы с ними ни делали. Они не знали.

Бледно-ледяные глаза сосредоточились на его очках.

— Почему вы так уверены? Потому что знаете сами?

Гаррет неожиданно обрадовался, что они в самом центре толпы. Он наслаждался потоком запахов: парфюмерия, пот, пища, кровь.

— Да. Вы тоже видели ее, хотя и не понимали этого. Она в Баумене, на кладбище.

Это лишило его спокойствия.

— На кладбище!

Гаррет горько сморщился.

— Ирония, не правда ли? Вы следили за мной, вы пытали и убивали, чтобы найти ее… зря. Она уже мертва.

Лицо Фаулера застыло. Бледные глаза сузились.

— Я вам не верю.

— Вы видели ее могилу. На ней розовый куст.

Гаррет ожидал, что Фаулер признает поражение, поймет, что зря погубил эти три жизни и собственную. Но глаза писателя только сузились чуть больше. Негромко, обычным голосом он сказал:

— Вы проклятый лгун. Вы просто стараетесь защитить эту тварь. — И сунул руки в карманы пиджака.

Ты одурачен, парень, — пронеслось в голове Гаррета. Фаулер выглядит таким рациональным, что Гаррет совершенно упустил из виду, что имеет дело с помешанным. Этот человек всю жизнь провел в охоте за Лейн, он планировал мщение, видел его во сне. Конечно, он откажется признать, что жизнь его потрачена напрасно.

Гаррет взялся за очки. Нужны более убедительные средства.

В то же самое мгновение Фаулер извлек руку из кармана.

В голове Гаррета прозвучал сигнал тревоги. Оружие! Он попытался перехватить запястье Фаулера.

Но в руке у писателя был не пистолет, а маленькая бутылочка, такого типа, что используются для пульверизаторов в женских сумочках. Отталкивать руку Фаулера не имело смысла. Он уже нажал на крышку. Струя ударила Гаррету в лицо.

Неожиданно он потерял способность дышать. Воздух в легких окаменел. Сок чеснока!

Прижимаясь спиной к стене аркады, Гаррет схватился за воротник свитера. Он понимал, что это бесполезно. Все равно не поможет, но он рефлекторно, в панике старался вдохнуть воздух.

Несколько прохожих остановились. Одна женщина направилась к нему.

Фаулер первым подхватил его, взял под руки и стал рыться в кармане Гаррета.

— Боже, Сид, неужели опять? У опять у тебя нет этого проклятого пульверизатора! — Он взглянул на женщину. — Когда расстраивается, у него случаются такие приступы астмы. Но как примет лекарство, сразу придет в себя. Не надо было расстраиваться, Сид: это всего лишь шутка. Идем. Вернемся в машину.

Гаррета охватил страх. Нет! Но у него не было дыхания, чтобы что-то сказать, ни сил делать что-то, кроме попыток вдохнуть. Может, нужно просто упасть.

Но Фаулер удерживал его на ногах. Полупотащил-полуповел по Каннери, приговаривая на ходу:

— Держись, Сид, не бойся. Мы будем в машине, не успеешь оглянуться. Но тебе нужно всегда носить свой пульверизатор. Может, Хетер следует повесить его тебе на шею. Пошли, пошли, неужели мне нести тебя? Попытайся идти. Разве не понимаешь, как это выглядит? Будто я тебя похищаю. Хорошо, что никакой полицейский еще не поинтересовался.

Затуманенным взором Гаррет видел, что на них смотрят, но никто не вмешивается и ни о чем не спрашивает.

Грудь его болела от усилий расшириться. Легкие, кажется, вот-вот взорвутся. Еще несколько секунд, и он потеряет сознание. Удивительно, что до сих пор не потерял.

— Слава Богу, мы почти пришли, — продолжал Фаулер. Сквозь шум крови в ушах Гаррет его почти не слышал. — Сейчас сядешь. Но, клянусь, Сид, еще один такой приступ, и я больше никуда не пойду с тобой и со своей сестрой.

Вблизи улицы Гаррету стало легче. Воздух! Он хотел бы глотать его, но заставил себя дышать медленно. Если Фаулер не заметит, что он приходит в себя, можно будет попытаться сбить этого сукина сына. Он надеялся. Но солнечный свет и удушье сделали его слабым и дрожащим.

— Эй, Сид, старина, мы уже на месте. — Фаулер прислонил Гаррета к машине. — Сейчас найду ключ, и мы поедем.

Гаррет напрягся. Каждый следующий вздох давался легче. Еще немного, и он будет дышать нормально. Тогда он возьмет этого ублюдка.

— А вот и он. — Фаулер достал ключ. Но в той же руке он держал бутылочку и, прежде чем Гаррет смог пошевельнуться, вторично брызнул чесночным соком ему в лицо.

Гаррета охватил гнев. Опять! Задыхаясь, он попытался достать пистолет.

Фаулер перехватил его руку и вырвал оружие.

— Нехорошо, нехорошо. — Он разрядил пистолет и одним движением выбросил патроны. — Это нам не понадобится. — И спрятал пистолет в карман. — Пошли, и больше никаких глупостей.

Почему-то этот эпизод вызвал у Гаррета чувство deja vu[9]. О, да! Он пытался воспользоваться пистолетом в переулке Северного Берега, когда Лейн пила его кровь. И с не лучшим результатом, с горечью припомнил он.

Открыв машину, Фаулер втащил туда Гаррета. Гаррет сидел съежившись и слушал, как трещат легкие, как отчаянно бьется сердце в попытке заставить легкие работать.

Фаулер сел с другой стороны и включил двигатель.

— Я уверен, вы страдаете. Удушье — ужасное ощущение. По собственному опыту знаю, что это самое эффективное средство убедить тех, кто не желает расставаться с информацией. Но не беспокойтесь: вы не потеряете сознание и не умрете. Ваше племя от этого не умирает. Только будете все время чувствовать себя умирающим. Бесконечно. — Он начал задом выводить машину со стоянки. — Закончим разговор в более спокойном месте. Вы все еще не рассказали мне, где Мейда.

Эти слова вызвали ужас, больший, чем неспособность дышать. Действительно deja vu. Фаулер никогда не оценит этой иронии, он просто отголосок женщины, которую хочет уничтожить. Еще одна жертва Лейн. И как и в переулке с Лейн, Гаррет полностью в его власти. Он беспомощен.

11

Действительно спокойное место. Гаррет прикусил губу. Никто не подумает проверить квартиру Лейн, когда начнут искать его и Фаулера.

Замок щелкнул и открылся. Фаулер спрятал отмычку назад в карман пиджака. Приподняв Гаррета — он уложил его на пол у двери, Фаулер втащил его внутрь и усадил в плетеное кресло. Потом в быстрой последовательности на несколько дюймов приоткрыл занавеси, закрыл дверь и вернулся к креслу.

Солнечный луч падал теперь прямо на Гаррета. Он заметил это даже в приступах удушья и постарался отодвинуться в тень.

Фаулер тут же перетащил кресло так, чтобы луч падал на него, прямо на середину, так что Гаррет не мог отодвинуться.

— Нам ведь не нужны удобства, старина?

Он сунул руку в карман. Гаррет напрягся, ожидая новой порции чесночного сока. Фаулер применял его еще дважды во время поездки, и каждый раз после нескольких глотков воздуха Гаррет испытывал еще большие страдания. Но вместо бутылочки Фаулер достал пластмассовые зажимы, какими электрики перевязывают сразу пучок проводов.

Он поиграл ими.

— Очень полезная игрушка, эти крепления для проводов. С ними можно многого достичь, если нужно что-то закрепить.

Или кого-то связать? Зажимы как раз подходят по размеру к следам на руках Холла и Графа.

Фаулер надел зажим на руку Гаррету, пропустил конец сквозь петлю на другом конце и затянул.

— Ваша контора пользуется другими наручниками. Но эти лучше. Прочные и не дают возможности двигаться. — Он завел Гаррету руки за спину и связал вторым зажимом, пропустив конец первого через петлю второго. Потом связал и ноги. — Ну вот. Не уйдете, даже если и сможете подышать. — Он улыбнулся. — Или вернее: если заслужите право дышать.

Гаррет попробовал пошевелить запястьями. Ничего не выйдет. Пластиковые зажимы врезались в тело и не поддавались. Ночью и нормально дыша, может быть, у него хватило бы сил их разорвать, но не сейчас.

— Цена в сущности не очень высока. Вам нужно только сказать мне, где найти Мейду.

Дьявольщина! Фаулер думает, что он может говорить без дыхания?

Как бы прочитав его мысли, Фаулер сказал:

— Вы можете шептать. Я очень вам это советую, старина.

Зачем, если он все равно не поверит?

— Где она? — Фаулер ударил Гаррета ладонью по лицу.

Сквозь боль Гаррет думал, что если бы смог уйти с солнечного света, попытался бы бороться. Это уменьшило бы преимущество Фаулера.

Фаулер снова ударил его. От сильного удара покачнулось кресло. Но удар подсказал Гаррету мысль, как уйти от солнца. Он старательно выговорил:

— Пошел ты…

Фаулер отреагировал немедленно. Схватив Гаррета за лацканы, он приподнял его из кресла и швырнул через комнату к книжным полкам у очага. Если бы Гаррет дышал, удар вышиб бы из него дух.

— Говори!

Но тень не принесла ни спасения от боли, ни прилива сил. Гаррет тяжело опустился на пол. Боже, если бы только он мог потерять сознание. Мучительно плыть на краю потери сознания, как в полусмерти, как в фазе перехода, чувствуя и слыша все, но не в состоянии пошевелиться, облегчить боль.

Фаулер над ним рассмеялся. Снова схватив Гаррета за лацканы, он вздернул его на ноги и бросил назад, на этот раз на кирпичи очага. И с каждым словом он снова и снова ударял Гаррета о камень. Очки спали с лица Гаррета.

— Ты… расскажешь… мне. Или… узнаешь… какую… боль можно причинить вашему племени. Очень большую, обещаю тебе. Я видел. Спасения нет. Ты даже потерять сознания не можешь. Пока не уничтожена центральная нервная система, ты будешь чувствовать каждое мгновение боли, и ты удивишься, как много в теле можно уничтожить, не затрагивая мозг.

Гаррет пытался подавить приступ паники. Фаулер безумец. Гаррет не сомневался в том, что писатель говорит правду. У него было достаточно возможности наблюдать за муками вампиров, когда он убивал друзей Ирины в Европе. Неудивительно, что она боится и ненавидит этого человека. Но что может Фаулер сделать здесь? Резать его на куски перочинным ножом?

Неожиданно он пожалел, что подумал об этом. Он ненавидит ножи. Его всегда больше пугала перспектива ножевой раны, чем огнестрельной.

Фаулер прошипел:

— Не понимаю, почему ты защищаешь эту подлую тварь? Они приговорила тебя к такой жизни. Ты должен ненавидеть ее, радоваться возможности ее уничтожения. — Он стряхнул пыль с лацканов Гаррета. — Вероятно, тебе следует подумать об этом. Да. Я повешу тебя в шкафу спальни с головкой чеснока на шее. Сомневаюсь, чтобы кто-то тебя там нашел. Через несколько недель или месяцев я вернусь, и мы возобновим обсуждение. Как это тебе понравится?

Ужас, размягчающий кости, опустошающий внутренности, парализующий ужас. Гаррет представил себе недели и месяцы без дыхания и пищи, без сна и даже без возможности потерять сознание, он не может умереть и будет висеть, вечно задыхаясь. Живая смерть.

— Или лучше потрогать тебя колом, не убивать, понимаешь, а только дать почувствовать, каково это?

Бросив Гаррета в кресло у очага, Фаулер прошел на кухню. До Гаррета донесся треск, Фаулер вернулся в перекладиной стула. Перочинным ножом он заострил ее конец, старательно сбрасывая стружки в очаг.

— Нам не нужна неаккуратность, верно?

Не паникуй, — думал Гаррет в отчаянии, глядя на Фаулера. Таков первый урок выживания, который дают в академии. Паника убивает. Он должен сохранять спокойствие и стараться мыслить логично.

Или выйди из себя, звучал голос в его голове. Похоже на Лейн, но еще больше на отца и на инструкторов в академии. Думай о том, как выжить. Борись. Даже если тебе выбьют зубы, если в тебе проделают дыры, не прекращай бороться. Никогда. Пинайся, царапайся, используй любое оружие, но не позволяй этой мрази одолеть тебя.

Особенно этому ублюдку. Он, очевидно, наслаждается, вызывая ужас. Вот так же он улыбался и напевал, готовя кол для Графа Дракулы.

Гнев кипел в Гаррете, когда он думал об ужасной смерти маленького человека. Гаррет приветствовал этот гнев. Достаточно повеселился Фаулер. Пора его остановить. Что такое небольшое удушье и дневной свет? Ирина научилась жить обычной человеческой жизнью, без темных очков, заставила себя даже ходить в церковь. Во имя выживания он способен немного потерпеть.

Гнев усилился, и мозг Гаррета снова заработал, начал строить планы. Прежде всего освободиться. Вывернув руки, он смог просунуть палец одной руки под зажим на другой. Пластик врезался в палец и запястье. Давай, парень, — подбадривал себя Гаррет, — работай. Речь идет о жизни и смерти.

Фаулер стругал кол.

Гаррет рассматривал его нож. С его помощью он освободился бы в секунды. Он может говорить, если сделает усилие, сказал Фаулер. Он попробует. Напрягаясь, он сумел протолкнуть в грудь небольшое количество воздуха.

— Фаулер. — Вряд ли даже шепот, только звук.

Фаулер услышал. Он с улыбкой повернулся.

— Ну, ну! Значит, в конце концов хочешь что-то сказать?

Гаррет подкормил свой гнев улыбкой и высокомерным тоном Фаулера. Он вытолкнул немного воздуха.

— Ближе.

Фаулер подошел и наклонился.

— Ну, где Мейда?

Гаррет изо всех сил ударил головой Фаулера по носу. Тот с воплем отшатнулся и схватился за лицо. Нож и палка упали со стуком на пол.

Гаррет упал на них со стула. Он едва чувствовал нож. Пальцы его не смыкались вокруг ручки, комната качалась перед глазами. Молча он произносил проклятия. Чеснок уже должен был выветриться, но пиджак пропитался его запахом. Если бы только он мог дышать. Ну, не можешь, — крикнул он себе, — и потерять сознание не можешь, так что терпи!

Прикусив губу, он зажал пальцами нож и повернул лезвие так, чтобы оно резало пластик. Казалось, прошла вечность, прежде чем он нашел нужное положение, и неожиданная боль подсказала ему, что заодно он режет свою кожу. Он продолжал резать. Фаулера не долго будет удерживать боль.

Еще минуту. Краем глаза он видел, как писатель опустил руки. Гаррет продолжал отчаянно резать ножом. Как может этот глупый пластик быть таким прочным?

Он выругался. Фаулер на мгновение застыл: он увидел, что делает Гаррет.

С ревом Фаулер кинулся, занес ногу.

Удар пришелся Гаррету под самым ухом. Голова загудела от боли. Еще немного боли он мог бы выдержать, но от удара он разжал руку и выпустил нож. И лихорадочно на ощупь искал его.

Краем глаза он видел, как Фаулер еще раз замахнулся ногой. Гаррет с проклятием откатился. Но увертываться от ударов означает потерять нож.

С торжествующим криком Фаулер пнул нож в камин и схватил перекладину стула. Он шел на Гаррета, держа ее в обеими руками.

Гаррет снова откатился, но недостаточно быстро. Кол впился ему в бедро. Ужасная боль охватила его. Он продолжал катиться. Может, сумеет вырвать палку их рук Фаулера, даже если придется кинуться на нее и вогнать в свое тело.

Не повезло. Конец палки высвободился, и теплый поток крови устремился вниз по ноге. Сквозь красный туман, заволакивавший зрение, Гаррет видел, как Фаулер подхватил заостренную палку и снова кинулся. Гаррет еще раз бросился в сторону, отчаянно напрягая запястья, пытаясь разорвать зажимы.

С резким треском они лопнули. Руки Гаррета освободились. Как раз вовремя, чтобы отразить палку. Вместо того чтобы пробить ему горло, она порвала мышцу на месте соединения шеи с левым плечом.

На этот раз Гаррет потянул ее на себя. Перехватив палку ниже рук Фаулера, он поворачивал ее к писателю. С звериным ревом Фаулер пытался вырвать ее. Гаррет не поддавался. Но он знал, что долго не выдержит. На стороне писателя дневной свет, силы уходят из Гаррета вместе с кровью, которая теперь течет и из плеча.

Гаррет неожиданно рванул в сторону. Фаулер упал на него. Гаррет покатился, таща за собой писателя. Оказавшись наверху, он вырвал палку и отбросил ее в сторону.

Фаулер схватил Гаррета за пояс, отбросил в сторону. Потом вскочил на ноги и нырнул за палкой.

Гаррет откатился к камину. Он должен освободить ноги! Пальцы его сомкнулись на ноже в тот момент, как Фаулер подобрал палку и повернулся. Гаррет схватил полено из горки, лежавшей в камине, и бросил его в Фаулера. И нагнулся с ножом к зажимам на ногах.

Полено ударило Фаулера в грудь, но не остановило его. К отчаянию Гаррета, писатель только пошатнулся, но тут же оправился и двинулся дальше. Одной рукой перепиливая пластик, Гаррет другой схватил еще одно полено.

Фаулер отразил его рукой небрежно, как муху.

Охотники подобны берсеркам, сказала Ирина. Чтобы их остановить, нужно убить.

Зажим разорвался. Гаррет пытался встать на ноги. Но тело его не слушалось. Раненая нога подогнулась, потащив за собой все тело. Нож выпал из руки и покатился по полу.

Держа палку обеими руками, как кинжал, Фаулер бросился на него. Гаррет перехватил его запястья, когда палка была в дюйме от его груди. Изо всей своих убывающих сил он удерживал палку так, а сам отвел здоровую ногу и ударил Фаулера в промежность.

Тот закричал от боли и рухнул. Гаррет еще раз откатился и рукой схватил Фаулера за горло. Нажал. Фаулер обмяк.

Зуб за зуб. Гаррет порылся в карманах Фаулера. Вот его пистолет. Он сунул его в кобуру. А вот пульверизатор. Его в карман. А вот то, что он ищет: еще пластиковые зажимы. Перевернув Фаулера на живот, Гаррет связал ему руки и ноги.

Если бы он мог дышать, он бы облегченно вздохнул. Теперь снять пиджак и… Но мысль прервалась. Он обнаружил, что не может сесть. Силы покинули его. Вероятно, слишком много потерял крови. Она была повсюду, промочила его брюки, пиджак, свитер, покрывала пол.

Он закрыл глаза. Отдых. Вот что ему нужно. После захода ему станет лучше. К тому времени чеснок рассеется, и он снова сможет дышать.

Но часть его продолжала сопротивляться. До захода еще много часов, ты, тупица полицейский. А что тем временем будет делать Фаулер? Вежливо ждать, пока ты наберешься сил, чтобы арестовать его?

Нет, конечно, нет. Гаррет заставил себя открыть глаза. Он не может лежать. Проиграет войну после того, как с таким трудом выиграл сражение. Нужно найти помощников.

Где телефон? Гаррет осмотрелся, стараясь что-то увидеть сквозь красный туман. Вот… на столе у кухонной двери.

Он не задавался вопросом, сможет ли добраться до него. Никогда не переставай бороться. Не позволяй этой мрази одержать верх. Здоровой рукой он отталкивался и на животе полз к телефону, молясь, чтобы он не отключался в отсутствие Лейн.

Стоять невозможно, Гаррет потянул за шнур, и телефон с грохотом упал на пол. К его облегчение, послышался гудок. Гаррет осторожно набрал номер Лин. Если позвонить Гарри, явится и Джиримонте. Лучше пусть придут Ирина и Лин.

— Алло?

Сможет ли она его услышать? Он попытался вдохнуть хоть немного воздуха.

— Ли… н, — прошептал он.

Он услышал, как на другом конце у нее перехватило дыхание, потом она быстро беспокойно спросила:

— Гаррет? Что случилось? Где ты?

— Квар… тира… Лейн, — выдавил он.

В другом конце комнаты завозился и застонал Фаулер.

— Быст… рее.

И больше ничего. И сил уже совсем не было. Он оставил трубку лежать и сам пополз туда, где лежал Фаулер. Он сможет снова сдавить ему горло, пока не придет помощь.

12

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он услышал, как внизу на лестнице открылась дверь. Он лежал на полу, сжимая руками горло Фаулера, и слушал, как по лестнице поднимаются двое. Нет, трое. Шаги третьего кажутся шепотом. Все доносились до него как с большого расстояния, сквозь окутывавший его густой туман.

Стук в дверь.

— Гаррет? — позвала Лин. Задрожала дверная ручка. — Закрыто. Что будем делать?

— Ирина… — послышался голос его бабушки.

— Есть трудность. Это жилище, а я никогда не была приглашена в него раньше… Ничего[10]. Справлюсь.

Она обнаружила, что барьера нет. Пульс Гаррета участился. Теперь она знает, что Лейн мертва. Догадается, кто убийца?

— Святая богоматерь!

Он повернул голову к двери. Она стояла там. Но только секунду. Открыла дверь и раскрыла окно.

— Лин, Граня, — хриплым голосом позвала она. — Уберите его в прихожую от этого чеснока.

Шаги направились к нему, он услышал два выкрика:

— Гаррет!

— Матерь божья! — Бабушка Дойл опустилась рядом с ним на колени. — Дьявол убил тебя. Я знала это. Когда ты ушел, у меня между кожей и кровью подул ветер.

Гаррет покачал головой. Он еще не мертв.

Они схватили его за руки и потащили к двери.

Он вырвался и снова покачал головой.

— Пиджак, — прошептал он. Пока на нем эта одежда, ему не поможет перемещение в прихожую.

Ирина уже открыла все три окна. Подойдя к нему, она резко остановилась.

— Это на нем. Быстро снимите с него пиджак и свитер.

Его посадили и раздели по пояс. Ирина отнесла его одежду в кухню, будто бомбу, держа как можно дальше от себя.

Постепенно невыносимое давление в груди ослабло. Начал поступать воздух. Никогда не испытывал Гаррет такого наслаждения. Он прислонился к бабушке и закрыл глаза.

Она плотнее обняла его.

— Он похож на покойника, Лин.

— Я вызову скорую. — Прозвучали шаги к телефону.

— Нет, — твердо сказала Ирина. — Нельзя.

Он открыл глаза и увидел, что Ирина одной рукой держит руку Лин, другой закрывает наборный диск телефона.

— Но вы ведь видите: он серьезно ранен. Ему нужен врач.

Ирина покачала головой.

— Мы сильны. И быстро выздоравливаем. Ему только нужна кровь. — Она повернулась и взглянула на Гаррета. — Человеческая кровь.

Гаррет сжался.

— Нет.

— Да. В таком деле кровь животных для нас бесполезна.

Фаулер застонал.

Ирина быстро подошла к нему. Перевернув его на спину и сняв свои очки, она села рядом и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты статуя. Ты не можешь пошевелиться, не можешь произнести звук, не видишь и не слышишь ничего, кроме того, что обращено непосредственно к тебе. — Вернувшись к Гаррету, она присела рядом с ним и взяла его лицо в свои ладони. — Послушайте меня, ребенок. Это не вопрос выбора. Это необходимо. Только человеческая кровь излечит вас.

Он закрыл глаза.

— Нет.

Она потрясла его.

— Глупо. Не обязательно брать кровь насильно.

Он открыл глаза и недоверчиво взглянул на нее.

Она улыбнулась.

— Тут выбор есть. Мы живем одиноко, но не в полной пустоте. Мы происходим от людей и остаемся связанными с ними — необходимостью пищи и общения. Отсутствие и того и другого приносит смерть если не тела, то мозга.

Как у Кристофера Строды, неожиданно подумал Гаррет.

— Разве не имеет смысла обращаться со людьми как с друзьями, а не как со скотом, и попросить их дать то, что нам необходимо?

— Попросить? — Он понял. Она спятила. — До кто же ответит «да»?

— Я, — сказала Лин. Он изумленно смотрел на нее, а она расстегнула воротник блузки. — Тебе нужна кровь: возьми.

— И мою тоже, — сказала бабушка Дойл. — Твоя жизнь через мать происходит от меня. Я хочу дать тебе ее снова.

Он повернул голову и с удивлением посмотрел на нее. Они серьезно! Но как он может впиться клыками в шею собственной бабушки? Или Лин?

Ирина сказала:

— Есть сосуды, где отверстия менее заметны, чем в сонной артерии. Например, плечевая артерия на локте или подколенная артерия.

Бабушка поднесла к его лицу руку. Она задела щеку, мягкая, в веснушках, пахнущая лавандой и теплой, соленой кровью.

— Возьми кровь. Не позволяй этому дьяволу победить тебя.

Не позволяй мрази победить. Думай о выживании!

Вспоминая эти слова, Гаррет повернул голову и поцеловал руку под локтем. Губы его нащупали пульс. Кровь. Он чувствовал ее, почти ощущал ее вкус. Кончиком языка нащупав место, где пульс был сильнее всего, Гаррет впился клыками в руку. Кровь хлынула в два отверстия… теплая и сладко-соленая, какой он помнил кровь девушки в автокатастрофе. В горле вспыхнуло восхитительное пламя, именно этого он всегда ждал. Он глотал снова и снова. Медленно к нему возвращались силы.

— Хватит! — послышался голос Ирины. — Отпусти ее. Отпусти.

Бабушка щелкнула его по голове. Он неохотно оторвался от ее руки.

— Мало, — возразил он.

— У нее ты взял достаточно.

Бабушка пригладила ему волосы на лбу.

— Я хочу тебе помочь, но присоединяться к тебе не хочу. Цена вечности слишком высока.

Рядом с ним присела Лин и протянула свою руку.

— Остальное возьми у меня.

Он склонился к ее руке.

На этот раз пил он не так жадно, чувствуя ритм ее крови, следя, чтобы не взять ее слишком много. Но голод его прошел, и он оторвался еще до того, как она проявила какие-нибудь признаки слабости. Он ждал проявлений отвращения или сожаления.

Но она улыбнулась.

— Теперь в тебе и моя кровь. Как ты себя чувствуешь?

— Все еще потрясен. — Плечо и бедро продолжали болеть. Но боль уменьшилась, а кровотечение совсем прекратилось.

Ирина протянула ему его очки.

— Хватит ли у вас сил, чтобы сообщить нам, какое же законное решение проблемы вы нашли? — Она указала на Фаулера.

Гаррет прикусил губу. Если он признает, что у него нет решения, она может настоять на своем. Но кататоническое состояние Фаулера вызвало у него мысль.

— Мы имеем возможность заставить людей забыть о нас. Я думаю…

Ирина прервала его, покачав головой.

— Наши возможности ограничены. Мы можем подействовать на память об одном дне, но нельзя заставить его забыть ненависть к нам. Она проходит через всю его жизнь.

— А если сделать его одним из вас? — спросила бабушка Дойл. — Тогда, чтобы рассказать о других, он должен будет выдать и себя.

— Я думаю, для него это будет безразлично, — ответила Ирина. — Как, Гаррет?

Он покачал головой.

— Я очень долго настолько ненавидел то, чем стал, что готов был привлечь к ответственности Лейн, на весь мир объявив, кто она такая. И при этом личные последствия для меня самого меня нисколько не волновали. Я приветствовал бы свою смерть.

— Я тоже, — сказала Ирина. — Я собиралась признаться во всем князю Евгению, как только отомщу Виктору. Я этого не сделала, но только потому, что к тому времени ожил инстинкт самосохранения. Но с англичанином у нас на это нет времени. Он выбежит на улицу, выкрикивая свои обвинения.

— Пусть, — сказала Лин. — В мире людей, как мой муж, больше, чем таких, как я. Кто ему поверит?

— Но даже если немногие поверят, это слишком опасно. Мы не можем допустить, чтобы нами заинтересовались. — Ирина вздохнула. — У этой проблемы только одно решение. Граня, вы и Лин отвезете Гаррета домой. Я тут останусь.

— Должна быть альтернатива, — возразил Гаррет. Он лихорадочно думал. Должно быть решение! Ясно, что людей гораздо труднее убедить в существовании вампиров, чем он думал. Это можно попытаться использовать.

— Прости, Гаррет.

Лин и бабушка Дойл поднимали его за руки.

Он оттолкнул их.

— Нет. Погодите! Что если… — Что если — что? Несколько мгновений назад у него появилась идея. Он пытался уцепиться за нее, ухватить в том хаосе, что царил в голове. Схватил. Да! Может сработать. — Что, если люди, которых он обвинит, способны выдержать проверку?

Ирина застыла. Он чувствовал, как она внимательно смотрит на него. Наконец она сказала:

— Объясните, пожалуйста.

Он объяснил.

Ирина задумчиво поджала губы.

— А если он нападет?

— Мы с вами будем поблизости и успеем вмешаться.

— Это помешает ему убивать снова?

— В том-то и дело! Как только будет доказано, что он лжет, он пойдет через систему правосудия, как самый обычный уголовный преступник.

Бабушка Дойл улыбнулась.

— Ты сам дьявол, мальчик. Я буду стараться изо всех сил.

— Я тоже, — сказала Лин.

Он знал, что может на них рассчитывать.

— Что за прекрасные женщины! — Он пожал им руки. — Давайте за дело.

13

Вначале они посадили Фаулера. Пока Ирина готовила пленника к превращению из статуи в человека, Лин закрыла окна и занавеси. В комнате горела только лампа с реостатом у кресла, в котором сидела бабушка Дойл. Как только Лин тоже села, бабушка Дойл выключила лампу, но оставила руку на выключателе.

В темноте Гаррет почувствовал себя прекрасно. Он наслаждался тьмой, ковыляя на кухню.

— Готова, Граня? — спросила Ирина около Фаулера.

— Готова.

Проклятие вампира. Акт первый. Гаррет пошел быстрее.

— Пять… четыре… — Ирина устремилась за ним. — Три. — Они скрылись из виду, встав по обе стороны кухонной двери. — Два. Один!

В гостиной Фаулер открыл глаза.

— Ну, похоже, он наконец-то присоединился к нам, — сказала бабушка Дойл. — Добрый вечер, мистер Фаулер.

Гаррет выглянул из-за двери. Фаулер мигал, потеряв ориентировку. Через несколько мгновение его изумленное выражение сменилось беспокойством. Он наклонил голову, прислушиваясь, очевидно, надеясь, что звуки расскажут ему об окружающем.

— Надеюсь, вам неудобно, — продолжала бабушка Дойл.

Фаулер наклонил голову в направлении ее голоса.

— Кто вы? — спросил он.

— Ваш судья. — Она включила лампу на самый низкий уровень. Лицо ее оставалось в тени. — И ваша судьба.

Лин нетерпеливо сказала:

— Зачем с ним разговаривать?

Фаулер повернул голову к ней. Она сидела вне пределов досягаемости лампы. Он мог разглядеть только общие очертания фигуры.

— А вы кто?

Она сделала вид, что игнорирует его вопрос.

— Теперь он в сознании. Может чувствовать боль. — Она взяла с колен заостренную палку. Фаулер хорошо видел это. Гаррет заметил, как расширились его глаза, услышал, как у Фаулера перехватило дыхание. — Убьем его и кончим дело.

Бабушка Дойл покачала головой.

— Вы, новички в нашей жизни, еще полны человеческого нетерпения. К тому же убить его — проявить милость. После того, как он убивал наших братьев и сестер, к нему не может быть милости.

Лин сделала вид, что задумалась.

— Нет! — Она потрогала палку. — Я хочу, чтобы он страдал. Пусть узнает, каково это.

Фаулер выругался.

— Спасибо, но я им займусь по-своему. Мистер Фаулер.

Он повернул голову, глядя на бабушку Дойл. Интересно, о чем он думает, подумал Гаррет. Лежит и разговаривает с двумя еле видными фигурами. Лицо Фаулера исказилось от ненависти.

— Кто вы?

— Те, кто нашей крови, называют меня Гранд-дамой, потому что я пришла к этой жизни в пожилом возрасте и с тех прожила очень долго. Если нужно решить спор или трудный вопрос, приглашают меня. Вы, мистер Фаулер, представляете проблему, которую необходимо разрешить.

— Идите в ад!

Она рассмеялась так неподдельно горько и свирепо, что у Гаррета холодок пробежал по спине.

— Мы уже в нем, мистер Фаулер. Приготовьтесь присоединиться к нам.

Фаулер застыл.

— Что…

— Держи его передо мной, девочка… пусть стоит на коленях и откинет голову. И не старайся обращаться мягко.

— Вы… — начал Фаулер.

— Нет! — выкрикнула Лин. — Я не хочу, чтобы он стал одним из нас!

— Разве ты сама не сказала, что хочешь его страданий? Но какое страдание может быть больше? Он окажется среди нас, и у него не будет выхода.

— Я сбегу! — закричал Фаулер. — Вы все будете уничтожены.

Бабушка Дойл рассмеялась.

— Так вы думаете сейчас, но когда изменитесь, будете думать по-другому. И хоть по-прежнему будете нас ненавидеть, будете и защищать… потому что так же испугаетесь кола, как и все мы. Вы будете защищать даже Мейду.

— Нет! — Он бешено дергался, пытаясь разорвать путы на руках и ногах. — Я уничтожу эту тварь! Что бы со мной ни стало, я ее найду и убью. А потом постараюсь, чтобы весь мир узнал о вашем существовании. Я буду живым образцом, и мне поверят!

— Живым образцом? — с насмешкой спросила Лин.

Он проклял ее.

Бабушка Дойл шумно вздохнула.

— Хватит шума. Мистер Фаулер, лежите спокойно.

Фаулер застыл в соответствии с командой Ирины.

Бабушка Дойл и Лин встали с кресел и склонились к писателю. Глаза Фаулера выкатились от ужаса и ненависти. Бабушка Дойл наклонилась и взялась зубами за его горло.

Начала действовать вторая команда Ирины. Фаулер снова превратился в статую.

Гаррет, хромая, вышел из кухни.

— Прекрасная работа! Теперь заберем его отсюда.

14

Трудную проблему представляли машины. Им нужно было доставить домой три, включая «ZХ», находившийся в Каннери, но вести могли только двое. Гаррет набросил плащ бабушки и осторожно отвез ее и Фаулера к машине Фаулера, стоявшей в квартале от дома Гарри. Здесь они ждали возвращения Лин, которая отвезла Ирину к Каннери.

— Ты уверена, что справишься с ним? — спросил он, помогая Лин и бабушке пересадить Фаулера в машину Лин.

Бабушка встряхнула головой.

— С каких это пор ирландка не справится с англичанином?

— Ирина едет сразу за мной. Следи за входной дверью, заходи, когда зажжется свет.

Гаррет снова сел в машину Фаулера и принялся ждать, нервничая. Прошедший спустя минуту мимо него «ZХ» помог только немного. Как бы уверенно он ни объяснял свой план, ему приходили в голову десятки случайностей, которые могут его нарушить, и все они вели к катастрофе. Если в следующие несколько минут что-нибудь пойдет не так, только Ирина стоит между безумцем и этими двумя женщинами.

Чтобы отвлечься, он начал представлять себе, что происходит в доме. Они уложат Фаулера в его, Гаррета, комнате на матрац, набитый землей, закроют плотно окна и наполнят стаканы лошадиной кровью.

Через час над дверью дома Такананды загорелись огни, еле видные в дневном свете.

Пора.

Сделав глубокий вздох, Гаррет включил мотор и двинулся по улице. Перед домом Гарри он со скрипом тормозов свернул к обочине. Передними колесами въехал на газон. Громкий звук хлопнувшей дверцы должен дополнительно привлечь внимание соседей. Гаррет заторопился к двери, стараясь не хромать.

— Откройте! — закричал он, колотя в дверь. — Я знаю, вы здесь. Открывайте, пока я не сломал эту проклятую дверь!

Лин распахнула дверь.

— Мистер Фаулер, — громко сказала она гневным голосом. — Что это значит?

Он оттолкнул ее. Она сделала вид, что сопротивляется, потом сдалась. Когда за ними захлопнулась дверь, ее гневное выражение сменилось улыбкой.

— У нас большая аудитория. Я видела, как отодвинули занавески по крайней мере в трех окнах. Лучше спрячься, чтобы Фаулер тебя не увидел. Можешь идти в нашу комнату или комнату бабушки.

Гаррет покачал головой.

— Я буду в гостиной. Она ближе к кухне. — Но не так близко, как он предпочел бы. — Где Ирина?

— Во дворике.

Тоже слишком далеко. Слишком многое может произойти в секунды, пока они не подоспеют. Но они не могут рисковать. Им нельзя показываться на этой стадии.

Лин провела руками по своим брюкам.

— Ты думаешь, он поверит, что мы с Граней вампиры?

— Ты знаешь этих охотников на ведьм: они в каждом видят привидение. — Он сухо улыбнулся. — Фаулер настолько одержим Лейн, что не способен думать рационально. Он поверит, что вы высосали его кровь, и это заставит его поверить всему остальному.

С лестницы донесся шепот бабушки Дойл.

— Я начинаю его будить.

Лин кивнула.

— Я позвоню в полицию.

Гаррет торопливо поднялся по лестнице в затемненную гостиную.

Оттуда он слышал слова бабушки в своей комнате:

— Мистер Фаулер, солнце еще не село, но вы достаточно отдохнули. У нас много дел.

Он представил себе, как Фаулер садится и оглядывается, пытаясь сориентироваться, трогает матрац под собой.

— Где я?

— Там, где мы можем проследить за вами, конечно, — ответила бабушка Дойл. — Мы еще не кончили; вернее, вы не кончили.

— Вы развязали мне руки и ноги. — Фаулер произнес это как обвинение.

Бабушка Дойл засмеялась.

— Конечно. Как иначе вы смогли бы спуститься по лестнице? Но, мистер Фаулер, не думайте о бегстве. Я смогу справиться с таким щенком, как вы, и не только с человеком. Вставайте. Вот ваш пиджак. Надевайте. Идите за мной.

Гаррет напряженно ждал, будет ли писатель сопротивляться, но Фаулер, очевидно, решил выждать, улучшить шанс для бегства. Из темноты гостиной Гаррет смотрел, как Фаулер вслед за бабушкой Дойл спускается по лестнице.

Как только лестница закрыла от них вход в гостиную, он торопливо прошел в свою комнату и сменил белье на постели. Надо спрятать матрац. Гаррет сунул его под обычный матрац.

Снизу послышался голос Лин.

— Что хотите поесть?

— Я не голоден.

— Ну, мистер Фаулер, — сказала бабушка Дойл. — Вы думаете, мы хотим накачать вас чем-то? Вздор. Ваша кровь тогда будет отравлена.

— Дайте стакан воды, — сказал Фаулер.

Потекла вода.

Теперь спальня выглядит хорошо. Он вышел и беззвучно спустился на несколько ступенек, так чтобы видна была кухонная дверь. В двери он видел бабушку у кухонного стола.

— Еще, — сказал Фаулер.

Брови бабушки Дойл взлетели вверх.

— Все еще не напились? Странно. Я взяла у вас только немного. Но вот возьмите это: сразу напьетесь. — И она протянула ему стакан.

Отличный ход! Гаррет улыбнулся. Ирина не внушала ему жажду, просто бабушка воспользовалась естественной…

— Нет!

Гаррет вскочил, волосы на его теле встали дыбом. Словно звериный крик. Обдирая кожу, он перепрыгнул через перила. Раненая нога заболела и подогнулась, и он упал.

— Нет!

Бабушка Дойл едва успела увернуться от брошенного в нее стакана.

— Гаррет! — позвала Лин.

Бранясь, Гаррет на руках и здоровой ноге добрался до кухни.

— Вы это сделали! — кричал Фаулер. — Вы превратили меня в… Кровавые суки! Я убью вас!

Фаулер бросился вперед, протянув руки к горлу бабушки Дойл. Гаррет преградил ему дорогу. Бабушка отскочила, поставив на пути Фаулера стул. Писатель ударился о стул, в то же мгновение Гаррет плечом в прыжке-подножке ударил его. Мужчины, схватившись, упали вместе со стулом.

Из гостиной выбежала Ирина.

С ревом Фаулер пытался впиться пальцами в глаза Гаррету. Гаррет перехватил его руки. Колено нацелилось ему в промежность. Он увернулся вовремя, но тут почти упустил Фаулера, когда тот неожиданно дернулся. Он вырывался с звериной силой. Или с силой безумца.

— Ирина, держите его.

— Я не могу добраться до вас.

Черт возьми. Он выпустил руки писателя, но вместо этого ухватился за его лацканы. Напрягаясь из всех сил, ударил Фаулера головой о шкаф. Тот обмяк.

Дверной звонок.

— Миссис Такананда, это полиция.

С проклятиями Гаррет приподнялся, оставив Фаулера сидеть у шкафа. Только поглядеть на эту картину. Борющийся Фаулер входит в сценарий, но не окровавленная кухня! Алые пятна повсюду: на полу, на стенах, даже на потолке, не говоря уже о нем самом.

Снова звонок.

— Миссис Такананда?

— Надо как-то объяснить кровь, — сказала Ирина.

Гаррет быстро думал.

— Нужен источник. — У него свело внутренности. Есть только один логичный источник. Дерьмо! Как он ненавидит ножи! — Лин, брось мне нож. — Оглянувшись, он увидел лежащий оловянный стакан. — Уберите стаканы!

— Миссис Такананда! — Полицейский в форме заколотил в дверь.

Бабушка Дойл взяла оба стакана и бросила в раковину.

Гаррет поймал брошенный Лин нож. Сжав зубы и не давая себе возможности подумать, он провел ножом по предплечью. В разрез хлынула кровь. Гаррет от боли еще сильнее стиснул зубы. Боже, как он ненавидит ножи!

— Впустите их! — прохрипел он. — Ирина, вы не должны показываться.

— Да.

Пока Лин открывала, он вложил в руку Фаулера нож, потом отбросил его в сторону на то место, где лежал стакан. Ирина ушла.

Лин рывком распахнула дверь.

— Слава Богу! Он спятил! — Она побежала на кухню. — Явился с криками и проклятиями, кричал, что ненавидит эту женщину Барбер. Когда Гаррет попытался его вывести, он схватил мой кухонный нож и ударил.

Полицейский остановился у входа в кухню.

— Боже!

Гаррет накладывал на руку турникет. Он поднял голову.

— «Кто бы мог подумать, что в старике столько крови?» Здорово, Хингл, Рахал!

— Микаэлян? — Они взглянули на Фаулера, потом, очевидно, решили, что он подождет, и склонились к руке Гаррета. — Здорово он тебя?

— Ужасно больно. — Он закатал рукав, чтобы они взглянули. И поморщился. Он не собирался порезаться так глубоко.

Рахал присвистнул.

— Потребуется немало швов. Лучше сейчас перевязать.

Не успел он это сказать, как бабушка Дойл уже прижимала кухонное полотенце к ране.

Фаулер застонал.

Офицеры повернулись к нему. Подошли, держа за спиной наручники.

— Кто этот тип?

— Не поверите. Грэм Фаулер.

У них отвисли челюсти.

— Писатель? Какого дьявола…

Фаулер закричал. Крик еще более звериный, чем в прошлый раз. У Хингла и Рахала появилось такое выражение, какое бывает у человека, держащего бомбу.

— Они меня убили! Убейте их! — Фаулер вскочил и бросился к бабушке Дойл. Офицеры мрачно вцепились в него. — Убейте вампиров, пока они и вас не сделали вампирами!

— Боже! — сказал Рахал. — Надо было нас предупредить, мы бы захватили смирительную рубашку.

Фаулер извивался и рычал:

— Вы думаете, я спятил, но я могу доказать, что они вампиры. Эта старушка пила мою кровь, а жена сержанта Такананды ей помогала. Смотрите, вот след…

— Жена сержанта Такананды вампир? — спросил успокаивающим голосом Хингл. — Ну, хорошо.

— Она вампир, дурак! Поглядите в холодильник! Там сосуды с кровью. Когда я вошел в кухню, они пили кровь. И меня хотели заставить пить. Я им швырнул ее в лица. Оттуда вся эта кровь. А теперь посмотрите на следы укуса у меня на шее.

Хингл закатил глаза.

— Я вижу только засос.

Фаулер зашипел:

— Это гематома, болван. Так они прячут укус. В середине отверстия. Еще. Я ударил Микаэляна в бедро и плечо деревянным колом. Проверьте следы. Это было совсем недавно, но они у него практически зажили.

Нельзя показывать им шею.

— Мистер Фаулер, все знают, что кол должен пробить сердце вампира, когда тот спит в гробу. Не поискать ли в спальне гроб?

Офицеры засмеялись, потом взяли Фаулера за руки.

— Пошли.

— Нет! — Он вырывался. — Слушайте меня! Они знают, где Лейн Барбер. Но защищают ее, потому что она один из них. Заставьте их сказать, где она. Тогда мы сможем уничтожить ее и их всех. Я помогу. Я знаю, как их убивать.

— Как вы убили Ричарда Маруску, его соседа по комнате и Леонарда Холла? — спросил Гаррет.

Фаулер сжал губы.

— Вы прекрасно знаете, что Маруска был вампир. А те двое всего лишь…

Распахнулась входная дверь.

— Лин! — Вбежал Гарри, за ним Джиримонте. — Я услышал вызов по радио. Что случилось? Чья машина на газоне? — Они застыли на пороге кухни, как перед этим офицеры. Гарри перевел дыхание. — Боже! Гаррет, что случилось?

Держась за руку, Гаррет сказал:

— Сплошное безумие. Явился Фаулер, обвиняя бабушку и Лин в том, что они знают, где Лейн, но защищают ее, потому что они тоже вампиры.

— И ты тоже! — рявкнул Фаулер. — Поэтому ты и не ешь.

Гаррет взглянул на Джиримонте.

— А вы обвиняли меня в отсутствии аппетита. Видите, как ошиблись?

Она пожала плечами. Угол ее рта дернулся.

— Это от невежества.

— Он также намекнул, что именно он виновен в убийствах.

Ее глаза сузились.

— Правда? Вы это подтверждаете? Тогда мы сможем получит разрешение на обыск его номера в отеле.

Он кивнул.

Фаулер кричал и бешено вырывался, бросаясь вправо и влево, пытаясь пнуть офицеров.

— Дураки! Слушайте меня!

Офицеры прижали его к столу. Рахал сказал:

— Такананда, вы с Джиримонте поедете с нами? Я не хочу, чтобы мой партнер сидел на заднем сидении один с этим психом.

— Ван, поезжай, — сказал Гарри. — Мне нужно тут кое-что сделать.

Джиримонте кивнула.

— Конечно.

Хингл и Рахал повели Фаулера к двери. Гаррет ожидал, что тот будет сопротивляться, но писатель пошел покорно. У двери, однако, остановился и оглянулся.

— Я вернусь. Не забудьте, теперь у меня ваша сила. Я могу свободно выйти из любой камеры. Мейда не мертва, что бы вы ни говорили, Микаэлян. Меня вы не обманете. Она убила моего отца, и я отомщу. Я вернусь, найду ее. И я… убью… ее. А потом настанет ваша очередь.

И он между двумя полицейскими вышел из дома. Джиримонте последовала за ними, закатив глаза.

Гарри подождал, пока за ними закроются двери, потом, осмотрев кухню и Гаррета, сказал:

— А теперь лучше объясните мне, что происходит.

Гаррет как можно короче рассказал ему.

Гарри слушал, и лицо его становилось все более мрачным. В конце он со свистом выдохнул.

— Я могу придушить вас всех, даже тебя, достопочтенная жена. Гаррет, как ты позволил Лин и твоей бабушке…

— С каких это пор внуки указывают, что мне делать? — выпалила бабушка Дойл.

Гарри отступил на шаг.

— Чудо, что никто не ранен. Серьезно ранен, — добавил он, взглянув на Гаррета. — Боже! Даже и думать не хочу об обвинении по такому поводу. Вам нужно все тут почистить, пока он не уговорил проверить. — Он вздохнул. — Будем надеяться, что в его вещах в отеле найдется достаточно доказательств, чтобы обвинить его в убийстве Холла.

— Не беспокойся. Тебе не придется выступать в суде над человеком, который клянется, что охотится за вампиром, убившим его отца, — сказал Гаррет.

Гарри провел рукой по волосам.

— Возможно, в этом наше спасение. Если его признают невменяемым, запрут на всю жизнь, чтобы он больше никого не убил. Никакого суда не будет.

— Это ваша альтернатива? — спросила от дверей Ирина. — Безумие?

Гаррет плотнее прижал раненую руку и устало вздохнул. Существует ли решение конфликта между людьми и вампирами? Всегда кажется, что приходится выбирать из двух зол.

— Он по крайней мере жив.

— В отличие от Мейды.

Гаррет вздохнул. Он чувствовал на себе взгляд незабудковых глаз. Обвинение? Она догадалась?

— Барбер действительно мертва? — спросил Гарри. — Откуда вы знаете?

— Мы знаем, когда умирают наши братья и сестры, — ответила Ирина. Она продолжала смотреть на Гаррета.

Она знает! Но вместо отчаяния Гаррет ощутил облегчение. Еще кто-то знает. Он больше не одинок со своим чувством вины. Он кивнул.

— Я…

— Но мы не можем, конечно, знать, где и как, — прервала его Ирина. — Зная нрав Мейды, я бы сказала, что это самоубийство. — Она смотрела на Гаррета.

Он взглянул на нее. Ясно: она уверена, что он сделал это, но не хочет, чтобы знали другие. Он медленно сказал:

— Может, самозащита. — По крайней мере пусть знает, что он не убил ее из мести.

Гарри переводил взгляд с Гаррета на Ирину.

— Не удивился бы. — Он обнял Гаррета рукой за плечи. — Дело закрыто, Мик-сан.

У Гаррета перехватило дыхание. Гарри тоже сообразил. И бабушка Дойл, и Лин, увидел он, бросив на них быстрый взгляд. Они кивали в ответ на слова Гарри. Кивки, подобно руке Гарри, сказали ему, что больше они об этом говорить не будут.

Его охватило тепло, заполнив даже те места, где уже два года он испытывал только холод. Наслаждаясь этим теплом, он тоже кивнул.

— Ты прав. Это конец дела.

15

Ему снился сон о жизни. Перед ним тянулся мост, массивный и прочный, его стальные перила и провода блестели красной кровью в темноте. Странно. Как он мог не заметить, что этот мост связывает его с человечеством? Не тот деревянный, с легко воспламеняющимся настилом… нет, это нити крови, крови пролитой и крови разделенной. И почему ему казалось, что он на одном конце, а люди — на другом? Они все вместе, в центре. Тут Гарри, и Лин, и его бабушка, множество родственников и друзей из Баумена и Сан-Франциско, все пожимают ему руку, обнимают.

В толпе мелькает Ирина, она ловит его взгляд и улыбается.

Серрато протягивает ему руку.

— Хорошо, что вы вернулись. Правда, что вы скоро уезжаете из Баумена?

Гаррет кивнул.

— Нужно решить кое-какие личные вопросы. Не всем можно объяснить, кто я. К тому же нужно сообщить Энн, что, по нашим сведениям, Мейда убита и тело ее похоронено в Скалистых горах. Со мной некоторые ее вещи, а за другими она сможет послать. Я сообщу Энн название банка Мейды и номер ее счета, так что они получат ее деньги после официального признания ее мертвой.

— А после этого?

Гаррет пожал плечами.

— Я встретил женщину, которая хочет, чтобы я сопровождал ее в путешествиях. Она хочет показать мне одно место под Москвой и другие места. Она говорит, что мне нужно многому научиться, и она будет рада учить меня.

Брови Серрато взлетели.

— Вы говорите будто о пожилой женщине.

— Может, ее и можно так назвать, но она не выглядит старой.

Рядом оказалась Джиримонте, попыхивая своей длинной тонкой сигарой.

— Слышали, что мы нашли в номере Фаулера? Веревочную лестницу, присоски и стеклорез. Нитки на них соответствуют тем, что на окне Холла, а на подошвах его кроссовок материал с черепиц на крыше дома Холла и соседнего дома. Его пластиковые зажимы точно соответствуют следам на руках и ногах Холла и Графа. Жаль, что этот псих так и не предстанет перед судом…

— Жаль, — солгал Гаррет.

И Фаулер тоже тут. На краю толпы Гаррет увидел измученное лицо писателя. Теперь ему стало жаль этого человека… еще одну жертву крайностей Лейн.

А где же сама Лейн? Она ведь тоже пришла. Он поискал ее взглядом. Да, вот она, но не среди остальных. Стоит одна на дальнем конце моста, кого-то зовет.

Но звук ее голоса доносился до него слабо сквозь шум толпы. Он некоторое время вслушивался, но потом понял, что его не интересует, что она говорит. Гаррет отвернулся, а когда снова посмотрел в ее сторону, она исчезла.

Примечания

1

Corner — угол (англ.)

2

Одна из религиозных сект Америки.

3

По легенде, у кошки девять жизней.

4

Лазарь — по евангелию, человек, воскрешенный Христом на четвертый день после смерти.

5

Вторник на масленой неделе, отмечаемый во многих католических странах маскарадами и танцами.

6

Точнее, «И Цзин» — древнекитайская «Книга перемен», гадальная книга, состоящая из 64 знаков-гексаграмм (прим. верстальщика).

7

Слово в оригинале произносится по-русски.

8

Слово произнесено по-русски.

9

Ощущение уже пережитого, испытанного (фр.)

10

Слово произнесено по-русски.

Content

Ли Киллоу
Кровные связи

Часть первая. ГОРЯЩИЕ МОСТЫ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Часть вторая. ОТГОЛОСКИ И ТЕНИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Часть третья. УБИЙСТВО, УБИЙСТВО

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть четвертая. ДИЧЬ И ОХОТНИК

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть пятая. КРОВНЫЕ СВЯЗИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Примечания