Валерия Андреевна Савельева

Головная боль в наследство

Пролог - Прабабкино наследство

По праву мой земельный участок встретил хозяина напрочь проржавевшими коваными воротами и такой же оградкой, которая в некоторых местах ещё и погнута была, будто её упорно и ежедневно быки бодали. А за этой грудой металлолома имелось нечто, больше напоминающее буйные сорняковые джунгли, а не ухоженный сад. Так, а дом где-то среди этого леса, да? А идти точно надо?

Теперь вот ребром встаёт вопрос: и какого же чёрта я, истинно городской житель, полтора с лишним часа пёрся в данную глушь? Сперва на авто, а потом уже и пешочком, пощадив свой любимый Шевроле, который, увы, внедорожником не был и мог застрять в тех непролазных буграх, называемых "просёлочной дорогой". А всё ради лицезрения этого чуда природы? Джунгли в зоне с резко континентальным климатом – какое диво! А за каким Макаром оно мне?

Так, ладно, Толик, успокойся, ты же серьёзный и взрослый молодой человек, осенью вон, на пятый курс пойдёшь и через год поздороваешься с полностью независимой жизнью. Вздохни поглубже, расправь плечи и пройди… А, собственно, как внутрь-то попасть? Ключи от дома у меня есть, но про калитку никто не говорил!

Итак, стоит всё же сказать, что я тут делаю и почему сейчас пытаюсь перелезть – да-да, другого варианта в голову не пришло – через этот "прекрасный" кованый заборчик. Зовут меня Анатолий Суворов, двадцать лет отроду, студент. Семья имеется полная и счастливая: родители, куча родни по их линии, я да две моих сестрички: младшая и старшая. И жил я спокойненько в своей съемной квартирке, не думал ни о чём, наслаждался первыми днями отдыха после с горем пополам закрытой сессии… пока не узнал, что скончалась моя прабабушка по материнской линии и домик-то свой в наследство мне оставила, а квартиру – внучке младшей, какой-то там двоюродной сестре моей матушки.

Помнил я эту прабабку, странная и неразговорчивая женщина была, всегда с закрытым лицом и руками ходила. Она вроде бы турчанка была, мусульманка, но, влюбившись в прадеда, сбежала в другую страну, преступив законы. Притом муж её умер уже лет двадцать назад, когда я ещё не родился, а вот эта долго жила, упорно.

Почему наследство досталось именно мне, было неизвестно, но по разным офисам знатно помотали "наследничка", пока, наконец, не удостоверились, что я тот, кто нужно, и не передали ключики от "особнячка". Довольно жуткого, стоит заметить…

Я, наконец, пробрался по почти незаметной тропинке между зарослей неизвестных растений к порогу дома. Так и представляю себе эту картину: встрёпанный парень с ветками непонятного происхождения в тёмных волосах и заляпанной грязью светлой одежде стоит у ступеней, ведущих к парадному входу в громадный домище, и опасливо изучает эти самые ступеньки взглядом. Да, не внушают они мне доверия! Вот встану сейчас и точно провалюсь – доски-то, поди, давно все прогнили.

Когда я минут через пять упорных раздумий поднялся всё же на крылечко, оказалось, что дерево, из которого лестницу делали, было добротное, хотя конструкция всё равно неприятно поскрипывала. Переданный мне нотариусом ключ с трудом, но повернулся в замочной скважине, открывая вход в логово дья… вернее, в личный особняк.

Ну и темнотища да пылища тут!

Сделал пару шагов, стукнулся носком туфли о какой-то неприятно звякнувший предмет, запнулся о выступающую доску – а доску ли? – и повалился на пол. Грохот был, конечно, несусветный, хотя он приглушался толстым слоем пыли, который до этого покрывал деревянный пол.

– Да чтоб тебя черти драли во все дыры, дурацкая и шизанутая дрянь! – рявкнул я, пугая местных жителей. Точнее, крыс! Да-да, именно их, ибо что ещё может шебуршиться у меня за спиной в пустой развалюхе?!

– На местном диалекте это будет приветствием? – заменив странное шуршание, раздался за спиной голос. – Не слышал такое… Неприятное, хоть и выполнимое.

Обернувшись, я дико заорал. Если б тут были крысы, они давно б уже испугались и разбежались. Но странный мужчина, сидящий рядом со мной на полу и вытирающий рукавом длинной белой рубахи подозрительный металлический предмет, никуда не исчез, лишь наморщился, будто от укуса комара. Кожа у незнакомца смуглая, на тёмных волосах косо сидит феска, а одежда вся состоит из лёгких сандалий да длинной широкой рубахи до пола, перевязанной на бёдрах чёрным широким поясом.

– Т-ты кто такой? – выдавливаю из себя. Нет, честно, я не из пугливых, но тут… Да что за чертовщина творится?

Он поднимает на меня тоскливый взгляд голубых глаз, ярких-ярких… именно такие у той самой прабабки были, которая дом в наследство завещала. Может, её родственник какой, тоже претендующий на домик? Так я ключи с радостью отдам, только пусть документы все сам заново оформляет.

– Ифрит, – отозвался незнакомец, вновь протирая рукавом предмет в руках. Лампу?

– Ааа… Красивое имя, – автоматически ответил, продолжая рассматривать золочёную вещицу, за что заслужил уже не вздох, а смешок. – А ч-что здесь делаешь?

– Расслабляюсь, с девушками знакомлюсь, – сообщил с ухмылкой он. – Не заметно?

– Реально? – охренел я.

– Да, клятвенно заверяю. Ты пагляди вокруг, сколько дэвушек! – на этот раз мужик чуть было не ржал, всплескивая руками, да и фраза была произнесена с наигранным акцентом.

Я ошалело огляделся по сторонам, но заметил только пыль да паутину.

– А ты кто? – непонятно зачем, вновь повторил свой первый вопрос.

– О, Шайтан, – брюнет уронил голову, проводя по лицу рукой. – Ну почто мне такое мученье?

Вопрос остался без ответа… Впрочем, с него началось наше знакомство.

Глава 1 - Служу вам, повелитель

На самом деле его звали Марид. В смысле, того странного субъекта, который повстречался мне на пороге полуразвалившегося дома. Джинн-ифрит в каком-то там офигительном по счёту поколении и с таким же прекрасно длинным возрастом…

Нет, я байки не рассказываю, да и сам ещё особо во всё происходящее не верю. Но сижу на грязном, поросшем мхом пороге прабабкиного дома и пью неизвестно откуда взявшийся чай с успокаивающими травами. Марид устроился напротив, сложив ноги по-турецки и ехидно посматривая на меня. Попивает чай прямо из носика заварника и ждет, пока "повелитель" очухается после свалившейся на него информации. Да, собраться я пытаюсь... в третий или в четвёртый раз, вроде бы… Не знаю, я не считаю – неизвестность помогает хрупкой психике восстановить умершие от шока нервные клетки.

Итак, что пока смогло уложиться в моей голове, не привыкшей к упорному впихиванию в неё информации. Данный субъект зовёт себя джинном, а точнее – ифритом. Чудеса творить умеет, ну, хотя бы два точно: раз – чай из воздуха достаёт, два – умеет принимать "истинный" облик, больше напоминающий пламенный сгусток с кровавыми глазищами. Последним фокусом он мне пояснял, что такое ифрит…

А с первого взгляда даже и не скажешь, что внутри джинна эдакий монстряка проживает. Нормальный такой представитель восточных кровей! Или южных?.. Да кому какая разница? Неплохой мужик, в общем. Вытряхнуть из этой ужасной бесформенной рубахи – так вообще магнит для девушек будет. На вид ему можно дать лет двадцать пять – тридцать - достаточно молод. Хорошая фигура, которая видна даже под этим балахоном, приятные черты лица, глаза красивые, стрижечка модельная средней длины – какие ж у них парикмахеры были несколько сотен лет назад, тоже к такому хочу! В общем, есть чему позавидовать серенькому и тощему мне, вылезающему исключительно на хороших шмотках…

Хотя это я не в ту степь пошёл. О чём говорил? Ах да, о джинне. Ему чёрт знает сколько лет – хотя сохранился неплохо, да-да, – потому, наверное, и одет так погано. По каким-то странным причинам, в которые я так и не смог вникнуть, ибо прозвучало излишне много лишних зубодробильных имён, он привязан к данной медной лампе с давно отлетевшей позолотой.

Отведя взгляд от Марида, покрутил в руках вышеозначенный предмет. Не хотел бы я жить внутри этой фигни! Да там ведь тесно, наверное, до жути. Впрочем, если вспомнить, что этот субъект умеет превращаться в огненное непонятно что, поместиться в таком небольшом сосуде он сможет, только придётся чуточку притушить пожар.

Последней его хозяйкой была моя прабабка, та самая, что оставила в наследство такой "шикарный" особняк с садом. А теперь, получается, я…

Спрашивается, почему сижу и обтекаю, когда радоваться должен и думать, что же загадать? Да потому что вывалить на этого странного мужика три положенных желания и отвязаться от него – не получится. В общем, именно это Марид и пытался мне объяснить последние полчаса, но, заметив, что его не слушают, всучил очередную чашку чая и принялся дожидаться, когда же я всё-таки успокоюсь.

– Так что ты там говорил о желаниях? – спросил я, сделав последний глоток из чашки.

– Ох, вы ожили, повелитель, – усмехнулся джинн. – Вам с начала?

– Часть про своё происхождение и привязывание к лампе можешь пропустить, – недовольно отозвался я, прожигая Марида взглядом. – Что значит, я не смогу от тебя отвязаться, даже если пожелаю?

Тот тяжело вздохнул, будто бы спрашивая всех своих покровителей, за что свалился на него такой весь непонятливый я. Могу повторить все действия – думаю о том же.

– Будто бы мне "отвязаться" не хочется? – фыркнул мужчина, складывая руки на груди. – Но эта Эдже всё продумала!

– Прабабка моя? – попытался всё же вникнуть в суть разговора.

– Она, шайтанова самка верблюда!

Чем плохи верблюды, а особенно их самки, я спрашивать не стал, про себя окрестив недавно умершую женщину более подходящим для собственного сознания словом – сучка. Кстати, говорил Марид совершенно без акцента… Фиг знает, откуда языку научился, но если подумать – семьдесят с лишним лет в России любого заставят прекрасно заговорить. Он даже ругается по-русски, ну, если не считать вечного "дал ярак" по отношению ко мне, но это, по-моему, от прабабки – она тоже так меня называла. Интересно, как переводится-то?

– Эдже по-вашему – королева, и думала эта… по-королевски, – продолжил всё же джинн, выругавшись. – У неё было, как и положено, три желания: первое и второе ушли на то, чтоб сбежать из страны и мирно жить здесь у вас. Думал уж, что и от третьего так же быстро избавлюсь…

– Ага, но со вторым ты схалтурил, – я заржал, оглядывая окружающую обстановочку. – Как здесь только жить можно было?

– Когда Эдже было шестнадцать, жилось тут прекрасно, – рыкнул в ответ Марид. – Они не жаловались.

– Да где уж тут пожалуешься? – проворчал я себе под нос – пламенный взгляд джинна "холодил" кровь.

– В общем, думал, что и от третьего желания так быстро избавлюсь, но девчонка меня удивила. Над последним пожеланием она думала долго… лет тридцать, помнится. Книги изучала, легенды…

– А ты и внимания не обратил, наслаждаясь полученной хоть на время свободой? – я вновь рассмеялся, но сразу же замолчал, подметив выражение лица брюнета.

Неужто в точку попал? Так получается, пока прабабка перерывала тонны информации в надежде привязать к себе джинна, виновник торжества ничего не замечал и кутил в своё удовольствие? Просто прекрасно! Мне в наследство достался нерадивый джинн.

– Она всё же загадала последнее желание, когда оказалось, что её старшая дочь беременна, – процедил он сквозь зубы.

– И?

– И его формулировкой смогла привязать меня к первому мужчине в своём роду! – Марид аж подскочил в возмущении. – Меня! Всемогущего ифрита!

– А я типа первый потомок-мужчина? – скептически подметил я.

– Да если б не забыл обновить заклятье, то и ты бы девочкой был, и твои дети тоже девочками, и…

О, выкать перестал – хоть какой-то прогресс намечается. Только вот чувствую, от злости мужчина вскоре взорвется.

– Понял-понял, я – счастливая случайность!

– Скорее, редкостное невезение.

Мы замолчали. Не знаю, о чём там рассуждал джинн, а я вот пытался сообразить, сколько всё же могу загадать ему желаний. Вот попрошу сейчас диплом моего института с отличием, чтоб пятый курс не париться, денег много подогнать и… и… и вон, например, дом отремонтировать. А что? Поработает в качестве Равшана и Джамшута в одном лице! А я понаблюдаю…

Боже, о чём только думаю? Тут передо мной сидит ДЖИНН, который может исполнять желания и превращаться в какую-то странную огненную хрень! А я рассуждаю о ремонте?!

– Так что там с желаниями?

– Служу вам, мой повелитель!

– В смысле? – опешил я.

– В смысле – пожизненно, – хмуро отозвался ифрит, скрещивая руки на груди и недобро щурясь. – То есть, пока ты не сдохнешь. В данный момент я всё ещё выполняю последнее желание твоей прабабки…

– П-пока я н-не… – аж подавился от такого заявления.

Марид в ответ лишь гаденько усмехнулся. Боже, бабуля… Эдже, скотина ты эдакая, чем ты меня наградила?! Я ещё пожить хочу! Институт закончить, работу найти…

Мамочка…

Глава 2 - Ну хоть что-то ты умеешь?

– Слушай, а ты что хоть делать умеешь? Ну, перевоплощаться, например, можешь? – спросил я Марида, когда мы пробирались сквозь густые заросли к калитке.

Ну, джинна решено было оставить при себе. А впрочем, что ещё было с ним делать, если по прабабкиному "желанию" тот должен был постоянно находиться с подопечным? Тут вопрос опять вставал ребром: КАК этот чувак всегда будет со мной? Лампу в сумке таскать возможно, но если учесть, что сумок как таковых я не ношу, обходясь карманами, а также то, что Марид "трясти и переворачивать" лампу запретил – у него там видите ли вполне комфортные апартаменты, которые должны содержаться в порядке и чистоте… В общем, придётся, джинну работать собственными ножками и таскаться за мной в человеческом виде!

М-да, а мне придётся думать, как объяснить излишне заботливой маман, почему и откуда в квартире сына проживает какой-то странный мужик. Мамочка у меня сумасшедшая и докапывающаяся: заметит же, что кто-то кроме сыночка в квартире обитает, даже если я упорно буду скрывать. Боже, ну почему на меня свалилось такое счастье? Не было печали, как говорится… обзавёлся парень джинном-маньяком, желающим его прибить ради собственной свободы. Шикарно ведь!

Я, конечно, отойдя от шока, заставил Марида "пообещать", что он не будет пытаться умертвить "хозяина", но кто их, джиннов, знает? Любое обещание можно обойти! Например, подстроить несчастный случай.

– Смотря что ты имеешь в виду под "перевоплощаться", – отозвался, наконец, Марид, пожав плечами.

Притом, благодаря этому пожатию, ифрит, который шёл впереди, отпустил огромнейший лист странного растения, и тот прилетел мне прямиком в лицо, наградив какой-то приставучей слизью. Пришибу гада!

Кстати да, на панибратское "ты" он перешёл как-то удивительно быстро, и даже не спросив о том меня. И если раньше я этого не заметил, то сейчас оно почему-то резануло слух. Где манеры, спрашивается? Хотя, что я говорю? У этого субъекта вообще могут быть какие-то манеры?

– Ну, превращаться в кого-нибудь другого, – ответил я ему, стерев всё же слизь с лица. – Например, в… – искренне задумался, оглядываясь вокруг, и выдал первое пришедшее в голову: – В садовника.

– Это желание? – мужчина обернулся.

– Ну, скажем, да, – я сложил руки на груди. – Не можешь?

– Почему же, как пожелаете, господин – фыркнул он.

Я ожидал чего угодно: искр, пелены дыма, резких поворотов вокруг своей оси, как в мультиках, или даже долгой трансформации, как в Сейлор-мун или Винкс, которых безумно любила моя младшенькая. Но я всего лишь на секунду закрыл глаза, моргая, а когда открыл их, Марид уже был облачён в сине-зелёный наряд садовника, будто в американском кино: синий комбинезон и кепка, зелёная куртка, плотные сапоги на ногах…

– А, блин! Это не то! А сможешь стать, например, Мэрилин Монро? – в запале вопросил я джинна, желая увидеть настоящее чудо. – Я даже глаза закрою, чтобы не разочароваться в фокусе, – крепко зажмуриваясь, подумал я.

– Так?

– Нуу… – я в предвкушении открыл очи и… – ЧЕГО?! Ааа! Я не смотрю, не смотрю! – скоренько вновь зажмурился, а для пущего эффекта даже руками лицо закрыл. – Это ужасно! Что за жуть? Ты вообще хоть что-то умеешь?

Вид "сексуально" улыбающегося Марида при полном макияже, в платье а ля Мэрилин Монро, туфлях на высоком каблуке и блондинистом парике теперь долго не выветрится из моей памяти. Брр… Это просто ужасно! Мастер перевоплощений, блин! Так бы и сказал, что не умеет внешность менять. Зачем это представление было устраивать? Мечтал, что я от инфаркта тут скончаюсь?

– Ты сам не ответил, что же именно хотел видеть? А я не гений маскировки! – раздалось ворчание джинна. – Вообще-то, даже грудь из тряпья при мне была.

– Ага, и она была кривой… – упрекнул его, опасливо открывая один глаз.

Марид уже принял свой нормальный вид и был облачён в ту самую бесформенную рубаху. Ладно, пусть лучше так, чем в женском платье!

– Ну, я не всесилен, – он фыркнул, отворачиваясь и продолжая прокладывать путь к выходу из "джунглей".

– То есть, птичкой или букашкой тоже стать не можешь?

Нет, я не решил вывести джинна из себя, просто никак не могу решить, как же его спрятать от родительницы, частенько меня посещающей, или хотя бы объяснить ей присутствие Марида. Логично объяснить! Вот был бы он попугаем, было б прекрасно. Или лучше канарейкой – они разговаривать не умеют.

– Не могу, – джинн тяжело вздохнул. – Но, если честно, мог раньше. Просто Эдже привязала меня не только к своему потомку, но и к человеческому обличию. Единственное доступное сейчас – родная стихия.

– Это то странное пламенное существо? – Марид кивнул в ответ, даже не оборачиваясь. – А зачем она так?

– Шайтан его… – выругался себе под нос джинн. – Откуда я знаю?

А после он просто спокойненько перескочил через ограду, до которой мы всё же добрались. Ага, и наблюдал потом, как я корячился да пытался на другую сторону перебраться. Ну что за помощник? Нафиг вообще такой сдался? Было б хоть что-то необычное, но нет же – только наряд дебильный, да к Шайтану вечно взывает. А так, как говорится, "русский я, русский, только глаз узкий да нос плюсский".

– Но я всё же многое ещё умею, – когда я не смог удержаться на "заборчике" и грохнулся перед Маридом на четвереньки, протянул он. – Это, например…

Вскидывая голову, чтобы увидеть, что же имел в виду джинн, я успел заметить, как на ладони его, будто из воздуха, соткалась яркая птичка, встрепенулась, расправляя пёрышки, а после взмыла к облакам. Джинн проводил её с улыбкой, прикрыл глаза…

– И я спокойно могу видеть мир глазами своего создания. В небе чувствуешь себя удивительно свободно.

Я так и замер на четвереньках, наблюдая за Маридом. Первый раз за жалкое время нашего знакомства он действительно улыбнулся, а не усмехнулся, издеваясь над "повелителем". Ох, найти бы способ и этого субъекта от ненужного хозяина избавить и себя от его присутствия. Да пошли эти желания куда подальше – он мне уже надоел! Двадцать лет без чудес выживал и ещё долгое время смогу.

– И это лишь малость, – джинн вновь протянул ладонь, подставляя её прилетевшей птичке, а потом подул на яркую пичужку, заставляя ту вновь раствориться. – Так и будешь в грязи копаться? – заржал, изучая меня взглядом.

Фыркнув, мгновенно вскочил с земли, направившись туда, где оставил свою машину. Я хотел найти способ освободить нас обоих? Ну уж нет! Я уничтожу этого урода! Но сперва сяду в свой прекрасный автомобиль, положу руки на руль, включу музыку – и успокоюсь. Да-да, обязательно приду в норму. Какому-то дурацкому фэнтезийному существу не разрушить моё душевное равновесие.

– Эй, парень, а ты куда меня тащишь? – раздался за спиной голос джинна.

– В город. Знаешь такое понятие? – рыкнул в ответ. – Или сидишь день и ночь в своей маленькой лампе, да ждёшь, пока жирок на пузе завяжется?

Мужчина хмыкнул и даже замолчал на некоторое время. Ну, слава Богу, так кажется, что его вообще нет – прям радует. Но долго счастье не продлилось:

– Парень, а тебя как зовут-то?

– Анатолий, – отозвался я нехотя. Ну, конечно, он только сейчас спрашивает, ведь имя хозяина знать совершенно не обязательно.

– А, Толька, значит, – Марид заржал. – У Эдже так пса звали.

Всё, приехали! Я всё же пришибу этого гада ползучего! И плевать, что он – джинн.

Глава 3 - Дом, милый дом

Часа через четыре, когда солнце уже начало прятаться за крышами многоэтажек, клонясь к горизонту, мы всё же оказались у подъезда, где на четвёртом этаже пустовала сейчас моя квартирка. Почему так долго? О, это отдельная история!

Полчаса ушло на брожение по пересеченной местности в поисках припаркованного авто, но то ещё полбеды, потому как взявшись за ручку своей родной чёрной машины, я смог увидеть оставленное там после прикосновения грязевое пятнище. Потом оглядел себя… Ну и сообразил, что украшать кожаный салон светло-бежевого цвета прекрасными разводами из грязи, слизи и травяного сока – не лучшая идея. Даже больше – паршивая.

Но когда попросил Марида – ну, джинн же, что? – очистить хозяина от грязи, он просто хорошенько промыл меня струёй ледяной воды. Чище от этого, конечно, стал, но зато безумно замёрз, а сесть в автомобиль всё ещё было нереально – обтекать в салоне тоже не хотелось.

В запале рявкнул, чтоб этот мерзкий джинн меня высушил… Наверное, на "мерзкого" Марид всё же обиделся, потому как выполнил всё прекрасно – одежда высохла, только вот почему-то застыла на мне будто броня, хрустя при каждом шаге. Хотите чтобы ваши вещи были мягкими и нежными, блин, стирайте их с Лаской?!

Короче, в итоге ещё с полчасика я пытался избавиться от безумно мешающих вещей, а точнее, хотя бы снять ветровку, стоящую, как каменный… в общем, стоящую. Когда же, в конце концов, психанул, то просто-напросто выхватил из бардачка ножницы и разрезал на себе "латы", не слушая предостережения Марида. А зря, кстати… Ибо со злости я не только куртку на лоскутки порезал, но и майку, а заодно даже пояс джинсов случайно резанул. Джинн же, вдоволь насмотревшись данного комедийного шоу, лишь пожал плечами, сказав, что мне просто следовало по-другому желания формулировать и попросить лишь "привести одежду в порядок", а потом в наглую сел на пассажирское сиденье.

Рвать и метать сил не хватило… Зато теперь захотелось: вот как я в таком состоянии до подъезда доберусь? Джинсы спадают, майка клочьями висит…

Скосил взгляд на Марида, который нынче спокойно окидывал взором двор, задумался на пару секунд, стоит рисковать или нет, а потом плюнул на все чудеса и решил позориться. Вылез на улицу, опасливо оглядываясь, чтоб соседи такой видок не запалили, бросил всё ещё расслабленно сидящему рядом джинну, чтоб быстренько отрывал свой зад от сиденья и дул за мной, да перебежками кинулся к подъезду, придерживая спадающие джинсы и прячась за кустами сирени. Марид повёл себя гораздо спокойней: из автомобиля вышел с гордо поднятой головой, совершенно не стесняясь своего жуткого прикида, и продефилировал к дверям, у которых я уже нервно пытался достать ключи, будто приросшие к заднему карману джинсов.

И пусть во дворе нас вроде бы не заметили, но зато в подъезде сладкую парочку "лох-ободранец + джинн-без-вкуса" ждала вездесущая соседка баба Гыга. Собственно, Гыга это… погоняло? Так её пацаны дворовые зовут, а на самом деле пожилая женщина может похвастаться звучным именем Галина Николаевна Сарыгина.

– Опять по своим уклубам шлялся, меньшой? – недовольно рявкнула она, выглядывая из-за двери, когда я только ещё вставлял ключ в скважину замка. – Вон какой драный, поди по мордасам-то и набили! Вот как мамке-то сейчас пожалуюсь…

– И вам не хворать, Галина Николаевна, – с широченной улыбкой ответил я, поворачиваясь к старушке. – Хотя вы всегда прелестно выглядите! А наряд этот вас удивительно красит, щёки так и пылают девичьим румянцем.

Заткнуть бабку иным образом было нереально, а доброжелательность притупляла её радары и помогала затушить сплошной поток ворчания. Как же ненавижу я таких вредных старух-ябед, ведь действительно мамаше каждый раз звонит, когда "меньшой по уклубам ходит". В итоге моя родительница прекрасно осведомлена, сколько за последний месяц у меня девушек было, покупает ли сынок какие полезные продукты и балуется ли сигаретами. Откуда только номер её знает, карга старая?

– Ой, малыш ты мой, худой какой, какой бедненький, – сразу переключает "режим" Гыга. – Я-то отличненько поживаю, блинчики сегодня испекла. Стучала-стучала, а ты не открывал всё, а теперь помятый такой… Этот тебя так? – и недобрый кивок в сторону Марида.

– Как бы хотелось блинчиков ваших попробовать, – продолжаю улыбаться, хотя при воспоминании о кулинарных шедеврах соседки бросает в дрожь. – А со мной так не он! Это, наоборот, друг мой хороший, помог он.

– Занесу через полчасика, как новых испеку, – старуха сияет, улыбаясь во все свои вставные челюсти. – А вы меньшого друг? – и, повернувшись к Мариду, заискивающе улыбается.

Мамочка, роди меня обратно, только флирта со стороны старухи не хватало! Тише, карга, я не хочу в раннем возрасте от инсульта помереть!

– Я Марид, рад с вами познакомиться, изюминка этих краёв, – джинн улыбается в ответ и галантно кланяется, правда, явно на какой-то восточный манер, руки сложив перед грудью.

Ааа! Хватит, идиот, не смей любезничать с этой маньячкой. Ещё не хватало, чтоб пожилая соседка-нимфоманка глаз на моего джинна положила, тогда же не отвяжусь от неё.

Пока Гыга "смущённо" хихикала и пожирала мужчину глазами, я скоренько открыл дверь и, схватив Марида за предплечье, затолкал в квартиру. Улыбнулся соседке, извинившись за друга, который очень устал, и сам тоже как можно быстрей капитулировал, отгородившись от пожилого монстра баррикадой в виде бетонных стен и прочной металлической двери с тройным замком.

– И почто ты мне с изюминкой вашей пообщаться не дал? – фыркнув, вопросил джинн. Морда же хитрая-хитрая, будто не возмущается, а наоборот – очень даже благодарен.

– Почему ж это изюминка-то? – недовольно отозвался я, присаживаясь на пуфик и расшнуровывая ботинки – простым способом они после сушки сниматься не хотели.

Марид пожал плечами, смотря на меня несколько иронично, и, наконец, ответил:

– Да такая же старая, худая, маленькая и сморщенная!

Честно, отсмеяться мы долго не могли. Я истерично хихикал, едва не падая на пол, вспоминая, что сама старуха приняла фразу за комплимент, а джинн лукаво посмеивался, опершись плечом о косяк. Наверное, это было первое, чем Марид смог меня порадовать.

Глава 4 - Случайным желаниям "нет"

Не буду врать и утверждать, что с джинном мы вечером разговорились, нашли общий язык и дальше жили душа в душу. Ничего подобного! Я, конечно, желал следующим утром открыть глаза и понять, что всё случившееся было лишь страшным сном, но, увы, таким сладким мечтам не суждено было сбыться.

В итоге, вот уже третий день мы с Маридом терпим друг друга и пытаемся как-то ужиться. Джинн просто-напросто забавляется поведением "хозяина" и издевается над ним при каждом удобном случае – ну, по крайней мере, мне так кажется, когда ловлю его ехидные взгляды. Я же стараюсь отвыкнуть от извечных "как бы хотелось", особенно от прекрасного и высокоинтеллектуального: "Как же сдохнуть охота!" Ну, просто, произносить такое рядом с существом, которое должно выполнять твои желания, но умеет их полностью переиначить, безумно небезопасно. Можно на радость джинна получить желаемое "сдохнуть" в виде пули в лоб или чего гораздо более долгого да извращённого. Этот мужик же только освободиться от меня и мечтает.

Собственно, почему я о таком задумался? Да просто следующим после нашего с Маридом знакомства утром у меня зазвонил мобильный – друг зачем-то решил спозаранку судьбу испытать, – а я и ляпнул, прячась от звука под подушкой: "Вот бы ты об стенку убился!". Телефон и "убился"… с лёгкой подачи джинна. А ведь новым был, дорогим – я полгода этой моделью кпк бредил.

После этого из обихода постарался убрать все слова, связанные со смертью: своей, друзей либо вещей. Думал, того будет достаточно! Да только через пару часов набрал себе ванную, а когда залазил в неё, автоматически заметил: "Блин, а воду-то хотелось погорячей…"

Стоит ли говорить, что помыться я так и не смог? Ну, после того, как водичка вдруг резко стала кипятком, а я напрочь обварил себе ноги, пытаться повторять сеанс омовения совершенно не хотелось. Зато появилось ещё одно прекрасное правило: вообще воздержаться от фраз, которые так или иначе могут быть восприняты как желания. Правда, получалось это туго… Сегодня вот, например, подметил, что мусорное ведро полное, одеваться и спускаться на первый этаж, чтоб вынести его, не хотелось, потому как-то неосознанно пробормотал, что "вот бы от мусора избавиться". А он вдруг взял и испарился! Да всё бы хорошо, если б вместе с желаемым в мусорку не отправились сразу не понравившиеся Мариду мамины кружевные салфетки.

– Я когда-нибудь убью эту наглую волшебную морду, – ворчал я себе под нос стараясь отмыться от жуткого запаха тухлятины, который заработал после долгого копания в помойке.

Матушкины салфеточки после многочасовых "раскопок" были найдены в мусорном бачке рядом с моим домом. Они были прекрасно пропитаны прокисшим молочным коктейлем и лежали на каком-то пованивающем мясе, уже принявшемся разлагаться. Запашок у любимых детищ маман в итоге был ужасен, а я с ног до головы оказался измазанным в отходах и вонял не лучше тех же кружевных салфеток.

М-да, а теперь вот они покоятся в тазике, куда пришлось сыпануть почти полпачки порошка в надежде, что он искоренит запах, а я сижу в ванной и ожесточённо оттираю кожу губкой, щедро сдабривая её гелем для душа. Любимые домашние джинсы с протёртыми уже от времени коленями и растянутую майку решено было выбросить как истратившие свой век, ибо если с салфеток запах вывести нужно так или иначе, то с них… Да лучше новые купить, менее затратно будет!

– Марид, будь хоть немного полезен, принеси полотенце с батареи, – прокричал я примерно через часок и опасливо зажмурился.

Честно, мне пришлось. Ну, слишком уж торопился отчиститься и совершенно забыл, что вчерашним вечером оставил такую нужную вещь сушиться в зале! В другое время спокойно бы прошлёпал голышом до батареи, где висит полотенце, но сейчас как-то некомфортно при… госте-то.

Из-за двери послышался какой-то странный шум, потом шаги… Ну, надеюсь, это "желание" джинн выполнит нормально. Я вообще не представляю, зачем он мне такой вредный и всё переиначивающий нужен! Ещё б хоть под ногами не мешался, но нет же… весь день проводит в квартире, занимаясь непонятно чем, и только ради пары жалких часов сна уходит в лампу. Ифрит открыл для себя огромный плазменный телевизор, который я на Новый год купил в качестве подарка "любимому человеку" – себе. Вернее, я думал, что ТВ для джинна было в новинку, но когда задал такой вопрос, оказалось, в лампе у Марида стоит почти такой же – с год назад наколдовал, – но у меня его смотреть "легче", у меня "кабельного нет", так что не нужно искать желаемый канал среди сотни других.

В общем, шок был долгим и проходить никак не желал, принося с собой всё усиливающееся желание прибить нерадивого джинна. Жаль, эту просьбу он исполнить не может! Ну, так же, как и пожелание, чтоб от меня отвязался и был свободен.

Зато оказалось, что ежеминутно быть рядом с хозяином ему не так уж и надо. Просто нахождение в отдалении от меня приносит некоторый дискомфорт, а Марид к таковому не привык. Выводы напрашиваются сами – этот мужик без комплексов таскаться за мной будет везде и всегда, если не прикажу того не делать. Впрочем, обрадовало меня и это, потому как личной жизни очень уж хотелось, хотя никого для таких целей в ближайшее время и не наблюдалось. Ага, последние месяца два как ни с кем не встречаюсь… Надо срочно менять сложившееся состояние дел! Хотя вначале стоит разобраться со свалившимся как снег на голову джинном.

– Эй, открывай! – Марид громко постучал в дверь. – Считаю до трёх, и ухожу. Раз, два…

– Да уже, уже!

Быстро выскочил из воды и отдёрнул защёлку, просунул в небольшую щель руку, чтобы принять принесённую вещь. В ладонь было вложено тонкое полотенце. Тонкое? Втянул руку обратно и глянул на то, что мне передали. Кухонное полотенце…

– Это не то, другое принеси, – недовольно рявкнул на джинна, откидывая заляпанную тряпку в сторону.

– Ох, капризный какой, – проворчал в ответ Марид, хотя в голосе явно слышалось издевательство. – Но ведь тоже на батарее висело, я всё сделал, как "хозяин" просил.

Боже, как он достал уже своим "хозяин-повелитель"! Да я за последние дни понял, что всё бы отдал, только б избавиться от этой язвы, признавшей мою холостяцкую двухкомнатную квартирку за собственное жилище и поставившей свою ужасную лампу на самое видное место – на журнальный столик. Но вариантов, как это сделать, ноль. Что у меня, совершенно ничего не знающего о желаниях и их формулировках, что у Марида, дико злящегося из-за этого.

Вновь стук в дверь – и я, наконец, получил в руки желаемое махровое полотенце, сразу же кутаясь в него, чтоб согреться. Классно как! Вот бывает же в жизни счастье! Ну, хоть краткие его мгновения.

– Теперь душенька ваша довольна, "повелитель", – Марид за дверью явно гаденько ухмылялся. – То принёс, не ошибся?

– Довольна, – фыркнул в ответ. – И да, знаю, чётче формулировать! Буду теперь называть точные координаты до долей секунд и правильные цвет да размер нужной вещи. Вам это подойдёт, о, джинн?

Ифрит ничего не ответил, лишь рассмеялся, оценив, вероятно, шутку, и потопал обратно – к мягкому дивану да телевизору. Лучше б в лампу к себе пошёл, порядок там навёл бы, например. А то порой начинает казаться, будто я завёл себе человекоподобного питомца. Как и полагается домашнему животному Марид только гадит, спит да развлекается. Хорошо ещё, что "к лотку приучен", право слово.

Ну спасибо тебе, прабабушка, услужила! Не устаю это повторять.

Глава 5 - Это? Мой приятель из вуза!

– Да, мам, алло, – сонно пробормотал я в трубку, заставляя себя всё же разлепить веки.

Часы показывали ровно восемь утра – прекрасное время для пробуждения летним днём, особенно если вспомнить, что в выходные я просыпаюсь не раньше обеда. Утром я совершенно бесполезен – раз, мало что понимаю – два, и абсолютно ничего не воспринимаю – три. В вузе на парах чаще всего как сомнамбула сижу, потому и сессию порой погано сдаю по тем предметам, которые вечно "первыми" стояли.

Так что сейчас я слышал щебет родительницы лишь вполуха, выхватывая из речи только отдельные фразы. Соскучилась, дядя Гриша, папа, рыбалка, надолго, одиноко, приедет… Приедет?! Но переспросить я, увы, не успел, маман быстренько попрощалась и повесила трубку. Чёрт побери, это она ко мне что ли собирается?

Попытался перезвонить, но услышал лишь уверенный голос, сообщающий, что абонент временно недоступен. М-да, мамуля едет… Надо срочно идти умываться – не смогу нормально думать, пока не окуну голову под ледяную воду, – а потом вытряхивать из лампы Марида и проводить краткий инструктаж! Матушка у меня, конечно, женщина спокойная, но хорошая легенда появления в моей квартире какого-то странного мужчины совершенно не помешает.

Заставил себя буквально сползти с кровати и побрёл в сторону ванной, вытянув перед собой руки, чтоб случайно не врезаться во что-либо из-за затуманенного со сна взора. Оказавшись в ванной комнате, с неохотой, но для собственного блага засунул голову под холодный душ. Вода сразу же затекла за шкирку, прокладывая по спине леденящие дорожки и вызывая нервную дрожь. Домашняя майка была нещадно замочена, зато я всё же смог проснуться и заставить голову работать.

Надо обдумывать план действий, и так я долго прокопался! Но сперва – выцарапать Марида из лампы. Правда, когда я вышел в зал, вытирая голову полотенцем, понял, что к вышеозначенной прикасаться даже не стоит.

Джинн спал, развалившись на диване. Извечной безвкусной рубахи до пят нигде не наблюдалось – на нём только лишь лёгкие шаровары. Эх, действительно, недурная фигура у ифрита под этим ужасным балахоном, я прямо-таки завидую и восхищаюсь.

Голова удобно покоится на подлокотнике, ноги согнуты, наверное, чтобы вместились по длине, одна рука свисает вниз, касаясь пальцами пола, другая лежит на животе… Картина маслом, блин! Только какого фига Марид тут дрыхнет, а не у себя в "комфортабельных апартаментах"? Сейчас ка-ак устрою приятное пробуждение!

Только вот почему-то остаюсь на месте, продолжая разглядывать спящего джинна.

А ведь уже неделя прошла. За это короткое время я многое смог узнать о Мариде и даже… привык немного к его присутствию в своей жизни. Не до такой степени, конечно, чтоб исчезла мечта избавиться от этого наглеца, но он теперь хотя бы не раздражал меня одним своим видом.

Наверное, многие подумали бы, что это классно – заполучить джинна в постоянное пользование, но меня такое "счастье" напрягает. Да и Марид ясно дал понять, что действительно исполнять желания не намерен, переворачивая всё сказанное мной с ног на голову. Однако между нами связь, от которой невозможно избавиться просто так. Приходится привыкнуть к тому, что в доме объявился нахлебник…

Хотя, говоря о нахлебничестве, в этом Марид наоборот очень даже помогает. Не знаю, тащит ли он заказанную еду откуда-то или просто создаёт из воздуха, но выглядит и пахнет она всегда съедобно. И даже на вкус вполне приятна, хотя немного напоминает резину! Но если судить, что, беспокоясь за свой желудок, единственным, что я просил, была пицца… Резиновой она часто бывает и в ресторанах.

Если честно, даже такие маленькие чудеса в исполнении джинна меня радовали. Это же… Блин, ну, классно! Магия!

Только вот Марид утверждал, что его главное умение – в перевоплощении. Конечно, он может наколдовать любой предмет или животное, он может создать мне гарем "прекрасных дам" – как я понял, этим своим "фокусом" джинн пользуется частенько, заглядываться на женщин любого возраста он мастак, – но изменять собственное тело – в этом свобода ифрита. Но моя прабабка лишила его такого "счастья".

Вообще, как-то вечером Марид разговорился и попытался рассказать мне историю джиннов. Не знаю, насколько всё, что ифрит нагородил, соответствует нормальным легендам, но по его словам, джинны, как и люди, рождаются, живут, влюбляются, умирают… У них есть свои горести и радости, так же, как и у нас. Только жизнь длится заметно дольше – от пары веков до нескольких тысячелетий, как уж повезёт. Из первородного пламени джинны были созданы Аллахом задолго до людей, но в ссорах и разрушениях зашли они неимоверно далеко…

Тогда Аллах послал к ним Иблиса – джинна, который был сродни ангелам, и он смог примирить своих сородичей, наставив на путь истинный. Только вот потом создал Бог людей, приказав ангелам и джиннам преклониться пред Адамом. И многие послушались его, говорят даже, Лилит – первая жена Адама – была джинном, но Иблис смириться не смог, считая себя выше людей.

Как я понял, Иблис и есть Шайтан, к которому вечно взывает злой Марид. Помнится и у нас Сатана – падший ангел, за которым пошли не желающие прогибаться под людей…

Говоря же о Мариде, он родом именно из тех джиннов, что последовали за Иблисом. Неверующий, лукавый, сводящий людей с пути истинного! Могущественный ифрит, которого каким-то макаром упекли в эту лампу, а потом ещё и хитрая женщина привязала его ко мне. Ясное дело, джинн злится!

Боже, за что мне это наказание? Чем я провинился?

Вопросы остались без ответа. Правильно, кто может дать мне совет? Я ведь единственный в своём роде, блин. Награждённый собственным джинном, мечтающим меня прибить.

– Просыпайся, старик! – рявкнул, разрушая сладкие грёзы Марида, а для пущего эффекта ещё и ногой его в бок ткнул. – Устрою тебе сейчас знакомство с Факерами!

Ифрит от моего ора аж подскочил над диваном, сонно хлопая глазами и стремясь отыскать источник шума. Нашёл! Зло посмотрел на своего "хозяина" и хотел было что-то проорать в ответ, как раздался громкий стук в дверь.

– Приехали-и… – протянул я, понимая, кто стоит за дверью.

– Кого-то ждёшь? – зевая, вопросил Марид.

– Да, блин, папу римского! – рявкнул на джинна, кидаясь к двери. – И помалкивай лучше в тряпочку…

Это было последнее, что я успел сказать до того, как щёлкнул замок – матушка долго не церемонилась, открыв дверь собственным ключом, – и в комнату ворвался светловолосый смерч. Он налетел на меня, обнимая, целуя и приговаривая что-то совершенно непонятное, а после замер, переводя взгляд с собственного сына на странного сонного субъекта у него за спиной. Вот интересно, что мама подумала? Зная её странные умозаключения, ничего хорошего.

– А… здравствуйте… – возвестила она, глядя на Марида.

– Мамуль, а это… это… мой приятель из вуза! – сообщил ей первое, что пришло в голову.

И сразу же прикусил язык. Из вуза, значит? Да-да, а что он делает тут летним утром? И почему этому приятелю лет на пять больше, чем тебе – очник-второгодник?

– У него с квартирой сейчас проблемы, потому попросил за умеренную плату у меня пожить, – добавил ещё пару капель к и так наитупейшей легенде.

– Рад знакомству. Вы словно яркая и прекрасная лилия в окружении терний! – Марид галантно поклонился, улыбнулся, будто самый настоящий чеширский кот. – Не составите ли нам компанию за завтраком, прекрасный цветок души? Я старался специально ради Вас! А за едой смогу объяснить, почему же приходится теснить вашего сына…

Заметил, как джинн щёлкнул за спиной пальцами, а на кухонном столе, сейчас сокрытом от глаз маман, появилось блюдо с пастой под каким-то сливочным соусом, тарелочка с тостами, масло, джем… М-да, прекрасный завтрак! Какого чёрта тогда мне он лишь пиццу таскал? Потому что именно её заказывал?

А мамуля-то моя, мамуля! Улыбается во все тридцать два и алеет, словно маков цвет. И плевать ей уже на то, почему Марид здесь оказался, какого чёрта он заспанный такой. Главное – очарование этого гадского джинна!

М-да, хорош у меня "однокурсничек", ничего не скажешь. А матушка и того лучше! Инесса Александровна, пожалуйста, поймайте свою крышу, она кажется, съехала. Дожили, блин. Теперь мой джинн пытается соблазнить мою мамочку! Он по-другому с женщинами говорить не умеет? Только комплиментами сыпет? Да и вообще…

– Эй, Марид, – я поймал ифрита за локоть уже у самой кухни. – Это ты типа нас терниями назвал?

– Не, не нас… Тебя! – он ухмыльнулся. – Я, скорее уж, красный мак. Он означает удовольствие.

Глава 6 - Идеальный интерьер

Уехала мама поздно – всё с Маридом "общалась". Распрощались они вообще тепло: джинн предлагал в следующий раз приготовить для неё какое-то странное восточное блюдо с непроизносимым названием, матушка же обещала ифриту заехать через неделю и привезти свои фирменные зефирки.

К счастью, через неделю она не заехала, зато отзвонилась и извинилась перед моим "однокурсником", что будет в эти выходные слишком занята работой – у них на фирме какая-то запара. И если я этому был рад, то Марид даже расстроился, что не увидит "свою яркую лилию". Бабник чёртов!

Кстати, мне он такой вкусной еды, как мамочке, так и не наколдовал ни разу. Паста постоянно была пересоленной или безвкусной, а любое другое заказанное блюдо – подгоревшим. Интересно, а если бы я женщиной был, то Марид бы всё делал не через место для выхода эмм… отходов? Наверняка! Хоть бабой, блин, обряжайся, чтоб пожрать нормально. Только всё одно не поможет – груди нету, зато между ног достоинство имеется, которое джинна совершенно не привлекает.

– Эй, Марид, вылезай оттуда, вредный джинн! Хозяин зовёт! – я осторожно постучал по лампе палкой от пылесоса. Вот грохот, поди, в "апартаментах" ифрита стоит, красота!

– Сам приди, раз нужен! – проорал в ответ джинн, так и не появившись пред очами "господина". – Я тут злобоглазов добиваю.

Вот же, гад огненный. Ведь уже третий день в лампе отсиживается, а всё типа я виноват: Марид на днях открыл для себя ещё один "плюс цивилизации" – он-лайн игры. В итоге, сперва он оккупировал мой компьютер, заставляя дохнуть от скуки и не подпуская, даже чтоб проверить почту. Когда же я всё-таки согнал ифрита, посоветовав завести собственный компьютер, Марид… завёл, конечно, поставил где-то там у себя в лампе и "исчез", круша монстров. Вроде бы радоваться нужно – нет больше вредного джинна, – но не получается. Готовить я за пару недель как-то разучился, а деньги на заказ из ресторана тратить жаль, если под боком имеется такой "генератор продуктов".

– Каким образом, дери тебя об косяк? – нахмурился. – Мне помощь с уборкой нужна. Раз живёшь, будь добр!

– Пять минут, пять минут… Мне по заданию ещё трёх нужно, – ответил он явно на автомате, знаю я, на сколько у геймеров затягиваются эти пять минут, сам когда-то подсаживался. – И зайди ты пока. Приглашаю!

Раздался громкий щелчок, а потом я смог прекрасно ощутить, что значит "попасть в мясорубку". Ибо в глазах потемнело, а тело, казалось, перекручивают в фарш. Больно-о! Долбанутый джинн, что он сделал?

– Добро пожаловать. Только не мешай, а?

Лишь услышав голос ифрита, понял, что в глазах не "потемнело", а это я сам крепко зажмурился. Так что поскорей попытался исправить эту ошибку и найти Марида взглядом. Джинн сидел на диване с ноутбуком на коленях и внимательно следил за действом на экране, щёлкая мышкой. М-да, потерян для общества на неопределённое время.

Убедившись, что хозяину апартаментов на меня плевать, решил осмотреться по сторонам. Та-ак, что тут у нас есть? Комната оказалась достаточно большой, обставлена в восточном стиле – хотя что ещё от джинна ожидалось? Почти по центру большой диван, на котором и восседал Марид, пол покрыт коврами с длинным ворсом, а на них валяется множество пёстрых подушек. Имеется телевизор в количестве одной штуки, стол письменный – одна штука, у стены огромная "трёхспальная" кровать – одна штука, а так же платяной шкаф – тоже одна штука. Интересно, что он там хранит-то? Свои длинные балахоны?

Ах да, ещё имелся раскуренный кальян также в одном экземпляре, к которому я и направил свои стопы. Грохнулся прямо на пол, подгребая под себя подушки, и с наслаждением затянулся, чувствуя на языке вишнёвый вкус. Чёрт, сколько месяцев назад я бросил курить?

– Эй, Марид, ты ещё долго? – окликнул джинна.

Тот лишь отмахнулся, стремясь от меня отвязаться, и предложил переключить внимание "на них". Три дамы с аппетитными формами, наколдованные джинном, явно были призваны, чтобы отвлечь "господина" от Марида и желательно на более долгое время. Звенели браслеты на их руках и бисерные нити, украшающие костюмы, пышные юбки развевались, открывая стройные смуглые ноги…

– Танец живота, – пояснил джинн ошарашенному мне, не отрываясь от экрана. – Наслаждайся, но руками красавиц не трогай. У нас не принято! А девушки – лучшие.

Я тяжело вздохнул, стараясь заставить себя смотреть не на фигуру девушек и то, как "вкусно" двигается тело, а на сами движения, на нежные руки, на то, как трясётся и перекатывается идеальный животик одной из танцовщиц. Ааа! Чтоб его! Нереально ЭТО руками не трогать!

– Марид! – рявкнул я, вставая и кидаясь к ифриту, только б не видеть этих красавиц, а то ведь слюни текут. – Быстро добивай своих чёртовых монстров и помоги мне с уборкой!

– Да не нервничай ты так, осмотрись вон. У меня, между прочим, идеальный интерьер.

– Идеальный? – фыркнул я, направляясь к одной из двух дверей, ведущих из комнаты. – Ну-ну…

Да так и замер, офигев от увиденного. Солнце, море, золотистый песок, волны шумят… Чего?!

– Мари-ид...

– Зона летнего отдыха, – коротко и нихрена не понятно.

– А… ааа… – я потянулся ко второй двери, за которой радовал своей белизной снежный склон полноценной горнолыжной базы. – А это-о…

– Зона зимнего отдыха.

– А там? – собравшись с силами, указал пальцем на ещё одну дверь с противоположной стороны комнаты.

– Горячие источники, мне порой нравится так расслабиться. Можешь, кстати, пока туда наведаться.

Минут пять я старался согнать мысли в кучу и восстановить совсем покинувшую хозяина речь. А после метнулся к Мариду, захлопывая крышку его ноутбука и хватая джинна за грудки.

– Это что за хрень тут творится?! А ну-ка бросил свой курорт и отправился мне помогать, нахлебник чёртов!

Из колонок ноутбука послышалось пугающее кряхтение, и ифрит тоскливо вздохнул, покачав головой:

– Ну вот, убили, а сюда, между прочим, минут десять только от ближайшего инфанта добираться, – осуждающе проговорил он. – И да, формально нахлебник не я, а ты, ибо питаешься тем, что я наколдую. Законы учить нужно, Толька.

Марид аккуратно отцепил от себя мои руки, переставил ноут с колен на диван, поднялся. После прошёлся по комнате, закрывая все двери, сделал пару знаков "восточным красавицам", отчего те сразу скрылись в… кажется, этот "портал" ведёт к горячим источникам.

– Так чем тебе помочь там надо было? – будничным тоном вопросил Марид, поворачиваясь ко мне.

А взгляд такой добрый-добрый. Кажется, зря я ему доиграть не дал. Ой зря-я… И джинн сейчас так "поможет", что мало не покажется.

Глава 7 - (Оч)умелые ручки

С он-лайн игрушками было покончено только через пару дней, когда взбешенный – и голодный, ага – я смог, наконец, вырвать ноутбук из цепких лапок джинна и утащить того подальше от сети. Предлог выбрал, конечно, наиглупейший – ремонт. Притом ремонт той развалюхи, где обзавёлся нахлебником в лице Марида.

Только предложил я это, конечно же, зря! Запереть себя в полуразвалившемся доме в куче километров от города вместе со злющим джинном, у которого как раз ломка по недавно распробованному наркотику… согласитесь – не лучшая идея. Но мне прощается, я план "отлучения джинна от компьютера" экстренно разрабатывал, мог и ошибиться. Хотя могу гордиться результатами: ноут ифриту нафиг не нужен, так как сети поблизости не наблюдается, и ведёт Марид себя как нормальный человек!

Ну, почти как нормальный… Если не брать во внимание, что, отвертевшись от всех загаданных мной желаний, он сейчас сидит и с упорством учителя труда вырезает из зелёной пластиковой бутылки некое подобие цветка. Да уж, уровень IQ прям зашкаливает! Только ещё поспорить можно, чей: его или мой…

Я в это время весь пыльный и грязный, между прочим, благодаря джинну, пытаюсь привести хоть единственную комнату в какое-то подобие порядка, а то нам ближайшие дни тут ночевать вообще-то надо будет. Вернее, мне – Марид, скорее всего, будет опочивать в своей "удобнейшей" лампе с пляжем да горячими источниками. Вот интересно, если сейчас права начну качать и попробую заставить джинна устроить меня на ночлег в своих апартаментах, согласится? Не, навряд ли, скорее, опять всё переиначит, морда хитрая.

А ведь из-за него мучаюсь! Наглый джинн сперва упорно изворачивался, утверждая, что желание: "Я хочу, чтоб ты мне тут прибраться помог" – глупое и неконкретное. На просьбу "избавиться от пыли" он легко махнул рукой, отчего вся накопившаяся на полу труха, давно прогнившие щепки да отвалившиеся куски штукатурки полетели в сторону дверей. Да, именно там стоял я, обозревая фронт первоначальной работы, где, как думал, нужно хотя бы вымести и положить спальник – просто ехать обратно в город по темноте не хотелось, дорога оставляла желать лучшего.

Решив, что все стройматериалы Марид сможет наколдовать, а значит, даже переживать о тратах и покупках не стоит, поехал налегке, захватив с собой лишь спальник да комплект сменной рабочей одежды. Для "проживания" я выбрал маленькую комнатушку почти у входа, которая когда-то была, наверное, кладовкой. Наивно предположил, что спокойно сможем перекантоваться здесь с недельку, восстановив особняк с помощью моей гениальной стратегии, а так же физической силы и магии – в основном магии, не скажу, что я слабак, но силы явно не хватает в этом постепенно стареющем тельце. Как же! Размечтался!

Да, я прекрасно знаю, что такое строительство, благо, папа когда-то якшался в этой сфере да заставлял "подрабатывать" и сына, и даже частично предполагал, каким образом можно отремонтировать данный домик. Проблема оказалась в другом – запомнил я особняк более… нормальным. А тут… блин, да одна мысль – сносить и строить заново, что делать очень уж не хотелось.

Потому пришлось обшарить весь дом, заглянув даже в полный пауков размером с кулак – хорошо, что не крыс, от этих-то избавиться можно – подвал. Осмотреть поле битвы, так сказать. Что ж, осмотрел… Если честно, даже наколдованные материалы тут не помогут справиться в одиночку. С помощником – ещё куда ни шло, но…

– Марид, что это за дрянь? – раздражённо вопросил я джинна, вытирая со лба пот.

Он как раз дорезал последний "остроконечный лепесток", я – отдирал последнюю доску полупрогнившего "паркета". Прекрасное распределение ролей, не правда ли? "Хозяин" и его "раб". Кажется, мы поменялись званиями.

– Это? – джинн удивлённо посмотрел в мою сторону. – Секунду…

Он зажёг на указательном пальце небольшой огонёк и, будто паяльником, склеил вместе несколько лепестков с обоих сторон. Продемонстрировав мне появившееся подобие челюстей-хлопушки, Марид довольно возвестил:

– Терния! Вот сейчас сделаю таких шту-ук… штук десять хотя бы и буду "убивать".

Я пригляделся к тому, что, по словам Марида, должно было стать хищным растением-монстром, и едва не взвыл от досады. Да чтоб этого джинна, скотину эдакую, его же Шайтан во все дыры… В общем, чтоб икалось гаду огненному! Я, получается, тут горбачусь, а он в чистеньком балахоне восседает на наколдованной табуретке и создаёт себе армию бутылочных монстров?!

Боже, знаю, я мало хожу по церквям, да и службу отстоять никогда целиком не могу, но прошу, хоть разок, посмотри оттуда на меня и согласись: это беспредел! Заслужил же я такое благословение? Поддержи сына своего.

– Марид, мне нужна помощь, с которой я смогу привести эту развалюху в нормальный вид. Спасибо, конечно, за предоставленные инструменты, но мне их МАЛО!

– Добавить к тому, что ты перечислял топорик? А я говорил, что… – джинн взялся за вторую бутылку и в мою сторону даже не смотрел.

– Физическая помощь мне нужна, черти тебя дери! Я тут уже шесть часов маюсь, приехали и так не особо рано, теперь на дворе глубокая ночь, нихрена не видно, а ты… – не смог удержаться, сорвался на крик, но был прерван спокойной фразой отложившего ножницы джинна.

– Ты сам захотел "устроить ремонт", за язык никто не тянул. Шайтан, а что сразу я?

– А то, мать твою, что некий джинн принадлежит мне и должен выполнять все желания хозяина до самой его смерти. Подыхать я пока не собираюсь, ясно?

– Ясно. И что же хочет повелитель сейчас? – Марид недовольно сложил руки на груди и нахмурился.

– В данный момент… – я тяжело вздохнул, запал явно кончился. – Отдохнуть я хочу немного. И душа… Не такого душа! – спохватившись попытался было предупредить джинна, но всё равно получил свою порцию ледяного "водопада", который, впрочем, тут же высох, но оставил ужасный дискомфорт и ломку во всех мышцах.

– Что ещё, хозяин?

На лице улыбка, но ифрит точно раздражён, даже последняя шутка надо мной развеяться не помогла. Блин, какого он издевается-то? Ну держись, гадёныш.

– Ещё? А хочу в твои горячие источники! И вообще по-человечески поспать сегодня не в спальнике на этом паучьем полу, а на кровати. Например, на той, что у тебя в лампе видел. Ах да, и на пляж хочу! Знаешь, я ведь серфингом когда-то занимался, лет шестнадцать мне было – на всё лето в Австралию уезжал, – принялся загибать пальцы.

– А не облезете от жадности, повелитель? – усмешка.

– Да ты…

Да, ангельского терпения у меня никогда не наблюдалось, вот и сейчас вспылил, кинувшись на Марида с кулаками. И "словесный понос" сразу же пробил…

– Что хочу, да?! – в первый раз джинна всё же удалось достать, и я со всей дури вмазал ему по челюсти. – Отвязаться от тебя, придурка хочу! Спокойной жизни хочу! – во второй раз рука была перехвачена за запястье удивительно сильными пальцами Марида, но я не останавливался. – Желаю спокойно провести ночь, не деля кровать с тараканами, пауками и, может, кем ещё похуже! Ремонт мечтаю здесь сделать, знаешь, что это такое? А ты вообще хоть что-нибудь умеешь, джинн чёртов? Нахал! Неправильно я желания формулирую? Ну-ну…

Правда, в этот момент меня наглым образом заткнули, залепив рот большой ладонью, а после мгновенно скрутили, не позволяя даже двинуться.

– Успокоился? – спросил Марид примерно через минуту, когда я прекратил-таки задыхаться.

Спокойно так спросил, будто ничего и не было. А я кивнул в ответ, ощущая своё бессилие перед ним. Вот же, а ведь только с месяц назад за пару минут до одного из экзаменов с качком из нашей группы подрался. Так он по виду раза в два сильней джинна, а оказалось… Того-то я побил, а этого только разок коснуться смог. Но качественно, наверное! Потому что, когда я обернулся, Марид двигал челюстью, будто б пытаясь её вправить.

– Хех, а сильный у тебя удар, – подтвердил мои мысли джинн и вдруг улыбнулся. Открыто так, легко. – Ремонта хочешь? Ладно, устроим. Шайтан… но это ж наука, не только магия, просто так не делается, особенно в темнотище! На самом деле, знаешь, сколько расчетов нужно в голове сделать, чтоб обычную пиццу сотворить? – пожал плечами, отворачиваясь. – Много, Толька, много.

Марид замолчал на пару минут, осматриваясь по сторонам и шепча что-то себе под нос, я же пытался сообразить, что это за дружелюбие было пару секунд назад. Ифрит же только что был злющий как тысяча китайцев, а может и больше. Не понимаю я его…

– Ита-ак, – протянул Марид, хлопая в ладоши. – Готово?

Окружающая обстановка медленно преображалась: под ногами вместо разбитого непонятно чего с кусками прогнивших досок, которые я не смог отодрать до конца, появился вполне нормальный бетон, а стены приобрели хоть и тусклый вид, но явно новенький. И штукатурка на них да на потолке была хоть неровной, однако свежей.

– Максимум, что сегодня могу сделать, – джинн снова пожал плечами, уходя к стоящей в сторонке лампе. – Я спать, ты тоже тут устраивайся поудобней. Дел много… продолжим завтра.

"К себе" он меня, конечно, не пустил. Бережёт, наверное, личное пространство от всяких грязнущих хозяев. Но то было и лучше, ещё одно доброе дело со стороны ифрита было б слишком странным… К тому же, даже на твёрдом и прохладном бетоне в тонком спальнике ночь пролетела незаметно.

Глава 8 - Тайна мифических растений

Мышцы, не привыкшие к такому длительному напряжению, наутро безумно болели, да и спину простреливало – пол оказался не просто прохладным, а реально холодным. Потому выглядел я с утра, будто оживший труп, что сразу же подметил Марид, назвав собственного хозяина "зомбяком". Ну-ну, а кто виноват? Сам-то спал в тёплой кровати.

Только вот джинну этого я не сказал, стоически терпя дикую боль и продолжая работать. Подхватил всё же наколдованный им топорик, напялил на голову панамку-дачницу и направился рубить "джунгли" на участке. А что ещё было делать? Пообещав организовать "начальную часть восстановления особняка" и наколдовав лавку под особо разросшимся деревом неизвестного происхождения, Марид просто-напросто запретил мне даже в дом заходить. Сам же ходил сперва вокруг, простукивая стены, оглядывая фундамент, пометки делая какие-то в блокноте… Пару раз материализовывал за спиной странные воздушные крылья и взлетал, изучая стены да окна второго этажа и так же делая пометки. Внутрь полез только через несколько часов, посетовав, что подвал, поди, в наижутчайшем состоянии. Интересно, а нельзя просто взять и выполнить желание? Зачем мотаться туда-сюда, дом оглядывая? Для "идеального интерьера"? Впрочем, плевать, главное, что Марид хотя бы делом занят, пусть и смутным каким-то.

М-да, но если посмотреть на махающего топором меня – занятие нашёл себе не менее странное. Время прошло уже чёрти знают сколько, вечереть начало, хотя проснулись мы на рассвете, а я только небольшой пятачок земли перед крыльцом от зарослей избавил, какие срубая, а какие с трудом, но выдёргивая. Зато с ног до головы перепачкался слизью, которую эти странные растения выделяли – надеюсь, она безопасна. Как представлю, что срубить – недостаточно, надо ещё оставшиеся пни выкорчевать… Брр… Да почему ж мне такой бесполезный джинн достался? Прямо-таки досадно.

Когда усталый и пыльный, но почему-то довольный Марид практически выкатился из разваливающегося особняка – он о порог запнулся и чуть носом ступеньки не просчитал, прям бальзам на душу, – я развалился на лавке, пытаясь хоть немного стереть засохшую на коже слизь найденными в сумке влажными салфетками. Получалось это, кстати, паршиво, как говорится в давно уже надоевшей рекламе: "Грязь въелась, водой не оттирается". Правда, в моём случае Мистер Пропер не поможет, слишком уж приставучая дрянь попалась.

– Марид, позволь узнать, чем ты вообще занимался весь день? – попытался состроить из себя "настоящего повелителя".

– О, а я думал было, тебе интересно понять, соком какого растения покрыт с головой, – джинн усмехнулся, окидывая меня взглядом с ног до головы.

– А ты знаешь, да? – замявшись на пару секунд, вопросил я: Марид мог бы собой гордиться – наживку жертва проглотила моментально. – Оно хоть не ядовитое?

– Ну, я же их сажал, – он вздохнул, стряхивая с волос паутину. – Эдже использовала данные деревья в приготовлении благовоний, говорила, от них мыслишь лучше, видения появляются… Тебе, наверное, на пользу пойдёт – думать научишься нормально.

– Видения? Проще говоря, это какой-то вид наркоты? – скептически, принимаясь с большим остервенением сдирать приставшую хрень с кожи.

– Это – мифическое растение, которое стимулирует работу обоих полушарий мозга, – фыркнул джинн. – И тебе оно ой как нужно, я даже в подарок могу сделать комнатный вариант, в горшочке. Будешь листья сушить и благовония делать!

– Да нафиг мне оно? Не хочу особый вид "травки" дома держать. Я и наркоту могу купить, чтобы "в мир иной" попасть – знакомые есть, – нахмурился я, показав руками крест. Он что, издевается?

– Знаешь, насчёт этой "травки" лично моя теория в том… Ох, да зачем такому, как ты, это объяснять? – Марид скривился, будто б стакан лимонного сока залпом выпил. – Что ты там спрашивал в начале? Что я делал?

– Не-не-не, рассказывай! И в чём же заключается твоя теория, великий наш мастер науки и магии?

Спросил я это, конечно же, с ехидством. Нет, спрашивается, чего этот древний джинн тут из себя великого учёного строит? Да ему же, если я правильно понял в первый день знакомства, семьсот с гаком лет, что такой старик вообще может знать о современном мире, если даже его "умудрённость" должна была давно просрочиться.

– Как же лестно ты обо мне отозвался, – не менее ехидно протянул в ответ джинн и добавил уже более серьёзно: – Знаешь, вообще-то действительно приходится многое изучать и идти в ногу с технологиями. Я ведь джинн, а магия просто так не делается… Говоря же о растениях, думаю, видения и странные ощущения связаны именно с максимальной работой мозга: в обычной жизни он едва ли функционирует процентов на пятьдесят, многие считают, что вообще всего на три. Данное же растение стимулирует нервные клетки и клетки мозга, заставляя человека думать и чувствовать на максимальном уровне, что ему совершенно не свойственно. От этого, конечно же, появляется состояние, очень похожее на транс, когда человек создаёт в подсознании мир с расширенными параметрами, где может полностью погрузиться в собственную проблему и решить её предельно правильно…

Я слушал, не перебивая. Челюсть давно потерялась где-то в траве, которая, наверное, была не менее мифической, чем то деревце, о полезных свойствах оного джинн сейчас и вещал. Откуда он вообще такие слова-то знает?!

– Понимаешь, действие данного растения нельзя сравнивать с травкой и наркотиками. Конечно, чтобы не было негативного эффекта и долгого ухода в себя, нельзя "прокуривать" им всю комнату, да и помещение нужно обязательно проветривать… Но наркотики постепенно разрушают мозг, их действие считается сродни шизофрении. А это растение даже в худшем варианте грозит погружением в собственный мир на пару дней. Притом ты в это время будешь спокойно отсыпаться, восстанавливая физические силы. Надеюсь, ясно? – джинн фыркнул, наконец-то посмотрев на меня, заметил, наверное, ошалелый взгляд.

– Ага…

– И да, не бойся, сок его, хоть и липкий, но описанного эффекта не оказывает, только если его в горячую ванну добавить, то тело потом очень вкусно пахнет, как после геля для душа, – Марид заржал, забирая у меня из рук грязную салфетку и вручая новую. – А мозг стимулируют только листья и дым от них. Надеюсь, ты листики его не жевал и самокрутки тут не делал!

Я усиленно закивал в ответ, подтверждая сказанное – не курю и не буду.

– Вот и хорошо! – широченная улыбка на измазюканном лице. – Мне проще, когда ты такой идиот, – и пока я не успел сообразить, что ифрит в очередной раз хозяина принизил, спохватился: – Да, кстати, чем я занимался-то!

Он повернулся в сторону особняка, сверился с записями в блокноте, и щёлкнул пальцами, отчего дом начал преображаться, как было вчера с комнатой. Стены приобрели вполне презентабельный и устойчивый вид, исчез мох, облепляющий особняк, и вся скопившаяся грязь, на крышу легла свеженькая красно-коричневая черепица…

– Можно, конечно, без спецэффектов, но так же веселей, – Марид усмехнулся, поворачиваясь ко мне. – Знаю, долгое время потратил, но я, вообще-то, с самой его постройки не вспоминал больше об архитектурных изысках, – он ткнул большим пальцем себе за спину. – Пришлось выуживать из сознания все основы, даже к помощи "мифических листьев" прибегать! Зато хоть грубо, но заменил весь каркас, у него же фундамент напрочь прогнил, а теперь только подлатать всё, что не особо опрятно выглядит, и можно заняться внешним видом да ремонтом комнат. Ну, – ифрит оглядел окружающие нас джунгли и жалкий пятачок с неровными пеньками, оставшимися после моих мук, – и садом…

Похоже, джинн был действительно доволен содеянным "чудом", глаза аж сияли, да и настроение его казалось удивительно хорошим. А я смотрел то на него, то на обновлённый дом и пытался всё же понять, неужели творить чудеса – настолько сложное занятие. Нам, пленившим джинна людям, всё даётся по первому желанию, а что это стоит им?

Блин, врал ты, Марид, что сок дерева на мозговую деятельность никакого влияния не оказывает! Почему у меня тогда долгие годы спавший мозг вдруг активировался и заставляет думать?!

Глава 9 - Отпусти меня, чудо-трава!

Свет едва проникал сквозь плотные кроны, отчего всё окружающее казалось сокрытым тёмно-зелёной дымкой, будто сквозь цветные стёкла смотришь. Под ногами шелестел ковёр из листьев… Стопэ! А чего это я в лесу делаю?

Ещё раз огляделся, удостоверяясь, что не ошибся. Толстенные стволы, листва везде, куда только взгляд кинешь, тишина стоит какая-то удивительно таинственная. Это Марид издевается? Заслал меня подальше, пока сплю, чтобы не мешал? Нет, секундочку, джинн так не может, ему нужно моё желание…

Значит, я это сплю? Подошёл к дереву, касаясь коры, ощущая под пальцами неприятную шероховатость. Да чтоб убиться, как-то излишне реально сплю-то! Ну, здравствуйте, глюки. Секунду! Глюки, глюки… Марид, скотина эдакая, это так не бывает "видений" от сока этих растений, да?!

В который раз огляделся, но уже более осознанно, пытаясь сообразить, что же это за "чудесный лес". Помнится, ифрит говорил, что под действием чудо-травы подсознание создаёт расширенный мир, в котором можешь сосредоточиться на мучающем тебя вопросе. Ну, или как-то так он вещал! Честно, не запомнил дословно. Но главное-то уловил, и сейчас оно заключается в одном – мучающий вопрос, каков же ты? Какого чёрта для своего "разрешения" ты выбрал именно данный лесок, совершенно не внушающий доверия?

Или джинн всё врал, и деятельность мозга эта дрянь не стимулирует, а просто форменные глюки устраивает? В принципе, очень даже на то похоже, ибо я даже не предполагаю, что в этом месте можно решить!

– Ау-у, кто-нибудь тут есть хоть? – сложив руки рупором, гаркнул на весь лес.

Эха не было, зато послышался подозрительный рык где-то за спиной, заставивший нервно обернуться. Так, Анатолий, успокойся, всё хорошо, во сне тебя никто не сможет разорвать на кусочки, даже в таком реальном. Ааа, да ну нах, там волк!

Мгновенно подорвавшись, кинулся прочь, слыша за спиной постепенно приближающие шаги зверины с меня ростом. Буквально за несколько секунд до того, как челюсти волка сомкнулись на моём… в общем, пока зверь не успел разодрать вашему покорному слуге джинсы, я всё же успел схватиться за достаточно низкий толстый сук и подтянуться, забравшись на дерево. Опустил взгляд вниз, рассматривая внушительного такого волчару с острыми, как бритва, зубами. Кажется, он даже облизывался, пожирая глазами свою жертву. Шерсть такая лоснящаяся, красивая… Интересно, а за этой псиной тут ухаживают, что ли? И если да, то кто?

Блин, жалко, что дерево стоит как-то обособленно! Так бы перебраться на соседнее, а там может и на другое, да как-нибудь от красавца этого смыться. Но увы, сидеть мне тут до скончания веков, наслаждаться гнетущей тишиной леса, в котором даже птиц певчих нет, да ждать, пока действие наркоты пройдёт.

Кстати, листики тех деревьев, что я рубил во дворе, очень уж напоминают мне листву данного дерева. Сорвав один из них, покрутил в пальцах, на которых сразу же осталась липкая слизь. Ну конечно же! Даже в глюках мифическая наркота меня преследует.

– Слушай, плод моих фантазий, – от нечего делать минут через пять молчания обратился я к так и сидящему под деревом волку, – а ты случаем не знаешь, какого хрена я тут делаю и на какой долбанный вопрос ответ ищу?

Зверь молчал. Правильно, так и нужно, я же не совсем с ума сошёл, чтоб в глюках ещё и зверушки разговаривали – даже радует!

Однако молчал волк недолго…

– Да на все вопросы, честно говоря, – пробормотала животина, вздыхая.

Я едва с дерева не свалился, получив такое западло. Да чтоб тебя, я не псих! У меня в "видениях" зверьё не разговаривает! Нет-нет-нет! Джинн, скотина, узнаю, как отсюда выбраться – урою.

– Но ты совершенно не бережёшь время и сидишь в приёмной, – волк вновь поднял голову, изучая меня взглядом умных глаз. Карих, почти как у человека.

Чур меня, чур – изыди демон. Но не выдержав долгих гляделок, всё же вопросил:

– В смысле, в приёмной?

– Ты ведь вопросы решать пришёл?

Боже, ну почему все магические – и даже созданные подсознанием – существа разговаривают со мной, будто с идиотом? Это что, наказание какое-то?

– Не-а, я просто в соке листьев вот этого деревца "искупался", – ткнул большим пальцем себе за спину, указывая на растение.

Правильно, Толик, не удивляемся, у тебя есть карманный ифрит, значит, и разговаривающий волк может в подсознании жить. А ты прям как Алиса, попавшая в Страну чудес, она тоже явно что-то галлюциногенное в кроличьей норе нашла. Что он там сказал? Мы в приёмной? Ага, а сам волк – секретарь. Кака-ая прелесть! Нужно уже в который раз сделать в голове заметку: "Вернусь – убью Марида".

– Спускайся, будем тогда хоть что-то решать, – фыркнул волчара.

Честно говоря, спустился я ещё нескоро – раз, и с опаской – два. Разговаривающий иллюзорный зверь не располагал к доверительной и расслабленной обстановке или беседе. Но минут через десять он всё же согнал меня с дерева, заставляя идти следом.

– Слушай, а ты кто вообще? – спросил волка, когда мы уже подходили ко входу в какую-то не менее подозрительную пещеру.

– Наставник…

– И что делаешь?

– Наставляю.

Да уж, логично, не поспоришь! Прямо-таки не моё подсознание, блин. Может, он - шиза, укрепившаяся благодаря подсунутой мне растительной наркоте вот в таком теле…

– Не морочь себе голову, я просто Хранитель Древа, – осадил меня волк, будто б мысли читал. – А ты новый подопечный этого нерадивого джинна?

Я фыркнул, признавая правильность слов этого существа. Не хозяин – подопечный. Марид всё равно всегда сможет вывернуть любое желание себе во благо и мне в минус.

– Да уж, правильно сказано. Вы знакомы?

– Он когда-то стащил у меня отросток… Теперь вот порой подкидывается работёнка. Проходи! – волк замер, пропуская меня вперёд.

Итак, пещера… А в глубине её деревянная дверь с резным узором. Вот вам и фэнтезийный антураж, господин Анатолий! Кушайте-с, не обляпайтесь.

– А что это за место?

– Это? – зверь фыркнул. – Приёмная… как вход в хранилище знаний. Твоих, когда-либо услышанных, увиденных. Сейчас мы будто бы внутри твоей памяти…

– Так это джинн имел в виду под сто процентной работой мозга? – нахмурился, не соглашаясь с Маридом.

– Нет, это он имел в виду под "видениями", а работа мозга происходит до того, как ты ещё сока моего Древа напьёшься! Ясно? – рыкнули на меня. – Вперёд!

И Хранитель с силой толкнул меня мордой в спину, заставляя пройти за резные двери. Автоматически шагнул вперёд, запнулся обо что-то, грохнулся, даже через джинсы раздирая в кровь колени о шершавый пол.

– Чёрт, больно… И не пил я ничего! – крикнул, оборачиваясь, пытаясь найти взглядом Хранителя.

Но волка нигде не было, меня окружили бесконечные книжные стеллажи, в воздухе повисла пыль, будто в старой библиотеке. Поднялся, шипя от боли, подошёл к полке и вытащил первую попавшуюся книгу. Сказки о джиннах? Зачем мне это? О Мариде я и так знаю всё нужное: наглый и вредный джинн, мечтающий меня убить и подстраивающий для этого всё возможное при каждом удобном случае. Когда-нибудь он до меня всё же доберётся…

Страницы легко перелистывались под пальцами, текст мелькал перед глазами. Зачем я это делаю? Лучше бы нашёл книгу, объясняющую, как попасть домой! Библиотека в собственном подсознании… забавная вещь. Но если растение мифическое, то каким тогда всё это было в самом начале его существования? Или Хранитель Древа не должен так исчезать, а обязан помогать прибывшему найти ответ на желаемый вопрос?

Пальцы замерли, касаясь пожелтевшей от времени бумаги. Я скользнул по странице взглядом, вглядываясь в строчки, пытаясь понять, о чём же тут говорится. Хм, Алладин, почти самое начало…

И сказал ему джинн: "Я не могу никого заставить любить кого-то, не могу убить кого-либо и я не могу никого воскресить из мёртвых". Секундочку!

– Марид! – зло рявкнул я на всю библиотеку.

И примерно в тот же момент какая-то неведомая сила хорошенько меня встряхнула. Потом ещё раз, и ещё, дальше последовала хлёсткая пощёчина, от которой в глазах помутнело, а всё окружающее стало расплываться…

– Толька, шайтанов сын, очнись! – услышал как сквозь вату мужской голос. – Ты чего, реально его курил что ли? Или листья жевал?

Да, точно, голос явно принадлежит моему вредному ифриту. Вот и чего он кричит, спрашивается? Сам оставил "подопечного" наедине с наркотическим веществом, а теперь возмущается.

– Ничего я не жевал, отвянь, – отмахнулся от Марида, как от назойливой мухи, мешающей спать. – И не пил тоже, пусть этот Хранитель не врёт.

– Хранитель? Ты даже на тот уровень попал? – какой-то джинн излишне нервный сегодня. – Толь, если сейчас же не откроешь глаза и не проветришь голову, вылью на тебя ведро ледяной воды.

– Ты говорил – растение безвредно. Отстань, гад, я познаю тайны бытия, – оттолкнул трясущую меня руку. – И вообще, ты меня убить не можешь, так в Алладине сказано…

Почему-то ведра ледяной воды не последовало, а джинн действительно от меня отстал, прекратив трясти за плечо. И уже проваливаясь в сон, услышал его тихий вопрос: "И ты этого боялся?"

А может, мне только показалось… Не знаю, мало ли, что померещится под действием неизвестной травки. Кстати, нужно припасти себе отросточек на всякий случай, комнатный вариант, как Марид предлагал. Или просто листьями запастись! Неплохо пробирает…

Библиотека мне больше не снилась, да и снов вообще не было – осталась лишь безграничная усталость, от которой неимоверно хотелось избавиться.

Глава 10 - Не кочегары мы, не плотники

Дней через пять мы всё же относительно разобрались с общим состоянием дома: вставили окна, определились с видом стен и крыши, оформили крыльцо и веранду. Внутри особняка восстановили лестницы, "побелили" потолки, кое-где вообще решив при обстановке комнат сделать навесные. В коридорах и комнатах был положен паркет, система водоснабжения полностью заменена…

Кстати, могу также сказать, что отлучение ифрита от игры было не моей заслугой, так как при малейшей необходимости выйти в сеть и узнать, как же правильно делается что-то там в бесконечном количестве труб водоснабжения, Марид выудил из лампы ноутбук и залез в Интернет. Вот вам и экстренные меры, блин! А я уж гордиться было начал.

Кстати, ещё мы всё же практически идеально обставили единственную комнату – ту, что я выбрал для себя. Остальные решили не трогать, пока не разберёмся с садом. В итоге сегодня весь день занимаемся садом, справляясь с "чудо-травой". Ручками справляясь, ручками! Ибо оказалось, что на прелестные деревца магия Марида практически не действует: вырастить их может, а вот избавиться от оных – нет. В качестве избавления от липкого сока джинн замуровал меня в какую-то плотную одёжку с ног до головы да вручил в руки бензопилу. Да, так и отправил наслаждаться физическим трудом! Хотя если смотреть на размер участка, который весь зарос сорняковым мифическим деревом… не так уж я и уработался, даже с бензопилой свалив лишь четвёртую часть растительности. Джинн же орудовал пилой, будто с детства тому учился.

Однако как бы много я ни наговаривал на чудо-траву, а всё же втихую от Марида забил листиками небольшую коробочку. Авось когда понадобится? Кто его знает, может, в той библиотеке памяти действительно может храниться что хорошее.

Тем утром джинн, кстати, был удивительно добр и дружелюбен, хотя от этого не становился менее ехидным, ибо, увидев бодрствующего меня, сходу поинтересовался, все ли "тайны бытия" я познал. За что и получил подушкой по мордасам – чтоб неповадно было.

– Ну что, парень, мы прямо-таки прирождённые садовники? – хохотнул джинн, хлопая меня по спине, когда от леска на участке остались одни пеньки, а поваленные стволы куда-то благополучно исчезли.

Я зашипел, пытаясь отстраниться. Бил Марид сильно, а все мышцы у меня всё ещё неимоверно болели, хоть и работали мы уж целую неделю.

– Скорее уж лесорубы…

– Да какая разница? Мы, Толик, разнорабочие! – Марид заржал и грохнулся на соседний пенёк, джинну сок данных растений был не страшен.

– Ну-ну… Но вообще-то я фрилансер, – фыркнул, вспоминая коронную фразу героя любимого ситкома.

– Чего? – ифрит вскинул голову, непонятливо взирая на меня.

– Не, ничего. К счастью до этого фильма ты ещё не добрался.

Смешно это говорить, но почти за месяц, который мы с джинном провели в моей квартире, собачились будто два заклятых врага, а за последнюю неделю нашли общий язык. Странный, конечно, язык, состоящий больше из подколок да издевательств, но всё же…

Я просто понял, что теперь общество Марида порой даже приятно, да и джинн, оказалось, улыбаться умеет. Может, я просто расслабился, сообразив, что убить меня ифрит не сможет даже при великом желании; может, это ремонт, во время которого мы постоянно действовали сообща, узнавая друг о друге всё больше. Не знаю, да и, впрочем, даже знать не хочу. Есть факт – грызёмся, но в удовольствие обоим. И мне его хватает.

– Так на сегодня всё? – губы непроизвольно растянулись в довольной улыбке. – Я в душ и спать?

Да, вторая комната, которую мы полностью оформили, была ванная на втором этаже. Чистоту я любил, а принимать душ по методам Марида – быть промытым струёй ледяной воды – совершенно не прельщало.

– Ну, думаю, хватит на сегодня мучений с этими зарослями, – ифрит покачал головой. – Знал бы, что эта пакость шайтанова всякую магию отталкивает, просто не предложил бы Эдже тут её посадить!

– А что? Так же как и мне стимулировать мозг советовал? – хмыкнул, но по лицу джинна понял, что попал в точку. – Неужели?

– Ну, в более мягкой форме, – он пожал плечами.

Я рассмеялся, представляя, как джинн заявлял такое "в более мягкой форме". Авось разговаривал как с соседкой моей, типа комплиментами сорил, а сам издевался!

– Спокойной – бросил через плечо, уходя в сторону дома.

Спа-ать! Отдых… законный… Как же хочется уже поздороваться с мягкой кроватью. А ведь на дворе не больше одиннадцати часов ночи, но как же вымотался. Только сперва – в душ и хорошенько смыть с себя галлюциногенный сок! Сегодня как-то не хочется на встречу с Хранителем Древа, вопросов, которые срочно следует разрешить, у меня как не было, так и не имеется.

Однако на крыльце запястье моё было перехвачено сильными пальцами Марида, и, ничего не говоря, джинн потащил своего хозяина в сторону хозяйской же "опочивальни", минуя дверь ванной, куда я страстно желал попасть последние несколько минут.

– Ну и куда ты меня тащишь? – спросил его, когда Марид уже распахнул пинком дверь моей комнаты.

– Знаешь ли, не хочу и сегодня вытаскивать тебя из лап Хранителя. Меньше знаешь, крепче спишь, – проворчал джинн, протягивая руку к лампе, стоящей на столе.

И опять это ощущение, будто тебя разрывают на множество кусочков, и темнота в глазах. Правда, на этот раз всё было гораздо менее болезненно.

Апартаменты Марида за эту неделю ничуть не изменились: всё те же пёстрые подушки, разбросанные по устланному коврами полу, огромная кровать у стены, плазменный телек, стоящий напротив дивана, и три двери-портала… Только вот есть один вопрос: какого чёрта ифрит меня сюда притащил?

А джинн всё так же безмолвно поставил меня перед одной из дверей, открыл её и пинком загнал своего хозяина внутрь.

– Сперва отмывайся в душе, это дверь, что сразу направо. А потом прошу… отмокайте, повелитель! – усмехнулся, прикрывая дверь. – И получше отмокай, чтобы глюков ночью не было, а то я поспать нормально хочу, не слыша оры, отдающиеся даже в лампе.

Дверь закрылась, отрезая меня от Марида и… предоставляя в личное пользование копию настоящих горячих источников. Я сперва замер в шоке, даже не зная, что делать, и не понимая своего счастья, а потом ринулся за ту самую правую дверь – в душ. Боже, да за что мне сегодня такое счастье? Я ж и не мечтал сюда попасть! А получилось вот так внезапно. Курорт на дому!

Кстати, "портал" сюда устроен был очень оригинально. Да, обычная дверь, но сразу по соседству с ней была другая, которая и вела в душ. Получается, там, где по идее должна бы находиться комната Марида, было совершенно другое помещение. Но соседняя дверь "в комнату" спокойно открывалась и вела именно в неё. То есть всё перманентно и хитро устроено… Тьфу ты, чур меня, чудо-трава, чур! Отпусти! Я не хочу думать, мозг студента летом должен быть девственно чист.

Тщательно оттерев с кожи липкую гадость и вдоволь насладившись запахом геля для душа – неужели таким Марид пользуется, никогда бы не подумал? – вновь вышел на улицу и по камням осторожно спустился к источнику. Над водой поднимался пар, окутывая опущенную в неё руку. Что ж, вперёд пока разрешают?

Положил полотенце недалеко от себя и залез-таки в горячую воду. Наслаждение како-ое! Сполз вниз, погружаясь по самые уши. Честно, так бы тут и сидел…

А и сидел, кстати, пока задыхаться не начал да сердце не принялось нервно долбиться о грудную клетку. Пришлось пожалеть собственный организм и вылезти "на сушу".

– Эй, парень, ты там не помер, случаем? Я бы был, конечно, рад, но все оставшиеся века мучился, что косвенно хозяина укокошил. Честно говорю! – щёлкнула дверь, открываясь. – Хотя ты живучий, но…

– Ммм?

Я обернулся, придерживая полотенце, едва не упавшее с бёдер – нельзя же врываться так внезапно, можно и до дергунчика довести. Ифрит так и замер в дверях, оборвав речь на полуслове. Усмехаясь, изучал меня взглядом от макушки и до кончиков пальцев, будто выискивая самые мельчайшие изъяны. Даже стыдно стало, хотя я вроде и не урод.

– Какой-то тощий ты, – выдал, наконец, джинн, отворачиваясь. – Идём уже, отправлю тебя обратно.

Ну что я говорил? Вынес вердикт, чтоб его. А самое смешное, что на самом деле в полотенце перед ифритом я предстал бы так или иначе, потому что надеть-то нечего – одежда вся в слизи перепачкана. Так что пришлось шлёпать по камням следом за джинном и ждать, пока он, едва не смеясь, выпроводит меня вон из лампы.

А следующим утром всё началось сначала. Ну, я имею в виду мучения с садом, так как на сегодня у нас было запланировано выкорчёвывание пней, оставшихся от галлюциногенных мифических деревьев. К счастью, хоть это относительно можно было сделать магией. Воздействовать на дерево Марид не мог, зато на землю – сколько угодно! Правда, как он сказал, не всегда удастся вытолкнуть все корни, потому оставшиеся в земле придётся выдёргивать вручную. Что ж, это малость - справимся!

Стоя на крыльце, джинн окинул сосредоточенным взглядом "поле боя", сжал кулак, будто б крепко цепляясь за что-то, и начал осторожно поднимать напряжённую руку наверх. Земля взбугрилась и, следуя движениям Марида, принялась подниматься, вытягивая вместе с собой длинные корни деревьев.

– ААА! Это… Это… МАТЬ ВАШУ! – рявкнули откуда-то из далека.

Джинн вздрогнул, теряя концентрацию, пни мгновенно попадали обратно, обдавая нас комками сырой земли… А я же устремил взгляд в сторону ворот, пытаясь разглядеть стоящего там человека. Яркие пряди в длинных светлых волосах были заметны даже с такого рассторяния…

– Борька… – прошептал я, прячась за спину Марида.

Честно, не знаю даже, что страшней: внезапно оказавшийся здесь лучший друг, который увидел магию, или он же, но узнавший, что я скрыл появление джинна. По-моему, страшно всё. Особенно спешащий в нашу сторону Борис, который даже не обращает внимания на бугры земли и корни пней.

Глава 11 - Боря рокер, знают все вокруг

Друг медленно, но верно приближался, гневно сверкая синими очами, а я с каждым его шагом всё сильнее стремился скрыться за широкой спиной джинна. Однако, разве спрячешься от такого? Остановился напротив Марида весь взъерошенный, в заляпанной свежей землёй светлой одежде, и жутко недовольный! Да-да, не удивлённый, а скорее, пылающий "праведным гневом".

– Рэд, это что здесь только что было? – а орёт-то как громко.

– Землетрясение? – кося под дурачка, предположил ифрит.

– Ну-ну, если ходящая волнами земля и танцующие на ней пни – это землетрясение, то я – балерина! – фыркнул парень. – Рэ-эд?

Я жалобно выглянул из-за спины Марида, не желая представать пред "светлы очи" друга, но Борька не сдавался, просверливая взглядом дыру где-то в груди ифрита. До меня, наверное, добраться пытался.

– Эмм… ну… Понимаешь, Борь, тут такая сложная ситуация… – промямлил, будучи выуженным на свет божий властным движением руки джинна.

Парень продолжал скептически взирать на меня, ожидая продолжения. Блин, вот попал, так попал! Этому ведь всё начистоту выкладывать придётся, особенно после открывшейся картины.

– Какая же? – хмуро.

Вот же вредный! Стоит тут, глядит своими синими глазищами. Вообще, с Борькой я знаком класса с девятого. Моего, конечно, потому что Борька в то время был уже в одиннадцатом. То есть, получается, знаем мы друг друга уже около шести лет… и дружим тоже, ибо с данным улыбчивым существом просто невозможно не сдружиться. Удивительно располагающий человек с тёплым сердцем и открытой душой, который сможет понять и принять всё! Почти всё…

Хотя с первого взгляда особого доверия парень не внушает, скорее, кажется похожим на пёструю рыбку-клоуна. Не особо высокий для парня, метр семьдесят пять – максимум, вечно находящий в происходящем что-то позитивное Борис уже ко времени нашего знакомства всё же был излишне выделяющимся. И дело, конечно, было не в росте! Хотя и не в улыбке. Просто парень притягивал к себе народ, словно магнит. Он умел находить на свою пятую точку как выгодные знакомства, так и бесконечные неприятности.

Ну, представьте себе блондинистого паренька с несколько неровно подстриженными волосами ниже лопаток, торчащими во все стороны, будто они не поддаются законам физики. Представили? А добавьте теперь к этому яркие цветные линзы, которые Боря предпочитает таскать почти постоянно, перекрывая оттенками свой родной серо-голубой цвет. Ничего странного? Ладно, а если добавить ещё пару деталей? В светлой чёлке, будто яркие перья, виднеются выкрашенные в разнообразные цвета пряди: голубые, зелёные, розовые, фиолетовые… На щеке же яркая цветная татушка в виде неровного чёрно-розового сердечка.

Честно говоря, когда я первый раз увидел это чудо по имени Борис, которое практически не изменилось за все годы знакомства, то был несколько шокирован. Ну, меня в то время за школой зажали старшеклассники, желая "отомстить" за то, что увёл у одного из них девчонку – а нечего кое-чем щёлкать, не проворонил бы! – но только вот дело действительно было тогда дрянь. Просто потому, что расклад был пятеро на одного, а я… Эмм… Я говорил ведь уже, что особой физической силой не отличаюсь, да?

В общем, в тот день реально сообразил, что получу по шее. Только вот не получил, потому что в тот самый момент, когда виновник торжества решил вмазать вашему покорному слуге по морде, появился Борис. Хрупкое лохматое создание с разноцветной чёлкой, которое, казалось бы, можно отправить в нокаут одной левой. Я тогда его даже не знал – в школу перевёлся только в том году да никогда по сторонам не смотрел, подмечая всяческие "странности".

А таковым Борьку точно можно было назвать! Когда на парня попытались напасть, он спокойненько уложил всех пятерых, практически не напрягаясь. Потом улыбнулся, стирая кровь с разбитой губы, той самой залихватской улыбкой, радующей и по сей день, и протянул мне руку…

Так и познакомились! А потом как-то незаметно стали лучшими друзьями. Полное имя парня – Борис Иринин, он сын чемпиона области по вольной борьбе и известной в городе певицы, так и не пробившейся, правда, на большую сцену из-за рождения ребёнка. Борька, наверное, отрывается за них обоих.

Отец научил его многим приёмам, которые Боря частенько использует в качестве защиты: себя и окружающих. А мама всегда мечтала, чтобы сын пел. Друг мой, что смешно, действительно поддерживал её мнение, правда, несколько оригинально. Он создал собственную рок-группу…

Кстати, случилось это как раз в начале одиннадцатого класса, когда мы с ним только познакомились… Многое случилось с того времени, менялись члены группы, кто-то уходил в запой, а потом возвращался, кто-то разругивался вдрызг и вновь сходился с остальными ребятами из группы лишь с лёгкой подачи Борьки, но вот группа до сих пор существует. И единственный бессменный там – солист!

Вначале они играли эмо-рок, который и подарил Борьке такой пёстро-разноцветный образ, потом перешли на нечто более "тяжёлое", через некоторое время вновь сменили приоритеты, решив петь нечто, схожее с попсой, но "в стиле рок". Короче, многое группа успела повидать, постоянно изменяясь и подстраиваясь под что-то новое. Боря же так и не смог заставить себя измениться внешне, сведя чёрно-розовую татуировку со скулы. Впрочем, частенько казалось, что именно она нравится другу больше всего, будто память о том, что было когда-то.

Говоря о Борьке, лично я обязательно вспоминаю одну прекрасную песенку, которая когда-то прямо-таки сделала мне день. Ту самую, о Боре-рокере, которого все вокруг знают! Ну, потому что он действительно такой! Удивительно приятный в общении и располагающий, весёлый, добрый, согласный помочь всем и вся… просто ангел. Ага, когда спит зубами к стенке.

– А ну-ка ответил, Рэд! – рявкнул друг, хватая меня за грудки.

Да уж, вот вам и добрый. Кстати, Рэд – это моё прозвище, о котором помнит сейчас только Борька. Я в одиннадцатом классе был, когда решил из тёмно-каштанового в иссиня-чёрный перекраситься. Вот почему-то пробило! Только сестричка "случайно" перепутала флаконы, и вместо чёрного я получил просто "прекрасный" цвет. Волосы после окрашивания оказались ярко-красно-рыжими, будто языки пламени. С того момента и привязалось это погоняло! Хотя я не остался неотомщённым – именно с моей лёгкой подачи Бориса стали в институте кликать все Радужным. Правда, потом остановились лишь на одном цвете – фиолетовом… Впрочем, кликуха Вайолет ему идёт.

– Ну, а по-твоему, что это было? – попытался я открутиться от ответа.

– Странная непонятная хрень явно не натурального происхождения? – Борька пожал плечами. – Да-да, я кэп!

И эта его непосредственность да ехидная улыбка на губах… Ну как, даже увидев такое, друг может оставаться настолько расслабленным? Это же магия, чёрт побери! Как?

В ответ на мой взгляд, Борька лишь вопросительно вскинул бровь, а потом ещё и кивнул в сторону Марида – типа осведомляясь, а кто это. Не сдержавшись, я дико заржал, едва ли не складываясь пополам. Блин, Борька, всё же ты гениален в своём отношении к жизни! Да я, когда с джинном "познакомился", пару часов в себя придти не мог, а этот "герой" промчался, запинаясь о некогда практически летающие пни, и нифига.

– Думаю, это означает, что наш скрытный Толик раскаивается, что утаил от друга нечто важное и не позвонил тому, пока он спокойно отдыхал и пёкся на солнышке вдали от всяких чудес? – фыркнул Борька, когда я, наконец, выпрямился.

– Не, это значит, что Толик явно сходит с ума! – это Марид голос подал, он же не умеет молчать, когда то следует делать.

– Не, он у меня крепкий и проверенный на сумасшествие! – друг усмехнулся и показал ифриту язык, "порадовав" того видом пирсинга с разноцветными камнями. – А теперь, Рэд, колись, что это такое интересное и мистическое тут только что было, а то задолбаю!

Глава 12 - Джинн vs. Борька. Fighting

Однако "задолбать" он меня всё равно сумел! Казалось, другу жизненно необходимо разузнать всё и вся, притом не просто услышать ответ на заданный вопрос, а ещё и вставить своё веское слово. Магия его не пугала, наоборот, привлекала до одури, маня своей таинственностью и неизученностью. Я думал, что он офигевать будет? Не, не тут-то было!

Благодаря энтузиазму Бориса примерно через полчаса, несколько ошалевши от количества заданных за всё это время вопросов, я хватался за голову, но упорно пытался удовлетворить любопытство друга. Зря, кстати. По-моему, оно просто бесконечно!

– И получается, вот это – всемогущий джинн? – парень нахмурился, окидывая взглядом Марида.

Мы разместились в моей комнате: Борька занял кровать, я грохнулся перед ним на полу, отогнув предварительно угол светлого ковра, чтоб не запачкать, а ифрит недовольной статуей застыл в дверях, прислушиваясь к разговору. Забавному, стоит отметить, потому что за полчаса выяснено было немногое: что Марид – джинн, и что моя прабабка – умнейшая и хитрейшая женщина. Мы с Маридом Эдже, конечно, таковой не считали, зато Борька, походу, от старухи и её происков был просто в восторге.

– Ага, он самый, – ответил другу, упорно кивая.

– Как-то не верится, – скептически.

Я замолчал, не зная, что сказать, не подтвердить же, что "да, тоже как-то за ним всемогущие не подметил". Марид за спиной недовольно фыркнул – не понравилось джинну сомнение, ой как не понравилось!

– И данные танцующие пни тоже типа магия была? – Борька усмехнулся, для пущей достоверности пытаясь показать какое-то танцевальное движение. – И что тогда, интересно, ты загадал?

– Эмм, ну… – замялся, кидая вопросительный взгляд на ифрита.

– Просто так магия никогда не творится, потому действовать нужно было…

– Да-да, и засыпал землёй себя да окружающих, – отмахнулся от Марида Борька, даже не удосужившись дослушать. – Так что ты загадывал-то, Толь? Посмотреть растительное шоу?

– Их нужно было выкорчевать, – задумчиво протянул в ответ.

– Да, а как я попытался вам сказать, магия требует тщательных расчетов, – в голосе Марида сквозило явное недовольство, – и просто так не…

– То есть ты не всемогущий?

– Всемогущий, однако, знания играют важную роль, первоначально необходимо внимательно изучить поставленный вопрос. Но где уж вам? – теперь Марид окидывал скептическим взглядом Борьку.

Тот в ответ фыркнул, поправляя разноцветную чёлку. Поднялся с кровати, подошёл к джинну поближе и принялся кружить, рассматривая Марида со всех сторон. К счастью, сегодня ифрит был облачён в одни шаровары, забыв о своей жуткой рубахе – какая прелесть, не придётся за него краснеть.

– То есть это ты называешь всемогуществом? – друг пожал плечами, вставая напротив Марида. – Зафиг вообще нужен такой бесполезный джинн, который не может выполнить желание по первой просьбе, а должен сперва… въехать в тему?

– Кого ты тут бесполезным назвал? – спокойно и вполне так ровно вопросил Марид. Надо же какой уравновешенный!

– Да тебя же. Магия – это чудо, нечто прекрасное и удивительное. Какой ты волшебник, если не можешь сделать всё в мгновение ока? – Борис хохотнул, ткнув пальцем джинну в грудь, обвиняюще, стоит сказать.

– Я не волшебник, я – ифрит! – Марид уже рычал от недовольства. – Но любая магия не может твориться внезапно, даже боевые заклятия всегда требовали силу колдунов.

Встретились как-то в переулке два тролля… Да-да, это явное начало анекдота, особенно если учесть, что он разыгрывается сейчас пред моими очами. Если джинн – вредина ещё тот и может спокойно довести тебя до белого каления, то Борька в таковом – специалист. Ехидная улыбка и спокойный насмешливый взгляд могут вывести из себя кого угодно, весь такой лучащийся счастьем Борька – моя сестричка вот упорно уверяет, что он просто мухоморчиками злоупотребляет, сушёными – умело управляет собственной речью и всегда находит, чем же поддеть.

Прекрасная парочка ехидн образовалась: действуют разными способами, но выводить из себя умеют. Правда, думаю, с Борькой Мариду всё же не сравнится, он даже Гыгу довести сумел, а это о чём-то да говорит.

– Если время не важно, то, получается, я тоже могу творить чудеса! – парень фыркнул, складывая руки на груди. – Вот скажи, что ты не можешь делать? Запреты или слабости есть?

Мамочки, Боря, что ты задумал? Этот доисторический араб тебе сейчас шею свернёт, взгляд ничего доброго не предвещает. Одно радует, ему убивать нельзя, потому и придётся злиться да кулаки в приступах бешенства сжимать. А ещё на чувства он влиять не умеет. Собственно, именно это я и сообщил другу, игнорируя испепеляющий взгляд ифрита.

– Хм, так значит, я даже больший волшебник, потому что могу порадовать хозяина исполнением даже таких желаний, – усмешка на губах Бориса стала жёстче.

Похоже, он что-то придумал, а если судить по суровости во взгляде, которая больше присуща не Боре, а Вайолету – да, прозвище привязалось с моей лёгкой подачи, но никто ведь не говорил, что после него у всех остались приятные ощущения, – это что-то было гадким и неприятным. Для Марида, конечно.

– И что ты этим хочешь сказать? – джинн равнодушно пожал плечами, не понимая ещё глубины места, в которое попал. – Джинн просто исполняет желания своего хозяина. Мы творим чудеса, это у нас в пламени, что течёт по венам! Жалкий человечек так не сможет.

– Вау, пламя по венам? – Борька аж запрыгал на месте от предвкушения, вытаскивая что-то из кармана куртки. – Дашь проверить?

Что-то оказалось ножом-выкидухой, хорошим таким, зэковской работы… У меня такой же есть – их нам Борькин отец на окончание школы дарил, уж не знаю откуда достал, но вещицы приятные. А главное, безопасней с ними.

Марид шокировано воззрился на "орудие убийства" в руках блондина, но вовремя среагировать не успел – Борька уже схватил его руку да резанул по тыльной стороне ладони. Огня не было, зато крови – достаточно.

– Ты придурок?! – рявкнул ифрит, мгновенно заматывая руку откуда-то появившимся платком.

– Не, ну а ты говорил – пла-амя по венам… – расстроено протянул Борис, за что сразу же получил довольно сильный удар по морде.

Бил Марид здоровой рукой, левой, но зато со всей дури, потому как парень едва не отлетел. Правда, отступив на пару шагов, обратно не полез, а заржал, как дурак, показывая ифриту большой палец. Боре явно понравилось, а вот Мариду… очень сомневаюсь.

– Нет, кулаки отложим на потом, будут окончательным методом выяснения обстоятельств, – кровожадная улыбка вновь промелькнувшего альтер-эго друга. – А сейчас… Рэд, загадай что-нибудь.

Я аж опешил от такого заявления. Всё время потасовки этих двоих сидел на полу в сторонке и старался не вмешиваться – в битве танк-человек выигрывает первый, а против двух танков переть не хотелось, – потому внезапное обращение выбило из колеи.

– Эмм… я… не знаю…

– Ну? – это уже Марид, кажется, ему самому интересно узнать, что же там задумал Борька.

– Есть хочу, – пробормотал, соображая, что с утра в желудок так ничего и не побросал. – Роллы?

Услышав ответ, эти двое мгновенно перевели взгляд с меня друг на друга, позволив свободно вздохнуть. Правда, длилось спокойствие недолго, потому что в комнате ощутимо запахло палёным – наверное, искры, возникающие от столкновения их взглядов, ковёр подпаливали.

– Сам же сказал, что время не важно, главное, исполнить желание, чтобы "чудо свершилось". Сотворим чудо? – друг первым разорвал тишину.

– И как же желание исполнишь ты? – это означает, что Марид принял вызов?

– О, у меня есть свои способы – фыркнул, кажется, даже предвкушающе. – Я смогу сделать всё, что попросит Толик, не мгновенно, но достаточно быстро.

– М-да? Ну давай попробуем, попугай, – джинн нахмурился, доставая откуда-то из воздуха свой любимый ноут да грохаясь на пол.

Да уж, суши, оказывается, джинн готовить не умеет. Ну, правильно, я их никогда не заказывал, а джинну нужно "изучить тему". Готовка займёт минут тридцать, если не больше. Борька же лишь пожал плечами да выудил из кармана мобильник. Взглянул на экран, проверяя, вероятно, имеется ли здесь хоть какая-то связь, а потом набрал какой-то номер, терпеливо ожидая, когда же ответят.

– Здравствуйте, а вы можете организовать доставку к элитным дачам? Да-да, что в северном направлении за городом, они ещё к заповеднику близко. Правда? Прекрасно! Нам набор Компанейский на четыре персоны. А поскорей можно? В течение часа. Деньги не важны. Отлично, пусть по главной дороге доезжает до двух припаркованных авто, там и встречу! Номер… – Боря сообщил своё имя и номер телефона и довольно ухмыльнулся – Деньги творят чудеса, – подмигнув, добавил друг уже мне. – Джинны нынче не в моде.

Ифрит посмотрел на него как на врага народа и принялся дальше шариться в сети. Кажется, Марида всё же уели на этот раз. И в следующий, скорей всего, победителем выйдет Борька… В кармане у этого радужного молодого человека пусто не было, богатенький мальчик, который точно может поспорить с джинном в "исполнении желаний". Он-то давно бы нанял работников, которые заново перестроили этот особнячок, притом вполне быстро.

– Толь, а Толь, как ты мог лучшему другу не рассказать о таком… странном приобретении? – притворное недовольство в словах, а сам так и светится. – Мог же позвонить!

– Куда, на курорт? Ты ж на Кипре был! – я пожал плечами, показывая, что да, сказать не мог.

– Вообще-то, на Мальдивах… но не суть важно, – Борька махнул рукой. – Ты всё равно мог позвонить. А то узнаю от твоей матушки, что ты тут с каким-то другом поехал в свой "новый" загородный дом, чтобы его в порядок привести. Дом, не друга. Ну и поехал…

– Чтобы глянуть дом? – я хохотнул.

– Не, – теперь была очередь Борьки ржать, – друга! Он же моё место занял. Хотя… – парень задумчиво огляделся, – мне нравится, как вы тут поработали. Негра заставлял трудиться? – качнул головой, указывая на джинна.

– Если бы… – тоскливо вздохнул.

– Ясно, значит, заставим! Комната свободная найдётся со спальным местом?

Марид аж подскочил, услышав вопрос. Понял, видать, его смысл, последствия прикинул. Да, дорогой джинн, троллить тебя ещё долго будут! А я что? Я не против. Вон вижу уже в глазах Бори великий вопрос: "Что бы такого сделать плохого?"

– Думаю, найдётся.

Глава 13 - В твоих глазах

– Наконец-то он уехал, – вздохнул джинн, обессилено падая на крыльцо, когда за уходящим Борькой со скрипом захлопнулись ворота. – Как же надоел этот Попугай, надеюсь, больше тут не появится.

– Ну, вообще-то он мой лучший друг, – ответил, с улыбкой следя за недовольным Маридом.

– А я твой лучший и единственный джинн! – ифрит пожал плечами, обращая взор в мою сторону. – И вы, молодой человек, в ответе за тех, кого приручили.

– Нет-нет-нет, – я покачал головой и показательно погрозил Мариду пальчиком. – Не обдуришь, нас просто друг на друга "свесили".

– Но формально…

– Хорошо-хорошо, не стоит объяснений, буду помнить, что за тебя ответственен! – заржал, решив лучше сдаться, чем перепираться с джинном, который всяко меня сможет переспорить. – Собирайся, нам тоже пора.

– Правильно, помни. И в следующий раз запирай своего монстрообразного попугая в клетке подальше от меня, – фыркнул ифрит, скрываясь в доме.

Быстро согласился, без споров. За последнюю неделю мы с Маридом действительно как-то… сдружились? Да, пожалуй, именно так… А всё дело в Иринине!

Собственно, на ифрита Борис действовал как катализатор, вечными подколками поднимая "рабочий энтузиазм" и "направляя на путь истинный". Ну, вернее, так говорил сам Борька. Со стороны же их отношения казались больше похожими на вооружённый нейтралитет, временами перерастающий в полноценную войну. Быть в этой битве связующим звеном, через которое враждующие стороны пытались общаться, мне надоело уже вечером первого дня, потому-то и пришлось нагло дезертировать с поля боя, оставив командование на Бориса. Ну, вернее, я просто смылся, сославшись на вымышленную слабость и сообщив, что ремонтом теперь занимается друг, а Марид, получается, должен ему подчиняться. Вкусам Иринина в дизайне я доверял.

В итоге ещё денька два прошли под аккомпанемент бесконечных споров, ругани и порой даже драк, на которые я упорно старался не обращать внимания, надеясь, что эти двое достаточно благоразумны, чтобы не убить друг друга. Убедить себя с трудом, но получалось. К тому же, ругань продолжалась, значит, друг и ифрит были живы и хотя бы относительно здоровы.

А вот день на третий Марид принялся по вечерам прятаться от блондина у меня, жалуясь на "наглого узурпатора" и всячески стремясь поднять в общем-то и не больного хозяина на ноги – но я умело притворялся, ага, и продолжал "болеть". Борька же заходил по утрам, пока ифрит ещё отсыпался, показывал план очередной комнаты да посмеивался над джинном. Его забавляло, что Марид вроде бы такой древний и "умудрённый", но убийственно малообщительный, можно даже сказать, антисоциальный. Вот друг и приучал джинна к современному обществу… Убеждения, что с женщинами ифрит общаться умеет и очень даже, на Борьку не действовали – он оставался при своём мнении.

И чем сильней на Марида наседал требовательный и придирчивый Борис – или же "Попугай", как прозвал парня джинн, – тем больше времени проводил ифрит у меня. И мы… просто разговаривали. Нашлись внезапно интересующие обоих темы, пропало куда-то извечное раздражение. Нет, в речи Марида порой проскальзывала насмешка, но всё же отношение наше друг к другу явно изменилось. Сейчас мы могли говорить обо всём, и это было интересно, даже приятно.

Впрочем, хоть и предпочитаю думать, будто что-то изменилось – только время сможет расставить всё по местам. Всего парочка дней без Борькиных подколок всё покажут. Я ведь был единственным спасением джинна от Иринина, поддерживать беседу Мариду приходилось так или иначе. И мне тоже! Ибо жалостливый Анатолий безумно жалел своего джинна, представляя, что выгнанный из комнаты ифрит вновь попадёт под горячую руку Борьки, который, походу, в присутствии Марида всегда был в состоянии "Violet-mode on". Ведь данный режим – страшное и опасное для здоровья окружающих состояние, когда ехидство, недовольство и самоуверенность друга работают на полную катушку.

И так бы продолжалось ещё долго, ибо уезжать Борька не собирался, наслаждаясь наблюдениями за чудесами, если бы не позвонила моя матушка, которая попросила сына хоть раз приехать к ним на выходные. Марида она тоже позвала, уверив, что тот будет почётным гостем, а вот о Борьке, конечно же, забыла – не любит маман его, слишком шумным считает. В итоге, блондин отбыл с утра пораньше домой, а мы с джинном собирались на встречу "с Факерами" – иначе мою семейку и не назовёшь.

– Ну, что? Вперёд? – спросил я больше у себя, чем у джинна, когда мы стояли уже у подъезда.

Пальцы зависли над кнопками домофона – никак не получалось решиться и набрать номер квартиры родителей. Нет, бывать здесь я любил, но вот приезжать с Маридом было как-то напряжно. Зачем нужно присутствие моего "однокурсника" на семейном сборе?

– Вперёд-вперёд, – покивал ифрит, отодвигая мою руку в сторону и набирая номер нужной квартиры. Откуда узнал только? – Инесса Александровна, здравствуйте, впустите нас?

Ещё бы не впустила! Походу, она Мариду даже больше, чем мне, радовалась: прямо на пороге обняла, расцеловала в обе щёки, стянула с плеч ветровку… сына же удостоила лишь коротким "привет, дорогой". Ох уж эти женщины, пойду лучше отца найду!

– Ма-ам, а батя где? – обойдя, наконец, всю квартиру, вопросил у матушки, которая всё ещё распиналась любезностями с джинном.

– В командировке, – отозвалась она. – Должен был приехать утром, но дела задержали ещё на пару дней. Ах да, Иринки тоже не будет, они с мужем отдыхать уехали.

Хм, получается, не такой уж и семейный сбор сегодня будет. Я, мама да младшая…

– Толи-ик! – послышался дикий крик, а потом темноволосое нечто повисло на мне, вцепившись руками и ногами.

– Алиска, – заулыбался, сразу позабыв о маман с Маридом. Да пусть милуются, мне-то что?

С младшей мы друг в друге души не чаяли, хотя вроде бы должны были ссориться, ибо не такая уж Алиса и мелкая. Сестрице уже пятнадцать. Красивая голубоглазая девушка с приятными формами и гривой тёмных волнистых волос. Только вот инфантильная немного… Даже летом осталась верна своему стилю Лолиты, щеголяя в голубом платье с пышной юбкой до колена и туфельках будто у пятилетки.

– А Борька приедет? – поняв, что её пытаются стряхнуть, сестрица ещё крепче ухватилась за меня.

– Не, Иринина не будет, – покачал головой, сгружая всё же Алиску на пол. – Борю мамка недолюбливает, так что вот этот вместо него.

– И кто это? – недовольно вопросила она, покосившись в сторону Марида.

Младшая моя, кстати, великая поклонница Бори. Ей лет десять было, когда девчонка заявила, что замуж выйдет только за Иринина и точка. С тех пор верна своему слову: с мальчиками не встречается, Бориса боготворит. Была б её воля, то распечатала бы, наверное, плакаты с Ирининым в полный рост и завесила ими всю комнату.

Ветреный Борька в ответ на такое поведение Алиски лишь смеётся, утверждая, что помутнение рассудка скоро пройдёт. С сестрёнкой он никогда не будет! Да, красивая, да, в его вкусе, но… слишком "своя". Что и хорошо – никогда не доверю Борьке Алису.

– Это однокурсник мой… – пробормотал я.

– Рад познакомиться, маленькая принцесса. Марид – однокурсник твоего брата, а также его хороший друг, – услышав, что говорят о нём, ифрит моментально переключился на Алису, засыпая ту комплиментами.

Стоит ли говорить, что уже через часок в фан-клубе Борьки явно стало на одного человека меньше? Женщинам от мала до велика Марид умел моментально вскружить голову, и преданная Иринину Алиска не стала исключением. Если маман удалось сплавить на кухню, так как она обещала нас накормить, то младшую от джинна теперь было не оторвать. Она придумывала всевозможные способы удержать ифрита поближе к себе, а тот и не сопротивлялся: говорил с Алисой о школе, об играх, музыке… на руках даже таскал – не помню уж во что это они "играли".

Я, скучая, сидел в своей старой комнате, нынче оборудованной под гостевую, и листал мамкины журналы – Боже, как можно такую хрень покупать-то? Из зала доносился щебет сестрицы и воркование бабника-Марида. Ох, ладно уж, чем бы дитя ни тешилось… всё равно в любой момент могу "пожелать", чтобы джинн не приближался к Алисе.

– Ты так стильно одеваешься, – услышал восклицание младшей и едва смог удержаться от истеричного смеха.

Да-да, конечно! Марид у нас – икона стиля! Только не сказала бы Алиска так, если бы увидела его всего неделю назад в безразмерной рубахе и шароварах. А вот дни, проведённые в обществе Борьки и его вечных придирок, изменили облик джинна до неузнаваемости. Модные протёртые джинсы с разнообразными цепочками и ремешками, боксерки или безрукавки преимущественно тёмных тонов, браслеты на запястьях и различные шнурки да цепочки на шее… Да, Марид чем-то стал походить на Борю, это одновременно радовало и пугало. Хотя это просто зависть – теперь рядом с джинном я кажусь совсем уж неприметным.

– Толик, – дверь приоткрылась и в комнату сперва просунулась голова сестрицы, а потом зашла и она сама, – хочешь поиграть?

– Во что? – промычал, отрывая голову от диванной подушки.

– Ну, как обычно, – младшая смущённо потупилась, доставая из-за спины пакет. – Втроём веселей…

Берсерк, скорее всего он. Каюсь, именно я когда-то подсел на эту забаву и вступил в клуб таких же помешанных, однако охладел, пару месяцев спустя. А вот сестрица уже третий год увлекается этой карточной игрой, охотясь за редкими бустерами и собирая идеальные отряды. А порой и устраивает домашние "тренировочные" бои – развлечения ради. Только вот… втроём? С Маридом? Каким это образом она собирается?

Но способ нашёлся! Алиска достала откуда-то странную карту, разложила на ней ещё более непонятные фишки – блин, да такого год назад ещё не было! – предложила кидать кубик, продвигаться по карте… в общем, классическая игра практически перевернулась с ног на голову, но играть было интересно и весело.

– Эй, у тебя сила атаки всего три единицы, а у меня пять жизни оставалось, как ты моего лучника прибить смог? – рыкнул Марид, вновь выкладывая карту на "поле боя".

– А бонусные баллы от целительницы? Она вообще-то атаку повышает всем горнякам! – недовольно ответил я, откидывая потрёпанную карточку эльфийского лучника в сторону.

Мы склонились над разложенными войсками, едва не бодаясь лбами, и уже пару минут упорно спорили, кто же победил. Алиска в этой битве не участвовала, тур мы начинали без неё, но зато следила, переводя ехидный взгляд с меня на джинна и обратно.

– Целительница твоя всего единицу даёт! – ифрит всё распалялся.

– Каждый ход!

– А мой щит?

– А "сильный удар"?

Головы мы с Маридом вскинули одновременно. Я хотел в тот момент что-то сказать, джинн… а кто знает? Только вот мы замерли, смотря друг другу в глаза, будто бы продолжали бой уже не на картах.

У него пристальный взгляд, и цвет глаз интересный – не просто голубой, а яркий, небесный. Хотя затягивает в себя, будто омут, завораживает… И тёплое дыхание рвано касается щеки…

– Эй, ребят!

Оклик Алиски будто б вернул в реальность – мы с Маридом резко шарахнулись в стороны, истерично смеясь и даже не вспоминая о споре, который был таким важным пару секунд назад. А сейчас? Что это было? Какого чёрта я залип, как муха в сиропе? Да нет, не муха, а самая настоящая баба! Была б на моём месте Алиска, куда бы ни шло, она всё же у нас падка на красивых мужчин, но я…

– What a f*ck are we doing? – выдохнул, запуская в волосы пальцы, смотря на ту злополучную карту, из-за которой начался спор.

Уже никто не смеялся, тишина в комнате закладывала уши, казалось, что все мы оглохли…

– Так, Алис, играйте без меня, голова разболелась, – слова разрезали воздух, будто наполняя комнату звуками.

– Я, наверное, одна пойду, – пробормотала сестрица в ответ, смущённо опуская взгляд. – На секунду показалась, что вы двое можете поц…

– Нет-нет-нет, – я подскочил к Алисе и хорошенько тряхнул её за плечи. – Выкинь из головы дурные мысли!

– Но…

– Да, принцесса, это всё глупости, не думай даже, – внезапно поддакнул Марид, вновь едва сдерживая смех. – К тому же мне не захотелось бы грешить.

– Ты же отступник-безбожник, – огрызнулся, отпуская сестрицу и резко оборачиваясь.

– Ну, кое в чём и Аллах был прав, – джинн пожал плечами, ловя мой взгляд. А ведь Марид тоже растерян… Я уверен.

– Не важно. Всё, кыш отсюда, развлекайтесь без меня.

Облегчённо вздохнул, только когда за сестрицей и джинном захлопнулась дверь. Чёрт побери, что это было? Дерьмо. Ненавижу!

Я со всей силы пнул диван и запрыгал на одной ноге в надежде, что боль уймётся. Дурацкий ифрит, я тоже хочу такой шарм. Чтобы даже нормальные мужики от одного взгляда залипали, а милые девчонки, обожающие ярких блондинов, меняли своё решение.

И глаза… как бы хотелось найти девушку с таким взглядом.

Глава 14 - Как ты ни крути, но вы не пара

– Толь, мне надо с тобой серьёзно поговорить!

Сестрица не смогла надолго оставить меня в одиночестве и влетела в комнату уже минут через сорок. Серьёзная, с решимостью во взгляде…

– Если после такого заявления последует фраза: "Я беременна", я сперва кастрирую ту суку, которая посмела это сделать, а потом засажу его за решётку за совращение малолетних, – хмуро отозвался, предвкушая самое худшее. Убью мудака, который посмел тронуть мою сестрицу!

Алиска заржала в голос, грохаясь в свободное кресло и закидывая ноги на кофейный столик. Я что-то смешное сказал? Кажется, нет, ибо всё – чистая правда.

– Нет-нет, ничего такого, – успокоила меня младшая. – Просто хотела кое-что обсудить.

– Алиса, – я облегчённо вздохнул, потирая лицо ладонями, – никогда не начинай разговор с такой фразы. Она напрочь убивает мужскую логику, готовя чуть ли ни к концу света.

– А она у вас имеется? – ехидно.

– До поры до времени…

– Ах да, пока женщины не уничтожают её вопросом: "Ты ничего не хочешь мне рассказать?".

– И им в том числе, – уверенно покивал.

Замолчали на пару секунд: я ждал, пока сестрица соберётся с мыслями, она же сидела и придирчиво рассматривала свой маникюр. Когда пауза начала слишком уж затягиваться, спросил:

– Так что случилось?

– Ну, пока Марид показывает нашей маман чудеса…

Не слушая продолжения фразы, со всех ног кинулся прочь из комнаты. Чудеса показывает? Убью этого чёртового джинна! Он должен держать язык за зубами, руки – на месте, а магию – в узде, а не…

– О, Толя, а мы как раз тебя за стол звать хотели, – расплылась в улыбке матушка.

Я так и замер на пороге кухни, удивлённо оглядывая Марида, на которого был напялен цветастый фартук. Джинн в свою очередь на меня внимания не обращал, аккуратно помешивая что-то на скворчащей сковороде.

– Эмм… я… я сейчас!

Развернулся, игнорируя удивлённую физиономию маман и вопросительный взгляд оторвавшегося всё же от готовки ифрита, и побрёл обратно в комнату, у дверей которой стояла недовольная Алиска.

– И куда это ты бегал? – ехидно вопросила она.

– На чудеса посмотреть, но что-то не заметил ничего…

– Если бы ты дослушал, то подметил бы фразу "чудеса кулинарии", – младшая показательно надулась, а потом бросила в мою сторону лукавый взгляд. – А что ты надеялся там увидеть, раз так торопился?

Приложил палец к губам, прося Алиску быть чуточку потише, и затянул младшую в комнату. Дверь плотно закрылась за нашими спинами.

– Увидеть я ничего не надеялся, но он готовит… руками…

Сообразил, что говорю, и мгновенно прикусил язык. Надеюсь, Алиса не придала особого значения моим странным словам.

– А как он ещё должен готовить? Ногами? – придала, но к счастью быстро об этой оговорке забыла. – Не ворчи, Толик, лучше согласись, что Марид – просто идеал для девушки. Ты давно его знаешь?

– Конечно, это же мой однокурсник!

Чёрт, почему мне кажется, что сестрица что-то подозревает? Она будто бы видит нас с Маридом насквозь, проницательная и самоуверенная малолетка. Уверен, Алиска чувствует, что с "однокурсником брата" что-то не то, у неё всегда была прекрасная интуиция.

Алиска молчала, усмехалась самыми краешками губ, а я понимал, что с каждым мгновением злюсь на неё всё больше и больше, на сестру, в которой всегда души не чаял. Первый раз.

– Просто я мало с ним общался до этой весны, – выдохнул, опуская голову.

– И почему же начал?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Как-то так получилось: разговорились, нашли общие интересы. К тому же у него проблемы с квартирой были, а у меня – свободный диван в зале.

– Вы неплохо ладите.

– Хорошими друзьями стали за это время!

Я улыбнулся натянуто, вновь вглядываясь в лицо Алисы. Собранная, напряжённая… Боже, не умею я "серьёзно" общаться с девушками! Ну неужели нельзя подойти и сказать: "Брат, я знаю, что Марид – не человек", а не мучить этими намёками и недосказанностями, задавать тысячу глупых наводящих вопросов.

– И только? – Алиса фыркнула и повернулась ко мне спиной, взяла со столика один из множества журналов, пролистала. – Просто ты у нас мальчик милый, утончённый. И когда мы играли, мне действительно показалось… что вас друг к другу тянет.

Чёртова малолетка! Вбила себе в голову незнамо что. Сперва Борьку всё подозревала в нетрадиционной ориентации, а теперь и меня?

– Нет! Нет. И ещё раз нет, – рявкнул я, просверливая спину сестры пламенным взглядом.

– Ну тогда и хорошо, – Алиска рассмеялась, сперва бросая на меня взгляд через плечо, а потом подходя ближе и обнимая за талию. – Поможешь его заполучить?

– Кого? – я аж ошалел от такого резкого перехода.

– Ну не глупи! Марида, конечно! Он обаятельный, взрослый, притягательный… – младшая запрокинула голову, ловя мой взгляд.

– Алиса, Марид староват для тебя, – поджал губы, показывая, что против.

– Сколько ему? Двадцать пять? Двадцать семь? Ну, десять-двенадцать лет – нормальная разница, особенно если мужчина одним своим видом кружит голову. Меня поймут.

На лице моей маленькой сестрёнки-милашки проступил хищный оскал. Акула, заметившая добычу, львица, вышедшая на охоту. Бояться за неё? Нет, не стоит. Лучше пожалеть мужчину, которого она решит "поймать".

– Алис… – выдавил я, едва разжав пересохшие губы. – Я не буду помогать. Да и тебе ведь всегда нравился Иринин…

– Нравился, – на губах всё тот же оскал, в глазах дьявольские искорки. – До сих пор нравится. Я восхищаюсь Борей, стараюсь даже быть как он. Но Марид… что-то в нём есть. Хочу такого себе.

Старается быть как он? Violet mode on… Да, именно это напоминает мне поведение сестры. Как Борька – любыми целями добиться того, чего хочется. А Иринин на многих повлиял, оказывается… не только на меня и Марида.

Отвернулся на секунду, стараясь придти в себя, а когда вновь поглядел на Алиску, наваждение уже прошло. Невинный взгляд чистых голубых глаз. Просьба, надежда…

– Толь, ну я хочу себе такого. Он же шикарен! Хоть пару деньков – перед девчонками выпендриться.

– Нет, – покачал головой, отцепляя от себя руки младшей. – Нет, Алис! Ты слишком мала, Марид… извращенец форменный. Любимая сестрёнка будет с ним только через мой труп.

Вздохнул глубоко, развернулся, желая выйти уже из комнаты и попробовать вкусностей, которые наготовили мама с джинном – надо же, а я и не думал, что ифрит сможет что-то сделать без магии, – но был остановлен тонкими руками сестры. Она перехватила меня со спины, крепко обнимая, приподнялась на носочках, коснулась губами уха:

– Брат, это эгоистично. Ты просто не хочешь мне его отдавать так же, как и Борю.

Рванулся на кухню, стараясь сдержать кипящую в груди ярость. Мелкая дура! Мы ведь никогда даже не ссорились раньше. Когда ты стала такой? Как же хочется сейчас влепить тебе пощёчину, но не смогу поднять руку на любимую сестрицу. Да и женщин бить нельзя.

– Мам, сестра Марида в больницу попала. Мы должны ехать.

Бросаю первую мысль, пришедшую в голову, хватаю джинна за запястье, тяну в сторону входной двери. Кажется, он держал миску с салатом, а теперь она на полу… Неважно. Мне просто нужно успокоиться – никогда ещё не злился на Алису настолько сильно. Со старшей, Иркой, мы ругались почти ежедневно, дрались, не разговаривали месяцами, но младшая…

Нет, она всё равно моё чудо. Просто я должен чуть остыть.

– А там, вообще-то, маффины кофейные почти испеклись, – пробормотал Марид, когда мы уже сели в машину. – Я думал, вам с сестрой понравятся.

– Прости…

Краем глаза проследил, как ифрит стянул через голову цветастый фартук и кинул на заднее сидение. Помнится, маме это безобразие папа на годовщину свадьбы подарил, она тогда разорялась ещё, будто он таким презентом уверяет, что "место бабы на кухне".

– Думаю, спрашивать, что случилось, не стоит? – джинн усмехнулся, но как-то по-доброму. – Оказывается, у меня сестра есть. Младшая или старшая?

– Просто с Алиской первый раз в жизни поссорился. Не хочу теперь домой, – я положил руки на руль, сжал пальцы.

– Я понял. Кексики жаль.

– Маме с младшей они понравятся, – улыбнулся, постепенно успокаиваясь.

– Надеюсь. Куда теперь?

– Обратно, к ремонту, – я повернул ключ зажигания. – Хочу доделать последние комнаты и сад, а потом с чистой совестью вернуться к городской суете.

Марид хмыкнул, кивнул, будто бы соглашаясь с решением. Ехали мы молча, взглядом джинн внимательно изучал мои руки, сжимающие руль.

– Ну что? Ты явно что-то хочешь спросить.

– Может, позвонишь ей? – Марид, наконец, глянул на дорогу, "отпустил" меня.

Я тяжело вздохнул, но всё же притормозил, доставая из кармана телефон и набирая номер сестры. Почему послушался? Ну, последние дни я действительно принимаю джинна за друга, да и советы он дельные даёт, что уж спорить?

– Алис, давай больше не будем ругаться, – проговорил в трубку, когда младшая ответила. – Я понимаю, что слишком оберегаю тебя от всех, но просто…

– Да мы и не ругались, – девушка на другом конце трубки явно безразлично пожала плечами. – Я просто вспылила немного. Всегда хочется таких же игрушек, как и у старших. Но мне не везёт: Марида ты сам не отдал, а Борьку я пока ещё не могу переиграть, он всегда на своём поле, – она фыркнула в трубку. – Кстати, кексы были очень вкусные. Приезжайте ещё. И да… помни мои слова, интуиция никогда не подводит.

И отключилась. Ну-ну, интуиция… Без сопливых скользко! Жаль мне будет Борю, когда эта девчонка сможет переиграть друга "на его же поле". А она, наверное, сможет. Режим жестокости вон уже включать научилась.

– Едем? – спросил я, чтобы как-то разбить тишину.

– Ага. С принцессой помирились?

– Вроде, но лучше не спрашивай, – я заржал. Ой, Марид, знал бы ты её выводы и "коварные" планы, точно бы так беззаботно не спрашивал бы.

Глава 15 - Притяжение, съедающее изнутри

С детства люблю жимолость. У неё своеобразный вкус – кислый с горчинкой, но в то же время и сладкий, приятный. А ещё можно сжать ягодку в пальцах и наблюдать, как стекают на ладонь тёмно-красные капли, будто кровь на руках… Лет пять назад мне в голову пришла идея, что жимолость чем-то похожа на жизнь и на нас – людей. У неё такая же бурная смесь вкуса: вроде и отталкивающая, но притягательная, невзрачный и совершенно не привлекающий взгляда цвет… И эта ягода кровоточит, когда ей причиняют боль, так же, как и наши сердца.

– Анатолий Владимирович, отвлекитесь от объедания взлелеянных мной кустов и, пожалуйста, помогите своему покорному работнику, – с ехидцей возвестил джинн, стараясь оттащить хозяина от любимой ягоды.

Да, он прав, что-то я задумался!

Окинул взглядом наполовину оборванный кустик и тяжело вздохнул. Сегодня утром мы приступили к окончательному восстановлению сада. Однако те несколько часов, что мог бы работать, я потратил на "завтрак", ибо, получив в личное пользование такую прелестную ягоду, так и не смог спокойно оторваться, пока до упора не набил желудок.

Кстати, под "окончательным восстановлением" я имею в виду лишь финальное декорирование: добавление цветов, лавочек и других элементов, создающих атмосферу уюта. Мы ведь с этим чёртовым садом уже пять дней мучаемся! Приехав после "семейного ужина", доделали за вечер две последние комнаты и… Как я заметил, работа над садом, с самого начала занимала больше времени, чем восстановление дома – чего только стоило избавление от мифической наркоты! Следуя данному правилу, приведение этого прекрасного земельного участка в божеский вид тоже затянулось практически на неделю.

Основная проблема была в том, что я – хозяин и человек, принимающий все решения – даже не представлял, каким стоит сделать сад. Идеи имелись лишь насчёт внешнего вида веранды, а вот план остального участка никак не желал складываться в голове. "Надо много зелени и что-то оригинальное", – только и смог заявить я джинну.

Да, в итоге, после озвучивания долгих и заковыристых ругательств, описывающих меня со всех самых "лестных" сторон, Марид всё же взялся за составление и реализацию проекта вместе с нерадивым хозяином. Пять дней работы… Боже, я поверить не могу, что мы наконец-то заканчиваем!

– Да не трогаю я больше эту ягоду! Вот, видишь? – я тяжело вздохнул, на пару шагов отступая от кустов и показывая джинну раскрытые ладони, чтоб удостоверился. – Чем помочь-то?

– Нам осталось только цветы на веранде "расставить", – отозвался Марид, показывая за спину большим пальцем. – Колонны увить плющом, а вот что и какого цвета рядом с перилами да в подставках?

– Эмм… Декоративный папоротник да фиалки? – предложил первое, что пришло в голову.

– Ешь дальше.

М-да, вот так мы и работали: бьющий баклуши дурачок я, который изредка осматривает содеянное и удовлетворённо кивает, предлагая, правда, заменить голубые цветочки на розовые или фиолетовые, да труженик-джинн, упорно вкалывающий на благо такого идиота. Понимая эту простую истину, я даже начал как-то ущербно себя чувствовать, но изменить ничего не мог – увы, цветочки и иную растительность джинн наколдовывал сходу, грядки копать было не нужно. А только это задание, наверное, я мог выполнить.

Хотя наблюдать за тем, как ифрит "исполняет желания", было интересно и даже в какой-то степени приятно. На меня он внимания не обращал, был полностью сосредоточен на деле. Напряжённый и уверенный, Марид почему-то притягивал взгляд, практически заставлял следить за каждым своим движением. Он хмурился каждый раз, исполняя очередное чудо, подолгу сверялся с планом, скептически оценивал содеянное и обязательно ругался, если что-то шло не так. Не на меня, просто воздух сотрясал. Забавное зрелище.

Правда, с цветами на веранде всё прошло спокойно. Меньше чем через час ифрит уже поправлял длинные листья комнатного папоротника и довольно оглядывал свою работу.

– Ну вот, мы закончили! – возвестил Марид, оборачиваясь ко мне и шально улыбаясь.

В ответ я автоматически растянул губы в улыбке. Не верилось, что с ремонтом, наконец, покончено! Вроде бы так ждал этого, надеялся, а сейчас всё равно какая-то грусть накатила – привык я за последние дни следить за "творящим" джинном.

– Ага, – кивнул согласно. – Красиво тут теперь, ты просто герой.

– Это я? – араб рассмеялся, задорно, запрокинув голову. – Вообще-то идея с рисунком, заметным из воздуха, твоя. Хочешь оценить?

– Что именно?

Да, честно говоря, в вопрос я не врубился, просто не услышал его. Рядом с голубо-лиловыми фиалками глаза Марида, казалось, тоже отливали фиолетовым.

– Ну, я имею в виду, глянуть на получившуюся картинку сверху.

– А как? – поинтересовался, сообразив-таки, что предлагает ифрит.

– Ну, сам-то я взлетать могу, – он пожал плечами, я кивнул, вспоминая воздушные крылья, которые использовались для того. – Если будешь крепко держаться, то и тебя подниму.

За спиной джинна вновь появились едва видимые сгустки воздуха, он приглашающе махнул рукой. А я вот замер, не зная, с какой стороны подойти к ифриту и как стоит "держаться". Со спины нельзя – там крылья, просто руку закинуть на плечи – как-то некачественно получится…

– Иди сюда, – Марид дёрнул меня за майку, заставляя приблизиться плотней. – Обнимай обеими руками за шею и держись, иначе вообще как девчонку подхвачу.

Побывать в такой роли не захотелось, потому пришлось послушно закинуть руки джинну на шею и сцепить пальцы в замок. В качественный и вечный, пожалуй, ибо падать совершенно не хотелось. Ифрит положил руки мне на талию, прижимая к себе, а потом легко оттолкнулся ногами от земли, взлетая.

У меня всё внутри ёкнуло, странное и непонятное ощущение. Вот он какой – настоящий полёт, не сидя в самолёте да теребя в руках провод от наушников, а на самом деле, когда ветер на высоте в лицо бьёт. Ну, или прекрасная фальсификация полёта… Всё же я ничего для этого не делал, крыльями работал Марид. Но ощущение всё равно… незабываемое! Джинн ещё, ощутив, наверное, моё состояние, заложил крутой вираж, заставляя со всей силы держаться и надеяться не упасть.

Марид крепко прижимал меня к себе. Руки его сейчас были где-то на уровне рёбер, отчего пришлось уткнуться носом в плечо ифрита, а воздух, казалось, едва проникал в грудную клетку.

– Смотри, сверху всё так, как ты и хотел: дорожки расходятся по кругу, основная аллея прямо до ворот, и кажется…

Джинн говорил, яро возвещая об идеально получившемся рисунке, а я вглядывался в его лицо. Сад? Ну да, красиво получилось. Но больше внимания привлекал сам ифрит: тёмные ресницы, отбрасывающие тень на щёки, когда он прикрывал глаза; едва заметная складка между бровей – слишком часто и много хмурится, – пряди волос, перебираемые ветром, и чёткие губы, продолжающие что-то мне втолковывать. Марид даже не замечал, что "хозяин" не слушает, поднимал уголки губ в улыбке, говорил уверенно и пылко… Девушки, наверное, с ума бы сходили по этому лицу и губам, а если добавить к тому списку ещё и тело, получается вообще идеальный мужчина. Ясное дело, почему Алиска захотела "заполучить такого себе". Он ведь красивый, привлекающий чем-то. К нему… тянет?

Я вздрогнул, ловя эту мысль за самый кончик хвоста, резко перевёл взгляд вниз, на сад, стремясь выровнять сбившееся вдруг дыхание. А рисунок-то, правда, получился именно такой, как и планировали: круги дорожек, расходящиеся от особняка, главная аллея, засаженная по бокам яблонями, вишнями и жимолостью. У самого крыльца два дерева сакуры, сегодня цветущие, будто весной – Марид пообещал постоянно поддерживать их, смеялся ещё, что вишня будет цвести даже зимой.

– Классно получились, – произнёс, когда ифрит замолчал.

Джинн прижимал меня к себе так крепко, что сейчас, в тишине, можно было почувствовать его лёгкое дыхание и ровное биение сердца. Марид сказал что-то одобрительное, опустился на землю, разжимая руки. Я сразу же отступил на пару шагов, сверля ифрита взглядом, замер. Однозначно – полёты плохо на меня действуют!

Очередной вопрос, заданный жизнерадостным тоном, вновь был пропущен мимо ушей. Всё ещё пребывая в задумчивом состоянии, я безразлично помахал рукой, бросая:

– Нет-нет, не стоит.

И тут же был подхвачен под локоть наидовольнейшим Маридом, который "отказа не принимал". Кажется, он отпраздновать предлагал, по крайней мере, сознание моё ухватило лишь это слово из всего потока речи. А когда удалось сообразить, куда же именно пролегает наш путь, было уже поздно.

– Чёрт побери, предупреждать же надо, – простонал я, когда вновь собрался по атомам.

В лампе Марида ничего не изменилось, разве что подушек стало больше, хотя это, возможно, лишь кажется. Всё та же пестрота, мягкий ковёр под ногами и широченная кровать в дальнем углу…

– Я предупреждал, – джинн усмехнулся, потрепал меня по голове. – Сейчас вина наколдую, еду какую-нибудь и на источники? Помнится, тебе там понравилось.

– Ага, – согласился, соображая, что уже всё равно не отвертеться.

Хотя, наверное, горячие источники – неплохой вариант справить окончание ремонта. А если добавить к великому наслаждению горячей водой ещё хорошую еду да вино, то будет просто рай. Хорошо ифрит придумал!

Брюнет суетился, носился по комнате туда и обратно, наколдовывая закуски и напитки, оттаскивая подносы за дверь, где и находились источники. Я же, понимая, что сейчас помочь ничем не могу – впрочем, никогда не могу, просто-таки троглодит, честное слово, – грохнулся на кровать и прикрыл глаза. Блин, ещё в прошлый раз хотел это сделать! А хорошую мебель себе Марид сотворил, мягчайшую.

Не знаю, как скоро очнулся от вдруг охватившей меня дрёмы. Джинна в комнате не было, подносов с едой – тоже. Потянувшись и протерев сонные глаза, попытался вспомнить, за какой из дверей находится необходимый "курорт".

Угадал правильно: на меня дохнуло вечерней прохладой и влагой, послышался щебет птиц. Странно, здесь всегда вечер да ночь или просто мне так везёт?

Пройдя, грохнулся на камни рядом с подносом, где стоял графин с вином, фруктами да бутербродами, потрогал рукой горячую воду, разогнав клубящийся пар. Присутствие Марида где-то поблизости выявлено не было, так что я спокойненько подхватил с подноса веточку винограда и принялся её объедать. Ммм… вкусный!

Когда за спиной хлопнула дверь, резко обернулся, закидывая в рот очередную виноградину, и закашлялся, подавившись. Из душа джинн вышел, вытирая полотенцем мокрые волосы и даже не заботясь о том, чтобы накинуть его на бёдра.

– А, точно, душ… – пробормотал я, разглядывая идеально подкачанное тело мужчины.

– Ага, – согласился он, хмыкая.

Полотенце было откинуто куда-то в сторону, а сам ифрит с лёгкостью запрыгнул в воду, миновав ступеньки и успев в то же время подхватить с подноса большой персик. Осознал, что продолжаю следить за каждым его движением, только когда подметил, как стекает капелька персикового сока из уголка губ. Сглотнул, прикрывая глаза, глубоко вздохнул…

– Пойдёшь? – Марид кивнул в сторону душа.

– Пожалуй, – голос отдавал хрипотцой, раскрывая волнение своего хозяина. – Но сперва тост!

Я наполнил вином бокалы, протянул один джинну, другой подхватил сам, едва удержавшись, чтоб сразу не сделать большой глоток. Улыбка на губах ифрита притягивала взгляд, будто магнит, отпечатывалась в памяти, как клеймо, глубоко пропалившее кожу. Уголки дрогнули, когда Марид начал говорить:

– За окончание ремонта того запущенного домищи? – спросил и выжидающе уставился на меня.

Кивнул согласно, заглядывая ему в глаза. Голубые, будто ясное небо…

Звякнули соприкоснувшиеся бокалы, дрогнула в них жидкость бордового цвета, блеснул свет ламп на тонкой ножке и пузатом боку. Звон разнёсся над источником, теряясь в густом паре, исчезая, но оставляя вместо себя тонкую нотку тревоги.

– За окончание… – повторил я, делая, наконец, глоток.

Джинн тоже поднёс бокал к губам, приоткрыл их, осторожно касаясь стекла и пробуя вино. Я же усмехнулся, понимая, что взгляд всё так же продолжает следить за движениями Марида.

– Я в душ, – бросил, отставляя бокал на поднос и поднимаясь.

Мне срочно нужна цивилизация, а ещё красивая девушка с широко открытыми глазами, пухлыми губами и огромной грудью. Потому что, кажется, меня действительно "тянет к нему"? Какая же глупость, это от недостатка женского внимания.

Глава 16 - Меняю принцессу на джинна

Музыка в клубе била по ушам, отдавалась ударами во всём теле. Она затягивала в свои сети, помогая забыться.

"Бит бомбит, и это – закон. Босс теперь он. Бог теперь он" – правило железное и неизменное. Музыка всегда уводит за собой, и окончание вечера теперь в её власти. Королева бала, вершащая судьбы. Впрочем, она никогда не идёт в разрез с твоими желаниями, наоборот, так или иначе помогает им сбыться.

Мерцает стробоскоп, лазеры разрезают задымленный воздух, движутся на танцполе люди, облачая мысли в танец… Как и многие другие, я здесь, чтобы развеяться, забыться во власти бита и отвратного алкоголя. Пусть запах сигарет въедается в кожу, а ноздри щекочет аромат дешёвых духов, у каждого посетившего клуб есть мысли, от которых хочется спрятаться. Даже если ты пришёл лишь "расслабиться", это значит, на самом деле желаешь позабыть раздумья о делах или проблемах.

На танцполе все движутся в одном ритме… и я с ними: ловлю бит, прижимая к себе гибкое тело черноглазой красавицы, ощущаю музыку каждой частичкой тела и в то же время чувствую горячие пальцы девушки, изучающие мою спину. Нет времени и расстояний, все мысли сосредоточены в пределах одного здания и одного мгновения – данного.

Девушка заливисто смеётся, перекрывая музыку, проводит ладонями по моей шее и лицу. Покорно повинуюсь её движениям и, склоняя голову, целую в плечо. Вновь смех, прерывистое дыхание особы, непривычной подолгу быть в танце, и спутница за запястье тянет меня к мягкой зоне, где расположились остальные.

Борька, приметив меня, сразу же толкнул по столу какой-то коктейль – всегда полагаюсь в выпивке на вкус друга. От прикосновения к ледяному стеклу пальцы мгновенно замёрзли, но это почему-то было даже приятно. Сегодня здесь и так слишком жарко, хочется чего-то холодного…

Весь день голова плавилась от мыслей, наверное, именно потому Иринин вытянул меня сюда, не принимая никаких возражений. Прискакал ранним утром, только узнав, что я снова в городе, а как увидел кислую мину… В общем, в ответ на "давно у меня никого не было" друг за пару часов собрал компанию в виде пяти приятных собой и неглупых девушек и утянул меня на прогулку, которая плавно перетекла в посиделки в клубе.

Марид за нами не увязался – слишком уж его Борька раздражает. Впрочем, оно и к счастью. Вот что-что, а видеть сегодня джинна совершенно не хотелось, мысли о нём я как раз и мечтал выкинуть из головы, заместив приятным времяпрепровождением с девочками и, возможно, истинно физическим удовольствием в продолжение ночи. М-да, забыть о нём, а не засматриваться на пусть и симпатичного, но мужика!

Получалось неплохо, особенно благодаря милой девушке, сейчас потягивающей коктейль из моего бокала. Красивая, фигуристая, с глазами цвета ночной тьмы – как раз в моём вкусе. Хорошо, что из всех дам, купившихся сегодня на предложение Бори, именно она обратила внимание не на яркого и всеми любимого Иринина, а на его друга.

Сам блондин сидел в окружении трёх воркующих дамочек, улыбался дружелюбно, но несколько натянуто. Вайолет сегодня опять не достанется никому! Несмотря на внешнюю ветреность, Борька не меняет девушек, как перчатки, а предпочитает, скорее, держать их в стороне, относясь дружески и в то же время прохладно, потому в отношениях я всегда предпочитаю считать его Вайолетом. А поклонниц у яркого и удивительно располагающего к себе парня всё равно много, наверное, именно из-за его скрытой "недоступности". И хотя изредка Борька не брезгует сексом на одну ночь с кем-нибудь из бегающих за ним дамочек… что ж, все мы грешны.

Алиска, наверное, права была насчёт него. Иринин всегда "играет на собственном поле", поворачивая любую ситуацию, даже самую паршивую, в свою сторону, извлекая из неё выгоду. Как человек привлекательный и одновременно отталкивающий своей яркостью и огромной популярностью Борис умеет переключаться "с хорошего на плохое", моментально просчитывая последствия. Возможно, именно потому появилась такая часть его характера, как Вайолет. Интересно, а сам Иринин разделяет себя и его, или это только я такой "оригинальный"?

Не знаю, кто сможет заполучить этого странного парня. Возможно, действительно только тот человек, что сумеет переиграть Борю по его же правилам. Могу ли я гордиться, что смог выиграть хотя бы раунд? Борька ведь мой лучший друг, как-никак.

Перехватив мой взгляд, друг задорно подмигнул и кивнул в сторону заскучавшей было красавицы. Да понял я, понял, не отвлекаюсь! Сам же ныл, что "не хватает женского внимания".

Ещё час, а может два… Помнится, мы опять танцевали, но бит, так привлекающий меня, совсем не радовал быстро уставшую от него девушку. А после - жаркие объятия, лёгкие прикосновения губ к шее и плечам и глубокий поцелуй. На языке оседал вкус ментоловых сигарет с чужих губ, мягких и таких податливых, совершенно безвольных. Сладкий аромат духов окутывал нежной, но такой раздражающей пеленой, от него становилось дурно…

Чёрные глаза, смущённый взгляд, направленный на меня. Не тот, совершенно не тот! И губы не те, и улыбка, приподнимающая их уголки. Да и сам поцелуй.

Девушка удивлённо смотрела на меня, не зная, почему же мужчина, который был таким "активным" всего пару секунд назад, сейчас вдруг остановился. А я вглядывался в её лицо и понимал: единственное, что чувствую сейчас, не удовлетворение и возбуждение от податливого тела, изгибающегося в моих руках, а отвращение и некоторую дурноту. Ненавижу сигареты с ментолом, и сладкие духи, и тёмные глаза… И я даже понятия не имею, как зовут эту девицу.

Резко вскочил с дивана, отталкивая от себя темноглазую, кинул на стол пару сотен, чтобы оплатить заказанные коктейли, и зашагал прочь, на воздух, на улицу… К нему, чёрт побери! Потому что в мыслях стоит его ухмыляющееся лицо, кривящиеся губы, яркие голубые глаза. Убью этого чёртового джинна! Уничтожу! Почему?

– Рэд?

Борька успевает меня перехватить лишь на улице рядом с такси, удивлённо заглядывает в глаза, пытаясь найти ответ. Но нет его – там ведь только вопросы, я сам ничего не понимаю. Совершенно. Вот приду сейчас домой, наору на Марида, который, конечно же, ни за что не сможет понять причины моей злости, и лягу спать. Может, тогда станет лучше?

– Толь, случилось что-то? – переспросил Иринин, так и не разжимая пальцев на запястье. – Ты так внезапно ушёл.

Да уж, и ни одного слова о девушке, которую так жестоко кинули. Вот что значит – лучший друг.

– Просто хочу разобраться в себе – ответил честно, замолчал.

Борька лишь одобрительно похлопал меня по плечу, улыбнулся одобряюще. Друг будто бы безмолвно просил всё равно держать его в курсе дела, и я согласился, кивнув, принимая его заботу.

Я даже не заметил, как такси домчалось до дома, очнулся, только когда расплатился с водителем и нёсся наверх, перепрыгивая через несколько ступенек. Дверь открылась почти мгновенно, будто бы Марид караулил под ней, ожидая меня. Прямой взгляд небесно-голубых глаз, нахмуренные брови и небольшая складочка, пролегающая меж ними. Кажется, ифрит вечно чем-то недоволен.

Пальцы мои вцепились в ворот майки Марида, не давая вырваться, а сам я резко подался вперёд, сминая губы мужчины жестким поцелуем, заставляя ответить. Пара секунд дикой борьбы, в которой не желала сдаваться ни одна из сторон, и я отстранился, с силой отталкивая джинна от себя.

Наверное, это были секунды безумия. Сердце стучало как бешеное, отдаваясь гулкими ударами в висках и кончиках пальцев, сбившееся дыхание никак не желало выравниваться, предавая своего хозяина… Но главное – удовольствие. Оно было, и это самое страшное.

Злость на лице и крепко сжатые кулаки Марида были последним ударом. Я дико заржал, запуская пальцы в волосы и едва ли не складываясь пополам, наблюдая, как яростное выражение джинна сменяется удивлённым, а затем и взволнованным.

– Это шутка! – выдавил я из себя, кое-как заставив лёгкие вновь работать, а не судорожно сжиматься. – Шутка, ясно?

По роже ифрит меня всё же ударил. Кулак больно врезался в скулу, взгляд сощуренных глаз прижёг похлеще ещё одного возможного удара, которого так и не последовало: Марид просто развернулся и ушёл к себе в лампу, растворившись, будто всегда был лишь плодом воображения.

А я грохнулся на диван в зале. Сознание медленно, но верно принимало тот факт, что именно этого поцелуя я хотел сегодня вечером. И вчера, кажется, тоже.

Глава 17 - Всё по-прежнему

Джинн никогда не верил в Аллаха, Иисуса или какого иного "единого Бога", да он даже языческих божков не признавал – не было смысла и желания. Мариду выпал шанс познакомиться ещё с теми временами, когда все люди были поглощены слепой верой. Ифрит же верил лишь в существование Иблиса, но только потому, что видел его собственными глазами.

Отступники не подчиняются никаким законам, они сеют боль и разруху, они несут за собой порок…

Слов Аллаха, его заповедей, Марид, конечно, не знал, а возможно, большую их часть никогда и не слышал. Но кое-что отложилось в памяти, и с этим он соглашался. Содомия – тяжкий грех, цена которому смерть…

Размеренно шумел прибой. В отличие от сидящего на берегу мужчины, море было спокойно, его не мучили бесконечные мысли, оно вообще не обязано было думать. И если раньше шум волн успокаивал джинна, сейчас эта тихая песнь моря и сияющая на поверхности лунная дорожка, наоборот, его раздражали.

Марид понимал, что, пусть поцелуй может и был "в шутку", он должен был возненавидеть Анатолия, ведь когда-то даже порвал все связи с собственным братом, упрекнув того в мужеложстве. Но за этот месяц, который был всего лишь жалким мгновением для живущего веками, джинн настолько привязался к хозяину, что просто не мог так поступить, прощая.

Более того, он даже не испытывал отвращения. И потому было действительно страшно.

В квартире стояла тишина, в какое-то мгновение мне даже показалось, что все события последних дней, а может, и месяцев, лишь сон. Глупая блажь сознания, желающего привнести хоть какое-то разнообразие в скучную жизнь своего владельца. Фальшь!

Но если оно так, почему же, закрывая глаза, я могу спокойно восстановить образ Марида? Невозможно помнить такое количество деталей сна. Да и не могло бы подсознание выкинуть эту злую шутку! Только реальность настолько жестока, что может заставить желать поцелуев другого мужчины.

Потолок за ночь начал уже казаться удивительно родным и внимательным, даже узор на нём какой-то принялся проступать… забавный. Бессонница – злая штука, она притягивает мысли, из-за которых в какой-то момент окружающее становится совершенно нереальным. Как, например, сейчас: стены плывут, льющийся из окна свет, кажется, идёт волнами, а цветы, проявляющиеся на потолке, вдохновляют и придают думам некоторую романтичность… только вот головной боли это всё не уменьшает.

Дребезг стекла, донёсшийся откуда-то со стороны кухни, сообщил, что в квартире всё же наблюдается ещё кто-то кроме её хозяина. Честно говоря, меня этот посторонний звук действительно напугал – сердце колотилось, норовя сломать рёбра.

До кухни шёл на цыпочках, боясь оказаться раскрытым раньше времени. Замер в дверях, наблюдая, как ифрит собирает с пола осколки бывшей чашки. Когда же взгляд Марида переместился в мою сторону и остановился на пару секунд… я думал, джинн снова врежет своему хозяину по наглой морде, или, в конце концов, хмуро возвестит: "О времена! О нравы!" – вполне обоснованно подмечая слишком много вольностей, что позволяет себе наше поколение, но он сделал другое. Просто не отреагировал. Никак. Совершенно.

Чашка кофе была вручена мне прямо в руки, вторая – та, что ифрит приготовил себе – звякнула, отставленная на стол. В кухне вновь повисла тишина, лишь стрелки висящих над холодильником часов продолжали свой бег и монотонное пение. Тик-так, тик-так…

Друг на друга мы не смотрели. Вернее, Марид даже не отрывал глаз от кофе в своей чашке, пока я то и дело кидал в сторону джинна косые взгляды – просто не мог прекратить.

Смешно, но я ни капли не сожалел о вчерашнем. Наверное, правда, что фраза про нравы и времена с каждым новым поколением звучит всё более ярко. Границы дозволенного постепенно размываются и даже стираются, становится невозможно понять, когда же разрешённое перетекает в грех. А что вообще является грехом? Лишить другого жизни, за которую он цепляется всеми силами? Да, это точно. Но разве ту тягу, что испытываю я, можно назвать равным ему?

Я вновь посмотрел на Марида, остановил взгляд на губах, которые так и хотелось целовать. До сих пор хотелось.

Тишина начала уже становиться угнетающей, но первым нарушить её я не мог. А как вести себя? Как начать разговор? Я не хочу извиняться за случившееся, потому что в этой дикой тяге виноват не только я, но и джинн! На Борьку или кого ещё мужского пола бросаться совершенно не хочется, но и на девочек, похоже, тоже, а вот Марид…

– Ты завтракать будешь? – ифрит вдруг отставил чашку с кофе и улыбнулся, посмотрев на меня. О чём он думает? Что за чёрт, это неправильно! Теперь казалось, что ничего и не случилось, будто бы это не его хозяин кидался вчера с поцелуями.

Внутренности точно огненными тисками сжали. Вот вроде бы всё прекрасно, не нужно улаживать лишние ссоры, происходящее вернулось в привычное русло, но…

Я ничего не спрашивал, не напоминал. Фальшивая улыбка, растягивающая губы, постепенно начала застывать на лице вырезанной маской. Она становилась привычной, так же, как и Марид, спокойно забывший мою "шутку", так же, как и взгляд, постоянно останавливающийся на губах джинна. Дни шли, я всё ждал, когда же развеется сумасшествие, захватившее разум, но с каждой секундой оно всё больше проникало и в душу.

Борька позвонил дня через три, дождливым утром. Несмотря на погоду, друг был неимоверно жизнерадостен, он будто бы чувствовал, что мне сейчас… плохо? Да, именно так.

– Привет-привет! Что-то ты давно не звонил, потому как порядочный друг решил вызвонить сам. Благо, мобила ещё номер не забыла.

Я улыбнулся, услышав в трубке знакомый голос. Борька одним своим существованием поднимал настроение, он это умел. Порой казалось, Иринин просто создан, чтобы развлекать других, потому, наверное, и занялся музыкой, чтобы дарить своё отличное настроение людям. Ну, не всегда отличное, конечно, но частенько…

– Не так уж давно, – фыркнул в ответ. – Дня три-четыре.

– Ага, и это после того, как сбежал из клуба, – друг в долгу не остался, голос так и сочился язвительностью. – Я уж испугался, что джинн исполнил собственное желание и всё же прибил своего хозяина, нашёл способ. Собирался, если не ответишь, ехать к вам.

– Ах-хах, да уж, нашёл, – пробормотал я. Чёрт, как же близок ты к правде, Боря!

– Не шути так, – Иринин на другом конце провода явно погрозил мне пальцем. – А вообще, у нас сегодня репетиция будет, ты давно не приходил послушать. Не хочешь сегодня присоединиться? Тут я на днях кое-что набросал…

– Присоединиться? Хочу! Когда? – я мгновенно подорвался, готовый мчаться хоть на край света, только бы сбежать из квартиры подальше и не ощущать присутствие джинна где-то рядом.

– Ну, мы, конечно, должны были уже собраться, – протянул в ответ Иринин, этой своей медлительностью ещё более распаляя моё нетерпение, – только вот из-за дождя у Серого ЧП – машина в грязи завязла, он опоздает часа на два. Вот к его приезду можешь и…

– Буду через полчаса! – выпалил я, мгновенно отключаясь и кидаясь за одеждой к шкафу.

Быстро натянул первую попавшуюся майку, джинсы, что валялись рядом с кроватью ещё со вчерашнего дня. Ремня в них не было, но даже искать не стал – плевать, что спадают. Куртки на вешалке тоже не оказалось, но… в общем, с ней поступил так же, как и с ремнём от джинсов, а вернее, просто плюнул на всё и поиски устраивать не стал. Вместо этого схватил с дивана клетчатый шарф, неизвестно как там оказавшийся, и, обмотав его вокруг шеи, выскочил в подъезд.

Однако джинн всё же успел перехватить своего хозяина на лестничной площадке.

– Ты куда? А почему один?

Он перехватил меня за запястье и вопросительно заглянул в глаза. Подойдя чуть ближе, одёрнул майку, поправил шарф на шее… Чёртов гадёныш, ему плевать, что чувствую я! Живёт в своём мире, где нет проблем, где не нужно париться по поводу чувств, а глупые "шутки" быстро забываются. Так бы и врезал!

Хотя в чём-то ифрит прав – нечего поднимать панику и разбивать только устоявшуюся дружбу из-за внезапного порыва, к тому же, если тебе сразу же сообщили, что всё было лишь приколом. Будь я на его месте, то, возможно, поступил бы так же – строить всегда сложней, чем ломать. В особенности это касается отношений.

– К Борьке на репетицию, – я пожал плечами, отворачивая голову и сверля внимательным взглядом соседскую дверь.

– Ааа… – джинн нахмурился. – Ясно. Тогда лучше подожду дома.

Я кивнул и, развернувшись, пошёл вниз по лестнице. Тихо, размеренно, будто бы и не торопился совсем. Но только щёлкнул за спиной замок – Марид зашёл в квартиру и перестал следить, – я сразу же ускорил шаг.

Джинн всегда спрашивает, куда идёт его хозяин, и при возможности увязывается следом. Впрочем, я понимаю почему. Боль, которая сковывает мышцы, она появляется, когда мы с Маридом друг от друга дальше, чем на пятьсот метров. Кажется, Эдже хотела лишь сделать "поводок" для джинна, а на самом деле устроила ловушку будущему хозяину.

Слишком торопясь, я смотрел только под ноги в надежде не запнуться на одной из разбитых ступеней, отчего и не заметил соседку, как раз откуда-то возвращающуюся.

– Здравствуйте, Галина Николаевна, – я виновато улыбнулся, делая вид, будто очень сожалею, что едва не сбил старушку с ног. – Простите, задумался.

– Вечно ты в облаках витаешь, не то что друг твой. Вот где порядочный парень. И красивый, никак не сравнить… – Гыга досадливо махнула рукой и принялась поправлять в глубоком декольте морщинистую грудь.

Я сглотнул и отвёл взгляд, не в силах наблюдать за этим ужасным зрелищем, даже постарался мимо ушей пропустить слова вредной бабки. Но где уж там?

– Галина Николаевна, я не такой уж и страшный, вообще-то. Вполне обычный и симпатичный молодой человек, который нравится девушкам.

"Ага, и которому нравится один красивый, по вашему мнению, мужик", – добавил мысленно, вместе с этим отвешивая себе такую же ментальную оплеуху.

– Ох, милок, да парней-то сейчас мало, вот девки хоть на кого и вешаются, как репей, – старушка поджала губы.

Ах она старая сучка! Значит, я – "хоть кто", на которого, если б мужчин больше было, никто б и не посмотрел?

– Простите, но не соглашусь, – нахмурился, сверля её гневным взглядом. Достала! И так настроение поганое, так ещё больше портит. – И я должен идти. Тороплюсь.

Осторожно обошёл соседку по широкой дуге и направился было на выход, желая поскорее увидеть Иринина, но Гыга меня окликнула. Обернулся, кидая на неё взгляд, спрашивающий: "Ну, что хотела?".

– Друг твой дома?

– Да, – поджал губы, – ждёт гостей, вам рад будет, Галина Николаевна.

И всё же выскочил из подъезда. Марида, конечно, зверски подставил, но, думаю, они с Гыгой поладят. Вместе упорно имеют мне нервы.

Глава 18 - Допинг для Спящей Красавицы

В ДК, актовый зал которого ребята частенько использовали для репетиций, я ввалился промокший, но довольный. Парковка самого дворца культуры почему-то была сегодня закрыта, потому пришлось оставлять авто в ближайшем дворе, а потом бежать сюда под дождём.

По знакомому пути направился прямиком на второй этаж. Борька порой подрабатывает в ДК, заменяя преподавателей по вокалу, потому ему и позволяют тут музицировать. Впрочем, есть ещё причина: директором года два назад назначили мужчину, ребёнок которого – то ли сын, то ли дочь, фиг знает – очень любит песни нашего Бориса. С тех пор двери дворца культуры для Иринина и его ребят всегда открыты.

А название у его группы забавное – Pure… Чистый, непорочный, безупречный – много есть разнящихся вариантов перевода, хотя Борька любит второй. У него и тексты довольно… не знаю даже, откровенные, наверное. Только вот порой слова убивают непорочность и невинность. Когда смотрю, как ребята выступают, частенько кажется, что на сцене Иринин напоминает падшего ангела. Холодного, неприступного, внешне невинного, но порочного и откровенного.

– Толик! – стоило только зайти в актовый зал, как друг отбросил в сторону микрофон и кинулся ко мне, повисая на шее. Благо, рост позволял. – А мы все по тебе соскучились, правда, ребята?

Все заржали, потом послышались утвердительные выкрики. Приятные ребята, с ними легко расслабиться.

Блондин махнул рукой своему барабанщику, показывая, скорее всего, что пока у них перерыв, и утянул меня в сторону длинных рядов кресел, будто в кинотеатре. Усадил, сам грохнулся рядом, сверля внимательным взглядом.

– Ну и что пропадал?

– Я недолго ведь, – улыбнулся, ловя волнение в глазах друга. – Просто хотел подумать.

– Я тоже думал, о тебе. И переживал, вообще-то. Ты так резко сорвался тогда, и почему-то показалось, что… к джинну? – замявшись, спросил Борька, я ничего не ответил, даже не кивнул, потому что признаться было страшно.

– Ладно, не отвечаешь, значит, потом поговорим, будет ещё время и причины. Хочешь послушать что-нибудь? – ухмыльнулся так удивительно довольно.

– Ага, давай твою новогоднюю? Она настроение поднимает.

Иринин заржал, но согласно кивнул и направился в сторону сцены. Ошалевшие от такой наглости парни – они только на перерыв настроились – сперва даже не сообразили, что нужно вновь взяться за инструменты. Ну, пока Борька на них не наорал и не обозвал бездельниками. Вредный он!

Две песни блондин исполнил по моему заказу – любимые, что всегда поднимали настроение. Третья была из новых, тоже весёленькая, о лете и море, а ещё, похоже, немного о том ремонте, что был в загородном особняке моей дальней бабки. А вот четвёртая… Иринин сперва замялся, услышав первые аккорды, бросил пару тихих фраз ребятам, которые в ответ понимающе закивали. Продолжил только потом, когда парни проиграли вступительную часть первый раз и начали снова. Медленную, тягуче-сладкую мелодию…

– Толь, это… для тебя, в общем. В моей сумке, она рядом, сигаретку себе достань. Знаю, ты бросил, но всё же. И не злись, просто мы так давно знакомы, я вижу тебя практически насквозь.

Посвящение оказалось излишне "оригинальное", я едва не задохнулся от возмущения, сверля пламенным взглядом замершего на сцене Иринина. Ещё и он? Что удумал-то?

А потом Борька запел, и я, стремясь унять бешеное сердцебиение, всё же протянул руку к валяющемуся рядом рюкзаку. Сигареты лежали сверху, только вот поджечь смог одну из них раз на третий – руки ужасно тряслись.

Друг, правда, видел меня насквозь.

Эта жажда ужасней смерти,

Сладкий яд для моей персоны,

Едким дымом и каплей нефти

Проникает сквозь все заслоны.

Да, есть некая смесь чувств, что последние дни ворочается в моей груди. Главное из них – жажда, смешанная со страстью, и она убивает, будто медленный яд. Хорошее сравнение.

Он губами касается кожи,

Поцелуями путает время...

И размытые лица прохожих

Превращаются в тяжкое бремя.

Прожигая взглядом глазницы,

Оставляя на теле шрамы,

Этот яд, что нам только приснился,

Он, ты знаешь... не терпит обмана.

Он – это яд, как я понимаю? Обжигающе-горячий и горький, путающий жизнь. А ещё Он – это джинн, просто уверен в этом! Именно Марид – вторая составляющая моего яда.

А может, покурим?

Ведь это спасает от запаха смерти.

А может, поплачем?

И это поможет хоть раз не упасть.

Судьба так жестока,

Она нас не слышит, хоть любит, поверь мне!

И мы не одни...

Но глотаем на кухне остывший уж чай.

Глотаем… как тогда, в первый день после поцелуя. Только в тот раз был кофе, но я даже не чувствовал его аромата, лишь привкус яда, хоть и не понимал, что это именно он.

Запах сигарет проникал в ноздри, серый дым поднимался от тлеющего кончика и танцевал в воздухе. Единственное – я не плакал, ибо успел уже упасть. Да и глупо это – плакать.

Второй куплет не мог нормально воспринимать, мысли путались, только лишь подметил, что и он удивительно "правдив", а потом вновь повторял вместе с Борькой строки припева. Они теперь, наверное, станут моим девизом.

– Иринин, на секунду, ОК? – я поманил друга пальцем.

Он передал микрофон одному из своих ребят и с видом великомученика направился ко мне. Остановился в паре метров, не подходя ближе. Усмехнувшись, я перекинул другу пачку сигарет, потом похлопал по соседнему сидению.

– Как ты догадался?

– Не знаю, – он пожал плечами, присаживаясь. – Просто проснулся следующим утром и записал. А потом пару дней обдумывал и решил, что это не о девушке, не те отношения. Ты тогда сорвался из клуба именно к Мариду.

– И тебя это не бесит?

– А должно? У каждого свой выбор. За твой я, конечно, беспокоюсь, как друг, но понимаю, что, каким бы он ни был, должен принять, – чиркнул зажигалкой, закуривая.

– Да уж, вы с Алиской действительно похожи, – я покачал головой. – Ты прав, к нему. Нужно было кое-что проверить.

– Проверил?

– Ага, я, походу, действительно попал… Как ты и спел – сладкий яд.

– Целовались? – Иринин усмехнулся.

– Угу, но не больше.

– С твоим характером иного и не ожидал.

– Ну, я просто сам испугался, сообразив, что… – тяжело вздохнул, кидая взгляд на Борьку, пускающего дымовые колечки.

– Значит, ты его хочешь? – вопрос в лоб, именно тот, что я не хотел себе задавать.

– Не знаю… наверное… не задумывался…

Борька фыркнул, казалось бы, выражая этим всё своё ехидство. Он-то явно уверен, что на самом деле ответ положительный, а вот я – не особо, надеюсь ещё, что это временное помешательство.

– Если честно, не представляю, что мне делать, – пробормотал я через некоторое время, закуривая очередную сигарету. Да-да, бросил, но сегодня опять начал. Совесть, не грызи!

– Жить без запар? – Иринин заржал. – Ну, вернее, валить и тра…

– Боря!

– А что? Неплохой же вариант.

– Поставить бы тебя на моё место, вот бы порадовался тогда твоим рассуждениям, – проворчал ему в ответ, впрочем, обдумывая предложение.

Валить и трахать, значит? Ну-ну, сравнивая нас с Маридом, скорее, можно предположить, что при первых же поползновениях это он меня легко скрутит и запрёт в комнате, чтоб не лез. Ну, или мне всё же удастся его завалить и привязать к кровати – а иначе никак, право слово – и… да, даже в таком варианте иметь будут именно меня. Другую картину сознание почему-то не подкидывает.

– Ах-хах, ну я же стараюсь мыслить трезво, честно. Просто лесби среди моих знакомых уже давно появились, а те, что по мальчикам, только сегодня. Притом, почему-то переквалифицировавшиеся из натуралов, – ехидная зараза.

– Иринин, дурак, я не по мальчикам, – рыкнул, отвешивая другу оплеуху.

– Да-да, я так и поверил, – и ржёт, аж слёзы на глазах выступили.

– Не смешно.

– Хорошо-хорошо! Тогда другое предложение. Можешь пока свалить ко мне, комната свободная стоит одинокая и пылится. Туда джинн уж точно за тобой не попрётся – люто меня ненавидит.

– В смысле, сбежать? – я кинул окурок на тарелку, которую Борька приспособил в качестве пепельницы, и едва подавил желание вновь потянуться к пачке.

– Нет, просто уйти на время, собрать в кучу мысли и успокоиться. А потом вернуться домой полноценным мужиком, который не будет обращать внимания на какого-то симпатичного, но всё же старпёра, – Иринин хитро ухмыльнулся.

– Дурак, Марид не старый!

– Угу, если прикинуть, что ему, – Борька начал загибать пальцы, будто б считал года, – примерно восемьсот-девятьсот лет, то он со-оовсем не старый.

– Идиот…

Хотя уйти ненадолго – неплохая идея. Будет время подумать, разобраться в себе, не выискивая ифрита взглядом каждую свободную секунду. Просто успокоиться и расслабиться, слушая, как друг перебирает струны гитары. Раньше я частенько убегал к Борьке с ночёвкой, когда был в плохом настроении, просил его сыграть что-либо грустное, можно и без слов, только мелодию. А потом засыпал, свернувшись калачиком на диване рядом с ним. Утром настроение удивительным образом приходило в норму, а мысли очищались.

Только вот, если смоюсь к Иринину, который в паре кварталов от меня живёт, будет более чем странно. Зачем, спрашивается? Это маман поверила бы в любую околесицу, а принципиальный джинн – сомневаюсь.

– Так что скажешь? Ко мне приедешь на недельку? – Борис наклонился, стараясь заглянуть мне в глаза.

– Я ещё подумаю, – вздохнул. – От трудностей не стоит убегать.

– Ага, от них стоит загибаться и понимать, что уже больше не стоит, – друг многозначительно покивал, делая в последнем слове ударение на И. – Может, ещё что-нибудь спеть?

– Давай на бис?

А потом ребята продолжили репетицию, и я не уходил, можно сказать, до самого её окончания. Вновь и вновь слушал строчки таких знакомых и давно уже заученных наизусть песен да в который раз подмечал, что Иринин просто шикарно поёт, а парни – хорошо играют, дополняя его голос.

Из ДК выходили шумной компанией, распугивая своим неформальным видом проходящую мимо гопоту. Правильно, их-то было всего трое, а нас аж шестеро! Жаль только, что Борька с ребятами сразу направились "налево" – не подумайте, к служебной парковке, ничего лишнего, – а я же "направо" к своему авто, одиноко прозябающему во дворах.

Дождь уже не лил как из ведра, но всё же моросил. Холодина на улице была жуткая, я даже пожалел, что утром слишком торопился и не стал искать куртку. В наших краях в августе уже довольно прохладно по вечерам даже в хорошую погоду, а уж в такую паршивую, как сегодня, и подавно. Потому теперь кутался в тёплый шарф, хоть немного спасающий от холода.

Опустил голову, закрывая нос шарфом и глубоко вдыхая. Чувствовался запах сигарет – знатно я сегодня прокурил эту вещицу – и ещё что-то неуловимо-сладкое, приятно кружащее голову. Помнится, когда-то так же глубоко вдыхал этот аромат, наслаждаясь… Чёрт! Гель для душа Марида, тот самый, которым я на горячих источниках мылся! Так получается, это я его шарфик приватизировал? М-да, жди, Толик, скорого разноса за то, что не принадлежащая тебе вещь воняет теперь куревом.

Однако джинн промолчал, даже не потребовал шарф обратно. А я и не напоминал, закинув оный к себе в шкаф – почему-то захотелось оставить такую вещицу себе, ифрит же новый наколдует. Или заберёт этот, когда приметит его у меня.

И течение дней опять вернулось в прежнее русло: дружеские беседы с Маридом, сковывающие лицо вежливые улыбки вместо жарких объятий, которых действительно хотелось бы. Борька слал смс почти ежедневно, спрашивая, что же я надумал, а ответа всё не было. Вроде бы и хочется сбежать к нему, но я не могу придумать веской причины для ифрита. Сказать честно: "Я тебя хочу, так что уйду на время, чтобы не испытывать соблазна"? Но… я не то чтобы хочу и… короче, не знаю.

Смыться в загородный дом – тоже не лучший вариант. Туда-то джинн точно увяжется за мной, а это ещё хуже, чем быть запертым с ним в квартире. Город успокаивает своих постоянных жителей.

Но терпение имеет свойство кончаться. Не думаю, что причиной обязательно служит какое-то событие, нет. Скорее, мысли. В один прекрасный момент их становится слишком много и появляется желание решить хотя бы один из вопросов не теоретически, а на практике.

Тем вечером мысли ползали в голове, словно населяющие её в большом количестве породистые тараканы. Чтобы освежиться и расслабиться, я как раз стоял в душе, чувствовал, как тугие струи воды бьют по коже, и понимал – настолько легко от уже порядком поднадоевших дум о Мариде избавиться не получится. Они уже долгие дни были единственным, что действительно меня волновало. Будто девчонка в слащавой мыльной опере, страдающая, что "объект мечтаний" её не замечает, и в то же время не понимающая, а нужен ли он ей на самом деле.

Парню с этим легче, хочет – нужен. Вернее, в большинстве случаев "нужна", а вот в моём…

Решение вновь пришло спонтанно и больше напоминало внезапное желание, всецело подтверждающее, что на вопрос Борьки "хочу ли" ответ был бы положительным. Я только вышел из душа, натянув лишь домашние джинсы, ифрит же в это время стоял ко мне спиной и переодевал майку. Сперва невольно залюбовался перекатывающимися под кожей мышцами, а когда понял, что творю, было уже поздно.

Схватив джинна за майку, заставил повернуться ко мне и, подавшись вперёд, прошептал в губы:

– Поцелуй меня.

Пальцы крепко сжимали ткань, голос был немного обречённым, но ровным, что радовало, потому что так ифрит не заметит, что у его хозяина опять напрочь снесло крышу. Наверное, не заметит.

Марид удивлёно смотрел на меня. Казалось, он не расслышал слов, но повторять их не хотелось. Я ждал, тяжело дыша и глядя ему в глаза, но проходили секунды… И почему-то я вспылил, сильнее стиснул в пальцах майку и добавил:

– Это желание!

Удивление в его взгляде сменилось недоверием, потом раздражением. Джинн нахмурился, губы сжались в тонкую линию. Казалось, ещё немного и всё – плевать, что я - его "хозяин", пошлёт куда подальше! В голове прояснялось, теперь уже я ошалело взирал на мужчину, готовый в любую секунду разжать пальцы и отступить, и никак не ожидал, что Марид всё же склонит голову и коснётся поцелуем моих губ.

Едва вернувшаяся крыша вновь отправилась в отпуск, и я подался навстречу этим мягким губам, углубляя поцелуй, вкладывая в него всё, что только чувствовал. Пальцами одной руки зарылся в волосы ифрита, второй плотнее притянул мужчину к себе. Ближе к коже, потеряться в ощущениях, ещё…

Но всё же заставил себя отступить. Я хотел этого мужчину, безумно, до боли, но "желанием" был лишь поцелуй. Это Борька бы смог следовать собственному совету, я же – нет.

– Прости, – я не поднимал глаз, не хотел видеть его лица. – Теперь это не было шуткой.

И в очередной раз ретировался к себе в комнату, с досады громко хлопнув дверью. Кажется, теперь точно нужно смываться или к Борьке, или в загородный дом, а то Марид найдёт способ, как бы прибить хозяина. А ещё, кажется, я всё-таки втюрился в этого вредного джинна, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, а в особенности собственные моральные устои.

Ифрит вздрогнул, когда дверь за хозяином с грохотом захлопнулась, но даже не обернулся, так и остался стоять посреди зала, невидящим взглядом скользя по узору ковра. Происходящее воспринималось туго, путано. Не шутка? То есть и в прошлый раз Толик на самом деле хотел…

"Это желание", – пронеслось в голове.

Да, парень действительно хотел его поцеловать сейчас, и тогда. Мерзкий мальчишка, наплевавший на правила приличия! Но что говорить об Анатолии? Он просто делает желаемое. А вот есть ли те самые "правила приличия" у безбожника-джинна? Ведь если в прошлый раз Марид ещё хотел если не прибить, то хорошенько поколотить своего "хозяина", сейчас поступок парня не казался таким диким. Скорее, раздражающим и странным.

Жизнь менялась. И, кажется, вместе с ней другим становился сам джинн.

Глава 19 - Я просто хочу подумать

Вещи я собирал бесшумно и максимально быстро. Впрочем, не то чтобы их было много, просто забросил в сумку зубную щётку, пару маек, носки да нижнее бельё. Думаю, если понадобится что-то ещё, Борька со мной поделится.

Закинув ремень сумки на плечо, подошёл к двери в зал и замер, собираясь с духом. Глянул на часы – половина шестого утра. Иринин ещё спит – он раньше двенадцати редко поднимается, только если для репетиций или работы необходимо, – но это ничего, я могу и у него во дворе пока посидеть да подождать. Просто после двенадцати будет сложней…

Я выглянул из-за двери, проверяя как там джинн, а потом осторожно проскользнул в зал и следом – в коридор. Марид крепко спал, развалившись на диване и спрятав лицо на сгибе локтя, он так пытался избавиться от солнечных лучей, беспрепятственно попадающих в комнату сквозь лёгкий тюль.

В кромешной тишине замок входной двери щёлкнул удивительно громко, будто звук выстрела разрезал безмятежное утро. По крайней мере, мне показалось именно так.

Подхватил с вешалки куртку, с тумбочки взял зонт… Закрылась дверь уже беззвучно, не давая ифриту лишний повод проснуться.

Итак, на часах почти шесть утра, а я позорно сбегаю из собственной квартиры, оставляя там джинна – главную причину таковой трусости. Борька будет удивлён, увидев друга на пороге. Я ведь не хотел убегать от проблемы, хотел посмотреть ей в глаза! Посмотрел? Да уж… Глаза оказались яркими и голубыми, я давно уже их приметил. Но теперь хочу последовать совету Иринина и уйти на время, чтобы успокоиться. О Мариде я думаю постоянно, его присутствие всего-то в паре десятков сантиметров, разделённых бетонной стеной, напрягает, вызывает в душе бурю эмоций: от дружеской привязанности и нежности до злости, просто безумного раздражения.

Хочу покончить с этим, успокоиться и спокойно жить дальше не чувствуя желания при мысли о каком-то там брутальном мужчинке. Пока чувств ещё нет, почти нет… Мне всего лишь хочется касаться его, целовать – ну, и большего, не спорю, – но это лишь физическая потребность с долей влюблённости. Сладкий яд, медленно пробирающийся под кожу. Не получая больше ежедневной дозы можно ослабить и даже совсем прекратить его действие, а после… при повторном начале приёма дозы появится иммунитет. Я надеюсь.

И возможно, я действительно сбегаю, но иначе бы джинн никуда не отпустил своего хозяина. Марид не хочет чувствовать боль от "натяжения поводка", но этим делает хуже себе: хозяин может сорваться и всё же откушать блюдо из питомца. Я жажду не только поцелуев, но и его тела…

Нет, всё, баста! Нужно с этим завязывать. Не получается с помощью девочек, значит, буду действовать методом изоляции.

Припарковался прямо у подъезда Бори, потом часа три сидел в машине, разглядывая новую, ещё не распакованную пачку сигарет. Купил её в одном из круглосуточных, хотел закурить, но вовремя вспомнил, что вроде бы бросил – последний раз с Ирининым не считается. Правда часам к девяти я всё же не выдержал и вытянул одну сигаретку, поджёг… вкус дыма на кончике языка не радовал, наоборот, приносил с собой противную горечь.

Несколько нажатий на кнопки, заунывное пиликание…

– Кто? – раздался сонный голос Борьки из динамиков домофона.

– Я…

На седьмой лифт приехал удивительно быстро, хотя раньше всегда безумно тормозил. Иринин встретил меня на пороге, придерживая открытую дверь квартиры. Куцый хвостик на макушке, в который друг собрал блондинистые волосы, весь растрепался, лицо было помято со сна. Да уж, опять всю ночь писал тексты и музыку, уверен!

– Привет, – я улыбнулся, останавливаясь на пороге. – А я вот решил всё же принять твоё предложение.

– В гостевой постель заправлена, – пробормотал в ответ Иринин и, потирая глаза, ушёл к себе. Как и ожидалось, с утра трезво мыслить он не мог, но меня явно ждал ещё с того дня. – И это… где-то в час разбуди. Сейчас с меня смысла нет. Лёг в пять.

Ухмыльнулся, разглядывая его удаляющуюся спину. Здравствуйте, бессонные ночи! Мы с вами некоторое время будем неразлучны. Меня зовут Анатолий и я не могу спать, когда в зале тенью бродит мой друг, бормочет что-то себе под нос, а потом то и дело чиркает строчки в блокнотике. Хотя если взять во внимание сегодняшнюю ночь, в которую я в принципе не сомкнул глаз… Думаю, спокойно получится подстроиться под режим Иринина.

В свободной комнате квартиры или, как Боря её называл, гостевой, действительно всё было готово. На кровати – свежее бельё и идеально чистое покрывало; на стуле аккуратной стопкой были сложены пара маек и джинсы, а поверх них даже лежала новая, на днях купленная зубная щётка. Ну, Борька, ну, шельмец! Ведь стопроцентно был уверен, что я приеду.

Спать я не собирался, думал, не позволит противная ноющая боль во всём теле и мысли, мучающие со вчерашнего вечера. Казалось, что я жестоко принудил Марида, сыграв на возможности загадывать желания. Да нет, почему же лишь "казалось", так и было! И если всё продолжится в том же духе, оно войдёт в привычку. Не хочу. Это низко.

Впрочем, стоило голове только коснуться подушки, приятно пахнущей свежестью, все мысли будто бы испарились, даже боль в теле исчезла – в квартире Борьки я всегда засыпал моментально. Почему-то успел уже об этом забыть.

Разбудил меня умопомрачительный аромат кофе. Маленькая стрелка часов остановилась на цифре три. А я ведь обещал растормошить Борю в час…

– Ну, как спалось? – ухмыляющийся друг сидел в зале на диване, перед ним – две чашки кофе.

– Удивительно хорошо, – я потянулся, зевая, и подхватил одну из чашек. – Всегда тут спокойно сплю.

– Правильно, никаких духов или иных таинственных явлений в квартире не наблюдается! Даже домовые и те от меня сбежали.

– Как от нерадивого хозяина? – фыркнул я.

– Так точно, сэр! – Борька шутливо отдал честь.

Сейчас он был таким "домашним", совершенно не похожим на того заводилу, умеющего моментально собрать компанию и вечно шляющегося по клубам в компании красоток. Даже будто и спокойней раза в два, хотя это лишь мираж – взрывной характер Иринина никуда не деть. Однако, когда Борьку никто не видел, он менялся как внешне, так и внутренне. Во-первых, глаза – родные серо-голубые очи друга для меня были куда привычней дикой яркости разноцветных линз. Дома друг предпочитал всё же носить очки – без них уж никак, зрение-то плохое.

Не знаю, но когда Иринин вот такой: без лишнего пафоса, в стареньких очках, с волосами, перехваченными в хвост – друг ещё более располагающ, чем всегда. С ним легко.

– Ну и что случилось? – после недолгого молчания вопросил Борька. – С какого перепугу ты всё-таки пришёл ко мне?

– А с какого перепугу ты меня всё же ждал? – ухмыльнулся я в ответ.

– Ну вот чутьё, чутьё…

– Старый и умудрённый опытом пёс.

– Не, молодой и чуткий, – парень фыркнул. – Так что там?

– Я последовал твоему совету.

– Ну, как бы вижу, раз ты здесь.

– Да нет, не тому! – раздражённо махнул рукой. – Валить и трахать!

– Ты его что? Того? – полное охренение на лице. – Не ожида-ал.

– Да нет же, идиот! Я его всего лишь снова поцеловал.

Я схватился за голову, ероша волосы. Блин, да с какого перепугу краснею и выражаюсь, будто юная девственница?

– Я заставил джинна себя поцеловать, сказав, что это – желание.

Иринин замолчал. Правда, всего на пару секунд:

– Ну ясненько… Зефирки будешь?

Он поднялся с дивана и потопал на кухню за зефиром. Иринину не нужно было слов, друг понимал меня и так.

Глава 20 - Потомок великого полководца

Когда Толика не оказалось в квартире с утра, джинн не придал этому особого значения, но вот когда он не вернулся и к следующему дню, а тянущая боль всё продолжала истязать тело… Марид рвал и метал, судорожно соображая, где может находиться хозяин. Проблема была в одном: да, ифрит чувствовал, что Толик не так уж и далеко, но где? Не у родных – точно, они чуть ли не на другом конце города живут, ощущения были бы другие. Только вот больше ничего о хозяине Марид и не знал.

Чёртов мальчишка, сперва сам домогался, а на утро сбежал! Что за глупости? Когда джинн всё обдумал и убедил-таки себя не забывать, кто он есть на самом деле… Дурацкий "хозяин"!

Казалось, Борька поставил своей целью всячески поднимать мне настроение и возвращать в привычное приподнятое эмоциональное состояние. Частично другу это удавалось, иногда я забывал обо всём, в голос смеясь над его шутками и радуясь, что у меня есть такой вот Борька.

Но мысли о Мариде возвращались вместе с болью. Сперва я думал, что это всё зависит от расстояния, которое отделяет нас с ифритом, но, скорее всего, причина в другом. За эти четыре дня, что я провёл у Иринина, боль то практически исчезала, то становилась совершенно невыносимой, заставляла скулить и стискивать пальцами одеяло, практически разрывая ткань, съёживаться на кровати, молясь о том, чтобы этот дикий приступ прошёл. Они возникали по ночам или ближе к утру, скручивали тело, сжимали лёгкие…

Хорошо, что Боря ни разу не застал меня в таком состоянии, а то бы плюнул на всё и отправил обратно к Мариду, наваляв ещё и ему по первое число за то, что "не отвечает взаимностью". Друг уже предлагал такой вариант в качестве одного из возможных, но получил категоричный отказ. Больше провальный план не повторял, но настроение поднять всё так же пытался.

Сегодня вот Иринин заявил, что хватит с нас боёв подушками, скаканий на диванах и проверки нервов соседей на прочность жуткими завываниями в караоке – да-да, всё из перечисленного мы, будто дети, уже успели воплотить в жизнь - было глупо, но весело. По мнению друга, теперь "Анатолию Владимировичу нужно развеяться и побыть на природе".

Сказано – сделано, даже несмотря на то, что виновник торжества был против. Мне в руки всучили купальные плавки, панамку, шорты и легкую гавайскую рубаху – стоит сказать, всё было Борино и потому немного узковато более крупному мне, – напялили на нос огромные солнечные очки и, не принимая возражений, затолкали в машину. Иринин был непреклонен! Кстати, выглядел он не менее оригинально, чем я. Чего только стоили торчащие из-под кепки-дачницы яркие пряди чёлки и дико-рыжая рубаха с коротким рукавом!

И за дорогу я даже проникся поездкой: радовался солнышку, хотя по жизни не особо люблю жару, подпевал вместе с Борей орущим из колонок песням, смеялся над шутками друга. Со спокойной душой и совершенно пустой головой расстелил покрывало почти у самого берега реки… а потом вернулась боль.

Иринин сперва и не заметил, что я, даже не раздеваясь, присел на покрывало и обхватил руками колени, стремясь унять сумасшедший стук сердца. Оно билось, будто пойманный в ловушку заяц: пара резких ударов лапами, тишина, снова мельтешение. Может, это потому, что мы уехали довольно далеко от города, а расстояния всё же имеют какое-то влияние? Идиотизм! Я не хочу вечно таскать с собой джинна, будто на поводке! Почему мы не можем спокойно быть в разных местах, довольно отдалённых друг от друга, если я "желаю" быть подальше от Марида? Да уж, хитрая сучка Эдже, ты навсегда испортила жизнь своего далёкого внука!

– Толик, ты глянь только какое солнышко! – широко раскинув руки, возвестил Борька.

Я улыбнулся через силу, рассматривая прямую спину друга и кончики светлых волос, которые трепал ветер. К слову, Иринин не особо любил природу и, в особенности, жару, но бывать на солнце считал жизненно необходимым – матушка приучила, что загар является неотъемлемой частью творческого человека, выступающего на публике. Потому Боря и катался на курорты, стремясь получить максимальное наслаждение от нелюбимого дела – легче валяться и греть пузо у бассейна где-нибудь в шикарном отеле на Мальдивах, чем каждый день кататься в одиночестве к нашей речке.

– Ну да, солнышко, – протянул я в ответ, пытаясь хоть как-то поддержать разговор.

– Да ну тебя, круто же!

Борька рассмеялся, делая ещё шаг вперёд, в воду, не удосужившись даже снять шлёпки. Запрокинув голову, резко крутанулся на одной ноге – пытался, наверное, изобразить некий пируэт. Увы, великим танцором друг не был, всего лишь певцом и музыкантом – поскользнулся на камнях, не удержал равновесия и грохнулся таки ж в воду, поднимая тучу брызг. А потом широко улыбнулся, отжимая мокрые волосы.

Вот тут уже не выдержал я: заржал, пряча лицо в коленях, даже боль стала казаться не такой сильной и чуть отошла на второй план. Чёрт, почему этот балбес всегда настолько жизнерадостный? Сидит сейчас в воде, промочив и замарав шорты да ядовито-рыжую рубаху, но лыбится так, будто он самый счастливый человек на свете.

– Толь, а пошли купаться! – вдруг предложил Боря.

– Да ну тебя, Ильин день давно прошёл, нельзя уже в воду. Конец августа на дворе, – попытался отказаться от сомнительного предложения.

На самом деле Ильин день меня совершенно не волновал, у нас на него всегда забивали, купаясь вплоть до самого сентября, если погода стояла нормальная. Блин, уже конец августа! Мы же с Маридом уже два месяца друг друга мучаем своим существованием…

– Ну, Суворов, чего ломаешься? Пойдём! – Иринин даже не пробовал подняться, зато щедро одарил меня брызгами, шибанув рукой по воде.

– Не, не надо. На берегу круче.

– Анатолий Владимирович, – укоризненно проговорил Борька.

Нахмурившись и уперев руки в бока, друг, наконец, встал и потопал в мою сторону, оставляя следом за собой мокрую дорожку. Остановился всего в шаге от покрывала и протянул мне руку.

Что ж, пришлось подниматься и, скинув обувь, осторожно подходить к воде, в то же время пытаясь встать так, чтобы она даже пальцев не касалась.

– Эмм… Иринин, а ты уверен, что в эту грязюку стоит заходить? Ну, тут всякие лишаи можно подхватить или, например, заражение. Смотри, смотри! Все камни в тине!

Да-да, признаюсь, это и было главной причиной, почему не хотелось даже подходить к воде. Как истинно городской житель к дикой природе я относился довольно холодно, предпочитая рекам бассейны. А зная ещё, сколько всякой дряни с наших химических заводов в эту реку выливают, не жаждал к ней лишний раз приближаться.

– Суворов, это не тина, просто парочка водорослей и травка. Мы на территории "частного пляжа" одной моей хорошей знакомой, его чистят раз в несколько дней, – с тяжёлым вздохом возвестил Борька. Он скинул уже мокрую одежду, разложив её сушиться на траве, и остался в одних плавках да панамке. – И вообще, чего ты трусишь? Гляди вот, мне не страшно.

И он смело направился вперёд, заходя в воду практически по пояс. Обернулся, выглядывая, где ж я там, иду ли следом. Ожидания не оправдались – я так и остался стоять на берегу, брезгливо пиная почему-то оказавшуюся так близко воду.

– Толик, не дрейфь! Ничего не случится! – друг махнул рукой, подзывая к себе. – И вообще, ты однофамилец и, может быть, даже потомок великого командира…

– Полководца, – улыбнулся я, поправляя.

– Да какая, блин, разница? Пусть даже капитана дальнего плавания, – Иринин фыркнул, тряхнув пёстрой чёлкой. – Проще говоря, тебе нельзя трусить и ломаться.

А следом за этим мгновенно приблизившийся Борька схватил меня за руку и дёрнул в реку. Ноги предательски заскользили по мокрым камням, и я, не удержав равновесия, с головой окунулся в эту чёртову речку.

Ну, Иринин, ну, наглец! Я тебе покажу сейчас, где раки зимуют! Значит, ты так со мной?

Стоит ли говорить, что купаться я всё-таки пошёл? Вернее, мстить вредному другу, упорно пытаясь его "утопить". В шутку, конечно! Впрочем, потом эта детская возня как-то плавно перетекла в спор "а кто быстрей доплывёт до другого берега"…

Борька не давал даже задуматься о чём-то, кроме происходящего, и за это я был ему безумно благодарен. Друг помогал мне постепенно приходить в норму и забывать о джинне, чувствовать себя "нормальным", таким, как всегда, а не идиотом, пускающим слюни при виде симпатичного мужика, который вынужден жить с ним в одной квартире.

Глава 21 – Сборная юных натуралистов

Как я уже подмечал, безумные приступы всегда приходили по ночам, они будто бы выбирали время, когда жертва оставалась наедине с собственными мыслями и Иринина не было рядом. Но сегодня очередной спазм, скрутивший тело, пренебрёг всеми устоявшимися уже правилами.

Мы только приехали с речки, успели вымыться, попить чай с купленными по дороге домой булками. На часах было восемь вечера, Борька, насвистывая какой-то весёлый мотивчик, возился на кухне – он собирался приготовить нам на вечер что-либо более существенное, чем обсыпанное сахарной пудрой тесто, – я же сидел в зале и бездумно щёлкал кнопки на пульте, переключая каналы. Было так легко и спокойно, будто я, наконец, смог избавиться от нашей с ифритом зависимости.

Наверное, это можно назвать затишьем перед бурей.

Я даже не заметил, как всё началось, просто понял, что, задыхаясь, лежу на полу и цепляюсь за край мохнатого ковра. Боль появилась позже. Сильная, раздирающая мышцы, сковывающая их, она не давала сделать и малейшего движения. Казалось, что вот она – адская сковорода. Неужели и намёка на содомский грех хватило, чтобы попасть сюда?

Воздуха катастрофически не хватало, я вновь и вновь пытался сделать вдох, но ничего не получалось – горло будто сдавливали невидимые, но сильные пальцы. В глазах мутнело, хотелось кричать, но я не мог, лишь хрипел, прощаясь с последним воздухом…

В чувства привела хлёсткая пощёчина. Да, она тоже приносила боль, но какую-то другую, очищающую. Ещё один удар, потом меня с силой тряхнули за плечи, заставляя дышать. И лёгкие послушались, наполняясь, наконец, воздухом. Я закашлялся, складываясь пополам и закрывая лицо руками, которые всё ещё не хотели двигаться.

– Толь, Толь, ты как? Слава Богу, задышал. Может, скорую вызвать? – словно сквозь вату услышал я крики Борьки и вновь почувствовал, как сильные руки сжали плечи. – Суворов, мать твою…

Постарался помотать головой, говоря, что ничего не нужно. Получилось едва заметно, но Иринину, похоже, хватило – он затих, разжимая руки и отстраняясь. Правда, всего на пару минут: когда я стал дышать более уверенно, а боль почти отпустила тело, друг осторожно переложил мою голову себе на колени. Замер, пропуская сквозь пальцы пряди волос.

– Толь, что это было? – спустя ещё минуту спросил Иринин.

Нехотя открыл глаза, встречаясь взглядом с другом. Он был серьёзен, серые очи взволнованно блестели на белом как мел лице.

– Иринин, – прохрипел я в надежде замять данный разговор, но Борька лишь поджал губы, показывая, что на этот раз ему необходим ответ.

– Толь, я понимаю тебя с полуслова… Да что там! С полувзгляда, – Борис поднял голову, посмотрел на небо за окном, пальцы всё так же продолжали перебирать мои волосы. Парень волновался. – Но сейчас я хочу, чтоб ты ответил. Честно. Потому что считаю, что должен знать правду.

– Хорошо, – я вздохнул, смиряясь. – Давай только на диван и… чая, ага?

Пришлось всё рассказать: о связи, не позволяющей нам с Маридом находиться далеко друг от друга, о приступах дикой боли, которые не поддаются никакому логическому объяснению. И если насчёт первой друг догадывался уже давно, ещё с того дня на репетиции, когда заметил, как я постоянно морщусь, то вторые… Нет, Борька не кинулся собирать мои вещи да отправлять нерадивого друга обратно к джинну, он просто тяжело вздохнул и ободряюще потрепал меня по голове. А потом заявил, что оставаться у него можно сколько душе угодно, но ночью теперь буду рядышком, на двуспалке в комнате Бориса, как когда-то в школьные годы, и возражения не принимаются.

Я выдержал ещё дня три, до двадцать восьмого числа. Почему-то рядом с Борькой, который посреди ночи обязательно подползал и обнимал поперёк груди, утыкаясь носом в спину, приступов больше не случалось. Наверное, потому что я сам был удивительно спокоен.

А ещё удалось уяснить одну простую истину – мужские прикосновения меня совершенно не заводят. Наглое поведение Иринина по ночам вызывает скорее умиление и дружескую нежность, чем желание. А вот от мыслей об ифрите начинают гореть губы и тянуть в паху. Значит, перетряхивает меня так только от Марида. И то уже немного обнадёживает: желать единственного мужчину или же хотеть любого симпатичного парня – это всё же разное. От первого избавиться легче, второе – глобальные проблемы ориентации. Кстати, если об этом…

– Ты ведь сегодня домой к себе заскочить собирался, студенческий захватить да кое-какие вещи. Не пойдёшь? – заметил Борька, проходя мимо. Замер, через моё плечо глядя на безобразие, красующееся на экране ноутбука. – Ааа… Ясно, пойдёшь. Это ты так усердно готовишься?

Я вспыхнул, сворачивая окно браузера, и попытался шибануть друга локтём в живот, чтоб не выпендривался. Ударить себя Иринин, конечно же, не дал, заржал только, перехватывая мою руку и присаживаясь рядом. Стула поблизости не было, так что блондин грохнулся прямо на пол на колени, чтобы можно было беспрепятственно наблюдать за экраном.

– Друг мой Борис, может, вы уйдёте в другую комнату и позволите… эмм…

– Не-не, мне ж интересно, чем вы там наедине заниматься будете! – он помотал головой и потянулся к мышке.

– Боря! – я почувствовал, что щёки начинают предательски гореть.

Ну, что сказать? Джинн таки ж пробрался и в мои сны, весьма недвусмысленные, стоит сказать. Не знаю даже, ждал я такого поворота или боялся, но предчувствовал, что он может быть, точно. И сразу после завтрака оккупировал компьютер, решив быстренько почитать-посмотреть, как оно на самом деле происходит между мужчинами. Нет, я вроде бы соображал "как" и догадывался, что особых вариантов всё равно нет: "иметь" парня можно только, простите, в два места…

Но стоило мне открыть злосчастную первую ссылку на какую-то иллюстрированную статейку, Борьке жизненно понадобилось оказаться рядом.

– Суворов, будь мужиком и покажи, что за извращения ты там смотришь! – фыркнул Иринин, пытаясь вырвать мышку из моих рук. – Гей-порно что ли? Уже до такого дошло?

– Ничего подобного! Не дури, – я всё ещё сопротивлялся, не отдавая злосчастную компьютерную крысу.

– Тогда дай сюда.

– Нет.

– Дай!

В самый последний момент Иринин успел всё же перехватить мышку за провод и развернуть тщательно охраняемое окно. Посмотрел на экран, присвистнул… и продолжил внимательно изучать страницу, заставляя меня буквально сгорать со стыда.

– А тут всё логично, – протянул он через некоторое время. – Ласки, смазка…

– Иринин, и тебе не противно? – проворчал я, тоже, наконец, поднимая взгляд. Всё-таки интересно было, что же такого "логичного" друг отыскал.

– А что? Я – юный натуралист! Да и можно же сравнить это с традиционным сексом, – Борька пожал плечами, отвлекаясь. – Ты когда-либо занимался… как бы тебе, нашему до мозга костей вежливому, сказать-то? Буду прям: анальным сексом с девушками? По идее тут всё то же, только у мужика есть… ну ты понимаешь.

– Борька, балбес, ты – неисправим! Скажи ещё, картинки радуют, – кивнул в сторону фото со страстно целующимися обнажёнными парнями.

– А что? С эстетической точки зрения, если девушки-лесби или парни-геи довольно красивые, то на них и смотреть приятно, – и беззаботная улыбка, будто ему совершенно пофиг. Хотя, скорее всего, так и было.

Я недовольно фыркнул, вырывая таки ж у него мышку и просматривая текст. Чёрт, что это за "инструкция по применению"? Ещё бы не сплошным текстом расписали, а по пунктам, блин. Предварительные ласки, актив, пассив, смазка, растянуть, а только потом… Не-не-не, уберите это, я понял, что у нас с джинном до такого никогда не дойдёт!

Только потянулся было, чтобы закрыть окно и, забыв о довольно откровенных снах, отправиться "в логово джинна" за осенними шмотками да ноутбуком, но Борька успел прокрутить открытую страницу чуть ниже, являя нашему взору…

– Ооо, сколько поз-то! Полноценная Камасутра, – присвистнув, возвестил друг, забирая на этот раз мышку в личное пользование и не собираясь отдавать. – Только для мужчин.

И если я, покраснев, сперва опустил взгляд в пол, Борис во все глаза разглядывал приведённые картинки да фотографии.

– Слушай, слушай! А вот эта, "бабочка" которая, вполне интересная, да? Смотрится вообще красиво…

– Иринин! – возмущённо воскликнул я.

– Ась?

Борька повернулся, удивлённо смотря на меня. Ну вы посмотрите, сама невинность и непосредственность, блин! А взгляд-то какой честный и открытый.

– Хватит. Это я извращенец, который хочет секса с мужчиной, а ты…

– Так ты всё же хоче-ешь, – довольно, будто выведав смертельную тайну, протянул Борька. – Я так и знал!

– А я разве скрывал? – фыркнул, складывая руки на груди. – Но только не говори мне, что не прочь такое попробовать.

– Ну да, не прочь, – Борька покивал.

– Чего?!

– С девушкой, с девушкой, – он заржал, махая руками. – Представь, как эротично было бы вон в той позе, – ткнул пальцем в экран, замолчал ненадолго и, покраснев, добавил. – Правда, я не дал бы иметь себя, но если бы нашёлся красивый парень, который согласился быть пассивом…

Блондин резко замолчал, прикусывая губу и отводя взгляд от моего ошалелого лица. Понял, наверное, что совсем не то ляпнул.

– О, а тут ещё ссылка! – попробовал он развеять обстановку, вновь потянувшись к мышке.

Из включенных на полную громкость колонок раздался долгий мужской стон, экран показал два смуглых тела сплетённых на простынях. Руки одного из парней скользили по бокам второго, поглаживая и лаская, губы касались изогнутой шеи с выступающим кадыком…

– Упс, не туда зашёл, – пробормотал Иринин, наконец-то смущённо отворачиваясь.

А я же не мог отвести взгляда, понимая, что да, безумно хочу секса и возбуждаюсь от такого зрелища. Мгновенно. Но жажду прикосновений не кого-либо, а именно Марида.

– Прости… – пробормотал я, пулей бросаясь в комнату.

Звонкий смех Борьки подтвердил, что от друга, как обычно, скрыть нельзя ничего, а стоны, продолжающие радовать слух, только прибавляли возбуждения, вызывая волны мурашек, пробегающих по коже, и горячую пульсацию в паху.

Нет уж, на сегодня поход домой откладывается, если увижу Марида, просто не выдержу и накинусь, пожелав на этот раз побольше, чем один жалкий, хотя и крышесносящий, поцелуй.

Ну, Борька, ну, удружил!

Глава 22 – Любовь зла, полюбишь и…

И вот на дворе – двадцать девятое сентября, на часах – шесть вечера, сердце выстукивает нервную дробь, а я стою перед дверью собственной квартиры и боюсь вставлять ключ в замочную скважину. Успокойся, Суворов, ты же мужик, хоть и последнее время с неправильной ориентацией…

Чёрт, не помогает такой аутотренинг, не помогает!

Заставил себя открыть-таки злосчастную дверь, только когда с нижних этажей послышался чей-то топот. Безумно хотелось надеяться, что это не Марид поднимается, и вообще джинн в своей лампе сидит да не высовывается. Просто всё ещё не хочу его видеть. И боюсь… если честно.

Вот сейчас спокойно пробегу в комнату, покидаю в сумку всё нужное для вуза и парочку осенних вещей, а потом сбегу ещё хотя бы на недельку. Как трус, да. Но а что ещё делать, если рядом с ифритом я явно буду чувствовать себя несколько… неудовлетворённым?

И вроде бы всё шло как по маслу: в зале Марида не оказалось, на кухне тоже было довольно тихо… но у самых дверей комнаты меня с силой ухватили за предплечье, не позволяя и шагу дальше ступить. Резко обернулся, встречаясь гневным взглядом с горящими очами джинна.

– Где ты шлялся всё это время? – голос холоден, но с рычащими нотками, будто Марид готов на меня броситься и разорвать на клочки.

В ответ лишь фыркнул и постарался освободиться от хватки. А что могу сказать? Правду? Нет уж, увольте.

– Шайтаново отродье, мерзкий мальчишка, – распалялся ифрит, сильнее сжимая моё предплечье. – Да чтоб тебе в пустыне засохнуть, дал ярак. Ты совсем идиот? Я спросил, где ты был?

– А тебе какое дело? – не выдержав, всё же огрызнулся в ответ. – Ты джинн? Джинн. А я – хозяин, которого нужно слушаться. Так что замолчи и дай собрать вещи.

– Слушаться? Такого наглого мальчишку? Никогда!

Вот вроде бы взрослые и спокойные люди, а атмосфера накалилась мгновенно. Марид сорвался на ор, я горю великим желанием въехать ему кулаком по харе. Идиллия, чтоб её.

– А придётся, слышишь? Ты мой джинн. Ты должен подчиняться, – тоже едва удаётся удерживать в голосе спокойствие.

– Не слышу, – резко. – Почему сбежал? Ведёшь себя как полный псих, а потом ещё сбегаешь.

– Как псих? – сжал кулаки, Марид точно сегодня опять получит по морде. – Ок, раз хочешь знать, скажу. Я хочу тебя целовать. Постоянно хочу, не раз или два, каждый день, каждый час, каждый…

– И из-за этого? – прервал ифрит мою временную градацию.

– Это самая малая из причин, – поджал губы.

– Какая разница? Из-за этого стоило ослушиваться хорошего совета и заставлять меня терпеть этот мерзкий зуд в мышцах? – джинн поморщился и, отпустив меня, потянулся. – Теперь без меня ни шагу. Ясно?

И направился к дивану, явно считая вопрос разрешённым. Пальцы в кулак сжались автоматически, и удар, косо прошедшийся по скуле джинна, тоже был, скорее, неосознанным, звериным.

– Мерзкий зуд в мышцах? Сука, тебе был неприятен лёгкий зуд, да? А знаешь, основная причина, по которой пришлось уйти, в том, что я тебя ХОЧУ! Ясно выразился или нужно более грубыми словами? – сжал кулаки, мечтая вновь треснуть этого урода по харе, но сдерживаясь. – Из-за тебя ушёл, сволочь. Загибался от боли, как паршивая псина, на стены лезть хотел, друга до инфаркта своим состоянием доводил. Завывал, будто девчонка, когда не мог избавиться от жутких спазмов… А он о "зуде" говорит! Да видеть тебя больше не хочу. Нена…

Только вот чего не ожидал, так это поцелуя, оборвавшего пламенную речь. Марид резко подался вперёд, притянул меня к себе и накрыл губы своими, меняя местами роли, распределённые раньше. Все претензии и возмущения удивительным образом покинули голову, предложив наслаждаться происходящим и не рыпаться, ибо целовался Марид просто охренительно.

Не так как раньше: более страстно, ярко, глубоко. Я просто тонул в этом поцелуе, упивался им, сцепив пальцы на шее мужчины, почти повиснув на нём. Его язык ласкал мои губы, касался нёба, распаляя… Властность и уверенность джинна сквозили в каждом движении, чувствовались в сильных руках, прижимающих меня к груди, в напряжённом теле.

– Какого… чёрта? – выдавил из себя, когда Марид всё же отстранился. – Я не загадывал желание…

Боже, голова, полностью лишённая каких-либо намёков на мысли – это ведь прекрасно. Только почему они начинают возвращаться?

– Просто хотел кое-что проверить, – тяжело дыша, отозвался он.

– Проверил? – усмехнулся, подмечая в словах ифрита логику, так напоминающую мою.

– Угу…

– И как?

– Думаю, тебе всё же следует остаться дома. К тому же, кажется, мне тоже начинает это нравиться, – Марид пожал плечами.

Я же едва не задохнулся от такого ответа. Фыркнул, пытаясь отделаться от шока и оцепенения, а ещё – от дикого ехидства, какой-то горькой иронии… Красочным словечком "это", как я понял, джинн обозначил поцелуи. То есть Марид считает, что может смириться с моими "поползновениями" в его сторону? Ну-ну, натурал с тысячелетним стажем, так я и поверил…

– И вправду так думаешь?

Сделал шаг к ифриту, толкнул его в грудь. Не ожидавший такой подлости Марид всё же оступился и грохнулся на диван, чем я внаглую воспользовался, оседлав его колени.

– Мне ведь хочется, чтобы ты сам целовал меня, и просто так, а не после озвученного вслух желания. Да и не только целовал, пойми, – зашептал, склонившись к уху джинна, совершенно забыв, что чаще веду себя более сдержанно и спокойно. – Ты не знаешь, на что обрекаешь себя…

И я вновь коснулся его губ своими. Скользил ладонями по коже ифрита, лаская и наслаждаясь этими прикосновениями, прижимался всем телом, будто бесстыдная шлюшка, совершенно не признавая во всём этом себя. Возбуждение накрывало волнами, казалось, джинн – полный идиот, если не почувствовал мой стояк. Хотя Марид тоже был довольно распалён, но одновременно и напряжён. Будто это его сейчас насильно брать будут, а не я прямым… ну, не текстом, а всем своим видом показываю, что полный извращенец, истосковавшийся по сексу, и готов отдаться ему. Здесь. Сейчас.

Разорвав поцелуй, принялся спускаться ниже, лаская шею губами и языком, кружа кончиками пальцев рядом с поясом джинсов. И даже Марид, казалось, проникся этой страстью, кипящей в моих венах, расслабился, откидывая голову на спинку дивана… но стоило только накрыть рукой его пах, джинн попытался деликатно меня оттолкнуть, будто ничего только что и не было. Так, шутки.

– Ну вот, – усмехнулся я, стремясь унять возбуждение и не накинуться на только что отказавшему мне мужчину. – Видишь! Ты врёшь, это всё равно тебе противно. Не мешай собирать вещи.

Собрав всю волю в кулак, заставил себя подняться и пойти в комнату. На этот раз джинн не препятствовал, а вот стояк ощутимо мешал и не позволял сосредоточиться на сборах. Однако, ноутбук я собрал, чистые тетрадки тоже закинул в пакет, поверх них бросил парочку рубах и тёплый свитер, брюки, пишущие принадлежности, две книжки, оставшиеся с прошлого года… На шею намотал первый попавшийся под руку шарф.

Возбуждение от таких механических действий, конечно, спало, но было ещё довольно заметным. А плевать! Увидят на улице, всё равно подумают, что баба продинамила.

Но в зале я опять был перехвачен за запястье цепкими пальцами ифрита и одарен пламенным взглядом.

– Что? – бросил, покосившись на удерживающего меня Марида.

– Я не хочу больше это терпеть, – хмуро. – Особенно глупость самоуверенного мальчишки.

– Правильно, будь как Жириновский! – заржал, представляя. – Хватит это терпеть!

– Толик… Ты должен находиться рядом со мной, мы можем попробовать.

– Боли боишься? – я нахмурился. – Слабак. Пусти!

На удивление запястье удалось освободить после первого же рывка – Марид и не держал уже. Сердце бешено колотилось, желая принять глупые слова ифрита за чистую монету, шарф сжимался на горле, грозя задушить.

Я кинулся в коридор, схватил там первую попавшуюся куртку, кое-как справился с замком… вниз мчался, перескакивая через две, а то и три ступеньки. Упасть и долбануться носом об бетон меня не пугало, наоборот, такая возможность успокаивала.

На лавке рядом с подъездом сидел довольно долго: комкал стянутый с шеи шарф, нервно отстукивал какой-то странный ритм носком ботинка. Сердце всё ещё не желало успокоиться, на душе было противно и "липко" – я увязал во всём происходящем, тонул.

Минут через пять почувствовал, наконец, холод, пришлось вновь замотаться в шарф, ощущая исходящий от него запах Марида. Чёрт, угораздило же меня схватить именно его вещь и именно сейчас.

Долгие гудки мобильного раздражали, но я всё равно терпеливо ждал ответа. Барабанил пальцами свободной руки по лавке, наматывал на мизинец кисти шарфа…

– Борь, я, кажется, влюбился в него, – тихо произнёс в трубку, когда услышал голос друга. – Не жди, возвращаюсь домой.

Сперва было дикое раздражение – как так этот мальчишка посмел сбежать? Потом… было время всё обдумать. На Толика Марид всё ещё злился, но также появилась какая-то странная тяга, желание увидеть "хозяина", чтобы он был рядом. Действие ли это связи, от которой и так сковывало мышцы, или собственное желание ифрита?

Сейчас же, когда Толик вдруг пришёл… наверное, это было сумасшествие. Какие-то странные поступки, глупые слова, попытки удержать мальчишку. А какая разница? Всё равно он сбежал. Всё равно это было бесполезно.

Глава 23 – Такие вот изменения

Скорое возвращение Толика, будто смерч промчавшегося по залу, пробудило в душе джинна удивление, смешанное с радостью. Притом, улыбку вызывало именно возвращение "хозяина", а не исчезновение раздражающей боли. Терзающее душу желание, чтобы Толик был рядом, наконец, исполнилось, и это приносило чувство глубокого удовлетворения, несмотря на причину возникновения такого "желания".

Даже если оно – всего лишь последствие связи, теперь-то Марид не отпустит этого вредного мальчишку. Ему хочется поцелуев без причины? Отлично, джинн обеспечит – целоваться с Толиком очень даже приятно. Мальчишка такой сильный, но отзывчивый, и он так чувственно выгибается в объятиях… О, Шайтан, что за глупости!

Домой я зашёл уже минут через пять. Открыл дверь почти что с пинка, гордо прошествовал в свою комнату мимо опешившего джинна и… ну, и заперся там, что скрывать. Этот вечер хотелось ещё провести в одиночестве.

Утром разбудил еле слышный стук в дверь и умопомрачительный запах чего-то съестного. Не кофе! После долгого нахождения в берлоге Иринина, такое казалось удивительно непривычным. Борька после сна сперва всегда пил кофе с чем-нибудь сладким, а потом, если не забывал, что вообще-то стоит и есть по утрам, чем-нибудь перекусывал. Чаще то были "бомж-пакеты" – заваренная лапша или картошка. Лишь в моё присутствие лапша и картошка были настоящими – готовить Иринин умел, но не любил.

В общем, этот запах и поменял все мои планы! А ведь думал весь день просидеть в комнате, ибо так и не смог решить, как общаться с джинном. Ага, как же! Запеканочка-а…

Но стоило выползти из комнаты, следуя за божественным ароматом, как меня тут же приобняли за талию и "наградили" легким поцелуем в щёку. Чего? Ошалело воззрился на лыбящегося ифрита, чьи руки всё ещё покоились на моей талии. Сразу вспомнился вчерашний разговор и это его "мы можем попробовать" – все возмущения застряли в горле, образуя плотный комок. Да, я хотел, но не думал, что Марид согласится. Я решил вчера, что "люблю" звучит как смертельный диагноз, а значит, от него уже не спастись. Потому нет никакой разницы – убегать или вернуться.

Но такого я не ожидал. И, если честно…

Я улыбнулся, касаясь кончиками пальцев ладони джинна. А что? Может, из этого получится что-либо хорошее? Да в конце концов, могу я хоть раз взять пример с Иринина и "не думать"? И чтобы окончательно отключить мозг, коснулся поцелуем губ ифрита, с удивлением понимая, что он действительно отвечает. Крепко прижимает меня к груди, дышит неровно…

Поцелуй, казалось, длился вечность, однако, уже через несколько мгновений Марид как ни в чём не бывало спросил:

– Завтракать?

– Ага…

И пусть это были лишь поцелуи и лёгкие прикосновения, которые даже любящая всё слащавое Алиска назвала бы "телячьими нежностями", я наслаждался. Было как-то… уютно, что ли? И мы совершенно перестали ругаться.

– Нет, куда это ты собрался? Я не хочу, чтобы ты ходил со мной на пары! – ну, почти перестали.

– А я теперь буду следовать за тобой по пятам, – нахмурился ифрит. – А то устроишь опять побег к своему родному Боре.

– Со словами поосторожней, – я усмехнулся. – Твоё нежелание терпеть почти незаметную боль, пока я в вузе, больше смахивает на ревность к Иринину.

Фыркнул, закидывая на плечо невесомую сумку с парой тетрадок и кусая большой бутерброд с колбасой. Всё же порой Марид меня смешит: взрослый ведь мужик, ну, неужели так сложно подождать часов шесть и обязательно надо тащиться следом? Мне, вообще-то, тоже неприятно чувствовать эту дурацкую боль, только от неё избавившись. Может, хоть после таких замечаний засунет свои претензии куда подальше?

– А вдруг, и правда, ревную?

Я аж бутербродом подавился. Закашлялся, надеясь вновь обрести умение дышать.

– Вот не верю, не те отношения, – возвестил, сделав, наконец, глоток воздуха. – И в вуз за мной не смей переть? Ясно?

В то, что Марид на самом деле мог меня ревновать да ещё и к Борьке, как-то не верилось. Злится за мой побег, ненавидит, когда ему перечат, просто психует – это да, но ревнует – никогда. Как бы мне ни хотелось, он – закоренелый натурал, который решил "попробовать", а не придурок, влюбившийся в своего джинна.

– Хочу и пойду. За тобой только глаз да глаз, – ифрит сложил руки на груди. – Хватит уже спорить!

– А вот нет. Это желание! – я бросил злополучный бутерброд на столик и, чтобы не слышать ответа, ушёл в коридор.

Но Марид молчать не желал:

– А мне плевать!

– Не плевать, ты – джинн и должен подчиняться.

В ответ раздался лишь зверский грохот, будто джинн в зале отрывался на мебели, представляя на её месте меня. Что ж, как сломал, так и новую сотворит, а мне надо в вуз. Без Марида. Нежности нежностями, но где-то же я должен побыть в одиночестве – не имею в виду во время сна, ночью б не отказался от общества Марида, особенно после последних, кхм, поисков в Интернете. Но увы, ифрит об этом и не помышляет.

Глава 24 - Наказание за неповиновение

Первое сентября… Первоклассники частенько ждут его с предвкушением, старшие школьники в этот день уныло отстаивают линейку, первокурсники пытаются разобраться в лабиринте университета, ну а мы уже плетёмся в вуз нехотя, надеясь, что его всё таки подпалят/взорвут/разнесут по камушкам – нужное подчеркнуть. Единственная отрада – встретить "сокамерников", вернее, однокурсников! Да-да, я имел в виду именно это!

– Де-евочки, – я широко улыбнулся, раскидывая руки и позволяя нашим многочисленным дамам себя обнять.

С писками и визгами однокурсницы кинулись ко мне, приветствуя. Мальчиков у нас в группе мало, потому девочки их ценят и любят. Порой кажется, что за нами ухаживают, будто за вымирающим видом животных – и приятно от этого, и противно. Как представлю, что эти бабы налетели бы своей сворой на моего джинна… Стоп! Нет-нет-нет, я не потому не пустил Марида с собой, просто… Ну да, может, и потому. Не хочу ревновать, но, кажется, как раз то и делаю.

– Слушай, Толь, а мы сегодня решили все вместе пойти в клуб. Ну, отпраздновать начало пятого курса, – начала Светка, грудастая блондинка, обожающая каблуки и короткие юбки. – Ты с нами? – она накрутила на палец длинную светлую прядь. – Можешь и друга своего захватить, будет веселей.

Как я и думал, очередные охотницы за Ирининым. Да, Борька скоро от такого назойливого внимания совсем девок ненавидеть начнёт, включая рядом со "слабым полом" Вайолета. Нет, пока он вроде бы не против, но жалуется частенько.

– Увы, Борька не сможет, у него уже есть планы, – я вежливо улыбнулся, отгораживая друга.

– А ты? Придёшь? – это уже Ира, наша "отличница", которая в подвыпившем состоянии становится просто невыносимой и, кажется, охотится уже за мной.

– Ну, я…

– Ох, Толик, вот где ты! – до зубовного скрежета знакомый голос, просто "волшебный".

– Марид, – процедил я сквозь зубы. – Почему ты здесь?

Тяжёлая рука легла мне на плечо, с силой его сжимая, будто предупреждая, что если дёрнусь – не поздоровится. Мне-то? Да это скорее ему, наглому ифриту, не выполнившему пожелание! И… как вообще он мог ослушаться? Я думал "желание хозяина – закон".

– Ты разве забыл? Мне повезло восстановиться и попасть именно в вашу группу, – с широкой улыбкой ответил джинн. – Хотя уж три года прошло, я, поди, даже забыл, как учиться, – смех правдивый, будто не гонит тут всякую муть.

Я попытался было повернуться, перехватить этого наглеца за грудки и хорошенько встряхнуть, но пальцы его крепко вцепились в плечо, заставляя оставаться на месте.

– Так вы теперь будете с нами? – появление нового мужчины в этом женском коллективе, конечно же, не осталось незамеченным.

– Да, теперь да, – Марид улыбнулся той самой улыбкой, которая покорила даже бабу Гыгу, а я в свою очередь сжал запястье лежащей у меня на предплечье руки, пытаясь её скинуть. – Мне пришлось отказаться от учёбы на несколько лет по семейным причинам, а теперь боюсь не наверстать…

Девушки сразу защебетали о том, что они ему помогут в любое время, стоит только попросить, и вообще, они так рады встрече, и какой он милый, и… Боже, заткнитесь! Он – мой!

Стоп… Что? Он – мой? Я даже забыл, что пытался освободиться от хватки Марида, и ошалело уставился в одну точку. Неужели за каких-то пару месяцев я так изменился? Раздражён девчонками, которые раньше нравились, ревную мужчину, хочу заняться с ним сексом… Нет, не так, хочу, чтоб этот проклятый джинн наконец меня оттрахал! Блядь…

– …старый друг Толика и… – словно сквозь туман донёсся до моего слуха голос ифрита, возвращая в реальность.

Да, состояние у меня - "крыша уехала, вернётся не скоро". А скорее всего, вообще не вернётся, ибо после последних мыслей могу сказать точно: "в ифрита я втюрился окончательно и бесповоротно."

– Толь, почему ты нас раньше не познакомил? – пискнула всё та же Света. Что, переключилась с Борьки на Марида, главное, чтоб мужик симпатичный был?

Перевёл на девушку отрешенный взгляд, пожал плечами, получив в ответ обиженный взгляд. А что? Вам нужно честно сказать, что и сам в прошлом году даже знаком не был со своим "старым другом"?

– Я в другом городе жил – порадовал Марид девушек очередной ложью.

– Так, может, тогда сегодня тоже пойдёшь вместе с нами? И Толик…

– Ох, увы, девочки, мы с Суворовым сегодня забираем мою сестру из больницы – прервал Свету джинн, лицо его выражало искреннее сожаление. Хороший актёр. – Знаете, она просто обожает Толика, – Марид наклонился ближе к моим однокурсницам и почти что зашептал: – И, похоже, Тольке тоже она нравится!

Стоп-стоп-стоп! Чего ты там городишь, наглый араб?

Сказать что-либо ещё я джинну уже не позволил, перехватил его за ворот кофты и утащил прочь из кабинета, не слушая недовольные вопли дам. Остановился, только когда затащил мужчину в туалет и смерил его недовольным взглядом.

– Марид, какого чёрта ты припёрся сюда? А как же моё желание?

Ифрит криво усмехнулся, а потом, ничего не говоря, подошёл чуть ближе и приобнял за талию, сбивая с меня всю спесь. Наглый джинн, не делай так… я не могу сопротивляться.

– И что это за легенда про сестру? – попытался наехать, но получилось заметно менее уверенно, чем всего пару секунд назад.

– Просто вежливо отказался от вечеринки, – наконец подал голос Марид.

– И зачем? – я тяжело вздохнул.

Сквозь ткань кофты прекрасно чувствовалось, как тёплые пальцы ласкают мою поясницу, так нежно… Нет, Толик сопротивляйся! Этот наглец всё-таки тебя ослушался и не исполнил желание. Взбунтовался.

– И да, ты не ответил. Почему ты здесь, а не дома? Я пожелал, чтобы ты не ходил со мной в вуз. Помнишь? – нахмурился, с трудом заставляя себя оттолкнуть джинна.

На удивление от лёгкого толчка Марид отступил аж на несколько шагов, будто от огня. Обиженный взгляд, с силой сжатые кулаки, хриплое дыхание… он меня ударить собирается, что ли? Но удара не было, вместо этого джинн грохнулся на колени и практически сложился пополам, закашливаясь.

– Скажи, что ты будешь не против, если я останусь, – прохрипел джинн, хватая пальцами воздух. – Скажи…

– Что?

– Отмени желание… Толь…

И именно в этот момент, я сообразил, что всё же происходит. Когда согласен отдать всё, лишь бы оно закончилось, когда пытаешься поймать воздух, схватиться хотя бы за него. Это так похоже на…

– Значит, эта боль, и правда, не так уж зависит от расстояния между нами. Есть и другие факторы, более значимые, – пробормотал под нос, смотря на стоящего передо мной на коленях Марида. В душе вдруг проснулась какая-то странная жестокость. Ведь я тоже страдал из-за него. – Нет.

– Отмени…

– Нет.

– Толь…

– Нет!

А потом фразы не последовало, был лишь полный боли взгляд и пальцы, вцепившиеся в штанину моих джинсов. Крепко, отчаянно. И моё сердце, отбивающее барабанную дробь. И беспокойство, затопившее душу.

– Хорошо, я отменяю! – выпалил мгновенно, уже не думая.

Ставшие ватными ноги подкосились, и я упал на колени рядом с Маридом, резко подался вперёд, обнимая мужчину и прижимая к себе. Сердце готово было разорваться. Зачем я так поступил? Что за внезапное желание мести? На самом деле я же не хотел, чтобы джинн хоть раз почувствовал эти чёртовы спазмы. Даже позавчера, когда уверял, что его ненавижу. Потому что я врал.

– Прости… – прошептал, касаясь поцелуем виска ифрита.

– Это я виноват, – прохрипел в ответ он, усмехаясь. – Но зато теперь я твой однокурсник.

– Я могу ведь снова пожелать! – фыркнул, отстраняясь. Только что жалел его? Не-ет, забудьте.

– И снова отменишь, а потом кинешься ко мне? – губы ифрита искривила ухмылка.

Я хотел было возмутиться, но вместо этого лишь улыбнулся и протянул джинну руку, поднявшись. Он ведь прав, если я снова пожелаю этого, так и будет – не смогу долго смотреть на мучения Марида.

К тому же, глупо это смотрится, когда два взрослых мужика стоят на коленях посреди туалета и обнимаются. Лучше обниматься стоя и не ощущая дикой боли, это со стороны будет казаться всего лишь аморальным. Ну, и приятным.

И я всё же подался вперёд, почти невинно целуя джинна в губы. Пусть не забывает, что он всё же мой.

Глава 25 – Вся семья в сборе

Шло время, дни сменяли друг друга – вроде бы только что Марид покоя себе не находил, пытаясь узнать, куда же сбежал от него хозяин, а теперь они уже больше недели… вместе? Джинн не знал даже, как назвать устоявшиеся между ним и Толиком отношения. Конечно, это всё неправильно! Несколько лет назад ифрит и помыслить не мог, что будет думать о мужчине не только как о друге или "хозяине", которого стоит обвести вокруг пальца. Да что там лет? Пару недель назад он ещё в это не верил!

А что сейчас? Да, идти против правил – естественно для существа, не принимающего Бога, но Марид ведь понимал, что ведёт себя так с хозяином не из-за вечного чувства протеста. Вроде бы ещё недавно джинн просто старался лёгкими поцелуями и объятьями удержать Толика рядом с собой, заставить прекратить бегать и успокоиться, наконец. Казалось, это – хорошее решение! Пока ифрит не начал привыкать…

Какая-то семейная атмосфера, утренние приветствия, почти невесомые прикосновения тёплых губ к щеке – с каждым днём такие мелочи всё больше притягивали, набирали важность. Ведь, если отбросить все принципы, можно сказать, что с Толиком приятно и интересно, особенно, когда он настолько открыт, будто в душу заглядываешь. И уже не повернуть время вспять.

Ну как можно обойтись без поцелуев перед сном? Или как… как заставить себя прекратить каждый раз, когда этот парень стоит в задумчивости у окна, обнимать его со спины и касаться губами шеи? Это ведь уже почти что ритуал…

Похоже, такими темпами о своих "принципах" вообще придётся забыть.

Последнее время я всё чаще начал ловить себя на мысли, что степень развращённости человека зависит не от круга общения, сферы работы, любимого хобби и иже с ними, а скорее, от того, что он себе морально позволяет. Проще говоря, от его принятия определённых идей. Всё начинается именно с этого: сперва мы находим идею отталкивающей, потом привыкаем к этой мысли, признавая, что "да, я к этому отношусь лояльно, другие – пусть", после начинаем обдумывать возможность нахождения в данной ситуации себя, а вот дальше… Последняя стадия как раз и есть принятие.

По крайней мере, у меня всё именно так. До встречи с джинном я был эдаким божьим одуванчиком, смотрящим исключительно на девочек, и считающим, будто эта "голубая жизнь" проходит мимо и никогда меня не коснётся. Ну, есть они и есть – пусть будут, но меня трогать нельзя. Но потом вдруг оказалось, что всё же ко мне данная ситуация вполне применима…

Поцелуй с мужчиной, секс с человеком своего пола – когда-то меня это приводило в ужас? Да что вы, не смешите! Теперь только о том и мечтаю. А стоило всего лишь впустить мысли в голову и дать им там пообвыкнуться. Помнится, меня пугало, что в сексе с Маридом точно придётся быть пассивом. Ну-ну, конечно… мысль прижилась, страх покинул оккупируемую зону – ему было там мало места, – и я уже с неделю не нахожу себе покоя, желая ощутить под пальцами кожу моего джинна, а в себе… Короче, проехали! Думаю, смысл всего вышеизложенного и так понятен.

Марид последнее время просто безумно нежен. Он вкладывает это в прикосновения, поцелуи, он стремится всегда находиться рядом со мной, и хоть на людях продолжает быть всё тем же мачо, что и раньше, но когда никто не видит, кардинально меняется. Да, чем-то это похоже на сказку. Наверное, просто слишком сладко, чтобы быть правдой. К хорошему быстро привыкаешь, но оно обязательно заканчивается когда-нибудь. Или ты начинаешь хотеть большего – в моём случае сердце начало желать не только поцелуев и объятий, а всего Марида. Секса, страсти, черт побери!

Но менялись лишь числа на календаре, а не отношение ко мне джинна. Дальше поцелуев ифрит заходить не собирался – казалось, он наслаждался происходящим и так.

Изменения должны были начаться рано или поздно…

– Толь, звонила твоя мама, спрашивала об особняке от бабушки, с которым ты летом разбирался. Сказала, что хотелось бы всей семьёй посмотреть, в каком домик состоянии, – голос Марида тяжко воспринимался моим сонным сознанием.

– И с чего это она тебе звонила? – спросил я, сильнее закутываясь в одеяло и мечтая избавиться от льющегося из окна света.

– Ну, вообще-то, она сперва раза три звонила на твою мобилу, но, увы, ты спал слишком крепко, – джинн усмехнулся, присаживаясь на кровать.

– И с чего это маман интересуется домом Эдже?

– Чего не знаю, того не знаю, – Марид чмокнул меня в щёку, скользнул губами к уху. – Вставай, завтрак готов, – тихий, можно сказать интимный шёпот.

– Ммм… не хочу.

Ага, вставать не хочу, а вот чтобы ты так подольше меня ласкал – очень даже. А если бы ещё заметно откровенней, чтобы ласки плавно перешли в секс… Да, было бы просто шикарно! Но увы, данная мечта по твоей воле точно не осуществится, так что стоит всё же выпутываться из тёплого одеяла и топать в ванную. А потом решать, как и когда презентовать новую "дачу" родным.

Решили, ага. В бабулин особняк поехали этим же днём – оказалось, что мама уже пообещала домашним скататься туда на выходных, а раз сегодня суббота, да и я отдыхаю, почему бы не съездить с ночёвкой? Это, конечно, со слов маман, ибо я-то лучше б дома посидел наедине с Маридом, ну, или в загородном доме, не суть важно. Главное – отсутствие родителей и двух сестричек. В особенности сестричек.

– Привет, Марид, я так соскучилась, – Алиска сразу же кинулась на шею к джинну. Никогда не думал, что моя маленькая принцесса будет казаться такой занозой, но вот же – бесит.

Встретились мы у указателя, от которого как раз шла жуткая ухабистая дорога к особняку. Ясное дело, первыми из родительской машины вылезли сёстры: Алиса поспешила на соблазнение ифрита, а Ирка, наша старшая, – издеваться надо мной. Я её вроде бы и любил, но отношения всё равно были ершистые.

– Ну и где развалюха, которая тебе досталась? – внешность Иры совершенно не сочеталась с ехидством в голосе.

Да, старшая у меня была истинная леди: темноволосая красотка с кукольным личиком и идеальной фигуркой. Вечно одетая с иголочки, накрашенная будто на парад, на тонких изящных каблучках… Муж Ирочкин просто души в ней не чаял, говорил, что это ангел, ради него спустившийся на землю. Его сестрица любила… Неизвестно только где для меня столько вредности хранила, превращаясь рядом в мужичку и сучку. Вроде бы год не виделись почти, а она за своё.

– Ну, не такая уж это развалюха, Ириша, – усмехнулся я в ответ, представляя, какая же реакция будет у неё на шикарный плод наших с Маридом трудов.

– Толька, Толька, – она лишь качнула головкой в ответ, а потом вдруг подалась вперёд, обнимая меня за шею.

– Ир? – я стоял, не зная, куда деть руки, потом всё же обнял сестру за плечи.

– Я скучала…

Это было неожиданно, странно, непонятно – я, наверное, сплю. Да, точно, ещё с того момента, как вернулся домой от Борьки! Долгий-долгий сон…

Но в чувства привёл увесистый шлепок по ягодицам, которым порадовала меня "любимая" сестричка. О нет, она всё такая же, тревога отменяется. Просто, наверное, действительно соскучилась!

– А это кто такой? – всё ещё не отцепляясь от меня, Ира мотнула головой в сторону Марида, а после добавила шёпотом: – Твой парень?

Аж закашлялся от такого заявления, сестре даже пришлось упорно хлопать меня по спине, чтоб, ни дай Бог, не задохнулся. Чёрт, неужели настолько заметно? Я, конечно, рядом с джинном сам не свой, но не до такой же степени!

Но к счастью, всё оказалось не так плохо, как я думал:

– Да чего ты? Я же смеюсь! – Ира последний раз мощно шибанула по моей спине, силищи у этой с виду хрупкой женщины было немерено. – Просто наш Толька всегда был такой изящный, жалко на растерзание хищницам-бабам отдавать, ему б защитника, – сестрица сжала мою тушку так, что аж рёбра затрещали.

Чего-чего? Защитника? Ой, кажись, уже нашёл! Только не думаю, что матушка будет с таким решением согласна, она считает, что я великий самец.

– А про твоего охренительного однокурсника Алиска вчера все уши прожужжала. Говорила, что для её охоты – цель более лёгкая, чем Борька.

– Да, это я знаю… – ответил, тоскливо окидывая взглядом мужчину, сыплющего сейчас комплиментами моей маман и знакомящегося с отцом. Алиса следовала за ним по пятам, посылая невинные улыбки маленькой принцессы. Грр…

– Может, всё же поедем? – Ирка будто прочитала мои мысли. Первый раз благодарен тебе, сестрица!

Сколько же охов и ахов было, когда мы приехали: мама с Ирой носились сперва по саду, поражаясь "вкусу старой турчанки", а потом уже и по дому; папа одобрительно кивал, но, увидев библиотеку на втором этаже – заслугу Борьки, кстати, это он настоял сообразить тут такое, – окончательно и бесповоротно растаял. Алиска тоже восхищалась, не в силах понять, откуда же у старухи было столько сил на поддержание здесь уюта. Единственный минус – мелкая так и продолжала цепляться за ифрита, а он ласково с ней ворковал.

Я до последнего не верил, что ревную к сестре. Казалось, она бесит меня только потому, что считает Марида своей жертвой. Но когда Алиска всего-то чмокнула джинна в щёку, желая "спокойной ночи", а у меня в душе поднялась жгучая волна злости… Да, это точно ревность! Какая ирония.

Ускользнуть в свою комнату постарался незаметно, чтобы никто не увидел с силой сжатых кулаков и не подвернулся под горячую руку. Но только стоило сбежать, как дверь тут же приоткрылась, и в комнату скользнул Марид, сразу подходя максимально близко ко мне и практически прижимая к стене.

– Что-то случилось? – спросил он.

Я чувствовал, как взгляд Марида скользит по коже, но не мог поднять глаз. Да, случилось! Из-за тебя я ревную к собственной сестре. И это не есть хорошо.

– Что-то случилось? – повторил вопрос джинн, проводя губами по моей щеке.

Кажется, это его любимая ласка, ифрит будто бы наслаждается ощущением кожи под губами и нервным стуком моего сердца. Да, а ещё Мариду нравится касаться кончиками пальцев обнажённой поясницы между вечно задирающейся майкой и джинсами, осторожно гладить, не заходя дальше, будто бы не ощущая моего возбуждения.

– Нет, – отвечаю с трудом, ловя его губы и целуя уже "по-взрослому".

– Но я же вижу, что ты злишься.

– Тогда зачем спрашиваешь? – огрызнулся, однако, не отрываясь от этих сладких губ. Как можно? Ифрит ведь восхитительно целуется, ну, или это просто я настолько его люблю.

– Хочу знать почему? – он крепче сжал объятия, притягивая меня к своему горячему телу, позволяя ещё ближе ощутить этот тонкий и сладкий аромат, исходящий от кожи.

– Ничего особенного…

Чёрт, ну как можно говорить в перерывах между такими крышесносящими поцелуями. Не хочу я трепаться, давай лучше в постель! Давай, наконец, окунёмся в желание, протягивающее к нам свои длинные пальцы.

– Ну всё же? – переспрашивает джинн, немного отстраняясь.

Ты можешь помолчать? Неужели это так сложно?

Ничего, не ответив, я лишь вновь подался к ифриту, вкладывая в очередной поцелуй всю имеющуюся страсть и давно копившуюся жажду. Возбуждение окутывало с головой, пульсировало в такт биению сердца, отдаваясь в паху каменным стояком. Бля, ну неужели Марид ТАКОГО не чувствует?

Скрип двери мы не услышали, может, потому, что идеально новая она не издавала ни звука. А вот последующее: "Ебать!" – было слышно, наверное, на весь дом. Я от испуга дёрнулся, случайно толкнув ифрита, тот, конечно же, не устоял на ногах… Мы вместе должны уж были упасть, но реакция джинна оказалась быстрей: он завис в воздухе, придерживая и меня.

Со стороны дверей послышался очередной матерок, на этот раз позаковыристей, будто б в комнату случайно заявился эдакий сапожник или пропитый сантехник. Я обернулся, смотря, кого же сюда занесла нелёгкая…

Лучше бы мы упали! Джинн, похоже, был со мной солидарен, потому что мы всё же грохнулись на пол.

– Принцесса, это не то, что кажется! Это просто… – ифрит запнулся, не зная, что же сказать.

– Фокусы? – несмело подсказал я, выбирая из двух зол меньшее. Скрыть принадлежность Марида к магическим существам хотелось больше, чем свою нетрадиционную ориентацию.

– Да-да, фокусы!

Но кажется, Алиска нам со-овсем не поверила.

Глава 26 - Чистосердечное признание

Картина маслом: Марид валяется на полу, я полулежу на нём, а в дверях застыла подозрительно на нас взирающая Алиса. Идиллия, чтоб её!

– Какие такие фокусы? – сестрица тяжело вздохнула.

– Высококлассные? – предположил я, с надеждой глядя на ифрита. Ну, помоги же, не умею я настолько быстро придумывать правдоподобную ложь!

– Да, точно! – подхватил Марид. – Тренировали трюк с левитацией.

– Всё с вами ясно, – покачав головой, вынесла вердикт она.

Как будто ничего только что и не видела, будто и не удивлялась даже, будто ей на всё плевать – усталая и уверенная в себе. Холодная королева жизни, ленивая хищница… Алиса прошла мимо нас и уселась на кровать, закинув ногу на ногу. Направленный на меня взгляд был каким-то слишком понимающим, приторно.

– Марид, иди развлекать родителей и Иру, – командный тон.

– Я…

– Иди, нехорошо, если и они придут сюда, – прерывает его младшая.

Джинн медлит пару мгновений, но потом всё же подчиняется, заглядывая Алисе в глаза. Интересно, он таким образом соглашается, что сестрице можно доверить наши "тайны", или просто складывает все оправдания на меня, хотя сам виноват?

– Хотя нет, стой, – властно, действительно напоминая больше королеву. – Кто ты? Колдун? Или какая другая нечисть?

Марид молчит, смотрит на меня – ждёт решения. Да, я хозяин, я должен… но как же сложно! Я бы безумно хотел открутить время назад, сделать так, чтобы Алиска всё забыла. Но разве это честно? Когда-нибудь всё и так раскроется, будет ли нормальным тогда скрывать всё сейчас? От любимой сестры?

– Я могу попробовать… – будто прочитав мои мысли, одними губами произнёс ифрит, всё ещё не отводя взгляда.

Качаю головой, отказываясь, и слышу честный ответ уже выходящего за дверь Марида:

– Я – джинн.

В комнате вновь воцаряется тишина. Алиса шокировано пялится на дверь, я тоскливо – на сестру.

– Офигеть, Толик, это что, правда? – она резко оборачивается ко мне.

А вот вам удивлённая и восхищённая сестрица! Чёрт, я запутался, какая на самом деле моя сестра? Вот этот эмоциональный ребёнок, обожающий Берсерка, или самоуверенная хищница-"королева"? Она настолько быстро меняет маски, переключается между состоянием милашки и подобием жестокого Вайолета.

– Толь, чтоб тебя, отвечай! – девчонка резко встряхивает меня за плечи.

Думаю, обе настоящие, но ребёнок занимает большую часть её души. Ну, или сознания, это смотря с какой стороны на такое раздвоение смотреть.

– Не, не правда, мы всего лишь фокусы показывали!

– Толик! – возмущённо.

– Да правда-правда…

Ладно уж, кому Алиса может рассказать? Да и кто ей поверит, этой фантазёрке?

– Офигеть… – сестрица отпустила меня и, притихнув, с мечтательной улыбкой расположилась рядышком на полу.

– Угу, вот так.

Замолчали.

– А откуда он у тебя? Твой? – спросила Алиса через некоторое время.

– Ну, не то чтоб мой… не хочу так называть… но да, формально – так.

Говорим тихо, не то чтоб о чём-то важном, а просто раскрывая душу. Никогда не думал, что у сестры настолько быстро меняется настроение, никогда не думал, что она уже настолько взрослая и понимающая. Будто и не знаю её совсем.

– А он желания исполняет?

– Ага.

– А у него лампа есть?

– Ага.

– А я что, была в тот день права, и вас тянет друг к другу?

– Ага… Что? Нет-нет-нет! Ничего такого!

Но было уже поздно – в этом вопросе тоже спалился. Жалобно взглянул на довольно ухмыляющуюся сестрицу, надеясь, что она не услышала. Ну-ну, как же? Услышала!

– Блин, Толик, два сюрприза мне подряд, – Алиса вдруг рассмеялась. – Джинн. Офигеть, джинн! Никогда бы не поверила, если бы ни увидела своими глазами, как вы тут над полом зависли. Нет, правда…

Я не решался что-либо ей сказать, просто ждал, смотря на реакцию. Странная у меня семейка, просто пугающая. Сперва Ириша с этим своим "тебе нужен защитник", теперь Алиска, лыбящаяся в ответ на предоставленные "сюрпризы". Интересно, а папа тоже от счастья прыгать будет, узнав, что его сынок раз – втюрился в мужика, и два – этот мужик на самом деле джинн? Не уверен, конечно, но… Сестрички-то уже доказали, что у нас истинная "семейка Адамс".

– …захожу, а тут такое! – я вновь постарался прислушаться к речи Алисы.

– Какое такое?

– Страстное и ненасытное, – сестра ухмыльнулась, вгоняя меня таким заявлением в краску. – Кто из вас первым открылся-то? Ведь, когда ещё к нам приезжали, стороной держались. А я заметила искру. Нет, полноценный пожар! – попробовала показать руками, какой же пожарище тогда "заметила". – Это Марид, да? Он же первый шаг сделал?

– Это ты, – пробормотал я, утопая в воспоминаниях.

Вот мы с Маридом играем с Алисой в эту чёртовую вариацию Берсерка. Горячий спор, уверенность в своих силах, а после лица… так близко… и этот затягивающий взгляд голубых глаз…

– Я? – непонимающе.

– Ты тогда повесила на меня ненужные мысли.

– Ммм?

Я тяжело вздохнул, подбирая слова, и всё-таки ответил:

– Это я сделал первый шаг. Поверил словам, что между нами действительно искры проскакивают, и, наверное, случайно поймал одну. Поцеловал, потом ушёл, понял, что не нужен, психанул, даже сбежал… Я хотел, чтобы Марид был со мной не только когда это нужно мне, а просто так, чтобы мы были как будто и вместе. Так и сказал ему…

И запнулся, не в силах отпустить последнюю фразу. Она упорно крутилась в голове, повторяясь снова и снова, будто заевшая пластинка: так и сказал ему, так и сказал… "Мне ведь хочется, чтобы ты сам целовал меня, и просто так, а не после озвученного вслух желания". Я сказал это в тот день.

– …это ведь не плохо, даже хорошо! – врезался в сознание обрывок фразы сестры, возвращая в реальность.

– Что? – обратил туманный взор в её сторону.

– Ну, неплохо, что вы вместе. Мне самой хотелось бы заполучить Марида, я никогда не была поклонницей нетрадиционных отношений… но у вас будто всё по-настоящему. Не знаю, как в сказке? Я тогда ещё заметила.

– Как в сказке? – повторил я за ней, усмехаясь. – Не думаю.

– Но это ведь классно – быть с человеком, который тебе действительно нравится! – Алиса улыбнулась широко.

А я перестал верить в сказки, ведь у каждой есть настоящая история. Долгая и полная грехов. Ведь принцы же убивали драконов, короли сменяли друг друга, принцессы могли вытерпеть гнёт своих мачех, но почему-то оставались всё такими же милыми и невинными… но так ли это было? Везде есть особый, более жестокий подтекст. Например, как в тебе, моя маленькая принцесса – вторая сущность с наклонностями хищника.

– Классно, – честно согласился я, правда, не добавив, что редко такое бывает.

– А покажете завтра с Маридом хоть что-то из того, что он умеет? – предвкушающе вопросила сестра.

– Покажем. Только ты не говори никому: ни о магии, ни о наших отношениях.

– Я же не предатель…

Сестра ушла через некоторое время, правда, задав сперва ещё, казалось бы, сотню вопросов. Но это было даже к лучшему – отвлекало от внезапно появившихся мыслей. В тишине же комнаты они вновь всплыли в сознании.

"…хочется, чтобы ты сам целовал меня, и просто так, а не…"

Не эта ли фраза стала главной причиной внезапно изменившегося поведения джинна? Вскользь высказанное желание, пара десятков слов, перевернувших всё с ног на голову. Я досадливо грохнул кулаком по стене, едва не разбивая костяшки пальцев в кровь, отделываясь лишь еле заметными ссадинами и отрезвляющей болью.

И ведь Марид не ответит честно, если его спросить - откуда знает джинн, желание ли это его или моё? Хозяин сказал, ифрит же должен исполнить – ничего другого. Это не значит, что мывместе, это лишь иллюзия. Исполненное желание, не скрывающее за собой никаких чувств.

Нет, это надо менять. Не хочу. Отношения джинна и хозяина всегда будут лживы, никогда не удастся понять настоящих причин поступков друг друга, пока мы не будем на равных.

Я найду способ отменить желание Эдже. Тогда мы будем свободны…

Глава 27 – План "по ликвидации лишних"

Борька должен был подойти к трём – без него избавиться от джинна казалось просто нереальным, а переться в библиотеку в компании Марида как-то не хотелось. В основе своей потому, что именно ради избавления от него я туда и тащусь. Не думаю, что, узнав такую новость, ифрит расстроился бы, наоборот, устроил бы праздник по этому поводу, но именно сейчас его помощь мне не нужна…

Сперва, конечно, я, как истинный мечтатель, надеялся найти нужную информацию в сети, на что и потратил почти неделю. Но увы, призыв "погуглить" в отношении данного вопроса оказался совершенно неприемлемым. Найти что-то полезное и нужное? О том, как отменить желание, когда-то загаданное джинну? Ага, конечно!

Я вообще сомневаюсь, что хоть где-то имеется данная информация… Но сдаваться же нельзя, чёрт побери! Всё равно придётся жить и вариться во всём этом!

Именно потому было решено облазить ещё и библиотеки – их четыре в нашем городе, плюс три студенческих – уже что-то. Ну а Борька… он вызвался для компании.

– И куда это ты? – проворчал Марид, оглядывая меня с ног до головы.

– В библиотеку, курсовую писать, – пробормотал я в ответ, закутываясь в шарф.

Хоть и середина сентября, а на улице довольно холодно. В этом году бабьим летом и не пахнет, скорее уж, ранней зимой – более подходящий вариант. Деревья уже стоят без листьев, сильные ветра продирают до костей, а бесконечные дожди приносят вечно плохое настроение… Может, и в моём случае они виноваты?

– А мне почему не сказал? – продолжил опрос ифрит.

– А ты хотел бы писать со мной курсовую? – притворно удивился, оглядываясь в сторону джинна.

– Ну, я мог бы…

– Пошли, – я улыбнулся и с милым видом выдал свой козырь: – Но мы с Ирининым собрались.

Будто в подтверждение моих слов раздался звонок в дверь, потом стук… Поспешил в коридор, прекрасно зная, что, если помедлить, Борька может и попинать несчастную преграду.

– Ау, впустите бедного замёрзшего певца! – орал он на весь коридор.

– Тише-тише, – зашипел я, открывая дверь и затягивая друга в квартиру. – Чёрт, как ты только умудряешься, не позвонив в домофон, оказаться в подъезде?

– А я уникум, – Борька шально улыбнулся. – Ну, где там твой монстр с арабскими корнями? А, вот ты где, Марид!

Джинн замер в дверях, скрестив руки на груди и хмуро следя за Ирининым. "Монстра с арабскими корнями", думается, Марид ему ещё припомнит.

– Да, вот где я, – ифрит покачал головой. – И хочу сказать, что без меня вы никуда не пойдёте.

Я хмыкнул, снимая с вешалки куртку и накидывая её на плечи. Скосил глаза на веселящегося Борьку, готового уже выдать план "по ликвидации лишних"… и аж подавился от следующих слов друга.

– А джинн у нас, кажись, ревнует, – усмехнулся Иринин, Марид в ответ испепелил его ненавидящим взглядом. – Правильно думаешь, такими темпами Толик сбежит от тебя опять. Будем мы…

– Вы?

Борька ничего не ответил, лишь усмехнулся похабненько, приобнимая меня за плечи. Не желая такое терпеть, джинн за шкирку притянул меня к себе, будто комнатную собачку, обязанную знать своё место. Ну, я едва и не зарычал, как та самая собачка, готовая отгрызть "хозяину" руку по локоть. Какого чёрта он творит? Принимает уже меня за собственность? Ну нет уж, Марид, это именно ты – моя собственность. И если будешь себя так вести, то ей и останешься.

– А что? Ты против? – продолжил через некоторое время Борька. – Сам-то удержать не пытаешься…

Кажется, слова Иринина для ифрита как быку красная тряпка: вызывают ярость и побуждают к действию. В прошлый раз стараниями Борьки был устроен полный ремонт загородного дома, теперь же джинн просто схватил пальцами меня за подбородок и впился в губы страстным поцелуем. Показательно, играя специально для Бори, но всё же… во всём этом были чувства, и я упивался ими. Не нежность и домашнее тепло, которые, возможно, были наиграны, но с начала сентября читались в каждом его действии, а настоящие: злость, страсть, раздражение.

– Я ответил на вопрос? – спросил ифрит, оторвавшись от моих губ.

– Не думаю… – Борька скептически вздёрнул брови. – Старался б удержать, он не бегал бы дрочить у меня в туалете.

– Ах ты! – я кинулся к другу, пытаясь закрыть ему рот ладонью. – Я не…

Но блондин легко увернулся, перехватывая мои руки и продолжая:

– Точно, извини, не в туалете, а в комнате. Но думаю, разница незначительна, да, Марид?

В голосе Борьки послышались стальные нотки, а пальцы его до боли сжали мои запястья. Даже дёргаться перестал, понимая: этот "оборотень" настолько раздражён или зол, что перешёл в состояние Вайолета. А значит, лучше молчать и не рыпаться, ибо у друга в такие моменты немалая сила просыпается, будто у настоящего оборотня.

Джинн молчал, лишь смотрел Иринину в глаза, наверное, отвечая беззвучно, чтобы я не слышал. Эмоции во взгляде? Хотелось бы мне их понять. Разграничить, разложить по полочкам… Но, увы, не получалось.

– Ты как девчонка-малолетка, не можешь даже понять, что здоровому мужику нужны не только розовые сопли! – продолжал Вайолет, усмехаясь. – Вот он хочет тебя! – кивнул в мою сторону. – Так, чтобы не убегал, трахни его, наконец! Или не мужик?

Казалось, Марид аж воспламенился от злости. По крайней мере, в комнате стало как-то душно и напряжённо… или же это просто я сгорал от стыда, понимая, что Борька говорит чистую правду. А он в свою очередь явно не желал затыкаться:

– Если не стоит на симпатичных мальчиков, попробуй посмотреть возбуждающие фото девочек, авось поможет? А если вообще импотентом стал за такую долгую жизнь-то, отсоси уж! Или руками хоть помоги… – блондин хмыкнул. – Много же вариантов есть, чтобы удержать, а ты даже не задумываешься. Только цепляешься за слова да требуешь, чтобы Толик от тебя никуда не уходил, – уже отходящий от "Violet mode" Иринин цыкнул и покачал головой. – Так дела не делаются, чувак. Ты подумай, а мы пока пойдём… прогуляемся.

И не дав Мариду даже слова вставить, Борька вытянул меня в подъезд да захлопнул дверь. Заржал как безумный, складываясь пополам.

– Нет, ты это видел? – едва выдавил из себя друг. – Он ведь обтекает там теперь! Думать пытается!

Не сдержавшись, я улыбнулся. Честно говоря, Борька был прав: ошалелый от количества вываленной на него довольно откровенной информации ифрит выглядел забавно – это раз, два – всё ведь именно так, как Иринин и сказал. Ну, почти всё… то, что я жутко хочу Марида – это уж точно.

– Ну и зачем было это представление? – спросил я друга, когда тот, наконец, отсмеялся.

– Ревность и собственничество в совокупности – тот ещё двигатель отношений. Когда из-под носа утаскивают что-то "твоё", становится очень и очень неприятно. От этого появляется дикая ревность, а она как раз значит, что ты небезразличен, она заставляет действовать, – произнёс Борька серьезно. – Всё для тебя, парень, всё для тебя…

И, замолчав, друг медленно побрёл вниз по ступенькам. Особо торопиться нам было некуда, ведь на решение имеющейся проблемы с джинном у меня есть вся жизнь.

Глава 28 – Не хочу снова убегать

Дверь за Толиком захлопнулась, а джинн долго ещё скользил по её поверхности задумчивым взглядом. Возможно, этот мерзкий блондинчик был прав. Марид и сам понимал это…

Желание быть рядом с хозяином – не только и не столько следствие неприятной боли, появляющейся во время их разлуки, это, скорее уже, некая привязанность, не покидающее джинна ощущение, что Толик нужен ему. Стоит сказать, порой, боли не было вообще, но сколько бы Марид ни ломал голову, так и не смог понять, от чего зависел этот эффект. Сейчас, например, спазмы сковывали тело, сжимали тисками голову… но Толик же не мог уехать далеко всего за пару минут! В чём тогда причина?

"Будто в тот раз, когда я не исполнял желание, когда… противился?" – пронеслось в голове Марида.

Ифрит нахмурился, опуская голову, неосознанно кончиками пальцев касаясь губ. Сейчас уже Марид мог точно сказать: ему нравится целовать хозяина, касаться губами его тёплой кожи, чувствовать, как напрягается и сразу расслабляется от объятий сильное, но в то же время податливое тело. Какое-то наваждение, непреодолимое притяжение… Когда Толик, утопая в очередном поцелуе, тихонько, наверное, даже и незаметно для него самого стонал в губы джинну и выгибался в его руках, это отдавалось теплой волной желания прокатывающейся по телу Марида.

И может, хозяин действительно хотел его, но последовать совету этого белобрысого и… трахнуть? Нет, это неправильно!

"Неправильно" – такое глупое слово для отступника, не верящего в Бога. Грех содомии – единственная принимаемая бунтарём-ифритом божественная заповедь? Но он ведь… уже преступил её. Почему тогда не может полностью отпустить себя и зайти ещё дальше?

– Нет, глупости всё – пробормотал Марид себе под нос. – Ну как можно согласиться с этим… с Ирининым! Чушь он городит! Всё и так прекрасно…

Но зерно сомнений было уже посеяно.

– О, слухай, Толь! Так имя Марид переводится как "непокорный, восставший против Бога", – воскликнул Борька, листая очередную книжку. – Хех, то-то он такой вредный. И вообще, почему он Марид, если ифрит? Маридами же называли определённый вид джиннов и…

Я тяжело вздохнул, пропуская слова друга мимо ушей. По библиотекам мы шатались уж пятый день, перерывая, пролистывая и практически досконально изучая все книги, хоть как-то связанные с джиннами да ифритами, но ничего путного так и не нашли. Множество легенд, сказаний и сказок, научные статьи, шуточные описания… но про желания и их формулировку не было ни слова, а особенно о том, как оные отменить. Борька, правда, находил для себя что-то интересное, только вот к делу оно не относилось.

Если честно, я уж начал отчаиваться… Понимал, что нельзя опускать руки, но не мог найти решения. Что делать дальше? Продолжать перерывать библиотеки? Легенды, легенды, легенды… я изучаю их, совмещаю, анализирую, а придумать выход не могу.

Иринин как-то спросил, исполнит ли джинн желание, сформулированное как: "Хочу, чтобы больше я тебя не видел", и не пойдёт ли он по пути наименьшего сопротивления, просто выткнув мне глаза. Не знаю, просто… я ведь не хочу на самом деле не видеть больше Марида. Не смогу произнести такое желание! Собственно, как и "Хочу, чтобы ты исчез из моей жизни".

Просто избавиться от связи, а там уж джинн сам решит, что ему лучше… Я разорву путы, и тогда он сможет делать, что хочет сам, а не то, что желает хозяин. Глупо всё это. Неправильно. Но когда я был таким уж послушным и идеальным?

– Толь, ты меня слышишь? – Борька тряхнул меня за плечо, возвращая к реальности.

Мы уже вышли из библиотеки и направлялись к машине, но мысли мои всё ещё терялись где-то среди книжных страниц. Ни о чём другом думать больше не удавалось.

– Не… – честно отозвался я. – Ты что-то говорил?

– Да, спрашивал, – он тяжело вздохнул. – Завтра мы с группой работаем в одном из клубов. Ты как? Придёшь? Или снова будешь допоздна сидеть в компании книг?

– Подумаю, – я улыбнулся. – Где?

– В "Свече", – Борька натянул на нос шарф, прячась от вечернего холода. – Если хочешь, захвати с собой джинна. Думаю, это неплохая возможность чуть расположить его ко мне. Хватит уж этой холодной войны…

– Ты чего это? – я даже лоб у друга потрогал, проверяя температуру. – Не заболел? Найти общий язык с Маридом?

– А вдруг получится? – Иринин улыбнулся, но вышло это у него как-то тоскливо. – Я ведь прекрасно знаю, что ты любишь его… Так может, просто жить спокойно?

– И перестать засиживаться в библиотеках, ты имеешь в виду?

– Не, сдаваться нельзя. Просто… ну, ты меня знаешь. Это внезапное! – мы остановились рядом с моим автомобилем, Борька рассеяно скользнул по нему взглядом. – Ладно, пойду я лучше прогуляюсь. Мне близко.

Я лишь кивнул, соглашаясь. Кажется, Иринин что-то там решил сегодня для себя, и это касается меня с Маридом. Раз не говорит сразу – не обдумал ещё до конца, мысли не сформировались во что-либо чёткое. И пусть мне жутко хочется всё узнать сразу, лучше дать другу побыть одному.

Зачем ему хочется подружиться с Маридом? Иринин же всегда говорил, что его забавляет реакция джинна на подколки. Тогда, какого чёрта? Совершенно нелогично! Впрочем, это же Борька, он сам – сплошная нелогичность.

– Опять с этим белобрысым был? – холодно спросил Марид, когда я перешагнул порог квартиры.

Казалось, джинн ждал меня весь день, даже не сдвигаясь со своего места – дверного проёма, ведущего в зал. Когда я уходил днём, ифрит стоял здесь, и сейчас тоже замер, прислонившись плечом к косяку. Взгляд суровый, напряжённый, будто бы Марид готов отчитать нерадивого хозяина прямо здесь и сейчас.

Отчитать… да, это мы всегда горазды! Помнится, Борька надеялся, что те его слова про "трах" возымеют хоть какой-то эффект, но джинн оказался непрошибаем. Вечером того же дня он встретил меня лишь суровым взглядом и вопросом, как прошёл день. Короткий поцелуй перед сном, осторожные объятия – и всё. Кажется, в его отношении ко мне даже нежности, которая раздражала последнее время, стало меньше. И теперь её даже не хватало…

Теперь мне самому хотелось подойти к джинну со спины, когда тот стоял у окна, и обнять, уткнувшись носом в шею. Хотелось присесть к нему на диване, касаясь ладони, переплетая пальцы. Хотелось иных "сладких глупостей"… Но я ничего не делал, не в силах понять, о чём же думает Марид. Ведь он поцелует и обнимет, если я пожелаю, только вот не хочу, чтобы желание было только моё. И это угнетает.

– Опять… – согласился, получив в ответ недовольное фырканье. – Борька просто мне помогает. Он не хочет вечно ругаться с тобой, но так уж получается. Вы будто несовместимы!

– А нам и незачем совмещаться с этим идиотом… – послышался голос Марида из зала. – Есть будешь? Или просто чай?

– Просто чай, не хочу есть.

"Но глотаем на кухне остывший уж чай", – пронеслась в голове строчка из песни. Я усмехнулся, понимая, что ситуация повторяется, что ещё немного и я опять…

Джинн стоял рядом со столом, разливая чай по чашкам. По комнате разносился приятный запах какого-то травяного сбора, в очередной раз выбранного любящим это дело Маридом. Тихо, спокойно, уверенно.

На этот раз я всё же обнял его со спины, коснулся поцелуем открытой шеи. Ифрит вздрогнул сперва, наверное, от неожиданности, но потом положил свою ладонь поверх моих, сомкнувшихся у него на животе.

– Завтра концерт один в клубе будет, Борькина группа, он ведь поёт… пойдёшь со мной? – прошептал я, не надеясь на самом деле на положительный ответ, но джинн меня поразил:

– Что ж, раз светловолосый монстр будет на сцене, почему бы и нет?

Не хочу снова от тебя убегать. Лучше плохо и тоскливо, но рядом с тобой.

Глава 29 – Исповедь падшего ангела

Зал был полон. Казалось, все девушки в городе считают своим долгом придти в клуб, когда там выступают Pure, хотя и парней было немало – у творчества Иринина с группой было много поклонников. Чем-то его тексты затрагивают за душу… Да, чаще всего Борька пишет о собственных идеях и чувствах, но каждый может найти в этом что-то близкое. Будто один Иринин вмещает в своей голове мысли каждого слушателя. Впрочем, возможно, так и есть – как по мне, Борька прекрасно ощущает чувства окружающих, умение, практически граничащее с эмпатией.

Я думал, что в клубе Мариду будет некомфортно, но, на удивление, он вёл себя как истинный завсегдатай. Заказал нам какие-то коктейльчики с непонятным, но привлекательным названием, смог среди такой толпищи занять столик с отличным видом на сцену, успел поболтать с ди-джеем… Среди серой массы посетителей Марид действительно выделялся. Пусть был всё в такой же чёрной майке, как обычно, и тёмных джинсах с парой цепочек, но его умение держать себя, его харизматичность… Я то и дело ловил на джинне заинтересованные взгляды девушек, будто б сияющие в полутьме – и это раздражало.

Когда ифрит всё же вернулся и сел рядом, я перехватил под столом его ладонь, переплетая пальцы. Приметив удивлённый взгляд Марида в свою сторону, лишь улыбнулся, крепче сжимая его руку. Что сказать? Кажется, я ревную к каждому столбу! Это не есть хорошо, но что уж поделать? Ты – мой, пусть не в том смысле, в котором хотелось бы, но всё же факт остаётся фактом. Пока ещё я не нашёл способ разорвать нашу связь.

Впрочем, Марид лишь усмехнулся, не пытаясь вырвать ладонь, и перетянул мою руку к себе на колено. Осознание всей пикантности этой ситуации и намёка на приглашение чуть не свело меня с ума, мгновенно отдаваясь в паху. Дурак я озабоченный! Не в клубе же, честное слово!

Так что появление на сцене Борьки безумно порадовало, позволяя отвлечься. Всегда забавляли сценические прикиды друга – вроде бы ничего особого, но смотрится всегда так мило и в то же время порочно. Вот и сейчас Борька, переча "чистому" названию группы, выглядел так, будто всего пару минут назад там, за сценой, или едва не затащил в постель какую девчонку, или спешно ретировался, только получив наслаждение. Пара нижних и верхних пуговиц на чёрной рубахе не застёгнуты, светлые джинсы едва не спадают, будто Иринин забыл нацепить на них ремень, а блондинистые волосы стянуты в растрёпанный хвостик на затылке. Со стороны это, конечно, кажется довольно двусмысленным… но причина такому виду иная – Борька просто тот ещё раздолбай, который почти всегда выглядит помято и встрепано.

Но девчонкам нравится, да и сам Борька прикалывается по раздолбайскому виду. Так что всё прекрасно!

Марид сперва отворачивался и поджимал губы, а потом как-то начал прислушиваться к песням Иринина. Казалось, даже он нашёл в текстах что-то близкое для себя. Нашумевший же некогда "Ангел" – любовь и гордость Борьки – вызвал у джинна на губах усмешку. Хотя… понимаю, что такое забавное ифрит в ней нашёл!

Собственно, чем эта песня "нашумела"? Когда Иринин первый раз исполнил её, было много возмущений, что текст написан в честь мужчины, ибо существо, к которому обращается вокалист – мужского пола. Только потом Иринину удалось убедить народ, что песня эта "о нём". Просто вокалист попробовал прочувствовать, что на душе у девушки, которая встречается с ним, таким всем… таким. Шумы вроде бы успокоились, но всё же текст до сих пор вызывает у многих многозначительную улыбку: на то, что Я – это девушка, нет ни единого намёка.

Ведь ты не ангел, и я с тобой

Дарю порокам своё тело.

Ты – не ангел, ты за душой

Пришёл моей. Ты – просто демон.

– А у этого белобрысого есть довольно интересные работы, – сообщил мне джинн, пытаясь переорать музыку.

Я согласно кивнул, улыбаясь. Может, Борька прав, и концерт этот хоть как-то поможет найти им общий язык? Но зря я думал, что друг ничего не затевает! Тараканы в его голове, походу, устроили ядерную войну с сознанием.

– Ребят, попрошу немножечко внимания, – вдруг выдал Иринин после очередной песни. – Минутная пауза, Ок? Просто хочу кое к кому обратиться.

Я тяжело вздохнул, понимая, что, кажется, попал.

– Сегодня здесь должны быть мой друг, Анатолий, и человек, который ему очень важен, – тем временем продолжал Борька. – Так вот я хотел бы обратиться к ним. Скорее даже, ко второму… "Человек" – слово же мужского пола? Тогда пусть будет Он, хорошо? – Иринин замолчал на некоторое время, будто в раздумьях, из зала послышались одобрительные выкрики. – В общем, я бы сперва хотел извиниться перед этим человеком. Да-да, все не ослышались! Глупо я поступал, подкалывал зазря, наговорил за всё время нашего знакомства много лишнего… Но это ведь мой друг! Лучший. Который столько раз выручал такого всего непостоянного и… короче, меня. Ясное дело, хочется, чтобы он был счастлив!

Иринин говорил сбивчиво, но в то же время довольно импульсивно – речь как обычно была совершенно не подготовлена, но зато со вчерашнего дня друг всё же собрался с мыслями. Лучше б этого не делал! Я готов был под землю провалиться со стыда, благо хоть, рядом никого из знакомых не было.

Скосил взгляд на Марида: сначала он смотрел на Борьку настороженно и как-то ехидно… Презрительно? Но блондин продолжал болтать, презрение на лице ифрита сменилось на раздумье, а потом на губах появилась усмешка, смешанная с улыбкой. Что? С чего он… так?

– Но разве я смогу друга счастливым сделать? Друзья, они нужны, чтобы понимать тебя с полуслова и поддерживать, но для полноты картины обязательно нужен любимый человек. Ну, или даже не любимый, но хотя бы нужный… Жизненно необходимый, как сказал когда-то Санька на репетиции, – продолжал Иринин, упомянутый им барабанщик помахал толпе рукой с зажатыми в ней палочками. – Так вот ты, тот самый человек, моему другу очень дорог, важен и нужен. И наверное, ты это понимаешь… Так будьте вместе, а? Я-то не соперник, я просто распалял всегда, ну, позлить чтобы. А сейчас готов даже на колени встать и попросить, – упрашивать себя Борька не заставил, грохнувшись посреди сцены на колени и понуро опустив голову. – Пожалуйста, просто подумай над тем, что я сказал. Дружок-то мой сам ничего не скажет даже под пытками. Но я думаю, с тобой он будет счастлив.

Иринин, скотина такая, что ты творишь? Я тоскливо закрыл лицо руками, мечтая исчезнуть, вновь покосился на Марида – на его лице до сих пор была какая-то одобрительная усмешка. Думает над тем, что Борька сказал? Не стоит! Ибо, кажется, Иринин прямо сообщил ифриту, что я втюрился по уши, и притом, друг кандидатуру, наконец, "одобряет". Чёрт!

– Ну, а теперь песня, да… Твоя любимая, Толь. Только не повторяйте это больше.

Сердце сжалось, когда раздались первые аккорды – та самая песня, о сладком яде, о наших отношениях с джинном. Тяжело вздохнув и стараясь унять вихрь эмоций в душе, я ринулся было к выходу, собираясь прорваться к гримёрке ребят и спросить Борьку лично: "Захер это было?", но был перехвачен за запястье джинном.

– Марид, мне надо поговорить с этим дураком, – рявкнул я, склоняясь к уху ифрита.

– Успеешь ещё, пошли лучше танцевать! – и, поднявшись, Марид утянул меня в сторону танцпола.

Не посмел перечить ему, лишь последовал, будто завороженный внезапной тёплой улыбкой и мягким прикосновением. Не знаю, слушал ли джинн слова песни, понимал ли, о чём она и почему моя любимая. Однако у меня слова прямо-таки пульсировали в голове.

Мы были настолько близко, но в то же время далеко: взгляд глаза в глаза, мимолётные прикосновения, раскалённый воздух между нами… и столько людей вокруг. Нельзя обнять такое желанное тело, прикоснуться к изогнутым в улыбке губам – пытка, которую, спустя ещё несколько минут, я уже не мог терпеть.

Перехватив ифрита за запястье, потянул его на выход из клуба. Когда, наконец, оказались на улице, бегло осмотрелся по сторонам и за шкирку притянул Марида к себе. Всё, вечеринка окончена, можно мне поцелуй перед сном?

Глава 30 – И кто виноват теперь?

Впрочем, прохладный воздух меня немного отрезвил, и, оторвавшись от губ ифрита, я улыбнулся почти невинно да направился перехватывать одно из стоящих за углом такси. Джинн ничего не сказал, лишь усмехнулся, а потом, не требуя объяснений, зашагал следом.

В машине мы сидели довольно далеко друг от друга, так что возбуждение, так остро ощущавшееся в клубе, начало постепенно спадать. Марид всю дорогу смотрел в окно, рассеянно следя за мелькающими огнями ночного города, я же то и дело бросал на джинна косые взгляды, не в силах себя сдерживать. Возбуждение – это одно, желание любоваться на эти чёткие чуть приоткрытые губы, длинные тёмные ресницы, идеальные линии скул – совсем другое. И если первое я мог обуздать, то второе постоянно сидело где-то внутри. И, честно говоря, оно успокаивало.

В подъезде, когда мы поднялись на нужный этаж и оставалось только открыть дверь, Марид вдруг обнял меня, притягивая к себе и страстно целуя. От неожиданности я отступил назад, ударяясь спиной о металл двери, но в тот момент это было уже неважно… На губах ифрита всё ещё чувствовался привкус того коктейля, что мы заказывали в клубе, от кожи шёл едва уловимый запах химического дыма – всегда так ненавистный мной, сейчас он привносил в картину происходящего удивительную яркость деталей.

Вжикнула молния куртки, расстёгиваясь от резкого движения джинна, и вот руки его сомкнулись на моей талии, отделённые от кожи лишь тонкой тканью футболки. Я выгнулся под ладонями Марида, стремясь сильнее приникнуть к его телу, позволяя терзать свой рот неистовым поцелуем.

В сознание привёл громкий щелчок соседней двери. Я резко оттолкнул от себя ифрита, вытирая губы тыльной стороной ладони и переводя испуганный взгляд на выглянувшую в коридор соседку. Галина Николаевна как обычно была "вовремя"!

– Шой-то вы тут шумите на ночь глядя? – прикрикнула на нас баба Гыга переводя изучающий взгляд с одного виновника на другого.

Я готов был поклясться, что старуха заловила нас ещё во время поцелуя, услышав грохот двери и подробно разглядев происходящее в глазок, а сейчас лишь издевалась, спрашивая. Встретившись же взглядом с Маридом, убедился, что не только я думал так – осведомлённость старухи читалась в глазах.

– Мы тут… из клуба, да… гуляли… – пробормотал я, стушевавшись.

– Толику соринка в глаз попала, я помогал вытащить, – добавил ифрит.

Глазки бабы Гыги лукаво блеснули, и теперь она уже полностью вышла в коридор, радуя нас возможностью лицезреть свои домашние тапочки и шёлковую ночнушку до пола. Она пристально глянула на Марида, потом на меня… Инстинктивно подался назад, сильней вжимаясь спиной в дверь и запахивая куртку. Увы, природа играла злую шутку и даже в такой ситуации не давала уняться вновь нахлынувшему возбуждению, наоборот даже, распаляя ещё сильней.

– И вытащил? – усмехнулась Галина Николаевна, проходясь по мне взглядом, будто рентгеном, и подмечая, казалось бы, каждую деталь. Каменный стояк, едва укрытый полами куртки, был не исключением.

Казалось, слова её полны скрытого смысла, и, соответствуя им, вытаскивать Марид должен был не соринку из глаза, а мой напряжённый член из сковывающей его ткани. Я вновь поёжился, тяжело вздохнув.

– Вытащил, – согласился ифрит, отвлекая старуху от созерцания меня.

Взгляд её заметно потеплел, когда женщина повернулась к джинну. Да, я был уверен, что Галина Николаевна всё видела, но в поведении старухи не было и доли брезгливости или неодобрения, лишь заинтересованность. Но её поколение не должно нормально принимать такие отношения двух мужчин, вернее, даже должно совершенно не принимать! Неужели эта противная бабка настолько хорошо относится к Мариду, что готова простить ему всё? Вот думаю, стояли б мы тут с Борькой и целовались, она б так просто в покое не оставила, растрезвонив всему подъезду.

Попытался представить, что бы было в таком случае, но засел уже на первом пункте: создать перед глазами картинку меня с Борькой, страстно друг друга целующих. Неее… геем меня точно назвать нельзя, только если "с узкой направленностью в сторону джинна", как бы пошло это ни звучало.

– И как, большая была? – почему мне опять кажется намёк в словах этой старухи?

– Ну, этого уж я не успел понять. Вы появились так неожиданно, изюминка этих краёв, – вежливо улыбнулся ифрит. – Но я рад, что могу пожелать вам спокойной ночи!

Гыга задумалась ненадолго, кинула испепеляющий взгляд в мою сторону, потом вновь посмотрела на Марида и, тяжело вздохнув, обратилась уже ко мне:

– Видел, Толька, как с женщинами общаться надо? Друг твой всё умеет, была б помоложе, замуж бы за него выскочила! – джинн от таких слов чуть не подавился, радуясь, наверное, что старуха всё же немолода. – А ты… тьфу! – она досадливо сплюнула. – Баба!

И с такими словами скрылась за дверью собственной квартиры, оставляя нас с ифритом наедине. Кхм, баба? Ну это уж слишком!

Я раздражённо развернулся к двери, доставая из кармана ключ и пытаясь вставить его в замочную скважину. Ничего не получалось, пока ладонь ифрита не легла поверх моей, уверенно направляя ключ в правильную сторону.

Щелчок замка прозвучал удивительно громко, будто удар хлыста по раскалённым нервам, очередной заряд так и не спавшего возбуждения. Оказавшись, наконец, дома, я повесил куртку на крючок и резко обернулся к джинну, прижимаясь к его телу и касаясь губами уголка его губ. Ифрит сам углубил поцелуй, прижимая меня ближе к себе, скользя руками всё ниже и ниже по спине, а после сжал пальцами ягодицы, заставляя податься вперёд, тесней соприкоснуться.

Он был ещё в куртке, и прохладное прикосновение обнажённой полоски кожи над поясом джинсов к влажной после улицы ткани одежды внезапно меня отрезвило. Сильнее даже, чем многозначительные шуточки соседки, записавшей меня в "бабы". Чуть прикусив нижнюю губу ифрита, я отстранился, практически упираясь ладонями в его грудь, и выдавил:

– Ладно… я в душ и спать. Устал очень, – получилось отрывисто и немного хрипло, но я безумно надеялся, что возбуждения в голосе слышно не было.

А после рванул к дверям своей комнаты, мечтая поскорей раздеться да ступить под прохладные струи, снимающие напряжение. Или нет, сперва помочь себе снять напряжение, а потом ещё расслабиться под массирующими плечи каплями воды, ибо только прохладный душ от этого дикого желания не спасёт!

Однако Марид успел перехватить меня в зале. Шарф, концы которого джинн и поймал, натянулся, практически лишая меня воздуха, но сразу же опал – ифрит успел подойти ближе и, схватив за плечи, развернуть меня к себе. Сперва мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза – ифрит будто бы спрашивал: "Что случилось?", а я… я просто не знал, что ответить, да и не хотел. Впрочем, вскоре взгляд его скользнул ниже, замирая на вполне очевидном ответе "языка тела".

Я ожидал, что Марид отступит, позволяя мне уйти и расслабиться собственными силами – уж о реакции, которую вызывал у своего хозяина, джинн давно должен был знать! – но он внезапно сжал до сих пор лежащие в ладони концы шарфа и дёрнул меня на себя. Куртка, которую ифрит всё ещё не снял, была мгновенно скинута с плеч и отброшена куда-то в сторону, шарф скользнул по моей шее, ведомый уверенной рукой мужчины, и также упал нам в ноги.

Тёплые губы джинна оставили влажный след на моей шее, зубы чуть прикусили мочку уха. Руки его ласкали спину, забираясь под майку, пересчитывая пальцами позвонки… хотелось прижаться бёдрами к телу мужчины, ощутить жар кожи, но я не смел проявить инициативу сейчас, позволяя ифриту делать всё, что хочет. А хочет ли? Не мог ли я каким-либо неловким жестом указать ему на своё истинное желание, таким образом загадав его?

Но все мысли вылетели из головы, когда ладонь Марида легла на мой пах, чуть сжимая напряжённую плоть сквозь грубую ткань джинсов. Неосознанно я застонал, даже не пытаясь спрятать срывающиеся с губ звуки, в то же время неимоверно остро ощущая и жар второй ладони джинна, скользящей по позвоночнику, и влажные прикосновения губ, исследующих мою шею.

Когда поцелуи Марида спустились с шеи на ключицы, майка уже начала казаться дурацкой и совершенно ненужной преградой. Джинн пытался стянуть её, но ничего не получалось – вторая рука всё ещё касалась моего члена. Потому я чуть отстранился от ифрита, избавляясь от совершенно ненужной детали гардероба, желая почувствовать кожу Марида своей. Конечно, джинн был одет, но хватило и прикосновений рук, до самых плеч не скрытых тканью, чтобы снова ощутить жар в паху – теперь уже практически болезненный.

Вжикнула молния, позволяя чуть расслабиться, рука ифрита перекочевала с моего паха выше, на талию. Марид поцеловал открытую грудь, коснулся нежными губами соска, едва ощутимо, будто играя, а потом толкнул меня, заставляя сесть на диван и откинуться на спинку.

Стук сердца отдавался пульсацией по всему телу: в висках, в паху, даже в кончиках пальцев, которыми я провёл по щеке джинна. Тот усмехнулся, вновь сминая мои губы поцелуем. Руки гладили тело, пальцы будто случайно задевали соски – то ли сам ифрит не мог позволить себе этого, то ли просто смеялся, желая довести до оргазма одними поцелуями. И это у него получилось бы – я был уже на взводе, когда рука Марида скользнула под резинку трусов, и пальцы сжали изнывающий от страсти член. Вроде бы горячая ладонь мужчины сейчас казалась прохладной, от одного прикосновения я уже был готов стонать и извиваться, требуя большего, растворяясь в ощущениях.

Хватило лишь пары движений, чтобы я выгнулся, подставляя шею ласкающим её губам, и со стоном кончил. Оргазм был головокружительный, приносящий с собой прохладу и изнурение. Сердце просто разрывалось в груди, пальцы покалывало, а дыхание застревало в горле.

Заставив себя открыть глаза, увидел Марида, с каким-то тоскливым недоверием рассматривающего свою руку, запачканную в сперме. Казалось, он был шокирован содеянным, удивлён, будто б действительно не помнил, что произошло пару минут назад. Ифрит поднял взгляд с руки на меня…

И именно это спустило с небес на землю. В глазах его погасала затопляемая непониманием страсть. Да, возможно, джинн захотел меня, но не сердцем – телом. Скорее всего, просто почувствовал моё возбуждение. Кажется, знаю, кто был виноват.

– Прости… – пробормотал я, хватая свою майку, так удачно подвернувшуюся под руку и вытирая от спермы ладонь Марида.

– Нет, это… – начал было он.

– Это я, – оборвал ифрита, продолжая остервенело вытирать его руку.

Марид ничего не сказал, лишь опустил взгляд, следя за тканью майки, скользящей по ладони. Опомнившись, я отбросил эту дурную тряпку в сторону, натянул плавки и застегнул замок ширинки. Хотел было что-то сказать, как-то оправдать случившееся, но смог только снова шепнуть слова извинения и позорно сбежать в ванную.

Когда я всё же заставил себя выйти из душа, майка и шарф, аккуратно сложенные, лежали на диване. На тёмной ткани были прекрасно видны белые разводы засыхающей уже спермы.

Марида нигде не было, только лампа его стояла на кофейном столике. Я осторожно провёл пальцами в сантиметре от её прохладного бока и тяжело вздохнул. Паршивый из Вас хозяин, Анатолий!

Ощущение, что я должен освободить джинна, сейчас стало ещё сильней. Но теперь у меня в голове внезапно чётко отразилась идея…

Припрятанные "до лучших времён" листья Мистического древа с трудом, но были найдены в одной из коробок. Для стимулирования мозга нужно лишь поджечь и окурить ими комнату, будто благовониями, но я же разорвал парочку листьев на мелкие кусочки и залил кипятком. "Стимулирование" в планы не входило, а вот вновь попасть в "приёмную" – очень даже!

Глава 31 – Пред ним склонялись народы…

– Привет, Наставник! – помахал рукой, заметив приближающегося к дереву, на котором я обосновался, волчару.

Хранитель Древа с прошлого раза не изменился: всё такой же огромный, с острыми зубами и густой шерстью, чёрно-серо-коричневый, какой-то пегий. Животина подняла ко мне морду и, внимательно уставившись, "поприветствовала" в ответ:

– Здравствуй, болван. Опять наглотался сока моего Древа?

Честно, казалось, были бы у этого зверя нормальные руки, он бы точно изобразил тут фейспалм. Но их, к моему счастью, не имелось, хотя и голос прекрасно передавал все эмоции.

– Ох, как пошло звучит-то… моего Древа! – я спрыгнул с ветки, приземлившись прямо рядышком с волком. – Но да, опять наглотался. Правда, не сока, а чая из листьев, потому и думал, что могу тут не оказаться.

– Как я понимаю, на этот раз специально, – Хранитель фыркнул. – И чего припёрся?

– Какие грубые выражения…

– Да уж, специально для такой "современной молодёжи" учу. Так что с моим вопросом?

Я тяжело вздохнул, встречаясь глазами с упрямыми очами волка. Серьёзный, даже немного напряжённый взгляд, будто Хранитель прекрасно понимал, что я не просто на прогулку явился. Казалось, он видел меня насквозь! Все волнения и переживания, все чувства, мысли, страхи, желания…

Но стоило на секунду отвести взгляд, как наваждение исчезло.

– Да, сейчас я по делам, – наконец ответил я ему.

– Ясно. Пойдём тогда… – Наставник тяжело вздохнул и, не дожидаясь меня, направился в ему одному известном направлении. Пришлось экстренно догонять.

– Суровый-суровый волк! – попытался пошутить я, чтобы хоть немного разрядить атмосферу. – Всегда любил серьёзных собачек.

– Это напоминает признание, – хохотнул зверь, всё же оглядываясь.

– О, нет-нет, лишь констатация факта. Признаваться мне стоит кое-кому другому.

Улыбка резко спала с губ, когда в голову вернулись мысли о джинне. Перед глазами встало его потерянное выражение лица… Когда это было? Час назад? Или дольше? Сколько я не мог заснуть? А сколько уже длится этот сон? Ведь я пришёл сюда, чтобы решить вопрос с Маридом, а не шуточками кидаться с живущей в собственном подсознании зверюгой! Хотя, стоит сказать, Хранитель Древа смог неплохо приподнять моё настроение.

– Я, правда, по делам… – пробормотал я через пару минут, собравшись, наконец, с мыслями.

В просвете между деревьями уже виднелся знакомый вход в пещеру, ведущую к библиотеке памяти. Такое всё знакомое. Забавно, я думал, что не запомнил ничего в прошлый раз. Интересно, удастся ли найти там хоть какой-то ответ?

– Да я понял, что ты по делам, нечего хмуриться и упорно призывать во взгляд решимость, – волк фыркнул, толкая лобастой головой памятную узорчатую дверь. – Будь проще. Главное, чтоб, пока мы обсуждаем всё, тебя в реальность не вытянул пришибленный джинн.

– Не вытянет, – пробормотал я, делая шаг в библиотеку следом за Хранителем и осматриваясь по сторонам. – Дверь в комнату заперта, да и…

– Да и? – переспросил волк. Он точно заметил эту осечку.

– И не сунется, – заставил себя закончить. – У нас теперь своеобразные отношения, – я замолчал ненадолго. – Собственно, я из-за джинна и пришёл.

– Я понял.

– Ой, ну всё-то ты понимаешь, – проворчал я, скорее, от смущения. Даже перед волком было стыдно.

– Это моя работа… Всё же я Хранитель и Наставник. Присаживайся, – волк указал мордой на один из стоящих у небольшого столика стульев.

– А настоящее имя у Хранителя есть?

– Это так важно? – это пасть животного искривилась в усмешке или просто игра тени?

– Ну, в принципе, да. Имя – всегда важно, в его значении многое… Впрочем, ладно уж. Будешь Наставником. Давай к делам, а то времени, наверное, мало. Чёрт, как же ещё некомфортно разговаривать с волком!

Я нервно хохотнул, присаживаясь-таки за стол. Честно говоря, ситуация действительно напрягала, пусть всё это и игры моего подсознания… Может, это только я вижу Хранителя огромным волчищей, а та же Ирка приметит на его месте пантеру? Или тигра, или крокодила. Чёрт, неважно! Просто странно всё это и даже немного пугающе.

– Могу исчезнуть, – по-своему трактовал мои слова волк.

– Не, не стоит… – спохватился, подаваясь в сторону Наставника, но, конечно же, не успел. – Ну вот же… исчез, – я досадливо хлопнул ладонью по столу. – Да уж, так ещё хуже.

Замолчал, собираясь с мыслями. Волк тоже ничего не говорил, будто и в самом деле исчез, просто сбежал.

– Шерриан, – через некоторое время разнеслось по библиотеке.

Я вздрогнул – был поглощён мыслями и не ожидал, что Наставник внезапно решит заговорить. Откуда-то взявшееся эхо подхватило вскользь брошенное слово, смакуя его так и эдак, да утащило себе в копилку, в бесконечность, заменяющую здесь потолок.

– Что? – переспросил я волка, оглядываясь по сторонам в поисках оного, но Хранитель не желал вновь появляться.

– Ты спрашивал моё имя. Шерриан, – пояснил в ответ.

– Ясно, – улыбка наползла на лицо как-то неосознанно. – Тогда будем знакомы. Не помню, представлялся ли сам. Анатолий.

Зачем-то протянул руку в пустоту, понимая, что всё равно никто не ответит на такой жест, но к собственному удивлению почувствовал крепкое и уверенное пожатие. В воздухе снова разнёсся голос Хранителя Древа:

– Я знаю, – в словах слышна улыбка. – А теперь к делам? У нас осталось несколько минут.

– Что? Всего? – я автоматически потянулся в карман за телефоном, чтоб глянуть время, но такой привычной техники там не оказалось.

– Целых – усмешка. – Ты почему-то беспокойно спишь, такие важные проблемы?

– Важные, – согласился. – Это всё Марид. Мне нужно отменить желание Эдже, освободить его. Я хочу избавиться от связи, которую она устроила нам. Наверное, прабабка хотела как лучше, беспокоилась о потомках, но…

Я замолчал, не зная даже, как продолжить. Признаться волку, что влюбился в Марида, потому и хочу, чтобы тот был свободен и сам мог всё решать? Наверно, стоило бы, но слова никак не желали сорваться с губ.

– Чувства – это глупо, – разорвал тишину Хранитель, читая меня, как открытую книгу. И уже ничего не нужно было рассказывать. – Без них гораздо легче, поверь мне. Когда-то я своими советами помогал целым странам преодолевать трудные времена, мне поклонялись народы… с чувствами в те времена было бы сложней.

– Верю… Но а как без них?

– Закрыться.

Рассмеялся в ответ на его слова, ощущая исходящую от них истинную наивность:

– Вроде бы это ты здесь Наставник, а не я. Зачем закрываться? Без чувств ты не живёшь, а существуешь. Лучше сгорать в пламени страсти или утопать в горечи, но каждую секунду ощущать силу жизни, даже в самой дерьмовой ситуации, чем просто "просуществовать" отведённые тебе годы, занимаясь чем-то необходимым "системе". Тьфу ты, философствую тут, будто Иринин, прости, я…

– Но нельзя ведь быть наполненным чувствами вечность, проведённую в одиночестве, – перебил меня Наставник. – Даже жизнь народов - лишь полёт мотылька в сравнении с этой вечностью.

Я кинул взгляд в сторону, откуда, как казалось, разнёсся голос. Там, конечно, никого не было, но присутствие чувствовалось. И слова задевали за живое. Он говорит о себе? О Хранителе, несущем тяжесть своих обязанностей в одиночку? Да, наверное. Но я почему-то подумал о Мариде: за его спиной долгие годы жизни, может, джинн тоже "закрылся"?

– Я не знаю, может…

– Время заканчивается, – Хранитель так и не дал мне ничего сказать. – Думаю, ответ на твой вопрос сперва стоит поискать в реальности. Там будет больше времени, чтобы всё обсудить. Дай отдохнуть разуму, спи, а я пока продумаю план…

– Стоп, как в реальности? – не понял я.

– Сейчас восемь утра, тогда встретимся в шесть.

– Как встретимся?

– Просто будь там, где сможешь спокойно поговорить. Без джинна, конечно, – пояснил невидимый волк, ещё больше меня запутав.

– Но как ты…

– Я многое могу, – улыбка почти осязаема. – Просто соберись к тому моменту с мыслями. И найди подходящее место.

Кажется, я ещё что-то хотел сказать, но в следующее мгновение библиотека уже погрузилась в темноту, а сознание провалилось в сон. И в нём не было ни единой мысли, только желаемое успокоение.

Глава 32 – Вот ты какой, северный олень

Ифрит даже придумать не мог, что же делать дальше. Ночь казалась удивительно длинной, какой-то тягучей и липкой, словно сахарный сироп. Джинн прекрасно понимал, что теперь уже преступил через все самостоятельно выставленные запреты, к греху остался последний шаг… И кажется, он был уже практически сделан – Марид действительно желал мужчину. Пусть довольно изящного Анатолия, но его всё же невозможно спутать с дамой: телосложение, рост, сила… никак не элегантные и миниатюрные девочки, каких всегда ифрит предпочитал.

Раньше дикое желание вызывали только они, сегодня же с ума сводили не мягкие женские формы, а напряжённое и жёсткое тело Толика. Какое-то даже костлявое, жилистое, с перекатывающимися под кожей мышцами, которые так приятно ощущались ладонями…

Конечно, Марид вовремя осознал, что происходит, остановил себя. Но имеет ли это смысл, если последняя преграда уже пала? Ифрит отступился и от последнего своего принципа, поддерживая статус безбожника. Теперь желание заполучить это тело никуда не исчезнет, только будет расти – уж джинн-то это знает.

Только вот принять всё и бросить бороться… это ведь подтвердит, что когда-то джинн собственными руками разрушил свою семью, лишь по прихоти отрёкся от брата – единственного, кто действительно любил и поддерживал его. Марид считал тогда, что быть с мужчиной – это как предавать свою сущность. Ужасно, отвратительно! А теперь что? С головой утопает в том же грехе, с которым не захотел смириться много столетий назад?

И что теперь делать? Продолжать заблуждаться, оправдывая старые глупости, или всё же смириться?

Сказать, что в отношениях с Маридом хоть что-то изменилось после случившегося – ничего не сказать! Хотелось бы, конечно, продолжить речь ожидаемым после такового начала "поменялось очень многое", но, увы, на самом деле не изменилось ни-че-го. Совсем.

С утра меня ждали кофе, завтрак и невинный поцелуй в щёку, будто у джинна полнейший склероз. Ну что ж, лучше так… Было бы обидней, проснувшись, обнаружить, что ифрит всё ещё сидит в лампе, не желая со мной разговаривать. А так всё вернулось на круги своя: обычное утро воскресного дня.

Так что свыкнувшись с мыслью, что и после очередного моего "шага" всё осталось по-старому, принялся размышлять над более важными проблемами. А точнее, выбирать место, куда же можно привести настоящего живого волчару. Лучшим вариантом был бы, конечно, доставшийся в наследство особнячок, но туда долго добираться, да и джинн обязательно увяжется следом. Потом я решил, что можно податься и к Борьке – в зале волку места хватит, – но у Иринина оказалась запланирована репетиция, а в очередной раз её срывать мне было как-то совестно. В итоге я всё же набрал номер младшей сестрицы:

– Алис, привет, – улыбнулся, услышав в трубке голосок сестры. – Мама с папой сегодня дома?

– Хай! – отозвалась она. – Не, маман укатила на дачу к тёте Наташе, будет только завтра, а папа работает, приедет поздно. А что? Нужны? Ты звякни маме, может, приедет?

– Нет-нет, мне они как раз и не нужны, – отрицательно замахал руками, хотя и прекрасно понимал, что сестрица этого не видит. – У меня одна важная встреча, нужно безлюдное и укромное место, но не у меня… Я приеду?

– То есть хочешь устроить её тут? – Алиска меня прекрасно понимает. – А что мне за это будет?

– Ага, очень уж нужно. Назначено на шесть, сейчас приеду и как раз ещё успею тебе рассказать обо всём. Хорошо?

– Ну ла-адно, нормальная плата, – протянула младшая. – Жду тогда.

– До встречи, принцесса.

Довольно кивнул, отключаясь. Всё, с местом определились, теперь осталось только отвязаться от Марида и мчаться к Алиске – время-то уже почти пять!

Джинн восседал на диване в зале и читал какую-то книжку. Странно… чаще он телевизор эксплуатирует или играет во что-либо на ноутбуке, порой судоку решает, но вот читать – в первый раз. Видать, фильмы или игры хорошие закончились – за очередное залипание на он-лайн игрушках его ведь прибью.

Я был уже полностью собран, оставалось только поставить ифрита перед фактом, накинуть куртку и спокойненько смыться. Вот именно на первом пункте пришлось застопориться.

– Я к Борьке, – собравшись с силами, бросил как бы вскользь, ожидая реакции.

– Хорошо, – отозвался Марид, даже не отрывая взгляда от книги.

Не ожидавший такого ответа я ошалело воззрился на джинна. Чего это он так быстро согласился? Всегда же психовал!

– Что? – ифрит наконец поднял на меня взгляд.

– Нет-нет, ничего! – среагировал-таки я. – Просто немного удивился.

– Всё равно ведь пойдёшь к нему…

– Курсовой писать…

Стало как-то неловко от того, что я так нагло обманываю джинна. Марид вот даже не бесится, спокойно отпускает, а я… Стоп! А что я? Вообще-то не он среди нас хозяин!

Не получив больше реплик со стороны ифрита, загнал подальше угрызения совести, замотал шею шарфом, накинул куртку и направился-таки куда собирался. Ради Марида, между прочим, стараюсь, так что пусть радуется, что вру ему и пытаюсь освободить от своего навязчивого внимания. Хотя ради корыстных целей стараюсь… Что уж скрывать, я действительно надеюсь, что после освобождения ифрит сможет показать свои истинные чувства: оттолкнуть, если хочет того, или оставить всё как есть. Мечтатель Толик!

Алиска встретила меня оживлённо, сразу закидывая сотней вопросов. А так ведь и не скажешь, что она не может долго находиться в толпе, кажется, наоборот – душа компании. Второй Иринин ведь! Как только я раньше не замечал?

– Да-да, я тут из-за джинна, – согласился, приобнимая Алису и чмокая её в щёку. – Надо решить пару вопросов с очень важным… кхм… существом. Хочу освободить Марида.

– Чего?! Не-не-не, зачем? – возмутилась сестрица. – С какого перепугу?

– Не могу так больше… я ведь хочу быть с ним, а кажется, что тем принуждаю ифрита находиться рядом и… ну, делать как раз то, на чём ты нас подловила, – кое-как выдавил из себя, присаживаясь на стоящий в коридоре пуфик.

– Трахаться что ли? – спросила Алиса, смотря на меня кристально чистым и невинным взглядом.

Аж подавился от такого заявления вкупе с видом ни к чему непричастной девочки. Выдавил, пытаясь откашляться:

– Не-ет, к такому я не принуждал.

– Ещё нет? Щелчок пальцев – и он будет твоим, братец! А ты внаглую тупишь! – сестра закатила глаза, а потом, вздохнув, приземлилась рядом на пол. – Но я понимаю, ты втюрился. А тогда хочется романтики, – Алиска мечтательно улыбнулась и положила голову мне на колени. – Тоже хочу романтики, когда действительно влюблюсь.

Я усмехнулся, о Боже, когда б о таком подумал: влюбился в мужика, сестрица о том прознала, заловила нас и притом ещё поддерживает! То ли страшный сон, то ли исполнение мечты о понимающей семье.

– А кого мы ждём-то? Когда придёт?

– Если честно, волка, – фыркнул, поднимаясь и направляясь прямиком в зал. – Должен около шести часов просто появиться тут.

Ясное дело, сперва эти слова Алиской были приняты за шутку, но когда сестрица подметила моё серьёзное выражение лица, ошалело вопросила:

– Реального волка?!

– Ага, довольно здорового. Правда, он исчезать умеет, может просто будет из ниоткуда с нами разговаривать.

– Кру-уто! А…

Но очередной её вопрос прервал звонок в дверь. Я, нахмурившись, направился открывать, желая узнать, кого же в такой важный момент принесла нелёгкая. К тому же в домофон не звонили, значит, торговцы какие.

– Извините, мы ничего не хотим поку…

– Здравствуй, Толик. Стоит уж быть чуточку приветливей, я же тебя довольно гостеприимно встречаю, – подметил стоящий в дверях мужчина, искривив губы в усмешке.

– Эээ… – только и смог выдавить я, разглядывая визитёра.

Мужчине на вид можно было дать лет тридцать, максимум тридцать пять. Черты лица были чёткие, чуть заострённые: прямой нос, упрямые тонкие губы, пронзительные карие глаза, в которых виднелся отпечаток прожитых лет. Низкие брови вразлёт придавали лицу какое-то хищное выражение, хмурое, хотя мужчина вроде бы был в самом наиприятнейшем расположении духа. Лицо частично закрывала пушистая пегая чёлка, которая наоборот добавляла образу что-то милое, располагающее. Волосы того же цвета были собраны в низкий хвост. Что-то знакомое…

– Шерриан, Хранитель Древа.

– Точно, – ошарашено пробормотал я, теперь уже окончательно соображая, что сейчас могу лицезреть человеческий вариант зубастого Наставника.

– Ой, здравствуйте, – это Алиска из зала выглянула и приметила новоприбывшего. – Вы что-то хотели? Продаёте? Нам не нужно сейчас ничего, спасибо большое.

Сестра вежливо улыбнулась, кидаясь к двери и порываясь уж было её закрыть, но я успел перехватить ручку Алисы и отвести в сторону. К неудовольствию и недоумению сестрицы, стоит сказать.

– Гости уже здесь, – пояснил я ей, на что сестрица удивлённо захлопала глазами. – Знакомься, Шерриан, Наставник и Хранитель.

– Но ты же волка обещал.

Мужчина в дверях фыркнул:

– Увы, мадемуазель, в вашем мире я предпочитаю быть человеком.

Сестрица перевела на него хмурый взгляд, выражающий всё её разочарование. Конечно, пообещали настоящего разговаривающего волка, а явился какой-то странный мужик. Непорядок!

Глава 33 – Поиск истины

Мы просидели часов до десяти, обсуждая "план действий" да высказывая имеющиеся догадки. Работать решили круглы сутки с перерывами лишь на университет да на пару часов настоящего сна, чтоб сознание отдыхало. Перед сном пью заваренные листочки, чтобы попасть к Шеру, потом встречаемся сразу после пар, ну, и спать иду пораньше, если получается. Как-то так…

Хранитель не мог дать ответ сразу и однозначно, он всё же не был ходячей энциклопедией, но зато наставлял, давал подсказки, думал вместе с тобой. Как правильно говорится, две головы – лучше, чем одна. Шерриан отодвигал границы возможного и предлагал новые идеи… но всё равно нам придётся перелопатить огромное количество информации. Правда, теперь уже в самых известных библиотеках мира и в некоторых частных архивах.

Днём мы будем набирать информацию, даже мельком увиденные страницы книг, вскользь услышанная информация – всё остаётся в библиотеке сознания, и ночью мы можем ознакомиться с ней подробнее. Кроме моей, у Шера сейчас не было "просьб о помощи" – о мифическом древе и его силе давно все позабыли, – так что Хранитель всё своё время тратил на меня. Кажется, этому непонятному существу вообще не надо спать.

Алиске, кстати, Шерриан почему-то сразу не понравился. Нет, вернее, я понимаю почему, но…

– Он противный, – заявила сестрица в первый же день их знакомства, когда Хранитель ушёл в свой "потусторонний мир". – Честно, совершенно не милый, не обаятельный и какой-то сумасшедшее пропланированный… И даже не волк.

– Последнее огорчает больше всего? – усмехнулся я.

– Ага, – она тоскливо вздохнула. – Я тут на чудеса надеялась, а вместо волка явился суровый мужик.

Да, Алиска делала вид, будто шутит, но я прекрасно понимал, что она разочарована на самом деле. Только вот в чём настоящая причина?

– Зато помогает мне решить вопрос с Маридом, – пробормотал, уже застёгивая куртку, замер на пороге, не в силах оставить сестрицу. – Алис, что-то случилось?

– У меня? – она будто очнулась. – Нет-нет, всё нормально.

– Аль…

– Говорю же, всё прекрасно!

Постарался изобразить суровый братский взгляд, направленный на Алису. Та сперва продолжала натягивать улыбку, а потом, нахмурившись, призналась:

– Да, я парюсь! Просто у всех в семье романтика: папа решил возобновить конфетно-цветочный период и вечно притаскивает маман всякие веники, да приглашает на "свидания"; Ирка не может нарадоваться на своего лапочку-мужа; ты же… В общем, ты хоть и паришься из-за своего джинна, но всё же имеешь того, кто готов быть рядом. А я что? Самая рыжая и малолетка? Мне почти шестнадцать… тоже романтики хочу! Но Марид твой, Борька просто "не мой", надо ещё дорасти, чтобы его поймать. А мне так хочется не ловить самой, а быть пойманной…

Ох, Алиска-Алиска, дурочка ты моя. Ну чего так переживать. Ведь всё ещё впереди? И ты поймаешь, и тебя поймают, а пока лучше сидеть со спокойной душой и ровно бьющимся сердцем. Ни до чего хорошего любовь не доводит.

– И как это связано с появлением Шерриана? – усмехнулся.

– Эмм… Не знаю, – сестрица опешила. – Наверное, ещё и он меня разочаровал, скопилось вот. Ощущаю себя просто недовольным ребёнком.

После мы лишь обнялись, попрощались, и Алиска выпроводила-таки своего старшего братика из квартиры. А у меня так и осталось неприятное послевкусие от разговора. Будто на самом деле в плохом настроении младшей действительно был виноват именно Хранитель. Но что такого он сделал, бросил пару колкостей и разок попросил не перебивать? Так в этом весь Шерриан, насколько я могу судить по нашим прошлым беседам.

Да уж, сестрицу мне не понять – это точно!

Прошло уже несколько недель… уходил я рано, приходил поздно и сразу ложился спать, но ничего путного мы так и не нашли, хотя побывали даже во многих странах – Шер прекрасно умел перемещаться. Листали книги на английском, французском, арабском, даже, помнится, на каких-то стародревних и непонятных языках, но нет – ничего!

Марид то ли действительно не обращал на это внимания, то ли просто делал вид, что ничего не замечает. Отношения наши оставались прежними: джинн как обычно нежно целовал меня на ночь, обнимал перед уходом, кормил, осведомлялся о самочувствии. Ничего не менялось, совершенно ничего, даже если я вновь пытался проявить инициативу! А всё вкупе бесило ещё больше: нулевые результаты поисков отгадки, никакая реакция джинна и эти его глупые да непонятные нежности. Какого чёрта со всем должен разбираться я?

Но приходилось молчать и сдерживаться, чтоб не закатить очередной скандал. Не стоит.

В начале второй недели Шер предложил попробовать совместить имеющуюся информацию – самую малость, только сущность джиннов, некоторые факты, вроде бы полезное, но не для моей проблемы – с алхимией. В итоге я ещё и оккупировал квартиру Борьки, изучая реакцию всех ингредиентов, высушивая найденные ещё травки… Брр… честно говоря, происходящее уже казалось бредом, но я продолжал биться.

Правда, в какой-то момент ифрит всё же поинтересовался, что происходит. А я возьми да ляпни, что в особняк езжу, нравится мне там типа, чем и запарил Марида на денёк. Зато получил в итоге прекраснейший портал в наш загородный дом. В шкафу, м-да. Менее сказочного места, чтобы спрятать дверь, в доме не нашлось. Теперь у меня в шкафу Нарния, чтоб её! Но зато там можно без опасок проводить свои странные алхимические опыты и встречаться с Хранителем – если запереть дверь в комнату, то и к порталу джинн, конечно же, не может попасть.

Время не шло, летело. Вот вроде бы день прошёл, ещё несколько… а на дворе уже практически конец октября. Когда? Куда делось несколько недель? Шер хватался за голову, называя меня уникумом, ибо данная проблема – первая, с которой он возится настолько долго, а реальных зацепок ещё не нашёл. Я же ещё больше впадал в уныние и бесился поведением джинна. Когда же всё это закончится? Что надо сделать, чтобы остановить творящееся безумие?

– Шер, а что мы еще не пробовали? Какой из планов ещё не развалился? – спросил я волка в одном из "снов".

Он в своём человеческом обличье, что редкость для сна, как раз варил какую-то непонятную хрень по древним рецептам. Говорилось, что она помогает "разорвать оковы", но я уже ни во что не верил. Выпоить Мариду, разбавив пузырёк в чае? Да он эту вонючую дрянь пить даже не станет!

– Я как раз думаю над этим. В смысле, над новыми планами и идеями, – отрешённо произнёс тот, помешивая варево в колбе.

– А старые? Провалились?

– Ага, – согласился Хранитель. – Но я всё равно найду решение. Это уже вопрос чести, – он отставил колбу и нахмурился. – А у тебя есть идеи?

– Не-а, – я вздохнул, вконец отчаиваясь. – Вот могли бы мы залезть в сознание прабабки, но увы, она уже почти год как "вне зоны доступа", – съязвил, усмехаясь над собой.

– Вне зоны доступа, – пробормотал Шерриан задумчиво. – Сознание… Её библиотека! – его глаза загорелись. – Чёрт, а ведь у такой волевой старухи она не должна была ещё сгнить!

– В смысле?

– Стой, не мешай… Можешь побродить до завтрашней ночи – это было, скорее, не утверждение, а приказ. Всё, до завтра. Спи.

И этот наглец опять выкинул меня из библиотеки в нормальный мир к снам о джинне. Даже полностью отключаясь, я всё равно думал о Мариде.

Глава 34 – Ты куда? – В Нарнию?

Если уж говорить честно, не стоило Шеру давать мне "свободный день" – в нынешнем, совершенно поганом состоянии никакого хорошего и разумного времяпрепровождения придумать не удавалось. В итоге часов в шесть вечера, свалив-таки из института, я направился к Иринину.

Встрёпанный и заспанный Борька открыл, конечно же, не сразу, да и в клуб ни в коем случае сегодня не собирался. Но пришлось! Так что с наигранными стонами за четыре ближайших часа друг всё же попил кофе и напялил на себя некое подобие парадной одежды. Вообще, Иринин никогда в действительности не любил клубную жизнь, но для поддержания статуса приходилось там бывать. К тому же к Борьке народ будто бы магнитом притягивался, а тот просто не мог их оттолкнуть, возмущаясь потом, что из него "всю энергию вытянули".

М-да, как-то так. Но сегодня я за главного, так что Иринину всё равно придётся идти – одному мне не комильфо.

Что сказать? Пошёл, куда он делся бы? А потом была внезапно образовавшаяся компания ни капли не привлекающих меня дамочек, громкая музыка, дикие танцы в толпе разгорячённых тел и куча выпивки. Просто море спиртного.

Смотался я оттуда часа в 3 ночи, оставив Иринина и дальше развлекать дам – ага, и зная, что с утра получу головомойку в виде звонка от друга, уверяющего, что из-за такого моего поведения он опять напрочь вымотался. Интересно, чем он там всю ночь после клуба занимается? Хотя, кажется, подозреваю…

А дома меня ждал джинн, вроде бы спокойный, как и обычно, но сверлящий недобрым взглядом. Я прям протрезвел сразу от такого "пламени", но бездействие Марида позволило чуть успокоиться – раз не разорался сразу, то и в принципе не станет. Ему последнее время на меня наплевать окончательно и бесповоротно, так что могу делать, что хочу. Боль, кстати, не напрягает особо, значит, или связь ослабла или просто… хм… а фиг его знает, что просто! Но боли нет.

Так что, быстренько сняв верхнюю одежду, проскользнул мимо джинна в свою комнату, а оттуда, кинув на кровать сумку с книгами, прямиком в шкаф… Ну, вернее, в особняк. Но был крепко перехвачен за предплечье.

– Ты это куда направился? – рыкнул тот, крепче сжимая пальцы. Силач чёртов, больно же!

– В Нарнию? – я натянуто рассмеялся, желая свести всё к шутке.

– Посреди ночи?

Я фыркнул, а потом и заржал в голос: ну надо же, по поводу Нарнии ничего не сказал, а ко времени привязался! Впрочем, джинн моего веселья не понял, и хмурый взгляд то подтверждал.

– Ну а в какое время ещё по сказочным мирам шляться? – ещё более обескуражил ифрита я. – И вообще, отвянь. Я в зашкафье, меня не трогать.

– Ты пьян… – тоскливо вздохнул Марид.

Я отрицательно помотал головой – уже не пьян, твоя рожа отрезвила. Правда, вслух того не сказал, а то джинн буйный, может и "ответить"… кулаком по носу.

– Не пьян, – попытался возразить.

Но ифрит, конечно же, этому не верил. Смысла переубеждать его я не видел – всё равно не изменит своего решения, даже если на колени перед ним упаду. Упёртый болван! Так что пусть считает меня пьяным, буду совершать глупости. И в подтверждение своим мыслям подался вперёд, хватая ифрита за ворот майки и впиваясь поцелуем в его губы.

На удивление Марид ответил, хоть и замешкался на пару секунд, не ожидая от своего хозяина такого. Ответил, вкладывая в поцелуй даже большую страсть, чем я… Внезапный, но безумно приятный порыв.

Я просто тонул, мы тонули… Секунды текли как патока, казалось, они растягивались в вечность, а мы балансировали на краю, ловя дыхание друг друга. Лёгкие уже горели, но разрывать поцелуй не хотелось, по крайней мере, мне. Можно дышать носом? О нет, кажется, я вообще забыл, что такое "дышать".

Когда от нехватки воздуха уже начала кружиться голова, пришлось всё же оторваться от таких желанных губ, сразу же целуя подбородок, не давая ифриту отстраниться. Казалось, если я расцеплю руки и отпущу Марида, он просто уйдёт, потому сжимал ткань майки, жадно покрывая поцелуями шею.

Но в какой-то момент остатки логики помахали мне ручкой, уезжая в отпуск: тёплые объятия джинна были удивительно крепкими, будто он и сам не хотел никуда уходить, и я просто разжал пальцы, расслабляясь. Провёл ладонями по широкой груди, коснулся кончиками пальцев напряжённого пресса…

Майка – такая ненужная деталь гардероба, особенно сейчас и на ифрите, зачем вообще она нужна? Марид не сопротивлялся – поднял руки, позволяя стянуть её и откинуть куда подальше, а потом вновь обнял меня, целуя. У меня на губы наползла улыбка: так что, значит, тебе тоже нравится?

Касаться ладонями обнаженной кожи, чувствовать жар тела, ощущать бешеное биение сердца под рукой… Конечно, мне было этого мало, но даже от такой малости бросало то в жар, то в холод. Как безумное наслаждение, игра на грани, в которой малейший шаг мог принести счастье или боль. Главное – не сорваться и не упасть в пропасть, но я этого не умел.

Когда желание стало просто невыносимым, я легко подтолкнул джинна к кровати, ифрит, не ожидая подлянки, отступил на шаг, запнулся и, не удержав равновесия, упал на вышеозначенную. Я оседлал колени Марида, касаясь губами груди, лаская руками бока и грудь, опускаясь ниже. Когда пальцы наткнулись на пояс джинсов, едва подавил усмешку и скользнул ладонью ниже, подтверждая свои догадки. Возбуждён. Очень сильно.

Звякнула пряжка ремня, вжикнула молния на джинсах – избавить жаждущую ласк плоть от совершенно лишней сейчас ткани было легко, хотя джинн сперва попытался было сопротивляться. Но как можно противиться, когда прохладные пальцы обхватывают напряжённый член, даря наслаждение? Я бы не смог! Марид, как оказалось, тоже. Он лишь со стоном откинул голову, подставляя шею и плечи под поцелуи.

Аж мурашки по коже пробежали: голос этого мужчины находил отклик в каждой клеточке моего тела. Затуманенный взгляд Марида, направленный на меня, прожигал насквозь, тяжелое дыхание джинна отдавалось шумом крови в ушах, от возбуждения немели кончики пальцев, в паху болезненно пульсировало… Вот оно – падение с тонкого острого края, где мы балансировали.

– Я хочу тебя… – шепнул на ухо джинну, склонившись, продолжая в то же время ласкать его плоть.

Ответа не последовало, джинн только со свистом втянул воздух через сжатые зубы. Это значит "да"? Я могу продолжать?

– Возьми меня. Это желание, – добавил я, уткнувшись носом ему в шею.

Тормоза отключило окончательно. Да, я не мог остановиться, слова о желании оставили горький привкус, но он был слабее возбуждения. Чёрт, он же тоже хочет меня, так в чём проблема? Мужик сам просит его трахнуть – бери и не выпендривайся!

Но Марид не отвечал и не проявлял инициативы, а потом горячий воздух разрезал его хриплый голос:

– Ты пьян.

Я вздрогнул, услышав эти слова, но даже не отстранился. Хочешь сказать, что отказываешься выполнять желание? Это приказ! Это… это… Фак, что я должен сделать, чтобы ты согласился?

– Какая разница? – продолжил целовать его грудь, спускаясь ниже.

– Несёшь всякую ду… урь. Ммм…

Джинн застонал, когда я лизнул головку его члена. Чёрт побери, да, готов и на минет. Всё что пожелаешь, дорогой джинн, только трахни меня, наконец! Вижу же, что не импотент.

Правда, минет, скорее уж, получался поганый. Ну, не пробовал я раньше такового делать. Мне – да, сам – нет. Каким образом те дамы, что отсасывали у меня, вбирали член так глубоко в рот?! Это просто нереально! Хотя касаться губами разгорячённой плоти – занятие довольно приятное, а если уж оно подтверждается довольными стонами, так вообще затягивающе-возбуждающее. Пусть минет и был паршивый, но ифриту, похоже, всё-таки нравилось, а от его голоса и я едва ни кончал, хватило бы лишь пары движений.

Почувствовав, что мужчина уже почти на грани оргазма, я приподнялся на руках, ловя его взгляд.

– Пожалуйста… – голос мой был хриплым и почти неслышным, до предела возбуждённым, – возьми меня…

Как же это глупо, упрашивать партнёра. Не уважать себя? Наверное… Но как он может отказать сейчас, умирая в желании разрядки?

– Нет. Ты не в себе.

Грубо. Больно. Отрезвляюще.

– Это желание!

Моя последняя зацепка, тонкая ниточка…

– Нет, это не твоё желание, это просто алкоголь, – отозвался джинн пару секунд спустя.

Не знаю, почему эти слова так сильно меня задели. Не хочу, значит? Алкоголь, значит? А то что я и трезвый к тебе упорно лезу – бессмысленно? Да ты!..

От удара голова ифрита дёрнулась, что-то хрустнуло: то ли его нос, то ли костяшки моих пальцев. А плевать! Я вновь замахнулся, собираясь снова дать этому уроду по роже, но кое-как смог себя остановить.

– Да пошёл ты в жопу, долбо*б хренов. Иди дрочи в одиночестве, – рявкнул на него, кидаясь в ванную.

Следовать своему совету, да. Ну, или хотя бы успокаиваться. Как джинн смог так легко отказаться от выполнения желания? Хотя… пусть отказался. Зато я теперь прекрасно понимаю, что от связи нужно избавляться, она приносит только боль. А главное, джинна она напрягает гораздо больше, чем меня.

Люблю этого дурака-ифрита! Хочу, не спорю, но люблю сильней. Свобода для нас – лучший выход. Избавить Марида от исполнения желаний, спасти себя от полной яда любви.

Главное, найти решение, а потом… со временем я всё забуду. Да, время не лечит, но оно, как побитый пёс, зализывает раны.

Глава 35 – Скоро всё… закончится?

Проводив взглядом скрывшегося за дверью Толика, Марид застонал, прикусывая губу. Он готов был даже вопить в голос: тело пронзало дикой болью желания… Нет, не возбуждения и неудовлетворённости – всего лишь отдачей из-за невыполненного повеления хозяина. Хотя и первыми тоже.

Хотелось догнать этого озабоченного идиота и хорошенько вытрясти из него алкоголь… чтобы тот сказал, наконец, чего хочет! Не по-пьяни или вспылив, а на самом деле. На трезвую голову – решение, не подкреплённое внезапными эмоциями или помутнённым сознанием.

Ведь сам Марид наконец смирился, принял, что… да всё он принял! И то, что теперь стал "безбожником-грешником" окончательно и бесповоротно, и то, что хотел своего хозяина – безумно и до одури, сходя с ума от одного лишь аромата одеколона, исходящего от кожи. Джинн теперь по собственному желанию был готов выполнять любую прихоть Толика! Но…

"Я хочу тебя". "Возьми меня". Чёрт! Это ведь не шутки. Ифриту и так сложно простить себя, попавшегося в ту же ловушку, что и брат. Теперь безумная вина надолго, если не навсегда поселилась в глубине души, ведь его сердце точно так же похитил простой смертный.

Марид резко открыл глаза, устремляя невидящий взгляд в потолок. Сердце?

Когда я зашёл в библиотеку из леса-приёмной – за столько-то посещений уже почти выучил дорогу, даже знаю теперь, где здесь находится небольшое лесное озерцо, – Шерриан восседал за столом, с головой заваленный старинными талмудами. Это, кстати говоря, было довольно странно – несколько последних ночей данный стол был заставлен колбами, пузырьками, котелками и иными алхимическими принадлежностями. Что ж, значит, волк уже придумал что-то новое и алхимию можно откидывать.

– От тебя спиртным и сексом несёт за версту. Всё же уложил своего джинна в кроватку? – буднично поинтересовался Шер, даже не оборачиваясь.

– А в метрах? – я криво усмехнулся, игнорируя вопрос.

– Чуть больше километра… – пробормотал волк, зарываясь в очередной свиток. – Так что там с Маридом? Меня нервирует твой "аромат".

– Давно не было секса? – я приземлился на стул напротив.

– Около дюжины столетий…

– Какое долгое воздержание! – я аж присвистнул.

– Но я имел в виду алкоголь, когда говорил об аромате, – Шер оскалился, отрываясь, наконец, от свитков.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга… Шер не выдержал первым, заржав и уронив голову на кипу бумаг, а секунду спустя к нему присоединился и я. Взаимные подколы радовали нас обоих!

– Но правда, спиртным от тебя прёт ужасно, – выдохнул Шер, отсмеявшись. – Думать хоть можешь?

– Поверь, да! Было время протрезветь.

– И это как-то связано с джинном?

Я поморщился:

– Да, но не будем об этом. Я усвоил урок.

– Не знаю, каким был оный, но хорошо, что усвоил. Тогда перейдём к делам?

И не дожидаясь ответа, Хранитель принялся рыться в бумагах на столе, но, вероятно, не найдя нужную, недовольно фыркнул и сдул падающую на глаза чёлку. Потом перевёл жестокий деловой взгляд на меня:

– Итак, плевать на формулу перехода, она всё равно не завершена. Я нашёл ход в библиотеку сознания твоей бабки.

– В смысле?

– В самом прямом.

Я опустил взгляд, рассматривая собственные руки. Мысли в голове ворочались до невозможности медленно, не желая складываться в ответ. В самый прямой и очевидный: мы почти нашли выход!

Мы. Нашли. Выход.

– Чёрт! Мы это сделали? – почти заорал я, устремляя взгляд на Хранителя.

Он кивнул, улыбнувшись:

– Это ещё не решение проблемы, но стоит только перерыть библиотеку Эдже – и мы его найдём.

– Так вперёд. Чего ждать? – я резко вскочил, стол с жутким грохотом упал на пол.

– Она умерла, Толь. Я чувствую состояние библиотеки, чувствую рукописи, их сохранность, но даже в одиночку попасть туда без формулы перехода не могу, а уж с тобой… Дай ещё времени.

– До завтра? – задумчиво протянул я.

– Да. А через несколько дней ты уже будешь свободен.

– Он будет свободен, Шер. Свободы я ищу не для себя…

Толик крепко спал в своей комнате, а джинн, не в силах и дальше скрываться у себя в лампе, нервно наматывал круги по залу. Внезапно проснувшиеся в душе угрызения сводили с ума – то ли совесть, потерянная ещё при рождении, отыскалась, то ли сожаления по поводу отказа хозяину вдруг появились. В любом случае за произошедшее вечером было стыдно, особенно после того, как Марид осознал, почему же настолько "требователен" к хозяину.

И новые известия не радовали: значит, не просто связь, вызванная желанием Эдже, а настоящая привязанность и… какие-то чувства? С последними ифрит разобраться пока не мог, а может, и не хотел – так было легче. Зато он прекрасно понимал, что давно уже начал относиться к Толику не как к хозяину – сначала перестал искать повод нарочно испортить исполнение желаний, обернув их против загадывающего, потом сам же начал делать Тольке поблажки, принимая их за "часть желаний".

Но что уж думать сейчас? Поздно! Всё сложилось, наверное, как и должно. Был вопрос более важный, который после знакомства с Суворовым Марид всё чаще задавал себе. И что теперь? Как вести себя с "хозяином"? Извиняться за случившееся – глупо, к тому же именно сам Толик заварил эту кашу. Не стоит стараться сблизиться с джинном, у которого в друзьях-то ходит лишь пара-тройка скользких типов, помогающих порой схалтурить с желаниями. Да и какие они друзья? Так… деловые партнёры.

Но и строить из себя оскорблённую невинность – дело не мужское. Марид тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в дверь комнаты Толика. Дурной хозяин! Вечно сотворит какую-нибудь глупость, а джинну мучиться! Что с ним делать, с этим вредным мальчишкой…

Остаток ночи спал я просто прекрасно – помимо прочего листья мифического растеньица действуют в качестве неплохого снотворного. Не знаю, снилось ли мне что-либо, помню только ощущение свободы, спокойствия и радости, почти безграничной. Ведь скоро всё решится. Разве это не повод?

Даже противный писк будильника вызвал улыбку, а не извечные ругательства на недосып. Казалось, за эти несколько часов без душевных терзаний и постоянных мыслей о "возможном решении" я отдохнул как за два дня безделья – хорошо и полноценно. К тому же благодаря странным не запомнившимся снам удалось приобрести великолепное настроение, а это очевидный плюс.

Широко улыбаясь и прямо-таки распространяя вокруг себя ауру счастья, бабочек и радуги, скорее всего, стыренную ночью в какой-то приторно-розовой волшебной стране, я направился на кухню, откуда уже доносился аромат готовящейся еды. Ну вот, на днях всё закончится. Мы с Шером практически нашли способ разорвать мою с джинном связь. Так что пусть Марид на меня будет сейчас кидать недовольные взгляды, зато…

– Утро доброе! – произнес ифрит. Мягко и как-то охренительно сексуально подойдя ближе, он легонько поцеловал меня в уголок губ. – Ты такой довольный. Хорошо спалось?

Я кивнул, прямо-таки физически ощущая, как "цветочная аура" сперва застывает, потом трескается и ледяными осколками опадает на пол, с ног до головы обдавая меня могильным холодом. До того счастливая улыбка гримасой застыла на губах.

На днях всё закончится. Связь будет разорвана… и Марид спокойно сможет уйти на все четыре стороны. Не будет больше запаха кофе по утрам и экзотической еды. Не будет нежных утренних объятий, поцелуев перед сном и знания, что дома тебя ждут, что о тебе волнуются. Ничего, связанного с джинном, не будет. Я снова останусь один в квартире, как хотел когда-то. Только теперь почему-то не хочу.

А ведь джинн точно уйдёт. Мариду нет причин оставаться с вечно мечтающим затащить его в постель "бывшим хозяином". Конечно, можно ещё передумать и не разрывать связь…

– Чай? Кофе? – заглядывая мне в глаза, спросил ифрит.

Бесконечно глубокий голубой цвет, завораживающий. Как я могу отказаться от задумки избавить джинна от оков и продолжать держать этого удивительного мужчину своим пленником? Нет, я должен! Не для себя – для него. Но у меня есть ещё несколько дней безграничного и полного пользования. Люблю этого идиота.

– Тебя… – шепнул, за майку притягивая к себе Марида и увлекая его в головокружительный поцелуй. Нехотя оторвавшись от его губ, добавил: – А вообще, давай чай. С тостами.

Джинн медленно кивнул, разжимая объятия, а я, вздохнув, присел за стол. Поцелуями сыт не будешь… но хотелось бы.

А всё-таки как быстро мчатся мгновения с любимым, когда начинаешь понимать, что их осталось удивительно мало, и как долго они тянутся без него. Марид давно уже начал забивать на институт, позволив хозяину "самому разбираться с толпой озабоченных баб", потому на парах я был дёрганый и дикий да вечно косился на часы, надеясь поскорей убежать домой. А оказавшись, наконец, рядом с ифритом, даже и не заметил, как уже наступила ночь.

И как сильно начинаешь осознавать собственные чувства, понимая, что скоро, возможно, твоего самого дорогого человека больше не будет рядом. Но важней ведь, чтобы был счастлив он, а не ты. Никогда не страдал излишней жертвенностью, а с Маридом… За этот день я вообще многое переосмыслил. От прикосновений и поцелуев ифрита я всё ещё возбуждался, но хотелось теперь не того. Хотелось до последнего возможного мгновения быть рядом, чувствовать запах его тела и спокойное дыхание. Ощутить, запомнить, впитать каждой клеточкой! Какая-то до боли сентиментальная мысль, но, наверное, правильная.

А ещё почему-то было желание разреветься, хотя никогда раньше не страдал от такого. Ну, собственно, хочу ведь, чтоб меня, будто бабу, отымел один шикарнейший мужик. А почему тогда и других "странных" желаний появиться не может?

Заснуть в одиночестве не удавалось даже благодаря свежим, вчера только нарванным в лесу Хранителя листикам. В груди образовалась сосущая пустота, которая постепенно становилась всё больше, будто в центре её расположилась черная дыра и втягивала в себя все остальные чувства…

– Да что ж ты с каждым днём всё злей-то? – с сожалением спросил Шерриан, когда я ввалился в библиотеку. Наставник любит начинать разговор первым, даже если его не просят. Особенно если так.

– По личным причинам, – фыркнул я в ответ.

– Ясно, джинн всё зверствует.

– Вообще-то нет, – его слова даже как-то смутили. – Просто я слишком много думаю. А это чревато. Ладно, давай по делу: как там формула перехода?

Шер кивнул, одобряя новую тему, и взял с наконец-то чистого стола перевязанный лентой свиток, которым не преминул помахать перед моим носом:

– Вуаля! Вот она, моя родимая. Вернее, вот, – мужчина кивнул в сторону начерченного на полу круга с непонятным узором и ещё более неизвестными письменами по краям. – Это пентакль, – ответил Шер на мой подозрительный взгляд. – Совместно с формулировкой на старомагическом…

– Стоп-стоп-стоп, – я помотал головой. – И такой когда-то был?

– В вашем мире многое было, а в других – тем более, – Хранитель улыбнулся. – Кстати, я пытался найти какие-либо подсказки среди знаний умерших миров, но, к сожалению, похожих существ там изучать никогда и не пытались, принимая как должное.

– М-да, зато моя прабабка устроила революцию в области магической науки, – проворчал в ответ.

– Да, умная женщина была. И думала всегда сама, а не моей помощи просила, – ехидный взгляд в мою сторону. – В общем, как я уже сказал, пентакль и формулировка и представляют собой формулу перехода. Идём.

Хранитель ухватил меня за руку и насильно втолкнул в центр круга, остановившись рядом. Слова перехода звучали хрипло и рвано, как-то рычащее, будто в мужчине начала просыпаться его любимая волчья ипостась, они вызывали волны мурашек, проходящие по телу. Письмена по краю круга вспыхнули, от них принялись медленно наливаться узоры под нашими ногами. В глазах помутнело…

Я думал, что переход будет подобен тому разу, когда Марид показывал мне лампу. Но сейчас меня, скорее, спрессовали в компактный шарик и кинули со сверхзвуковой скоростью куда-то в неизвестность, а не разбили на атомы и протащили сквозь узкое горлышко. Впрочем, было всё так же больно.

Ощутив твёрдую поверхность, я облегчённо выдохнул и грохнулся на пол, не устояв на ватных ногах. Замерший рядом Шерриан фыркнул.

– Да уж, неприятный процесс, – "успокоил" он меня, – но смягчить формулу перехода никак не удаётся. Зато мы на месте.

Ухватившись за протянутую руку, я кое-как поднялся на ноги и огляделся. Огромный зал, потолок которого тонул в тумане, чем-то напоминал мою библиотеку, только здесь не было резных стульев и какой-то… нежности что ли. Всё грубо, рублено и серо. А ещё в воздухе повисла затхлость, а все горизонтальные поверхности были покрыты толстым слоем пыли. Заброшенное и даже чем-то страшное место.

– Представь, она пыталась спалить это место, – волк грустно улыбнулся, глядя на следы, оставшиеся от его ног. – Лет двадцать назад это было. Эдже даже не страшило, что, оставшись без хранилища памяти, она может сойти с ума. Но я успел потушить пожар. Пострадали только стеллажи с детскими книжками…

– Странная она была.

– Она была немного груба, уверена в себе… Собственно, по обстановке и заметно. Но, думаю, Эдже боялась именно того, что мы делаем сейчас: что желание кто-то сможет отменить.

– Думаешь? – я вопросительно поднял бровь.

– Знаю, – он пожал плечами. – Ну что, вперёд?

Сколько же здесь было книг о джиннах! Труды неизвестных авторов об ифритах, маридах и иных магических существах, хотя бы косвенно относящихся к ним; сборники сказок; картинки, исторические выписки, фотографии… Казалось, эта женщина была просто свихнута на теме джиннов.

Откладывая труды, которые могли бы понадобиться, мы с Шером практически разграбляли данное место, переворачивая всё вверх дном. Нужное заберём с собой, остальное Хранитель пообещал потом привести в порядок. Но что-либо действительно связанное с Маридом и когда-то загаданным прабабкой желанием найти не удавалось, хотя мы уходили всё дальше и дальше.

Очередной сборник сказок был откинут в сторону, туда же полетел толковый словарь. Чёрт, как всё надоело! Я покрутил в руках толстую тетрадку с обгорелыми краями, собираясь и её отшвырнуть в скором времени.

– Вот ещё и такая фигня тут имеется, – проворчал себе под нос, произвольно открывая тетрадь.

Да так и замер, удивлённо глядя на фотографию, что была приколота скрепкой к открывшейся странице. С чёрно-белой фотокарточки на меня смотрели такие родные и любимые глаза.

"В человеческом обличье этот джинн выглядит довольно безобидно. Несмотря на то, что он может принять любой вид, выбрать желаемую внешность или даже стать женщиной, почему-то, становясь человеком, всё же предпочитает единственный вариант. А это означает, что этот воздушно-огненный монстр не чужд простым человеческим слабостям – привычкам.

Значит, загадывая желание, следует учитывать и психологические характеристики…"

Пролистал ещё пару страниц, подмечая написанные на полях даты, а кое-где и обращения "дорогой дневник". Бинго?

– Шер, – крикнул я волку, – кажется, у меня в руках то, что мы искали!

Глава 36 – Ифриты, мариды и прочие джинны

В мгновение ока оказавшись рядом Хранитель выхватил у меня из рук тетрадку и принялся лихорадочно её пролистывать да просматривать записи. Потом, даже не смахнув со стола толстенный слой пыли, уселся за него, и страницы стали переворачиваться гораздо медленней – волк решил тщательнее изучать наблюдения моей прабабки. Я присел рядом, тоже надеясь хоть что-то уловить.

– Шер, я бы хотел… – начал было, чтобы привлечь внимание волка.

Тот перевёл на меня задумчивый взгляд, присматривался довольно долго, а потом, будто очнувшись, тряхнул головой и отодвинул тетрадь в сторону:

– Да-да, извини. Читай.

Предлагать дважды не стоило – дневник Эдже, а это был именно он, казался тем ещё лакомым кусочком. Я буквально вцепился в него, открывая на самой первой странице и планируя изучить за эту ночь от и до. У Шера же будет на то весь свободный день, если не будет сейчас за мной поспевать. В реальности я не стану встречаться с волком и что-то обсуждать – раз решил последние дни провести с Маридом, то так и сделаю. Даже если поиск способа разорвать нашу связь из-за этого затянется. Особенно если так, как бы эгоистично это ни звучало.

Хм, а может, завтра вуз прогулять? Или нет, не только завтра! Сказать, например, что у нас в группе какая-нибудь эпидемия: простуда, краснуха, чесотка… да плевать что, главное, чтоб была какая-нибудь причина отвязаться от института на недельку, например.

Да, точно, придумаю что-нибудь! Хорошая идея. А теперь – дневник Эдже…

Читать его я принялся с самого начала, хотя там и не было ничего интересного: о личном прабабка писала редко, хорошо если были записи раз в несколько месяцев. Имелось несколько строчек о том, как познакомилась с Павлом, который после стал её мужем, а тогда был "удивительным иностранцем". Немного о родителях, о том, что постепенно влюбляется в русского, а они хотят выдать её замуж за нелюбимого, снова о Паше, ещё пара коротких почеркушек о свиданиях, о планах побега… Огромные промежутки между записями, будто она то и дело теряла эту тетрадку. Да и исписано было всего несколько листов.

Чуть чаще записи начали появляться, когда она "купила лампу". Где и как – неизвестно, но именно так джинн оказался в руках моей прабабки. Запись с восторгами и удивлениями по поводу джинна, множество планов побега с грядущей свадьбы, мечты о своём доме… Потом записей нет почти полтора года и наконец:

"У меня осталось последнее желание, надо использовать его с умом. И явно не сейчас. Я хочу, чтобы лампа осталась в семье, чтобы моя маленькая дочка и её дети могли бесконечно полагаться на магическую силу этого странного существа. Оно должно служить нам вечно".

Это "существо должно служить" неприятно царапнуло душу. Она ведь не знала, какой он, не понимала, что Марид – не какая-то зверушка, а… блин, он ведь тот же человек, просто имеющий иные силы! Но в чём-то я её понимал: Эдже хотела лучшего для семьи, и джинн казался ей просто "странным существом". Зачем было его жалеть?

"Но потому необходимо как можно чётче сформулировать желание. А для этого стоит лучше узнать джинна, изучить его…"

Ну, в этом она была права: формулировать нужно правильно. Джинны они такие – Марид, если захочет, может полностью извратить желание, переврав и исполнив его по-своему. Притом под формулировку исполнение будет идеально подходить. Пробовали, знаем.

Записи были короткими, но появлялись практически каждый день. Эдже начала наблюдать за джинном: узнала имя – а ранее обращалась к нему просто "джинн" или "эй, ты"? Что за глупости? – описала внешность, пообещав себе позже приложить "портрет", увидела его истинное обличье и даже попробовала это зарисовать. Выписки из заинтересовавших трудов, рисунки, странные письмена на полях, составляющие иногда целые слова или даже предложения, кое-где были выводы, выделенные цветом… Эдже действительно помешалась на джиннах, дотошно изучая любые труды, наблюдения или сказки, отмечая в них всё, что по её мнению могло пригодиться. Мариды, ифриты, гули и иные подобные джиннам существа – прабабка в своих выписках не пропустила никого.

В те дни она ещё хотела навсегда привязать ифрита к их семье. Сперва к дочери, а после смерти предыдущей владелицы он должен бы был переходить к самому молодому ребёнку в семье – к внуку или внучке, – и далее по аналогии. Но Марид сказал, что он привязан к первому родившемуся в семье мальчику. То есть Эдже поменяла смысл желания. Почему?

Я всё продолжал просматривать дневник, но никак не мог найти более ли менее полезные записи. О гордости, язвительности и самоуверенности Марида прекрасно осведомлён, даже на себе испробовал; о том, что он может переиначить любую твою фразу – тоже; и что джинну уже хренова туча лет… Следующую страницу я уже был готов перевернуть, даже не читая, мечтал поскорее найти что-либо интересное о загаданном желании, но был остановлен рукой Хранителя.

– Смотри, – Шерриан указал пальцем на одну из записей. Я заинтересованно проследил за длинным ногтём волка скользящим по строчкам.

"Интересная мысль, которую высказал мне муж. Он оценивал всё с точки зрения другого языка и культуры, но, думаю, это может пригодиться потом:

С арабского Марид – идущий/восставший против Бога, а последователями Иблиса считали именно ифритов, а мариды верили ещё в Аллаха, были "хорошими". Почему тогда их назвали маридами? Не может ли это означать, что люди со временем просто начали смешивать эти понятия, потому что и разделение частично пропадало?"

– Эмм, Шер, а почему дневник на русском? – вдруг сообразил я. Ведь если прабабка была турчанкой, то на русском точно не писала бы, что и подтверждали последние слова.

Хранитель пожал плечами:

– Память тоже в какой-то степени живая. Она осталась без хозяйки и теперь радуется нам, случайно сюда заглянувшим, максимально подстраиваясь. Логично?

Хмыкнув, принялся читать дальше, но ещё два листа занимали совершенно ненужные записи о повадках ифрита – спасибо, их и так прекрасно знаю, как-никак живу с этим субъектом, – а вот потом, почти через месяц, вновь нашлись любопытные строчки:

"Пролистывала вчера записи и наткнулась на слова Паши, которые я забыла тогда, но теперь они не давали покоя всю ночь. Получается, он имел в виду, что у этих двух видов джиннов могло быть общее потомство. Дети, совмещающие в себе две стихии. Но ведь это физически невозможно. Как?"

Следующая запись, дня через три:

"Он называет себя ифритом, созданным из огня джинном, сильным и могущественным. Но после всех изученных документов у меня есть сомнения о происхождении Марида. Кажется, ему не зря дали такое имя.

Ифриты – огненные духи, которых считают сильнейшими из сильнейших. Я видела стихийного монстра, в которого превращается джинн, но именно тут и кроется первое несоответствие. В разных трудах огненных духов представляли по-разному: сгустками стихии, существами из пепла и огня, большими, маленькими, похожими формами на людей или на животных – но всегда с крыльями. "Огонь близок к земле, воздух питает его, но не может удержать". Таким образом, и ифриты не могут подняться в воздух без дополнительной помощи, в отличие от маридов – воздушных джиннов.

Попавшийся же мне джинн в своём истинном огненном обличье не имеет крыльев, однако в воздухе чувствует себя легко и спокойно. Кажется, ему это приносит истинное удовольствие, даёт силы. Воздух одновременно подпитывает его и признаёт своим...

Второе несоответствие – лампа, к которой Марид привязан. Имеется множество разновидностей джиннов, но заключить в предмете, привязать к нему можно только воздушных.

Теперь мысль о джиннах двух стихий не кажется мне такой невозможной. Жаль, что Марид ни за что не ответит на вопросы о своей семье. Он слишком своенравен и свободолюбив".

Я оторвался от чтения и побарабанил пальцами по столу, Хранитель тоже задумчиво уставился в противоположную стену. Хм, надо будет задать Мариду парочку вопросов, думаю, мне он теперь ответит. Получается, у него в роду могли быть воздушные джинны? Именно потому ифрит и привязан к лампе. Я ведь не смог понять ту долгую и запутанную историю о том, как он попался. Ведь фактически джинна просто заключили в предмете.

Вздохнув, вновь перевёл взгляд на записи и получил очередное подтвержденье идеи о происхождении Марида от прабабки:

"Всё думаю над той мыслью о смесках. Вызывала Марида, попыталась с ним поговорить. Сбежал, но зато удалось увидеть, как он летает в человеческом обличье. И у него воздушные крылья. ВОЗДУШНЫЕ! Каким ещё может быть объяснение причины?

Я почти уверена в том, что этот джинн потомок ифрита и марида. Не знаю, конечно, каким образом это получилось, но думаю, что не ошибаюсь в выводах. Тогда есть ещё один аспект, который следует учитывать при составлении желания: особенности происхождения джинна".

И небольшая приписка на полях: "Помнить! Мариды могут быть привязаны – вещи, слова и др".

На следующей странице – та самая фотография, которую я нашёл в самом начале, и приписка про психологические характеристики. Вот вроде бы интересное она писала, но когда, наконец, будет хоть слово о будущей формулировке? Как, чёрт возьми, мы сможем разорвать связь, если эта помешанная в своём дневнике просто упорно изучает джинна и ничего не пишет про раздумья о желании? Вот опять несколько листов про повадки Марида, будто он дикое животное. Бесит!

На взводе я перевернул пару листов и замер, непонимающе глядя на какие-то подозрительные треугольные схемы с буквами, занимающие больше половины страницы. И приписка:

"Ранее я уже написала, что в человеческом обличье у ифрита так же, как и у любого другого, имеется кровь. Довольно натуральная на вид.

Вчера мне удалось достать немного для проверки. Что сказать? Простая человеческая кровь, разве что антител слишком много… Если не ошибаюсь – вторая положительная. Абсолютно нормальная!"

С неделю записей не было, а потом последовало короткое: "Можно привязать его к крови…"

У меня в голове будто что-то щёлкнуло, собирая все записи воедино. Получается, если Марид наполовину воздушный джинн, то его можно заключить в любом предмете – так он и попался ранее. Но если его удалось поселить в лампе и заставить исполнять по три желания каждого нового хозяина, то можно привязать и… к крови?

– Магия крови… – будто вторя моим мыслям, прошептал Наставник. – Чтоб её! Толик, она приковала его к твоей крови. Потому в желании и был "мальчик" – девочек ведь в семье и так было много, он мог спокойно вывернуться, а так…

Шер вырвал дневник из моих рук и начал быстро просматривать записи, пытаясь найти ещё что-либо, подтверждающее его догадки. Наши догадки.

– Вот, – выдохнул он, указывая на одну из пометок. – Формулировки нет, но хоть это.

"Я наконец-то сделала это! Если совместить вызов джинна с простеньким пентаклем и заклинанием на одном из умерших языков, а потом загадать желание, то оно будет связывать их кровью, почти магически. Это идеальный выход, джинн не сможет извернуться. Конечно, я привяжу его лишь к одному наследнику, но, надеюсь, мой потомок сможет придумать, как удержать волшебное существо и дальше…"

Я кивнул, соглашаясь с Хранителем. Да, кажется, мы были правы – магия крови. Но как отменить старую привязку? Именно это я и не преминул озвучить.

– Illeine bone – illeine di aonis edonten, – пробормотал в ответ Шерриан.

– Что? – не понял я.

– Пометка на полях, – пояснил волк. – Думаю, это то самое "заклинание". Формула на старомагическом, в переводе: "Кровь твоя – кровь моего потомка". Правда, понятии не имею, откуда Эдже знала такое.

– Да не то сейчас важно! Как его отменить? Получается, Марид привязан теперь и к лампе, и ко мне?

– Не знаю… Наверное, только к тебе, – Шер нервно перелистнул ещё пару страниц, открыв последнюю запись. – Хах, слушай: "Он ведь умный, этот джинн, нельзя, чтобы записи попали к нему! Завтра я загадаю желание и предам их огню. Горите ярко, освещайте путь моим внукам". Как тебе? Видать, она сожгла эту тетрадку в реальности, а потом, узнав, что здесь хранится копия, да такая, которая сможет адаптироваться под любой язык, решила спалить и библиотеку. Чтоб точно никто не получил их.

– Шер, давай не отвлекаться. Плевать, что там она хотела спалить, – я нахмурился.

– Я не отвлекаюсь, просто думаю, – фыркнул волк. – Честно, не знаю, как отменить старое заклятье, если не прописаны все детали. Стоп! Без паники – добавил он, заметив, наверное, моё резко изменившееся выражение лица. – Некогда был один ритуал, очень похожий, его использовали маги, создавшие тот самый "умерший язык". У них были братства по крови и когда кого-либо исключали, то разрывали кровные узы… Так, иди-ка спать, у вас уже шесть утра. А я за день постараюсь найти о нём что-либо, хорошо?

– Хорошо!

Хранитель понятливо фыркнул, сообразив, видать, чем вызвано моё быстрое согласие. Да-да, смейся. Конечно, прабабкин "научный дневник" – вещь интересная, но… чёрт, раз есть какой-то ритуал, раз уже известно, какова суть нашей с Маридом связи и, может, уже завтра ночью Шер придумает, как её разорвать, сейчас я просто хочу к своему джинну! От моих раздумий сейчас ничего не зависит, потому надо наслаждаться полученным временем. Хочу побыть с Маридом ещё немного, запомнить это лицо, руки, губы…

И задать парочку вопросов – вряд ли удастся так просто до следующего вечера позабыть о куче новой информации, особенно если она относится к моему джинну и его свободе.

Глава 37 – Чтобы быть ближе к тебе

– В вуз? Не, сегодня не тороплюсь, и завтра тоже… у нас на несколько дней карантин в группе объявили. Грипп сильный ходит, уже пятеро наших заразились, – бодренько соврал я поутру, помешивая чай в чашке. – А тебе нужно, чтобы я ушёл? – добавил с ехидцей, пристально следя за реакцией джинна.

Тот хмыкнул и улыбнулся как-то загадочно, будто знал, что вру на самом деле, но упорно храбрюсь да стараюсь скрыть волнение. Однако в ответе его упрёка даже не промелькнуло:

– Нет, конечно. Незапланированный отдых – это хорошо. Тогда чего встал так рано?

– Не спится, – покривил душой я.

Ну не говорить же, что на самом деле просто дико желаю весь день провести с ним – с раннего утра и до самой ночи. И ночь, если б была возможность, но, увы, это уже на грани фантастики. Ифрит всегда сбегает, если я пытаюсь затащить его в постель.

– Странно… ты же тот ещё соня.

– Выспался просто, вчера рано лёг.

Спокойно выдохнуть я смог, только когда Марид наконец-то отвернулся, переключая своё внимание на плиту с готовящимся завтраком. Джинн приглушённо выругался и быстренько снял со сковороды едва не подгоревший блинчик, перекидывая его на тарелку к другим. Еду можно было и наколдовать, но ифрит последнее время предпочитал создать ингредиенты, а само блюдо приготовить вручную, утверждая, что "так вкуснее". Хотя он, возможно, был прав, ибо готовил просто восхитительно.

К счастью, к теме вуза и моего странного поведения Марид больше не возвращался, успокоившись и позволив спокойно "отдыхать". Жаль, что джинн не знал главного – наслаждаться я сегодня буду именно им, а заодно и всем, что с ним связано. Например, вот этим прекрасным завтраком.

– Что делать собираешься? – спросил я, когда ифрит сгружал в раковину посуду, чтобы потом устроить ей магическую помывку.

– Ну, на самом деле планировал поиграть немного, должен же был один остаться, – он оглянулся через плечо. – Ты против?

Я едва сдержал тоскливый вздох. Опять эти он-лайн игрушки! Хочу, чтобы Марид был только моим!

При этих мыслях тело вдруг пронзило резкой болью, воздух выбило из лёгких. Я согнулся, хватая ртом воздух, закашливаясь. Когда же приступ так же резко прошёл, я увидел перед собой взволнованное лицо Марида и его яркие глаза, в которых таился испуг. Да, хочу, чтобы был моим, но ещё больше люблю и уважаю, а потому не стану хоть немного ограничивать.

– Ты в порядке? – словно сквозь вату я услышал его голос.

– В порядке, – пробормотал непослушными губами – и нет, не против, конечно. Посижу рядом, почитаю.

Осторожно разжал пальцы ифрита, вцепившиеся в мои предплечья, и побрёл в комнату, стараясь лучше отдышаться. Почему вдруг боль? С чего вдруг она вернулась? Я вроде бы рядом с джинном, а не за тысячу километров отсюда. Пока бродили с Шером по библиотекам других стран, всё было прекрасно, а сидел вместе с Маридом на кухне – и скрутило. Что за чепуха?

Задумавшись, я стянул с полки первую попавшуюся книгу и побрёл обратно в зал, где джинн, чтобы разместить ноутбук, уже подтягивал столик поближе к дивану. Я пристроился на самом уголке и повертел в руках принесённый с собой томик, который оказался каким-то фэнтези-романчиком из Борькиной коллекции – Иринин всегда подсовывал любимые книги, а я читал довольно медленно. Открыл книгу на первой странице, делая вид, что читаю, сам же не выдержал и принялся тайком разглядывать Марида, запоминать его: прямой нос, чётко очерченные губы, смуглую кожу, которая ещё была и удивительно мягкой на ощупь, эти сильные руки и порхающие над клавиатурой пальцы, его прямую спину, его… да всего. Целиком. Навсегда.

А потом я не выдержал и развалился на диване, касаясь макушкой бедра джинна. Тот сперва удивлённо взглянул на меня, но сразу же весело фыркнул, потрепав по голове:

– Смотри не засни.

– Я же читаю, – притворно оскорбился в ответ, наслаждаясь прикосновением.

– Ещё девять часов утра, – Марид вновь перевёл на меня взгляд. – Книга сову не спасёт.

И ведь прав оказался! Едва ощущаемый запах его тела и тихое дыхание подействовали словно снотворное, утягивая меня в грёзы. Но это того стоило, хотя бы ради пробуждения.

– Вставай, соня, уже за полдень перевалило, – любимый голос и нежные пальцы, скользящие по плечу, вытянули меня обратно в реальность.

Подниматься не хотелось хотя бы ради того, чтобы продолжилась эта незатейливая ласка, потому, пойдя на поводу у собственного эгоизма, я протестующе замычал и крепче зажмурился. Смешно, но это возымело успех – пальцы ифрита вновь скользнули по предплечью, перебрались на ключицы, потом на шею. Неосознанно я аж заурчал, будто котёнок, чем всё и разрушил, вызвав смешок джинна, после которого тот мгновенно отдёрнул пальцы.

– Толька, вставай. Так и весь день проваляться можно.

– А нельзя?

– Можно, но… – он замолчал, не зная, вероятно, что возразить.

– Вот, – довольно протянул я, но всё же поднялся, сразу подаваясь вперёд и оставляя короткий поцелуй на губах джинна. И как ни в чём не бывало добавил: – А давай в твистер сыграем?

Дурацкая идея, не спорю, но мы её осуществили, пусть были без ведущего, но вышли из положения при помощи магии: стрелка сама крутилась, а после даже объявляла цвет. Зато смеялись как ненормальные, каждый раз, когда всё-таки грохались на пол, и ругались на нашего "волшебного ведущего". А тура после пятого, когда в первый раз не устоял Марид и упал на меня сверху, он замер, пристально вглядываясь в глаза. Секунды тянулись, будто часы, взгляд обжигал огнём… Казалось, ифрит сейчас перегорит и, поднявшись, просто предложит устроить ещё один тур, но он вдруг склонился к моим губам.

Мы лежали на полу, ничего не замечая, и с упоением целовались. И не нужно было ничего больше, только б он не выпускал меня из своих сильных объятий. Казалось, будто непроизнесённые желания исполняются сами по себе.

Конечно же, дальше не зашло – я сам отстранился в какой-то момент, касаясь пальцами зацелованных губ джинна, и шально улыбнулся, предлагая закончить с твистером и, например, прогуляться. И Марид согласился, практически копируя мою улыбку. Я даже подумал, что он тоже наслаждается происходящим, хотя… а вдруг так и было?

Чёрт! День был просто потрясающим! И когда под вечер мы сидели на диване, глядя какую-то комедийную киношку, выбранную джинном, я испытывал чувство глубокого удовлетворения. Наверное, именно так себя ощущает сытый сонный кот, лениво вылизывающий запачканные в сливках лапы. Правда, сливки я, конечно, не ел, зато попивал чаёк из мифических листьев – встречу с Шером пропускать не хотелось.

Марид сидел прямо, следя за действием на экране, а я прилёг, положив голову ему на колени, и разглядывая, скорее, лицо ифрита, нежели комедийные мучения актёров. В бледном свете телевизора черты его лица были аристократически красивы. А одного взгляда на губы хватало, чтобы мои собственные начинали гореть от недавних поцелуев. Так, значит, это любимое обличие Марида? Помнится, джинн говорил, что, привязав ко мне, Эдже блокировала его способность меняться. Интересно, а хотел бы он? После разрыва связи вернётся к Мариду это умение?

– А тебе нравится быть человеком? – спросил я, отрывая джинна от фильма.

Тот сперва замотал головой, стараясь, вероятно, вникнуть в суть вопроса и вернуться в реальность. Потом же задумался, отведя взгляд в сторону, и протянул в ответ:

– По крайней мере, я с детства к этому привык. Мы жили среди людей.

– "Мы" – это ты с… – я очень осторожно попытался выведать важную информацию о происхождении своего джинна.

– С мамой и братом, – Марид вдруг улыбнулся. – Маме нравилось у вас.

– И вы все должны были исполнять желания?

– О нет, – ифрит поморщился и покачал головой, – Это только я так сглупил. Показался в городе в истинной сущности, вспылил из-за брата, который сбежал с человечишкой… тогда-то я и попался на глаза одному "ловцу".

Так вот как всё просто, оказывается, было. Зачем тогда он в самом начале сыпал множеством имён? Хотя знаю, запутать старался, гадёныш вредный. Но именно эта история подтверждает, что джинн может быть потомком ифрита и марида: раз – его смогли поймать, два – отца не было, они жили "с матерью и братом".

– А что ты вдруг спрашиваешь? – Марид подозрительно глянул на меня.

– О тебе хочу знать как можно больше…

И я не врал, просто сказал другую правду. Ведь действительно ужасно желал знать о Мариде всё.

Джинн тепло улыбнулся, запустив пальцы в волосы спящего на его коленях хозяина. Как Толька сказал? Руки не будет распускать? И не надо, Марид сам справится. Ифриту так и хотелось вновь коснуться этих мягких губ, почувствовать страсть и жар прижимающегося к нему тела. Ведь днём он, наконец, окончательно откинул свои принципы, наслаждаясь обществом хозяина. Утром Толик держался отстранённо и даже целомудренно, забившись с книгой на край дивана, всё время находился рядом, но не подходил близко.

И если раньше это радовало, то сейчас – раздражало. Да так, что, в конце концов, джинн сам полез к нему с поцелуями! И Марид жутко соврал бы, если б сказал, что не хотел продолжения – вместе с моральными барьерами рухнули и физические.

Но всё же поведение Толика ифрита волновало. Что случилось на кухне, когда хозяин вдруг начал задыхаться? С чего бы он расспрашивал о семье Марида? И главное, почему их поцелуи казались такими горько-сладкими, будто что-то должно произойти? Но что и почему было неизвестно – ведь хозяин никуда не сможет деться от своего джинна.

И это радовало, потому что теперь ифрит не хотел, чтоб Толька мог от него сбежать.

Сегодня Шер, изнывая от нетерпения, с кипой бумаг в руках ждал меня в лесу, что, кстати, для него было довольно необычно. Не любил Хранитель терять время зря и любоваться природой, а делами предпочитал заниматься в помещении библиотеки. Но сегодня, вероятно, был иной случай.

– Я уверен, я просто уверен, что всё дело в магии крови, – с ходу заявил он, хватая меня за руку и утягивая в сторону библиотеки. – Ещё раз перечитав дневник, много интересного нашёл. У тебя когда-нибудь ваша связь вызывала побочные эффекты?

– Какие именно? – подозрительно прищурился я.

– Ну, отдачу, если ты не загадывал желание, хоть и безумно хотел, или когда Марид не соглашался что-либо выполнять?

Я остановился, как вкопанный, даже не обращая внимания на Хранителя, стремящегося поскорей покинуть лес. Отдача?

– Было… – пробормотал в ответ. – Боль была, дикая.

Так получается я едва не загибался только из-за того, что молчал и не загадывал истинные желания? А сегодня короткая боль… Точно! Я ведь в тот момент безумно захотел, чтобы Марид навсегда остался рядом, но передумал почти сразу. Вот вам и разгадка… наилегчайшая, но ни за что не пришедшая бы в голову просто так.

– Значит, не ошибся, это действительно магия крови, – волк самодовольно ухмыльнулся. – Ещё нашёл приписку на полях: чтобы создать новую кровную связь, нужно разорвать предыдущую. Получается, я был прав, к лампе Марид теперь не привязан, и если ты умрёшь, джинн будет свободен!

– Эмм… Шерриан, я об этом догадывался, но, вот беда, как-то не тороплюсь подыхать – кое-как отходя от шокирующей информации, предупредил Хранителя.

– Да никто не предлагает такой выход, – отмахнулся он. – Я просто констатировал факт: если ты вдруг умрёшь хотя бы на секунду, джинн освободится от связи.

– Всегда думал, что клиническая смерть, – начало новой жизни, – я невесело рассмеялся. – Предлагаешь устроить?

– Нет, – отрезал Шер, пинком распахивая дверь в библиотеку и вталкивая меня внутрь. – Дослушай сперва, а потом болтай! Так вот это, конечно, возможный вариант, но для исполнения довольно сложный, если под рукой нет хорошего целителя из какого-нибудь магического мира. Потому я предлагаю попробовать тот самый обряд братства, про который говорил вчера, – он водрузил кипу бумаг на стол и ткнул мне под нос одну из них. – Он, конечно, не для вашей ситуации, но как раз это и не проблема. За день я максимально подправил детали. Во-первых, взял вместо простого пентакля более сложный – он изображён на рисунке, повторить сможешь? – я осторожно кивнул, приглядываясь к странным художествам. – Прекрасно! Во-вторых, пришлось поменять формулировку заклинания и атрибуты ритуала… но ты справишься. Вопросы?

Тяжело вздохнув и постаравшись переварить информацию, я помассировал пальцами виски. Да уж, Шер может быть настойчивым. И активным.

– Читается всё, как я понял, на манер немецкой речи? – спросил, наконец, Хранителя, который согласно закивал в ответ. – Угу… А что с деталями ритуала?

– Шесть толстых свечей: по две чёрных, белых и красных, нож, чаша с горячим вином и пентакль… Всё легко и просто, только немного болезненно. Я вот здесь всё описал, – волк всучил мне ещё пару свитков. – Возьмёшь с собой и…

– Эмм, Шер, я, кажется, в зале заснул… – пробормотал, понимая сложность ситуации.

– И?

– А там Марид, который очень удивится, если я проснусь с кучей свитков.

Хранитель вздохнул, поднимая глаза к потолку, но всё же через некоторое время возвестил:

– Ты знаешь, что нагло используешь Хранителя памяти и Мифического Древа? Ладно-ладно, не смотри так жалобно. Я подкину бумаги в верхний ящик стола. А сейчас слушай внимательно – проведение ритуала объясняю один раз…

Глава 38 – Любимый и желанный

Это так приятно – просыпаться рядом с любимым, ощущать на щеке его тёплое дыхание, касаться кончиками пальцев кожи, чувствовать тяжесть обнимающей тебя руки – будто во сне. Стоп! Какой, к чёрту, сон? По ночам мы с Шером обсуждаем…

Я резво подскочил, осматриваясь, но тут же был притянут обратно властной рукой Марида.

– Ммм… не дёргайся… – сонно протянул он. – Ещё рано.

От такого заявления я аж дар речи потерял. И не потому, что на самом деле уже было два часа дня, а от осознания ситуации. Итак, я просыпаюсь в объятиях Марида, облачённого в одни штаны – если не без них, ибо всё находящееся ниже талии скрывало одеяло, – сам джинн вполне доволен происходящим и прижимает меня к себе будто плюшевого медвежонка, а время уже давно перевалило за полдень. Чёрт, мы смотрели кино, болтали. Неужели потом я просто отрубился? Почему мы спим вместе?

Нахмурившись, попробовал скинуть руку ифрита, но действо не возымело успеха. Лишь расторможенный джинн, чьё лицо было в каких-то жалких сантиметрах от моего, лениво приоткрыл один глаз.

– Ну что? С чего такая спешка? – спросил Марид. – Что-то важное?

– Эмм, да, – я замялся. – У меня появилась хорошая идея для курсовой, надо записать.

Конечно же, об этой дурацкой курсовой я даже не думал, зато вспомнил, что Шерриан должен был подкинуть все записи о ритуале в ящик стола, а мне хотелось бы ещё раз вспомнить детали. К тому же, чтобы всё провести, нужно куда-либо выпроводить джинна – так будет удобней.

– Подождёт.

– А вдруг я забуду?

– Толь, когда вам нужно сдавать эту работу, которая так беспричинно портит моё утро? – джинн тяжело вздохнул.

– В апреле вроде бы, – автоматически ответил я, вспоминая, что препод позволила тянуть с курсовыми до самого диплома, и сразу же прикусил язык, ведь этой фразой подписал смертный приговор своей глупой причине сбежать.

– Вот и великолепно! Осталось на всё про всё пять месяцев – ты успеешь.

– Но уже время много, – я попробовал придумать иную причину.

На самом деле я даже не понимал, зачем отчитываюсь перед Маридом. Это, скорее уж, ифрит должен объясняться, почему вдруг мы спим вместе, а поутру он не желает меня отпускать. Только вот никакого ответа требовать не хотелось – и без него безумно приятно наслаждаться объятиями джинна, которые сейчас были какие-то хозяйские: властные, но нежные. Они раскрывают истинную правду: не сила Марида исполнять желания принадлежит мне, а весь я – ему. И этого не изменить, даже разорвав нашу связь.

– Для тебя, может, и да, но фильм был интересный, так что я заснул очень поздно, – выдавил джинн, едва справляясь с сонливостью.

– Но…

На очередное возражение Марид отреагировал просто молниеносно – я даже не заметил, когда он успел проснуться, перекатиться и оказаться нависшим надо мной и прижимающим меня к кровати. Ифрит внимательно всматривался в моё лицо, так и чувствовалось, как обжигающий взгляд скользит по скуле, останавливается на губах… А потом Марид просто склонился и коснулся их легким и вполне невинным поцелуем, который, однако, вызвал волну жара, прокатившуюся по моему телу.

– Слушай, раз вы не учитесь несколько дней, так давай отдыхать полноценно. Что за глупости с какой-то работой, на которую есть ещё пять месяцев? Мы можем покататься на лыжах или устроить пикник на пляже… – прошептал он, скользя губами по щеке. – Или ты предпочитаешь уже испробованные горячие источники? – джинн вдруг чуть прикусил мочку уха, вновь заставляя меня задохнуться от ощущений. Рядом с ним вообще любые чувства становились ярче.

Но в то же время воспоминания заставили смутиться. Перед глазами вспыхнул образ совершенно обнажённого джинна с прилипшими ко лбу влажными волосами, и от возбуждения вновь закололо пальцы. Помнится тогда, когда мы праздновали окончание ремонта, впервые удалось осознать, что меня действительно тянет к Мариду.

– Я… не умею кататься… – выдохнул первое, что пришло в голову.

– А как вообще идея с отдыхом? Нравится? – проворковал ифрит на ушко.

– Мгум… – нечленораздельно выдавил я, запрокидывая голову.

– Тогда пошли, – довольно возвестил Марид, отстраняясь и протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. – Завтракаем и отдыхать. А на выбор остались пляж и источники.

Я чуть было не застонал недовольно, когда этот наглец посмел разжать объятия, но вовремя спохватился, что вообще-то он и так ведёт себя сегодня более чем странно. Не позволяет уйти? Возбуждает? И чёрт, я буду полнейшим идиотом, если скажу, что делает это джинн неосознанно! Он прекрасно понимает и чувствует, какую реакцию оказывают на меня такие действия. Вопрос в другом: с какой стати?

О том я и думал, колупая вилкой простенькую яичницу. Даже торопясь, Марид решил не отступать от своего принципа и приготовить еду собственноручно. Да ещё, сказав это, он так внимательно и многозначительно взглянул на меня, будто только потому и "торопился". А я что, сбегу? Нет, честно, сперва появилась такая кощунственная мысль – джинн вёл себя излишне странно, словно в него бес вселился. Но потом она сменилась другой: а с чем чёрт не шутит? Я так мечтал, чтобы когда-нибудь инициативу проявил ифрит, чтобы он… разглядел меня, что ли? Неважно. Не парься, Толик, окунись в сказку с головой!

И, расслабившись, я даже позволил себе подумать, будто Марид, правда, испытывает к своему хозяину какие-то чувства, не подкреплённые нашей связью. А иначе, стал бы он предлагать вместе отдохнуть на его личных курортах? Ну, возможно, но надеюсь, что нет, потому что я, как дурак, от волнения даже нарядился в летние вещи – вдруг джинн всё же предложит пойти на пляж? Но я ж не думал, что придётся выбирать самому.

– И куда пойдём? Сюда или туда? – прошептал джинн мне на ухо, по очереди указывая на две двери.

Я замер, будто кролик перед удавом. Чёрт, ещё б я помнил, где пляж, а где горячие источники. А, была не была!

– Туда, – ткнул пальцем в одну из дверей. Итак, пляжа мне сегодня не видать.

– Кажется, ты решил меня раздеть, – усмехнулся ифрит.

Аж подавился от такого заявления, опуская голову, чтобы скрыть заалевшие щёки. Я прям красна девица, смущаюсь уже от фразочек с намёком. Что с вами сталось, господин Суворов? Где суровый потомок великого полководца? Эх, да что уж врать – не было никогда "сурового потомка"

– В душ? – продолжал смущать меня ифрит.

– Эмм… я… – перспектива оказаться там вместе с Маридом пугала: я же снова накинусь на него.

– Ты первый, – джинн пожал плечами, выталкивая меня из комнаты и закрывая дверь.

Но вместо того, чтобы сразу пойти мыться, я присел на землю, закрыв руками пылающее лицо. Теперь захотелось поскорее сбежать и исполнить-таки найденный ритуал, разорвав связь. Нет, не могу так больше. Какого чёрта не согласился покататься на лыжах? Там Марид был бы одетым и не искушал бы меня. Ну, вернее, искушал бы, но не до такой степени, как здесь. Какого чёрта, он ведёт себя так, будто хочет проверить меня на прочность?

Бесчувственный чурбан! Сейчас же иду обратно и ставлю ультиматум: или ты меня отпускаешь "делать курсовую" – вернее, конечно, избавляться от связи, чтоб ты, идиот, не мучился больше, – или я… нет, не буду я желание загадывать. Выдержу – как-нибудь уж скрою от его глаз своё возбуждение.

Под струями прохладного душа удалось даже успокоиться и практически перестать думать об охренительном теле джинна, на которое сейчас удастся вдоволь налюбоваться. Вернее, спокойным быть удавалось, пока в дверь почему-то не шагнул Марид.

– Уже полчаса прошло, я заволновался, вдруг что случилось, – примирительно протянул он в ответ на испепеляющий взгляд.

Прикрывшись полотенцем, я пулей вылетел из душа, закрыв там джинна. Нет, вроде бы всё было нормально, только вот на самом деле мне, будто озабоченному подростку, хватило одного взгляда на Марида, чтобы вновь возбудиться. Где выдержка и спокойствие, я спрашиваю? Он же в джинсах, что тут возбуждающего?

Безрезультатно! Пусть я и решил, что главное, просто побыть рядом с любимым последние дни, всё равно продолжаю безумно жаждать близости с Маридом. Особенно после его многообещающего утреннего поведения.

Как был, в полотенце, я и забрался в источник, блаженно жмурясь и нежась в горячей воде. По контрасту с ней воздух был довольно прохладным, а солнце закрывалось тучами, отчего казалось, что уже вечер. А впрочем, сколько сейчас? Почти в три мы поднялись, потом час на еду, полчаса в душе… значит, сейчас около пяти – вполне уже вечер, однако ещё уйма времени, чтобы я успел сойти с ума от возбуждения. Вот, кстати, и его виновник!

Кое-как заставил себя отвести взгляд от Марида, тело которого прикрывало лишь малюсенькое полотенце на бёдрах. Тот же, будто издеваясь, нарочито медленно подошёл ко мне, скинул полотенце на камни и спустился в воду – я в это время едва держался, чтобы выглядеть хоть немного спокойным. Джинн лениво потянулся, провёл влажными ладонями по лицу и волосам, убирая пряди со лба.

Я сглотнул, следя за капельками, скользящими по телу, за изгибом шеи и мышцами, перекатывающимися под кожей… и вновь едва смог отвести взгляд. Чёрт, чёрт, чёрт! Ифрит что-то говорил, наколдовал даже поднос с винами и закусками, но я его не слышал, стараясь сообразить, как же спрятать возбуждение. Хотя куда такой стояк денешь-то?! Вроде бы в дикой жарище и думать о сексе нет причин, а вот же!

Стоя к Мариду спиной, даже не заметил, как тот подошёл ближе, кладя руку мне на талию и протягивая бокал вина. Когда же ощутил прикосновение, дёрнулся, будто на самом деле получил удар раскалённым кнутом. Тонконогий бокал был выбит из пальцев джинна, погружаясь в мутноватую воду.

– Эмм… и-извини, – пробормотал я, подхватывая потерю и вручая её обратно ифриту, однако так и продолжил стоять, повернувшись к нему спиной, разве что отступил на шаг.

К своему великому счастью я приметил в воде у "берега" своеобразное подобие скамейки. Туда сразу же и направился: присел, закинув ногу на ногу – хотя это вряд ли помогало, стоило лишь присмотреться, – и деланно спокойно откинулся на камни, запрокидывая голову. Господи, я никогда тебя не доставал и ничего не просил, и в данной ситуации ты не должен мне помогать, но, блин, пусть джинн хотя бы просто сделает вид, что ничего не видит!

– Держи, – ифрит присел рядом, практически касаясь своим бедром моего. – Только на этот раз не пролей.

Я тяжело вздохнул, но глаз не открыл. Отвяжись ты со своим вином – чего-чего, а спиртного сейчас ну совсем не хочется, и так едва трезвую голову сохраняю. Рядом что-то звякнуло, видать, Марид поставил нетронутый бокал, хотя, судя по громкости звона, это был весь поднос.

– Я не хочу, – выдохнул я едва слышно.

– А если так? – произнёс он в ответ, и губ моих коснулось прохладное стекло.

Не в силах сопротивляться, послушно приоткрыл рот, делая небольшой глоток, смакуя напиток на вкус. Распробовав приятный букет изабеллы, хотел было глотнуть ещё каплю, несмотря на собственноручно установленные запреты, но бокал уже был убран. Зато, будто придя на замену спиртному, но опьяняя не меньше, мою открытую шею поцеловали тёплые губы. Уверенно и умело лаская, Марид прикусывал кожу и потом зализывал эти места или осторожно дул, вызывая пробегающие по коже мурашки. Его большая ладонь легла на моё колено, поглаживая и постепенно поднимаясь выше, задирая полотенце.

– А… можно ещё вина?

Кое-как собравшись с силами, я скинул ладонь ифрита и потянулся за бокалом, но руки дрожали, и тот вновь едва не упал, потеряв половину своего содержимого. По воде расползлось вишнёвое облако, почти мгновенно пропадая. С какого перепугу веду себя, будто целомудренная малолетка? Я же сам мечтал затащить джинна в постель, чего сейчас отпираюсь?

Ифрит же улыбался, всматриваясь в моё лицо, будто искренне забавлялся происходящим. Он осторожно забрал бокал из моих пальцев, поставил его обратно на поднос…

– Знаешь, по-моему, ты перегрелся, – в глазах Марида играли смешинки. – Весь покраснел, тяжело дышишь, глаза совсем затуманились, кажется, в обморок сейчас упадёшь. Можно уйти отсюда, посидеть и посмотреть кино, как вчера. Да ты ещё вон в полотенце укутался! – джинн многозначительно покосился вниз, и я едва не провалился под землю, понимая, что эрекция всё же не осталась незамеченной.

– Я не перегрелся… – поднялся, отходя от ифрита. Притом как-то автоматически вновь повернулся к нему спиной, до сих пор скрывая очевидное.

– Но мы тут только вдвоём, к чему полотенце-то? – голосом змея-искусителя протянул Марид.

Вот именно к тому и полотенце! Чтобы были хоть какие-то барьеры.

– Мне так удобней.

– А мне – нет, – на этот раз серьёзно заметил джинн, одним резким движением сорвал с бёдер полотенце и, развернув меня к себе, впился поцелуем в губы.

А я… да, просто с силой оттолкнул Марида от себя и, выхватив полотенце, позорно сбежал. Захлопнув дверь комнаты, прислонился к ней лбом, стараясь, как говорил Шер, "разложить на составляющие собственное поведение". Убегаю, потому что… Что?

Он тебя целует, обнимает, будто бы…

Да! Вот именно потому! Я не верю, что это Марид. Разве мог упрямый джинн, иногда не желающий меня даже поцеловать, вдруг так измениться? Не мог, я уверен! Только вот нельзя полагаться на необоснованную уверенность. А узнать ответ можно только… отпустив себя?

Я принялся нервно расхаживать по комнате. Да, возможно. Ведь, в принципе, с этой запретной любовью главным правилом было позволить себе отпустить желания, полностью открыться и…

Щёлкнула дверь за спиной, и уже облачённый в джинсы и майку Марид замер на пороге, вновь, как и в душе, подняв руки в жесте "сдаюсь". Ифрит виновато улыбнулся и напрягся, будто верил, что я сейчас накинусь на него с кулаками.

– Всё-всё, тихо. Ты перегрелся, вот и ведёшь себя совершенно неадекватно, – джинн пожал плечами. – Давай оденемся и поглядим какую-нибудь киношку. Места много, – он кивнул в сторону огромной кровати. – Обещаю руки не ра…

Чтобы не говорил больше глупостей, пришлось заткнуть ифриту рот поцелуем, обвивая шею руками и всем телом прижимаясь ближе. Нужно просто расслабиться, нужно получать удовольствие, если есть возможность. А потом, когда всё уже произойдёт, и удастся понять, правдой ли было случившееся или нет. Может, я зря бился столько времени и наша связь – не такая жуткая штука?

– Что ты…

– Отпускаю себя, – честно шепнул в ответ, утягивая Марида в сторону кровати.

И мы утонули в страсти. Его жаркие руки на моём теле, прикосновения чувственных губ, раскалённый воздух, будто бы сжигающий лёгкие. Два тела, сплетённые на контрастно прохладных простынях. Было больно, но приятно на душе – новое, неизвестное ранее ощущение. А вместе с тем удивительное чувство правильности происходящего, будто мы были созданы друг для друга.

Страстный и нежный, сильный, уверенный, но позволяющий перенимать инициативу, Марид просто потрясающий любовник. И он прекрасно понимал, что я не девушка, которой можно легко управлять. Он осознавал это, тоже полностью себя отпустив. Казалось, мы наконец-то открылись, передавая партнёру свои мысли.

Сейчас, когда обессиленный я лежал в объятиях джинна и ловил его нежные взгляды, то ощущал себя желанным, даже любимым. На губы непроизвольно наползала улыбка.

– Чёрт, как же я хочу, чтобы ты меня опять поцеловал, – пробормотал я, пряча счастливое лицо на груди ифрита.

Марид смешливо фыркнул, а когда я чуть повернул голову, перехватил за подбородок, заставляя полностью обернуться, и утянул в долгий сладкий поцелуй.

– Твоё желание для меня закон, господин, – улыбаясь, протянул он.

И, наверное, даже не заметил, как я вздрогнул при этих словах. Моё желание? Нет-нет-нет, хватит! Не говори так! Я зажмурился, отворачиваясь и делая вид, будто жутко хочу спать. Марид пробормотал что-то в ответ и притянул меня к себе, утыкаясь носом в макушку.

Я должен провести ритуал, просто обязан. Иначе после каждого упоминания о желаниях просто сойду с ума. Плевать, если все "чувства" Марида погаснут, когда он перестанет ловить отголоски моих. Это ведь возможно… если связь завязана на крови, то мы можем ощущать эмоции друг друга.

Когда дыхание джинна выровнялось, я осторожно выбрался из кольца его рук. Долго сидел, любуясь на спокойное и удивительно красивое лицо мужчины, а потом склонился, невинно поцеловав припухшие после бурной ночи губы, и прошептал, желая признаться хотя бы напоследок:

– Я люблю тебя.

Лампа спокойно выпустила меня в реальный мир, будто и не нужна ей была воля своего настоящего хозяина.

Часы в зале неспешно отмеряли свой счёт. Шесть утра… Ещё уйма времени, чтобы ознакомиться с деталями ритуала и придумать, как бы на некоторое время спровадить Марида из дома.

Глава 39 – Ритуал

Автор, наверное, полнейший извращенец, но ритуал *после части Марида* так и крутится под песню Насти Приходько - Любила х) Попробуйте, вдруг понравится?

_______________

Я стоял на крыльце, любуясь цветущей сакурой, слишком удивительной для этих мест и такой холодной погоды. В доставшемся мне в наследство домике было тихо и умиротворённо. Ну, почти…

– Утречка, Алис! Да не ори ты на меня. Знаю, что всего семь утра, а у тебя свободный день, – я поморщился, относя от уха трубку, из которой рекой лились не самые цензурные возмущения сестрицы, вновь осторожно приблизился к телефону, только когда Алиска замолчала: – Солнышко, ты можешь мне помочь?

– Если дашь поспать ещё часика два, то конечно, – устало донеслось с другого конца трубки. – А в чём дело?

– Надо… – я замолчал на мгновение. – Надо отвлечь Марида. Придумай что-нибудь: нужно приготовить праздничный обед, с уроками помочь…

– Сегодня папа приезжает из командировки, хотелось бы купить ему подарок и устроить ужин. Заодно привяжусь с химией, а в конце упрошу передвинуть шкаф. Идёт? – по голосу было слышно, что сестричка ухмыляется.

Думаю, химия джинна займёт особо надолго. Алиска рано пошла в школу: ей в ноябре только шестнадцать исполнится, а уже в одиннадцатом классе. Как вспомню программу по химии того времени, так вздрогну. Противная и самая ненавистная вещь!

– Алиска, ты гений! Кстати, на всякий случай я пошлю Борьку. Будет дежурить во дворе, на подхвате, так сказать. Если Марид вдруг смоется раньше времени, сразу звони ему, хорошо?

– Иринина…

– Да, – я тяжело вздохнул, понимая, что друга упоминать не стоило.

– Ясно… – пробормотала Алиска как-то излишне тихо. – А зачем джинна-то твоего развлекать надо?

– Я нашёл, что искал, – сообщил довольно туманно, зная, что Алиса и так поймёт. – Чтоб всё провернуть, нужно время. Часа три, может, больше. Во всяком случае, позвоню, когда можно будет больше не отвлекать его внимание.

– Хорошо, буду ждать. Только помни – часа через два, минимум! – и Алиса отключилась.

Так, прекрасно, сестрица в деле – сейчас отправит куда-нибудь маман, наведёт марафет… хотя нет, сперва она всё же поспит. А то знаю я эту сову! Теперь нужно решить ещё одну проблему.

– Иринин, проснись и пой! – рявкнул в трубку, когда услышал вялый ответ.

– Тебе жить надоело? – простонал тот.

– Не, мне нужно, чтоб ты поиграл в шпиона.

– Ага, конечно… Сейчас пну из кровати красотку, с которой проводил время, и побегу играть!

Я фыркнул. Ну-ну, с красоткой он… Девушку-то выставить из квартиры с утра пораньше для Борьки как раз не проблема, а вот сон – другое дело. Что ж они с моей сестрицей такие сони? Хотя кто бы возмущался, сам ведь такой.

– Борь, это касается Марида. Я всё решил, – спокойно сообщил другу.

– Что?! А я только сейчас узнаю? – заорал он, явно готовясь при встрече свернуть мне шею, и более тихо: – Извини, у меня неотложные дела, тебе придётся уйти. Сорри, Толь, не тебе. Как ты раскопал?

– Шерриан всё-таки помог, – я хмыкнул, представляя, насколько ж зла сейчас дамочка, находящаяся у друга в квартире. – Там один ритуал провести надо, займёт часа три-четыре. Джинн сейчас проснётся, отправлю его к Алисе, а тебе нужно будет лишь проследить, чтоб он случайно не сбежал от неё раньше времени. Сможешь?

– Конечно, что за вопросы?

– Ну, ты же сам возмущался только что, будто не хочешь играть в шпионов.

– Это я сказал, когда деталей не знал. А за мерзким чуваком, который не даёт… сорри, не берёт моего друга, я с радостью послежу! – Борька заржал, явно довольный своей шуткой. По его откровенным замечанием было понятно, что дама уже сбежала. Быстрая ж она!

– Эмм… Вообще-то… – я замялся.

– Стоп! – Иринин с ходу сообразил, что сейчас будет сказано. – Ты имеешь в виду, что…

– Ага, сегодня, – выдохнул в ответ, глупо улыбаясь. – Блин, Борь, это было шикарно!

– А подробности? – с ехидцей.

– Натуралам не сообщаю, – я показал трубке язык, а потом тяжело вздохнул: – Было круто, наверное, потому что с любимым. Но я тут подумал, а вдруг из-за связи он перехватывает часть моих чувств, и…

– Суворов, хватит думать! Тебе это вредно, – отрезал Иринин. – Звякнешь, когда мне к дому мелкой подъезжать?

– Ага…

Марид был счастлив. Безумно. До умопомрачения. Ему едва удавалось скрывать довольную улыбку и удерживать себя от "распускания рук", ведь так и хотелось вновь повалить Толика на кровать и повторить всё то, что было ночью. Ну, или хотя бы просто зацеловать эти губы, и так хранящие на себе следы недавних поцелуев.

Правда, не обнаружив поутру парня рядом с собой, джинн было разозлился, мечтая придушить этого мелкого гадёныша собственными руками. Шайтанов сын, зачем так поступать?! Но злость моментально улеглась, стоило вернуться в квартиру, застав парня за чтением книги, и вспомнить те тихие, но ласковые слова, которые Толик посмел сказать, лишь убедившись, что Марид спит. Любит его, любит! Эта фраза, сорвавшаяся с губ самого дорогого для ифрита человека, удивительно согревала и позволяла глубоко в душе разрастаться собственническому чувству.

– Что будешь на завтрак? Пасту? – джинн приземлился на диван рядом с хозяином и, как бы невзначай, приобнял его за плечи.

Толька кивнул согласно, улыбаясь, а у Марида аж дыхание перехватило: хотелось любоваться счастливым лицом хозяина вечность. А впрочем, ифрит в силах это устроить! Но сперва лучше организовать завтрак… и заставить-таки себя не залипать при каждом взгляде на Толика. Ведь ещё пару дней назад такого не было!

"Правильно, пару дней назад я заставлял себя не думать, насколько же сильно его хочу, – выглядывая в зал, подумал ифрит. – Но если с этим что-нибудь не сделать, я буду напоминать озабоченного извращенца".

Было два варианта: во-первых, вновь накинуться на Толика, наплевав и на завтрак, и на мораль, а во-вторых, просто успокоиться. Второе решение казалось разумней… Наверное, потому Марид так охотно откликнулся на просьбу хозяина "помочь Алисе".

– Доброе утро, маленькая принцесса, Толик сказал, что ты решила сегодня припрячь меня к готовке, – джинн прямо на пороге поднял Алиску в воздух и расцеловал в обе щёки.

– И к небольшой перестановке в комнате, и к паре-тройке заданий по математике… – девушка рассмеялась. – А ещё мне нужен кто-либо спокойный, кто согласился бы сопроводить бедную малышку по магазинам.

– Ну, значит, я к вашим услугам. С чего начнём?

– С разговора, – Алиска внимательно присмотрелась к джинну. – Чего это ты такой довольный?

– Я? – несколько удивлённо переспросил Марид. Впрочем, даже это не смогло убрать с его лица шальную улыбку.

– Ты, ты!

– Ну… – смутившись, джинн отвёл взгляд. – Только не смейся. Кажется, я по уши влюбился в твоего брата.

Выставив-таки Марида за дверь, я кинулся в комнату, а там уже, подхватив со стола все бумаги, – в шкаф. Ритуал решил проводить в особняке, всё-таки там в комнате места побольше, шторы тяжёлые – легко можно организовать необходимую полутьму, – да и паркет… его жалко, конечно, но где-то ведь нужно нарисовать мелом пентакль.

Хм, мы с Маридом сейчас связаны кровью. Можно ли тогда считать, что мы родственники, а то, что было ночью – инцест? Наверное, можно, но не нужно! Потому что скоро всё закончится: кровные узы будут разорваны, а джинн… он будет свободен от моих желаний и сможет думать сам, чувствовать сам. И почему-то даже после этой ночи, я не уверен, что Марид решит остаться.

Узор пентакля ложился сложно, будто б нехотя. Мне снова и снова приходилось стирать линии влажной тряпкой и начинать сначала. Мелкие руны по краю уже рябили в глазах, а рука так и не желала вывести их правильно.

Но вот магический круг всё-таки был закончен. По его контуру, на равном расстоянии друг от друга, были расставлены свечи. Всего шесть штук: белые, чёрные и красные. Свет, тьма и кровь – три составляющих магии… Нужно будет воззвать к каждой, прежде чем произнести заклинание. Тьма у меня есть – шторы плотно задёрнуты, даже щёлку не найти. Для света Шер предложил использовать сухое горючее, для крови…

Я тяжело вздохнул, ступая в круг и опускаясь на колени. Рядом с бедром поставил глубокую чашку, в которой лежали благовония и кусочек сухого горючего. Здесь же, рядышком, бокал вина, зажигалка и клинок с волнистым лезвием – его мне Шер подсунул, сообщив, что карманным или кухонным ножом будет как-то негигиенично и для ритуалов даже некультурно. Последним штрихом стал листок с "заклинанием", которое сперва показалось смешным, каким-то слишком наигранно магическим, как в фильмах. При первом прочтении даже появилась кощунственная мысль, что Шерриан решил надо мной подшутить, но сейчас я понимаю – всё это действительно серьёзно.

Собравшись с силами, я поднял с пола зажигалку и по очереди зажёг все свечи, оставив красную напоследок. Потом потянулся к чашке, начиная зачитывать слова:

– Взываю к светлой стороне мира, прошу, защити душу на границе реального и нереального.

Щёлкнула зажигалка, в чаше вспыхнул огонь, с треском пожирающий кусочек сухого горючего и благовония.

– Взываю ко тьме, окружающей меня: не дай умереть телу, когда распадутся оковы, – я сглотнул и потянулся к клинку. – Прошу кровь, удерживающую цепь: откликнись на мой зов.

Сжав зубы, резко полоснул по ладони, едва не застонав от боли, и протянул руку к огню, позволяя алым каплям сгорать в разыгравшемся пламени. Задержал ладонь над бокалом, чтобы кровь попала в вино, а потом зажмурился и разрезанной рукой крепко сжал тонкую ножку бокала, поднося тот к губам.

– И пусть каждый сам будет судьёй. Illeine trepen di mones, illeine an reote.

Залпом выпил вино и разжал ладонь, отбрасывая бокал в сторону. "Кровь связала нас, кровь и разлучит", – эхом пронеслась в голове последняя фраза. Внутренности скрутило, воздух застрял в горле… Шер говорил, будет больно, однако я надеялся, что он всё же преувеличивает. Оказалось – нет. Было ощущение, будто из меня что-то вырывают, такое важное и нужное, родное… А там, где раньше был этот кусочек души, остаётся сосущая пустота. Больно, как же больно…

Я скорчился на полу, сжимая голову ладонями и стараясь ровно дышать. Глаза застилала пелена слёз, а в сознании вспыхивали давно ушедшие кадры. Будто все моменты, которые я провёл рядом с Маридом, вдруг решили напомнить о своём существовании. Хорошие, плохие… его нежные улыбки и суровые взгляды, ласковые поцелуи и злые усмешки. Глаза, волосы, запах, манера держать себя…

Кое-как добравшись до стола, я сжал в руке телефон и на память набрал номер сестры:

– Алис, всё кончено… Спасибо…

Только вот что "всё кончено"? Вообще всё? Ноги подкашивались, и я вновь грохнулся на пол, хватая ртом воздух. Сильнее всего ощущалась дыра в душе. Неужели это то, что называют свободой? А чем заполнять её теперь?..

Глава 40 – Ты не имеешь права решать за меня

Алиса едва смогла взять себя в руки после такого заявления джинна. Получается, она была права ещё в начале – этих идиотов тянуло друг к другу. И если со стороны всё было заметно, сами они напрочь запутались… Девушка вздохнула, но всё же улыбнулась, понимая, что не сможет сейчас помешать брату.

– Да уж, у Тольки, оказывается, появился настоящий поклонник, – она подмигнула. – Эх, Ирка была бы рада узнать. Вечером придёт, не хочешь дождаться и порадовать ещё одну сестричку своего возлюбленного? – смех вышел нервным. – Шучу, шучу! Давай быстро прогуляемся в ближайший супермаркет, а потом всё остальное.

Марид даже не приметил изменений в настроении девушки, мысленно он был не здесь и даже не сейчас, прокручивая в голове прошедший день. Впрочем, когда, по возвращении из магазина, Алиса утянула его на кухню, пришлось возвращаться на грешную землю из не менее извращённых фантазий. Последнее время джинну даже нравилось готовить – это занятие приносило какое-то странное удовлетворение и понимание, что занимаешься чем-то полезным.

Ифрит еле слышно подпевал играющей на радио песне и ловко орудовал ножом, нарезая морковь. Казалось, хорошее настроение нельзя испортить ничем. Совершенно!

В груди неприятно кольнуло, нож выпал из разжавшихся пальцев. Невидящим взглядом уставившись в стену, Марид нащупал ближайшую табуретку и медленно присел на неё. Он прислушивался к ощущениям, пытался понять, что же случилось. Казалось, будто… Да! Он не чувствовал Толика, будто бы хозяина вообще больше не было, как и натяжения оков связи. Марида аж затрясло, краска отлила от лица. О, Шайтан! Хоть бы с ним ничего не случилось!

Джинн в мгновение ока подскочил, кидаясь вон из кухни. Алиска, которая в этот момент как раз выходила из комнаты, таща под мышкой коробку с блендером, не успела даже попытаться остановить ифрита. Он будто б не бежал – летел. Подхватив с тумбочки телефон, она набрала номер Иринина:

– Там Марид…

– Понял.

Когда на пути выскочившего из подъезда джинна словно из под земли вырос Борька, Мариду было совершенно не до него. Джинну требовалось лишь одно: чтобы никто не стоял у него на пути. И ничто.

– О, наглый джинни, – ехидно возвестил Иринин, раскидывая руки в стороны и мешая ифриту проскочить, – что ты тут забыл?

– Ничего, – выдавил тот, пытаясь проскользнуть под рукой у "белобрысой швабры", но разница в росте делала это довольно сложным процессом.

– Ну как же это ничего?

Едва не зарычав, Марид замахнулся, чтобы вмазать Борьке по морде, таким образом освободив дорогу, но летящий кулак был остановлен ладонью хмурого Иринина, который, в свою очередь, довольно неслабо заехал коленом джинну в живот.

– Одурел? – ифрит согнулся, закашливаясь. – Пропусти меня, скотина крашеная.

– Увы, придётся тебе посидеть тут, – Борька погрозил джинну пальчиком.

Марид вскинул на него полные ярости глаза. "Или Иринин сейчас сам уйдёт с пути, или я его уничтожу. Размажу. Убью", – пронеслось в голове. И джинн, не дожидаясь первого возможного решения, наотмашь ударил рукой по воздуху, откидывая от себя Борьку метров на десять. Тот упал на одну из клумб, трепетно охраняемых бабуськами, и затих, будто сломанная кукла. Но Мариду было плевать, даже если бы сейчас пришлось голыми руками размозжить этому пацану череп. Наверное, расползающиеся по пальцам мозги даже успокоили бы джинна…

В квартире Марид оказался уже минут через двадцать, хотя для этого пришлось материализовать крылья и добираться по воздуху. Забыв даже снять ботинки, ифрит ринулся к комнате Толика, но дверь была закрыта на замок, словно её хозяин сам не хотел никого впускать.

– Шайтан! Толька, открой дверь! Срочно. Сейчас же. Что стряслось? – заорал Марид, со всей силы шибая по двери кулаком. – Толик!

Но ответа не было, и джинн опять использовал магию, вышибая дверь вместе с косяком. Что сразу бросилось в глаза: куча бумаг, валяющихся на кровати, и открытая дверь шкафа.

Казалось, сосущая пустота поглощает меня изнутри, а одиночество съедает заживо. Думать не удавалось, двигаться – тоже. Правильно, я одинок, чёрт побери! И то, что для Марида свобода, для меня – лишь пустота. Но я должен был. Ведь правда? На вопрос, конечно, никто не ответил. Да и кто бы мог?

Звонок мобильника услышал, только когда несчастный телефон разлетелся на части, со всей силы ударившись о стену. Схватив за плечи, меня насильно поставили на ноги и хорошенько встряхнули. Ай-яй, отпусти… больно…

– Толька, придурок! Ты что тут устроил? Что случилось? – громыхал голос ифрита.

– Я? – кое-как пробормотал, чувствуя, как пустота в груди неприятно пульсирует.

– Нет, я, блин! Что тут стряслось? – он почему-то был зол, очень зол.

Но так и не получив ответа, джинн лишь крепче сжал мои плечи и заставил медленно перебирать ногами. Что ж, пришлось согласно плестись в комнату. Шаги с каждой секундой давались чуть уверенней, зайдя в комнату, я даже смог сбросить поддерживающие руки ифрита и самостоятельно добраться до кровати. Смахнув с неё бумаги, присел, сжимая майку на груди.

Думать всё ещё не хотелось. "Отпустить, отпустить, отпустить", – пульсировало в голове, словно навязчивая идея. Хотя почему словно? Это ведь и есть единственное моё желание – дать Мариду свободу. Ведь так?

Я перевёл взгляд на джинна, присевшего на корточки рядом с кроватью. Перехватив одну из моих заледеневших ладоней, он осторожно поцеловал пальцы, потёрся о них щекой.

– О Аллах, я думал, что ты умер… или умираешь… – пробормотал ифрит, прикрывая глаза. – Я тебя не чувствовал.

– Ты не веришь в Аллаха, – флегматично отозвался я, разглядывая любимые черты лица. Из всех слов удалось уловить только упоминание Бога, потому ответ, наверное, получился довольно странным.

– Я тебя и не чувствую, – побледнев, добавил джинн.

Это я услышал. И улыбнулся одеревеневшими губами, чтобы изобразить хоть какое-то подобие радости. Ведь должен радоваться, правда?

Поднявшись и сообразив, что довольно твёрдо стою на ногах, пошёл в коридор. Марид послушно плёлся следом, не отпуская моей руки. Он был сам не свой, вероятно, не понял ещё, что случилось. Стоит объяснить…

Оставив джинна в прихожей, я вернулся в зал и взял со столика лампу, потом отрыл в шкафу тёплый шарф, который когда-то приватизировал, и вручил всё ифриту. Эмоций почти не было, только пустота и одиночество. А какие ещё чувства испытываешь, теряя частичку души?

Усмехнувшись этим мыслям, я потянулся к губам джинна, срывая с них поцелуй. Вкладывая в эти прикосновения всю любовь, горечь потери, желание… Прощаясь.

– Спасибо за всё, – шепнул, разжимая объятия и выталкивая Марида на лестничную площадку. – Теперь ты свободен и не должен подчиняться мне.

И закрыл дверь не в силах больше видеть любимого, на которого не имею абсолютно никаких прав. Прошёл обратно в зал, упал на диван… и будто бы плотину прорвало. Чувства нахлынули одновременно, убивая своим существованием. Уткнувшись лицом в колени, я даже не плакал – ревел, словно маленький ребёнок.

Я люблю тебя. Как же я люблю тебя…

Всё ещё ощущая на губах вкус поцелуя, Марид автоматически побрёл вниз по лестнице. И только когда оказался на улице, а за спиной захлопнулась дверь подъезда, будто бы очнулся, замирая и глядя на зажатую в руках лампу. Что сказал этот мелкий придурок?! Свободен?

Зарычав, джинн кинулся обратно. Своим ходом, по лестнице, забыв даже о существовании лифта. Какого чёрта его выкинули, будто мусор? Для этого джинну пришлось признаться в чувствах хотя бы самому себе? Ну уж нет! Сперва Толька его выслушает, даже если придётся для этого выбить ещё одну дверь и всё время держать бывшего хозяина связанным, а потом… Нет, какое, чтоб его, потом, если ночью Суворов сам шептал слова признания?! Потом Марид просто хорошенько его отымеет, чтобы не смел больше давать волю дурным идеям.

– Толик, открой сейчас же! – с ощущением дежавю Марид вновь забарабанил кулаком по двери. Никто не отвечал, пришлось попинать по металлу ногами и добавить в голос угрозу: – Открывай, сукин сын, или я вышибу дверь. Какое право ты имеешь решать что-либо за меня? Свободен, значит? Неактуально! Открывай, ублюдок мелкий!

Но дверь не торопилась открываться, что только больше распаляло джинна.

Услышав грохот и громкую ругань Марида, я сперва не мог поверить в происходящее. Почему он вернулся? Ведь ифрит с самого начала хотел избавиться от оков, даже грозился, что убьёт меня… Но замаячившая в душе надежда заставила вскочить на ноги и броситься к двери. Уже вцепившись в замок, вскинул голову, заглядывая в зеркало, да так и замер, увидел в отражении опухшую физиономию в разводах крови и торчащие сосульками волосы. Выражения, чтобы это описать, появились только нецензурные…

– Открывай, сучёнок! Или останешься без двери и будешь вставлять её без моей помощи! Как и комнатную, – раздалась очередная порция ругательств со стороны Марида и дикий стук.

Чёрт, что на меня нашло? Почему выставил его за дверь? Я даже не помню, как это случилось…

– Толик!

Сглотнув, я щёлкнул замком. В ту же секунду в квартиру будто бы смерч ворвался: над головой пролетела с силой запущенная лампа и зазвенела, когда, наконец, коснулась пола, а я же был прижат к стене пышущим злобой джинном.

– Ты труп, – прошипел ифрит, заглядывая мне в глаза. – Какого хрена творишь?

Но вместо того, чтобы пугаться испепеляющих взглядов, я вдруг рассмеялся, чувствуя, как вновь начинаю плакать. Ну всё, Суворов, ты не труп, ты – истеричка.

Марид долбанул кулаком по стене, цыкнул недовольно, а потом резко привлёк меня к себе, сжимая в объятиях и укачивая, будто ребёнка.

– Шшш… хватит… Я просто разозлился, не ной, мужикам не положено, – пробормотал он.

– Даже если их тра… – чуть успокаиваясь, начал было я.

– Да, даже в том случае, – прервал возможную грубость Марид. – Успокойся, мне больно, когда ты плачешь. Но, черт, какое право ты имеешь так просто выкидывать меня из своей жизни?

Я глубоко вздохнул, утыкаясь лбом в плечо джинна и не зная, что ответить. Не знаю, какое право. Я думал, что Марид непременно будет рад избавиться от балласта, он снова сможет менять форму, не должен будет страдать, если не выполнит желание какого-нибудь дурака. Он вообще не должен теперь исполнять желания, разве не того джинн хотел когда-то?

– Ты же не хотел быть связанным по рукам и ногам, – ответил, наконец.

Ифрит фыркнул, крепче прижимая меня к себе, и произнёс:

– А ну-ка повтори.

– Ты не хотел…

– Стоп. Ещё раз.

– Ты не хотел, – словно попугай повторил я.

– Вот именно. В прошедшем времени! Столько всего произошло, многое изменилось… Вообще-то, это жестоко – отталкивать меня после признания, – проворчал ифрит.

– После… – эхом отозвался я.

А когда сообразил, что джинн имеет в виду, сразу попытался вырваться из кольца его рук, лицо вспыхнуло, словно свечка. Я ведь ничего не говорил ему, только прошлой ночью, но тогда Марид должен был спать…

– Ты подслушивал! – вскинув голову, заявил смеющемуся ифриту. – Чёрт возьми, да ты…

– Кажется, наши чувства взаимны, – с улыбкой перебил он меня.

Весь запал куда-то делся. Я смотрел на Марида, не в силах что-либо сказать и даже, если честно, совершенно не веря ему… Но пустота в груди почему-то всё равно заполнялась удивительно тёплыми и нежными ощущениями. Сердцу не нужно было повторять, ему хватало и действий. Например, просто умопомрачительного поцелуя, заставляющего забыть обо всём на свете, кроме самого любимого и желанного мужчины.

– Знаешь, но ты мне за такое поведение ещё заплатишь, – прошептал Марид, оторвавшись от моих губ. – Натурой. И извинениями.

– Обязательно…

– Люблю тебя, мелкий вредина.

Эпилог

Я переминался с ноги на ногу в коридоре, сжимая в руках букет цветов, наколдованный Маридом, и не мог заставить себя постучать. Джинн истуканом стоял рядом, хотя именно он и был виновен в том, что нам приходится сейчас здесь торчать. Как понимаю, что могло случиться, сразу плохо становится…

Наконец, я всё же коротко стукнул в дверь и шагнул в палату, игнорируя ехидные взгляды давно уже следящих за нами медсестёр. Да, блин, здоровый мужик боится туда зайти! Что смешного?

– О, привет. Веник для меня? Шикарно, поставь в вазу, – опередив моё приветствие, заявил Борька. – И напомни больше никогда не помогать в твоих интригах с этим монстром. Ни-ког-да!

– Извини, – пробормотал я.

– Да ладно уж. До свадьбы заживёт, – хохотнул друг.

– Если вспомнить, что тебя и холостяцкая жизнь устраивает – да, однозначно заживёт! – шутливо отозвался я, ставя вазу с цветами на прикроватную тумбочку и присаживаясь рядом с Борькой.

Иринина в тот день заметила из окна Алиска. И стоит отдать моей сестрице должное, она не запаниковала, увидев обожаемого Борьку в таком состоянии, а сразу же вызвала скорую помощь. Сломало его, конечно, сильно: рука, нога, вывих плеча и сотрясение. С неделю к Иринину вообще никого не пускали, а я имел мозг джинну, коря за такое хладнокровие. Впрочем, Марид лишь пожимал плечами, утверждая, что боялся, будто я мёртв.

– Я могу всё залечить – и следа не останется – подал голос так и стоящий на пороге ифрит.

– Нет уж, от тебя, монстро, мне ничего не нужно – фыркнул Иринин и сразу поморщился, закрывая лицо руками.

– Нужно, – со вздохом сообщил я. – Ты выписывайся скорей, а потом Марид исправит последствия своих… подвигов. Хорошо?

– Только если ты настаиваешь – выдавил друг, будто б делая одолжение, хотя на лице прекрасно читалось облегчение.

В больнице он не пытался хорохориться и выглядел прямо-таки по-домашнему: волосы, стянутые в хвостик, очки… Оглянувшись через плечо, я с удовольствием приметил, что даже у джинна такой вид Иринина вызывает улыбку.

– Надеюсь, мои жертвы были не напрасны? – вновь подал голос Борька. – Всё нормально? Вы друг друга не пытались убить?

Я в ответ отрицательно помотал головой, широко улыбаясь и ощущая, как ладони Марида мягко лежат на плечах. Всё нормально. Всё просто великолепно!

***

– Взываю к светлой стороне мира, прошу, защити душу на границе реального и нереального. Взываю ко тьме, окружающей меня: не дай умереть телу, когда распадутся оковы. Прошу кровь, удерживающую цепь: откликнись на мой зов. И пусть каждый сам будет судьёй. Кровь связала нас, кровь и разлучит, – в который раз перечитал Шерриан формулировку заклинания для ритуала. – Чёрт! Как я мог так ступить?

– Звучит как клятва верности, – не отрываясь от тетрадей отозвалась Алиска. – Ей на свадьбах можно было б пользоваться. Знаешь, типа: клянусь, что разорвать этот кровный союз сможет только смерть.

Застонав, Хранитель пару раз приложился затылком о дерево, на которое опирался. Алиска фыркнула, приметив такую реакцию, но даже не оторвалась от разложенных на траве тетрадок – ночь подходила к концу, а девушка ещё не справилась со всеми заданиями.

– Все могут ошибаться, – помолчав, добавила она. – Притом братик с Маридом счастливы.

– Но я же их…

– Поженил? – она рассмеялась. – И что такого, Шери? По-моему, это даже правильней.

Шер нахмурился, сверля взглядом совершенно спокойную девушку, развалившуюся на траве в паре метров от него. Иногда эта малышка отчитывала Хранителя, будто имела за плечами не шестнадцать лет, а долгие века.

– Ну, возможно, ты права, – неохотно сдался мужчина. – Каждый имеет право на ошибку.

От автора

Довольно долго я работала над этой историей. В какой-то момент герои начали жить собственной жизнью, разрушая все авторские планы, то ругаясь, то кидаясь друг к другу в объятия, но всё же их история подошла к концу. Как же сложно их отпускать-то…

Впрочем, пока ещё я их и не отпущу ;) В планах ещё парочка отступлений про Толика с Маридом: рождественское и в честь Дня Валентина, в которых, я надеюсь, всё-таки смогу написать хоть одну полноценную постельную сцену х) А также истории Алисы и Иринина. Сперва пристроим сестрёнку – её история зимняя. Иринин же ещё некоторое время побудет "истинным холостяком", отыскав своё счастье/несчастье только к концу весны.

Так что пока кидаю пролог истории Суворовой - http://ficbook.net/readfic/585575 Сейчас немножко отдохну от обкуренного мира Шери и снова возьмусь за написание. *Библиотеки сознания в тексте будет много. О-очень много*

Спасибо большое всем, кто читал и комментировал. Мне всегда было очень-очень приятно знать ваше мнение ^__^ Вы помогали мне собираться с силами и начинать писать новые главы)

С любовью, ваша ВалеRka.

Отступление 1 – С праздничком, мужики!

Небольшое баловство автора в честь грядущего 23 февраля =)

И пожелать хочу... девушкам, да. Хороших вам мужчин, чтобы и 23 февраля и 8 марта был просто очередной "День Валентина"

___________

Я обвил руками шею Марида, притягивая джинна ближе к себе и с упоением целуя его губы. В то же время старался осторожно подталкивать любимого в сторону кровати, знал ведь, что и он уже сгорает от желания. Дневной секс? Как это такого не бывает? У нас есть всё! Ну, или будет. Прямо сейчас.

Чёрт, как же сильно я его хочу, будто б и не мы являемся "парой" уже почти четыре месяца! Схожу с ума, умираю от желания, стоит только поцеловать эти обожаемые губы, коснуться ладонью щеки, провести по шее…

Застонал и выгнулся, практически вдавливая себя в тело Марида, когда его руки перекочевали с моей спины вниз и сжали ягодицы. Ох, чёрт!

– Хочу тебя… – прошептал любимому, чуть прикусывая мочку уха.

Теперь уже была его очередь стонать, что, казалось бы, ещё сильней подогревало моё возбуждение. Глухие стоны Марида отдавались вибрацией по всему телу. Читал когда-то, что, когда один человек говорит, у другого связки тоже вибрируют. Потому после долгого слушания фальшивого пения у самого начинает болеть горло. Правда ли всё это, не знаю, но блин, эти стоны – музыка для ушей. Как особый вид лекарства.

– И я тебя, – выдохнул Марид, когда мы упали на кровать.

Вернее, упал-то он, но благодаря крепким объятиям потянул и меня за собой. Так что на кровати я довольно удобно оседлал бёдра джинна и, чуть наклонившись вперёд, ласкал ладонями его грудь и живот, постепенно освобождая от майки. Ифрит тяжело дышал, мышцы под моими пальцами напряглись, подтверждая, что от каждого прикосновения он так же, как и я, сходит с ума. Просто нонсенс! До сих пор крышу сносит обоим.

Наклонившись, я лизнул ямочку между ключиц, потом чуть прикусил кожу, сорвав с губ ифрита очередной стон. Да, давай, ещё! Я так люблю твой голос. И пусть вредная старуха там за стенкой обзавидуется, слушая твои крики. И мои тоже – когда дело дойдёт до главного, стонать точно буду я. А пока можно насладиться временным главенством и прелюдией.

Поцелуй вновь был долгий, одновременно сжигающий дотла и дающий жизнь. Горьковато-сладкий, возможно, даже с кислинкой… По-восточному пряный поцелуй, как и всё у нас с Маридом.

Джинн запустил пальцы мне в волосы, сжимая пряди в кулак и заставляя запрокинуть голову. Перехватив главенство, принялся вылизывать и целовать открытую теперь шею, явно оставляя засосы. Что ж, сам же и лечить будет… если хорошо попрошу. Желания у нас в доме теперь не загадывают.

И всё же порой я ощущаю с джинном такое единение, будто мы до сих пор связаны. Хотя… мы ведь и так одно целое. Два любящих сердца, которые не могут друг без друга. Разве не так?

Я дёрнулся, вырываясь из сильных рук Марида, и вновь выпрямился, сидя на его бёдрах. Голубые глаза джинна от возбуждения казались заметно темнее, почти синими, зацелованные губы припухли и покраснели. Какой же соблазнительный! Ну же, давай. Съешь меня! Возьми меня.

Потёрся ягодицами о пах любимого, тот лишь прикусил губу, но в этот раз не застонал. Затеял новую игру и решил держаться? Посмотрим-посмотрим…

Я положил ладонь на возбуждённый член Марида и легонько сжал его через ткань джинсов. Мужчина сглотнул, протянув ко мне руку, но она была перехвачена и отведена в сторону. Сегодня меняем позу. Я – сверху! Вновь глянул в эти затуманенные глаза, утопая…

Ну, образно выражаясь, что "сверху"… Наездник это ведь то же самое, но всё равно пассивом.

Звякнула пряжка ремня, которую я кое-как расстегнул одной рукой. Потом последовала очередь пуговиц и молнии… "Ну вот, так-то лучше!" – решил я, услышав протяжный стон джинна, когда прохладные пальцы коснулись его напряжённой плоти. Обхватил член рукой и пару раз провёл вверх-вниз по стволу, следя за реакцией любимого, погладил большим пальцем головку. Мне порой хочется кончить, когда вижу удовольствие на лице любимого, замечаю, как сменяются эмоции, вздымается от тяжёлого дыхания грудная клетка… Гораздо приятней, знать, что доставляешь наслаждение важному тебе человеку. Ощущение, доводящее до экстаза.

Продолжая ласкать член, я обвёл языком сосок Марида, прикусил его, потом сразу зализывая и едва не кончая от сладкого стона. Нет, всё, не выдержу больше!

Выпрямившись и убедившись, что джинн смотрит на меня, медленно провёл руками по своим бёдрам, подхватывая края майки и стягивая её через голову. Потом потянулся к ремню и принялся расстёгивать его нарочито медленно, пылая под напряжённым взглядом ифрита. Так же медленно принялся стягивать джинсы…

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и, запутавшись в джинсах, повалиться на кровать. Марид чертыхнулся, вскакивая и застёгивая ширинку.

– Стоять, пошли они все куда подальше! – рявкнул я, перехватывая мужчину за запястье.

Он замер, явно склоняясь в сторону именно этого решения, но чёртов визитёр не желал уходить. Наоборот, стук с каждым мгновением нарастал, и теперь было уже ясно, что дверь просто напросто пинают.

– Я открою всё же, – вздохнул ифрит, направляясь вон из комнаты.

Куда, скотина арабская? Да пришедший сходу поймёт по твоему растрёпанному виду, чем мы здесь занимались. Сидеть! Стоять! Вернулся и трахнул меня, в конце-то концов!

– С праздничком, мужики! – раздался из коридора знакомый голос.

Узнав его обладательницу, я мгновенно натянул свои джинсы и кинулся на звук. Какой, к чёрту, праздник? Именно это я и вопросил на повышенных тонах, глядя на удивительно довольную Алиску.

– Дык 23 февраля сегодня – День Защитника Отечества. Ваш праздник, мальчики, – с улыбкой.

Могу поклясться, она уже когда стучалась точно понимала, что прерывает нас на самом интересном, но, конечно же, не отступила. Наглая девчонка! Зачем только её с Шеррианом познакомил? Ведь точно от Хранителя понабралась этих штучек.

– И где ты тут защитников Отечества увидела? Араб и парень, не служивший в армии!

– Ну, я ж не только с этим праздником поздравлять пришла, – сделав морду кирпичом, приметила девушка. – Ещё и с прошедшим, – и она протянула Мариду огромный куль мармеладных сердечек.

Я подозрительно присмотрелся к преподнесенному дару и вопросил:

– А это зачем?

– В День Валентина вы… кхм… занимались тем же, чем и сейчас, но в твоём наследном домике, – невинно. – А я приходила поздравить.

Марид тяжело вздохнул, бросил на меня сочувствующий взгляд и оставил самостоятельно разбираться с оборзевшей сестричкой.

– Принцесса моя обнаглевшая, – кое-как выдавил из себя, – а почему бы тебе не поздравить своего молодого человека?

М-да, конечно, "молодой человек" это сильно сказано. Ну, потому что он не молодой. Совсем. Слишком! Хотя кто возмущается? У самого любимому мужчине хренова туча лет.

– Его я ночью поздравлю, – она пожала плечами. – А как днём-то? К тому же он запретил все праздники, назвав идиотской тратой времени…

Алиска сразу погрустнела, опустив голову и прикусив губу. Тяжело вздохнув, я обнял сестрицу, прощая-таки ей секс, оборванный на самом интересном моменте, и успокаивающе пробормотал:

– Ну и что эти праздники? Сдались кому? Разве только в День Валентина в любви признаваться можно? Да это ведь хоть каждый день.

– Угу… но в праздник он меня даже в мир не пустил. Впрочем, – сестрица вдруг резко повеселела, – дерзайте, герои-любовники! Надеюсь, есть ещё порох в пороховницах.

Сбежать эта вредная девчонка успела прежде, чем я сообразил, что же именно она имеет в виду. Ах ты… ещё и издеваешься?

На часах было уже четыре часа ночи, а Алиса всё ещё сидела за столом и, упорно стараясь не заснуть, читала книжку. Суть происходящего там девушка к тому времени совершенно не понимала, но спать было нельзя. В прошлый праздник Шер к себе не пустил, а в этот раз – она не придёт!

Лёгкие шаги за спиной Алиса даже не заметила, лишь вздрогнула, когда тяжёлая рука легла ей на плечо. Девушка резко обернулась, встречаясь взглядом с недовольными очами Шерриана.

– И какого чёрта ты не спишь? – шикнул не неё мужчина, но, заметив упрямо поджатые губы, продолжил уже мягче. – Вообще-то, я ждал.

– Вообще-то, неделю назад я тоже всю ночь ждала, что ты меня впустишь, а вместо этого любовалась дурными снами. Не буду я тебя сегодня поздравлять, не мечтай!

– С чем поздравлять? – удивился Шер.

Алиска смерила его подозрительным взглядом и, улыбнувшись вдруг, протянула:

– Шери, Шери… И кто тут всезнающий Хранитель? – девушка хмыкнула, когда он промолчал. – Вот именно. Ничего ты не знаешь, лишь корчишь из себя, не зная что, и…

Договорить Алисе не дали. Шер просто подхватил её на руки, залепляя рот поцелуем. Что ж, раз ошибся в прошлый раз, то и на 23 февраля можно устроить День Валентина. Чем чёрт не шутит?

Отступление 2 - Семейный ужин

Нет, автор не слоупок) Автор просто заикнулся подруге, что хотел бы написать что-нибудь о любимых героях, и в итоге её заставили ваять некогда обещанную рождественско-новогоднюю стори. Так что события, получается, происходят до предыдущего отступления.

И да, я соскучилась по ним =__=

___________

По квартире разносился умопомрачительный запах хвои, мандаринов и выпечки. Марид помогал моей матушке приготовить праздничный ужин и, конечно же, с охотой исполнял заказы "маленькой принцессы", Алиски то бишь. А ей прямо-таки стали жизненно необходимы те самые кофейные кексики, которые некогда пёк джинн. Что сказать, пахли они действительно волшебно! Интересно, этот вредина не жульничает, напичкивая оные магией?

Я со вздохом опустился в кресло, наблюдая за творящимся в квартире бедламом. Не самый маленький коридор заставлен множеством сумок, посреди зала стоит наполовину сервированный стол – им занималась Алиска, но бросила, когда зазвонил телефон, да пока так и не вернулась, — стены украшены мишурой и снежинками, на полках висят блестящие ёлочные шары…

Новогодняя ночь приближается? Да что вы, не выдумывайте! Это мы Рождество праздновать собираемся! Да, в России, в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря. Нет, не католические христиане – православные, как и большая часть в России. Только вот матушка с отцом и старшая сестрица с мужем поутру вылетают на отдых, в Турцию, так что не смогут отпраздновать Новый год в кругу семьи – несмотря на то, что вчетвером едут в один отель и из семьи там не будет лишь меня да Алиски.

В любом случае, очнувшись только перед самой поездкой, Ира и мамуля устроили из этого такую трагедию со слезами и причитаниями, что готовы были уже сдать билеты… но положение спас Марид, предложив справить вместе Рождество по Европейским меркам, добавил ещё, что для него это традиция — ага, для ифрита-безбожника. Конечно же, дамы от такого заявления разомлели… и вот, мы готовимся к празднику, практически сидя на чемоданах!

Впрочем, это довольно-таки мило…

— Улыбаешься, как Чеширский кот, загадочно и маниакально, — фыркнула наконец-то договорившая по телефону Алиска, присаживаясь на подлокотник моего кресла. — Строишь коварные планы?

— Да ну тебя, ничего такого! – рассмеявшись, я покачал головой. – Сама ситуация забавная, такая суета вокруг.

— А стоило бы, — шепнула сестрёнка и пояснила, когда я непонимающе поглядел на неё: — Коварные планы строить, я имею в виду. Смотри вот! — Алиса указала рукой в сторону люстры, украшенной зеленью. — Омела, ага. И в других комнатах тоже. Я притащила из Леса Снов… — очередной мой подозрительный взгляд в её сторону. — Из "приёмной" Шерриана, короче. Лови момент!

Спрыгнув с подлокотника, сестрица принялась дальше расставлять на столе тарелки, а я же вновь обратил взор к висящей на люстре веточке омелы. Помнится, если ты стоишь с кем-то под омелой, то просто обязан поцеловать этого человека — традиция такая есть. Да вот только не у нас.

— Это глупо. Зачем? — пожал плечами, переводя взгляд на Алиску.

— Ничего ты не понимаешь, — буркнула сестрёнка, обиженно прижимая к груди чашку. — Это романтично. Ты, он, омела над головой и волшебный поцелуй. Эхх… — она мечтательно вздохнула. — Кстати, Иринин явится через часок, он тебе смс-ку прислал.

Да, Борька был практически членом семьи для нас, потому и не пригласить его на ужин было просто невозможно. Настоял на этом, что удивительно, Марид — он сходу заявил, что "попугая надо позвать".

— Так ты его ловить под омелой будешь? — ляпнул, не подумав.

И смог лицезреть, как мгновенно меняется лицо сестрицы, становясь из мечтательно-весёлого усталым и осунувшимся. Только тогда в голову пришла мысль, что Алиска давно уже практически не говорит об Иринине.

— Нет, у Борьки всегда был свой путь, — она покачала головой. — А мой гость не придёт, наверное.

— Ааа…

В зале повисла гнетущая тишина. Я корил себя за дурацкий вопрос, Алиска в задумчивости расставляла по местам тарелки и раскладывала столовые приборы. В душе неприятно копошился червячок сомнений, активно нашёптывающий, чтобы я извинился. Решено — сделано.

— Алис, это…

— Не парься, — сестрица словно знала, что собираюсь сейчас развести ненавистные ей сантименты. — Держи! — и нагло заткнула мне рот чупа-чупсом. Пару секунд поглядела на прифигевшего брата, хохотнула и добавила с максимально честным видом: — Я не намекаю ни на что, правда. Просто конфетка вкусная, сливочная, как ты любишь…

Алиска стрельнула глазками в мою сторону и умчалась на кухню, относить лишние тарелки. Вот же извращенка сотого уровня! И это перед ней собирался извиняться за то, что случайно обидел? Да настроение сестрицы сегодня, походу, ничем не испортить!

Чупа-чупс был выужен изо рта и придирчиво рассмотрен. Хотя вкусный, да, не спорю.

Именно этот момент выбрал Марид, чтобы почтить зал своим присутствием. Казалось бы, джинн даже внимания на меня не обратил: поставил на стол какой-то экзотический салат и блюдо с курочкой, придирчиво поправил салфетки, достал ещё одну из шкафа, подложив под тарелку там, где пропустила Алиска. Потом уже поправил украшения на том самом шкафу, ибо чуть не сбил их рукой.

Я наблюдал за его передвижениями, отойдя в сторону и вновь принявшись за поедание конфетки. Мой любимый — прямо-таки сама хозяйственность! Маман на Марида вон нарадоваться не может. Впрочем, она ещё не знает, что мы с ним… вместе. Ну, страшно признаться, кто знает, как матушка отреагирует? Зато она активно сватает джинну Алиску, а этот гадёныш ещё подыгрывает, говорит, что милой парой будут, будто не замечает, как дико бешусь и ревную его при этом. Или, может, замечает, а потому распаляет ещё больше. Марид это дело любит!

— Решил устроить сеанс соблазнения? — промурлыкал джинн, внезапно оказываясь рядом и притягивая меня к себе за талию.

На губах его играла лукавая улыбка, в глазах — смешинки, а пальцы свободной руки осторожно коснулись моей скулы, скользнув к губам. Я вытащил чупа-чупс изо рта, собираясь ответить, но вместо этого замолчал, звучно сглатывая. Марид перехватил палочку и медленно лизнул конфету, смотря прямо в глаза. Получилось до одури сексуально, скорее уж, это джинн решил меня соблазнить.

— Чёрт… — выдохнул еле слышно, потянувшись к губам джинна, недавно с нежностью касавшимся конфеты.

Желание было одно: прижаться к возлюбленному всем телом и поцеловать его со всей страстью, на которую я только способен. А потом можно было бы утащить его в комнату и…

— То-олька, на кухне нереально находиться, там такой офигительный запах еды. Марид — мастер на все руки!

В зал влетела Ирка, возбуждённая в преддверии праздника, словно школьница-малолетка. Следом в двери шагнул Андрей, её муж, мощный и высокий, словно скала. На его фоне Иришка казалась милой маленькой феечкой, разве что излишне пошлой и грубоватой — хотя и не при муже.

Мы с Маридом отскочили друг от друга, как ошпаренные. Джинн мгновенно затолкал в рот конфету, будто не пробовал в жизни ничего вкуснее, а я грохнулся на диван, мечтая скрыть возбуждение — как мальчишка завёлся от одних только мыслей и предвкушения поцелуя. И хоть успели мы до появления Иринки, лишь услышав её звенящий голосок, старшая всё равно окинула нас подозрительным взглядом, а потом заметила, грохнувшись на диван рядом со мной:

— Знаешь, у тебя щёки такие пунцовые, словно вы тут с Маридом обсуждали, как лучше девушку поиметь и в какой позе. Ну, или сами то… — но поймав мой недовольный взгляд, Ира закашлялась, а потом прошептала недовольно: — Да поняла я, поняла, что ты натурал, не ворчи.

Эх, как же она заблуждалась! Только я совершенно не хотел сестру разубеждать, ведь меньше знает — крепче спит.

— Но, блять, представь только, как с ним может быть круто трахаться! — добавила она всё так же шёпотом, чтобы муж не услышал.

Теперь была моя очередь давиться воздухом и закашливаться. Да что же это такое? Меня сегодня только извращенцы окружают? Судя по тому, как сексуально джинн сосёт этот чёртов чупа-чупс, искоса поглядывая при этом в мою сторону, могу предположить, что да! Желание впиться в любимые губы усилилось в сто крат.

Но ему не судьба была сбыться: через десять минут пришёл Борька, потом джинна маман позвала на кухню, потом накрывали на стол, Иришка достала твистер, а дальше были карты… и шампанское, и телевизор, и еда, и песни под гитару. Мы с Маридом сидели по разные концы стола: я на диване между Алиской и Борькой, а джинн — на стульях, рядом с Иришей и мамой. И с каждой новой минутой в голову приходило осознание: главный извращенец тут Я, потому что не могу оторвать взгляда от лица Марида. От того, как его губы растягиваются в улыбке, когда Ира что-то говорит, как щурятся голубые глаза, и в их уголках появляются маленькие морщинки, как он чуть наклоняет голову набок…

Нет, пару раз нам удавалось столкнуться, но… всегда при свидетелях. Так что единственное, что я мог себе позволить, это смотреть в глаза Марида, постепенно утопая, понимая, что не могу оторваться, а потом всё же отстраняться и продолжать праздник.

Хорошо хоть ближе к полуночи Ирка вдруг осознала, что забыла в машине свечи и послала за ними Андрея. Под этим предлогом все разбрелись по квартире кто куда, а я же сбежал на балкон. Приоткрыв застеклённые створки, я подался вперёд, вдохнул полной грудью свежий морозный воздух и, конечно же, закашлялся после царящей в квартире духоты. Внезапно захотелось курить, даже жалко стало, что бросил и не имею с собой этой дряни. У Андрея стащить, что ли?

Пластиковая балконная дверь еле слышно щёлкнула, открываясь. Я обернулся и встретился взглядом с Маридом.

— Чего не веселишься? — спросил я и добавил: — Наколдуй сигаретку, а?

Джинн фыркнул, но даже не попытался исполнить просьбу, зато ответил:

— Ты тоже излишне напряжённый, — а на губах хитрая улыбка.

— Праздники в шумной компании — не для меня, — покривив душой, заявил в ответ. — Устаю.

Марид фыркнул, отодвигая окошко чуть сильней и тоже подаваясь навстречу свежему воздуху. Мы помолчали какое-то время. Я хмурился, рассматривая сияющие огоньки окон в доме напротив, Марид наоборот улыбался почему-то, хитро и лукаво, будто задумал что-то.

Ещё с полминуты спустя джинн вдруг приобнял меня за талию, притягивая ближе, и шепнул на ухо:

— А над нами омела висит. Знаешь, что надо сделать? — и нежно коснулся губами виска.

— Марид, полный зал народа! Увидят же! — зашипел на него.

Попытался обернуться, но мужчина ухватил моё лицо ладонями, заставляя смотреть только на него. Глаза его гипнотизировали, притягивали, как магнит.

— Но это же омела, — шепнул джинн в ответ.

— Она не настоящая... — потерянно выдохнул я, теряя постепенно уверенность. Ну, увидят все, и что такого? Это ведь Марид, а родные всяко узнают…

— Настоящая, Алиса её из снов материализовала, — уверенно. — Традиция есть традиция.

— Но… — вновь попытался возразить.

— Штору я закрыл.

И накрыл мои губы своими, затягивая в долгий поцелуй, который мы оба — вот уверен — ждали весь вечер. Мы оторвались друг от друга, когда стало сложно дышать, и то лишь для того, чтобы вновь с головой уйти в новый поцелуй. Я обвил руками шею Марида, не желая отпускать, горячие ладони джинна лежали на моей пояснице, прожигая ткань водолазки.

Когда вдруг раздался дверной звонок, я нехотя отстранился, кидая недовольный взгляд на занавешенное окно, за которым скрывался зал.

— Кто-то пришёл… — заметил и так очевидное.

— Это к Алисе, — шепнул Марид. – Только она ждёт гостей.

— Кто это?

— Не знаю, — джинн покачал головой, — но догадываюсь, что один субъект, меняющий облики, как перчатки. И вообще, мы всё ещё под омелой, — он хмыкнул. — Иди-ка сюда.

А потом мы снова целовались, пока все были заняты новым гостем и даже не вспоминали о том, что в их компании не хватает кое-кого. Ну, а поцелуи под омелой… это же традиция?

Отступление 3 - И кто здесь извращенец?

Раз просили – ещё одна экстра)

Начну привычно: ничто не предвещало беды…

Нет, правда, на дворе стоял совершенно обычный день, в который, казалось бы, ничего не может случиться. Первое марта, если быть точным, начало весны, о которой, впрочем, напоминали лишь уличные коты и кошки, дикий ор которых доносился даже до нашего четвёртого этажа, проникая сквозь плотно закрытые пластиковые окна. Потепления же не ожидалось, мы продолжали мёрзнуть и кутаться в длинные шарфы.

Мерзкий диплом, над которым я, по идее, должен был работать, уже пару часов никак не желал писаться. Попытаться сжульничать и попросить Марида, после разрыва связи ставшего в разы сильнее, каким-нибудь образом диплом наколдовать – или сразу сделать так, чтобы я защитился, – конечно же, не стал. Нет, я был уверен, что джинн может, да вот только уже имел паршивый опыт.

В зимнюю сессию учить пришлось много, ведь половину семестра я был занят иными делами: изучением вопроса о сущности джиннов и возможности установить или разорвать определённые связи. На эту тему, пожалуй, даже научную работу легко бы написал. А вот с предметами по программе было как-то туго. А когда в сердцах заявил Мариду, чтобы он исполнил хоть одно желание и "сделал из меня отличника", наглый гадёныш покивал согласно и… наколдовал высоченную стопку книг по ненавистному предмету. "Когда всё прочитаешь, точно станешь!" – заявил он.

Так что теперь отдуваюсь самостоятельно и без лишних жалоб…

Я в очередной раз кинул тоскливый взгляд на экран монитора и таки же потянулся к кнопке выключения. Бессмыслица. Всё равно сегодня ничего не напишу! Хотя бы чай попью, попробую освободить голову от лишних мыслей.

Марид в зале читал какой-то объёмный фэнтезийный талмуд, одолженный у Иринина. Внимание на вдруг принявшегося бродить по квартире меня джинн обратил лишь тогда, когда прямо перед носом у него оказалась дымящаяся кружка чая.

— Ты уже закончил? — Марид перевёл взгляд на меня с текста книги, наверное, удивительно увлекательной, раз он только сейчас очнулся.

— Не-а, — покачал головой и сделал глоток из своей кружки. — На ум ничего не приходит, башка трещит… Мне надо развеяться.

Со вздохом приземлился на диван, заставляя джинна потесниться. Да, именно, мне нужно отдохнуть и расслабиться.

— Книжку почитай, — предложил Марид и получил в ответ скептический взгляд. — Ладно, поиграй во что-нибудь. Убей пару-тройку сотен мобов, нервы пройдут.

Спасибо тебе, о Великий советник-игроман! А то я не знал: вместо того, чтобы сидеть у компа и зарабатывать головную боль написанием диплома, можно… сидеть у компа и зарабатывать оную другим способом. Нет, чтоб интим предложить, например, как вариант расслабления.

— Блин, мне же развеяться надо, а не напрячься ещё сильней, — устало вздохнув, сообщил в ответ. — Сходить куда-нибудь, — я хмуро поглядел на пьющего чай Марида. — Ладно, читай дальше, я Борьке позвоню и вытяну его куда-нибудь.

Стоит ли говорить, что, даже несколько проникнувшись к Иринину, джинн всё равно продолжил воспринимать фразу "Борису позвоню" в штыки? Словно это крайняя степень измены, допускать которую просто невозможно. Вот и сейчас она подействовала на Марида, как катализатор…

В итоге уже через час мы выходили из машины у входа в одно довольно уютное караоке-кафе. По будним дням народа здесь всегда было мало, так что мы спокойно могли устраивать любые непотребства. Нет, секс на столе, это, конечно, слишком, но целоваться можно без проблем — посетителей всё равно скрывают высокие спинки диванов.

Что мы — я, если быть более точным — и не преминули испробовать. Оставшись безнаказанными и спрятавшись от взглядов парочки других посетителей в самом дальнем углу кафе, мы с Маридом, ожидая свою очередь "песен", наслаждались обществом друг друга. Поцелуи были приправлены острой перчинкой опасности оказаться раскрытыми, а потому сразу становились в тысячу раз желанней.

Однако "перчинка" вылилась в приличный такой соус чили… когда во время очередного долгого и глубокого поцелуя прямо над ухом раздался убийственно знакомый голос.

— То-олька? — ошарашено вопросила обладательница оного.

Мы с Маридом мгновенно разорвали поцелуй, оказавшись каким-то образом по разные стороны дивана. А потом я опасливо глянул на стоящую рядом особу.

— Мари-ид? — ещё более ошарашено протянула Иришка, совершенно неэтично раскрыв рот от удивления.

— Ира… — выдавил я.

М-да, перекличка прошла на ура. Теперь перейдём к вопросу, который мы собирались решить на этом собрании. Вернее, совершенно не собирались.

— Вы… вы… вы… — аж зазаиказась старшая сестрица.

Марид — не без магии, это точно — в мгновение ока оказался рядом с женщиной, ловя её под локоток и пытаясь увести в коридор. Улыбнулся успокаивающе, как только он умеет, шепнул что-то на ухо Ире… Наверное, надеялся, что она поведётся на гипнотический взгляд голубых глаз, но не тут-то было!

Сестра практически за шкирку затолкала его обратно на диван и сама приземлилась следом, оказавшись как раз между нами. Потом Ира окинула нас гневным взглядом и возмущённо шепнула:

— Так вы вместе, значит, да? И как долго вы ещё собирались это скрывать?

Мне вопрос показался риторическим, ибо, если уж на то пошло, лично я скрывать собирался это вечно. Особенно от непролазной извращенки и мужички Ирки. Даже родителям рассказать собирался — уже с месяц как, — а вот ей…

— Вместе? Ну охренеть! — возопила она на всё кафе, видимо, прочитав ответ у нас на лицах. — Официант, счёт!

— Ирочка, послушай… — начал было Марид, но женщина его словно бы не замечала.

Она развела бурную деятельность: за пару минут вытребовала наш счёт, оплатила его почему-то со своей карты, а потом ухватила нас обоих за шкирку и потащила на выход. Мы не сопротивлялись, разве был смысл? Только вот весь путь до гардероба, а потом и до машины Ирки в голове крутилась одна мысль: что сейчас будет? И судя по задумчивому лицу Марида, можно было точно сказать, что он размышляет примерно на ту же тему.

Только если мысли джинна были, скорее, о том, насколько негативной будет реакция Иры, я боялся другого: восторженных…

— О-офигеть, вы таки же вместе! А давно? И как сошлись?

…визгов.

— Ир, — пробормотал я, подмечая ошалелый вид Марида, который явно не ожидал такого. — Ну не надо.

Конечно, джинну ведь не приходилось каждый раз при встрече выслушивать заявления о том, какой же он классный и охренительный. И как чудесно подошёл бы на роль мужика её непутёвого братца, слишком забавно смотрящегося с дамочками. Да Ирка нас, наверное, давно уже в мечтах свела и отправила в Канаду — или куда там ещё, во Францию? — регистрировать отношения официально. Именно потому Ей я не хотел бы рассказывать о нас и под страхом смертной казни. С этой дамы станется ведь напроситься "свечку подержать", когда мы любовью занимаемся.

— Так как давно вы… в отношениях? А, извращенцы? — хохотнула Ирка.

Ну-ну, чья бы корова мычала? Это ведь именно тебе интересны подробности не самых традиционных отношений, а не нам.

— То есть, вопрос о том, почему мы вместе, не так волнует? — подозрительно поинтересовался Марид.

Он постепенно начал отходить от шока после "знакомства" с такой версией моей старшей сестрицы. Перед джинном женщина всегда была не Иркой, а Иришей — скромной и милейшей миниатюрной феечкой с идеальной фигуркой и невинной улыбочкой, речи которой всегда были нежны и осторожны. Теперь же взору Марида предстала дикая растрёпанная фурия с горящими глазами, выражающаяся похабностями вперемешку с матом и ведущая себя, словно мужик. Настоящая сущность моей старшей сестры. Сюрприз!

— Ни капли! — она фыркнула грубовато. — Меня, блять, скорее, интересовало, почему вы ещё НЕ вместе.

— Ира… — снова попытался успокоить сестру.

— Да не затыкай ты меня, мелкий, — возмутилась Ирка. – Я, значится, грежу о порнушке с вами в главных ролях, а вы и так без меня развлекаетесь?

Марид от такого заявления аж закашлялся, пряча лицо в ладонях. Он такого не ожидал, это точно.

— Сколько? — настаивала на своём.

— Давно — коротко отозвался я, вызвав у джинна очередной приступ кашля.

— То есть, в Новый год вы уже?..

— То есть, когда ты с Маридом познакомилась…

— Чего?! — ор на всю машину. — Та-ак, поехали ко мне, там подробней расскажешь — она отвернулась, заводя машину. Я хотел было под шумок смыться отсюда, но оказался пришпилен к месту, словно бабочка, гневным окриком: — Стоять! Даже не думай!

Да где уж думать было? Скажу иначе, даже и мечтать не стоило, ведь Ирка всяко откопала бы меня из-под земли, не помогли бы даже фокусы Марида. Последний, к слову, сверлил невидящим взглядом спинку переднего сидения, так и не в силах придти в чувства. Я же проклинал ту минуту, когда решил, что лучше пойти в караоке, а не сидеть дома. Как можно было так пролететь?

— Значит, мелкотня всё знала уже давно? — недовольно.

Часа три спустя мы сидели в зале в квартире у Иры — муж её, к счастью, уехал куда-то на пару дней — и… пили чай с печеньем. Первая волна возмущений и вопросов закончилась, на какое-то время даже прекратившись, а теперь вот начиналась с новой силой. Мы уже успели объяснить самые волнующие Иру вопросы: сколько, как и почему. А точнее, сколько мы уже с Маридом вместе да когда именно сошлись, как именно, а также почему ничего не рассказали ей. Ну, всё это было сдобрено множеством побочных вопросов и тоннами похабщины.

И только мегера, которая почему-то является моей сестрой, успокоилась да стала возвращаться к своему "публичному виду", какой-то чёрт дёрнул Марида за язык сказать ей, что Алиска о наших отношениях знала уже давно. Ирке это со-овсем не понравилось.

— Ириш, так получилось, она нас раскусила сходу, ещё когда даже вместе не были. Намекнула так деловито, что я задумываться начал и… — скорее начал я, пока джинн не ляпнул чего лишнего, но сам же и опростоволосился: — Я из-за неё, блин, даже к Шери пошёл вопросы…

— Секундочку, и Он тоже знает? — вкрадчиво.

"Хахаля" Алиски старшая недолюбливала. Совсем. Ибо считала, что Шерриан мало что имеет наистраннейшее имя, так ещё и слишком староват для нашей малышки. Наверное, она убила бы меня, если б узнала, что Алька познакомилась с Хранителем именно благодаря нам. А уж узнав, что ему на самом деле не "к тридцати", а много тысячелетий, вообще бы инфаркт получила.

— Ну, это… он же с базами данных работает, я просто к нему…

Кажется, Ирка догадалась, но возмущаться прекратила, вместо этого недовольно надувшись. Хотя меня уже и это радовало, ведь град щекотливых вопросов прекратился, а что может быть хуже них? Оказалось, кое-что может.

— А что Алиска не знает? — задумчиво. — Видела, как вы целуетесь?

— Ну, она нас как бы застала, именно когда… — ляпнул Марид. Ой, зряяя…

— Так значит целуйтесь, дети мои, — перебив джинна, заявила Ира.

И ведь она нас заставила, правда, не сразу. А потом задала ещё сотню тысяч вопросов, облапала обоих, чуть ли не обвенчала, дала добро на секс… В общем, ажиотаж долго ещё не затухал. Уж извращений мы за вечер наслушались столько, что рассказать просто нереально. И самим говорить пришлось тоже много. Хотя идея завязать Мариду глаза — а если получится, ещё и руки — и попробовать "проверить" его чувствительность мне понравилась. И нет, я не пошлый! Просто экспериментировать люблю.

Отпустили нас только часа в три ночи, отвезя обратно к кафе, где осталось моё авто, и предупредив, что если не будем связываться ней почаще, то окажемся четвертованными, освежеванными и обезглавленными. А потом, возможно, Ирка ещё костёр ритуальный разожжёт и подпалит останки. Она иногда бывает убедительной.

— Знаешь, я сегодня кардинально поменял мнение о твоей сестре — тихо заметил Марид, когда Ира отчалила. — Она не утончённая фея, она — демон.

— Поверь, вторая такая же, — отозвался я, как бы по секрету.

— Это я и так уже понял, когда она Хранителя охомутала, — хохотнул джинн, провожая взглядом машину, остановившуюся на светофоре.

— Ага…

Интересно, а что будет, когда — и, конечно же, если — Ирка узнает, что Марид не только "мужчина брата", но и джинн? Не дай Бог такому случиться!

Content

Валерия Андреевна Савельева
Головная боль в наследство

Пролог - Прабабкино наследство

Глава 1 - Служу вам, повелитель

Глава 2 - Ну хоть что-то ты умеешь?

Глава 3 - Дом, милый дом

Глава 4 - Случайным желаниям "нет"

Глава 5 - Это? Мой приятель из вуза!

Глава 6 - Идеальный интерьер

Глава 7 - (Оч)умелые ручки

Глава 8 - Тайна мифических растений

Глава 9 - Отпусти меня, чудо-трава!

Глава 10 - Не кочегары мы, не плотники

Глава 11 - Боря рокер, знают все вокруг

Глава 12 - Джинн vs. Борька. Fighting

Глава 13 - В твоих глазах

Глава 14 - Как ты ни крути, но вы не пара

Глава 15 - Притяжение, съедающее изнутри

Глава 16 - Меняю принцессу на джинна

Глава 17 - Всё по-прежнему

Глава 18 - Допинг для Спящей Красавицы

Глава 19 - Я просто хочу подумать

Глава 20 - Потомок великого полководца

Глава 21 – Сборная юных натуралистов

Глава 22 – Любовь зла, полюбишь и…

Глава 23 – Такие вот изменения

Глава 24 - Наказание за неповиновение

Глава 25 – Вся семья в сборе

Глава 26 - Чистосердечное признание

Глава 27 – План "по ликвидации лишних"

Глава 28 – Не хочу снова убегать

Глава 29 – Исповедь падшего ангела

Глава 30 – И кто виноват теперь?

Глава 31 – Пред ним склонялись народы…

Глава 32 – Вот ты какой, северный олень

Глава 33 – Поиск истины

Глава 34 – Ты куда? – В Нарнию?

Глава 35 – Скоро всё… закончится?

Глава 36 – Ифриты, мариды и прочие джинны

Глава 37 – Чтобы быть ближе к тебе

Глава 38 – Любимый и желанный

Глава 39 – Ритуал

Глава 40 – Ты не имеешь права решать за меня

Эпилог

От автора

Отступление 1 – С праздничком, мужики!

Отступление 2 - Семейный ужин

Отступление 3 - И кто здесь извращенец?