Ольга Шевлягина

Перекрёсток

Пролог

Черное. Белое. Дерзкие. Смелые.

Мы стремимся судьбу поменять.

Дружба иль ненависть?

Подлость иль преданность?

Что нас ждет,

Я пытаюсь понять…

Ведь я сдал свой экзамен:

Свое место я занял,

Мне указана нить пути.

Но, если ты рядом,

Одним только взглядом

Сил даешь мне с него сойти…

Перекресток из судеб.

Кто теперь для нас судьи?

Впредь дорога — нам вместе идти.

Я теперь понимаю:

Мы с тобой выбираем

Верный путь… Как его найти?!

Черное. Белое. Дерзкие. Смелые.

Нас с тобой никому не понять.

Дружба как ненависть.

Скрытая преданность.

Выбор сделан: упрямо шагать…

Часть первая

— Доброе утро, отец. Доброе утро, мама.

— Доброе утро, Скорпиус.

Мальчик поймал чуть раздраженный взгляд отца, брошенный на часы. Стрелки показывали ровно девять.

— Подай завтрак, Дана, — Астерия Малфой махнула рукой, даже не взглянув в сторону эльфийки. Мама была в своем любимом голубом платье, ее светлые волосы были убраны заколками, в которых играло августовское солнце.

Скорпиус сел на свое место по левую руку от отца и положил на колени салфетку. Перед ним уже стоял его привычный завтрак. Эльф наливал в его стакан молочный коктейль, который ему посоветовал пить детский целитель из-за перенесенной недавно болезни. Мальчик ненавидел молоко, но почему-то именно оно считалось очень полезным для детей, тем более после перенесенного заболевания. Родители пошли лишь на одну уступку: Скорпиусу разрешили пить молочный коктейль, как будто от этого ему могло стать легче.

Мальчик без всякого выражения следил за домовиком, отчетливо понимая, что после завтрака его опять будет тошнить.

— Скорпиус, когда поешь, зайди к дедушке, — мать отодвинула чашку с чаем, который обычно и составлял ее завтрак.

— Хорошо, мама.

— Не шляйся опять, где попало, сегодня к нам приедут Забини, — отец отбросил салфетку, раздраженно глядя на сына. — В прошлый раз тебя искали целых десять минут…

— Я занимался в библиотеке, — Скорпиус поднял спокойный взгляд на родителей.

— Ты прятался в библиотеке, — Драко ударил рукой по столу. — Твой домовой эльф всегда должен знать, где тебя найти, на то он тебе и дан!

Ко мне приставлен, мысленно поправил Скорпиус, но лишь кивнул.

— Это больше не повторится, папа, — мальчик протянул руку и взял стакан с коктейлем, стараясь не смотреть на него и не вдыхать исходящий от него сладковатый запах.

— Чем ты сегодня займешься, Скорпиус? — мама следила, как он маленькими глоточками выпивает молоко.

— У меня сегодня уроки полета на метле и верховая езда, также я собираюсь погулять, потому что целитель сказал, что мне нужен свежий воздух…

— Перед обедом зайдет мадам Малкин, она принесет для тебя мантии и, если будет нужно, сразу подгонит, — заметила Астерия, махнув рукой стоящей рядом эльфийке, чтобы та налила ей еще чая. — А к шести приедут Забини.

— Хорошо, я помню, мама, — Скорпиус поставил стакан. — Большое спасибо. Можно мне идти?

— Иди, — кивнула она, тут же теряя к нему всякий интерес.

— Зайди к деду, — напомнил отец, сверля Скорпиуса взглядом.

— Я помню, папа, — кивнул мальчик, поднимаясь. Едва кивнув родителям, он неторопливо покинул столовую, тихо притворив за собой дверь.

— Джим, просыпайся… — теплые руки потрепали его по голове, но он лишь застонал, перевернулся на другой бок и спрятал лицо в коленях. — Вставай, родной, ты уже проспал завтрак…

— Ну, и пусть… — Джеймс отказывался открывать глаза. — Я болею, мам…

— Целитель сказал, что ты уже поправился, хитрюга, — рассмеялась Джинни Поттер, накрывая его одеялом. — Я принесла твои любимые тосты с маслом…

— Тосты? — он приоткрыл глаза и лениво улыбнулся. — Тогда ладно…

Мальчик сел на постели, натянул одеяло до пояса и помог поставить ему на колени поднос с завтраком.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? — заботливо спросила мама, касаясь лба сына. — Температуры нет.

— Лучше чувствую, но я еще не здоров, видишь, совсем нет аппетита, — Джеймс сложил два куска хлеба вместе и откусил, блаженно улыбаясь. — Где папа?

— Он уже час как ушел на работу, ты все проспал… — мама встала и начала собирать раскиданные по комнате вещи.

— Ну, сон — лучшее лекарство, разве нет?

— Да, дорогой, — она сложила его рубашки на стуле и поправила постель. — Ты ешь, а я пока покормлю Ала.

— А где Лили? — Джеймс взял стакан и выпил сразу половину, накапав на поднос.

— Она сейчас сидит с Альбусом… Ешь и вставай, вас ждут сегодня дедушка и бабушка.

— Ой, мам, можно я не пойду, а? — Джеймс посмотрел с надеждой.

— Нет, Джим, ты же обещал дедушке, что придешь и поможешь ему с гномами в саду…

— Ну, а на что там дядя Перси? И Роза с Хьюго? А другие Уизли? И вообще — чем вам мешают гномы?

— Не ленись, Джеймс. Тем более скоро ты поедешь в школу и долго не увидишь бабушку и дедушку…

Джеймс лениво потянулся:

— Я увижу их на дне рождения… И навряд ли бабушка жаждет меня видеть после того, как я покрасил волосы спящему дяде Перси…

Джинни усмехнулась и направилась к дверям:

— Они уже давно привыкли к твоим проделкам… Но это не значит, что ты можешь продолжать в том же духе. Учти: папа накажет тебя, если ты не прекратишь третировать дядю Перси…

— Значит, дяде Рону можно, а мне нет?!

Мама лишь покачала головой и вышла. Джеймс доел последний тост и растянулся на постели, совершенно не собираясь торопиться.

* * *

В комнате было прохладно из-за открытого окна. Скорпиус его лениво прикрыл, потом повернулся к столику, на котором лежало письмо из Хогвартса. Мальчик улыбнулся уголком губ и хмыкнул.

— Сэр Скорпиус… — перед юным Малфоем в глубоком поклоне склонился домашний эльф, в белоснежном полотенце с гербом поместья.

— Я тебя не звал, — мальчик отвернулся к окну, глядя на петляющие по саду дорожки, уходящие к дальнему садовому домику и ограде.

— Простите, сэр, но ваш отец просил передать Вам, сэр…

— Я помню! — крикнул Скорпиус, резко развернувшись к эльфу. Но потом глубоко вздохнул и уже спокойнее добавил:- Я помню… Что там у моих родителей сегодня?

— Я слышал…

— Ты подслушал, — едко поправил эльфа Скорпиус, прислонившись к подоконнику и засунув руки в карманы.

— Но, сэр, вы же сами…

— Еще одно лишнее слово — и я свяжу твои уши морским узлом, — пообещал мальчик, скучающе глядя в большие глаза домовика.

— Да, сэр. Ваши родители скоро отбудут на открытие нового центра целителей в Сюррее и вернутся только перед самым обедом, чтобы приготовиться к приезду мистера Забини, миссис Забини, мастера Дрейка…

— Все, заткнись, — поморщился мальчик. — Они уже уехали?

— С минуты на минуту, сэр Скорпиус, — домовой эльф чуть испуганно смотрел на юного хозяина. — Сэр, ваш отец просил напомнить вам, что…

Скорпиус с размаху ударил эльфа по большим ушам, отчего тот пискнул и присел на пол.

— Где остальные эльфы?

— Ра… работают, хозяин…

Скорпиус снова повернулся к окну, задумчиво прищурив глаза:

— Вчера мама, прогуливаясь по парку, споткнулась о камень дорожки. Кто отвечает за сад?

— Д-дрог, хозяин.

Мальчик обернулся и насмешливо посмотрел на эльфа:

— Все в сад. Переберите каждый камень на каждой дорожке.

— Но…

— Я сказал: все в сад. Пока не переложите все дорожки, не попадайтесь на глаза, понятно?!

— Д-да, сэр, но как же…

— Донг, ты заслужил того, чтобы наказать себя, поверь, — Скорпиус подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Его серые глаза сейчас напоминали две льдинки и были почти такого же цвета, как и волосы, аккуратно расчесанные на пробор.

Мальчик обернулся, когда Донг, разбежавшись по всей комнате, врезался головой в стену и осел на пол.

— Если появится вмятина, я заставлю тебя щеголять голым по Косой аллее, так и знай… Теперь быстро исполнять приказание. Пока все не сделаете, в доме не появляться!

— Д… да, с… сэр, — эльф, пошатываясь, поднялся и вскоре исчез с громким хлопком. Скорпиус шагнул к камину.

— Ты все еще не готов?! — в комнату вбежала Лили, уже с заплетенными в косу рыжими волосами, которые еще недостаточно отрасли после того, как сестра заставила отца постричь ее «под Джеймса».

— А мы куда-то спешим? «Нора» отходит по расписанию и вернется не скоро? — Джим натянул носки и стал шнуровать кроссовки.

— Кто так одевается? — усмехнулась Лили, встав возле дверей и сложив на груди руки, как это часто делала мама.

— Как? — Джеймс поднялся с кровати и стал озираться в поисках одежды.

— Так. Сначала обувь, а потом уже рубашку… — Лили взяла со стула чистую футболку с изображением большого черного пса и кинула ему.

— Благодарю, — ухмыльнулся мальчик, поймав ее и быстро натянув на себя. Он шагнул к зеркалу, чуть пригладил непокорные черные волосы и с улыбкой оглянулся:

— Что там младшее поколение?

— Ал поел и сейчас ползает в гостиной…

— Черт, не повезло, — Джеймс наскоро стал заправлять постель.

— Мама сказала, чтобы ты поторопился… Дедушка…

— Знаю-знаю, — отмахнулся мальчик, с довольным видом оглядывая свою комнату, где все было прибрано кое-как. — Гномы, ватрушки, луковый суп и жаждущий меня увидеть дядя Перси в очках, которые ждут не дождутся, когда я их залеплю запеканкой бабушки Молли…

Лили рассмеялась.

— Мама с папой сегодня пойдут на Косую аллею…

— Без нас?! — возмутился Джеймс, поворачиваясь к сестре.

— Ну, Джим, они же тебе за подарком пойдут, не будут же они тебя брать с собой…

— А, тогда ладно, — мальчик взял свой рюкзак и стал закидывать туда вещи: «Историю квиддича в Англии в картинках и схемах», снитч в коробке, перчатки, мини-телескоп и мантию-невидимку от братьев Уизли, что ему подарил дядя Джордж.

— Ты переезжать собрался? — улыбнулась Лили, когда они, наконец, вышли из спальни Джеймса и стали спускаться в гостиную, откуда доносился заливистый смех Альбуса.

— Ага, не дождетесь… Потерпи: через три дня и так уеду…

Лили сразу погрустнела и отвернулась.

— Не кисни, через два года и ты поедешь в Хогвартс… — мальчик потрепал сестру по плечу, хотя знал, что для нее это слабое утешение. — Я буду тебе писать, каждый день…

— Врешь, не будешь, — фыркнула Лили, шмыгнув носом.

— Ладно, зато ты будешь, — согласился Джеймс, бросая рюкзак в кресло и глядя на то, как полуторагодовалый Альбус, набрав скорость, целеустремленно перебирает четырьмя конечностями, держа курс на старшего брата. — Ал, у тебя есть ноги! И вообще, если тебя на меня вытошнит, я закину тебя на шкаф, так и знай…

— Так, поспешите, у меня еще много дел, — из кухни вышла мама с сумкой для Ала. — Дедушка и бабушка…

— Ждут нас уже давно, — покорно закончил за маму Джеймс и первым пошел к камину.

Часть вторая

В комнате, куда вошел Скорпиус, в последнее время всегда царил полумрак. Мальчик догадывался, что у деда болят глаза, но не спрашивал, держа свои мысли при себе. Люциус Малфой терпеть не мог, когда начинали говорить о его здоровье, которое, как помнил Скорпиус, в последние годы все ухудшалось. Особенно после внезапной смерти бабушки Нарциссы.

— Отряхнись, не тащи пыль на ковер.

Скорпиус лишь дернул уголком губ и прошел в комнату, к окну, где стояло кресло деда. Тяжелые шторы были задернуты, но это не мешало видеть бледного, заостренного лица Люциуса.

— Сядь.

— Доброе утро, дедушка, — мальчик опустился в кресло и положил руки на подлокотники, удобно устроившись напротив дедушки.

Скорпиус любил смотреть на деда: на его волевой профиль, не испортившийся даже после десятка лет опалы и, можно сказать, даже пустой жизни, в которой ему оставили лишь семью.

Люциус чуть прищурился, но ничего не сказал. Скорпиус знал, чем угодить деду, и с раннего детства запомнил чуть ли не единственный удар, что позволил себе Люциус, и окрик: «Малфои не сидят, словно нищие в приемной мецената!».

В детстве мальчик часто не понимал деда и его методов, хотя они много времени проводили вместе, пока родители работали и вели светскую жизнь. Дед никогда не был мягок и не позволял Скорпиусу быть слабым, даже когда мальчику этого очень хотелось.

Но с годами, проведенными в полутемной комнате наедине с этим странным, но близким почему-то человеком, наверное, самым близким в семье, он начал лучше его понимать. Можно сказать, что Скорпиусу даже нравилось общество деда, который почти всегда учил его чему-то новому. Тому, чему не научат в школе, что познается лишь путем собственных ошибок, порой болезненных и даже неисправимых. И дедушка давал Скорпиусу шанс их избежать…

— Через три дня ты поедешь в Хогвартс.

— Да, дедушка, письмо пришло еще вчера.

— Итак, на какой факультет ты попадешь? — дед иронично сверлил взглядом Скорпиуса, но тот лишь вздернул подбородок.

— На Слизерин.

— С чего ты взял, что тебя туда возьмут, мальчик?

— Я знаю, что буду учиться на Слизерине, — твердо ответил Скорпиус.

— Решать будешь не ты, а Распределяющая Шляпа.

— Я Малфой, и никакой кусок старой тряпки, возомнивший себя неизвестно кем, не сможет мне помешать!

— Спокойнее, — процедил Люциус, чуть подавшись вперед. — Ты…

— Я знаю. Малфои не выходят из себя по пустякам, — послушно опустил глаза Скорпиус. — Прости, дедушка.

Люциус откинулся на спинку кресла, положив руки на трость, которую почти всегда держал при себе. Скорпиус знал, что трость у деда не для красоты — в последнее время он все чаще ходил, тяжело на нее опираясь. Наверное, у него болели ноги, но Люциус никогда не жаловался на свои болячки.

— Итак, почему ты решил учиться на Слизерине?

— Я потомок одного из древнейших чистокровных семейств, представители которого учились на Слизерине веками, с самого основания Хогвартса.

— Ну, почему бы тебе не попасть на Гриффиндор? — насмешливо спросил Люциус.

Скорпиус даже подпрыгнул на месте, но тут же спохватился и расслабился:

— Гриффиндор — это место для всяких дураков, вроде Поттеров, и для предателей крови и полукровок, вроде Уизли. Я Малфой, и Слизерин поможет мне добиться намного большего, чем любой другой факультет. Тем более, именно на Слизерине учатся другие чистокровные маги, люди моего круга и воспитания…

Кажется, Люциус был доволен ответом Скорпиуса.

— Значит, ты не собираешься заводить дружеских связей со студентами других факультетов? А как же пропаганда объединения всех факультетов, что столько лет озвучивает Минерва МакГонагалл?

Скорпиус презрительно фыркнул:

— Я не собираюсь водиться с предателями крови и грязнокровками, будь они хоть тысячу раз спасителями мира…

— Осторожнее, Скорпиус, не бросайся такими словами…

— Я Малфой.

Люциус удовлетворенно кивнул.

Джеймс вывалился из камина на кухне «Норы», где уже пахло чем-то сногсшибательно вкусным. За столом сидел дядя Перси, еще носящий следы последней проделки Джима, а у плиты колдовала бабушка Молли.

— Доброе утро! — жизнерадостно произнес мальчик, отряхиваясь и пытаясь оттереть сажу с лица.

— Ох, Джеймс, здравствуй, дорогой! — бабушка тепло ему улыбнулась, а дядя Перси, наоборот, нахмурился. Еще бы, не каждый день тебе красят голову волшебными красками из «Ужастиков Умников Уизли». — Где остальные?

— В трубе, наверное, застряли, — ухмыльнулся Джим, хватая со стола ватрушку. — Альбус съел весь запас шоколада, пока мама не видела, и теперь они застряли в дымоходе, придется расширять…

Бабушка рассмеялась:

— Болтун! Сначала бы руки помыл, а потом хватал бы со стола.

— Я мыл. Вчера, — Джеймс подмигнул дяде Перси, который сосредоточенно пил чай, рассматривая какие-то бумаги. — А где дедушка?

— Он уже пошел в сад, — бабушка взмахом палочки отправила в раковину сковороду.

— Иди, он тебя ждет, — пробурчал Перси, отрываясь от документов.

— А вот не пойду, я, может, с тобой хочу поговорить, дядя Перси, — Джеймс ухмыльнулся, увидев, как дядя тут же стал еще более суровым. — Ладно, всем привет. Я пошел проводить великое выселение гномов…

Джеймс вприпрыжку отправился в сад, где не заросли пока только тропинки.

— Деда! Ты где? — закричал Джеймс и тут же заметил бегущего со всех ног гнома. Мальчик схватил его за ногу и перевернул вверх тормашками. — Ты куда это направился, толстый?

— Привет, Джим, — из-за густых деревьев появился дедушка Артур, с очками на самом кончике носа и запачканными землей руками. — Уже приступил?

— Ага, чего время терять? — Джеймс раскрутился на месте, а потом перекинул гнома через забор, прямо в поле, где уже шаталось несколько его оглушенных сородичей. Дедушка проводил гнома взглядом и одобрительно кивнул.

— Хороший бросок, но слабоват. Смотри, — дед вытащил из кармана садового комбинезона очередного гнома и бросил его почти на середину поля. — Нужно немного их подкидывать вверх, тогда они лучше летят…

— Ладно, — Джеймс залез в кусты, где обычно было много гномов, и сразу же обнаружил двоих, пытавшихся одновременно влезть в одну нору. — Во дают…

— Скоро в школу, да? — заметил дед, провожая взглядом брошенного Джеймсом гнома, который, пролетая над забором, пищал от удовольствия.

— Ага! Гриффиндор заждался меня.

— Почему именно Гриффиндор? — Артур поймал высунувшегося из норки гнома и стал не спеша крутить.

— Потому что все мои родные учились на Гриффиндоре! — Джеймс зажал в руке гнома и щекотал его пальцем. — И я буду гордостью факультета! Я буду храбрым, как лев, сильным, как лев! Я буду настоящим гриффиндорцем!

Джеймс схватил с земли ветку и стал ею махать, будто волшебной палочкой.

— Я буду защищать слабых! Я буду сражаться со злыми волшебниками! Я буду презирать слизеринцев и расстраивать их козни! Я… Ой!

Гном, которого Джеймс так и не выпустил, воспользовался моментом и укусил мальчика за руку.

— Ах ты, наглая картофелина! — возмутился мальчик, запуская в гнома палочкой. — Ну, попадись мне!

Дедушка стоял у забора, сложив на груди руки, и улыбался.

* * *

— Раз скоро ты уедешь в школу, нам следует с тобой повторить наши с тобой уроки, — Люциус чуть подался вперед, — и попробовать кое-что новое, над чем ты сможешь тренироваться в школе. Тайно, конечно, но ты умный мальчик… Возьми палочку…

Скорпиус встал и подошел к нише, в которой хранилась коробка со старыми волшебными палочками. Мальчик никогда не спрашивал, откуда у деда такой арсенал, но догадывался, зная о его бурном прошлом.

Скорпиус не раз думал о том, подозревают ли родители о происходящем в этой комнате, о практических уроках, что уже почти год давал ему дед. Юный Малфой помнил тот, самый первый, раз, когда Люциус дал ему в руки палочку и спросил, какому заклинанию мальчик хотел бы научиться. И Скорпиус выбрал Империус, который мог дать власть над другим человеком, неограниченную власть и контроль. В десять лет так хочется уметь управлять…

С тех пор он уже ничего не мог изменить в своем обучении, да и дед, как понимал Скорпиус, и сам выбрал бы именно этот путь для мальчика, даже если бы внук попросил научить его простым чарам.

Догадывался ли дед о том, что Империус был пределом мечтаний для Скорпиуса в познании непростительных заклятий? Наверное, нет, и мальчик молчал, потому что не хотел разочаровывать и так разочарованного во всем деда, который и оживлялся-то теперь, после смерти бабушки, лишь в эти краткие минуты уроков с внуком…

— Вызови своего эльфа, мальчик…

— Я не могу, дедушка, — Скорпиус, взяв палочку, подошел ближе к креслу Люциуса. Он не любил огорчать деда, но иногда ему приходилось это делать.

— Что значит «не можешь»? — в голосе деда послышалось недовольство.

— Отец с утра отправил всех эльфов в сад, перебирать дорожки. Вчера мама, гуляя, споткнулась и чуть не сломала руку.

— Вызови, один эльф ничего не решает.

— Я уже пытался, — Скорпиус смотрел прямо в глаза деду, поигрывая палочкой между пальцами. — Видимо, отец запретил им отвлекаться, пока они не сделают всю работу.

Рука деда на трости слегка дернулась, брови сошлись на переносице.

— Твой отец всегда был глупцом! Но ничего… Так даже лучше, мы сможем перейти с тобой к более серьезным и практическим урокам. Конечно, если ты хочешь… — Люциус подождал, пока Скорпиус медленно кивнет, а потом щелкнул пальцами. — Дафр!

Мальчику не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто с громким хлопком появился посреди спальни деда. В доме всегда находились два-три старых эльфа, которые уже не могли выполнять обычную работу по дому. Скорпиус не знал, как с ними поступали. Одно время он верил, что они где-то лежат и тихо умирают, но в последнее время все чаще стал осознавать, что это не в духе Малфоев.

Теперь он знал, что случается со старыми эльфами. По крайней мере, что случится с этим. Понял еще до того, как дед сказал:

— Я собирался дать ему еще пожить, с ним так весело развлекаться…

Скорпиус обернулся и увидел очень старого, седого эльфа с мучительным выражением на лице, испещренном шрамами и незажившими царапинами.

— Надеюсь, на этот раз ты можешь потренироваться на нем, а потом я даже позволю тебе попробовать на нем Убивающее заклинание.

Скорпиус лишь коротко кивнул, не глядя на эльфа, покорно ждущего своей участи. Мальчик видел, как блестят глаза деда, и был уверен, что это не из-за будущей смерти эльфа — Люциус вообще редко обращал внимание на домовиков. Скорпиус был уверен: дедушка в предвкушении того, что увидит, насколько смел и силен в магии его внук, которого он практически и воспитывал.

— Думаю, ты продемонстрируешь мне Империус? Ты хорошо им уже овладел, думаю, в Хогвартсе тебе представится возможность совершенствоваться…

Мальчик опять кивнул и направил палочку на домовика.

— Империо.

Старый эльф покорно исполнял желания Скорпиуса: прошелся на руках, сплясал, повеселив деда, и даже начал петь.

— Хватит, — Люциус хмурился, даже несмотря на успешное представление, разыгранное перед ним. Скорпиус тут же снял заклятие и отвернулся от эльфа, который, тяжело дыша, упал на пол. — Империо у тебя получается уже давно. Но ты используешь его для глупостей.

Скорпиус знал, что последует дальше, знал это и эльф, сжавшийся в клубок на полу.

— Я жду, мальчик.

Рука почти не дрогнула, когда Скорпиус твердым жестом направил ее на эльфа.

— Кру… Круцио…

Эльфу было больно, это было заметно по судорогам его тела.

— Слабо! — Люциус встал и ударил тростью по полу. Муки эльфа прекратились, а Скорпиус чуть не рванулся поддержать дедушку, но вовремя остановил себя. — Ты должен хотеть этого!

— Прости, дедушка, — мальчик поднял взгляд на Люциуса.

— Ты же можешь! Не разочаровывай меня, мальчик, как твой отец!

Он кивнул и с упрямым выражением на лице снова обернулся к эльфу.

— Ладно, не надо, — почему-то смягчился дед, устало опускаясь в кресло. — А теперь попробуй Убивающее заклинание. Этот эльф давно уже отслужил свое.

Большие зеленые глаза домовика мигнули. Он стоял на коленях, ни в силах подняться.

— Но, дедушка…

— Я сказал: попробуй! — рявкнул Люциус, снова вставая и глядя на Скорпиуса так, как всегда смотрел, если пытался добиться от него невозможного. — Или ты такой же слизняк и слабак, как твой отец?! Тогда стоило утопить тебя в пруду, когда ты родился! Лучше род Малфоев остался бы без наследника, чем иметь очередного слабака и труса!

— Я не трус! — процедил сквозь зубы Скорпиус, вытягиваясь, как струна.

— Тогда пробуй! — жестоко приказал дед, сощурив глаза. — Докажи, что ты достоин носить фамилию Малфой, а не просто кичишься ею, как павлин своим хвостом!

Скорпиус тяжело дышал, глядя на эльфа перед ним.

— Встань! — прошипел мальчик домовику. — Встань, я сказал!

Старый Дафр тяжело поднялся на ноги, с покорностью глядя на палочку.

— Чего ты ждешь? — холодно кинул дед из-за спины Скорпиуса, и мальчик взмахнул палочкой, со злостью и гневом произнося: «Авада Кедавра!».

Эльф упал навзничь, пронзенный тоненьким зеленым лучом, из носа его потекла кровь.

— Можешь идти, Скорпиус. Зайди перед отъездом.

Мальчик кивнул и медленно шагнул к камину, не видя и не слыша, как Люциус поднимает палочку и добивает старого эльфа.

В своей комнате он бегом кинулся в ванную, где его вырвало в раковину.

— Чертов молочный коктейль! — прошипел он в пустоту.

— Смотри, деда, смотри! Убегает! — Джеймс помчался вслед за гномом, пытаясь схватить его, но гном оказался проворнее — он с разбегу нырнул в нору и скрылся.

— Оставь его, все равно вылезет скоро, — дедушка Артур присел под деревом, улыбаясь. Джим сел рядом, с удовольствием срывая травинки и прикусывая их, пока в них не кончался сладковатый сок.

— Деда, расскажи мне о Хогвартсе…

— Что ты еще хочешь знать? Мы же с тобой, кажется, уже все обсудили, — Артур достал трубку и прикурил.

— Где там потайные ходы, о которых говорили дядя Рон и дядя Джордж? Папа отказывается мне сказать…

— Ну, тогда и я не могу, — заметил дедушка, выпуская дым из уголка рта. — Тем более, я и не знаю…

— Знаешь! — рассмеялся Джеймс, садясь на корточки и глядя на деда. — Бабушка рассказывала, как ты бегал с ней от завхоза ночью… Ага, покраснел!

Артур тоже рассмеялся, потрепав Джима по голове.

— Ну, деда… Ну, скажи, ну, хотя бы намекни…

— Нет, Джеймс, раз папа не хочет тебе об этом рассказывать, я не имею права. Давай поговорим о чем-нибудь другом, — твердо сказал Артур, смягчая свой ответ улыбкой.

— Ладно, тогда расскажи, кто водится в Запретном лесу…

Дедушка театрально застонал.

— Джим…

— Ну, ни о чем нельзя спросить. Папа там был, и дядя Рон был, и Гермиона была… Это же не тайна…

— Джеймс, возьми книгу — и прочитай, — посоветовал дедушка.

— Не хочу читать, с книгами никакого приключения не будет, и подвига не совершишь! А я хочу, как папа…

— Не надо, как папа, Джеймс… — сурово отозвался Артур.

— Ну, не как папа! Но все равно… Хочу быть таким же храбрым и сильным! Ведь папа храбрый и сильный, этого же ты отрицать не будешь? — хитро посмотрел на деда Джим.

— Не буду. Твой папа действительно сильный и храбрый, но тебе я такой силы и храбрости не желаю. Лучше гуляй в саду и лови гномов.

Мальчик лишь пожал плечами, совершенно с дедом не соглашаясь.

— Скучно…

— Можем потренироваться…

— О! Давай! — воодушевился Джеймс. Он тут же проворно взял палочку деда из его нагрудного кармана и задумался. — Вингардиум Левиоса…

Из-за зарослей репейника взлетел гном с червяком в зубах. Червяк выпал, и гном стал пищать от восторга, когда Джеймс, двигая палочкой, устроил для существа небольшую карусель в воздухе. Это было единственное заклинание, которое Джеймс смог выучить с дедом, хотя занимались они уже несколько месяцев.

— Если бы ты не ленился, Джим, — заметил Артур, — ты бы мог стать не менее талантливым волшебником, чем твой дедушка Джеймс…

— Ой, деда, это же скучно — быть самым талантливым или, не дай бог, самым умным на курсе! — фыркнул мальчик, отпуская гнома. — Вот быть лучшим в квиддиче… Как думаешь, меня возьмут в команду?

— Это все, что тебя интересует в Хогвартсе? — насмешливо спросил Артур.

— Ну, да, кроме Запретного леса и потайных ходов, — рассмеялся Джеймс, возвращая палочку деду. — Ну, еще я надеюсь парочку слизеринцев побить в Дуэльном клубе…

— Почему именно слизеринцев?

— Потому что, — безапелляционно заявил мальчик, вставая. — Давай попробуем еще какое-нибудь заклинание, боевое…

— Нет, Джим, — категорично сказал дедушка, поднимаясь. — Давай лучше закончим с садом и пойдем в дом, бабушка должна испечь пирог с мясом…

Джеймс неохотно кивнул и пошел обшаривать те кусты, куда убежал гном.

— Деда, смотри скорее!

Джеймс со смехом стоял над группой гномов, которые пытались вести под руки старенького гномика на тоненьких ножках, с длинной седой бородой на голове-картофелине.

— Какой старый, — дедушка присел над гномами, глядя на них.

— Что они делают, деда?

— Пытаются его спрятать, судя по всему, — пожал плечами Артур, протянул руку и бережно взял старого гнома. Его спутники рассыпались в стороны, боясь тоже попасть «под выселение». Но дедушка лишь поднес старика к норке и подтолкнул его вперед.

Джеймс поднял на дедушку глаза и улыбнулся.

— Идем есть пирог, — Артур похлопал внука по плечу. Джим кивнул и отправился к дому.

Часть третья

— Сэр Скорпиус! Сэр!

— Что ты тут делаешь? — мальчик спрыгнул с метлы и навис над эльфом, который тут же сжался под его взглядом. — Ты должен…

— Но, сэр, вы же сказали, что если я найду на территории что-то подозрительное…

— Идем, покажешь, — Скорпиус поставил метлу у ограды поля и махнул своему тренеру, который все еще летал у дальнего кольца. — Что там?

— Люк, сэр Скорпиус. Люк в садовом домике, — Донг торопливо перебирал ножками, стараясь не отставать от мальчика. — Я брал кирку, сэр, в домике, вы же знаете, сэр, что…

— Короче, — отрезал Скорпиус, на ходу снимая щитки. То тут, то там ему на глаза попадались домовые эльфы, все еще перебирающие дорожки.

— Я двинул полку, сэр Скорпиус, нечаянно…

— Еще одно лишнее слово — и ты лицом проверишь, насколько пригнали камни на дорожке, — пообещал мальчик. Они уже видели в конце сада низкий домик, который использовали для хранения инструментов.

— И люк открылся, — наконец, закончил эльф, а потом исчез в полумраке дома.

Скорпиус шагнул внутрь и сразу же опустился на колени перед дырой в полу. Странно, что открылся люк при действии обычного рычага, без всякой магии. Значит, должно быть что-то еще…

— Я пробовал туда факел скинуть, но он тут же погас, сэр Скорпиус, — рядом тихо стоял Донг.

— Ты бы еще сам туда догадался кинуться, карлик безмозглый, — фыркнул мальчик, осторожно опуская руку в дыру и шаря под полом. Наконец, он наткнулся на что-то осязаемое, обхватил рукой — и через мгновение в темноте засеребрилась часть лестнице. Лишь одна ступенька. Скорпиус чуть нагнулся и через пару секунд поисков смог обхватить следующую ступень.

— Пока не коснешься предыдущей, следующая не появится, — прошептал мальчик, вспоминая рассказы дедушки о секретах подземелий Малфой-Мэнора. — Вот если бы ты, безмозглое существо, прыгнул бы туда, то навечно бы там и остался, потому что, не спустившись по лестнице, ты не смог бы по ней подняться…

— Но, сэр Скорпиус, я бы мог трансгрессировать… — робко заметил Донг.

— Там наверняка анти-трансгрессионные чары, ушастый ты неуч, — мальчик повернулся и уже поставил одну ногу на серебристую ступень.

— Сэр, Донг может трансгрессировать откуда угодно, сэр… — заметил домовик, с тревогой глядя на юного хозяина, медленно исчезающего в люке. — Любой эльф может…

— И в Хогвартсе?

— И в Хогвартсе, сэр, — не без гордости ответил эльф. — Везде…

— Интересно, — хмыкнул Скорпиус, нащупывая следующую ступеньку невидимой лестницы. — Тогда стой тут, вдруг понадобишься… Тогда действительно — зачем вам мозги? Все равно из любой переделки сбежите…

С этими словами Скорпиус продолжил спуск в странную подземную комнату, уже более уверенно нащупывая лестницу. Он помнил, что в кармане лежит палочка, что он забыл отдать деду, так что страха почти не было.

Вскоре вместо ступени он нащупал твердый пол и замер, пытаясь сориентироваться во мгле подземелья. Пахло пылью и чем-то пресным.

— Сэр Скорпиус!

— Не ори! — осек эльфа мальчик, пытаясь понять, как же здесь зажечь свет. Раз факел погас…

Скорпиус помнил тайную комнату за портретом прапрадедушки в Малфой-Мэноре, где свет можно было зажечь лишь с помощью слова-пароля.

— Малфой, — ничего не произошло.

— Чистокровность, — тот же результат.

— Малфои не выходят из себя по пустякам… Малфои не прощают… Малфои не просят… — вдруг вспыхнул синеватый свет под стеклянной колбой, прятавшейся в нише на каменной стене. — Малфои только приказывают… — свет тут же погас. Скорпиус улыбнулся и снова его зажег, начиная оглядываться.

Четыре стены. Стол. Стул. Пустые полки. Кушетка. Мальчик замер, глядя на чей-то скелет, прикованный к стене стальными цепями, с кусочками истлевшей одежды.

Скорпиус сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть перстень на одном из пальцев давно умершего человека. Такой же, как и на пальце самого Скорпиуса, только с другой датой. 1784 год. Значит, этот человек родился именно тогда, и он был Малфоем.

Мальчик хмыкнул, вспоминая ту череду историй, что ему рассказывал дед, знакомя юного наследника с историей их семьи. Видимо, Скорпиус обнаружил останки старшего из двух братьев Малфой, что жили в начале девятнадцатого века. Старший брат пропал, и все наследство досталось младшему.

— Донг!

Эльф тут же трансгрессировал рядом со Скорпиусом.

— Похорони его на кладбище Малфоев, поставь камень, а на нем инициалы: А.М. Арктурус Малфой…

— Но, сэр…

— Что? Ты мог бы хоть раз исполнить мой приказ без своего вечного «но, сэр»?! — рассердился мальчик, резко поворачиваясь к домовику.

— Ваш отец, сэр… Они с вашей матушкой несколько минут назад вошли в дом…

— Похорони, я проверю. И никому не слова об этом месте, — с этими словами Скорпиус подошел к лестнице, запомнив, что нужно будет узнать, как поменять пароль для освещения.

— Джеймс! Спускайся, Джеймс!

Он посмотрел вниз и увидел улыбающуюся ему Лили.

— А где Ал? — мальчик спрыгнул на землю и направился к сараю, где они хранили старые метлы. У Джима была своя метла, последней модели, но отец сказал, что позволит ему на ней летать, только если его возьмут в команду по квиддичу.

— Он уснул, бабушка Молли его уложила.

— А мама?

— Они с папой уже ушли на Косую аллею…

Брат и сестра пошли в сад, в дальний конец, где два года назад на деревьях их отец, дедушка и дядя Рон построили небольшой домик.

— Полезешь? — Джим потянул за канат, и к его ногам упала веревочная лестница.

— Нет, может, тут посидим? — Лили показала на траву, но мальчик лишь фыркнул и начал подниматься.

— Давай, Лили, не трусь…

— Тогда ты помоги, — попросила девочка, прикусив губу.

Джеймс послушно спрыгнул обратно на землю и стал держать лестницу, чтобы Лили могла по ней взобраться. Когда сестра добралась до платформы между ветвями, мальчик ловко вскарабкался вслед за ней.

Комната в домике с покатой крышей и одним окном, которое на зиму закрывали стеклом, а летом просто занавешивали, была небольшой, но длинной. Джеймс мог легко вытянуться во весь рост на постеленных на полу цветастых покрывалах.

Лили присела в углу, прижав к груди колени. Она всегда там садилась, когда поднималась в домик вместе с мальчишками.

Джеймс подошел к коробке с разными игрушками, что хранили здесь он и его кузен Хьюго: товары для проказников из «Ужастиков Умников Уизли», карточки из шоколадных лягушек, перчатки для игры в квиддич, квоффл и страницы из журналов.

— Где-то у меня были припрятаны Драже Берти Ботса, — вспомнил мальчик, засовывая руку глубоко в коробку. — Ай!

Кто-то больно укусил его за палец. Джеймс со злостью выдернул из недр коробки толстого, очень толстого гнома, который икнул и блаженно закрыл глазки, даже не обратив внимания на то, что он висит вниз головой.

— Он съел все мои заначки! — рассердился мальчик, тыкая гнома в толстый живот. Тот опять икнул, и Лили рассмеялась. — Как ты вообще тут оказался? Гномы не лазают по деревьям…

— Думаю, кто-то его сюда закинул нечаянно, — предположила сестра, глядя, как Джеймс выходит на площадку и размахивается.

— Все, улетел в просторы полей, — мальчик отряхнул руки, а потом сердито топнул ногой:- Чтобы ему мои Драже в горле встали! Ну, или в другом каком месте застряли…

— Джим! — упрекнула его сестра, но Джеймс лишь хмыкнул, садясь рядом с Лили.

— Хорошо, пусть не запор его замучает, пусть наоборот…

— Да ну тебя! — рассмеялась Лили, толкая брата плечом. — Кстати, что ты вчера вечером делал у папы в кабинете?

— Я?

— Да, ты, и не говори мне, что это был вовсе не ты, а твой призрак…

— Не уверен, что у меня уже есть призрак, но если подумать… Можно завести…

— Заводят кошек и домовых эльфов, а не призраков, — серьезно заметила Лили.

— Да ты что?! Правда? — очень натурально изумился Джеймс, за что опять получил пинок. Они рассмеялись.

— Вот бы нам домового эльфа, — задумчиво протянул мальчик, растягиваясь на полу и улыбаясь потолку.

— Зачем?

— Ну, хотя бы для того, чтобы трансгрессировать, не сдавая экзамен, причем туда, куда душа пожелает…

— В смысле? — не поняла Лили.

— Ты не знаешь? — Джеймс сел и с каким-то превосходством взглянул на нее. — Домовые эльфы имеют свою собственную магию и могут трансгрессировать даже там, где волшебники не могут.

— Откуда ты знаешь?

— Да слышал как-то, как Роза и Гермиона философствовали на эту тему, — отмахнулся мальчик, опять падая на спину и закидывая руки за голову. — Они вечно витают в каких-то странных отраслях магии.

— А мне кажется, что это очень интересно… Особенно про эльфов…

— По мне да-к лучше бы они про квиддич разговаривали, — усмехнулся мальчик, зевая.

— Джим! Лили! Вы где? — донеслось от дома, и ребята встрепенулись. — Ваши родители вернулись!

— Ура! Папа! — Лили вскочила и уже приготовилась бежать, но тут вспомнила, что находится на дереве, и обернулась к брату.

— Ладно уж, давай, буду тебя держать, — снисходительно сказал Джим и пошел за сестрой.

* * *

— Где ты был? — отец стоял посреди гостиной, сложив руки за спиной и глядя прямо на сына. Скорпиус знал, что ни на его одежде, ни на лице нет и следа того, где он проводил время, а главное, что могло рассердить отца еще больше, с кем.

— Я летал на метле, папа, — мальчик сделал шаг в сторону, чтобы видеть сидевшую у окна с дневной чашкой чая мать.

— Какое ты имел право срывать с места всех эльфов и посылать их в сад?

Скорпиус сглотнул, но не подал вида. Значит, отец уже разговаривал с дедом.

— Мама вчера чуть не ушиблась, споткнувшись. Я решил, что не стоит ждать, когда она все-таки ушибется.

— Спасибо, Скорпиус, за заботу, — с намеком на теплоту в голосе ответила Астерия, поставила чашку и подошла к сыну. — Но ты солгал дедушке.

— В чем? — мальчик упрямо вздернул подбородок.

— Ты сказал, что это я отдал такой приказ! — прошипел отец, делая шаг вперед и нависая над Скорпиусом. Драко начал раздражаться, но это ничуть не тронуло привыкшего к вспышкам отца мальчика.

— Не говорил.

— Хочешь сказать, что дед лжет?

— Нет, — покачал головой Скорпиус, стараясь не дернуть уголком губ. — Но, папа, ты же знаешь, что у дедушки не очень хорошо со здоровьем. Возможно, он не расслышал?

— Ах ты, щенок! — отец уже готов был замахнуться, но взгляд матери его остановил. Как и много раз до этого. Сколько помнил себя Скорпиус, еще ни разу отец не ударил его.

— Дедушку позабавила твоя хитрость, Скорпиус, — заметила мама, но смотрела она на отца. — Но впредь не делай так, ты же понимаешь, чем это грозит?

— Я не лгал деду, — твердо сказал мальчик, вздергивая подбородок.

— Упрямый мальчишка, — почти с нежностью заметила мама. — Скоро придет мадам Малкин, не исчезай никуда. И поскольку ты всех эльфов отправил в сад, им придется очень потрудиться, чтобы успеть с обедом к приходу гостей…

С этими словами и легкой улыбкой на красивом лице мама вышла, притворив за собой двери.

Скорпиус перевел взгляд на отца, что все так же нависал над ним.

— Зачем ты это сделал?

— Что, папа?

— Зачем отправил всех эльфов в сад?

— Я же сказал.

Отец сощурился, пристально глядя на лицо сына:

— Всего один вопрос: достиг ли ты той цели, ради которой все это затеял?

Мальчик коротко кивнул.

— Но ты солгал…

— Ты сам говорил: цель оправдывает любые средства, — заметил Скорпиус. И только потом понял, что отец-таки заманил его в ловушку. Драко шагнул и взял сына за подбородок:

— Ты забыл золотое правило: цель оправдывает средства, только если о твоих средствах никто не узнает! Думаю, ты так и не усвоил урок… Донг!

Эльф возник посреди гостиной, перепачканный землей и с чуть виноватым взглядом.

— Шахматы. Двадцать пять партий. Без перерыва. Чтобы урок был усвоен до конца, — потом отец обернулся к Скорпиусу:- Забини я скажу, что ты все еще болен. Счет записывать по ходам, понял, Донг?!

— Д… да, сэр.

— Уйдите с моих глаз!

Скорпиус развернулся и отправился в свою комнату. Сзади плелся понурый эльф.

— Скорпиус, — мама взяла его за локоть, когда он подходил к камину. — В шесть приходи в гостиную.

— Да, мама, — мальчик улыбнулся уголком губ и шагнул в камин.

* * *

— Джеймс, подойди сюда, — попросил его отец, стоя у камина в гостиной «Норы». Лицо папы не предвещало ничего хорошего.

— Привет, — улыбнулся мальчик, беззаботно улыбаясь Гарри. — Как день прошел?

— Замечательно, — отец лишь хмыкнул. — Было бы еще лучше, если бы я не обнаружил, что мой сын устроил обыск в моем кабинете.

— Альбус рылся в твоем кабинете? Может, он думал, что ты там прячешь конфеты?

— Джим, не смешно, — сурово ответил Гарри, но мягкий блеск зеленый глаз сглаживал эту суровость. — Зачем ты полез в кабинет, скажешь?

— А ты сам догадайся, ты же мракоборец, — усмехнулся мальчик, не собираясь отпираться от очевидного, все равно отец вытянет из него правду. Уж лучше он, чем мама.

Отец опять хмыкнул и извлек из кармана мантии свиток старого пергамента. Джеймс округлил глаза:

— Пап, и почему ты до сих пор не главный среди мракоборцев?

— Не меняй тему, — попросил отец. — Ты ведь Карту смотрел?

— Не смотрел, — буркнул Джеймс, глядя на кусок пергамента. — Я не знал, как ее оживить…

— Ну, еще бы, — усмехнулся отец, убирая карту Мародеров. — Почему ты не попросил ее у меня вместо того, чтобы без спросу лезть в мои вещи?

— Ты бы все равно не дал, как и мантию-невидимку дедушки, — заметил Джеймс, чуть сердито посмотрев на отца.

— Ты прав, не дал бы, — кивнул отец, присаживаясь на подлокотник кресла. — Потому что твои разговоры о потайных ходах и Запретном лесе ни к чему хорошему не приведут.

— Но, папа, ты же…

— Я это я, — отец потрепал Джеймса по плечу. — Не пытайся быть мной…

— Ну, папочка, ну, дай посмотреть, хоть на пару секундочек…

— Нет, Джеймс, — категорично ответил отец. — И, пожалуйста, запомни, что нельзя трогать чужие вещи. Лучше…

— Лучше попроси и получи отказ, чем возьми без спросу, — покорно закончил фразу Джеймс, опустив голову. — Прости, папа, я больше так не буду…

— Хорошо, я тебе верю. А теперь пойдем и отведаем лукового супа твоей бабушки. Вечером к нам придут дядя Рон с ребятами, так что стоит поторопиться и попасть домой прежде, чем мама поднимет панику, что ничего не успеет приготовить.

Джеймс рассмеялся и отправился на кухню.

Часть первая

Глава 1. Хогвартс-Экспресс

День первого сентября выдался не самым приятным для родителей — с утра зарядил дождь, но «Хогвартс-экспресс» все равно никто не отменял, и приходилось брать зонтики и перебежками добираться до вокзала, стараясь не промокнуть и не простудить детей.

С десяти утра дежурный по платформе девять и три четверти маг не знал покоя: то кто-то с разгона в стену врежется, то какой-то первокурсник потеряется в трех ивах, то сова вырвется из клетки. И дети — всюду промокшие, но возбужденные отъездом дети.

— Осторожнее! — сурово произнес маг, уворачиваясь от тележки, что с разгону чуть не снесла и его, и нескольких взрослых, что случайно оказались на пути.

— Простите, сэр, — лучезарно улыбнулся ему мальчик с нечесаными черными волосами и веселыми карими глазами. Раскаяния на его лице не было ни грамма. За ним на платформу шагнул высокий, очень похожий с мальчиком, мужчина в очках. Маг замер с открытым ртом, заметив на лбу человека шрам.

— Идем, Джеймс, мама с Лили сейчас подойдут, — Гарри Поттер, смущенный взглядом мага, взялся за тележку сына.

— Пап, а можно я уже пойду в вагон, а? — Джеймс в нетерпении топтался рядом с отцом, оглядываясь.

— А с мамой и сестрой ты прощаться не будешь? Тем более еще пятнадцать минут до отправления, — заметил Гарри, глядя на часы.

— Ну, тогда можно я пойду и поищу Мари-Виктуар?

— Ладно, только, Джим, я тебя прошу — не больше, чем на пару минут, иначе мама будет волноваться.

— Хорошо, — кивнул мальчик и тут же сорвался с места, почти бегом пересекая платформу. Возле поезда собиралось все больше школьников и их родителей, воздух был наполнен голосами, смехом, уханьем сов и мяуканьем кошек. Кто-то уже надел школьную мантию, Джеймс даже увидел значок на мантии одного из высоких мальчиков (по всему видно — слизеринец). У дяди Рона был такой же, и он не раз показывал значок детям и племянникам. Роза обещала, что и у нее будет такой. Джеймс же наделся, что у него никогда не случится подобного счастья…

— Эй, осторожнее!

Джеймс чуть не сбил с ног стоящую у вагона девочку с тугой косой. Она сердито поправила кофточку и сверкнула глазами на Джеймса, но тот лишь ухмыльнулся и продолжил свой путь.

— Эй, тетя Флер! — Джеймс увидел красивую женщину возле предпоследнего вагона — она о чем-то быстро говорила девочке рядом с ней. — Привет, Мари.

— Привет, Джеймс, — улыбнулась кузену Мари-Виктуар, поправляя мантию с синими лацканами.

— А где остальные? — Флер огляделась в поисках родителей Джеймса.

— Они там, — мальчик махнул в сторону, откуда пришел. — А дядя Билл с девчонками?

— Шелли приболела, и они остались дома, — Мари ненароком оглядывалась, крутя локон волос на пальце.

— Ладно, я обещал папе, что вернусь скоро, — заметил Джеймс, поворачиваясь. — Идете?

Флер кивнула, и Мари покорно взялась за тележку, толкая ее пред собой.

— Давай помогу, — Джим занял место кузины, рассекая толпу вещами. Рядом с Гарри уже стояли Джинни и Лили, которая радостно улыбнулась и сразу же подбежала к брату. Тут же был и Тедди, крестник отца. И, кстати, теперь староста.

— Привет всем, — улыбнулась Мари, кинув взгляд на Тедди. Джеймс хмыкнул: крестник отца был метаморфомагом, но почти не пользовался этим редким даром и носил обычные русые кудри в сочетании с голубыми глазами. Скучно и совершенно обыкновенно.

— Эй, смотри, кто там, — шепнула Лили брату, указывая вправо. — Папа им кивнул. А мама сказала, что это Малфои…

Джеймс с любопытством повернулся, чтобы увидеть этих слизеринских прохиндеев, как сказал однажды дядя Джордж.

Первое, что бросилось в глаза, — это цвет волос мальчишки, что стоял возле отца, гордо вздернув подбородок и выпрямив спину, словно он проглотил трость и не смог переварить. Серебристые волосы — таких Джеймс еще не видел. Бледная кожа и острое лицо, которое казалось еще острее из-за противного выражения на нем. Слизняк и есть слизняк, таким место именно на Слизерине.

— Это тот самый Малфой, которого спас папа, помнишь, дядя Рон рассказывал? — шептала Лили, чуть испуганно глядя на высокого светловолосого мужчину рядом с мальчишкой. Джеймс лишь мельком взглянул на Драко Малфоя, совершенно им не интересуясь, что нельзя было сказать о его сыночке, уже одетом в форму Хогвартса. Недостает только зеленых лампасов и зеленого галстука. Хотя, было бы весело, если бы этого индюка послали на Хаффлпафф, вот умора бы была…

— Черт, а ведь мы с ним на одном курсе будем учиться, — мальчик от предвкушения потер руки, а потом обернулся к сестре:- Представляешь, как будет смотреться зеленая краска на его паклях неизвестного цвета…

Лили чуть улыбнулась, теряя всякий интерес к Малфоям, потому что раздался свисток паровоза, возвещавший о том, что через несколько минут поезд тронется.

— Джеймс, пойдем, я занесу твои вещи, — отец подхватил сундук мальчика.

— Пока, сынок, веди себя хорошо. Хагриду и Невиллу передавай привет, — мама обняла его так крепко, что Джеймсу показалось, что он слышал хруст ребер.

— Ладно, — он позволил поцеловать себя в щеку, заметив, как серебристый Малфой принимает поцелуй от своей матери (она была очень красива, но все равно мама Джеймса была красивее в сотни раз), чуть надменно подняв брови.

Рядом всхлипнула Лили, и мальчику пришлось отвлечься от Малфоев, чтобы погладить сестру по голове.

— Не реви, я буду тебе писать. Следи за Алом, — назидательно произнес Джеймс и улыбнулся:- Если ты накормишь его конфетами и он лопнет, я пришлю тебе чучело кошки завхоза, обещаю…

— Джим! — чуть сердито одернула его мама, но мальчик лишь рассмеялся и побежал к вагону, где уже скрылся отец. Купе, куда Гарри занес вещи сына, было еще пусто.

— Пап, может, все-таки дашь мне Карту, а? — сделал последнюю попытку мальчик.

— Кто о чем, — улыбнулся отец, потрепав сына по голове. — Учись хорошо, не нарывайся на неприятности… Вот тебе деньги на семестр, не потрать сразу все, ладно?

Джеймс кивнул, убирая мешочек в карман брюк:

— А если неприятности сами на меня нарвутся, что мне делать? — прищурился мальчик.

— А с чего бы им на тебя нарываться?

— Ну, наследственность, голос крови, мало ли что…

Гарри рассмеялся:

— Ну, тогда никуда не денешься. Только учти — мама уже приготовилась слать тебе Вопилки… Пока, сын.

— Пока, пап, — Джеймс на секунду прижался к отцу.

Когда дверь купе закрылась за Гарри, мальчик плюхнулся на сиденье и с удовольствием потянулся, глядя на то, как платформа начинает плыть мимо. Не верится, это все-таки случилось! Ни родителей! Ни бабушки и дедушки! Ни одного родственника поблизости (Тедди не считается, а Мари-Виктуар и подавно)…

Клетка с его совой — полярной, которую ему подарил отец — дернулась на полке, когда дверь в купе отошла в сторону, и на пороге появился мальчик с серебристыми волосами. В руках у него была клетка с черным филином. Он лениво обвел взглядом купе, ненадолго задержал его на Джеймсе, а потом сделал шаг внутрь, поставил клетку на полку и сел, закинув ногу на ногу.

— Тут занято, — с вызовом заметил Джеймс, сложив на груди руки и повернувшись к пришельцу.

Малфой поднял бровь и хмыкнул:

— Кем, интересно?

— Мной, не видишь, что ли?

— Ты еще забыл упомянуть свое белобрысое пугало, — усмехнулся Скорпиус, взглянув на до абсурда лохматого мальчишку у окна, и перевел взгляд на его сову. Белую птицу мог завести лишь идиот…

— На свою черную метелку посмотри, — фыркнул мальчишка, который, как уже знал Скорпиус, носил фамилию Поттер. Об этом упомянул отец в разговоре с матерью, когда Гарри Поттер кивнул им на платформе. — Я сказал — иди отсюда, не буду сидеть в одном купе с будущим слизеринцем!

— Ну, и вперед — бери вещи и выметайся, — пожал плечами Скорпиус, готовый рассмеяться от презрения к этому папенькиному сыночку. Не даром дедушка всегда отзывался о Поттерах и их родственниках Уизли без всякого почтения.

— Я здесь первым сел, так что это ты бери свое пернатое чучело и выметайся! — рассердился Поттер, чуть не вскочив от негодования.

— Это ты своей мелкой рыжей сестрицей будешь командовать, понял? — холодно произнес Скорпиус, сощурившись. Ему никто и никогда не приказывал, кроме Малфоев, тем более он не позволит этого какому-то Поттеру, который в руках ни разу в жизни не держал расчески.

— Не тронь мою сестру! — все-таки вскочил Поттер и сжал кулаки.

— Да надо очень, еще руки запачкаю, где потом мыть? — фыркнул Скорпиус, незаметно напрягаясь.

— Да ты и не заметишь — твои руки испачканы о твоего папочку, хорька недобитого!

Скорпиус не знал, при чем тут хорек, но тоже поднялся на ноги, не в силах перенести оскорбление.

— Возьми свои слова назад, Поттер!

— Да пошел ты, Малфой! Командовать будешь эльфами в своем поместье!

— Возьми. Свои. Слова. Назад. Или…

— Или что? Позовешь папочку? — ухмыльнулся Джеймс. — Или мамочку? Можешь спрятаться под полку, я не против: будет меньше рябить в глазах от твоей противной физиономии цвета…

Скорпиус не выдержал — размахнулся и ударил сжатым кулаком по лицу Поттера. В этот момент поезд качнулся, кулак проскользил по скуле мальчишки. Скорпиус потерял равновесие и упал прямо на противника, получая болезненный удар под ребра.

— Ты дерешься… наверное… ничуть не лучше… чем твоя… рыжая… сестрица… — проговорил Скорпиус, методично нанося удары по лицу и телу Джеймса. Тот не оставался в долгу, отвечая такими же яростными атаками.

— А ты… такой же… трус… и подонок… как твой… отец… — Джеймс ударил Малфоя по носу и смог оттолкнуть от себя, чтобы размахнуться.

Сильные руки оттащили их друг от друга.

— Прекратите! — резко крикнул кто-то, и мальчишки только тогда поняли, что перед ними стоят двое старост — мальчик со Слизерина, которого на платформе видел Джеймс, и Тедди Люпин с Гриффиндора. Они крепко держали подравшихся, не давая им пошевелиться.

— С ума сошли?! — взревел слизеринец, встряхивая Малфоя. — Решили вылететь из школы до того, как туда поступили?!

— Джеймс, что случилось? — мягко спросил Тедди, переводя взгляд с окровавленного лица Поттера на такое же лицо Малфоя.

— Ничего, — буркнул мальчик, стараясь не показать боли, что причиняли ему любые движения.

— Почему подрались? — настаивал слизеринец, опять встряхивая Скорпиуса.

— Конфеты не поделили, — ответил Малфой. — Отпусти.

— Еще чего! Чтобы вы…

— Отпусти, я сказал, — холодно и твердо приказал мальчик, сверкнув глазами цвета льда. — Я Малфой…

— Да хоть Министр, мне плевать, — огрызнулся слизеринец, но хватку ослабил. — Пошли со мной…

— Я останусь здесь, — так же холодно ответил Скорпиус.

— Джеймс… — начал Тедди.

— Еще чего, никуда не пойду, — Поттер вывернулся из рук старосты и плюхнулся на прежнее место у окна, рукавом стирая кровь с лица.

— Оставь их, — бросил слизеринец, отпуская Скорпиуса. — Еще раз подеретесь — я вас свяжу, так и знайте…

— Держи… — Тедди протянул платок Джеймсу, и тот взял, не оборачиваясь и не говоря «спасибо».

Дверь купе хлопнула, оставляя в нем атмосферу откровенной неприязни и запах крови.

Старосты еще три раза заходили к ним, видимо, проверяя, но каждый раз встречали одну и ту же картину: Джеймс сидел, глядя в окно, а Скорпиус скучающе изучал какой-то журнал, не обращая ни на кого внимания. По крайней мере, создавалось такое впечатление…

Когда поезд остановился, Джеймс тут же поднялся, поспешно надел мантию и взял клетку. Малфой его опередил — он степенно покинул купе, даже не взглянув на Поттера.

— Ну, и катись, червяк белобрысый! — фыркнул Джеймс, выходя на платформу Хогсмида.

— Первокурсники! Все первокурсники сюдысь!

— Привет, Хагрид! — Джеймс подбежал к другу отца, глядя на него снизу вверх.

— Привет, Джим, как ты? Что у тебя с лицом? — нахмурился егерь, держа фонарь повыше.

— Боевое ранение, — гордо ответил юный Поттер, и ему показалось, что он услышал за спиной презрительное фырканье.

Хагрид повел их к лодкам (отец рассказывал о них, но Джеймс и не предполагал, что все будет так интересно). Благо, что дождь прекратился…

— Я попаду на Рейвенкло, как мой папа, — прошептал возбужденный мальчик с пшеничными волосами, когда Хагрид, дождавшись, пока они все покинут лодки, вел их к огромным дверям Хогвартса. Джеймс крутил головой, пытаясь ничего не упустить. Кажется, он даже видел Запретный лес…

— А я надеюсь, что меня отправят на Гриффиндор…

Джеймс заинтересованно оглянулся на мальчишку с темными волосами и круглыми, будто удивленными глазами.

Навстречу первокурсникам вышел высокий мужчина в черной мантии с красной вышивкой по краям. У него были длинные черные волосы и суровые глаза. Он оглядел ребят и кивнул Хагриду.

Джеймс не слышал и трети слов из речи профессора Фауста, декана Гриффиндора и заместителя директора школы, потому что таращился по сторонам, глядя на плывущих к высоким дверям призраков. Он много о них слышал, но еще никогда не видел.

— Чего застыл, подбитый? — подтолкнул его кто-то в спину, и только тут Джим понял, что двери в Большой Зал отворились и колонна первокурсников двинулась по проходу между столами.

Скорпиус, услышав, как назвали Поттера, лишь дернул уголком губ, идя почти в конце вереницы. Он скучающе взглянул на потолок, который хмурился так же, как небо за большими окнами. Свечи били по глазам, поэтому Скорпиус стал смотреть перед собой, слушая шум Зала.

— Когда я назову фамилию, проходите, садитесь и надеваете Шляпу, — лаконично возвестил профессор Фауст, доставая длинный свиток. — Затем садитесь за стол названного факультета.

— Анистон, Матильда!

Маленькая девочка с короткими темными волосами и пухлой нижней губой взобралась на стул и осторожно опустила на голову Шляпу, словно ждала не распределения, а приговора Визенгамота.

— Рейвенкло!

— Вейн, Вернон!

Один из двух мальчиков-близнецов несмело шагнул к табурету и надел Шляпу, глядя на свои дрожащие руки.

— Гриффиндор!

Джеймс почти позавидовал радостному мальчишке, который уже смог сесть за стол, к которому мечтал присоединиться и юный Поттер.

— Вейн, Клод!

Через пару мгновений Клод сел рядом с братом, а затем и Ричард Графф, высокий, но очень худой мальчишка, отправился за тот же стол.

Джеймс уже начал бояться, что Шляпа, исчерпав лимит на гриффиндорцев, отправит его на другой факультет…

— Вуд, Стефани!

— Хаффлпафф!

Джеймс кусал губу, не отрывая взгляда от Шляпы, которую то и дело надевали испуганные и взволнованные однокурсники.

Шли минуты, зал то и дело взрывался шумом и приветственными криками, хотя Джеймсу казалось, что странно так радоваться, если кого-то отправили коротать срок учебы на Хаффлпафф. Лучше уж Слизерин (можно бы было вести подрывную деятельность во имя Гриффиндора)…

— Малфой, Скорпиус!

Мальчик с серебристыми волосами лениво сел на табурет, ничем не показывая своего волнения. Преподаватели переглянулись, кто-то склонился к сидящей во главе стола директрисе. Студенты перешептывались, привставая, чтобы посмотреть на мальчишку с синяками и разбитой губой.

А Скорпиус, не обращая на эти глупости внимания, водрузил на свою макушку кусок старой тряпки, надеясь, что ее хоть иногда дезинфицируют, и приготовился получить желаемое, когда в его голове раздался голос Шляпы: «А верный ли ты путь выбрал, Скорпиус Малфой? Твой ли он?».

Скорпиус хмыкнул и мысленно ответил тряпке, которая, оказывается, еще и говорить умела, только, правда, какие-то глупости: «Верный».

«А ты ли его выбрал, мальчик? Может…»

«Еще слово, и я скажу за тебя».

— Слизерин! — покорно провозгласила Шляпа, и Скорпиус под радостные приветствия сел за крайний стол, с легким превосходством глядя на еще нераспределенных первогодок.

Джеймс на секунду позволил себе расслабиться, хмыкнув: куда же еще могли отправить этого придурка. Он улыбнулся, но тут же сморщился от боли. Наверное, этот слизеринский слизняк разбил ему нос…

— Паркинсон, Тобиас!

— Слизерин!

Скорпиус дернул уголком губ, когда рядом сел с детства знакомый мальчик, с которым они еще неделю назад играли в квиддич в Малфой-Мэноре.

— Поттер, Джеймс!

Сердце ухнуло куда-то в пятки, когда Джеймс стал приближаться к Шляпе. Он не был трусом и много раз представлял себе этот момент. Но был не готов к той напряженной тишине, что вдруг воцарилась в Зале. Конечно, он Поттер, но ведь не Гарри… Хотя, наверное, всем кажется это просто невероятным и чем-то особенным — быть сыном героя магического мира… И мало кто понимает, как ему страшно сейчас садиться и надевать Шляпу, ведь через какое-то мгновение решится его судьба…

«Что ж, чего было ожидать от Поттера, правда, дорогой?»

Джеймс вздрогнул, услышав голос в голове.

«Простите?»

«Ну, с твоим отцом был тот же вариант. Может, все-таки Слизерин?»

«Нет!», — Джеймс даже подпрыгнул на месте.

«Значит, только Гриффиндор? А ты уверен, что это твой выбор?»

«Конечно, чей же еще?!»

«Да, тяжелый год получился, два сложных случая — этого не было уже лет пять».

«Простите, вы отправите меня на…?»

— Гриффиндор!

Джеймс чуть не упал со стула, когда Шляпа закричала на весь зал. Он вскочил, сдернул головной убор и вскоре уже приземлился рядом с Тедди на скамью за столом Гриффиндора.

— Поздравляю, — улыбнулся Тед, похлопав мальчика по плечу.

— Томас, Эмма!

Джеймс уже расслаблено следил за распределением и даже узнал в Эмме Томас ту девочку, которую чуть не сбил на платформе. Как же это было давно…

— Забини, Присцилла!

Тоненькая девочка с волной черных волос и яркими глазами плавно приблизилась к табурету и села, еле сдержав, кажется, гримасу отвращения, когда ей пришлось надеть Шляпу.

— Слизерин!

Присцилла поднялась и подмигнула Малфою, и тот едва заметно ей кивнул. Идеальная парочка, со смешком подумал Джеймс.

— Староста школы Фрэнк Брайс сказал, что профессор МакГонагалл запретила вас с другим мальчиком вести к мадам Помфри, — шепнул Тедди на ухо Джеймсу, когда распределение закончилось и все приступили к еде. — Она сказала, что это будет для вас уроком…

Джеймс пожал плечами, но все-таки не удержался и оглянулся на стол Слизерина, где сидел его противник. Скорпиус Малфой, перехватив взгляд гриффиндорца, лишь надменно поднял бровь.

* * *

Горгулья бесшумно повернулась и доставила Минерву МакГонагалл к дверям ее кабинета. Она вошла и устало опустилась в свое кресло.

— Тяжелый день, Минерва? — мягкий голос нарушил почти полную тишину кабинета.

Профессор МакГонагалл повернулась к портрету седовласого волшебника с длинной бородой и в очках-половинках, что висел на стене над самым столом. Проницательные глаза Альбуса Дамблдора были устремлены на директрису.

— Не то слово, Альбус, не то слово, — произнесла немного задумчиво профессор МакГонагалл.

— Проблемы с пополнением?

— Можно сказать и так, — директриса поправила очки на носу, глядя на Дамблдора. — Боюсь, что мы сегодня приобрели большую проблему, Альбус.

— Да? Вы меня заинтриговали…

— Джеймс Поттер был распределен на Гриффиндор, а Скорпиус Малфой — на Слизерин, — почти с безнадежностью произнесла Минерва МакГонагалл. — Ничего хорошего нам это не предвещает…

— Ну-ну, Минерва, вы драматизируете…

— Если бы… Они подрались еще в поезде, их еле разняли старосты, — сурово сказала директриса.

— Ну, чего не бывает в молодости, — добродушно заметил Дамблдор. — Может, они не поделили последнюю шоколадную лягушку?

Минерва покачала головой, сердито взглянув на портрет.

— Не считайте сов, пока они не прилетели, дорогая Минерва…

Профессор МакГонагалл лишь хмыкнула, поджав губы.

— Боюсь, что когда мы их соберемся считать, будет уже поздно…

Дамблдор взглянул на распределяющую Шляпу и промолчал, только начал разворачивать фантик на леденце.

Глава 2. Первый учебный день

Первый учебный день начался для Джеймса не самым лучшим образом. Он проспал.

В этом не было ничего нового для того, кто регулярно пропускал завтрак дома и никогда нигде не появлялся вовремя. Но, как оказалось, для студента первого курса Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» подобное поведение было недопустимым.

— Минус пять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, — сурово произнес профессор Фауст, когда спустя пять минут после колокола Джеймс, еле слышно извинившись, вошел в класс. — Прекрасное начало учебного года…

Джеймс насупился и кинул рюкзак на заднюю парту, за которую собирался сесть.

— Еще минус два балла за неподобающее поведение на занятиях и неуважительное отношение к школьному инвентарю, — бесстрастно бросил Фауст и повернулся к классу, видимо, собираясь продолжить прерванную появлением Джеймса речь.

А еще декан называется! Мальчик сел на свое место и достал учебник, свитки и перо, злясь на весь мир. Он же не виноват, что проспал! И поэтому он не получил вовремя расписание от старосты! А раз не получил расписание, то не мог же он догадаться, где и какой урок у него первый! Он же еще не занимался Прорицаниями!

— И теперь, когда мистер Поттер почтил нас своим присутствием, — Джеймс был вырван из своих мыслей словами декана, — мне необходимо довести до вас важную информацию…

Джеймс зло смотрел на профессора, надеясь, что тот подавится собственным языком. Ведь он всего лишь задержался на пять минут!

— …проводится уже пятый год подряд. Награда «Лучший Первокурсник» приносит факультету пятьдесят очков в конце года, что, как вы понимаете, может сыграть важную роль в соревнованиях за Кубок Домов.

— Сэр, простите? — подняла руку девочка с короткими каштановыми волосами, сидевшая рядом с Эммой Томас. Ее тоже вчера распределили на Гриффиндор, но имени сокурсницы Джеймс еще не запомнил.

— Слушаю вас, мисс Смит.

— По каким критериям будет определяться лучший первокурсник?

— По всем возможным, мисс Смит, — Фауст сверкнул глазами, взглянув на притихших братьев Вейн. — Каждый факультет после Рождества должен будет выдвинуть по два кандидата на данную награду. И я не вижу ни одной причины, почему каждый из вас не может стать претендентом на данное звание…

Джеймс чуть подался вперед, стараясь не пропустить ни слова.

— Претендентов будут выбирать по трем основным критериям: успеваемость, дисциплина и внеурочная деятельность. Учитываются ваши отметки, посещаемость занятий, набранные баллы для факультета, участие в различных мероприятиях, кружках и группах… В общем, все, — профессор обвел взглядом класс и, остановив его на Джеймсе, добавил:- Также будут учитываться и те баллы, которые вы отняли у своего факультета… А теперь запишем несколько простых правил поведения в Школе. Практика показала, что никто из студентов не тратит время на то, чтобы их прочесть…

Джеймс развернул свиток и даже взял перо, но из головы не шла эта награда. Он обязательно возьмет ее, или он не Поттер?!

* * *

— Вы понимаете, дорогие мои, что пятьдесят баллов — это очень и очень весомый вклад в копилку факультета, — профессор Гораций Слизнорт потер ус, который придавал ему вид раздобревшего моржа, и снова сложил руки на большом животе, сокрытом под бархатом мантии. — В прошлом году Слизерин был как никогда близок к завоеванию Кубка Домов…

— А кто выиграл, сэр? — прервал декана Тобиас Паркинсон, сидевший впереди всех в классе Зельеварения.

Профессор чуточку посуровел:

— Пока Гриффиндор и Слизерин в очередной раз проводили разборки, кто же из них достоин победить, теряя баллы и получая десятки наказаний за дуэли, ссоры и мелкие проступки на этой почве, всех быстро обошел Рейвенкло. Именно на их факультете оказался и самый лучший первокурсник, набравший за год сто двадцать баллов.

Тобиас присвистнул, обернувшись к Скорпиусу, который занял самую последнюю парту, сразу за Присциллой и Энжи МакЛаген. Малфой лишь криво усмехнулся, водя пером по чистому пергаменту.

— Надеюсь, все изучили расписание занятий? — добродушно спросил Слизнорт, беря свиток со своего стола. — Заметьте, что на Зельеварение вы будете ходить вместе с Гриффиндором. Также с ребятами с этого факультета вы будете посещать Заклинания, Трансфигурации и Историю Магии.

— Судя по всему, гриффиндорцев боятся выставить идиотами перед преподавателями, поэтому прикрывать их дырявые мозги придется нам, — едко заметил Тобиас, разглядывая свое расписание. Профессор Зельеварения погрозил студенту пухлым пальцем:

— Мистер Паркинсон, ну, что вы! В школе действует твердый закон дружбы и взаимовыручки между факультетами…

— Ну, я и говорю — сплошная взаимовыручка, — тихо проговорил Тобиас, усмехаясь.

Скорпиус смотрел на свое расписание, криво улыбаясь: они издеваются! Осталось лишь совместить гостиные Гриффиндора и Слизерина и посмотреть, сколько крови вытечет из-под порога за полчаса…

— Еще минутку внимания, мои дорогие, — попросил Слизнорт, показывая какую-то карточку. — Это табель первокурсника, его заводят специально для участия студента в борьбе за награду «Лучший первокурсник». Туда будут записывать ваши баллы и отметки, что потом облегчит…

— А какой смысл, сэр? — лениво протянул Скорпиус, откидываясь на спинку стула. — Зачем нам вообще бороться за эту вашу эфемерную награду? Ну, кроме баллов…

— А разве вам, мистер Малфой, не хочется, чтобы ваше имя появилось на красивом золотом значке, который займет свое почетное место в Зале Наград Хогвартса? — подмигнул ему профессор Слизнорт, добродушно усмехаясь. — На красном бархате уже лежат четыре таких значка, и приносят своим обладателям славу и почет. Ваше имя войдет в историю Школы…

— Ооо! — вздох прокатился по подземелью, заинтересовались даже девчонки. Хотя Скорпиус был уверен, что Присцилла Забини в своих планах уже записала на награде свою фамилию. Не спеши, девочка: не седлай гиппогрифа, пока он тебе не поклонился…

* * *

Джеймс, выходя из класса, чтобы отправиться на свое первое настоящее занятие в Школе, вынул из кармана расписание и пробежался по нему глазами, чего еще не успел сделать с утра. Он и позавтракать-то толком не успел! Вот бы сейчас тостов с маслом навернуть. Нужно бы узнать у кого-нибудь, где здесь кухня…

— Эй, Джеймс, идем, опять ведь из-за тебя баллы потеряем! — рядом возник Ричард Графф с перемазанными чернилами руками.

— Ты случайно не родственник моей кузины Розы? — ухмыльнулся Джеймс, снова обращаясь к своему расписанию. — Черт, они издеваются?!

Мальчик с легким негодованием смотрел на цветные строчки в свитке: «Защита от Темных Искусств (Гриффиндор); Заклинания (Гриффиндор, Слизерин); История Магии (Гриффиндор, Слизерин); Трансфигурации (Гриффиндор, Слизерин)».

— Может, им стоит нас вообще одним факультетом сделать?! — возмущался Джеймс, идя к классу Заклинаний вместе с Ричардом. — Меньше проблем: мы так быстрее друг друга перебьем!

— Джеймс, если из-за тебя мы опять потеряем баллы… — Графф предостерегающе на него посмотрел. — Я слышал, что вы со слизеринцем в поезде подрались. Я тебя прошу…

— А я тебя прошу: не занудствуй, — бросил сокурснику Поттер, проходя в просторный класс, в дальнем конце которого стоял стол, а над ним возвышалась гора подушек для маленького профессора с чудной фамилией, которую еще предстояло запомнить.

Мальчик уселся за последнюю, самую ближнюю к выходу, парту и достал палочку, к которой еще не успел привыкнуть. Вообще свою палочку он старался никому особо не показывать из-за ее странных составляющих, о которых знали лишь родители. Ну, кто бы стал хвастаться тем, что его палочка сделана из пихты?! Никто… Хуже бы было только в одном случае: если бы внутри пихтовой палочки был еще и волос из зада наргла, которого в Англии никто не видел так же, как этого дерева.

— Так-так-так, вижу, что бравые гриффиндорцы приготовили путь к отступлению заранее… — раздался позади тягуче-насмешливый голос.

* * *

Скорпиус стоял у дверей, засунув руки в карманы мантии и глядя на лохматого Поттера, который хмурился, таращась на свою палочку. Наверное, общаются ментально.

Слизеринец, может, и прошел бы мимо Поттера, совершенно о нем не думая, но ведь мальчишка занял его любимое место. Тут уж промолчать было бы верхом выдержки, которой позавидовал бы даже дедушка Люциус.

Поттер оглянулся с выражением, которое он, наверное, выдавал за презрение, но получилось плачевно.

— Рад, что ты можешь смотреть, Малфой, а то ведь я уже начал жалеть тебя, бедняжку… — ответил гриффиндорец, усмехаясь. Скорпиус поднял светлую бровь, вполне понимая, на что намекает Поттер, ведь он видел себя утром в зеркале и даже посмеялся над синяком под глазом.

— Себя пожалей лучше, Поттер, — Скорпиус не собирался оставаться в долгу, потому что сейчас перед ним была физиономия не менее живописная, чем его благородное лицо в зеркале. — С такими губищами и носом тебя возьмут играть гоблина без всякого грима…

— Меня хоть на роль гоблина возьмут, а тебе и это не светит, — фыркнул Джеймс, поднимаясь. — Ну, разве что роль пятого плана бледной поганки-мутанта из декораций…

— Ты говоришь с таким знанием предмета! Уже играл эту роль? А я думаю, почему мне твоя косая физиономия так знакома? — Скорпиус сделал задумчивое лицо, но не выдержал и гадко ухмыльнулся.

— Малфой, иди к черту! — рядом возникли оба брата Вейн.

— О! Поттер, да у тебя еще и телохранители есть? — желчно рассмеялся Скорпиус, а к нему подошел Тобиас, встав плечом к плечу с товарищем. — Боишься опять получить по полной программе?

— Это ты назвал меня трусом? — рассердился Поттер, что было видно по его запылавшему лицу и сжавшимся кулакам. Он рванулся к Скорпиусу, но близнецы успели схватить этого лохмато бойца за мантию и вернуть на место. Мальчишка попытался скинуть с себя братьев, но у него это не получилось.

— Идиот, из-за тебя у нас опять снимут баллы! — зашипел один из близнецов, бледнея от усилий, что он прилагал, чтобы удержать не на шутку разозлившегося Поттера.

Скорпиус с усмешкой наблюдал за представлением:

— Действительно, Поттер, веди себя хорошо, вдруг тебе из милосердия дадут значок «Лучшего Первокурсника»?

— Да пошел ты, Малфой! Если кому из милосердия и могут его дать, то тебе! Иметь деда — убийцу и шестерку Волан-де-Морта и папашу — неудавшегося Пожирателя смерти — вот это точно заслуживает жалости!

Класс замер, не в силах пошевелиться, кто-то вскрикнул, прижав к губам ладони: имя Темного Лорда до сих пор боялись произносить вслух. Почти ощутимая тишина была прервана быстрыми шагами и звонким голосом от дверей:

— Добрый день, дети! Все по местам!

А потом — сильный удар по лицу. Скорпиус встряхнул рукой (на костяшках потом будут ссадины), глядя, как Поттер падает навзничь на парту.

* * *

Они стояли в кабинете Защиты от Темных Искусств, куда их привел профессор Флитвик, настороженно держа обоих под прицелом палочки. Только с помощью магии ему удалось разнять драку в классе. Он на протяжении всего пути открывал рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не найдя слов, тут же его закрывал.

А сейчас перед ними стоял сердитый профессор Фауст. Джеймсу даже казалось, что еще секунда, и из носа заместителя директора повалит пар, а если он откроет рот, то будет извергать пламя.

— Первый учебный день! — наконец, прорычал Фауст, сверкая глазами и нависая над студентами. — Вторая драка! Вы, кажется, не понимаете, куда вы попали!

Джеймс молчал и даже боялся слишком глубоко вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы утереть кровь с губы.

— Почему произошла драка? — сурово спросил декан Гриффиндора, сверля взглядом студентов. — Я жду.

Мальчики молчали, лишь сердито косились друг на друга.

— Хорошо. Молчите. По двадцать баллов — с каждого. Ваше наказание определит директор. Идите, мистер Малфой, и доведите это до сведения вашего декана. А потом возвращайтесь в класс.

Скорпиус, не сказав ни слова, повернулся и покинул кабинет, тихо прикрыв дверь. Джеймс остался перед гневным взором декана.

— Вы, мистер Поттер, уже дважды пойманы за дракой, причем с одним и тем же студентом. Я напишу об этом вашим родителям.

— Да, профессор, — покорно кивнул мальчик, понимая, что мама не зря готовилась писать ему Вопилки.

— Вы носите фамилию Поттер, неужели вас это ни к чему не обязывает? — спросил Фауст уже спокойнее. — На нашем факультете всегда учились храбрые и справедливые студенты. Посмотрите на своего отца и его друзей! А вы? Вы, от кого мы были вправе ожидать достойного продолжения великой фамилии героев! Или для вас это ничего не значит?

— Простите, сэр… — Джеймс почему-то совсем не чувствовал себя виноватым, наоборот, речь декана его только разозлила. — Я не Гарри Поттер и не надо меня сравнивать с моим отцом! Извините, но никогда не считал, что фамилия обязывает меня быть копией Мальчика, Который Выжил!

— Мистер Поттер!

Джеймс развернулся и выскочил из кабинета, жалея, что он не может забиться куда-нибудь на чердак и что-нибудь сломать. Как же они достали со своими глупыми предрассудками! Поттер! И что?! Он не подписывался быть Гарри Поттером! И не подпишется…

* * *

Скорпиус вернулся в гостиную после краткого и вполне приятного разговора с деканом, который пожурил его и занес наказания в личную карточку. Малфой лишь хмыкнул — они бы еще письмом домой ему погрозили, вот бы папа обрадовался, что его сын в первый же день в школе одним ударом почти вырубил сына Гарри Поттера.

Он бросил взгляд на часы — через десять минут будет колокол с урока. Первый же урок в Школе он пропустил, начало впечатляет.

В гостиной было несколько слизеринцев-старшекурсников.

— Эй, Скорпиус, подойди сюда, если тебе не трудно.

Малфой узнал старосту Слизерина, который в вагоне чуть не вывернул ему плечо.

Он теперь знал, что парня звали Родерик Эйдан, по материнской линии он шел от первых Блэков, по отцу — от Фоссетов. Они с Малфоем не были знакомы, все-таки разница в возрасте, но Скорпиус был уверен, что Эйданы не раз бывали в их доме.

— Ты почему не на занятиях?

Малфой хмыкнул, по лицу старосты прочитав, что тот уже знает об инциденте в классе Заклинаний.

— Профессор Флитвик решил, что я уже достаточно знаю, и разрешил прийти лишь в конце года, на экзамен, — ухмыльнулся мальчик, засунув руки в карманы.

— А двадцать баллов с тебя сняли за глубокие познания? — хмуро произнес Родерик, вставая. Надо отдать должное воспитанию Эйдана: он говорил приглушенно и не привлек к ним лишнего внимания. Скорпиус даже начал его немного уважать и потому решил все-таки ответить, хотя Малфои никогда не объясняются и не оправдываются.

— Я поскользнулся и случайно задел однокурсника, — пожал плечами мальчик. — Я же не виноват, что тот оказался таким хрупким.

— Слушай, я понимаю, ты Малфой и все такое, — Скорпиус хмыкнул на этих словах, — а он сын Гарри Поттера, но ты должен думать о факультете. Кубок Домов второй год подряд ушел прямо из наших рук, в этом году никто этого не потерпит. Ты понимаешь?

— А я похож на тупого хаффлпаффца?

— Тогда постарайся в следующий раз споткнуться в месте, недоступном для глаз преподавателей, ясно? — чуть более сурово произнес Родерик. — Ваша вражда — это только ваше с Поттером дело, не вреди этим факультету.

— Какая вражда? — Скорпиус начал злиться. — Мне вообще плевать на это лохматое недоразумение.

— Вот и прекрасно, — с чуть насмешливой улыбкой закончил Родерик, похлопав первокурсника по плечу. — Ничего другого от Малфоя я и не ожидал.

Скорпиус пожал плечами, глядя, как староста подходит к девушке у окна (кажется, это была старшая дочь из клана Флинтов), потом развернулся и пошел прочь, слушая зазывный звук колокола.

* * *

Джеймс решил, что самым любимым предметом (ну, после Защиты от Темных Искусств) у него будет История Магии. На сытый после плотного обеда желудок он смог выспаться за целых сорок минут удобного шелеста профессора Биннза, замечательного призрака, от которого было столько пользы — он превосходил лучшее усыпляющее зелье.

Поттер удобно расположился за задней партой и даже смог не смотреть в сторону Малфоя, который лениво что-то царапал на пергаменте. Потом гриффиндорец уснул, что добавило хорошего настроения и бодрости. Тем более что в расписании на сегодня осталась лишь одна строчка: Трансфигурация.

В классе Минервы МакГонагалл сразу же воцарилась тишина, студенты боялись даже перешептываться. Наверное, действовала атмосфера. Джеймс занял уже полюбившуюся ему парту и хмыкнул: Малфой сел в правом от него ряду, тоже в конце. Слизеринец явно игнорировал Джеймса, и мальчик решил держаться той же линии поведения.

Лицо болело, особенно челюсть, но идти к школьной целительнице он не собирался из принципа.

МакГонагалл стремительно вошла в кабинет и встала перед партами, сразу же вперив суровый взгляд в Джеймса, и он понял, что ничего хорошего подобный взгляд ему не обещает. Успокаивала только мысль, что не одному ему достанется, ведь есть справедливость на свете.

— Если кто-то полагает, что, приехав в Школу, он уже не может легко отсюда вылететь, этот кто-то ошибается, — произнесла директриса, поджимая губы. — Это мое последнее предупреждение. Оно касается всех!

Джеймс сглотнул, надеясь, что ему никогда не представится возможность находиться один на один с МакГонагалл, даже если она будет в хорошем настроении.

— Поттер! Малфой! — окликнула их директор, когда раздался звук колокола, наконец-то возвестивший о том, что первый день занятий закончился.

Мальчики на почтительном расстоянии друг от друга подошли к директрисе. На лицах обоих не было ни вины, ни страха — только упрямство, что не могла не заметить директриса.

— Вот что, друзья мои, — начала профессор, упершись руками в стол. — Или вы начинаете подчиняться общепринятым правилам поведения в Школе, или же я заставлю вас им подчиниться! Не позорьте своих родителей маггловыми драками и выяснениями того, кто из вас лучше! Вы оба — всего лишь двое дерзких мальчишек, которым, судя по всему, еще нужно научиться быть людьми прежде, чем давать вам в руки палочку!

Джеймс стыдливо опустил глаза, разглядывая шнурки своих кроссовок. Все из-за тебя, мерзкий слизняк!

— Вы оба наказаны. На неделю. После ужина пойдете в библиотеку, мадам Пинс найдет вам работу.

— Но, профессор…

— Вы хотели что-то сказать, мистер Поттер?

Джеймс сглотнул, но потом продолжил свою мысль:

— Вы не боитесь за библиотеку?

Мальчик слышал, как рядом фыркнул Малфой. Он бы, наверное, сам улыбнулся, но грозный взгляд МакГонагалл пресек даже мысль об этом:

— Я боюсь только одного: как бы завтра в школе не стало на двух студентов меньше!

Гриффиндорец скосил глаза и понял, что для Малфоя эта весть из уст директора тоже не была безумно приятной. И, возможно, это было впервые для слизеринца — его отчитали! Так тебе и надо, индюк белобрысый!

День, как начался безобразно и вверх тормашками, так, судя по всему, и закончится, обреченно подумал мальчик.

Глава 3. Его факультет

— Глупый Поттер-обормотер!

— Отстань!

— Поттер-обормотер! Нервишки шалят, малыш?

— Я сказал — отвали, придурок!

— О! Какие мы нежные…

— Отвяжись!!!

— Мистер Поттер, чего вы так кричите?

Джеймс сердито обернулся к профессору Фаусту, который вырос посреди коридора, будто его кто-то сюда звал в довесок к полтергейсту!

— Простите, сэр, я оступился и подвернул ногу, — мальчик хмуро взглянул на Пивза, который, довольный собой, парил под потолком.

— Почему вы не на обеде?

— Потому что еще не успел дойти… профессор, — Джеймс даже заставил себя мило улыбнуться.

— Тогда идите, иначе опять опоздаете на занятия, — декан Гриффиндора с подозрением взглянул на мальчика и проводил его взглядом.

Джеймс торопливо шел по коридору, радуясь, что сегодня пятница, о которой он мечтал, как Хагрид — о драконе. Сегодня у них было лишь одно занятие со Слизерином и не пришлось все время сдерживаться, чтобы не ударить по физиономии Малфоя, который, кажется, вообще смотрел сквозь Джеймса, полностью его игнорируя. Хотя во время наказаний слизеринец то книгу ронял на ногу Поттеру, то чернила опрокидывал. Причем делал он это всегда на глазах Пинс с видом, что все это происходит совершенно нечаянно.

Ничего, ты еще поплатишься, слизняк зеленый…

И все-таки стоило расслабиться, потому что после обеда у них будут занятия по полетам на метле, чего Джеймс желал сильнее всего на свете.

— Эй, Поттер…

Мальчик остановился, сразу же напрягаясь, готовый дать отпор любому, кто посмеет в очередной раз на него наброситься. Хватит с него МакГонагалл, Фауста, Малфоя и библиотекарши, а еще Пивза, решившего, что Джеймсу просто необходимо действовать на нервы…

К нему подошел высокий, поджарый гриффиндорец с короткими черными волосами и синими глазами. На щеке парня был заживший шрам, который, судя по всему, и был причиной половины из тех взглядов, что бросали на брюнета проходившие мимо девчонки.

— Ты Поттер? — спросил парень, наверное, с курса шестого или седьмого, что, в принципе, Джеймса нисколько не волновало. Он думал лишь об обеде и том, чтобы не опоздать на занятия. Хватит с него уже снятых баллов!

— С утра был, — пожал плечами Джеймс. — А что?

— Крис Вуд, я капитан сборной Гриффиндора по квиддичу, — подал руку парень.

— Вуд?! — подпрыгнул Джеймс, пожимая крепкую ладонь. — Ты сын Оливера Вуда?!

— Ну, да, — усмехнулся Крис. — Но ты полегче. Это было бы то же самое, что я начал бы кричать на весь коридор «ты сын Гарри Поттера?!»

— Не то же самое, — фыркнул мальчик, улыбаясь. — Но все равно — прости. Говорят, твой отец сейчас стал тренером вратарей национальной сборной, правда?

Крис кивнул.

— Тед Люпин сказал, что ты уже неплохо летаешь на метле и хочешь стать ловцом, как твой отец.

Джеймс закивал, восторженно глядя на Криса.

— Наш ловец, Дэн, в этом году оканчивает школу, и мы думаем взять запасного, чтобы готовить заранее, — Крис говорил тихо. — Не хочется проводить официальные смотрины, ну, ты понимаешь…

Джеймс кивнул, оглядываясь на проходящих мимо хаффлпаффцев.

— И что? — с надеждой спросил мальчик.

— Я хочу посмотреть на тебя в игре. Если ты действительно так хорош, как говорит Тедди, думаю, мы возьмем тебя, все-таки гены…

— Когда?

— Сегодня вечером приходи на поле для квиддича, ладно?

— У меня нет хорошей метлы, папа не позволил… — начал торопливо объяснять Джеймс, очень опасаясь, что его мечте будет не дано осуществиться из-за упрямства отца.

— Не волнуйся, с этим вопросом как-нибудь разберемся…

— Только я не могу рано, у меня…

— Наказание, я знаю, — усмехнулся Крис, глаза его насмешливо сверлили первокурсника. — Как освободишься, так приходи, но никому не говори, куда идешь… Ладно, тогда до вечера, — Крис махнул и поспешил к лестнице.

Джеймс в какой-то радостной прострации поспешил в Большой Зал… Теперь ему было все равно, что у него еще четыре вечера в ставшей ненавистной библиотеке, в обществе слизеринца и мадам «Прочь от книг»… Ведь он может стать ловцом Гриффиндора! Пусть запасным, но ведь он сможет всем доказать, что он ничуть не хуже своего отца!

* * *

Скорпиус сидел за обеденным столом, без особого аппетита ковыряясь в тарелке. Рядом Энжи и Тобиас обсуждали свои последние успехи в Травологии — обоим профессор Лонгботтом дал по десять баллов.

— Скорпиус, почему ты не ешь?

Он поднял глаза и посмотрел на Присциллу Забини, которая выглядела, как всегда, с иголочки, даже в школьной форме она казалась очень красивой. Как идеальная кукла.

Малфой едва заметно усмехнулся, вспомнив ее лицо, когда Присцилле пришлось на Травологии копаться в земле… Ради подобного развлечения пару раз в неделю Малфой был даже готов терпеть этот скучный предмет и профессора, который у слизеринца не вызывал ничего, кроме снисходительной усмешки. С таким же настроением отец Скорпиуса комментировал назначение его бывшего однокурсника на пост преподавателя в Хогвартсе…

— Прости? — он надменно поднял бровь, откладываю вилку.

— Ты ничего не съел, — повторила девочка, с интересом глядя на Малфоя. — Этому есть какая-то причина или ты просто решил выделиться?

— Странно, не знал, что я не могу выделиться никак иначе, кроме как голодовкой, — холодно парировал Скорпиус, беря салфетку. — Ты пишешь сочинение по моему меню?

Присцилла поджала губки и отвернулась, явно задетая тем, что ее забота не была оценена. Малфой лишь хмыкнул и перевел взгляд на потолок, откуда в этот момент послышался шорох множества крыльев.

— Почта!

Скорпиус без интереса провожал птиц, которые пикировали над столами, стремясь доставить письма и посылки. Сам слизеринец только вчера получил из дома письма от мамы и дедушки, поэтому не ждал никаких посланий.

Он скучающе обводил взглядом Зал, когда увидел знакомый белый веник с клювом: сова Поттера принесла целую пачку писем.

— Гляди, Поттеру, наверное, все семейство Уизли послания пишет… — фыркнул Тобиас, перехватив взгляд Малфоя. Тот хмыкнул, следя за гриффиндорцем. Его силуэт уже приелся из-за вечерних посиделок в библиотеке, где они вдвоем исполняли роль домовых эльфов. Наказание, гиппогриф их затопчи… Нужно не забыть рассказать дедушке.

Малфой видел, как Поттер быстро вскрывает письма и читает их, потом убирает в карман.

— Скорпиус, ты идешь?

Мальчик кивнул Тобиасу, подхватил сумку и пошел к дверям. На глаза ему тут же попалась тощая фигура Поттера, как специально выскочившего из Большого Зала прямо перед слизеринцами.

— Иди, я догоню, — лениво протянул Малфой, заметив, что из кармана мантии гриффиндорца торчат письма. Паркинсон пожал плечами и поспешил к лестнице, чтобы успеть приготовиться перед Защитой от Темных Искусств.

Малфой шел следом за Поттером. Они вышли на улицу. Скорпиус понял, что у гриффиндорцев сейчас полеты на метле и даже усмехнулся такой удаче. Нужно было проучить мальчишку за сказанные на уроке Заклинаний слова. Одного удара маловато за оскорбление, нанесенное Малфоям.

Месть всегда должна быть соизмерима поступку…

Слизеринец легко настиг Поттера и неуловимым и ловким движением выхватил из его кармана пачку писем.

Джеймс резко обернулся, пытаясь зажать карман, но было уже поздно.

— Итак, что это у нас за мемуары, а, лохматый? — гадко усмехнулся Малфой, помахивая письмами перед носом гриффиндорца. Тот попытался выхватить конверты, но Скорпиус отскочил. Поттер достал палочку. — О, как страшно… И что же ты хочешь со мной сделать, а, Поттер? Пощекотать решил?

— Отдай сейчас же! — прорычал мальчишка, надвигаясь на слизеринца. Скорпиус не отступил — он совершенно не боялся Поттера.

— Каракули твоей рыжей сестрицы? Дай-ка почитаю… — с противной усмешкой произнес Малфой, делая вид, что вскрывает верхний конверт, на котором были выведены косые, неумелые буквы.

— Отдай, Малфой!

— Отдай — или что? — рассмеялся Скорпиус.

— Или я тебе врежу так, что родной папочка не узнает…

— Кишка тонка, — фыркнул Малфой. Ему очень нравилось, как злится Поттер. Вот дурачок…

Гриффиндорец дернулся в сторону Скорпиуса, но тут раздались поспешные шаги, и мальчишку схватила за ворот мадам Хуч.

— Меня предупреждали, что за вами, мистер Поттер, нужен глаз да глаз, — сердито проговорила она, встряхивая гриффиндорца. — Минус десять баллов.

— Но он отнял мои письма! — в негодовании воскликнул Джеймс, топнув ногой и испепеляя взглядом Малфоя.

— Я подобрал их на земле, профессор, — с невинным взглядом, который ему удавался не хуже, чем презрительная гримаса, мальчик протянул письма. — А у Поттера припадок случился… Может, страдает галлюцинациями? Говорят, сейчас идет опасный вирус, который передается людям от гиппогрифов…

— Спасибо, мистер Малфой, вы свободны, — прервала пламенную речь Скорпиуса мадам Хуч. Поттер забрал свои письма и стал поспешно перебирать.

Малфой ухмыльнулся и медленно побрел к замку, доставая из рукава конверт с кривыми буквами на нем. Когда он дошел до крыльца, то обернулся — Поттер как раз посмотрел на него. Скорпиус демонстративно развернул письмо и с удовольствием порвал на два, потом на четыре и на восемь кусочков.

Поттер ничего не мог сделать, потому что его в этот момент отчитывала мадам Хуч, держа за руку. С этой приятной мыслью Малфой проследовал на урок.

* * *

Слизняк! Уродец! Задница хвостороги! Чтоб на тебя плюнул больной нюхлер! Чтоб у тебя все волосы выпали! Чтоб ты стал ужином дракона, и его потом вырвало!

Джеймс был так зол, что чуть не прослушал все, что говорила мадам Хуч, раздавая детям метлы. Хотя, кто сказала про метлы?

— Что это? — еле шевеля губами, спросил Джеймс, глядя на то, что ему протянула преподавательница. Письмо Лили, так и не прочитанное, тут же вылетело из головы.

— Мистер Поттер, у вас плохо с глазами? — саркастически спросила мадам Хуч, насильно вкладывая в его руку то, что когда-то, очень давно, было древком. — Это метла.

— Простите, на ней летал сам Салазар Слизерин?

Класс зашелся хихиканьем, а Ричард Графф недовольно покачал головой.

— Еще одно слово, мистер Поттер, и я сниму с вас еще десяток баллов…

— Еще? — встрепенулся Графф. — С тебя опять сняли баллы?!

— Тихо! — рассердилась мадам Хуч. — Положите метлы и встаньте рядом. Нужно призвать метлу в ладонь командой «вверх!».

Ребята рассыпались по полю, чтобы исполнить инструкции профессора. Джеймс стоял, как ни в чем не бывало.

— Что опять, мистер Поттер? — уже на грани выдержки спросила мадам Хуч.

— Я…

— Поттер, заткнись, наконец, и делай, как тебе говорят! — прошипела стоявшая рядом с ним Эмма Томас, хватая мальчика за руку. — Простите, профессор…

— Зачем делать то, что я и так умею?! — огрызнулся Джеймс, сбрасывая с себя руку сокурсницы. — Да я это выполнял уже, когда у тебя только зубы резались…

— Наплевать! Умеешь сам — помоги другим, наконец! — резонно заметила девочка, поднимая руку над своей метлой и командуя:- Вверх!

Джеймс был готов фыркнуть, но вовремя сдержался, перехватив сердитый взгляд девочки.

— Мистер Поттер, — устало окликнула его мадам Хуч. — Почему вы стоите?

— Я уже три раза выполнил упражнение, профессор, — Джеймс поднял на преподавательницу честный взгляд.

— Тогда продемонстрируйте нам, — попросила мадам Хуч, скептически глядя на мальчика. Он пожал плечами, положил на землю то, что тут называли метлой (наверное, этот экземпляр был прадедушкой его собственной метлы, «Молнии» нового поколения), и протянул руку, спокойно произнеся: «Вверх». Древко послушно легло в ладонь мальчика, и он улыбнулся преподавательнице.

— Пять баллов, мистер Поттер, — чуть нехотя произнесла мадам Хуч, кивая.

— Я могу молча, — похвастался Джеймс, ободренный первыми заработанными баллами. Преподавательница благосклонно промолчала, и Джеймс повторил все заново, только не произнеся вслух ни слова. Метла за мгновение оказалась в его руке.

— Еще десять баллов, мистер Поттер, — и мадам Хуч пошла вдоль шеренги студентов.

Джеймс, гордый от своих сегодняшних достижений (ведь он заработал целых пятнадцать баллов, правда, это еще не окупило уже отнятых у факультета), огляделся. Рядом мучилась со своей метелкой (как по-другому назвать этот кошмар?) Эмма Томас, краснея от старания заставить древко оторваться от земли.

— Закрой глаза, — подсказал мальчик Эмме, а та нахмурилась. — Закрой и представь, как сжимаешь в руке метлу. Представь — и все получится.

— Бред, если бы все было так легко, мадам Хуч так бы и сказала, — шепнула ему сокурсница.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Джеймс, засовывая руку в карман и с насмешкой глядя на то, как Эмма продолжает пыхтеть над метлой. — Представь и закрой глаза, говорю!

— Ладно, но если… — девочка сделала, как сказал Джеймс, и проговорила:- Вверх!

Метла резко взлетела, древко проскользило по руке Эммы и ударило ее в плечо, чуть не сшибив на землю. Джеймс успел поймать девочку и даже постарался не рассмеяться.

— У меня получилось! Почти! — закричала Эмма, подпрыгивая от радости, хотя из глаз ее от боли в плече хлынули слезы.

— Молодец, милая, — успокаивающе произнесла мадам Хуч.

— Мне Джеймс помог…

— Замечательно, за проявление поддержки и взаимовыручки на уроке вы, мистер Поттер, заработали еще пять баллов.

Джеймс издал победный вопль, из-за чего только что поймавший метлу Клод Вейн выпустил ее и получил рукоятью по носу.

— Замечательно, — нахмурилась мадам Хуч и поспешила к нему.

* * *

Скорпиус пришел в библиотеку ровно в назначенный час и вальяжно прошелся между полками, зная, что Поттер все равно опоздает, а начинать без гриффиндорца Малфой не собирался. Он же не домашний эльф, просто мечтающий сделать хоть что-то полезное для общества…

— Мистер Поттер, вы опять опоздали! — сердито отчитала мальчишку Пинс, когда тот влетел в библиотеку, словно его преследовало стадо бешеных гиппогрифов. Хотя, кто их знает, этих гриффиндорцев… — Приступайте: сегодня вы, Поттер, снимите все книги в секции Заклинаний, вытрете пыль с полок и с книг, и все расставите по алфавиту… Малфой!

Скорпиус лениво вышел из-за стеллажей, подняв бровь.

— Вам то же задание в секции Зельеварения. Вот вам метелка, — и библиотекарь направилась к своему столу, за которым занималась, наверное, безумно важным для школы и всего магического сообщества делом.

Скорпиус перехватил гневный взгляд, что бросил на него Поттер, но лишь хмыкнул, равнодушно глядя на гриффиндорца. Лохматый потерял для слизеринца всякий интерес, потому что Малфой уже отомстил за оскорбление, а что еще интересного может быть в этом посредственном и избалованном мальчишке? Ну, если его действительно клюнул гиппогриф, больной какой-нибудь болезнью, тогда можно на нем испытывать зелья… А так… Одним Поттером больше, одним меньше…

Малфой зашел за свою полку и прислонился к ней, изучая корешки книг. Так-так, интересный учебник. «Все зелья от А до Я: описание и назначение». Скорпиус взглянул на часы — Пинс обычно их проверяла через каждые полчаса.

Мальчик взял книгу, уселся на столик, что стоял поблизости и открыл ее.

— Ах, да, — вдруг вспомнил он. — Донг…

Хлопок возвестил о том, что из поместья Малфоев прибыл домовой эльф.

— Что за шум? — всполошилась библиотекарь. Скорпиус одним глазом приказал Донгу спрятаться за столом, что тот незамедлительно сделал.

— У этой книги, оказывается, есть крылья, — заметил Малфой, показывая учебник, что держал в руках.

— Аккуратнее! Только попробуй еще хоть что-нибудь уронить!

Скорпиус промолчал, дожидаясь, пока Пинс вернется на свой пост, и только тогда снова сел на стол, открывая учебник:

— У тебя двадцать минут, Донг, чтобы снять книги с полок и протереть отовсюду пыль. Если тебя заметят, я свяжу тебе уши на затылке, — скучающим тоном тихо произнес Малфой, читая содержание учебника. — Приступай.

— Да, хозяин, — прошептал домовик, принимаясь за дело.

* * *

Было странно и подозрительно, что Малфой, этот аристократ недоделанный, закончил работу на целый час раньше, чем Джеймс. Как ему это удалось? Причем подобное было уже не впервые…

Джеймс размышлял об этом ровно столько, сколько ему понадобилось времени, чтобы добежать до поля для квиддича. Было уже темно, но он видел, как летают игроки в алых мантиях, одну из которых Джеймс мечтал надеть.

Мальчик поспешно скинул школьную мантию, оставшись в джинсах и свитере, которые надел специально, чтобы после отбывания наказания сразу побежать на поле.

— Пришел? — из темноты выступил Крис, положив руку на плечо первокурсника. Сердце Джеймса забилось в предвкушении. — Сейчас ребята спустятся, и будем тебя смотреть, как раз все зрители уже ушли, не увидев ничего интересного…

К ним стали подходить ребята из команды, с ними был Тедди Люпин, хотя он не играл в квиддич, насколько знал Джеймс.

— Ну, что, Поттер, знаешь, что от тебя требуется? — выступил вперед мальчик небольшого роста, с длинными руками и тонкими пальцами. Джеймс кивнул, глядя на Дэна Хупера, семикурсника, который уже четыре года был ловцом сборной Гриффиндора. — Кто даст малютке метлу?

Джеймс нахмурился, услышав, что его назвали «малюткой», но промолчал, потому что сейчас главное было показать, на что он способен. Ведь отца взяли в команду на первом курсе, значит, и Джим тоже сможет.

— Держи, — Люпин протянул ему «Нимбус-2010», и Джеймс попытался скрыть недовольство.

— Ничего, если ты действительно талантлив, метла тебе не помешает, — хлопнул его по плечу Крис, подталкивая к полю. — Дэн, давай.

Джеймс сел на метлу и легко поднялся в воздух, чего сегодня на уроке мадам Хуч им так и не позволили. Что ж, это не его «Молния», но в принципе метла слушалась любого движения, и пока этого было достаточно.

— Слушай, Поттер, — подлетел к нему Дэн, сжимая в руке снитч. — Сейчас темно, поэтому мы его заколдовали — если он будет пролетать рядом с тобой или в зоне видимости, то будет сверкать, будто на солнце, так что все в твоих руках. Даем тебе пять минут…

— Две.

— Что? — не понял Дэн.

— Две минуты. Я поймаю его за две минуты, — уверенно сказал Джеймс.

— Поймай хоть за десять секунд, но мы даем тебе пять минут, потом спускайся.

Джеймс кивнул. Он лишь на миг увидел, как взмахнул крылышками снитч, когда Дэн его отпустил. Потом ловец Гриффиндора полетел к земле, а мальчик замер в воздухе, буквально сканируя каждый дюйм темного пространства.

Он должен. Он может. Он сотни раз это делал. Даже Лили могла, хотя никогда не играла в квиддич.

Не зря его дедом был Джеймс Поттер, а отцом — Гарри Поттер, потому что он уже секунд через тридцать, когда пролетал возле колец, уголком глаза увидел мимолетную вспышку и устремился в том направлении.

Ветер свистел в ушах, сердце колотилось, когда Джим увидел перед собой мечущийся в беспорядке снитч. Движение рукой, как учил отец, без колебаний и ожидания. Он сжал пальцы вокруг снитча и победно закричал, чуть не свалившись при этом с метлы.

— Что ж… — Крис выглядел немного ошарашенным. — Дааа…

— Я принят? — Джеймс соскочил с метлы и, сияя от счастья, протянул хмурому Дэну снитч.

Крис кивнул, улыбаясь.

— Нужно написать папе, чтобы он прислал мою метлу, — радовался Джеймс, когда они с Тедди шли к замку по темной дорожке. — Я буду играть…

— Я слышал, что ты сегодня потерял много баллов, — заметил Люпин.

— А еще я заработал пятнадцать, — напомнил Джеймс, подпрыгивая на каждом шагу. — Так что я только начал…

— Хочешь стать «Лучшим первокурсником»?

— А почему нет? — сразу насупился мальчик, повернувшись к Теду. — Чем я хуже других?

— Ничем, — мягко улыбнулся Люпин. — Уверен, что если ты постараешься, то у тебя получится. Вот Гарри…

— Ой, только не надо про папу, пожалуйста, — попросил, ощетинившись, Джеймс. Он сердито махнул Люпину и поспешил в замок, сердясь на крестника отца, который подпортил такой день.

* * *

Скорпиус спустился в гостиную, где надеялся позаниматься — им задали огромное количество задания, а делать уроки в выходные казалось ему кощунственным. Тем более Зельеварение ему нравилось, а Заклинания не представляли сложности, если очень захотеть, да еще пару раз потренироваться. Уж после Непростительных…

— Скорпиус… — рядом села Присцилла, закинув ногу на ногу. Малфой отодвинул учебник, с холодной вежливостью глядя на девочку. — Мне нужна твоя помощь.

— Я не чиню приборы для завивания волос, и у меня нет лака для ногтей, — сразу предупредил Малфой, откидываясь на спинку стула. — Что случилось?

Присцилла поджала губы:

— Сколько можно нести нелепости.

— А мне показалось, что ты хотела меня о чем-то попросить.

— Ты бы не мог наказать одного мальчишку с Рейвенкло: он сломал мое перо…

Скорпиус лишь поднял бровь:

— Более подходящей кандидатуры на роль мстителя за твои письменные принадлежности ты не нашла? А старший брат тебе на что?

— Ну, и не надо, — Присцилла поднялась и обиженно переместилась к камину, иногда стреляя в его сторону глазами. Малфоя это не задело, потому что более глупого предлога показать всем, что он, Скорпиус Малфой, дружит с Присциллой Забини, именно с ней и только с ней, придумать было сложно. Присцилла вообще обычно была хладнокровной и всегда просчитывала все свои ходы, но почему-то все ее планы касательно Скорпиуса бывали либо нелепыми, либо обреченными на провал.

— Эй, Скорпиус…

Бешеный гиппогриф и пара нюхлеров! Дадут ему сегодня позаниматься или нет?! Малфой брякнул учебником по столу, но потом, вспомнив глаза дедушки, взял себя в руки и поднял холодный и равнодушный взгляд на двух слизеринцев-старшекурсников.

— Вы записывались? — осведомился Малфой, чуть надменно взглянув на парней.

— В смысле? — чуть озадаченно спросил тот, что был выше ростом. Как же его зовут, попытался вспомнить Скорпиус. Ах, да, Роберт. Роберт Фоссет.

— Ну, в моем ежедневнике сегодня не отмечена встреча с вами, — хмыкнул Малфой, а потом позволил себе улыбнуться. — Вам тоже кто-то перо сломал?

— Малфой, хватит пороть чушь, ладно? — второй парень оперся плечом о стену. В нем была видна чистая кровь многих поколений волшебников — даже в повороте головы и манере говорить. Уж Скорпиус-то знал, как отличить чистокровного мага от полукровки. — Антоний Тофти.

— Безумно рад, — усмехнулся Скорпиус. — Чем обязан?

— Говорят, что ты неплох в Заклинаниях и Зельях, — начал Тофти тихо.

— Обо мне уже говорят? — поднял бровь Скорпиус. — Премного польщен.

Антоний и Роберт пропустили эти слова мимо ушей.

— Как ты знаешь, Слизерин уже два года…

— …пытается взять Кубок Домов, но безуспешно, — резко закончил за них Малфой, подаваясь вперед. — Короче нельзя? Приступайте сразу к делу, а то, как мой домовой эльф, ходите вокруг да около…

— У нас уже второй год действует система помощи отстающим, чтобы набирать баллы в течение всего года и терять поменьше, — Тофти будто не заметил вспышки раздражения у первокурсника. — Поскольку старшие не всегда могут помочь, многие готовятся к СОВ, то…

— Вы хотите, чтобы я с кем-то позанимался Зельями и Заклинаниями? — Скорпиус уже смирился с тем, что никто в этом мире не хочет выражаться кратко и ясно. — С кем?

— С Энжи МакЛаген.

— Как долго?

— Будешь курировать ее, помогать, подтягивать, если она отстанет.

— Хорошо, — пожал плечами Малфой. — Что мне за это будет?

— В смысле? — не понял Роберт.

— Ну, зачем мне это?

— Мы же тебе сказали: нам нужно набирать баллы, чтобы выиграть…

— Это вам надо, а меня это не сильно интересует, — Скорпиус придвинул к себе учебник. Будет он тратить свое личное время, изображая из себя сестру милосердия для девчонки, которая не может отличить аконит от корня белладонны и не умеет правильно держать палочку…

Парни переглянулись.

— А что ты хочешь, Малфой?

Мальчик хмыкнул и снова отодвинул книгу:

— От вас — ничего. Я лишь проверил, на что вы готовы ради победы… Видимо, на все.

— Малфой, прекращай паясничать, — рыкнул Фоссет, вставая.

— Не надо мне указывать, что делать, — холодно, с ноткой презрения ответил Скорпиус. Роберт долго смотрел ему прямо в глаза, а потом отвел взгляд. Малфой только хмыкнул и вернулся к учебнику.

Глава 4. Капкан

— У вас прекрасно получается, — чуть удивленно заметил профессор Флитвик, подходя к последней парте и глядя, как перо Джеймса взлетает и совершает мертвую петлю в воздухе. — Десять баллов! Все посмотрите на мистера Поттера!

Студенты Слизерина и Гриффиндора на миг прервали свои упражнения и подняли головы. Джеймс постарался сдержать торжествующую улыбку, заставляя перо взлетать все выше, и даже не стал сердиться, что в голосе профессора прозвучало удивление.

Мальчик обернулся и с легким превосходством посмотрел на Скорпиуса Малфоя, который играл своей странной палочкой между пальцами и даже не делал попытки поднять свое перо в воздух. Слизеринец, поймав взгляд Джеймса, лишь презрительно хмыкнул.

— Мистер Поттер, зайдите после урока к декану, — шепнул профессор Флитвик Джеймсу, подмигнув.

Перо гриффиндорца тут же спикировало на стол, а мальчик застыл, пытаясь понять, что он опять натворил. Уже две недели он вел себя прилежно, Малфоя игнорировал, хотя не забыл, что тот порвал письмо Лили.

Он ни разу не попался, когда бродил ночью по школе в поисках секретных комнат и ходов. И миссис Норрис вряд ли могла рассказать, кто намазал ее «Сильнопахнущим раствором для чистки доспехов», который оказалось не так уж и трудно стянуть у Филча.

Он не рвал книги — он вообще не был в библиотеке с тех пор, как в последний раз исполнял роль раба у мадам Пинс. Насколько помнил Джеймс, декану не в чем было его обвинить. Не пойман — не вор. К тому же в карточке первокурсника у Джеймса уже стояло тридцать набранных баллов, что почти окупило отнятые у факультета очки…

Что же тогда?

— Что, Поттер, совесть не чиста? — толкнул его плечом Паркинсон, когда они выходили из класса Заклинаний. — Думаю, мы в конце года, когда выиграем Кубок, наградим тебя значком «За помощь Слизерину»…

— Мечтай, Паркинсон, мечтай, что тебе еще остается? — фыркнул Джеймс, на ходу застегивая рюкзак.

Слизеринец хмыкнул:

— Будешь рядом с Большим Залом, взгляни на панельки с камушками… Станет понятнее, кто мечтает сильнее…

Джеймс и так знал, что Слизерин сейчас лидирует, а Гриффиндор лишь на третьем месте, после Рейвенкло, но сдаваться он не собирался, тем более из класса выплыл своей собственной наглой аристократической персоной Малфой.

— Подлизываться к преподавателям — большого ума не нужно, — Джеймс ухмыльнулся, сложив руки на груди. — Змея и есть змея — в любую щель проползет… Но на любую змею всегда найдется капкан…

— Уж не ты ли капкан, Поттер? — Малфой стоял, прислонившись к стене и равнодушно глядя на гриффиндорца. — Не слишком ли высоко ты ценишь свои возможности?

— Малфой, ты…

— Джеймс, пошли отсюда, — прошипел Ричард Графф, хватая мальчика за локоть.

— Еще чего, — отмахнулся от сокурсника Поттер. — Я еще не договорил…

— Ты опять договоришься, что с нас баллы снимут! — воскликнул Графф, чуть бледнея.

— Да достал ты со своими баллами! — не выдержал Джеймс, сбрасывая руку гриффиндорца и поворачиваясь к нему. — Кроме баллов, в мире есть еще сотня важных вещей!

— Джеймс, тебя же Фауст вызывал, — вмешался в перепалку Клод Вейн, опасливо поглядывая на слизеринцев, которые с насмешливыми улыбками следили за ссорой.

— Да плевать! — топнул ногой мальчик, оборачиваясь и приближаясь к Малфою и Паркинсону. — Мои возможности превосходят даже ваши самые смелые мечты…

— О, — Скорпиус выпрямился, но рук из карманов не вынул, усмехаясь лишь одним уголком губ. — Меня даже заинтересовало. Покажешь? Что ты сделаешь? Поковыряешься палочкой в ухе? Засунешь ее себе в…

— Мистер Малфой! — из класса как раз выходил профессор Флитвик. Он от неожиданности выронил стопку книг, которую нес, и Ричард Графф тут же кинулся их подбирать. — Мистер Поттер, вас ждет профессор Фауст.

Джеймс злобно посмотрел на слизеринцев и поспешил по коридору к классу Защиты.

* * *

Скорпиус проводил насмешливым взглядом опять почти выведенного из себя Поттера и направился на Трансфигурацию, ненадолго задумавшись, что этот лохматый опять натворил, что его вызвали к Фаусту.

— Скорпиус…

Малфой с вежливым равнодушием обернулся к Энжи МакЛаген, которую бы с удовольствием отправил на Хаффлпафф. Ну, или туда, где он бы мог не видеть ее хитрые глаза и льстивую улыбочку.

— Скорпиус, ты не поможешь мне сегодня с заданием по Заклинаниям?

— Нет.

— Но ведь ты…

— Два дня будешь заниматься сама. Если и тогда не получится — поговорим, — Малфой отвернулся и вошел в класс, где уже гудели неугомонные и несдержанные гриффиндорцы.

Большую часть из них тоже стоило бы отправить на Хаффлпафф. Интересно, никто не думал о том, что у Шляпы мог кончиться срок годности? Скорпиусу это приходило в голову каждый день, когда он смотрел на Энжи МакЛаген или на Эмму Томас, у которой вообще все и всегда было шиворот-навыворот, будто в младенчестве ее хорошенько приложили о стену. Ну, или опять наследил больной гиппогриф…

— Скорпиус…

Мерлин, за что ему это? Ну, за что?! Если за уши Донга, которые он однажды связал у того на затылке, то это уж чересчур жестокая кара…

— Да, Присцилла, — вежливо сказал Малфой, поворачиваясь к девочке.

— Ты не можешь оставить все так!

— Что «все»? — голосом, полным терпения, осведомился Скорпиус. Когда же окружающие научатся нормально выражать свои мысли?!

— Слова Поттера, конечно, — Присцилла поглядела на него с удивлением. — Ты, что, не слышал, что он сказал про змей?

— А Поттера стоит слушать? — изумился Малфой, откидываясь на спинку стула и ухмыляясь. — По-моему, от его бреда можно легко попасть в больницу Святого Мунго, так что я тебе советую этим не увлекаться…

— Скорпиус… — уже с осуждением произнесла девочка.

— Что ты от меня хочешь?

— Ты не можешь оставить это безнаказанным…

— Слушай, у меня, что, на лбу гравировка: «мщу за всех и за всё»? — деловым тоном осведомился Малфой. — Найми себе кого-нибудь, и пусть этот кто-нибудь займется на досуге отмщением всего, что тебе кажется этого достойным…

Присцилла покачала головой и гордо прошествовала к своему месту, демонстративно отвернувшись. Скорпиус лишь хмыкнул. Будет она еще его учить, что делать, а что нет! Без девчонок разберется…

Что ж, Поттер, ты напросился. Мне совершенно было на тебя наплевать, но ты сам нашел для себя проблемы. Если у тебя нет проблем, создай их — наверное, это главный девиз Поттера.

Малфой усмехнулся и стал доставать учебник и свитки.

— Скорпиус, — рядом сел Тобиас.

— Тебе тоже нужен народный мститель?

— Нет, — чуть удивленно проговорил Паркинсон. — Ходит слух, что Поттера взяли ловцом в команду Гриффиндора. И что его метла сейчас у Фауста в кабинете.

Чернильница чуть не опрокинулась, но Малфой вовремя ее поймал.

— Слух? — уточнил мальчик, внимательно глядя на Тобиаса.

— Да, об этом шептались два рейвенкловца в туалете. Как думаешь, правда?

Скорпиус задумался, стараясь найти в своей памяти хоть один факт, подтверждающий сказанное хотя бы косвенно. Но ничего такого он вспомнить не мог.

— У них же есть ловец, — Скорпиус решил пока повременить с выводами.

Паркинсон пожал плечами.

— Хорошо, надо выяснить, — задумчиво протянул Малфой. — Пока никому из наших не говори…

— Но Тофти приказал сразу же сказать, если мы что-то узнаем о командах соперников. Ведь квиддич приносит много баллов!

Малфой взглянул на товарища, чуть прищурив глаза, и тот добавил:

— Ладно, пара дней ничего не решает.

Малфой кивнул, потом взял свиток и быстро на нем набросал пару строчек.

— Отдашь Поттеру.

— Что это? — с интересом спросил Тобиас, беря пергамент.

— Хочу узнать его возможности, о которых он так пламенно нам рассказывал, — усмехнулся Скорпиус.

* * *

У кабинета Защиты от Темных Искусств уже собрались пятикурсники Гриффиндора и Слизерина. Мерлин, неужели придется все семь лет мучиться рядом с этими слизняками?!

— Эй, Джим… — окликнул его Тед, но мальчик лишь махнул рукой и шагнул в класс.

— Где вас носило? — тут же окликнул его декан.

— Я был в туалете, — коротко ответил мальчик, подходя к столу Фауста. — Вы меня вызывали?

— Да, — профессор встал и подошел к высокому шкафу, откуда извлек длинный сверток. — Это прислал ваш отец…

— Моя метла!!! — подскочил Джеймс, улыбаясь. Но слова Фауста погасили радость мальчика:

— Она будет находиться у меня и выдаваться мистеру Вуду под личную ответственность на время тренировок.

— Но…

— Еще раз прервете меня, и я отправлю ее назад, вашему отцу, — сурово произнес декан, снова убирая сверток в шкаф, так и не дав Джеймсу даже подержать метлу в руках. — Первокурсникам Хогвартса запрещено иметь собственные метлы…

— Но у моего отца-то была!

— Ваш отец — исключение, его приняли в команду. К тому же он отличался более примерным поведением…

— Рад, что хоть кто-то находится в блаженном неведении, — буркнул Джеймс, зло глядя на декана. — Я могу идти?

— Идите.

Мальчик выскочил из кабинета, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

— Все в порядке? — рядом тут же возник Тедди Люпин, с волнением глядя на Джеймса.

— Да, все нормально! — огрызнулся первокурсник, но потом чуть виновато добавил:- Ничего не случилось, правда.

— Ладно, — кивнул Люпин.

Джеймс стремительно пошел по коридору, чтобы не опоздать — еще не хватало ввалиться на урок МакГонагалл после колокола.

Когда мальчик вошел в класс, его толкнул Паркинсон. Джеймс уже собирался огрызнуться, но тут слизеринец протянул ему свернутый свиток.

— Тебе письмо, Поттер, — насмешливо произнес Тобиас.

Джеймс кинул взгляд на Малфоя — тот скучающе листал учебник — и взял записку.

— А ты, Паркинсон, теперь совой для Малфоя подрабатываешь? Платит-то хорошо?

— Да пошел ты! — зло бросил слизеринец и пошел к своей парте.

Джеймс сел на свое любимое место и под столом развернул свиток, чтобы никто любопытный, типа Граффа, не засунул в него нос.

«Час ночи. Комната за гобеленом на третьем этаже. Покажешь свои возможности. Один на один».

Поттер повернул голову и успел поймать взгляд Малфоя. Джеймс кивнул и злорадно улыбнулся.

В класс вошла профессор МакГонагалл, и мальчик поспешно спрятал свиток, но на протяжении всех оставшихся занятий дуэль не шла из головы. Какие заклинания он может противопоставить Малфою? Да никаких, кроме элементарных «Lumos» да «Wingardium Leviosa»… Поднять слизеринца к потолку и бросить, чтобы посильнее приложился затылком о пол? Да… Можно, конечно, ослепить его, а потом, отбросив палочку, надавать тому по первое число… В общем, главное — начать, а там сориентируется…

Джеймс почти ничего не съел за ужином, ладони его то холодели, то потели, но он старался вести себя, как обычно, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Он исподволь следил за слизеринцем, но тот, кажется, вообще не думал о предстоящем поединке, узнав о котором, директриса уж точно их отчислит без всяких предисловий…

Без десяти минут час Джеймс осторожно поднялся с постели, прислушиваясь к сонному дыханию однокурсников, тихо надел обувь, взял палочку и на цыпочках покинул комнату. Гостиная была пуста, лишь в камине шуршал огонь. На столе лежали кем-то забытые часы и несколько исписанных свитков.

— Куда это ты собрался? — шепотом проговорила Полная Дама, с подозрением глядя на студента. Но Джеймс не ответил, как тень — бесшумно и медленно — скользя по коридору к лестнице.

Он быстро нашел гобелен и юркнул за него, только тогда переводя дыхание. Малфоя еще не было.

— Lumos, — прошептал мальчик и стал осматриваться. Каменные стены — и больше ничего. Хотя нет… На стенах, чуть повыше пояса, при свете палочки можно было разглядеть старые надписи, сделанные, видимо, магическими мелками. На одной буквы почти стерлись.

Джеймс, на миг забыв о дуэли и о Малфое, подошел ближе, пытаясь понять, что здесь было написано. Он прочел слово «Луна…» и «…тый», третье начиналось на «Бр…», а четвертого вообще было не разобрать.

Мальчик потер шею, поворачиваясь к другой стене — и улыбнулся. «Вредилки братьев Уизли, ищите нас на Косой аллее!» гласила надпись, видимо, сделанная еще в школьные годы дядей Джорджем и его погибшим близнецом.

Джеймс, все еще улыбаясь, взглянул на часы, поднося к циферблату палочку. Десять минут второго. Где Малфой? Неужели струсил? Или обманул?! Вдруг его уже караулит снаружи Филч?! Или Фауст?! Это было бы вполне в духе…

Гобелен на миг отодвинулся, и в свете палочки Джеймс увидел Малфоя.

* * *

— Что, уже не ждал? — тихо проговорил Скорпиус, зажигая свет на своей палочке и вставая напротив Поттера. Что ж, надо отдать ему должное — действительно гриффиндорец, не струсил.

— Чего ждать от слизеринца, тем более от Малфоя? — с намеком на презрение произнес Поттер, поднимая свою палочку выше. — Просто подставить меня было бы как раз в твоем духе…

Скорпиус не подал вида, что слова гриффиндорца в очередной раз его задели. Еще никто и никогда так часто и так много не оскорблял его семью, особенно его отца. А этот мальчишка уже раз десять прошелся по древней фамилии без должного уважения…

— Как ты хорошо осведомлен о моем духе, — протянул Скорпиус лениво. — Сам, наверное, подумывал не прийти…

— Я, кстати, пришел вовремя, мне не понадобилось пятнадцати минут, чтобы собраться с силами, — ответил Поттер. — Ну, ты, по крайней мере, не такой трусливый хорек, как твой папаша…

— Заткнись, Поттер, — с угрозой в голосе сказал Скорпиус. — Говорить будешь о том, в чем разбираешься!

— Ха! В этом-то я очень даже разбираюсь. Твой папаша вот так же, как ты, назначил дуэль моему отцу, а сам подло не пришел, сдав моего отца Филчу. Скажешь, не так?

— Сказок Бидля меньше надо читать, — парировал Скорпиус, повернулся боком и выставил палочку чуть вперед. — Итак, ты хотел продемонстрировать свои умения в сочинении сказок, или ты еще на что-то способен, Поттер?

Гриффиндорец тоже встал, надежнее упершись ногами в каменный пол и выставив вперед палочку.

— Начинаем на счет три, — проговорил абсурдную фразу Поттер. Скорпиус уже хотел осведомиться, как он это себе представляет, но в коридоре вдруг раздался грохот, словно кто-то взорвал фейерверк.

— Малфой, ты идиот?! — прошипел Поттер, прозорливо решив, что это Скорпиус что-то устроил. Только лохматый мог решить, что Малфой таким образом подставит его. И себя заодно.

— Заткнись! — еле слышно рыкнул слизеринец, прижимаясь к стене. Снаружи послышались быстрые шаги и голоса.

— Это, наверное, около кабинета Защиты…

— Да заткнись же ты!

Они практически одновременно погасили палочки. Скорпиус настороженно прислушивался, потом едва выглянул из-за гобелена. Коридор был пуст, чем мальчик и воспользовался, метнувшись к противоположной стене, возле которой скрывалась потайная лестница вниз.

Уже ныряя за фальшивую стену, слизеринец услышал, как за ним метнулся Поттер, карабкаясь вверх. Тише бегали только тролли…

Скорпиус очень тихо спускался по узкой винтовой лестнице, которая, как он знал, выведет его в дальний конец подземелий. Там его уже вряд ли поймают…

Он наткнулся на них совершенно неожиданно. Эйдан отскочил от почти вжатой в стену хаффлпаффки с густой копной рыжих (Мерлин, рыжих!) волос, поправляя рубашку. В свете палочки Скорпиуса он выглядел весьма пикантно.

— А ты что тут делаешь?! — прошипел Эйдан, пытаясь схватить Малфоя за руку, но тот пресек эту попытку одним взглядом.

— Я не видел вас, вы не видели меня, — пожал плечами мальчик и выскочил в коридор подземелий. Потом все же заглянул за фальшивую стену и прошептал:- На вашем месте я бы разбежался по спальням, но это только совет…

И с осознанием, что он помог Слизерину не потерять пару десятков баллов, если, конечно, Эйдан не настолько дурак, чтобы не послушаться слов предостережения, Малфой скрылся в гостиной факультета.

* * *

Джеймс, запыхавшись, остановился перед портретом спящей в данный момент Полной Дамы.

— Проснитесь! — в легкой панике позвал он ее. — Да проснись же!

— Надумал вернуться? — сонно спросила Дама, а Джеймс зашипел, приложив палец к губам.

— «Храбрость», — произнес он пароль, и она покорно пропустила его в гостиную Гриффиндора.

— Ты откуда?

Джеймс в испуге остановился, глядя на Эмму Томас в пижаме. Девочка стояла у столика, держа в руках часы, на которые он обратил внимание, покидая башню.

— Ты чего не спишь? — мальчик пришел в себя и сделал еще несколько шагов к лестнице.

— Поттер, ты шлялся по школе, ночью? С ума сошел?!

— Не ори, Томас, всю башню перебудишь!

— Я надеюсь, что однажды тебя поймают, и наш факультет избавится от тебя! — гневно заметила девочка, развернулась и поспешила в спальню.

— А я тебе еще с метлой помогал, — пробурчал Джеймс и тоже пошел наверх, гадая, что же произошло на третьем этаже и кто учинил такой грохот.

Глава 5. Метла

МакГонагалл была похожа на каменную статую, только вот никакая статуя не могла так сверкать глазами. Скорпиус с легкой улыбкой подумал, что даже деду в безмолвном выражении эмоций было бы чему поучиться у директора Хогвартса.

— Подобной наглости школа не знала уже много лет! — Малфою показалось, что МакГонагалл вдруг вспомнила, что монолог нужно произносить вслух, иначе не будет благодарных слушателей. — Мы никогда не ставили дополнительных замков на двери классов, потому что были уверены, что каждый ученик уважает если не правила школы, то профессоров, им преподающих…

Скорпиус решил, что можно вздремнуть: пока МакГонагалл доберется до сути своей пламенной речи, он сможет выспаться, восполнив потерянные из-за Поттера ночные часы.

— Профессор, что случилось? — пискнула Смит, гриффиндорка, и Скорпиус еле заметно покачал головой. Вот идиотка, нашла, когда влезть…

— А случилось то, мисс Смит, что кто-то из студентов ночью проник в кабинет Защиты от Темных Искусств и выкрал из шкафа метлу.

— Метлу?!

Малфою расхотелось спать: Поттер готовился дать представление. Значит, все-таки правдив был слух, что в кабинете Фауста хранится метла лохматого.

— Сядьте, мистер Поттер, — грозно проговорила МакГонагалл, но гриффиндорец и не подумал.

— Украли мою метлу?! И я должен сесть?! — закричал Джеймс, чуть не стукнув кулаком по столу. Скорпиус уже готов был ему аплодировать за столь увлекательное зрелище на Трансфигурации. Выглядит натурально… Да и Поттер был с ним в тот момент, когда кто-то стащил его метелку… Вряд ли можно предположить, что лохматый соскучился по своей игрушке, не смог без нее заснуть и поэтому решил стащить из-под носа Фауста…

— Минус пять баллов, мистер Поттер! И если вы не успокоитесь…

— Вы нашли, кто это сделал? Вы нашли мою метлу? — Поттер сверкнул глазами не хуже МакГонагалл.

— Еще слово — и наказание, Поттер!

— За что?! — вознегодовал гриффиндорец. По классу прошел ропот, девчонки шептались. Все, кроме одной. Ну, да, Присцилла Забини не опустится до мелкого шушуканья.

— Слышишь, Скорпиус, — толкнул его в бок Тобиас, наклоняясь. — А ведь действительно была метла. Только кому она понадобилась?

Малфой проигнорировал замечание товарища. Поттер, все еще злой и возбужденный, сел на место, но продолжал сверлить взглядом МакГонагалл.

— Итак, я настаиваю на том, чтобы вор сознался в содеянном и вернул чужую вещь. Если кто-то что-то знает или слышал, возможно, заметил что-то необычное или подозрительное, то обязательно расскажите об этом любому из профессоров или старост, — директриса обвела взглядом класс. — Пока вор не будет найден, старшекурсники лишаются права посещать Хогсмид, а для младших, то есть для вас, меняется комендантский час. Теперь вы не можете покидать гостиную позже девяти часов вечера…

По классу прокатился стон. Малфой видел, что Поттер сидит, насупившись, но что-то большое готово вырваться из него. Не дай Мерлин, взорвется лохматый изнутри от негодования — стены потом не отмоешь…

— Не честно!

— Нет!

— Тихо! — МакГонагалл хлопнула рукой по столу. — Пока виновный не будет найден…

— А как же моя метла?!

Скорпиус хмыкнул — вот и прорвало парня.

— Найдем мы вашу метлу, Поттер! — устало произнесла директриса. — А теперь вернемся к Трансфигурации…

* * *

Джеймс мерил шагами гостиную Гриффиндора, злясь на весь мир, а особенно на Фауста и МакГонагалл. Ну, только пусть попадется ему тот, кто посмел украсть его метлу! Пусть только попадется — пересчитает ступеньки на всех лестницах Хогвартса!

Кто? Кто взял его метлу? Кому она была нужна и зачем?

Малфой. Ну, конечно, этот слизняк вполне мог на такое пойти, лишь бы насолить Джеймсу. Но, правда, Малфой был с ним в комнате за гобеленом, когда, предположительно, и украли метлу… Ну и что? Да он мог подговорить своего дружка, Паркинсона… Или еще кого-нибудь из слизеринцев…

— Джеймс, сядь, не мельтеши, — попросил Тедди, который сидел на диване перед камином и читал какую-ту книгу. Еще четверо студентов занимались у столов. Эмма Томас на полу играла в плюй-камни с какой-то второкурсницей.

— Мою. Метлу. Украли, — с расстановкой проговорил мальчик, вставая перед Люпином.

— Все равно, от того, что ты будешь сердиться и нервничать, она не найдется. Профессора вернут тебе метлу, Джим…

— Ага, так же, как хранили ее! — возмущенно ответил мальчик, плюхаясь рядом с Тедди на диван. Он сложил руки на груди и стал смотреть на огонь. — Ты знаешь, как это произошло?

Люпин отложил учебник:

— Никто не знает, иначе уже вернули бы тебе твою бесценную метлу, — мягко заметил староста.

— Но ведь как-то они узнали о том, что она пропала, — настаивал Джеймс, потирая шею.

— Насколько я понял, около начала второго ночи взорвался один из фейерверков, что профессор Фауст изъял у студентов и оставил в своем шкафу…

— Где лежала моя метла.

— Да, где лежала твоя метла, — Люпин едва заметно улыбнулся. — Видимо, вор нечаянно задел фейерверк палочкой или свечой. Мистер Филч и дежуривший профессор Фауст почти сразу прибежали на звук и обнаружили вскрытый шкаф…

— Я не понимаю! Только идиот мог запереть свой шкаф так, что в него можно было так просто попасть! — Джеймс тут же вскочил и опять стал ходить по комнате.

— В Хогвартсе ничего не запирают без особых причин, Джим, — заметил Тедди, следя за мальчиком. — Здесь царит доверие…

— Ага, просто замечательно! — Джеймс остановился и топнул ногой. — Как я буду без метлы?!

— Успокойся…

— Поттер, не ори, ты мешаешь заниматься, — заметил четверокурсник, что сидел у окна.

— Хочу и ору, — огрызнулся Джеймс, повернувшись к студенту. — Имею право!

— Не понимаю, чего ты возмущаешься, — тихо сказала второкурсница, убирая свои плюй-камни.

— Если не понимаешь, тебе же хуже…

— Может, ты сам взял метлу, а теперь просто делаешь вид, что переживаешь, — предположила девочка.

— Что?! — Джеймс перехватил взгляд девчонки, брошенный на Эмму Томас. Та не стала прятать глаза и с вызовом посмотрела на сокурсника.

— Ты же как раз в это время вернулся в башню, я тебя видела, — обличительно проговорила Эмма. В гостиной воцарилась тишина.

— И я был с метлой? — едко заметил мальчик, сдерживаясь, чтобы не сказать Томас все, что он думает о ее длинном языке и далекоидущих выводах. Будет она еще клевету разносить!

— Ты мог ее где-то спрятать, — легко ответила Эмма, поднимаясь с пола.

— Интересно, и зачем мне нужно красть собственную метлу? — Джеймс уже еле сдерживался.

— Говорят, что Фауст не захотел тебе ее отдать, — вставил четверокурсник, покусывая перо.

— Вы тут, что, идиоты все полные?! Вас оплевал больной нюхлер?! — закричал оскорбленный такими подозрениями Джеймс, сжимая кулаки.

— Джим… — Люпин встал, пытаясь успокоить мальчика. — Никто не имел…

— Ну, конечно, — саркастично заметил Джеймс, отступая от руки Тедди. Он обвел взглядом гостиную, глядя на напряженные лица гриффиндорцев. — Не удивлюсь, что это кто-то из своих спер… А я на Малфоя подумал, на слизеринцев! Зачем нам слизеринцы, если собственный факультет буквально загрызть готов? А еще «дружба факультетов»! Взаимовыручка! Не Гриффиндор, а Мерлинова задница!

— Джим…

— Да иди ты, Люпин, знаешь куда?! Сам найду свою метлу, потом еще прощения у меня просить будете! — Джеймс развернулся и побежал к портрету, чтобы скрыться от всех и не видеть их лиц.

* * *

Скорпиус и Тобиас вошли в гостиную Слизерина, разматывая шарфы. Хотя слизеринцы иногда посмеивались, что, если на улицу нужно надеть шарф и перчатки, то в гостиной их можно не снимать.

Скорпиус был согласен с этим — сейчас в гостиной было прохладно, несмотря на то, что Тофти самоотверженно следил за камином.

— Эльфы в отпуске? — спросил мальчик, садясь рядом с Антонием и вздыхая от приятного тепла.

— В смысле?

— Не знал, что топить камины — обязанности старшекурсников, — пояснил Малфой, забрасывая ногу на ногу и оглядывая гостиную. Энжи совершала какие-то сногсшибательные движения палочкой, видимо, пытаясь показать, как гориллы играют с бананами. Фоссет и девчонка с шестого курса притихли в углу, греясь по-своему. У стола сидел, вальяжно пристроив на его краю ноги, и рассматривал перебинтованный палец Дрейк, старший брат Присциллы. Сама мисс Забини о чем-то шепталась с Эйданом, то и дело стреляя глазками по сторонам. У шкафа, смеясь, что-то обсуждали две девчонки с шестого курса.

— Я уже говорил декану, что у нас не следят за камином, да ты знаешь Слизнорта, — отмахнулся Антоний, снова помешав кочергой поленья. — Думаю, стоит сказать Фаусту, тот, по крайней мере, не забудет.

Малфой пожал плечами, чуть разомлев с улицы.

— В это воскресенье мы должны были идти в Хогсмид, — как-то грустно произнес Тофти, откидываясь на спинку дивана. Скорпиус поднял бровь, заметив, что Антоний смотрит на девушек возле стеллажа.

— Мы? — прозорливо уточнил Малфой. Ему нравился Тофти, в нем чувствовалось что-то свое, то, к чему давно привык дома.

— Знаешь ее? — Антоний кивнул на блондинку, что в этот момент обернулась и послала Антонию улыбку.

— Анна Грей, шестнадцать чистокровных поколений, — пожал плечами Скорпиус, присмотревшись. — У нее есть младшая сестра, второкурсница.

Тофти кивнул, блаженно улыбаясь.

— Я почти пригласил ее пойти со мной.

Малфой фыркнул, чуть насмешливо глядя на Тофти.

— Почти? Это как?

— Ну, Хогсмид же отменили, — пожал широкими плечами парень, все еще наблюдая за девочками у книжного шкафа. Они перешептывались и смеялись, пряча лица в ладошках.

— И что? — Скорпиуса даже насмешил этот разговор. Он, первокурсник, собирается давать советы старшекурснику, как обходиться с девчонками?! Да, без больного гиппогрифа здесь не обошлось.

— Завтра позову ее к озеру, — спокойно ответил Антоний, наконец, повернувшись к Скорпиусу.

Малфой почти выдохнул с облегчением, что все-таки Тофти действительно парень что надо. Жаль, что старше, дружбы у них не выйдет…

— Слышал, что Дрейка Забини собираются опять поколотить? — почти шутливо спросил Антоний, опять поворачиваясь к камину.

— Да? — Скорпиус не был удивлен сим фактом — старший из детей Забини был пренеприятнейшей личностью. На лицо он, конечно, мог кому-то и приглянуться, хотя, насколько знал мальчик, такой больной на всю голову девчонки пока не нашлось. По крайней мере, на Слизерине у всех представительниц прекрасного пола мозги и глаза были на месте, что радовало…

— Говорят, что рейвенкловцы, — с каким-то даже удовлетворением заметил Тофти, вытягивая ноги. — Надеюсь, что они постараются.

— За что хоть бить-то будут? — Малфой предполагал, что за дело, раз слизеринцы не собираются вступиться за товарища.

— Опять приставал к какой-то второкурснице, а та брату нажаловалась… Виолетта, по-моему, фамилии не помню. Она еще с племянницей Фауста вместе учится…

Скорпиус хмыкнул: Забини бы еще к самой племяннице пристал, вот бы веселье в Хогвартсе началось. Хотя, говорили, что эта самая племянница сама, кого хочешь, обидит…

— Эй, Скорпиус, в библиотеку не хочешь сходить? — окликнул его Тобиас, вернувшийся из спальни.

— Нет, это же у тебя «тролль» по Зельям, — усмехнулся Малфой, не желавший вообще двигаться. Паркинсон криво улыбнулся и покинул гостиную.

— Ладно, думаю, мне стоит ответить на улыбки дамы, — прошептал Тофти и направился к девушкам у стеллажа, которые все еще хихикали.

Скорпиус хмыкнул и потянулся, глядя на Присциллу Забини. О чем она так долго говорит с Эйданом? Что там у них за дела со старостой? Малфой заметил чуть смущенное лицо Родерика и поднял бровь: а что, если…? Надо будет это как следует обдумать.

* * *

— Поттер, стой!

Мальчик обернулся с угрожающим выражением на лице. Он в последние дни вообще был все время на взводе, а тут еще за день двух «троллей» схватил. Какое уж тут доброжелательное отношение! Да и к кому?! С гриффиндорцами он рассорился из принципа, не со слизеринцами же брататься…

К Джеймсу по коридору спешил Жорж с Рейвенкло, мальчик даже фамилии его не знал.

— Чего тебе? — не очень-то дружелюбно спросил Джеймс, засунув руки в карманы брюк.

— Профессор Слизнорт просил тебе передать, — Жорж достал из кармана свиток, свернутый в трубочку и перевязанный розовой лентой.

— Что это? — с омерзением спросил гриффиндорец, глядя на ленточку.

— Не знаю, я просто передал, — пожал плечами рейвенкловец и побежал прочь по коридору, словно его могли покусать.

— Это приглашение, — раздался насмешливый голос за спиной мальчика, пока он кончиками пальцев держал свиток, решая, что с ним делать.

— В смысле? — Джеймс повернулся к Крису Вуду, глядя снизу вверх. — Какое приглашение?

— В клуб Слизней, — усмехнулся Вуд.

— Звучит многообещающе, — заметил мальчик. — И в чем смысл?

— Ну, обычно туда приглашают всех тех, чьи родные добились каких-либо успехов на любых поприщах. Ну, там дети министерских шишек, великих зельеваров, героев магического мира…

— …звезд квиддича, — подсказал Джеймс, презрительно взглянув на свиток в руке. — То есть меня туда позвали за то, что я Поттер?

— А ты можешь придумать другую причину? — пожал плечами Крис, отходя в сторону, чтобы его не задевали студенты, идущие из Большого Зала. Там как раз заканчивался обед.

Джеймс фыркнул и бросил пергамент в мусорную корзину в нише за доспехами, даже не вскрывая. Еще не хватало…

— Замечательно, что ты решил отклонить приглашение, — ухмыльнулся Крис, — потому что в тот вечер, когда Слизнорт будет раздавать засахаренные ананасы, у нас тренировка…

— Тебя, значит, тоже приглашали? — Джеймс впервые за несколько дней искренне рассмеялся.

— Я всегда могу назначить на вечер, когда собирается Клуб, тренировку. Иногда удобно быть капитаном, — Вуд взглянул на часы. — Я ведь и шел, чтобы тебя предупредить. В восемь на поле для квиддича, скоро матч с Хаффлпаффом…

— Но у меня нет метлы! Ее еще не нашли…

Крис хмыкнул:

— Поттер, это не моя проблема, понимаешь? Хочешь быть в команде — реши ее.

Джеймс со злостью, которая вспыхнула с новой силой, смотрел, как капитан идет к лестнице. Какой-то урод украл его метлу! Почему же тогда он все равно кругом виноватый?!

— Эй, Джим…

Только его не хватало…

— Привет, Хагрид, — мальчик обернулся и постарался сделать более приветливое лицо. Егерь стоял в дверях Хогвартса, в руках у него была огромная тыква.

— Не хочешь мне помочь? — с добродушием спросил Хагрид, пересекая Холл.

— С чем? У тебя появился дракон? Флоббер-черви начали плодиться? — с сарказмом спросил мальчик, но тут же почувствовал вину, хотя, кажется, Хагрид, как обычно, не заметил подтекста.

— Нет, что ты! Флоббер-черви не плодятся… Хотя что это я? Ты же еще не занимался у меня… Вот придешь на третьем курсе, узнаешь… Я тебе покажу…

— Хагрид, с чем тебе нужно помочь? — терпеливо спросил Джеймс. Он знал, что егерь — хороший друг отца, и одно время Хагрид даже нянчился с детьми Поттеров… Пока Джеймс однажды не засунул в карман кротовой шубы егеря всю манную кашу, что сварила мама.

— Да с тыквами, скоро же Хэллоуин! Вон они какие вымахали, — и Хагрид чуть не сшиб Джеймса с ног, демонстрируя свой урожай.

— Нет, прости, я не могу. У меня и так достаточно… дел.

— А чегой ты такой хмурый?

— Ничего, — махнул рукой Джеймс.

— Слышал, что тебя в команду по квиддичу взяли. Совсем, как папашку твоего… — расцвел Хагрид, беря тыкву под мышку. — Помню…

— Ага, взяли, — резко прервал егеря Джеймс, чтобы не слушать очередную порцию воспоминаний о великом Гарри Поттере. — Только без метлы какой прок?!

— Найдется твоя метла, да не может быть, чтоб не нашлася…

— Пока найдется, меня из команды выгонят, — проговорил мальчик, перекатываясь с пятки на носок. — Как без метлы тренироваться-то?!

— Ну, ты попроси у товарищей, неужто не дадут? — Хагрид улыбался глазками-жуками.

— Ага, дадут они. Да и где взять их, этих товарищей?! Каждый так и норовит гадость какую-нибудь сказать или сделать…

Хагрид внимательно посмотрел на Джеймса, потом потрепал его по плечу громадной ладонью:

— Ты друзей держись, Джим, друзей, это твоему папке всегда помогало в трудную минуту…

Джеймс вконец рассердился, вынырнул из-под руки Хагрида и пошел прочь, даже не попрощавшись. Как же они достали со своим Гарри Поттером, сил нет! Фамилию, что ли, поменять?

Что же делать?! Где взять метлу?

У Тедди. Люпин точно не откажет. Он никому не отказывает.

* * *

Скорпиус взглянул на часы, скучающе отодвинув книгу. Палочка осталась лежать на коленях — какой от нее прок, если нельзя попробовать заклинание на ком-нибудь? А попробовать хотелось, заклинание-то больно полезное.

Мальчик снова притянул к себе учебник и повторил движения рукой так, как показано было на движущейся картинке. Эх, нужен кто-то движущийся, чтобы понять, насколько он овладел чарами…

Спальня была пуста, все уже отправились на завтрак, ведь после него первый в этом году матч по квиддичу. Гриффиндор против Хаффлпаффа. Скорпиус встал рано и уже успел поесть, поэтому решил провести время с пользой.

Мальчик рассеянно поиграл палочкой между пальцев. Она казалась почти невесомой, теплой. Ловким движением ложилась в руку. Его палочка. Мастера отец выписал из Австрии, тот сделал ее на заказ.

Лавр. Внутри — волос из гривы фестрала. Уникальная и неповторимая. Была ли у кого-нибудь еще палочка из лавра, серебряного дерева, как говорил мастер? Нет, и Скорпиус этим гордился.

Мальчик встал с постели, положил учебник на тумбочку, взял шарф и перчатки и покинул комнату. В гостиной были лишь две девочки с третьего курса — видимо, они не очень интересовались квиддичем, тем более, когда играл не Слизерин. Они улыбнулись Малфою, и он учтиво им кивнул, подходя к стене-выходу.

Он на ходу замотал шарф и уже стал натягивать перчатки, когда увидел одиноко стоящую у стены в Холле гриффиндорку. Томас, да, точно, Эмма Томас. Девчонка быстро читала какой-то свиток, в ее руке была розовая лента.

Скорпиус ухмыльнулся, скользнул к стене и достал палочку, направив на Томас.

— Petrificus Totalus… — прошептал мальчик, настороженно следя за своей жертвой. Сработало ли?

Малфой сделал шаг вперед, оглядываясь и приближаясь к девчонке.

Сработало! Значит, не зря он три дня отрабатывал движения.

Скорпиус остановился перед Томас, усмехаясь. Он определенно был неосознанным гением, потому что заклинание настигло гриффиндорку в тот момент, когда она моргнула. Глаза ее были закрыты. Удача.

Малфой ухмыльнулся, гадко сощурив глаза, потом взял застывшую девочку за плечи и медленно передвинул ее похожее на статую тело в нишу, что была в двух шагах за ними. Интересно, через сколько часов ее тут найдут?

Скорпиус снова огляделся — никого не было, видимо, матч уже начался — и с легкой улыбкой направился к выходу.

— Ты где был? — спросил его Тобиас, когда мальчик сел на скамейку, рассеянно наблюдая, как в воздухе мельтешат игроки.

— Что там у нас со счетом?

— Гриффиндор пока ведет 20–10,- чуть недовольно заметил Паркинсон, резко засвистев, когда игроки в алых мантиях устремились к кольцам соперников.

— Итак, лохматого играть не пустили? — равнодушно спросил Скорпиус, откидывая с лица волосы и глядя на поджарого ловца Гриффиндора.

— Говорят, в запасе. Он же у нас все свою метлу ищет, — усмехнулся Тобиас.

— Ага, успехов ему в этом деле, — фыркнул Малфой, а потом медленно обернулся к Присцилле Забини. Та с недовольной гримасой на кукольном лице сидела рядом с братом (на физиономии Дрейка красовались четыре разноцветных синяка и пара десятков гнойников, что даже мадам Помфри не смогла сразу вывести). — Когда это рейвенкловцы успели?

— А это не они, — рассмеялся Паркинсон. — Это племянница Фауста. Уж не знаю, что там приключилось… Говорят, ее даже наказали, но она не рассказала, как вывести гнойники.

Скорпиус хмыкнул, решив, что следующим заклинанием, которое он выучит сверх программы, будут чары фурункулеза… Для особо глупых врагов.

* * *

— Вы нашли мою метлу?

С этими словами Джеймс вошел в кабинет профессора Фауста, стряхивая с мантии первый снег.

— Мистер Поттер, вы спрашиваете меня об этом уже в сто тридцать восьмой раз, — сказал декан, не поднимая головы от пергамента, в котором что-то писал. — И мой ответ остался прежним: как только мы ее найдем, вы об этом узнаете.

— Но вы хоть что-то делаете?! — мальчик встал перед столом Фауста. — Устройте обыск, проверьте все….

— Поттер, я вас прошу по-хорошему: прекратите меня донимать своей метлой. Лучше взгляните вот сюда, — профессор, наконец, поднял лицо и протянул Джеймсу карточку, исписанную косыми строчками. — Это ваша карточка первокурсника, и с ней вы можете претендовать на значок «Лучший среди худших».

Джеймс взял листок и пробежался глазами. Ну, да, он набрал за три месяца сорок два балла, а сняли с него восемьдесят три. Бывает… Хотя, наверное, не стоило пририсовывать усы и бороду русалке, что жила на портрете в коридоре четвертого этажа. Да, возможно, не следовало набивать пляшущие доспехи бомбами-вонючками, которые вылетели все сразу, когда Филч додумался смазать доспехи. Да и турнир, что они устроили с Пивзом, бросаясь друг в друга чернильными шариками, следовало провести не в кабинете Заклинаний…

А вот это стоило сделать точно! Графф заслужил того, чтобы ему в кубок подлили снотворного зелья, а потом побрили полосками. Не будет больше ябедничать и подлизываться к профессорам, зубрила из Мерлиновых штанов!

— Эй, а это что?! — вознегодовал Джеймс, увидев последнюю запись в карточке. — Я не насылал на Эмму Томас никаких «Петрификусов» и не прятал ее в нише! Я даже заклинания такого не знаю!

Фауст забрал из рук первокурсника карточку и серьезно на него посмотрел:

— Мистер Поттер, первый семестр скоро закончится, пора браться за ум. Пока вы приносите факультету лишь проблемы… Но вы же способный мальчик, на моих занятиях вы один из лучших и были бы лучшим, если бы не ленились… Неужели вам не хочется стать лучшим среди первокурсников?

— Мне хочется, чтобы вы нашли мою метлу! — сердито заметил Джеймс. — А того, кто ее взял, я сначала разрежу на две части, потом на четыре, потом эти части подниму на Астрономическую башню…

— Все, достаточно, мистер Поттер, — сердито сказал профессор Фауст. — Идите. Надеюсь, что каникулы, что вы проведете за пределами Хогвартса, пойдут вам на пользу…

— А я никуда не поеду! — упрямо заявил Джеймс, хотя еще пару дней назад считал, сколько осталось дней до отъезда домой. — Я буду тут, пока моя метла не найдется. Я буду каждый день спрашивать вас о ней, а в Рождественское утро вы получите открытку с вопросом «где моя метла?»…

Фауст устало покачал головой:

— Идите, Поттер, уйдите с моих глаз, иначе я сам соберу ваши вещи и сегодня отправлю домой…

— А я буду все равно слать вам сов! — усмехнулся Джеймс, понимая, что спор с деканом уже пошел на принцип.

— Так, все, неделя наказаний, мистер Поттер! У нас как раз истерлись своды школьных правил, а почерк у вас хороший. В понедельник жду вас после ужина… — и Фауст занес предписание в карточку Джеймса.

Мальчик хмыкнул и пошел прочь. В коридоре он наткнулся на профессора Лонгботтома, который нес какой-то горшок. Разговаривать с Невиллом не хотелось, поэтому мальчик подождал, пока тот скроется на лестнице, и продолжил свой путь.

Он останется в школе на каникулы, решено. Он облазает каждый уголок замка, но найдет свою метлу!

На ступеньках Джеймс заметил красно-желтый цветок с пушистыми лепестками, рассеянно поднял и пошел в Большой Зал, где уже в разгаре был воскресный обед.

— Привет, Джим, — в дверях он столкнулся с Мари-Виктуар, такой же красивой, как всегда. С ней были две ее подружки, но они казались совершенно незаметными на фоне кузины. — Что это?

— Цветок. Для тебя, — улыбнулся мальчик. Мари рассмеялась, взяла цветок и сразу же вдела его в волосы.

— Ну, как? — она повертелась, чтобы подруги могли на нее посмотреть. Джеймс улыбнулся, любуясь кузиной.

— Мари!

Джеймс обернулся и увидел, как к ним спешит взволнованный Тедди Люпин.

— Что? — нахмурилась девочка.

— Сними сейчас же! — он буквально вырвал цветок из волос Мари-Виктуар и бросил на пол, растоптав.

— Что ты сделал?! — рассердился Джеймс.

— Тед… — Мари вопросительно посмотрела на парня.

— Это же цветок куста-лизуна, — пояснил Люпин, но Джеймсу это ни о чем не сказало. А вот кузина насупилась. — Он, нагревшись до температуры тела, растекся бы клейкой массой, которую бы пришлось снимать вместе с волосами!

— Я не знал… — растерянно произнес Джеймс, делая шаг назад и чувствуя обиду. Он, правда, не знал!

— Ну, ты и поганец, Джеймс Поттер! — в глазах Мари блеснули слезы. Она гордо вздернула подбородок и стремительно прошла мимо.

— Я не знал!!! — крикнул ей вслед Джеймс, но она даже не обернулась. — Я не знал… — уже прошептал мальчик, чувствуя, что сам на грани слез. Он тоже резко повернулся и побежал прочь из замка, по тропинке, к озеру, где под деревом упал и уткнулся лицом в колени.

Ну, почему?! Почему все, что бы он не сделал, оборачивается ему боком?!

Теперь Люпин будет думать, что он специально это сделал, а Мари… Единственная девчонка, которую он уважал и которой втайне восхищался… Она больше не подойдет к нему…

Ну и пусть! Он и один справится, не нужен ему никто!

Глава 6. Спектакль

В гостиной Гриффиндора было тихо и тепло. Джиму нравилось это. Безумно нравилось, хотя он и не любил одиночества. Но с гриффиндорцами отношения пока не ладились, и поэтому они ему нравились именно тогда, когда их не было поблизости.

Единственным человеком, которого бы хотелось видеть рядом, была Лили. Но сестра дома, а он из чистого упрямства остался на рождественские каникулы в Хогвартсе, о чем уже успел пожалеть. Два раза — рождественским утром, когда он проснулся в пустой спальне, и тогда же, когда не с кем было поделиться впечатлениями о подарках.

В школе на каникулы осталось не так много школьников — их в замке было сейчас даже меньше, чем профессоров. Зато это позволяло Джеймсу беспрепятственно обшаривать все уголки Хогвартса в поисках своей многострадальной метлы.

За три дня он нашел три новые потайные лестницы и две фальшивые двери, один неподвижный портрет и даже, что больше всего его разозлило, гобелен с изображением последнего поединка Гарри Поттера и Лорда Волан-де-Морта. Но ни одного следа метлы с вырезанной на древке надписью «Джеймс Сириус Поттер».

Огонь грел ноги, Джеймс нежился, наслаждаясь атмосферой, избавленной от шушуканья, негатива и прочих отрицательных поползновений в его сторону.

Мальчик потянулся и бросил очередную бумажку, вырвав из книжицы. Ну, к слову сказать, это и не книга была вовсе, а планировщик дел, который ему на Рождество презентовала добрая кузина Роза. Она предписала найти ему применение — Джеймс нашел. Легко!

Листок скукожился, а потом сгорел, рассыпавшись пеплом. Мальчик достал из кармана уже порядком измятый пергамент, на котором кривыми буквами ему написала письмо Лили. Он его уже несколько раз перечитал — так ему казалось, что сестра, единственный понимающий его хоть немного человек, сидит рядом и улыбается, рассказывая обо всем, что происходит дома.

«Милый Джим, когда я узнала, что ты не приедешь на Рождество, я долго плакала, потому что очень тебя ждала. Очень-очень. Но я понимаю, что у тебя теперь много школьных друзей и задание, которое тебе нудно сделать»…

Друзей, ага, как же! Тут легко врагов завести, а вот с друзьями, сестренка, дело обстоит напряженно. Но ничего — выстоим, или я не Поттер, нюхлер тебя поцелуй!

«Второй и третий абзац маминого письма можешь не читать. Там она ругает тебя за плохие отметки и безобразное поведение. Но я-то знаю, что это нормальное поведение, ведь ты должен сражаться со слизеринцами, отстаивать правду и защищать слабых. А это бывает трудно…

Папа хотел тебе на Рожество купить новую метлу, он так гордится, что тебя взяли в команду. Но мама запретила ему тратить такую огромную кучу денег, она сказала, что ты слишком плохо себя ведешь, чтобы получить такой дорогой подарок. Она не понимает, как это важно для тебя и команды. Они с папой даже немного поругались, но потом помирились…

Альбус уже начал говорить, а еще он полюбил ложиться спать. Помнишь, как раньше он постоянно кричал, когда мама его укладывала? Теперь он сам кричит «спать!»…

Недавно Ал запихал себе в нос два карандаша. Наверное, он изображал какого-то зверя с клыками. Но один карандаш был так глубоко, что Ала пришлось везти в больницу. Папа долго смеялся, услышав эту историю. И дядя Рон…

Недавно приболела бабушка, мама с Алом ушли в «Нору» и там остались ночевать. А мы с папой были вдвоем. Ночью я проснулась, потому что папа кричал. Я очень испугалась. Я его разбудила. Он плакал во сне, представляешь? Жаль, тебя не было, мне было очень страшно. Папа сказал, что ему просто приснился кошмар…

Я рассказала маме, и она уже больше не оставалась на ночь у бабушки»…

Джеймс отправил еще пару листочков из планировщика в огонь, складывая письмо. Мамино письмо он лишь пробежал глазами, не нуждаясь в новой порции нотаций.

— Эй, Поттер…

Рядом нарисовался Робби с пятого курса. В башне Гриффиндора только они двое и остались.

— Ты стоишь на моем рождественском подарке, — лениво заметил мальчик, разваливаясь в своем кресле у камина. Стоило, наверное, его подписать, чтобы никто не смел занимать его любимое место у огня.

— Это твой подарок? — Робби нагнулся и поднял с ковра то, что осталось от планировщика — корка и пара листов. Парень хмыкнул и бросил «подарок» в камин. — Слизнорт позвал всех в Класс для совместных занятий…

— Зачем? — насторожился Джеймс.

— Понятия не имею. Идем, он сказал привести тебя, потому что был уверен, что сам ты не явишься.

— А в том, что тебе удастся меня привести, он был уверен?

— Он знает, как я умею накладывать «Petrificus Totalus» и «Locomotor», — усмехнулся Робби, опершись спиной о каминную полку. — Итак, сам пойдешь или мне тебе это продемонстрировать?

— А, может, ты сделаешь вид, что меня не нашел?

— Поттер, а, может, ты оторвешь задницу от кресла и пойдешь туда, где тебя ждут профессор и студенты?

— Как вы мне все надоели, сил никаких, — мальчик нехотя поднялся. — Даже на каникулах никакого покоя…

— Не обольщайся, ты не такой уж и подарок, чтобы все просто мечтали с тобой пообщаться. Но в школе существует правило: если тебя зовет профессор, будь добр откликнуться…

— Это ты сам придумал, или тебе Графф еще помогал?

— Ты заткнешься сам, или тебе помочь? — усмехнулся Робби и вышел через портретный проход, даже не оглядываясь, уверенный, что первокурсник следует за ним.

* * *

Рождество в Хогвартсе было не чуть не хуже, чем Рождество дома. Может, в чем-то даже лучше.

Также были люди, к которым Скорпиус был равнодушен и не так уж близко знаком. Они сидели с ним за столом, смеялись, говорили пустые вещи. Также с утра у кровати он нашел гору подарков от всех родственников, знакомых, даже от Донга.

Ну, хоть никаких приемов и парадных мантий — этого Скорпиус с детства не любил. Рекламные акции во благо династии устраивались в их доме со времен, наверное, первого Малфоя, а нарушать традиции было не в духе их семьи. Тем более после нескольких лет не особой популярности среди волшебников.

Скорпиус скучающе прошел в Класс для совместных занятий, где еще ни разу не был, да и не стремился быть. Но декан очень уж настаивал за завтраком, да и заняться было особо нечем, если только опять учить заклинания, но в этом тоже нужно было знать меру. А тут — шанс если не развлечься, то побыть в обществе. Пусть не самом приятном, зато можно посмеяться над кем-нибудь. Но вот хоть над Поттером, которого, кажется, привели на поводке — судя по его ужасно довольной физиономии. А Слизнорту хоть бы что — наверное, ему кажется, что Поттер так улыбается.

Что вы, профессор, я все понимаю: наконец-то ненаглядный придурок со знаменитой фамилией почтил вас своим присутствием. На вечеринки-то он ваши как не ходил, так и не ходит…

Пятеро хаффлпаффцев и четверо студентов Рейвенкло уже сидели за столами, лица их светились энтузиазмом не больше, чем у троллей от идеи, что их будут учить танцевать степ. А Слизнорт мог бы подрабатывать Рождественской елкой — шарик на ус, гирлянду на живот, подарок под…

— Эй, Скорпиус, — махнул Малфою Деррик, третьекурсник. Еще со Слизерина здесь были три девочки с пятого курса — они улыбнулись Скорпиусу, и тот кивнул. Ну, за завтраком виделись…

Малфой сел, вальяжно откинувшись на спинку стула и убирая с глаз серебристые волосы. Слизнорт с загадочной улыбочкой топтался у доски, а в тени, у окна, замер профессор Фауст, наверное, для моральной поддержки.

— Что ж, все собрались, — профессор Зельеварения раскинул руки, словно силился всех обнять. Нет уж, увольте, Скорпиус и матери-то это позволял лишь в исключительных случаях. — Мы с директором поговорили и решили, что нам стоит вас чем-то занять на время каникул. Ну, не все же вам учиться…

Интересно, почему Слизнорт на последних словах посмотрел на Поттера? Скорпиус даже брови поднял, пытаясь не засмеяться: учеба и лохматый — понятия несовместимые. Их друг от друга тошнит. Хотя… Покажите мне что-нибудь или кого-нибудь, кого не тошнит от Поттера… Его и гриффиндорцы-то считают позором факультета, так сказать, прыщом на изумительно чистой поверхности бравых и смелых. Тьфу, а все Слизнорт…

— И мы с вами к началу нового семестра поставим спектакль! — радостно объявил Слизнорт с такой физиономией, будто бы они все выиграли в лотерею по сто галеонов.

Реакция собравшихся была разной: девчонки прыснули, пряча лица в ладошки, кто-то из парней сполз под стол, кто-то хмыкнул. Деррик незаметно покрутил пальцем у виска.

— Вижу, все рады, вот и отлично!

Слизнорту стоило завести очки, решил Малфой, покачиваясь на стуле. Вот псих-то!

— Простите, сэр, — как можно более будничным тоном осведомился Скорпиус, — а что нам за это будет?

— Аплодисменты зрителей и очки для факультета, мистер Малфой.

Студенты оживились, кажется, идея сыграть спектакль уже не казалась некоторым такой уж сумасшедшей. Кажется, все перепили в Рождество.

— И что мы будем играть? — тем же тоном продолжил Малфой.

— О, хорошо, что спросили, — расцвел Слизнорт, доставая из кармана мантии книжку. — Это будет знаменитая пьеса Пруэтт «Последняя битва Лорда»…

— Профессор, а может Шекспира? — спросил первокурсник с Хаффлпаффа. Все в недоумении обернулись к нему.

— Вы читали Шекспира? — казалось, усы декана Слизерина завились в спирали.

— Ну, да, — и мальчик показал небольшую книжку в черном переплете.

— О, мой друг, вы, наверное, из семьи магглов?

Хаффлпаффец кивнул, и Малфой, наконец, понял, что же это за Шекспир такой. Автор магглов, гиппогриф тебя затопчи. Только пьес магглов им и не хватало.

— Мы обязательно поставим Шекспира, но в другой раз, — Слизнорт сложил на животе руки и оглядел класс. — Итак, нам нужны актеры.

— А какие есть роли? — спросил больше из любопытства, чем из желания играть, гриффиндорец с курса четвертого или пятого.

— Ну, ролей много. Это и Мальчик с мечом Гриффиндора, и Герои Ордена Феникса, и Темные разрушители, и Мать, и, естественно, Мальчик-герой и Лорд Тьмы… Неужели вы не читали пьесу?

Скорпиус лишь хмыкнул: подобные книги у них дома отправляли на растопку каминов.

— Итак, думаю, главную роль Мальчика-героя мы отдадим… — Малфой опять хмыкнул: он заранее знал, что сейчас скажет Слизнорт, — Джеймсу Поттеру.

— Еще чего! — возмутился лохматый, сразу же выпрямляясь на стуле.

— Но ведь эта роль будто создана для вас! — все еще радостно произнес Слизнорт. — Вы подходите под описание…

— Не буду я играть в вашей глупой пьесе, нашли клоуна!

Малфой приготовился смотреть спектакль прямо сейчас. Поттер любил давать представления на широкую публику.

— Разве вы не хотите сыграть героя, мистер Поттер? — стал уговаривать гриффиндорца Слизнорт.

— Я вообще никого не хочу играть!

— Мистер Поттер, — впервые заговорил Фауст, и многие вздрогнули, забыв, что декан Гриффиндора тоже тут. — С вашим табелем я бы много раз подумал прежде, чем отказываться от мероприятия, которое может принести вам двадцать баллов…

— Да хоть тридцать! — буркнул Поттер. Скорпиус покачал головой, ухмыляясь. Гриффиндорец обернулся и зло взглянул на Скорпиуса, но он проигнорировал лохматого.

— Поттер… — уже с угрозой произнес Фауст, но тут, к всеобщему удивлению, Поттер радостно произнес:

— Я согласен… Но с одним условием: Малфой будет играть тоже!

Воцарилась полная тишина, Скорпиус же застыл. Ну, и идиот ты, Поттер…

* * *

— Мистер Поттер, мы рады, что вы пришли! — Слизнорт руководил репетицией, что они проводили в холле Хогвартса.

Джеймс, хмурый как никогда, встал у лестницы, глядя, как две слизеринки разыгрывают дуэль между Темной разрушительницей и Матерью. Тут же хаффлпаффец учился бутафорским мечом перерубать голову такой же бутафорской змее, но получалось, увы, плачевно. Какой из хаффлпаффца Мальчик с мечом Гриффиндора?!

Малфой стоял, прислонившись к стене и поигрывая палочкой. Не палочка, а жуть какая-то! Будто из волос слизеринца сделана — цвет почти идентичный. Глупость — он бы еще ногти себе серебром раскрасил, индюк напыщенный!

— Итак, мистер Поттер, вы преследуете бегущего Лорда, настигаете его в Большом Зале и говорите…

— Пошли все вон, мы будем обедать, — фыркнул Джеймс, доставая свою палочку. — Поджарьте мне этого Лорда как следует, я сегодня голоден…

Слизнорт тут же полез в свою книгу, сверяясь со словами, будто мог что-то напутать, отчего Джеймс тут же стал хохотать.

— Ну, и шутник вы, мистер Поттер, — пожурил мальчика декан Слизерина. — Вы должны сказать…

— Да знаю я! — Джеймс встал в позу памятника Мерлину на Косой аллее, вытянул вперед руку с палочкой и заорал:- Он мой, не трогать! Я сам убью его, отрежу голову, выпущу кишки, повешу все сушиться в Запретном лесу…

Присутствующие студенты засмеялись, даже Малфой ухмыльнулся, но Джеймсу было все равно.

— Мистер Поттер, — укоризненно покачал головой Слизнорт. — Давайте серьезно…

— Я серьезно, — откликнулся мальчик. Сами напросились, теперь терпите! — Трепещи, Лорд! Я мальчик-герой, и я покажу тебе, как убивать ни в чем неповинных людей, разрушать семьи и вытирать после еды руки в скатерть!

Даже Слизнорт улыбнулся…

— Слушай, Поттер, когда наиграешься, пришли мне сову, ладно? — протянул лениво Малфой, разворачиваясь и собираясь скрыться в коридоре, ведущем в подземелья.

— Ага, а еще спою тебе колыбельную, только позови! — фыркнул Джеймс, опуская палочку. — Или тебе перед сном не колыбельная нужна?

Малфой с презрительной гримасой вступил на лестницу.

— Или чем там вы с твоим дедом обычно занимались на ночь глядя? — насмехаясь, крикнул Джеймс, заставляя слизеринца замереть в дверном проеме. — Он читает тебе сказку «Жил-был один гнусный Пожиратель»? Или вы режете на кусочки эльфов, чтобы крепче спать, а?

* * *

— Мистер Поттер! Мистер Малфой! — закричал Слизнорт, но ничего не успел сделать: слизеринец, как скоростная метла, рванулся к Джеймсу, снес его одним ударом на землю, оседлав, и принялся методично бить по лицу.

Через какие-то секунды их разняли. Малфой даже не сопротивлялся, что нельзя было сказать о гриффиндорце. Он не обращал внимания на боль и на кровь, он рвался продолжить драку с этим омерзительным сыном и внуком Пожирателей, союзников того, кто искалечил жизнь отцу Джеймса!

В следующее мгновение он не смог двигаться, а по лестнице стремительно спускался Фауст с поднятой палочкой и перекошенным от злости лицом.

— В больничное крыло, сейчас же! — рыкнул он Джеймсу, испепеляя взглядом Скорпиуса. — А вы, мистер Малфой, в кабинет декана, пишите объяснительную. Минус двадцать баллов со Слизерина…

— Но Поттер оскорбил семью Малфоя! — вступилась за мальчика слизеринка.

— Мне плевать, пусть он хоть всех вас вместе взятых оскорбил, — прорычал декан Гриффиндора. — Спектакль отменяется, всем разойтись по гостиным! Поттер, за мной.

Джеймс снова смог двигаться. Он бросил взгляд на ненавистного слизеринца, а потом последовал за деканом по лестнице.

Малфой медленно побрел к кабинету Слизнорта. Остановился за поворотом и привалился к стене, прикрыв глаза, перед которыми все еще прыгали пятна. Такого гнева он еще ни разу в жизни не испытывал. Наверное, в тот момент у него бы вышла Авада Кедавра…

Мальчик медленно достал из кармана аккуратно сложенное письмо, развернул и прочел уже выученный последний абзац: «Дедушка подхватил драконью оспу и неважно себя чувствует. Поэтому мы с твоим отцом посоветовались и решили, что тебе лучше провести Рождество в школе, чтобы не заразиться. Не волнуйся — если деду станет хуже, мы обязательно тебе сообщим…».

Дедушка… Дыхание восстановилось, стены и пол перестали прыгать. Скорпиус встал прямо, поправив мантию.

Прости, дедушка, я больше никогда так не сорвусь. Ты только поправляйся.

* * *

МакГонагалл задумчиво смотрела на деканов, которые сидели за столом, перебирая карточки. Фауст был как никогда суров и иногда метал грозные взгляды в Слизнорта.

Минерва оглянулась на портрет Дамблдора, с которым еще полчаса назад разговаривала один на один, делясь проблемой, которую уже иначе, как «Поттер-Малфоевской», назвать было нельзя.

— Итак, что у нас с претендентами на звание «Лучшего первокурсника»? — директор обернулась к деканам, собираясь выслушать их предложения, хотя у нее было свое, совершенно сумасшедшее, но не лишенное разумного зерна.

— Я предлагаю Матильду Анистон и Жоржа Пуарэ, — Флитвик улыбнулся, ожидая возражений, но их не последовало. МакГонагалл взяла карточки претендентов и вложила в папку.

— Хорошо, что с Хаффлпаффом?

— Арабелла Портленд и Майкл Браунс, — профессор Лонгботтом передал карточки своих студентов.

— Я предлагаю… — начал Фауст, но тут его перебила МакГонагалл, поправив очки:

— От Гриффиндора предлагаю Джеймса Поттера, от Слизерина — Скорпиуса Малфоя.

Воцарилась тишина, только Слизнорт подавился ананасом, что за мгновение до этого закинул в рот.

— Но, профессор, — осторожно начал Фауст, хмурясь, — Поттер…

— Я все знаю, — устало произнесла МакГонагалл, — поэтому мы обязаны выдвинуть их на это звание. Оба мальчика очень амбициозны. Когда они поймут, что награда почти в их руках, то, надеюсь, соберутся и прекратят свои дуэли, понимая, что иначе значка ни одному не видать.

— Но, профессор…

— Фридрих, вы видите другой выход положить конец магловским дракам в Школе? — сурово произнесла директор, вновь оборачиваясь к портрету Дамблдора. Старый волшебник одобрительно кивнул.

— Хорошо, — смиренно кивнул Фауст, — тогда от Гриффиндора Поттер и Ричард Графф.

— От Слизерина Скорпиус Малфой и Присцилла Забини.

— У Поттера и Малфоя нет ни единого шанса победить, — предрек Фауст, складывая на груди руки и глядя на МакГонагалл.

— Шансы есть всегда, мой друг, — вдруг заговорил Дамблдор, улыбаясь в бороду. — Не недооценивайте стремление юных доказать, что они способны на много большее, чем от них ждут.

Глава 7. Владеющий Непростительными

— Итак, кто мне расскажет о составе Зелья Забвения, которое вполне может быть вынесено на экзамен? — с добродушием спросил Слизнорт, как всегда, складывая руки на животе и оглядывая класс, будто ему только что предложили угоститься хорошо прожаренный гиппогрифом. Ну, или подарили ящик засахаренных ананасов…

В воздух взметнулись пять рук, и Слизнорт даже уже научился не удивляться подобному, как это случалось на первых занятиях семестра.

— Итак, мистер Поттер, прошу. Мистер Малфой, будете дополнять…

Скорпиус усмехнулся, пожимая плечами и с легким презрением глядя на раздраженного Граффа. Привыкай, мальчик, в этой борьбе ты слабое звено… Больной экземпляр в стаде, так сказать…

— Десять очков, мистер Поттер.

Малфой лишь ухмылялся, глядя на довольного гриффиндорца. Скорпиус с трудом себе представлял, как Поттеру удалось за какие-то пару недель из полного олуха по всем предметам превратиться чуть ли не в отличника. Без магии тут не обошлось… Может, это вовсе не Поттер, а кто-нибудь в его обличье? Скорпиус недавно читал о подобном зелье и надеялся однажды его приготовить.

— Что ж, подойдите к своим котлам и сварите мне данный настой. Надеюсь, сегодняшняя попытка будет у вас более удачной, чем предыдущая, — Слизнорт взглянул на одного из близнецов Вейн.

Малфой, поджигая огонь под своим котлом и добавляя туда родниковую воду, фыркнул: позавчера котел Вейна продемонстрировал поразительную особенность взлетать до потолка и опрокидывать свое содержимое на головы присутствующим…

Слизнорт ходил между столами, либо качая головой, либо подсказывая, либо кивая. Скорпиус хмыкнул, когда декан потрепал его по плечу: на Зельеварении Малфою не было равных. Так же, как на Защите — Поттеру. И оба этим пользовались в свете нового поворота событий.

Скорпиус добавил корень белого бадьяна, предварительно измельчив его, спокойно помешал зелье и взглянул на Поттера. В последнее время этот мальчишка стал его интересовать. Ссоры между ними временно прекратились, по крайней мере, лохматый прекратил задираться, сделав далекоидущий вывод, что иначе ни одному из них не светит получить значок…

Вообще-то им не светило даже кандидатами стать, но деканы, наверное, на Рождество слишком много выпили. Или слишком мало — и острых ощущений им не хватило…

Хотя — в смекалке им не занимать. Не хочешь, чтобы нюхлеры дрались — закопай в поле монетку. Приз МакГонагалл за оригинальность…

— Замечательно, мистер Малфой, десять баллов, — улыбнулся Слизнорт в конце занятия, заглянув в котел слизеринца. Студенты переливали свои творения в колбы, чтобы оставить на проверку.

В этот момент произошел легкий взрыв — Скорпиус почти ждал чего-то подобного.

Слизнорт обернулся, и Малфой смог увидеть, как разгневанная, облитая с ног до головы чем-то густо белым, Эмма Томас оборачивается к Поттеру, стоявшему возле взбесившегося котла. Интересно, бешеные котлы — это привилегия гриффиндорцев?

Скорпиус покинул класс до того, как выяснилось, будет Томас жить или нет, а главное — будет ли после этого жить Поттер. Он лениво поднялся из подземелий и уже шел по главной лестнице, когда мимо пробежал, словно спасаясь бегством от стада бешеных гиппогрифов, Поттер. Что ж, по крайней мере, обойдется без трупов, а то ведь как потом с чиновниками да родителями объясняться? Не сберегли сына великого Гарри Поттера!

У класса Заклинаний уже стояли однокурсники: Присцилла о чем-то шепталась с Норой Пьюси, Энжи уткнулась в учебник в надежде, что теория ей поможет на практике. Малфой же был склонен к тому, что МакЛаген уже ничто и никто не поможет, но молчал о своем открытии.

— На себя взгляни, книжный червь!

Прекрасно: Малфой уже начал скучать по эмоциональным спектаклям «от Поттера», слишком уж он хорошо себя вел в последние недели. Скорпиус встал у доспехов, с усмешкой наблюдая за Граффом и Поттером.

Ричард со злостью захлопнул книгу и попытался убить однокурсника взглядом. Скорпиусу же показалось, что Графф пытался изобразить жабу, севшую на кактус.

— Меня, по крайней мере, выдвинули в претенденты за мои собственные заслуги, а не потому, что у меня знаменитая фамилия и папа — герой! И не потому, — Графф обернулся к Скорпиусу, и тот обратился во внимание, — что у меня денег куры не клюют, и мои родители могут купить для меня все, что угодно, даже награду, которой не заслужил!

Да, стоит отметить не только общую страсть гриффиндорцев к странным котлам, но и склонность к самоубийству.

— Графф, — Малфой не стал повышать голоса, даже не двинулся с места, — на твоем месте, если бы я владел лишь примитивным «Петрификусом», я бы сидел в башне и не высовывал носа из-под кровати, не то, что открывал бы рот, чтобы произнести подобную чушь…

Гриффиндорец усмехнулся, наверное, ему даже показалось, что презрительно:

— Я лучший по Заклинаниям…

— Ага, среди худших, — вставил Поттер.

— В общем так, Графф, — Скорпиус не стал отвлекаться на очередную чушь Поттера, — либо ты затыкаешься и мило беседуешь со своей книгой, либо я тебе покажу, в чем разница между «лучшим на Заклинаниях» и «владеющим Непростительными»…

В коридоре воцарилась тишина, которую буквально разбил звук колокола. Скорпиус подмигнул чуть ошалевшему от такого заявления Поттеру и первым вошел в класс, понимая, что зря заикнулся о Непростительных. Но жалеть о содеянном было не в духе Малфоев…

* * *

Почему-то солнце решило именно сегодня доказать им всем, что оно солнце! Именно тогда, когда им два занятия пришлось париться в теплицах, извозившись в грязи. К концу Травологии Джеймсу казалось, что на его голове можно бы было приготовить тосты и разморозить мясо для гриля.

— Сложите подносы на столе, оставшуюся землю пересыпьте в бочку, на сегодня все, — профессор Лонгботтом снял защитные перчатки и вытер чуть вспотевший лоб, при этом оставив на лбу разводы от грязных пальцев.

Джеймс сделал все, как сказал Невилл, и уже был почти на улице, когда профессор его окликнул:

— Мистер Поттер, задержитесь на минутку.

В мальчика тут же впились завистливые глаза Ричарда Граффа, но Джеймс лишь нагло тому усмехнулся. Ради такого момента можно было и еще потерпеть жару в теплице. Тем более что Невилл был ничего такой дядька, только немного рассеянный.

— Джеймс, можно тебя попросить: передай вот эту колбу мистеру Филчу, — профессор Лонгботтом достал откуда-то с полки тюбик с фиолетовой жидкостью внутри и протянул мальчику.

— Хм, а почему я? — насторожился Джеймс, у которого с завхозом отношения как-то не особо складывались.

— Ну, тебе же нужны баллы? — улыбнулся Невилл, вручая мальчику склянку. — Получишь пять баллов, как только отдашь ему лекарство для миссис Норрис…

— Лекарство? — мальчик тут же решил, что стоит туда какого-нибудь яда добавить и совершить акт милосердия по отношению к этому древнему кошачьему скелету.

Невилл кивнул, чуть подтолкнув мальчика к выходу:

— Он знает, что с ним делать, просто передай, ладно?

Джеймс пожал плечами — ну, ему же несложно, все равно идет в замок, может, Филч станет к нему добрее? Хотя это, конечно, вряд ли…

Гриффиндорец быстрым шагом направился к замку, возвращаясь к тем мыслям, что бурлили в его голове до того, как солнце начало топить его мозг до состояния жидкого шоколада, который так любит Ал.

«Владеющий Непростительными»… Как интересно. Врал или же говорил правду? Скорее, врал, это же Малфой, чего от него ждать… Именно Малфой, поэтому он вполне может знать заклятия, о которых в доме Джеймса даже говорить было неприлично, хотя мальчик был уверен, что отец пользовался ими не раз и даже не десять. И еще до того, как получил на это право, став мракоборцем…

Малфой не лучший на Заклинаниях, то есть магические способности у него не лучше и не хуже других. Навряд ли одиннадцатилетний мальчишка владеет Непростительными… Хотя, если его с пеленок этим развлекали…

Джеймс так ничего и не решил, подходя к кабинету Филча и прилежно стучась: ну, он все-таки претендент на звание «Лучшего первокурсника», стоит для приличия не рисковать набранными баллами, а то ведь Филч всегда найдет предлог…

— Мистер Филч? — Джеймс, так и не получив ответа, заглянул в хмурый, пыльный кабинет. Еще не хватало стоять тут полчаса и дожидаться старикашку, делать ему больше нечего!

В кабинете никого не было, на захламленном столе валялись какие-то карточки, книги и бумаги. Интересно, чего это Филч кабинет не запер? Может, умчался куда-то срочно? Миллионная облава на Пивза?

Мальчик решил, что оставит склянку где-нибудь на видном месте, но тут его взгляд привлекла картотека с не до конца задвинутым ящиком. Когда ему еще такой шанс представится?

Джеймс подошел и осторожно выдвинул картотеку, собираясь ознакомиться со своим досье, но тут снаружи послышались шаги, а потом знакомый до тошноты голос произнес из-за двери:

— Мистер Филч, можно?

Джеймс моментально среагировал, спрятавшись за шкаф и улыбнувшись, потом прижал ко рту ладошку и просипел:

— Да, войдите, кто там еще?!

Графф никогда не отличался особой сообразительностью, если об этом не говорилось в книге. Судя по всему, сокурсник вошел и оглядывался в поисках Филча.

— Че явился? — Джеймс со всех сил старался не рассмеяться.

— Я… Я пришел, чтобы сказать, что…

— Раздевайся!

— Пр… Простите?

— Раздевайся!

Кажется, Графф не выдержал — раздался писк, а потом хлопнула дверь. И Джеймс смог дать волю своему смеху, привалившись к стене.

— Ты что тут делаешь?!

Мальчик вздрогнул и тут же сделал самое невинное выражение лица, глядя на настороженного Филча.

— Я принес зелье для вашей кошки, — Джеймс протянул склянку завхозу и тут же поспешно ретировался.

Никакие баллы не окупят минуты общения с Граффом!

* * *

Скорпиус сидел в библиотеке, заканчивая свое эссе по Трансфигурации, которое завтра нужно было обязательно сдать. Он надеялся получить за него «выше ожидаемого», подобная отметка для его табеля была необходима, чтобы он в рейтинге обошел Присциллу Забини.

— Привет, слышал?

— Что? — Малфой поднял взгляд на улыбающегося Тобиаса, который плюхнулся рядом с товарищем.

— С Граффа сняли двадцать баллов за то, что он разносил по школе слух о том, что Филч увлекается детским стриптизом…

Скорпиус прыснул, чернила чуть не капнули на уже законченный абзац.

— Что за чушь? Граффа клюнул больной гиппогриф?

— Он утверждает, что Филч заставлял его раздеться, когда Графф пришел к нему рассказать, что Пивз почти отвинтил люстру в бальном зале, — пожал плечами Паркинсон, поглядывая на двух хаффлпаффцев, что поднялись из-за соседнего стола и пошли прочь.

— Я знал, что у Граффа не хватает второй половины мозга, — отозвался Малфой, возвращаясь к эссе. — Может, полетаем вечером, поиграем в квиддич?

— Опять на этих школьных вениках? Уволь, — Тобиас скорчил гримасу.

— Нет, почему же… Фоссет и Тофти ходят у меня в должниках, так что…

— Тогда давай, — согласился Тобиас. — После ужина?

Скорпиус кивнул, дописывая последнее предложение и ставя аккуратную точку. Он прислонился к стене справа и улыбнулся сам себе. Жизнь сейчас омрачало лишь одно — болезнь дедушки, но сокрушаться по этому поводу было бессмысленно, тем более, здесь. Лучшим подарком для деда будет, если Скорпиус получит значок «Лучший первокурсник».

Мальчик поднялся, убрал в сумку письменные принадлежности и эссе и уже двинулся от стола, когда увидел, что на скамейке возле стола, где сидели студенты Хаффлпаффа, лежит книга в черном переплете.

Кстати, знакомая книга! Скорпиус неуловимым движением взял ее и положил в карман мантии. Вовремя, потому что через мгновения дверь открылась, и вошли двое хаффлпаффцев.

— Да ладно, Рей, найдется, — окликнул друга, кинувшегося к столу, тот, что остался у дверей. Потом хаффлпаффец взглянул на Малфоя, шедшего к дверям:- Слушай, парень, ты тут книги не видел?

— Видел, — ухмыльнулся Скорпиус, — причем даже не одну, — мальчик обвел руками пространство вокруг. — Тут этих книг…

Хаффлпаффец махнул рукой, а Скорпиус вышел в коридор, чуть улыбаясь.

В гостиной Слизерина, когда он оставил в спальне вещи, переоделся и спустился с перчатками в руках, как раз сидели нужные ему люди. Тофти болтал с шестикурсницей, Анной Грей, держа ее за руку, а Фоссет писал что-то за столом.

— Эй, Антоний, на пару слов, — попросил Скорпиус, стоя у стеллажей с книгами. Тут были старые учебники почти по всем предметам и для всех курсов: вдруг кто-то потеряет или забудет свой. Всякое бывает, да и к экзаменам готовиться всегда можно здесь, не обращаясь в библиотеку.

Тофти подошел с блаженной улыбкой:

— Чего тебе?

— Ну, как у вас дела с Анной? — осведомился мальчик, подняв брови.

Антоний оглянулся и пожал плечами.

— Тебе что-то нужно?

— Да, я хотел попросить тебя одолжить мне на вечер метлу.

— С чего бы это?

— Ну, студенты Слизерина должны выручать друг друга, разве нет? — и Скорпиус кивнул на вовремя появившуюся в гостиной Энжи МакЛаген.

Антоний хмыкнул, чуть помолчал, словно что-то взвешивая:

— Ладно, сейчас принесу.

— Хорошо, тогда еще захвати метлу Фоссета, он тоже, думаю, возражать не будет.

Тофти рассмеялся и направился к спальням.

Вскоре они с Тобиасом, основательно подкрепившись за ужином, поспешили на поле для квиддича.

— Эй, вы что тут делаете?

Скорпиус уже надевал перчатки, когда увидел, что из раздевалки появилась команда Гриффиндора. Черт, у них, что, тренировка?! Хотя, что ждать от Гриффиндора?

— Мы пришли на вас полюбоваться и подстраховать, вдруг кто упадет — мы поймаем, — Скорпиус оперся о метлу, нагло ухмыляясь и глядя на Поттера, который фыркнул и стал взбираться на свою (хотя не на свою) метлу.

— Ты действительно решил смотреть на них? — Тобиас сел рядом с однокурсником на трибунах, пристроив метлу Фоссета на коленях.

— Дождемся, пока они наиграются, — пожал плечами Скорпиус, — посмотрим, как они готовятся к матчу против Рейвенкло, потом продадим Рейвенкло сведения…

Тобиас рассмеялся и уже более расслаблено стал следить за полетами гриффиндорцев, которые явно не были довольны такими наблюдателями.

Все-таки зря Скорпиус заикнулся при игроках о падениях, потому что через полчаса Защитник с дуру залепил битой по летающему бладжеру, и тот на огромной скорости встретился с грудной клеткой ловца Гриффиндора. Парень неловко взмахнул руками и рухнул с метлы на землю.

— Да… — протянул Тобиас, наблюдая, как игроки бегут к лежащему на земле ловцу. — Хорошо, что не высоко летал…

— И хорошо, что это был не Поттер…

— Почему хорошо? — изумился Тобиас, отворачиваясь от команды, которая полным составом стала транспортировать все еще бессознательного ловца с поля. Капитан Гриффиндора орал на Защитника так, что, наверное, в поместье Скорпиуса были слышны отдельные слова.

— Потому что от бладжера на лбу Поттера образовался бы шрам, и нам бы пришлось боготворить это лохматое недоразумение, — пожал плечами Малфой, поднимаясь. — Летать будем?

В этот момент на трибунах собственной персоной объявился Джеймс Поттер, пылающий гневом.

— Что опять? — Скорпиус сложил на груди руки, готовый к очередной глупости от этого идиота. Преподавателей и прочих надзирателей рядом нет, жди чего угодно…

— Это все ты! Ты подстроил так, что…

— Поттер, тебе тоже перепало? — ухмыльнулся Малфой. — Я еще не умею повелевать битами Защитников Гриффиндора, но обещаю, что ради тебя научусь…

— Ты заставил Родика запустить в Дэна бладжером!

— И как, прости за уточнение?

— Империусом!

Скорпиус смотрел на разгневанного Поттера, лицо которого исказило неподдельное отвращение.

— Гениальное предположение, — фыркнул Малфой, развернулся и пошел в противоположную от гриффиндорца сторону, чтобы спуститься на поле.

У лестницы его догнал Тобиас.

— Черт, Скорпиус, это было классно!

— Что именно? — спросил мальчик, крутя в руках метлу.

— Как ты разделался с их ловцом! Никто ничего не докажет! — Паркинсон в возбуждении даже подпрыгивал через шаг. — Они проиграют Рейвенкло, и Кубок будет почти у нас в кармане…

Скорпиус поднял взгляд на Тобиаса:

— С чего ты решил…

— Ну… Ты же Малфой!

Скорпиус лишь кивнул, криво усмехнувшись, и взлетел в темнеющее небо.

Да, я Малфой, и это, судя по всему, приговор.

Глава 8. Шахматный просчет

— Проходите, Поттер.

— Вы нашли мою метлу? — Джеймс закрыл за собой дверь и подошел к столу декана.

Фауст поднял на мальчика усталые глаза:

— В пятьсот третий раз отвечаю: как только найдем, вы узнаете первым.

— А если не найдете? — Джеймс сел на стул возле стола Фауста, стараясь подтянуть галстук.

— Тогда школа выплатит вам ее цену, кажется, это я вам тоже не раз уже говорил, — с всемирным терпением сказал декан, отодвигая от себя чернильницу и свитки и глядя на ученика. — Итак, вы знаете, что через три дня заканчиваются Пасхальные каникулы, а затем до конца учебного года останется совсем немного.

Джеймс взглянул на темный потолок, ожидая, когда беседа с Фаустом, которых не было уже месяца два, подойдет к главной теме, о которой догадаться было не трудно.

Каникулы, семестр, экзамены, вручение наград…

— Вы сейчас идете в рейтинге на четвертом месте, считаю, что это неплохо, — декан внимательно смотрел на Джеймса. — Почти по всем предметам вы подтянулись, что, уверен, позволит вам сдать экзамены на высокие баллы… И еще одно…

Мальчик выпрямился на стуле, обращаясь в слух.

— В свете инцидента с Дэном Хупертом на тренировке мадам Помфри и я решили, что ему пока не стоит играть, поскольку ребра его срастались очень медленно…

Сердце в груди Джеймса затрепыхалось, он даже чуть подался вперед.

— Мы с мистером Вудом решили, что раз вы являетесь запасным ловцом команды, то… — Фауст поднялся и встал у стола. — Вы должны понимать, что это великолепный шанс получить дополнительные баллы для факультета и для вас лично…

— Да, сэр, — выдохнул Джеймс, не веря в то, что ему позволят сыграть. Значит… В первую субботу после каникул он выйдет на поле в алой спортивной мантии и будет играть…

— Учтите, что Кубок по квиддичу уже три года стоит в гостиной Слизерина, поэтому у нас нет права на ошибку…

Джеймс снова кивнул, не в силах думать о каком-то там далеком Кубке, когда он через полторы недели сможет сыграть… Получается: спасибо Малфою?

— Сэр, — вспомнил Джеймс, — а вы расследовали случившееся с Дэном? Ну, почему бладжер…

— Расследовали? — изумился Фауст, снова садясь. — С чего бы это? Вуд объяснил, как все произошло, несчастный случай… У вас есть другие сведения?

— Там был Малфой! Он наложил на Родика Империус и…

— Поттер! — Фауст даже побелел от внезапного гнева. — Что вы несете? Какой Империус?!

— Малфой сам говорил…

— Мало ли что он говорил! — декан сверкнул глазами. — С чего вы взяли, что мистер Малфой пойдет на подобную гнусность, даже если допустить, что он знает это сложнейшее заклятие?

— Он Малфой, — пожал плечами мальчик, удивляясь, что всем так претит мысль о подобном поступке. Да ведь на кону Кубок по квиддичу! А слизеринцы и ради меньшей цели могут пакость какую-нибудь устроить…

Фауст снова поднялся, нависнув над Джеймсом:

— Не судите людей по фамилии, мистер Поттер! Сами же в начале года этого требовали! Фамилия, как вы доказали, еще не клеймо и не предопределение судьбы. Вы ярчайшее подтверждение тому, что она еще не делает человека хорошим или плохим. Идите!

Мальчик снова пожал плечами и пошел к выходу из класса, не понимая, при чем тут он сам.

Джеймс завернул за угол и тут же наткнулся на группу девочек с Рейвенкло, среди которых была и Мари-Виктуар, как всегда, поразительно хорошенькая. Мальчик замер, глядя на рейвенкловок: он хотел бы рассказать кузине о том, что он будет играть в матче против ее факультета, но подойти и заговорить, когда рядом с Мари столько девчонок, он стеснялся.

— Нас подслушивают, — заметила черноволосая девочка с яркими синими глазами, сидевшая на подоконнике. Она наглым взглядом осмотрела Джеймса с ног до головы, а потом хмыкнула:- Тебе кого из нас, львеночек?

Остальные рейвенкловки обернулись, и Мари улыбнулась Джеймсу.

— О, Мари, видимо, это к тебе, — брюнетка с наглыми глазами спрыгнула, поправив юбку, взяла с полу сумку и пошла по коридору, смеясь. Другие девочки тоже пошли с ней, хихикая, только Мари-Виктуар не засмеялась.

— Как у тебя дела, Джим? — кузина хотела повесить на плечо сумку, но Джеймс молча взял вещи девочки и пошел рядом с ней. Он не знал, куда, да и разве это важно?

— Все хорошо, — пожал он плечами, все еще улыбаясь. — Ты слышала, что наш ловец сильно травмировался на тренировке?

— Да, мне Крис рассказывал…

— Крис? — Джеймс споткнулся.

— Да, Крис Вуд, он учится на шестом курсе Гриффиндора, ты же его должен знать.

— Да, знаю, — пробормотал мальчик, глядя под ноги. Его расстроило то, что этого красавчика знает Мари.

— Наши ребята даже предложили перенести игру, пока Дэн не поправится, но МакГонагалл…

— Я буду играть ловцом! — наконец, смог выпалить свою весть Джеймс, глядя на девочку.

— Ты? — изумилась Мари.

— Да, я, — даже чуть обиженно отозвался мальчик. Почему в ее голосе было столько неверия? Она же видела, как он играет! — Я уже тренировался с командой, Вуд взял меня запасным ловцом…

— Понятно, — мягко улыбнулась Мари, и злость, что внезапно вспыхнула где-то глубоко внутри, тут же угасла. — Надо сказать Виолетте…

— Кто такая Виолетта?

— Наш ловец, она учится на втором курсе и в этом году начала играть за команду, очень талантливая…

Девчонка, подумал Джеймс, глядя на дверь библиотеки, к которой они подошли.

— Ты собираешься в библиотеку? На каникулах?

Мари усмехнулась и забрала у кузена сумку, открывая дверь:

— Тетя Гермиона всегда говорила, что к экзаменам нужно готовиться заранее, тем более что мне нужно подтянуться по Зельям… Крис обещал помочь, так что мне пора…

Джеймс остался у дверей библиотеки, почти готовый пойти за Мари и кипящий от злости. Ну, почему все хорошие новости обязательно должны быть придавлены плохими?!

* * *

Скорпиус проснулся глубокой ночью, чувствуя, как по виску струится пот. Он сел на кровати, отдернув полог, и вслушался в прохладную тишину спальни, в которой было слышно лишь сонное дыхание сокурсников.

Мальчик вытер рукой мокрый лоб, откидывая влажные пряди волос, и зажмурился, пытаясь отогнать сон, что привел его в странное состояние беспомощности. Ему редко снились кошмары, да и назвать увиденное кошмаром было сложно.

Череда картинок: темная дорога, дедушка с тростью на ее обочине, он сам, шедший по этой странно извилистой дороге. Он пытался дотянуться до деда, но тот лишь улыбался и указывал тростью вперед, в неизведанный туман, что клубился вдали и куда убегала дорога. Ноги горели, хотелось встать рядом с дедом, но он качал головой.

И кто-то настойчиво толкал его вперед, в туман, и он шел, оглядываясь. А потом была пропасть, в которую он сорвался. Обрыв там, где дорога должна была разветвляться. Он был уверен — должна была, но лишь темное ущелье, в которое он сорвался. И безумное падение вниз, нескончаемо бесконечное, но длившееся всего одно мгновение, за которое Скорпиус успел испугаться и проснуться.

Кошмар рассеялся, кровать под ним внушала уверенность, что падение было лишь во сне. Мальчик протянул руку и нащупал на тумбочке пергамент, что получил вечером от родителей. «Дедушка отказался ехать в больницу, хотя целители настоятельно ему рекомендовали. Но не волнуйся — с дедом всегда рядом есть целитель…».

Наверное, из-за этого он так плохо спал. Мальчик поднялся с постели, с трудом размотав одеяло на ногах. Он дошел до ниши в стене и сел, подтянув ноги.

Скорпиус зажег свет на кончике палочке, снова пробегая глазами по письму.

— Ты чего не спишь? — рядом на кровати сел Тобиас, откидывая одеяло.

— Не спится, — пожал плечами мальчик. — Прости, что разбудил…

— Да ладно, — Паркинсон встал с постели и подошел. Молча посмотрел на письмо в руках сокурсника. — Отец написал, что твой дедушка отказывается лечиться в больнице…

Скорпиус тихо хмыкнул:

— Ты общаешься с отцом? — мальчик знал, что отец Тобиаса, мистер МакФорт, работал в кафетерии больницы Святого Мунго и всегда одним из первых получал все самые свежие слухи и сплетни.

— Ну, с тех пор, как я в школе, он стал писать мне письма. Домой ведь было нельзя, они с мамой совершенно разругались после того, как она нам с сестрой фамилию поменяла… Мама запретила ему с нами общаться и письма от него рвала… — Тобиас поежился.

Скорпиусу не хотелось разговаривать: он слушал, как внутри медленно рассеиваются испуг и липкий холод, оставленный сном. В детстве, когда ему снились кошмары, он звал эльфа, и тот приводил мать. Астерия сидела с ним, пока Скорпиус снова не засыпал, а домовик на всю ночь оставался у постели ребенка. Но подобное случалось редко…

— Скорпиус…

— Чего? — мальчик лениво повернул голову к товарищу.

— Научишь меня? — в свете палочки глаза Тобиаса казались совсем блеклыми.

— Чему? — не понял мальчик, спуская замерзшие ноги на пол.

— Империусу…

Скорпиус испытывающе посмотрел на Паркинсона:

— Собирай лучше карточки от шоколадных лягушек. Nox.

В полной темноте Малфой быстро залез в постель и уставился в потолок в ожидании сна. Но время тянулось, а он никак не засыпал. Мальчик ворочался с бока на бок, иногда поглядывая на часы. Где-то на рассвете он, наконец, задремал.

Утром Скорпиус с трудом проснулся, но на первом занятии — Заклинаниях — все-таки смог открыть глаза и даже первым заставил свою чашку протанцевать по парте, за что получил десять баллов. У Граффа чуть приступ зависти не случился, он стал с таким рвением гнаться за умением Скорпиуса, что запустил своей чашкой прямо в лоб многострадальному Флитвику.

На Истории Магии Скорпиус впервые был готов согласиться хоть с чем-то, что делал Поттер: лохматый на данном предмете всегда спал. Он вообще не трудился доставать свиток и перо, сразу же ложился на парту и закрывал глаза. Сегодня Малфой поступил так же, усмехаясь: что бы было с МакГонагалл, если бы она увидела. Но с другой стороны, какой толк от этого предмета? Опросов нет, контрольная раз в семестр, баллов тут не заработаешь. Да и знаний особых тоже… Скорпиус узнал больше из курса истории своей семьи с дедом…

Когда Биннз просочился сквозь доску, Скорпиус со спокойной душой задремал, чувствуя, что иначе не выдержит до конца дня. Первая неделя после каникул выдалась трудной: все преподаватели завалили их новым материалом и заданием на повторение. У всех на устах было одно — экзамен! Будто профессоров больной нюхлер укусил…

Хорошо, что завтра суббота…

Он еле выдержал Травологию, хотя перекошенное от презрения к земле и растениям лицо Присциллы, по крайней мере, чуть разбудило его спящий мозг. Одному рейвенкловцу какое-то растение чуть не оторвало массивную пятую точку, отчего занятие почти было сорвано, и Скорпиус со стоном облегчения поспешил в гостиную, чтобы принять горизонтальное положение и поспать до ужина.

— Эй, Малфой, не хочешь поиграть в настольный квиддич? — предложил ему второкурсник, открывая новую коробку с игрой. Скорпиус покачал головой, мыслями уже находясь в кровати. — Мне новый набор прислали…

— А что со старым? — скучающе осведомился мальчик, направляясь к спальням.

— Да Забини брал поиграть, и там теперь половина фигур летает по кривой, — зло бросил слизеринец, расставляя фигуры на картонном поле и палочкой заставляя их взлететь.

Малфой махнул рукой и скрылся на лестнице, спустился к спальням, на ходу снимая мантию и галстук, и с наслаждением вытянулся поверх покрывала. Последняя его мысль перед тем, как он провалился в сон, была об «Ужастиках Уизли», которые выпустили настольный квиддич. Все-таки выдумки рыжему семейству было не занимать…

Во сне ему постоянно являлись метлы: отец метлой забивал гвозди в памятник Гарри Поттеру, мать метлой гоняла по гостиной эльфов, заставляя тех связать ей бороду, как у Абрахаса Малфоя на портрете, Присцилла сидела на метле и обмахивалась веером из павлиньих перьев…

Скорпиус проснулся из-за того, что кто-то стоял рядом. Он сел, протирая глаза.

— Я принес тебе поесть, ты проспал ужин, — робко сказал Тобиас, видимо, чувствуя себя виноватым, что он разбудил товарища. Малфой кивнул, глядя на тосты и кусок пирога на салфетке. — Ты встаешь?

— Да, — Скорпиус нащупал ботинки и поднялся, стягивая мятую рубашку. Мальчик надел джемпер, взял тост и пошел за Тобиасом вниз, в гостиную.

Два третьекурсника играли в углу в квиддич, управляя с помощью палочек игроками. Трое слизеринцев болели, подсказывая игрокам. У стола с книгой сидел Эйдан, нацепив на кончик носа очки для чтения. Напротив него расположилась Энжи, направляя палочку на вазу, что судорожно прыгала по столу.

— О, Скорпиус, хорошо, что ты появился! — девочка улыбнулась, когда Малфой сел рядом, расслаблено жуя. — У меня никак не получается Tarantallegra… Поможешь?

Мальчик поймал насмешливый взгляд старосты и покорно кивнул.

* * *

— Ты так не маши, ты плавно — и рывок, все просто, — терпеливо объяснил Малфой, уже привыкший к той невыполнимой миссии, что на него была возложена.

Энжи кивнула, сделала сосредоточенное лицо и взмахнула палочкой. Ваза подпрыгнула, видимо, пытаясь начать чечетку или степ, судорожно покачнулась и рухнула на пол, разбиваясь. Эйдан лениво, даже не поднимая глаз от книги, взмахнул палочкой (не впервые за последние минуты), и ваза послушно взлетела на стол, став снова не горой осколков, а собой. Хотя Скорпиус, глядя на аляповатое творение со змеями, перстнями и камнями, которыми была расписана чаша, предпочел бы оставить подопытный предмет Энжи именно в виде осколков.

— Нет, погоди, — Скорпиус решил сегодня приложить больше усилий на занятиях с Энжи, поскольку на следующей неделе Флитвик обещал устроить зачет. Не хватает еще, чтобы в конце года с них снимали баллы. Да и Слизнорт регулярно награждал Малфоя баллами за помощь сокурснице. — Давай вместе…

Мальчик обхватил маленькую руку Энжи и вместе с ней стал совершать движение ее палочкой.

— Вот так, понятно? Повтори… — Скорпиус уголком глаза видел, как мимо, сердито глядя на сидящих у стола, прошла Присцилла Забини и вскоре исчезла в коридоре. У Энжи ваза совершила небольшой скачок по столу, но на этот раз устояла. — Вот так, тренируйся…

Прошедшая мимо Забини почему-то напомнила Скорпиусу о том, что завтра матч Гриффиндор против Рейвенкло, что Поттер будет играть ловцом, но у него украдена метла. И тут он решил, что, в принципе, пора бы заняться этой загадкой… Все нужно, конечно, делать вовремя и не спеша… Когда тебе это удобно.

Скорпиус поднялся и сел рядом с читающим Эйданом.

— Ты что-то хотел? — тихо спросил Родерик, не поднимая головы от книги. Он читал «Новейшую историю Хогвартса».

— Все спросить хочу… А почему ты скрываешь от всех, что встречаешься с той рыжей хаффлпаффкой? — так же тихо проговорил Скорпиус, следя за Эйданом.

Парень тут же захлопнул книгу и повернулся к первокурснику со злым выражением на лице:

— Мы же, кажется, решили, что я тебя не видел и ты меня тоже…

— Я помню, — пожал плечами Малфой, чуть улыбаясь. — Я тебя не видел, но слышать-то я умею, а кто-то третий вполне мог мне рассказать об этом, как считаешь?

— Ну, они и гады… — прошипел Эйдан, ударив кулаком по ладони другой руки и не глядя на Скорпиуса. — Обещали же, что никому не расскажут!

Малфой поздравил себя с правильными выводами. Из мелочей и внимания всегда складывается верная тактика, которая приведет к победе… Шахматы, Забини, всего лишь шахматы. А ваши ходы были слишком просты.

— Ну, Присцилла никогда не отличалась умением хранить чужие секреты, — спокойно отметил Скорпиус, понимая, какую произносит ложь. Как раз мисс Забини и умела это делать лучше других. Особенно если ей самой это было выгодно. Но Эйдану это знать не обязательно. — А хаффлпаффка твоя видела тогда Забини?

— Нет, — покачал головой Родерик, видимо, решивший, что Малфой знает вообще все. Да, в принципе, мальчик примерно себе представлял, что случилось в ночь пропажи метлы Поттера. Того самого Поттера, которому Присцилла так хотела отомстить за глупые слова, но не нашла дурака это сделать за нее. Ну, кроме братца, конечно, которого пудингом не корми — дай подлость совершить. Желательно безнаказанно. — Она как раз уходила, а тут Дрейк выскочил из прохода и увидел ее. Ну, и меня тоже.

— И вы тогда решили, что ты молчишь о метле в руках Забини, а он не рассказывает о твоей даме сердца, — предположил Скорпиус, но проговорил так, словно был в этом уверен.

— Нет, я же тогда не знал, чья это была метла, — покачал головой староста. — Мы усмехнулись друг другу и вернулись в гостиную.

— То есть метлу он принес с собой? — уточнил Скорпиус, настораживаясь.

— Ну, да, я потом пошел в спальню, подумал, что Забини как-то выбрался из замка и летал на улице. А утром, когда узнал, что метла была украдена, то тут же пошел к Забини, а его сестрица пригрозила, что расскажет всем… Ну, о моей девушке…

— Понятно, — протянул Малфой, судорожно пытаясь понять, где сейчас может быть метла Поттера. Мальчик поднялся, а потом спохватился:- Слушай, а почему все-таки ты не хочешь, чтобы о ваших отношениях знали? Из-за того, что она с Хаффлпаффа?

Эйдан чуть покраснел, но глаз не спрятал:

— Ну… Просто…

— А, — вдруг осенило Скорпиуса, — она у тебя такая не одна.

Родерик усмехнулся и кивнул. Малфой пожал плечами, ухмыльнувшись, и пошел к спальням мальчиков, хотя был уверен, что там метлы нет, иначе ее бы кто-нибудь уже нашел.

Он проходил мимо стола, на котором третьекурсники играли в квиддич, и победно улыбнулся, останавливаясь. Ну, конечно! Элементарно! Если хочешь спрятать нюхлера, посади его в вольер к ежам.

— Никто не знает, где старая игра? Ну, которую Дрейк испортил? — буднично спросил Малфой, ничем не выдавая своего торжества.

Мерлин, вот идиотство — мстить кому-то за глупые слова не менее глупым способом!

* * *

Он проснулся, когда солнце заглянуло в окно и пробежалось по его закрытым глазам. Джеймс сел на постели, сладко потягиваясь, потом взглянул на часы: восемь. До игры еще два часа, а коленки уже начинали мелочно трястись, а дыхание перебиваться.

Его первый матч! Так волнительно!

Непередаваемость момента дополнил и сегодняшний сон. Он всю ночь гулял по зеленому склону на берегу озера, босыми ногами ощущая мягкую траву и корни деревьев. А с ним были красивый олень с хрустальными рогами и большой черный пес с синими глазами и веселым оскалом. Джеймс любил такие сны: они приносили радость и покой, после них мальчик чувствовал себя отдохнувшим. Они снились ему уже давно и повторялись в самые важные и волнительные моменты жизни. Он к ним даже уже привык и, если «зверушки» из снов долго не появлялись, то начинал волноваться.

Они приходили, когда родился Альбус (относительно счастье, конечно), они стали предвестниками момента, когда Джеймс смог впервые спонтанно воспользоваться магией, они были с Джеймсом перед тем, как он получил письмо из Хогвартса. Смешно, но пес и олень пришли даже в первую ночь в Хогвартсе, наверное, чтобы поддержать мальчика перед первым в его жизни наказанием…

Раз они приходили, значит, сегодня не будет ничего плохого. Уж точно он не сломает себе шею, упав с метлы. Может, он даже поймает снитч? Почему может?! Он поймает!

— Поймаю!

— Поттер, ты идиот? — с соседней кровати поднял темную голову Ричард Графф. — Ты поймаешь сейчас мой ботинок, если не угомонишься.

— Да иди ты, — фыркнул мальчик и откинул одеяло, вставая. Он легко нашел спортивные брюки, чистую пару носок, что по ночам на стульях оставляли эльфы-домовики, надел свитер и, наведавшись в ванную, отправился в Большой Зал.

Есть не хотелось, потому что под ложечкой с каждым шагом сосало все сильнее. Хорошо, что в коридорах, освещенных солнечными лучами, еще никого не было. Погода — блеск!

Удивительно, но за столом он увидел Криса, который с завидным аппетитом поглощал яичницу и густо намазанные джемом тосты.

— Привет, как спал? — шестикурсник покровительственно оглядел Джеймса, когда тот сел рядом с чуть рассеянным выражением на лице. — Нервничаешь?

— А должен? — усмехнулся мальчик, не собираясь сознаваться в своем волнении. Он положил себе в тарелку немного каши и принялся намазывать тосты маслом, делая вид, что ужасно голоден. Вуд смотрел на него с одобрением.

— Рад, что спокоен, в первый раз всегда непросто, но ты справишься. Мы тебе метлу Дэна уже принесли…

— Правда?! — Джеймс чуть не выронил нож на колени. Он-то думал, что ему придется летать на метле Тедди. Класс — у него будет «Молния» второго поколения, лучше только его собственная метла, но где она, бедняга?

Вскоре в зал потянулись остальные члены команды, среди которых были две девушки-охотницы с пятого курса. С ними пришел Тедди Люпин.

— Тебе письмо, Джим, — улыбнулся Тед, указывая на потолок, когда он только успел сесть за стол.

Джеймс улыбнулся Бэгу, своей сове, и взял свиток.

«Удачи, Джеймс! Я уверен: ты станешь самым лучшим ловцом Гриффиндора! Папа». Ниже была приписка от Лили: «Папа сказал, что если ты поймаешь снитч, то он наперекор маме купит тебе новую метлу взамен пропавшей. Мама согласилась. Ты сможешь, я в тебя верю!». Еще у Бэга были три записки со словами поддержки: от дедушки Артура, от дяди Джорджа и тети Ангелины, и от дяди Рона.

Мальчик убрал свитки в карман брюк и с дрожью посмотрел на еду. Столько человек в него верили, он не может их подвести.

Но чем ближе подбирались стрелки часов к цифре десять, тем более неуверенно себя чувствовал Джеймс. Он покинул Большой Зал еще до того, как там собралось много учеников, особенно слизеринцев, и поспешил к полю, надеясь, что там сможет успокоиться. Но, увидев трибуны, которые через минут пятнадцать начнут заполняться, кольца и поле, понял, что лучше уж сидеть в раздевалке и дышать мерно и глубоко.

Он так боялся подвести свой факультет, который пусть и не очень-то хорошо с ним в этом году обращался, но был родным, своим, с детства впитанным в кровь!

Он обязан победить! Не для себя, а для Гриффиндора! Тогда они поймут, что он не только «тридцать три недоразумения и больной нюхлер в придачу»…

— Поттер, твоя мантия, — с этими словами в раздевалку вошел Крис, а за ним Сара и Лиона, уже в мантиях и щитках. Они на ходу застегивали перчатки на тонких запястьях и смеялись над чем-то.

Джеймс с благоговением, которое на пару минут вытеснило волнение, надел алую мантию со своей фамилией на спине.

— Фауст сказал, что в этой мантии играл твой отец, — заметила Сара, глядя на Джеймса. — Ее хранили, как и многие другие вещи Гарри Поттера…

Джеймс кивнул, отворачиваясь, потому что в глазах вдруг защипало, и ему стало стыдно. Он сделал вид, что поправляет щитки и перчатки, а сам больно себя ущипнул за бок — всегда помогало от слез.

Мальчик постарался не обращать внимания на шум, что постепенно нарастал снаружи. Это игра, только игра. Да, он в мантии отца и играет за факультет, но ведь снитч — он и в Новой Зеландии, где разводят гиппогрифов, снитч.

— Так, команда, на поле! — скомандовал Крис, беря свою метлу и подавая другую Джеймсу. Потом он нагнулся к мальчику и похлопал по плечу:- Все, как на тренировке. В гущу не лезь, ищи снитч, но при этом не забывай о…

— …бладжерах и ловце Рейвенкло, — тихо добавил Джеймс, сжимая в руке древко. — Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — кивнул капитан и подтолкнул первокурсника вперед, к выходу на стадион.

Если бы Джеймса спросили, что он запомнил из того матча, то он бы мало что рассказал. Ну, вышли, ну, увиделись мельком с соперниками, взлетели. А потом — вихрь из нефиксируемых моментов.

Свисток. Рев трибун. Ветер и солнце. Гулко бьющееся сердце и что-то кричащий комментатор. Летающие туда-сюда игроки в алых и синих мантиях, бладжер, что чуть не задел его плечо. Вопрос Джека, Защитника Гриффиндора, «ты как?» и звук удара биты о мяч. Аплодисменты и крики, когда Рейвенкло открыл счет. И снова бладжер, и квоффл, и ловец Рейвенкло, девчонка с заплетенными волосами.

Наверное, прошло не меньше десяти минут прежде, чем Джеймс уловил вспышку у колец своей команды. Он уже начал паниковать, что не сможет поймать, даже увидеть снитч не сможет. И вот — блеск. На мгновение, но мальчику его вполне хватило, чтобы рывком сорваться с высоты и броситься в направлении желанного мячика.

Он спиной чувствовал, что ловец соперников летит за ним. Видит ли она снитч, или просто полетела за ним? А какая разница? Ни шанса ей не оставить!

Джеймс уже отчетливо увидел снитч, который трепыхался у травы под средним кольцом, которое охранял сейчас Вуд. Трибуны, кажется, ревели все громче, но Джеймсу было не до того — нужно было контролировать преследовательницу и не потерять снитч.

Один, самый последний, рывок, и он победно улыбнулся, выравнивая метлу и выбрасывая вверх руку с зажатым в ней снитчем. Своим первым настоящим игровым снитчем!

* * *

Шквал звуков, свисток, обиженные глаза рейвенкловки, налетевшие на него игроки Гриффиндора, жавшие руку и обнимавшие.

Они спустились на поле, по которому уже понуро брели проигравшие с каким-то счетом рейвенкловцы, а Джеймс все не отпускал снитч, и улыбка не хотела слезать с его торжествующего лица. Команда пошла к раздевалке, весело обсуждая матч.

— Эй, Поттер, тебе посылка.

Мальчик, остановившись, тут же посерьезнел и сощурился — к нему приближался Малфой. В руке слизеринца была…

— Моя метла! — вскрикнул мальчик, дернувшись к Малфою.

— Ты угадал — это твоя метла. Я ее нашел…

— Врешь! — сразу же взъярился Джеймс. — Это ты ее украл!

— Поттер, я нашел твою метлу, но вместо благодарности получаю очередную твою глупую выдумку, — устало произнес Скорпиус, кидая метлу Джеймса на траву.

— Тогда кто ее украл, раз ты ее нашел? — язвительно спросил гриффиндорец, делая шаг вперед и не спуская глаз со слизеринца.

— А тебе не все равно? — фыркнул Скорпиус, разворачиваясь уходить.

— Это ты ее украл, гад ползучий, чтобы я не смог играть! — крикнул Джеймс вслед уходящему Малфою.

Малфой остановился и обернулся, зло глядя на гриффиндорца:

— Ты неблагодарная скотина, Поттер, а теперь забирай свою метлу и лучше заткнись!

— Даже не можешь сознаться в подлости, но как это похоже на тебя! Трус! — кинул Джеймс, и через какое-то мгновение слизеринец стоял перед ним и заносил руку для удара.

Кажется, до этого мгновения на них никто не обращал внимания. Но после звука удара и вскрика стадион пришел в движение. Что было потом, Джеймс уже не знал, потому что потерял сознание.

* * *

Скорпиус стоял перед не на шутку разъяренным Фаустом, пришедшим из больничного крыла, куда поспешно унесли Поттера, и смущенно-насупленным Слизнортом.

— Где вы взяли метлу Поттера? — сурово спросил декан Гриффиндора, сверля слизеринца черными глазами.

— Нашел.

— Где?

— В комнате за гобеленом на третьем этаже, — пожал плечами мальчик. Он не собирался никому рассказывать ни о Присцилле Забини с ее глупой идеей отомстить Поттеру за оскорбление Слизерина, ни об Эйдане с его подружками, ни о настольном квиддиче, в котором игрушечная метла одной из фигурок была заменена на уменьшенную настоящую. Об этом знали, кроме Забини, лишь Малфой и Эйдан, который вернул метле Поттера первоначальный размер. Но староста болтать не будет, что уж говорить о Забини…

— Откуда вы узнали, что она там?

— Случайно наткнулся.

Фауст с подозрением смотрел на мальчика, но Скорпиус не отводил взгляда.

— Почему вы ударили Джеймса Поттера?

Глупее вопроса Малфой еще не слышал. Фауст бы еще спросил, зачем он дышит и ест.

— Поттер сам попросил научить его этому удару, — пожал плечами Скорпиус, преодолевая сильное желание засунуть руки в карманы брюк. — Я же не знал, что он такой слабый.

Фауст насупился, Слизнорт молчал. Малфой знал, что по делу о метле им нечего ему предъявить, нет доказательств, а применять незаконные способы дознания не будут, это же не убийство или там Непростительные. А драка… Что ж, кажется, значок достанется кому-то другому…

— Двадцать баллов со Слизерина, мистер Малфой, и неделя наказаний, — четко произнес декан Гриффиндора, быстро записывая что-то. — Вы лишаетесь статуса кандидата на звание «Лучшего первокурсника», а также вам запрещается появляться на поле для квиддича по любому предлогу до конца года.

Малфой лишь пожал плечами.

— Я могу идти?

Фауст коротко кивнул, и слизеринец вышел из класса. В коридоре его ждали Тобиас и Присцилла, еще одетые в теплые мантии. Они ничего не стали спрашивать. Втроем они медленно пошли по коридору к гостиной.

— Спасибо, — сказала ему Присцилла, когда он пропустил ее вперед перед раздвинувшейся стеной в подземелье.

Скорпиус кивнул, надеясь, что впредь девчонка будет умнее. А со своими проблемами он сам справится: времени, чтобы придумать для отца причину, почему он не стал лучшим среди первокурсников, придумать еще успеет. А дедушка и так поймет…

Глава 9. Лучший первокурсник

Черт, как жарко, словно стадо драконов пыхтело на землю вокруг Хогвартса. Даже сквозь обувь чувствовался жар, исходящий от земли. Дышать нормально можно было либо в замке, подальше от окон, либо на берегу озера, куда неглупые (а главное — свободные от экзаменов) студенты и сбегались.

Скорпиус нашел в глубине парка свободную скамейку, откуда было видно Черное озеро, но куда крики купающихся и плеск воды почти не долетали, и сел, закатав рукава и сняв галстук и жилет. Он медленно жевал прихваченный вместо обеда бутерброд и усмехался самому себе.

Два дня, осталось всего два дня! И один экзамен — через полчаса. А послезавтра он будет дома…

Мальчик устало откинулся на скамейку: полночи с Паркинсоном учили Зельеварение. Теория оказалась не сложной, по крайней мере, для Скорпиуса.

Самым сложным экзаменом для него стала Травология, как это ни странно. Напутал названия, сломал саженец. Но это мелочи, кому нужна эта Травология?! Вот с Заклинаниями он справился лучше всех, ему об этом рассказал вчера профессор Флитвик. Правда, Малфою профессора тут же захотелось задушить, потому что он, сокрушаясь, посочувствовал, что мальчик не сможет побороться за значок, а ведь действительно его достоин…

Подобные заявления за прошедшие недели он слышал раз сто, не меньше. Особенно любил это повторять Слизнорт, гиппогриф его затопчи. Хотя — какой гиппогриф справится с такой миссией? Уж тогда нужно сразу стадо гиппогрифов, а где его сейчас возьмешь?

Метла… Эта метла теперь часто снилась Скорпиусу, как бы он не хотел забыть тот день и тот удар по лицу Поттера. Все решили, что Малфой ударил гриффиндорца за его слова, за «труса». Как же они ошибались, но Скорпиус никогда и никому этого не говорил. Пусть думают, что хотят…

Малфой выбросил в кусты недоеденный бутерброд и зло уставился на идущих по дорожке студентов, которые, спасибо Мерлину, не обратили на мальчика внимания…

Сколько раз Скорпиус прокручивал в своей голове ту сцену, и всегда приходило оно — чувство бессилия и разочарования.

Ты был прав, дедушка, во всем прав. А я был глуп. Ты хотел уберечь меня от ошибок, но я не послушал.

Я глупо верил. Во что? Да, ты бы рассмеялся. Я верил в справедливость. Но ты был прав: в мире нет справедливости, тем более по отношению к нам, Малфоям…

Теперь я знаю: справедливости нет и быть не может. И я теперь верю только тебе, дедушка, во всем, ведь однажды ты оказался прав. Спасибо, Поттер, ты за несколько минут донес до меня то, что пытался сказать мне дед…

Черт, но как же он просчитался! Он совершил то, что не смогли другие, — нашел метлу. Но за это не получил ни благодарности, ни похвалы, вообще ничего. Подозрения, наказания, лишение шанса быть лучшим… Дивный мир добра и справедливости!

— Эй, Скорпиус!

Он вздрогнул, пытаясь справиться с лицом, на котором играла злая усмешка. К нему бежала Энжи МакЛаген.

— Что? — скучающе спросил он, вставая и беря галстук, чтобы завязать его.

— Через десять минут уже экзамен, я подумала, вдруг ты без часов… — девочка чуть улыбнулась, наблюдая за сокурсником.

Малфой лишь покрутил рукой, на которой блеснул золотой браслет с циферблатом.

— Ты идешь?

Мальчик кивнул, взял жилетку и пошел рядом с Энжи, засунув руки в карманы.

— Я просила Присциллу пойти и признаться, что это ее брат украл метлу Поттера, — тихо сказала Энжи.

— Зачем это? — насторожился Скорпиус, повернув голову к Энжи. Нет ничего удивительного, что многие слизеринцы узнали правду: после инцидента на поле для квиддича Эйдан не стал держать язык за зубами и рассказал на Слизерине о том, кто стал истинным виновником всего произошедшего. Правда, за пределы факультета это не ушло, слизеринцы умели стоять за своих.

— Потому что ты стал какой-то… странный. Наверное, тебе очень обидно, что тебя наказали за то, чего ты не делал.

— То есть всем показалось, что я отключил Поттера одним ударом? — усмехнулся Малфой.

— Ну, нет, я не об этом… — чуть смутилась девочка.

Они уже подходили к крыльцу, на котором маячил взволнованный Тобиас с учебником в руках.

— Тогда о чем?

— Скорпиус, — Энжи остановилась и схватила его за локоть, — мне очень жаль, что ты не сможешь стать лучшим первокурсником, ведь это Присциллу должны были исключить из кандидатов, а не тебя… Ты действительно лучший среди нас! Только ты не считаешь меня тупой и всегда помогаешь…

Скорпиус насмешливо смотрел на Энжи, которая, кажется, говорила искренне. Но Малфой не верил ей, потому что нельзя никому верить. Так говорил дед. Можно верить лишь себе…

— Несправедливо, что тебя наказали за то, в чем ты не был виноват…

Скорпиус отступил на шаг назад и усмехнулся:

— Энжи, справедливости нет, ее просто нет.

Мальчик развернулся, вздернул подбородок и поспешил к Паркинсону.

* * *

Джеймс нервничал ни на шутку, стоя в коридоре перед классом Трансфигурации, где МакГонагалл принимала у них практическую часть экзамена. Рядом судорожно махал палочкой Графф, почти зеленый от волнения, но даже вид зеленого Ричарда не мог сегодня развеселить Джеймса.

— Джеймс, как ты думаешь, если я не смогу превратить спичку в иголку, меня исключат? — Сюзанна Паттерсон судорожно заламывала руки и подпрыгивала на месте. Джеймсу даже захотелось отправить ее в ванную комнату для девочек, но он сдержался. Мало ли кто и как переживает. Он вот грыз перо, стоя у стены с совершенно пустой от мыслей головой.

— Сюзи, главное — не преврати МакГонагалл в ночной горшок, — Джеймс даже не улыбнулся. Девочка фыркнула и отвернулась, чтобы пристать с тем же вопросом к раздраженной Эмме Томас.

Ну, а что он должен был ответить? Спички и иголки они тренировали в начале года, так что этот момент мальчика вообще не беспокоил. А вот высокая отметка на экзамене у МакГонагалл могла гарантировать ему шанс на значок, ведь он сейчас был на втором месте сразу за Присциллой Забини. Отдать награду слизеринке?! Да никогда! Тем более что Гриффиндор сейчас, после победы в Чемпионате Школы по квиддичу, лидировал в гонке факультетов, опережая Слизерин на сорок два очка.

Жаль, что ему не дали сыграть в финальном матче, когда Гриффиндор буквально вырвал победу у Слизерина. Дэн поймал снитч в самый нужный момент. Правда, Джеймс бы поймал его раньше, потому что дважды замечал золотой мячик на поле. Ну, ничего, в следующем году все матчи будут только с его участием, никакой больной нюхлер и задница хвостороги ему не помешают. Тут даже с гоблинами на мешок галеонов можно поспорить.

— Ричард Графф! — донеслось из-за двери, из которой вышел Клод Вейн.

— Ну, как? — шепотом спросила Эмма у мальчика, когда Графф, дрожа, как лукотрус перед костром, зашел в класс.

— «Удовлетворительно», — кисло улыбнулся мальчик, кивая брату. — У моего чайника так и остался хвост, и он иногда пищал так страшно, что Хагрид, наверное, расплакался бы от жалости…

Джеймс хмыкнул — на Гриффиндоре гениев Трансфигурации пока не появилось, о чем очень сожалела МакГонагалл.

В коридоре появился какой-то второкурсник со Слизерина, которого Джеймс вообще не помнил: будет он еще слизеринцев запоминать. Но, как это было ни странно, мальчишка направился прямо к Джеймсу и молча протянул свиток.

— Что это? — гриффиндорец даже не двинулся, глядя на пергамент, перевязанный лентой.

— Кентавр в пальто! — фыркнул слизеринец. — Бери, это тебе!

Джеймс нехотя взял свиток и проводил второкурсника взглядом. Опять дуэль с Малфоем? Мальчик развернул послание и пробежал его глазами. Нет, это был не почерк Малфоя, скорее, какой-то девчонки.

«Твою метлу украл не Скорпиус Малфой. Он не мог предать того, кто это сделал, поэтому не рассказал никому. Думаю, тебе знакомо чувство дружбы и преданности».

Вот уж задница хвостороги! Знакомо ему… Кто же это так рьяно защищает Малфоя? Да и зачем? Эта история давно забыта… По крайней мере, Джеймс почти перестал об этом думать. Может, Малфой не перестал? Чего они от него хотят? Ну, допустим, что Малфой прикрывал задницу Паркинсона или Забини… И что?

— Джеймс Поттер!

Мальчик засунул свиток в карман мантии и поспешно вошел в класс, откуда вышел уже не зеленый, а лилово-красный Графф с глупейшей улыбкой хомяка, который смог проглотить орех размером с собственную пятую точку.

— Проходите, Поттер, — кинула ему МакГонагалл, указывая на стул перед ее столом. — Я бы хотела, чтобы вы взяли эту мышь, — профессор вынула белого зверька из коробки, — и превратили ее… в табакерку.

Джеймс кивнул, сосредоточившись. Но из головы не шла записка от какой-то девчонки. С чего это вдруг девчонки стали защищать Малфоя? Тоже мне, обиженный всеми рыцарь! Поделом его наказали — нечего кулаками махать. У Джеймса до сих пор иногда скула болела… Он сутки в больничном крыле потерял из-за этого идиота…

Ну, да, возможно, Малфой и ни при чем в деле с метлой…

Табакерка получилась так себе, но хвост мыши исчез, вот только бывают ли табакерки пушистыми? МакГонагалл, наверное, тоже об этом подумала.

— Поттер, в каких облаках вы витаете? — сурово спросила профессор. — На моих занятиях вы справлялись с этим заданием…

Джеймс лишь пожал плечами, глядя, как МакГонагалл заносит его отметку в табель.

— Идите, «удовлетворительно»…

Мальчик кивнул и покинул кабинет.

— Ну, как? — тут же набросились на него сокурсники, но Джеймс расстроено махнул рукой и пошел прочь по коридору, понимая, что значка ему теперь не видать, как своих ушей. А все Малфой и эта глупая записка!

Черт, все-таки, наверное, слизеринец был ни при чем, иначе, зачем бы девчонке писать это? Выгода-то здесь где? Никакой выгоды Джеймс найти не мог. Значит — элементарный поиск справедливости? Но слизеринцы и справедливость — понятия несовместимые… А, может, та девчонка вовсе не со Слизерина, а записку передал просто знакомый с этого факультета?

Бешеный нюхлер, голову можно сломать, да и шею заодно, подумал Джеймс, чуть не упав на лестнице, когда она внезапно начала двигаться. Мальчик схватился за перила и продолжил движение, когда лестница замерла.

— Осторожнее, Поттер!

Джеймс поднял голову и понял, что мысли способны стать материальными, потому что он, оказывается, чуть не снес Малфоя и Паркинсона, что стояли возле доспехов в пролете. На руке Малфоя сидел черный филин и протягивал тому свиток.

— Не видишь, куда идешь? — снова напустился на Джеймса Паркинсон, но Малфой лишь покачал головой, беря свиток из лап филина.

— Нечего на дороге стоять, — фыркнул гриффиндорец, а потом перевел взгляд на Скорпиуса. Что ж, раз уж они встретились… — Короче, Малфой… Я не сказал тебе «спасибо» за мою метлу, — с трудом выдавил из себя слова Джеймс.

Слизеринец поднял глаза и удивленно посмотрел на Поттера.

— Я ослышался?

— Повторять не буду, — буркнул Джеймс, считая, что он и так был слишком благороден.

— Тебя никто и не просит, — ответил Малфой и нарочито медленно обошел Джеймса, разворачивая по пути свиток.

Джеймс уже хотел ответить, но тут ему на плечо легла рука. Мальчик оглянулся — за ним стоял Тедди Люпин и смотрел на идущего вниз по лестнице Малфоя.

— Не надо, — тихо попросил староста Гриффиндора.

— Ой, Тед…

Крестник отца достал откуда-то из кармана газету и протянул Джеймсу. В углу страницы в черной рамке была фотография старого человека с длинными светлыми волосами. Заголовок гласил: «В своем поместье скоропостижно скончался Люциус Малфой».

Джеймс поднял глаза на Скорпиуса, который, казалось, застыл посреди лестницы, держа в руке свиток. Только теперь гриффиндорец заметил, что письмо Малфоя было перевязано черной лентой.

* * *

— Скорпиус…

— Что? — он сидел на кровати, глядя на почти собранный сундук.

Тобиас стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу.

— Я принес тебе праздничного пирога.

— Спасибо, я не хочу, — мальчик встал и подошел к сундуку, чтобы закрыть его.

Паркинсон пожал плечами и прошел к своей постели.

— Присцилла Забини стала «Лучшей первокурсницей», — проговорил Тобиас, глядя, как Скорпиус запирает замки.

— Не сомневался, — ответил мальчик, возвращаясь на кровать.

— Слизерин взял Кубок Домов.

Скорпиус кивнул, дав понять, что услышал. Наверное, он даже был рад, но пока этой радости не чувствовалось.

— Давай спать? — Тобиас достал свою пижаму, и мальчики почти одновременно нырнули под одеяла. — Только ты спи, Скорпиус…

— Хорошо, — кивнул мальчик, надеясь, что усталость и бессонная ночь накануне все же позволят ему заснуть и престать думать. «Скорпиус, утром умер дедушка. Он отказывался ехать в больницу и не принимал лекарства, так что такой итог был давно предопределен…».

Мальчик лежал и смотрел в потолок. Вскоре вошли двое однокурсников и тоже стали тихо укладываться. Все слизеринцы знали о горе Малфоя и старались не тревожить его.

А он молчал и ничем старался не выдать, как внутри что-то клокочет и причиняет неудобство… Странно, но, как и вчера ночью, как только стало тихо, в полной темноте по щеке покатилась слеза, скользя к уху, щекоча и причиняя еще большее неудобство. Он сердито смахнул ее, прикрывая усталые глаза.

Скоро утро. Но зачем?

* * *

Джеймс снова плохо спал, потому что во сне к нему приходили его друзья-животные. Уже вторую ночь подряд они приносили не счастье и покой, а грусть и какое-то предчувствие, понять происхождение которых он никак не мог.

Вот и сегодня он проснулся вовсе не в приподнятом настроении, как должно было бы быть, ведь они едут домой и скоро он увидит Лили и родителей. Он хмурился, пока одевался и упаковывал последние вещи, спускался на завтрак. Он взглянул на стол Слизерина и тут же увидел привычное лицо Скорпиуса Малфоя, который совсем не изменился с тех пор, как узнал, что умер его дед. Что это за семейка, если их не трогает даже смерть близких? Просто кошмар…

После завтрака кареты, на которых Джеймс ехал впервые, доставили их на станцию. Джеймс из любопытства подошел к невидимым лошадям, о которых рассказывала как-то Гермиона, и протянул руку. Да, действительно, перед каретами стояло что-то живое… Случится ли так в его жизни, что однажды он сможет их увидеть?

— Джеймс, поторопись! — крикнул Тедди, который шел вместе с Мари-Виктуар и Крисом Вудом.

Мальчик подхватил клетку с Бэгом и сундук и поспешил к поезду, что выпускал в воздух клубы дыма. Он заскочил в свой любимый последний вагон и тут же через стекло увидел купе, в котором сидел Малфой в компании Паркинсона, Забини и МакЛаген. Джеймс усмехнулся и занял соседнее, пустое, купе.

Странно, подумал он, садясь и глядя в окно, ведь он был уверен, что обратно поедет в большой компании друзей с Гриффиндора. Но друзей на Гриффиндоре у него не появилось, да и школьный год не был таким уж увлекательным. Что вспомнить сейчас, когда поезд тронулся, увозя его на каникулы? Матч по квиддичу да драки с Малфоем.

Да, год прошел не зря…

Джеймс почти весь путь проспал, открыв глаза только для того, чтобы купить себе сладостей, когда проезжала тележка. Он поднялся, услышав разговоры в коридоре и стук сундуков, снимаемых с полок. Потянулся, радостно улыбаясь, подхватил Бэга и свои вещи и поспешил из вагона, высматривая родителей.

— Джим! — окликнул его кто-то. Мальчик встал на цыпочки и к своему удивлению увидел не маму или отца, а Гермиону, которая махала ему.

— Привет, — Джеймс подошел к ней, чувствуя тревогу. — А где мои?

— Идем, я все объясню по дороге, — Гермиона взяла у него клетку с совой, но Джеймс не двинулся с места. Что-то с отцом? Ведь у него такая опасная работа…

— Где мама и папа? Почему они не пришли?

— Джим… — кажется, Гермиона не хотела говорить это здесь, но Джеймс хотел узнать все прямо сейчас.

— Что-то случилось? С папой?

— Нет, — покачала головой Гермиона, но глаза у нее были грустные. — Папа не смог тебя встретить, потому что он должен быть сейчас с Джинни…

— Почему?

— Бабушка Молли умерла, Джим…

Джеймс вздрогнул и резко оглянулся: он увидел, как Скорпиус Малфой подходит к родителям.

Часть вторая

Глава 1. Лето

— Эй, ты чего сюда забрался?

Джеймс поднял голову от журнала, что он читал, сидя на полу чердака и привалившись спиной к пыльной стене, оклеенной им самим плакатами с командами по квиддичу.

— Я решил, что для моего мозга опасно так долго находиться рядом с Розой, — усмехнулся мальчик, двигаясь, когда сестра уселась рядом, подтянув к груди коленки в ссадинах. За эти ссадины Джеймсу уже попало вчера — он по настоянию мамы разбирал вещи в своей комнате и нечаянно выкинул под дверь Лили свой котел, о который сестра и запнулась, красиво вылетев веснушчатым носиком вперед по коридору.

Лили чуть улыбнулась, глаза ее были все еще грустные, как у кота, когда его добыча вдруг оживает и бежит прятаться. Ну, по крайней мере, у кота Лили однажды были такими же, как сейчас у сестры…

— Они уже ушли, Гермиона их с Хьюго забрала домой.

— Ну, и воздушный поцелуй Мерлину! Розу можно выносить не более пятнадцати минут, желательно — в разбавленном состоянии вперемешку с Хьюго и еще парой Уизли…

— Джим, ну, она же так радуется, что едет в школу, — чуть укорила брата Лили, заглядывая в его журнал. По развороту как раз проносились игроки в синих мантиях, перекидывая друг другу квоффл.

— Лил, еще только середина июля! — фыркнул Джеймс. — Ты бы не стала рассказывать, какие учебники ты уже выучила и какие планируешь выучить, какие предметы ты будешь изучать на третьем курсе и как будешь готовиться к СОВ…

Лили рассмеялась, тихо-тихо, как колокольчик.

— Мне еще целый год…

— Наслаждайся, — Джеймс потрепал сестру по плечу, откидывая журнал в стопку, что пылилась в углу. — Папа уже пришел?

— Нет, — покачала головой Лили, ковыряя корку на поджившей коленке. — Гермиона передала, что папа сегодня не придет, будет всю ночь работать…

— Великий Гарри Поттер на страже закона… — усмехнулся Джеймс. Для них не было непривычным то, что отец работает по ночам, иногда сутки напролет — он командовал отрядом мракоборцев особого реагирования и был часто загружен делами. Джеймс даже завидовал такой работе, но, глядя на маму, считал, что лучше бы папа, как дядя Рон, продавал что-нибудь в магазине. Хорьков, например… — Погоди, он ведь дежурил вчера?!

Лили грустно кивнула:

— Наверное, это из-за того, что написано в газете…

— В какой газете?

— Ну, что дядя Рон принес в обед, — пояснила девочка, но Джеймсу понятнее не стало. Он вообще предпочитал не читать газет: что там можно было найти интересного?

— И?

— Мракоборцы обезвредили банду очень-очень опасных оборотней, — пожала плечами Лили. — Мама еще испугалась, что папа там был…

— Наверняка был, — Джеймс тоже подтянул коленки и положил на них подбородок. — Гарри Поттер везде, где царит беззаконие… Тьфу, пообщался с Розой…

— Она обещала маме, что будет присматривать за тобой в Хогвартсе, — чуть улыбнулась сестра, подмигнув. — Так что теперь тебе нужно будет вести себя осторожнее…

— Пусть она лучше книжки читает, — буркнул Джеймс, потирая шею. — Кто за кем еще будет присматривать…

— Да, ты должен ее защищать, вдруг Малфой ее обидит? — тихо спросила Лили, глядя на брата доверчивыми глазами.

Джеймс хотел сказать, что Роза сама, кого хочешь, обидит, но не стал.

— Не волнуйся: пусть этот слизняк только попробует к ней подойти.

— Через год, когда я тоже поеду в Хогвартс, мы сможем вместе наказывать Малфоя за его подлости, — мечтательно заметила Лили, пальчиком обводя узор на рукаве своего платья. — Ты ведь потому так много раз был наказан, да? Потому что тебе приходилось все время защищать других от Малфоя?

Джеймс хотел кивнуть, но не стал — сестра многого не понимает. Да и говорить о Малфое сейчас особо не хотелось, потому что сразу вспоминалась платформа девять и три четверти и какой-то совсем не привычный Малфой, с чуть опущенными плечами и спокойным лицом. И сразу приходили мысли о бабушке, по которой Джеймс очень скучал, и о грустном, поникшем дедушке, и о заплаканной маме, и о слезе на кончике длинного носа дяди Рона…

— Лили! Джим! Вы где?! — Они вздрогнули, когда услышали мамин голос, а потом ее шаги на лестнице. Она резко открыла дверь и нагнулась, чтобы войти на пыльный, полутемный чердак. — Мерлин, когда вы научитесь предупреждать, куда прячитесь? Я весь дом обыскала…

— Мамочка, прости, — Лили вскочила и обняла маму, прижавшись. — Мы не хотели тебя беспокоить…

Джинни погладила дочь по голове:

— Пойдемте ужинать…

* * *

— Ты чего здесь прячешься, Скорпиус?

Он оглянулся, отпуская занавеску и отходя от окна, за которым уже смеркалось, в саду зажглись фонари, отбрасывая странные тени на дорожки.

— Я читал, — он показал на раскрытую книгу, что лежала на столике у кресла, придвинутого к камину. Библиотека была слабо освещена, лишь несколько свечей горело там, где еще пять минут назад сидел Скорпиус. — Отца все еще нет?

Мальчик проследил, как мама прошла к окну и поправила занавески, потом с тонкой улыбкой кивнула:

— Ты же знаешь, что папа любит общество своих школьных друзей.

Скорпиус пожал плечами, слабо себе представляя, что для отца значит «любить», по крайней мере, мальчик никогда не слышал, чтобы отец хорошо отзывался о Гойлах или Забини.

— Ты не голоден? Как себя чувствуешь? — мама подошла и внимательно на него посмотрела. — Мне кажется, что тебя нужно показать целителю…

— Нет, мама, все в порядке, — Скорпиус отошел к камину, глядя на пламя. Он не любил огонь, ему были ближе снег и лед, он не обжигал и не бередил что-то глубоко внутри.

— Упрямый мальчишка, — почти ласково отозвалась мама и положила руку на плечо мальчика, отчего он вздрогнул.

Скорпиус повернулся и посмотрел на мать, как всегда красивую и безупречную. Странно, но когда отца не было дома, она становилась немного другой, более расслабленной, что ли. Это пугало…

— Дирк сказал, что ты вчера был в комнате деда.

Скорпиус кивнул, смысла отпираться не было, да и зачем? Что плохого в том, что он зашел туда, где столько времени провел с тем, кого уже не было? Они даже не смогли попрощаться.

Конечно, дедушка все еще был в доме. Эта мысль вызывала на лице Скорпиусу злую усмешку, потому что засунуть Люциуса Малфоя в урну и выставить эту урну на каминной полке гостиной было самой настоящей издевкой со стороны отца. Но отцу так почему-то не казалось. А Скорпиус не мог без какого-то дискомфорта ходить мимо гостиной. Он вообще старался как можно меньше вспоминать о том, кого уже ничем не вернешь…

— Ты что-то искал?

Что он мог искать? Все вещи деда уже были убраны, когда Скорпиус приехал из школы. Видимо, домовики твердо знали свои обязанности в случае смерти хозяина. Мальчик просто хотел попрощаться, хотя бы с тем, что звалось его детством, наполненным чуть насмешливыми взглядами и одобрительными жестами Люциуса Малфоя. Он зашел, постоял, глядя на кресло, в котором в последний раз видел деда, и почти сразу вышел, затворив дверь, словно затворив в своей душе ту часть, где жил дед и его странные уроки выживания.

— Мам, — Скорпиус проследил, как Астерия села в его кресло, сложив на коленях руки, — правда, что отец вызывал на дуэль Гарри Поттера, а сам не пришел, а сдал его мистеру Филчу?

Мама изумленно на него посмотрела, откидываясь на спинку кресла:

— Странный вопрос. Не знаю, твой отец никогда не рассказывал о подобном. Откуда ты об этом узнал?

— А есть разница? — Скорпиус прислонился к подоконнику, засунув руки в карманы. Странно, что в семье Поттеров рассказывают обо всем, а он почти ничего не знает о школьных годах своих родителей. Может, это и к лучшему? — А про хорька тебе что-нибудь известно?

— Про какого хорька? — губы Астерии изогнулись в усмешке.

— Вот и я хочу узнать, какого, — тихо заметил Скорпиус, уверенный, что мать что-то знает. — Это тоже связано с отцом и с Гарри Поттером?

— Да, год в школе ты провел не зря, — сдержанно рассмеялась мама, положив руки на подлокотники. — Это было на четвертом или пятом курсе, когда в Хогвартсе проводили Турнир Трех Волшебников. Твой отец повздорил с Гарри Поттером и попытался атаковать его…

— Со спины… — Скорпиус скорее предполагал, чем был уверен, но уж ему-то не знать собственного отца.

— Не знаю, меня там не было, — дипломатично заметила мама, глаза ее хитро сверкали. — За это один из преподавателей превратил твоего отца в белого хорька…

Мальчик отвернулся, чтобы спрятать усмешку. Все-таки что-то прогнило в Датском королевстве, если Драко Малфоя еще в школьные годы вот так проучили за что-то, наверное, за… подлость? Скорпиус уже знал порядки Хогвартса, там вообще трансфигурацию к детям не применяли, а уж если отца таким образом наказали…

Кстати, о Датском королевстве…

— Скорпиус, а что это за книга?

Мальчик обернулся, чтобы увидеть, как мама берет в руки его книгу в черном переплете, которую он только два дня назад случайно обнаружил на дне школьного сундука. Астерия нахмурилась, листая страницы.

— Это Шекспир, мама, — Скорпиус подошел к ней и забрал книгу.

— Шекспир? — удивилась Астерия, поднимая взгляд. — Ты теперь читаешь маггловские книги?

— А что мне читать? — спокойно спросил Скорпиус, поигрывая сборником. — Здесь я уже прочел все, что мне было интересно, многие книги отец мне читать запретил или вообще их выкинул.

— Думаю, стоит сходить на Косую аллею и выбрать тебе новые книги, — заметила мама, но отбирать Шекспира не стала. Она поднялась и потрепала сына по плечу:- Не грусти. И не прячься: скоро придет отец, и будем ужинать.

— Хорошо, мама, — кивнул Скорпиус.

* * *

— Джеймс! Ну, давай быстрее, Джеймс!!!

— Господи, укушенный Мерлин и стадо лукотрусов! — чертыхнулся мальчик, зашнуровывая кроссовки. Разве они не знают, что, когда спешишь, получается только хуже?!

— Джеймс, ты идешь?

— Да иду уже!

Джеймс засунул палочку в карман шорт, взъерошил и так торчащие во все стороны волосы и выбежал из комнаты, в которой преобладал беспорядок, но убираться в ней мальчик вообще не спешил, даже после того, как мама его отругала.

Отец и Лили нетерпеливо переминались в холле, мама успокаивала плачущего Альбуса, которого, кстати, утром стошнило, потому что он объелся овсянки. Вообще короткий меры не знает! Но мама почему-то решила, что у Ала болит животик и решила остаться с ним дома. Ну, и ладно, без этого чудовища на коротких ножках будет даже лучше!

— Ты собираешься, как Мари-Виктуар, — заметила мама, когда Джеймс подошел и взял с каминной полки баночку с летучим порохом. Отец лишь подмигнул ему, а Лили рассмеялась.

— Пока, мамочка, пока, Альбус, — прощебетала сестра, пока Джеймс заходил в камин. В голове его мелькнула интересная мысль, он кинул порох и быстро проговорил: «Косая аллея, паб». Он даже успел заметить расширившиеся от удивления глаза Лили и возмущение мамы, а потом вихрь понес его по сети, уши заложило, и он ударился коленкой о чью-то каминную решетку.

Паб. Он вывалился, чихая, прямо на коврик в небольшой комнате с красным ковром и шторами, темными стенами и столом на резных ножках. Вокруг стола были расставлены тяжелые стулья.

— Ой, какой милый мальчик.

Джеймс подпрыгнул, когда откуда-то справа к нему шагнула полная волшебница в красной мантии, с красными ногтями и ярко-красными губами.

— Ты откуда такой, миленький? Перри, посмотри на это чудо, какие у него глазки…

Джеймса уже подташнивало от этого сюсюканья, словно ему было не больше, чем Альбусу, но тут в поле зрения возник тощий мужчина, в котором Джеймс узнал хозяина паба в конце главной улицы Косой аллеи. Мальчик не раз видел этого волшебника в высоких окнах, когда тот протирал вывеску или поливал цветы.

— Ты чего сюда явился? — не очень-то дружелюбно осведомился Перри, оглядывая «это чудо» не очень доброжелательно. — Вход в паб только через дверь!

— Ничего не знаю, — ответил Джеймс, — нигде не написано. Запирать камины надо!

Женщина в красном засмеялась от умиления и даже, кажется, потянулась пощекотать мальчику под подбородком (я ей кот, что ли?!), но Джеймс отшатнулся и пошел к двери.

— Эй ты, недоносок…

Джеймс шмыгнул в дверь, пробежал по коридору, скатился по лестнице и оказался в зале паба «Перриз». Посетители с удивлением проводили взглядом мальчика, который пулей выскочил на улицу, сдерживая хохот. Черт, а ведь дама в красном — жена кондитера из магазина «Царство шоколада», что за углом. Вот это да!

Джеймс, безумно собой довольный, пошел вдоль улицы, надеясь вскоре наткнуться на отца и Лили. Кстати, они что-то говорили о Розе, Хьюго и дяде Роне… Тогда даже лучше, если они не скоро встретятся: терпеть Розу, говорящую о школе, учебниках и занятиях, — это еще хуже, чем терпеть Розу, говорящую о квиддиче, в котором она ничего не понимает, или о мальчиках, в которых разбирается еще меньше, чем в квиддиче.

Стоп! Джеймс замер возле витрин «Флориш и Блотс», за которыми он увидел знакомый силуэт. Малфой? Малфой в книжном магазине? Малфой в книжном магазине в конце июля?

Джеймс смело шагнул к двери и вошел, поморщившись от запаха многочисленных книг. Мерлин, сколько же деревьев было срублено зря! Кому нужны все эти книги?! Розе да Гермионе? Ну, еще, конечно, МакГонагалл…

— Поттер, ты заблудился?

Джеймс хмыкнул, настроение поднималось все выше.

* * *

Скорпиус с насмешкой глядел на чересчур уж довольное лицо гриффиндорца, который, кажется, сегодня подрабатывал, помогая трубочистам из компании «Летучекаминная сеть без грязи». По крайней мере, физиономия Поттера была похожа на щетку для дымохода.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, Малфой, — проговорил Поттер, сложив на груди руки и только тут, кажется, заметив, что его локти в саже. Но, видимо, мальчишку это не смутило. — Или ищешь книгу «Как превратиться из неудачника в полноценного мага»?

— А ты уже прочел? Говорят, книга так себе, написана кем-то из Уизли, — парировал Скорпиус, откладывая «Сборник начинающего зельевара».

— Картинки смотрел, там даже твоя физиономия есть, — откликнулся Поттер, ухмыляясь.

Мерлин, ну, почему Поттер такой идиот? Чего ему спокойно не живется? Проблем не хватает, хочется адреналина?

— Поттер, пойди и купи себе акрамантула, может, тогда перестанешь лезть к нормальным людям со своими тараканами? — скучающе спросил Малфой, взглянув на часы. Через десять минут он должен был встретиться с родителями у мадам Малкин.

Мама хотела посмотреть для него новые мантии, потому что, как она утверждала, «ребенок подрос на несколько дюймов». Она почему-то списывала это на молочный коктейль, хотя Скорпиус мог бы оспорить данное мнение. С тех пор, как в школе он выучил весьма полезное заклинание опустошения сосудов, коктейли были в его рационе только в фантазиях мамы.

— А где ты тут видел нормальных людей? — фыркнул Поттер, вырывая Малфоя из его мыслей.

— Вот и я говорю: где? Ты пришел и всех распугал. Один я остался, но это потому, что уже выработал иммунитет на тебя. Но, прости, я бы с превеликим удовольствием еще послушал ахинею, что ты несешь, но мне пора…

— Иди-иди, хоть дышать станет легче, — кинул Поттер уже в спину Скорпиусу, но слизеринец проигнорировал очередной повод дать лохматому по физиономии. Будет он еще руки пачкать об этого дебила-переростка. Правильно говорил дедушка: не стоят Поттеры и Уизли даже тех мыслей, которые могут из-за них родиться, тем более каких-то действий.

Дедушка.

На улице ярко светило солнце, и Скорпиус даже дернул уголком губ, шествуя по аллее к магазину, где его, наверное, уже ждали родители.

Отец стоял на улице, глядя по сторонам. Мальчик взглянул украдкой на часы: нет, он не опоздал, даже пришел раньше на две минуты.

— Ты купил себе книги? — спросил Драко, когда Скорпиус подошел к нему.

— Там было слишком много народа, поэтому я решил зайти позже, — мальчик последовал за отцом в магазин, где мама стояла на низкой скамейке и примеряла новую парадную мантию. — Тебе очень идет, мама.

— Спасибо, Скорпиус, — улыбнулась Астерия и, приняв руку отца, спустилась на пол. Из-за занавески появилась мадам Малкин с темной хогвартской мантией в руках. — Я уже присмотрела тебе новую форму, надеюсь, что размером не ошиблись.

Скорпиус послушно позволил поставить себя на возвышение и облачился в новую мантию, отметив, что вкус у мамы замечательный.

— Скорпиус, что это? — спросил отец, когда мальчик снял мантию и встал рядом с ним, пока мама брала покупки.

— Что? — он повернул голову, чтобы посмотреть на свое плечо, куда указал отец. Черт, видимо, он испачкался о Поттера, когда проходил мимо: на белой рубашке была сажа.

— Неряха, — кинул отец и, наверное, хотел сказать еще что-то, но тут подошла мама и молча направила на одежду сына палочку. Пятна как не бывало.

— Спасибо, мама, — кивнул Скорпиус и пропустил ее в дверях. Отец лишь недовольно хмыкнул, но промолчал.

Хорек, вдруг пришло на ум Скорпиусу, и он ехидно улыбнулся, надеясь, что отец этого не видел.

* * *

— Джеймс!

Мальчик даже подпрыгнул, когда на выходе из книжного магазина его настиг голос кузины. Роза бежала по улице, косы подпрыгивали в такт бегу.

— Мы тебя всюду ищем, но как-то не догадались посмотреть в книжном магазине, — заметила Роза, чуть сведя брови на переносице. Короткая прядь упала ей на лоб, и она ее убрала легким движением руки. — Где ты был?

— Да везде, — отмахнулся мальчик, оглядываясь. — Где остальные?

— Идут сзади, заглядывая во все магазины подряд, — недовольно заметила Роза. — Какой ты грязный!

— Это не грязь, это маскировка, — ухмыльнулся Джеймс. Он как раз увидел идущих к ним отца, дядю Рона, Хьюго и Лили. Отец выделялся в этой компании своими черными волосами.

— Ладно, я пока пойду и посмотрю книги, — Роза стремительно вошла во «Флориш и Блотс», чуть не сшибив стеклянную дверь. Джеймс покачал головой: гиппогрифы не с таким рвением бросаются к мясу…

— Джим, — отец с высоты своего роста сурово на него посмотрел, — если ты в ладах со своей совестью, то в следующий раз хотя бы подумай о маме. А лучше — если следующего раза вообще не будет.

— А лучше — если мы его выпорем прямо здесь и сейчас, — предложил дядя Рон, ухмыляясь.

Джеймс лишь хмыкнул, даже попытался сделать виноватое выражение лица. Кажется, отцу этого хватило. Папа вообще легко ему все прощал, хотя бабушка всегда говорила, что этим Гарри испортил ребенка.

Бабушка.

А вообще — где это он испорченный? Очень даже ничего такой мальчик…

— Я видел Малфоя, — шепнул он Лили, когда они все вместе пошли по улице, выудив Розу из-за полок с книгами.

— Я видела сборник переводов Древних Рун, — рассказывала Роза совершенно ошарашенному такой вестью Хьюго. Джеймс даже посочувствовал кузену: с сестрой парню не повезло явно.

— Правда? — Лили стала оглядываться. — И что ты ему сказал? Вы не подрались?

— Нет, он не посмеет, слишком много народу вокруг, — со знанием дела заметил Джеймс. — Он же Малфой, а они все делают исподтишка…

— Я не ослышалась? — вмешалась Роза, когда Хьюго, стараясь сбежать от сестры, встал между Гарри и Роном. — Ты опять говорил о Малфое?

— И что? — насупился Джеймс, совершенно не выносивший этой манеры Розы всюду совать свой нос.

— А то, что не хватало, чтобы ты на Косой аллее подрался, вот будет представление!

— Ну и что? Дедушка как-то тоже с Люциусом Малфоем подрался, прямо в твоем храме книг, — язвительно заметил мальчик.

— Глупости, — кинула Роза. — Дедушка бы не опустился до такого уровня.

Джеймс лишь притворно глубоко вздохнул и отвернулся, разглядывая витрину магазина «Все для квиддича».

— Рози, Малфои очень нехорошие, Джим прав, когда борется с ними, — прошептала за его спиной Лили.

— Твой Джим, Лили, сам не ангел, раз уж МакГонагалл его наказывала. Мама говорила, что более справедливого преподавателя в Хогвартсе нет…

— А еще Гермиона говорила, что вмешиваться в чужие разговоры и подслушивать — это невоспитанно, — фыркнул Джеймс, поворачиваясь к сестрам и одаривая обеих ехидной ухмылкой. — Вы как хотите, а я на минутку…

— Джим! — сердито крикнула Роза, но мальчик уже скрылся в магазине, где заметил красивые перчатки для ловцов. Может, отец подарит ему такие на день рождения?

* * *

Скорпиус сидел за столиком в кафе, лениво помешивая ложечкой фруктовое желе и слушая разговор родителей. Мама пила чай, отец — свой любимый кофе, к которому пристрастился в доме Забини. Мама не одобряла этого напитка, но никогда открыто отцу об этом не говорила, по крайней мере, при Скорпиусе.

Солнце припекало все сильнее, хотя Малфои сидели под зонтиком. Отец даже достал палочку и направил на них прохладный воздух.

— Мам, а чего мы, собственно, ждем? — спросил Скорпиус в паузе между репликами родителей. — Чего тут печемся, как дохлая туша гиппогрифа?

— Скорпиус, что за выражения?! — недовольно откликнулся отец, но мальчик смотрел на маму. — И что за привычка влезать в разговор взрослых?

— Драко, — Астерия накрыла рукой ладонь мужа. — Мы ждем мисс Паркинсон, она у нас сегодня обедает.

— А Тобиас с Пармой?

— Они гостят у бабушки, — мама отставила чашку и взглянула на часы, чуть нахмурившись. Видимо, Пэнси Паркинсон опаздывала.

Скорпиус окинул взглядом площадь и увидел Поттера вместе с двумя девчонками — рыжей и шатенкой. Одна, кажется, была его сестрой, что в прошлом году на платформе с ним была… А вот и сам Гарри Поттер. Интересно, видит ли отец?

— Смотри, пап, Поттеры, — Скорпиус чуть не улыбнулся, но вовремя сдержался, глядя на вытянувшееся лицо Драко.

— И Уизли, — почти выплюнул отец, но мать опять положила руку на его локоть. — Надеюсь, что Пэнси не сильно задержится…

А Скорпиус, наоборот, надеялся на обратное, потому что он давно так не развлекался, следя за отцом, по лицу которого ходили желваки. Он старался не смотреть в сторону Поттеров и Уизли, пока те гуляли по аллее, иногда заходя в магазины.

Они постоянно смеялись, Поттеру раз десять досталось от шатенки по голове или плечу, но тот, кажется, был даже доволен.

Странно: чем больше Скорпиус наблюдал за Поттерами, тем сильнее ему хотелось быть там, с ними, а не сидеть за столом с родителями, чинно поедая желе и не встревая в их разговор о финансировании какого-то филиала в Шотландии.

— Я пройдусь, мне напекло голову, кружится, — Скорпиус поднялся, стараясь уйти скорее не от солнца и родителей, а от своих глупых мыслей. Он Малфой, и его семья — самая лучшая и самая правильная.

Но почему тогда его взгляд все равно возвращался к тем?

Глава 2. Поезд и гимн

— Джеймс! Ну, давай быстрее!

— Роза, еще целых три минуты!

— Целых?! Ты хочешь, чтобы я опоздала на собственное распределение?!

Джеймс хотел уже высказать сестре все, что думал по поводу ее легкой паники, но промолчал, потому что ему приходилось усиленно толкать перед собой тележку, чтобы не отстать от дяди Рона, который сегодня их с Розой сажал на поезд.

Что взять с дяди Рона?! Конечно, он залез в пробку и проткнул колесо на машине, долго возился с заклинаниями, и теперь они неслись по платформе, словно за ними гналась стая драконов, пытаясь подпалить их пятые точки.

— Джеймс! — не забыла снова крикнуть Роза перед тем, как проскользнуть на платформу.

— Мерлин, за что? — простонал мальчик, вслед за дядей Роном проходя барьер между платформами девять и десять.

— Вы с ума сошли? — закричал дежурный маг. — Вы же всю маскировку…

Дальше Джеймс не слушал, потому что подлетел к уже гудящему поезду, схватил свой сундук, клетку и запрыгнул на подножку, чуть не оторвав себе руки от тяжести. Но заносить все по очереди не было времени.

— Все, пока, ведите себя хорошо, — дядя Рон поспешно поцеловал Розу куда-то в ухо, похлопал Джеймса по плечу и спрыгнул на платформу, когда поезд уже тронулся.

— Фух, успели, — выдохнула девочка, садясь в купе и переводя дыхание. — Если бы ты быстрее собирался…

— Правильно, нашли виноватого, — фыркнул Джеймс, закидывая свои вещи на багажную полку. — Вообще не понимаю, как Гермиона могла позволить дяде Рону ехать на машине, это же катастрофа!

Роза сурово взглянула на кузена, поправляя на коленях форменную юбку:

— Папа очень хорошо водит машину, он сдал на права…

— Ага, экзамен у него принимали Трелони и Слизнорт… — кивнул Джеймс, разваливаясь на сиденье и скидывая кроссовки с развязавшимися во время марш-броска шнурками.

— Не думаю, что профессора Хогвартса умеют водить автомобиль, ведь это предмет быта магглов, и маги обычно…

— Роза! Роза, уймись, прибереги свое красноречие еще на один день, я тебя умоляю, — Джеймс достал из рюкзака журнал по квиддичу, лег на сиденье и уже приготовился погрузиться в более интересный, чем разглагольствования кузины, мир, но та еще не отошла от бешеной гонки через вокзал и, видимо, не могла молчать:

— Джеймс, ты не забыл взять…

— Рози, я взял себя, все остальное наживется, — мальчик лениво потянулся, пытаясь привести в систему тот сумбур, что творился в его голове с самого утра.

И почему его угораздило родиться 31-го августа, когда все дети собирали вещи?! Конечно, он и не думал паковать сундук в день рождения, как просила мама, поэтому собираться начал сегодня утром. Времени было как места в желудке хвостороги, но тут отца срочно вызвали на работу, Гермиону — туда же, Альбус, наевшись вчера сладкого, обнимался с… тазиком, мама металась по дому, как ошпаренная…

В итоге на вокзал их с Розой, очень сердитой и взволнованной одновременно, отправили с дядей Роном, а это уже заранее был рискованный номер. Ну, когда у дяди Рона хоть что-то нормально получалось?!

А еще расстроенная Лили, которую не взяли на платформу, и Хьюго, который без Розы, кажется, чувствовал себя не лучше, чем нюхлер без золота…

— Простите, тут свободно?

Джеймс даже вздрогнул, подскочив, когда дверь купе беззвучно отворилась и внутрь ввалились двое мальчишек: блондин с большими голубыми глазами и брюнет с модной стрижкой и восточным разрезом глаз.

Джеймс уже хотел сказать этим первокурсникам, что занято, но Роза его опередила:

— Нет, садитесь, конечно, — она отложила уже откуда-то извлеченный учебник по «Новейшей истории Хогвартса» (небось, сундук весь набит книжками, то-то дядя Рон еле толкал тележку) и улыбнулась мальчикам, которые сели с ее стороны. Джеймс не собирался двигаться из-за каких-то первогодок.

— Майкл Уильямс, — представился светловолосый, протягивая Розе ладошку. Та смущенно ее пожала. — А это Шицко Ченг.

— Роза Уизли, очень приятно, — кузина убрала растрепавшиеся волосы за уши, и Джеймс только покачал головой: ну, точно Гермиона, уже и двух парней подцепила, а ведь еще только за пределы Лондона выехали. — А это мой кузен, Джеймс Поттер, второй курс Гриффиндора.

— Поттер?! — подпрыгнули на месте Шицко и Майкл, вскрикнув одновременно.

— Ребят, у вас что, со слухом не все в порядке? — со смешком спросил Джеймс. — Не пытались чистить по утрам уши, говорят, помогает…

— Ты сын Гарри Поттера? — узкоглазый парнишка с интересом смотрел на Джеймса. — Моя мама с ним знакома, я даже слышал, что в школе они встречались…

— Да? Может, ты мой сводный брат? — фыркнул гриффиндорец. Роза выпучила глаза, видимо, пытаясь дать понять кузену, чтобы он прекращал дурачиться. — Ну, мало ли что бывает, мой папа и не такое в школьные годы совершал…

Ченг насупился:

— Мой папа — Франческо Маркус Антонио Дантес-Фьюджеральдино…

— Прости? — Джеймс даже подавился, услышав подобное заявление, да еще без единой запинки. — Почему же ты тогда просто Ченг?

— Джим, ну, неужели не понятно? — вмешалась Роза, привлекая к себе внимание мальчишек. — Фамилия папы Шицко очень сложная для нашего произношения, поэтому для удобства он носит фамилию мамы…

Ченг кивнул, благодарно улыбаясь кузине.

— А имя Шицко, конечно, для произношения самое легкое, — не смог промолчать Джеймс, поднимаясь и надевая кроссовки. — Ладно, господа первоки («Джим!»), даю вам шанс решить, кто из вас с кем будет крутить любовь и кто даст фамилию Розе…

Второкурсник подмигнул сердитой кузине и покинул купе. Мерлин, как здесь легко дышится, он и не знал, как тяжело находиться наедине с Розой! Пусть теперь эти двое мучаются…

* * *

— Скорпиус, ты чего там так тихо сидишь?

Мальчик поднял глаза от журнала «Сильнейшие лиги по квиддичу» и посмотрел на шумную компанию, что заполнила купе. Малфой даже усмехнулся: Присцилла и ее младший брат (все время, сколько себя помнил Скорпиус, Фриц смотрел в рот сестре и выполнял любой ее каприз); Тобиас и его симпатичная сестра Парма с хитрыми, но красивыми глазами и острым язычком; Энжи и ее сестра Лиана (девочка сообразительная и даже умная, если так можно сказать о девчонке).

Интересно, почему у него нет младших брата или сестры? Только домовой эльф, от которого и толку только то, что он умеет трансгрессировать всюду и всегда…

За стеклянной дверью купе мелькнула знакомая шевелюра. Черт, а ведь и у Поттера теперь в Хогвартсе есть сестра. Шатенка, которую Скорпиус видел с Поттерами на Косой аллее, вместе с ним влетала в поезд за пару секунд до отправления, и была она в форменной юбке и гольфах Хогвартса. Кузина? Тогда почему не рыжая, ведь все Уизли, как говорил дедушка, рыжие…

— Скорпиус, ты меня слышишь? — Энжи помахала перед глазами однокурсника рукой.

— Слышу, — кивнул он, чуть улыбнувшись.

— Как прошло твое лето? — спросила Присцилла, хлопая Фрица по руке, когда тот потянулся за конфетой, что валялись на сиденье. — Мы были у вас в гостях, но дядя Драко сказал, что тебя нет…

— Я уезжал на две недели на море, в Италию, — пожал плечами Скорпиус.

Правда, в тот день, когда приезжали Забини, он уже был дома: отец наказал его, когда нашел сборник трагедий Шекспира, но Малфой-младший был даже рад наказанию. Лучше уж шахматы с Донгом, чем чинный светский ужин и общество Присциллы и Фрица. Донга хоть заткнуть можно…

— Ну, и как там, в Италии? — Тобиас вертел в руке палочку, улыбаясь и чуть щурясь из-за солнца, что светило ему прямо в глаза.

— Говорят, там есть подземные дворцы, построенные магами еще в средние века, — вмешалась в разговор Лиана. — Папа рассказывал, что там есть потайные комнаты, в которых хранятся древние книги заклинаний, которых сейчас уже никто не помнит…

— Тогда откуда твой папа об этом может знать? — ехидно спросила Парма, крутя на пальце локон.

Скорпиус скрыл усмешку: в такой компании даже говорить не надо, за тебя все и так скажут, тем более, девчонки всегда найдут, что поделить и о чем поспорить.

— Книги нужно читать, — огрызнулась Лиана. — Кстати, именно в Италии, как считается, впервые было произнесено Непростительное заклятие Круцио и именно там зельевары изобрели самые страшные по своему действию снадобья…

— В Греции, — лениво вставил Скорпиус, дернув уголком губ.

— Прости? — повернулась к нему младшая МакЛаген.

— В Греции были изобретены самые страшные по своим последствиям зелья, — сказал Малфой.

Присцилла хмыкнула:

— Лето не прошло зря, да, Скорпиус?

Мальчик лишь пожал плечами, скучающе глядя в хрустальные глаза Присциллы.

— А еще в Италии создано общество Тайных Почитателей Великих Темных Магов, — заметила Лиана, не обращая внимания на старшую сестру, которая толкала ее в бок, чтобы первокурсница перестала всех заваливать информацией. Малфой лишь усмехнулся: Лиана МакЛаген попадет на Рейвенкло, тут и Шляпой быть не надо.

— Вот бы нам туда вступить, а? — Тобиас запустил скомканным фантиком во Фрица Забини, который тут же насупился и посмотрел на Присциллу, но та не обращала на младшего брата внимания.

— Ага, чистить сапоги этим почитателям, — усмехнулась Забини, взглянув на скучающего Скорпиуса. Она вообще почти не спускала с него глаз с тех пор, как они встретились на платформе. Понравился, что ли? — Скорпиус, а ты будешь в этом году отбираться в команду по квиддичу? Дядя Драко…

— Пойду, пройдусь, — Малфой, только услышав имя отца, понял, что ему надо хоть на минуту покинуть это общество. Странно, только сейчас он понял, что компания его товарищей, таких же слизеринцев, как он, ему чужда.

Скорпиус чувствовал, что его проводили взглядами, и был уверен, что, как только он закрыл дверь купе, они начали его обсуждать. И даже мог со стопроцентной уверенностью сказать, на что они спишут его настроение и поведение: на смерть деда.

Настроение у него в последние дни было паршивое, но не из-за деда. Как-то свыкся он с тем, что Люциуса Малфоя больше нет. Он и сам не мог себе объяснить, почему ему все время хотелось уйти от окружавших его людей.

Чужие. Он остро это понял, вернувшись из Италии, куда он ездил вместе со своим гувернером, который, в принципе, не очень довлел над мальчиком и многое ему позволял, считая, что его и так держат в излишней строгости.

Странный старик, этот гувернер, понимал ли он, что делал? Иногда казалось по его глазам, что да. Не зря же он запретил Скорпиусу идти в Итальянский Дуэльный Клуб, который славился на весь мир своей жестокостью, но без возражений отпустил его бродить по Колизею. Ночью. Под носом маггловой охраны. А, увидев у Скорпиуса сборник Шекспира, лишь хмыкнул, но ничего не сказал…

Был бы рядом дед, он бы смог помочь, он бы рассеял все сомнения в душе мальчика — одним уроком реальной жизни, одним коротким рассказом, одним взглядом. Он бы указал Скорпиусу верный путь и верный ответ на вопрос.

Верный ли?

— Как тесен поезд, да, Малфой?

Слизеринец поднял взгляд и усмехнулся: видимо, придется повторить прошлогодний опыт?

* * *

— Чего это ты такой бледный, Малфой? — Джеймс ухмыльнулся, глядя на мальчишку в слизеринской форме. Кажется, он подрос, но такой же бледнющий, словно поганка. — Все лето ходил под зонтиком? Боялся, что птицы, увидев, обложат со всех сторон?

Слизеринец лишь усмехнулся, сощурив глаза:

— Поттер, отвали, иди себе, куда шел…

— Иначе что?

— Иначе нечаянно споткнешься и ударишься о мой кулак, — пообещал Малфой.

— Не боишься раньше наткнуться на мою волшебную палочку?

Слизеринец поднял бровь и извлек свою. Мерлин, ну, это издевательство! Джеймс вдруг осознал, что свою палочку он забыл… дома. Он даже точно мог сказать, где: в ящике тумбочки, куда убрал ее вчера вечером, поскольку ее все норовил стащить и обслюнявить Альбус.

— Ну, что же ты, Поттер? Или ты смелый только на словах? — протянул Малфой с усмешкой, которая ужасно злила Джеймса.

— Чтобы тебя отметелить, мне не нужна палочка, — с вызовом заметил гриффиндорец, закатывая рукава.

Малфой пожал плечами и убрал свою:

— Какой повод на этот раз выдумаешь, а, Поттер? Поруганная тысячу лет назад честь твоих предков? Пропавший носовой платок? Бешеный гиппогриф?

Джеймс уже хотел напомнить Малфою о его прекрасных предках из стана Волан-де-Морта, но тут же вспомнил слова Тедди «не надо» и умершую бабушку.

— Как был слизняком, так и останешься, — бросил Джеймс.

— Что здесь происходит?

Мальчишки вздрогнули, когда услышали этот окрик. Гриффиндорец обернулся и почти застонал: по проходу спешила Роза, на ее руке сидела сова Поттеров.

— Где? — спросил гриффиндорец. Он перехватил презрительно-насмешливый взгляд слизеринца и решил, что при всем раздражении на Розу в обиду ее не даст.

Роза остановилась и с подозрением посмотрела сначала на Джеймса, потом на Малфоя. Видимо, не заметив ничего подозрительного, она протянула кузену сову:

— Она прилетела и стала меня буквально клевать, и я решила, что у нее что-то срочное…

— Ладно, — отмахнулся Джеймс, догадываясь, что внутри посылки, но не открывать же ее на глазах у Малфоя, который почему-то не торопился уходить. Это заметила и Роза.

— Ты что-то хотел? — спокойно спросила она у слизеринца.

— Хотят кого-то, а не что-то, — уронил Малфой, отчего Джеймс чуть не прыснул, потому что Роза на миг застыла с открытым ртом.

— Малфой, по-твоему, это смешно? — спросила девочка, и Джеймс, украдкой взяв у совы завернутую в бумагу палочку, приготовился смотреть представление. Что ж, ради этого мгновения стоило и потерпеть Розу одиннадцать лет…

— А я смеюсь? — поднял бровь Малфой, сложив на груди руки. — Страдаешь галлюцинациями?

— А на Слизерине все такие тупые шутники? — не растерялась Роза, чуть вздернув подбородок.

— Если бы на Слизерине были тупые, ты и Поттер стали бы его ярчайшими представителями, — парировал Малфой. Джеймс даже выпрямился, готовый вмешаться, но, судя по всему, Роза в поддержке не нуждалась.

Тут отошла в сторону дверь купе неподалеку и оттуда выплыла Присцилла Забини. Она надменно оглядела Розу и Джеймса, чуть презрительно задержав взгляд на гольфах кузины.

— В хорошей же компании ты пребываешь, Скорпиус, — произнесла Забини. Джеймс подумал, что стоило бы запустить в эту куклу Таранталегрой, вот бы потеха была для публики, но палочку еще надо было распаковать.

— Обычно, присоединяясь к чужому разговору, воспитанные люди хотя бы здороваются, — заметила Роза, сложив на груди руки и с вызовом глядя на Присциллу.

— Ты кто вообще такая, чтобы учить меня манерам? — фыркнула Забини, и Джеймс сделал шаг вперед, встав рядом с кузиной. — А, ну, конечно, одна из многочисленных Уизли. А где твоя бирка?

— Бирка? — не поняла Роза, а Джеймс уже почти распаковал свою палочку в кармане.

— Ну, говорят, что в семье Уизли детям нашивают бирки с именами, чтобы не путать, вас же там, как крольчат в питомнике, — Присцилла бросила на Розу такой взгляд, с каким дядя Рон обычно смотрел на червяков в саду.

— Забини, а я слышал, что ты каждое утро чистишь башмаки старшему брату… — встрял Джеймс.

— Поттер…

— Джим, — прошипела Роза, схватив его за руку, — оставь их, пойдем…

— Храбрые гриффиндорцы сбегают с поля боя, — насмешливо заметила Забини. Джеймс поднял на нее сощуренные глаза, но тут же наткнулся на спокойный, чуть насмешливый взгляд Малфоя. Черт, а ведь он все время молчал…

— Джеймс, идем, — уже громко сказала Роза, демонстративно отворачиваясь от слизеринцев, — пусть подавятся своим ядом…

Мальчик пожал плечами и пошел вместе с кузиной.

— Чего ты не дала мне ответить? Она же тебя оскорбляла, — заметил он.

— Не надо опускаться до их уровня, — назидательно заметила Роза, идя впереди. — Когда мне понадобится твоя защита, я тебе скажу…

— Не сомневаюсь, — фыркнул Джеймс, который с трудом представлял подобную ситуацию. Перед тем, как покинуть вагон, он оглянулся и поймал на себе пристальный взгляд Малфоя.

* * *

— Скорпиус, ты идешь?

Он перевел серебристый взгляд на Присциллу, чуть нахмурившись. Было очевидно, что Уизли не очень-то одобряла поведение Поттера, но при этом как они были готовы защищать друг друга, как объединились от общей угрозы.

Гриффиндор, гиппогриф тебя затопчи!

— Скорпиус!

— Я тебя слышу, Присцилла.

— Ты так и будешь стоять здесь?

— А я тебе мешаю? — усмехнулся он, открывая дверь в купе и пропуская девочку вперед.

— О! — усмехнулась Парма Паркинсон, отвлекаясь от взрывающихся карт, в которые играли Тобиас и Энжи. — Хорошо провели время?

Присцилла надменно подняла брови, садясь на свое место и демонстративно поправляя волосы, а Скорпиус лишь пожал плечами.

— Мы думали, вы нашли пустое купе… — Парма уже надела мантию, но галстук был расслаблен, а вместо гольф красовались розовые носочки. — Где вы были?

— Парма, — Тобиас попытался отвлечь сестру, которая испытывающе смотрела на Скорпиуса, а тот лишь криво усмехался. До чего прилипчивая девчонка…

— Скорпиус, — рядом села Лиана, с которой было, кажется, общаться приятнее, но и с ней говорить было неохота. — А, правда, что ты владеешь Непростительными?

Малфой метнул гневный взгляд в Энжи, а та сделала вид, что поправляет гольфы. Все девчонки — болтушки.

— А тебе зачем? — поднял он бровь, понимая, что все в купе слушают их разговор. Черт дернул его однажды при сокурсниках бросить Граффу те насмешливые слова. На Поттера это подействовало, как пренебрежительный книксен на гиппогрифа. Видимо, не один лохматый запомнил… Жаль, он еще не владеет заклятием Забвения…

— Мне интересно, возможно ли теоретически, чтобы волшебник одиннадцати-двенадцати лет постиг такие сложные заклятия?

Малфой усмехнулся, почувствовав себя подопытным нюхлером, на котором испытывают какую-то теорию.

— Теоретически возможно все, — хмыкнул мальчик, направляя палочку на карту, что держала в руке Энжи. — Фламео.

Карта легко хлопнула и взорвалась.

— Ай! Ты идиот, что ли?! — рассердилась Энжи, метнув на Скорпиуса гневный взгляд, а тот спокойно убрал палочку. За болтливость тоже нужно иногда платить…

Малфой резко повернулся и успел поймать на себе внимательный взгляд Присциллы.

— Так, — протянул он, — или ты прекращаешь меня разглядывать, словно я гиппогриф с малиновыми перьями, либо говоришь, что тебе от меня нужно…

Присутствующие в купе тут же затаили дыхание, но Малфою было наплевать. Одним своим бесцеремонным вмешательством в разговор с Поттером и Уизли Присцилла заслужила легкую встряску. Каждый должен получать то, что заслужил.

— Скорпиус, а тебя не учили… — надменно начала учить его Забини, взмахнув ресницами.

— Меня многому учили, — перебил он девочку, начиная раздражаться. — Итак, или ты прекращаешь на меня таращиться, я тебе не галеон, а ты не гоблин…

— Малфой! — вскрикнул Фриц, но сестра осадила его одним взглядом.

— Или что? — холодно спросила Забини, явно не собираясь отступать.

— Или мы проверим, насколько я владею Непростительными, чтобы узнать у тебя, почему я стал объектом твоего пристального внимания, — спокойно объяснил Скорпиус, потом встал и пошел к дверям в полной тишине…

— Малфой, что с тобой?

Он отвернулся от окна, у которого стоял, подставив лицо ветру. На него обеспокоенно смотрел Тобиас.

— А что тебя не устраивает?

— Это тебя что-то не устраивает, судя по твоему поведению. Что ты на всех рычишь?

Скорпиус пожал плечами:

— Отвык от большой компании.

— Это из-за твоего деда?

— А при чем тут мой дед?

— Мама говорит, что твой отец на тебя жаловался. Ну, что ты стал неуправляем после смерти мистера Малфоя, — Тобиас встал рядом, с сочувствием, от которого тошнило, глядя на товарища. — Если что, ты скажи, мы же все понимаем…

— Вы ничего не понимаете, — покачал головой Скорпиус, отворачиваясь. Они не понимали, потому что он сам пока ничего не мог понять.

— Ну, ладно, — Тобиас помялся, а потом вернулся в купе.

Малфой хмыкнул: наверное, Паркинсоном руководило не только любопытство, но и, может, искренняя обеспокоенность, но вот остальные точно сейчас открыли от азарта глаза и выспрашивают Тобиаса, что и как…

Мимо пробежал какой-то мальчишка, совсем маленький, в мантии без всяких нашивок и эмблем. Скорпиус схватил его за шиворот.

— Что? — испугался первокурсник, пытаясь освободиться.

— Какого гиппогрифа ты тут носишься?

— А что, нельзя? — с вызовом ответил мальчишка.

Малфой пожал плечами и отпустил его:

— Можно, беги.

Первокурсник ринулся дальше по коридору, оглянувшись, и в следующее мгновение его настигло заклинание Скорпиуса:

— Petrificus Pedis.

— Ааай, — закричал мальчишка, падая, когда его ноги сковало заклятием. Но Малфой уже скрылся в купе.

* * *

— Быстрее бы, — Джеймс потер живот, который отозвался призывным урчанием, — гиппогрифа бы съел…

— Жареного или сырого? — насмешливо спросил сидевший рядом Вернон Вейн, разглядывая первогодок, что выстроились в ряд перед столом преподавателей.

— Гиппогрифов не едят, это запрещено законом об Ограничении… — начал Ричард Графф (нос его облезал, видимо, успел где-то сгореть).

— Графф, видишь вон ту девочку с каштановыми волосами? — Джеймс указал на Розу, что шепталась с Уильямсом, глядя, как Фауст выносит табурет и Шляпу. — Обязательно познакомься с ней, думаю, тогда вы проведете немало приятных минут, а мы, наконец, познаем покой…

Ричард отвернулся, а Джеймс лишь хмыкнул, оглянувшись на стол Слизерина, где Малфой сидел между Паркинсоном и Флинтом, скучающе вертя в руках вилку, пока Шляпа исполняла очередной свой шедевр. Ни слуха, ни голоса…

— Дэниэл Боунс!

Наконец-то, распределение началось, значит, скоро уже можно будет поесть. Почти в полной тишине зала, нарушаемого только шушуканьем и шагами вышеупомянутого первокурсника, желудок Джеймса снова напомнил о себе. Близсидящие гриффиндорцы засмеялись.

— Поттер! — шикнул Графф, видимо, прочувствовавшийся торжественностью момента, когда Боунс напялил на макушку Шляпу.

— Тогда уж не «Поттер!», а «Желудок Поттера!», — ответил Джеймс, и гриффиндорцы опять засмеялись. Мальчик улыбнулся двум третьекурсницам, и те захихикали.

Они прослушали, куда же определили Боунса, но раз уж он вприпрыжку, как ошпаренный нюхлер, понесся к столу Рейвенкло, значит, туда ему и указана Шляпой дорога.

— Шицко Ченг Дантес-Фьюджеральдино… — кажется, Фауст три недели до этого репетировал, потому что не допустил ни одной запинки, произнося всю эту ересь.

Узкоглазый товарищ Розы смело шагнул к табурету и получил приговор («Гриффиндор») еще до того, как Шляпа угнездилась на его темном затылке.

— Вот такого зверя у нас еще не было, — прокомментировал Джеймс, глядя, как новоявленный гриффиндорец занимает место рядом с Почти Безголовым Ником.

— Эй, Поттер, в пятницу тренировка.

Мальчик наклонился через стол и кивнул Крису Вуду, ставшему за лето раза в два выше и в три — шире в плечах. Интересно, а он начал бриться?

— Рейвенкло!

Джеймс пропустил, кого же отправили на факультет умных, да и не важно: он вспомнил, что у него в кармане лежит вырванный из книжки Розы листок. Пока кузина со своими новыми друзьями разглагольствовала на тему «сколько книг можно выучить наизусть», Джеймс пролистал ее учебник «Истории Хогвартса» (там были интересные картинки) и даже нашел кое-что интересное. Теперь это «кое-что» лежало в кармане мантии в ожидании своего часа…

— Грег Грегори!

Ну и имечко, подумал Джеймс, скучающе глядя на стол преподавателей, где, кажется, никто не скучал и есть особо не хотел. Хагрид и профессор Лонгботтом по очереди подмигивали Розе. Словно на Хогвартс напал нервный тик…

— Лиана МакЛаген!

О, МакЛаген? Почкуются они что ли, эти слизеринцы? Ой, а почему…?

— Рейвенкло! — возвестила Шляпа, но, кажется, несостоявшаяся слизеринка вовсе не расстроилась.

— Парма Паркинсон!

Паркинсон? Куда нам еще Паркинсон?! Хотя почему «нам»?

— Слизерин!

Туда вам всем и дорога, змееныши…

— Майкл Уильямс!

Что ж, если и этого на Гриффиндор, то Розе сама судьба предопределила повторить судьбу Гермионы. Кошмар, бедные мальчишки…

— Гриффиндор!

Джеймс лишь покачал головой, когда светловолосый сел рядом с Ченгом, широко улыбаясь.

— Роза Уизли!

Кузина буквально взлетела на табурет и чуть не разорвала Шляпу, нахлобучивая ее себе на голову. Интересно, она репетировала эту душераздирающую сцену дома или импровизировала?

— Гриффиндор! — уверенно закричала Шляпа, и Джеймс ухмыльнулся. Возвращение Трио, пусть не Золотого, ну, хоть Бронзового?

Когда мальчишку Забини отправили в предназначенное тому место («Слизерин!»), МакГонагалл поднялась и, как обычно, прочла им лекцию о дружбе и взаимопомощи, запретила ходить в лес и дразнить Гремучую иву, упомянула Филча и уже собиралась подать на столы, когда Джеймс снова вспомнил о листе в своем кармане и поднял руку.

МакГонагалл удивленно вскинула бровь, явно не ожидая ничего хорошего.

— Что, мистер Поттер? Вы хотели добавить что-то? — спросила она, поправив очки.

— Нет, профессор, — громко сказал Джеймс, вставая. Все лица были повернуты к нему, но его это не смущало.

— Поттер, сядь! — тут же зашипел Графф, а Эмма Томас потянула его вниз за мантию. Но отступать гриффиндорец не собирался.

— Профессор, каждый год в своей речи вы говорите о дружбе факультетов, о которой всегда твердил великий директор Хогвартса Альбус Дамблдор, — Джеймс старался не рассмеяться, слушая сам себя. Наверное, профессора были в шоке, услышав от него такую связную и высокопарную речь. — Это уже традиция. Но мы совсем забыли о любимой традиции профессора Дамблдора, — мальчик извлек из кармана листок из учебника Розы, — о гимне Хогвартса.

Очки МакГонагалл сползли на кончик носа, Хагрид уронил вилку, Флитвик икнул. Некоторые студенты засмеялись, кто-то покрутил пальцем у виска.

— Если мы так ратуем за сохранение традиций, за память о Дамблдоре, — продолжил Джеймс, поражаясь самому себе, — то мы просто обязаны возродить традицию и спеть гимн нашей любимой школы. У меня даже слова есть…

Джеймс, не дожидаясь разрешения, вышел из-за стола и поспешил к преподавателям, чтобы вручить директрисе листок. Та, кажется, на автомате взяла, пытаясь переварить заявление Джеймса.

— Профессор, вы же помните, что гимн исполняется на любой мотив, — шепнул Джеймс, ухмыляясь, а потом поспешил на свое место, чувствуя на себе испепеляющие взгляды. Смех был готов вырваться наружу, но ведь все еще только начиналось…

* * *

Скорпиусу казалось, что это шутка. Ну, по крайней мере, что у МакГонагалл мозг еще не ссохся, и она не поддастся на эту глупую риторику Поттера о традициях и уважении к памяти давно усопшего… Нет, кажется, даже у профессоров Хогвартса бывают помутнения рассудка. Опять больной гиппогриф наследил? Ладно Поттер, тот, кажется, родился с овсянкой вместо мозга…

— Хорошо, — МакГонагалл достала палочку и взмахнула ею: в воздухе появились яркие буквы.

— Она ведь не серьезно? — нагнулся к Малфою Тобиас, но тот лишь пожал плечами. Кто их поймет, этих гриффиндорцев и окологриффиндорских преподавателей?

— Мотив у каждого свой, — произнесла директриса так, словно в ее горло попал большой таракан, — начнем. Гимн поется стоя!

Студенты нехотя стали подниматься, косясь на Джеймса, а тот сиял, как новенький галеон. Всего-то пара предложений, а вся школа подчинилась… Смех.

Скорпиус встал, сложив на груди руки и с презрением глядя на улыбающегося Поттера. Вот идиот, просто идиот, по-другому не скажешь.

Нестройный хор голосов буквально ударил по ушам Малфоя, и он чуть их не зажал. Это ужасно: вой оборотней в ночи звучал мелодичнее, чем это…

«Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь…»

Скорпиус поднял бровь: вот больной нюхлер, они поют! Даже кое-кто из слизеринцев открывал рот, а некоторые хаффлпаффцы просто сияли от гордости и вдохновения, следуя за мерцающими строчками, что вылетали из палочки МакГонагалл. Мерлин, труппа эльфов-домовиков на выезде, подтанцовка гоблинов и троллей…

Скорпиус взглянул на Поттера и не удивился, заметив, что тот даже не делает вид, что поет: таращится по сторонам с видом, словно ему уже поставили все отметки по СОВ и ЖАБА… Слизеринец покачал головой, усмехаясь — большего идиотизма он не видел и не слышал.

«…А мы уж постараемся тебя не подвести».

Спасибо Мерлину и бешеному гиппогрифу. Ну, еще заднице хвостороги, раз уж на то пошло. Тишина… Тот, кто не успел допеть со всеми, закончил на середине последнего предложения, прозорливо решив, что не стоит испытывать присутствующих своими великими вокальными данными.

— Садитесь и ешьте, — кинула директриса, и на столах, наконец-то, появилась еда.

Малфой с легкой усмешкой отодвинул от себя кувшин с молоком и положил себе бекона с хлебом: есть-то не особо хотелось, а вот покинуть скорее зал и посидеть в привычной тишине гостиной Слизерина он мечтал давно. Но ведь без разрешения МакГонагалл банкет обычно никто не покидал, поэтому Скорпиус пил сок, скучающе переводя серебристый взгляд с одного студента на другого.

— Все по кроватям, завтра трудный день, — наконец, произнесла желанные слова директриса, и Малфой поспешил прочь, лавируя между колоннами первокурсников и строящих их старост.

— Мистер Поттер!

Скорпиус оглянулся и пошел медленнее, глядя, как Фауст подходит к гриффиндорцу.

— Да, профессор? — какие же честные глаза сделал лохматый, просто младенец перед вампиром.

— Почему же вы не пели, хотя так жаждали исполнить гимн Хогвартса? — спросил Фауст, и лицо декана Гриффиндора не предвещало ничего хорошего.

— А я не пою на голодный желудок, профессор, — улыбнулся Поттер, и Малфой тихо фыркнул, подходя к лестнице.

— Ну, тогда завтра, после ужина, вы будете петь мне в моем кабинете. Писать строчки и петь, — Фауст кивнул нахмурившемуся гриффиндорцу. — Спокойной ночи.

Скорпиус хмыкнул и скрылся в подземелье.

Глава 3. Запретный лес

— Джеймс, ты чего?

— Чего? — он поднял голову и с трудом разлепил глаза, щурясь от света, что проникал через высокие окна Большого Зала.

— Ну, обычно здесь едят, а не спят, — заметил Люпин, передавая Саре блюдо с беконом.

— Я уже поел, — пробурчал второкурсник, подпирая подбородок рукой.

— Твое расписание, кстати, — Тедди пододвинул к мальчику свиток.

— Опять со Слизерином все? — недовольно спросил Джеймс, разворачивая пергамент.

— Я не смотрел, — улыбнулся Люпин. — Говорят, тебя вчера Фауст наказал…

— Ага, ему почему-то очень хочется услышать, как я пою, — фыркнул мальчик, разглядывая расписание. Блеск, начало года просто поражает: сдвоенное Зельеварение со Слизерином до обеда и сдвоенные Заклинания со Слизерином после. Мальчик пробежался глазами по всей неделе и с облегчением подумал, что три дня из пяти у них никакого Слизерина. Кроме Зелий и Чар с этими придурками у них занятия только по Астрономии, но это можно пережить…

— Ну, как? Видел уже? — рядом сел Клод Вейн, хлопнув рюкзаком о пол.

— Поттер, только давай ты сегодня не будешь ни с кем… — Графф еще сесть за стол не успел, а уже включил свою любимую волну радиовещания.

— Ой, отключись, пожалуйста, — попросил Джеймс, нахмурившись. — И если ты еще раз будешь разговаривать и петь во сне, то проснешься весь в фурункулах, я тебе обещаю…

Люпин рядом покачал головой, но Джеймсу было плевать. Он страшно не выспался из-за этого заучки, всю ночь исполнявшего для кого-то арию. Хорошо, хоть аплодировать не стал сам себе — этого бы мальчик точно не вынес.

— Расписание! — перед Джеймсом упал еще один свиток.

— У меня уже есть, спасибо, — пробурчал он, поднимая хмурый взгляд.

— Расписание тренировок, Поттер, — ухмыльнулся Вуд, усаживаясь напротив Тедди. — Команда у нас та же по составу, так что мы единственные из факультетов можем уже начать тренироваться. Остальные еще будут проводить отбор…

Джеймс с большей охотой, чем предыдущее, развернул расписание.

— Крис, ты спятил?! — подпрыгнул мальчик, глядя на свиток. — Пятница в восемь вечера! Воскресенье в восемь утра! А жить когда?!

Капитан лишь хмыкнул, поглощая овсянку:

— Поттер, возражения не принимаются, поле я уже заказал.

— Ну, давай хоть в воскресенье попозже, — взмолился Джеймс.

— Нет, — непреклонно ответил Вуд, — чем раньше начнем, тем больше времени останется на все остальное.

— На что «остальное»?

Джеймс успел перехватить взгляд Вуда, который тот бросил на стол Рейвенкло. Второкурсник оглянулся и увидел Мари-Виктуар, которая в этот момент отвернулась к своей подруге.

— Понятно, — хмуро протянул Джеймс и поднялся, чуть не уронив на Тедди вазочку с джемом. — Квиддич променять на девчонок…

Джеймс побрел прочь из зала, все еще бурча себе под нос все, что думает о расписаниях занятий и тренировок.

— Эй, ты забыл… — его догнала Сюзанна и протянула два свитка с расписаниями.

— Оставь себе, — не очень-то доброжелательно откликнулся Джеймс и пошел к лестнице.

— Ты куда? У нас ведь Зелья, — напомнила сокурсница, чуть улыбнувшись. Кажется, из всех гриффиндорцев одна Паттерсон и могла с ним общаться, не злясь и не раздражаясь.

Мальчик тяжело вздохнул и побрел к подземельям. У дверей класса уже стояли слизеринцы и братья Вейн. Забини одарила Джеймса презрительным взглядом и отвернулась, тут же заводя разговор с Малфоем. Идеальная пара слизняков…

— Поттер… — рядом возник Графф, у которого, кажется, уже пошел сдвиг на почве баллов. — Если ты…

— Еще слово, и тебе понадобится живая вода, — пообещал Джеймс.

— Не нарывайся, а то… — нет, Графф точно не понимает простых слов.

— Отстань, я сказал.

Присутствующие посмотрели на Джеймса, и он картинно ухмыльнулся:

— Все в порядке, все под контролем, никаких представлений…

Показалось ему, или Малфой действительно произнес что-то, похожее на «клоун»? А, наплевать, пусть подавится своими словами, мерзкий слизеринец.

У Джеймса были более важные мысли для обдумывания. Например, Мари-Виктуар, ставшая еще красивее, чем вчера на его дне рождения. Не даром Вуд так на нее смотрит. Мерлин, неужели она с ним встречается? Ну, да, нужно быть честным хотя бы с самим собой: Вуд капитан сборной, на лицо вроде ничего, по крайней мере, смотреть можно…

— Джеймс, ты идешь? — Вернон стоял в дверях класса, которые, оказывается, уже отворились. Все сокурсники готовились к занятиям.

— Хотел бы тут остаться, но разве позволят? — не смог промолчать мальчик, заходя в кабинет и водружая свои вещи на любимую заднюю парту.

* * *

Первый день учебы был каким-то неправильным. Ну, во-первых, это был день с Гриффиндором, а что в гриффиндорцах правильного? Хотя бы посмотреть на Томас или Граффа, не говоря уже о Поттере…

Во-вторых, все преподаватели, то есть Слизнорт и Флитвик, решили, что ничего нового они пока ученикам дать не могут, и принялись повторять пройденное. Видимо, для тех же гриффиндорцев, у которых не головы, а решето, и за летние каникулы через дырки все ранее изученное вылетает прочь. Иначе как объяснить четыре совершенно бесполезных занятия?

В-третьих, этот день можно было назвать днем девчонок, потому что с самого утра у Малфоя почему-то были с ними душещипательные беседы… Сначала ему пришлось еще раз напомнить Присцилле, что он не обнаженный торс греческого бога в мраморе, чтобы на него так пялиться. Затем Парма почему-то гениально решила, что Скорпиус должен стать ее куратором по Заклинаниям, хотя он вроде не подавал объявления «Помогу, чем смогу». Сначала он пытался вполне корректно отделаться от сестры Тобиаса, потом начал раздражаться. В конце концов, Скорпиус развернулся и ушел, оставив Парму наедине с ней самой.

Мальчик лениво шел по вечерним коридорам, коротая время до ужина. Идти в гостиную не хотелось, потому что он был уверен, что мисс Паркинсон сейчас беседует с Эйданом, и вскоре староста выдаст ему предписание заниматься с Пармой Заклинаниями. Скорпиус еще не решил, как ему от этого дела отказаться (он вообще не хотел ни с кем заниматься, тем более с девчонкой, ему хватило прошлогоднего опыта с Энжи), поэтому просто бродил по замку, пытаясь унять внутреннее раздражение.

На втором этаже он остановился, созерцая, как какой-то первокурсник с Рейвенкло чистит доспехи.

— Да… Кто чему учится, а ты, кажется, решил стать уборщиком… — не смог промолчать Скорпиус, стоя перед мальчонкой, засунув руки в карманы и чуть улыбаясь.

Мальчик оглянулся, испуганно уставившись на слизеринца.

— Глухой, что ли? — Скорпиус поднял бровь. Первокурсник молчал, сжимая в руке тряпку и чистящее средство, от которого пахло не лучше, чем от старого домового эльфа. — Да, тяжелый случай…

Что ж, поговорить не получилось… Малфой пошел прочь, скучающе разглядывая картины на стене.

— Джеймс, ты не можешь! Нельзя! — услышал слизеринец пламенный шепот из-за угла.

— Ой, отстань, Роза! Иди лучше командуй своими друзьями, они уж тебя точно послушаются, — проговорил хорошо знакомый голос Поттера. — И перестань подслушивать чужие разговоры…

Что этот лохматый опять задумал, что его кузина столь пламенно его отговаривает?

— Тебя поймают и выгонят из школы! Ты же понимаешь…

— Все, отстань, — попросил Поттер, послышались шаги.

— Джеймс, я все расскажу преподавателям!

— Только попробуй!

— Но там опасно! Там водятся очень опасные волшебные существа…

Так-так, история проясняется. Поттер собрался в Запретный лес?

— Если бы не водились, смысл бы был тогда туда идти? — весело отозвался Поттер. — Все, пока!

— Я расскажу! — крикнула вслед кузену Уизли.

Малфой решил, что не стоит больше скрываться, и вывернул из-за угла, тут же наткнувшись на сердитую, с решимостью, написанной на лице, первокурсницу Гриффиндора.

— Осторожнее! — вскрикнула девчонка, когда Малфой отскочил, чтобы не упасть.

— Уизли, а ты не могла догадаться, что за углом может находиться другой человек и нужно идти осторожнее, а не лететь, словно за тобой гонится больной гиппогриф? — лениво произнес Скорпиус, созерцая девчонку.

— Отстань, я спешу… — огрызнулась Уизли, поправляя сбившуюся мантию.

— Куда это? — поднял бровь Скорпиус. — Не к Фаусту ли?

— Ты подслушивал, — сощурила глаза гриффиндорка. — Чего от тебя еще ждать…

— Не я один, судя по всему… И нечего орать на весь замок, тогда никто не подслушает ваших с Поттером маленьким семейных ссор, — ехидно заметил Малфой. — Значит, лохматый действительно пошел в Запретный лес?

— Тебя не касается, иди, куда шел…

— И ты пошла жаловаться на кузена? — немного удивленно произнес Скорпиус. — Кошмар, и это Гриффиндор…

— Не жаловаться! — Уизли даже ногой топнула. — Там опасно, его могут ранить или убить! Тем более, у него наказание у профессора Фауста…

— И что важнее? — ухмыльнулся Малфой, поигрывая палочкой между пальцами.

Уизли лишь хмыкнула и пошла прочь, видимо, спеша заложить Поттера. Скорпиус думал ровно одно мгновение, направил на Уизли палочку и прошептал: «Petrificus Оris». Теперь гриффиндорка даже если захочет, ничего не скажет…

Малфой пошел прочь, позволяя девчонке самой обнаружить неполадки в организме. Пока она найдет Фауста, пока объяснит без слов, что с ней… В общем, слизеринец считал, что успеет дойти до гостиной.

Но надо отдать должное Уизли: Фауст в ее сопровождении настиг его уже в холле.

— Мистер Малфой.

— Да, профессор?

— Дайте вашу палочку.

— Зачем? — Скорпиус чуть не поморщился: как он мог забыть о заклинании, которым проверяют последнее совершенное палочкой волшебство! Вот дурак!

Уизли стояла, довольная собой, глядя, как Фауст совершает «Приори Инкантатем».

— Вы наказаны, мистер Малфой, — декан Гриффиндора вернул мальчику палочку. — Десять очков со Слизерина. После ужина явитесь в мой кабинет…

Скорпиус коротко кивнул.

— Идемте, мисс Уизли, найдем вашего кузена…

Малфой с легким презрением посмотрел на гриффиндорку, потом развернулся и скрылся в подземельях. Он надеялся, что Поттер, узнав о поступке кузины, нечаянно превратит ее в жабу.

* * *

Не побрею Розу полосками только из-за того, что она моя кузина! А стоило бы после того, что она устроила! Ну, самая настоящая подстава…

Джеймс без стука вошел в кабинет Фауста (будет он еще стучаться, чтобы ему позволили войти и получить наказание!) и замер: у стола декана стоял Малфой, скучающе разглядывая книгу, что держал в руках.

— Хорошо, что решили зайти, мистер Поттер, — профессор Фауст вышел из-за шкафа с еще одной книгой, толще и древнее той, что была у слизеринца. — Можете, приступать, оба…

Джеймс был готов ухмыльнуться, хотя раздражение и злость его еще окончательно не покинули. Интересно, а Малфоя-то за что наказали в первый ученый день?

— Садитесь и начинайте переписывать своды правил Школы, они уже порядком истрепались, — Фауст положил на первый стол книгу и указал Джеймсу на его рабочее место, где его уже дожидались чистые листы пергамента, чернила двух цветов и перья. — Мистер Малфой, выбирайте себе парту и приступайте.

Джеймс хмыкнул, со скрежетом отодвинул стул, отчего слизеринец чуть поморщился, и уселся, с равнодушным видом глядя на огромную книгу, которую даже за год не переписать.

Фауст, как только ученики сели за столы и взяли перья, вышел, тихо закрыв за собой дверь, но перед этим бросил строгий взгляд на обоих мальчиков, предупреждая о последствиях любых противозаконных действий.

Противозаконных… Если бы простые шутки вечно наказывались вот таким образом, подумал Джеймс, выводя первую букву на чистом свитке, то половина Школы уже трудилась бы на благо Хогвартса.

Он ведь пошутил! Всего лишь пошутил, сказав Эмме Томас, что собирается вечерком прогуляться в Запретный лес. Но Роза, кажется, шуток не понимает! Она случайно услышала Джеймса и тут же начала пилить. Гиппогриф его клюнул продолжить дурачиться и делать вид, что на самом деле идет в лес! Ну, он не мог даже представить, что кузина действительно отправится жаловаться Фаусту. Ну, ничего, Рози, я запомню, как ты накапала на меня декану…

Джеймс скосил глаза на Малфоя, который, откинувшись на стуле, медленно вел пером по пергаменту, иногда поднимая глаза, чтобы взглянуть в книгу, которую переписывал.

— Что, Малфой, поймали на очередной гнусности? — не выдержал Джеймс, макая кончик пера в чернила.

— Поттер, а ты здесь за то, что спас жизнь паре гномов или помог перевязать лапу гиппогрифу? — слизеринец даже не повернул головы. — Сначала на себя посмотри, а потом к другим приставай…

— Ну, должен же кто-то следить за тем, чтобы ты не отлынивал от работы, вот я тут и отдыхаю, — хмыкнул Джеймс, выводя очередную строку не сильно аккуратным почерком. Будет он еще стараться, переписывая свод правил Хогвартса за 1642-й год. Кому это вообще надо?!

— Ну, и отдыхай, — пожал плечами Малфой, откидывая с глаз пряди волос. — Надеюсь, что ты не заразен…

— Чего? — переспросил гриффиндорец. Его рука с пером зависла над страницей, и чернила капнули на уже написанный текст, но мальчика это не сильно волновало. Слизеринец, видимо, не собирался повторять. — Чем это я заразен?

— Тупостью, — спокойно ответил Малфой, так и не подняв глаз от своего пергамента, словно Джеймс его вообще не интересовал и разговаривал он с гриффиндорцем только из большого одолжения.

— Уж лучше быть тупым, чем подлым…

— Напросишься, Поттер, — с легкой угрозой произнес слизеринец, нанося буквы на пергамент.

— Сам начал, — фыркнул Джеймс, дописывая третье предложение и ставя точку. — Сам тупой…

— Ну, я бы не додумался орать на весь замок, что иду в Запретный лес… — заметил слизеринец. — Поэтому ты тупой, Поттер, и обсуждению не подлежит.

— Это ты тупой, Малфой! — Джеймс повернулся всем корпусом к Скорпиусу. — Это была шутка, а ты, идиот, и поверил! Да еще подслушал! Точно говорят, что слизеринцы и дня не могут прожить без подлости или гадости…

— Ну, тогда твоя кузина еще более тупая, чем мы все, вместе взятые, — Малфой тоже перестал писать и, наконец, поднял взгляд на гриффиндорца. — Она не только поверила, она еще и заложила тебя Фаусту. Очень по-гриффиндорски, не находишь?

— Это тебя не касается! — огрызнулся Джеймс, доставая палочку и направляя ее на Малфоя. — Ты мерзкий таракан, ты ничуть не лучше твоего отца, хорька трусливого и подлого…

— Повтори, — процедил Скорпиус, поднимаясь и тоже доставая свою волшебную палочку.

— Плохо доходит? — усмехнулся Джеймс. — Скажи, что твой отец не такой? Хорек, подлый, трусливый…

— Да ты ничуть не лучше, уж поверь! — Малфой сощурил глаза. — Ты прикрываешься фамилией, а на самом деле ничего собой не представляешь! Пакостишь, задираешься, но все равно считаешь себя великим гриффиндорцем! Ты мелкий подлец, Поттер…

— Чего?! — взревел Джеймс, чувствуя, как уши и шея становятся красными, в то время как слизеринец все сильнее бледнел.

— Уж лучше быть Малфоем и хоть что-то собой представлять, чем носиться по школе с тупыми лозунгами двадцатилетней давности и строить из себя великого борца за справедливость, причем, совершенно не имея представления о справедливости. Так что сядь и заткнись, Поттер!

— Сам заткнись!

— Что здесь происходит?

Мальчики одновременно обернулись: в дверях стоял чуть сердитый Фауст.

— Я оставил вас на пять минут, а вы уже тут дуэль устроили?! А ну, сядьте и пишите, иначе не отпущу, пока все не перепишите!

Мальчишки, зло взглянув друг на друга, вернулись к своим пергаментам. Джеймс иногда бросал на слизеринца взгляд, полный презрения…

* * *

Скорпиус пришел в гостиную и устало опустился в кресло у камина, скинув мантию и распустив галстук. Не верится, что это только первый день. Присцилла, Парма, Уизли, а потом еще и Поттер в довесок. Чем он это заслужил?

— Малфой…

Черт, он и забыл об Эйдане.

— Меня нет, Родерик, запишись на прием, — попросил Скорпиус, тяжело вздыхая. — Нет меня и не будет в ближайшие пару недель…

— Значит, нет? — догадливо произнес староста, стоя над второкурсником.

— Прости, но у меня достаточно поклонниц, — усмехнулся Скорпиус, — скоро уже фанклуб организуют…

— Но ты же понимаешь…

— Эйдан, Парма Паркинсон не нуждается в дополнительных занятиях, поверь мне…

— Ладно, — староста пожал плечами. — Ты не собираешься записываться в Дуэльный клуб?

— А надо?

Эйдан кивнул на доску объявлений, где появилось два длинных свитка, один из которых был записан на половину, а второй на треть.

— Ну, обычно все второкурсники стремятся записаться. Это позже азарт проходит…

Скорпиус хмыкнул: он не все. Зачем ему этот детский клуб? Только время зря тратить…

— А что там за второй лист?

— В субботу будут проводить отбор в команду по квиддичу, ведь двое наших выпустились…

Скорпиус тут же стряхнул с себя усталость, поднялся на ноги и направился к стенду. Под объявлением о смотре в команду висели списки желающих: восемь человек на позицию ловца и пятеро на вратаря.

Малфой взял с полки перо, усмехаясь. Он вспомнил слова отца, который настаивал на том, чтобы Скорпиус пробовался на ловца, когда представится возможность. Драко Малфой даже хотел купить для всей слизеринской команды новую экипировку и метлы, но Скорпиус напрочь отказался. Он был уверен, что способен своими силами попасть в команду.

Мальчик уверенно записал вою фамилию под строчкой «вратарь». Не только из-за того, что быть вратарем ему нравилось больше, но и из желания позлить отца. Ведь когда Скорпиуса примут в команду (он не рассматривал вариант «если», потому что «если» — это сомнение, а сомневаться он не привык), отец опять будет сердиться, что сын поступил наперекор его желанию. Пусть сердится, отцу это даже полезно…

— Скорпиус, это правда? — рядом возникла улыбающаяся своей самой довольной улыбкой Присцилла.

— Что? — Малфой положил перо и отправился на свое любимое место, надеясь побыть в тишине. Если от Забини отделаться не получится, можно просто уйти в спальню, правда, там не было теплого камина, но уж лучше так…

— Что ты заколдовал Уизли, — Присцилла выглядела ужасно довольной.

— С чего ты взяла? — поднял бровь мальчик, стоя возле кресла. Не мог он сесть, когда девчонка стоит, воспитание не перебьешь даже большим желанием отделаться от Присциллы.

— Об этом говорили гриффиндорки в туалете, — девочка накрутила на палец локон черных волос. — Правда?

— А тебе не все равно?

— Скорпиус, ты невыносим, — жеманно фыркнула Присцилла. — Уизли слишком о себе высокого мнения, правильно, что ты проучил ее…

— Не знаю, о чем ты говоришь, — откликнулся Малфой, все-таки садясь. Он надеялся, что Забини оскорбится и отстанет.

— То есть?

— Я не трогал Уизли, я ее вообще не видел.

— За что же тогда тебя наказали?

— Встретился с Поттером, — не моргнув глазом, ответил Скорпиус, вытягивая ноги и с блаженством чувствуя тепло, исходящее от камина. — Еще вопросы?

— Почему ты стал таким неприятным? — глаза Присциллы недобро сверкнули.

— Я всегда таким был, просто хорошо претворялся, — гадко усмехнулся Скорпиус.

Девочка фыркнула, развернулась и полной презрения походкой отправилась к подругам, что сидели у ниши с книгами.

Тишина, спасибо, Мерлин…

* * *

Джеймс устало поднялся по главной лестнице, свернул на ступени в Башню и вскоре пробормотал пароль Полной Даме.

— Что, трудный день, милый? — спросила Дама, но мальчик лишь махнул рукой.

В гостиной было полно студентов, но почти никто не занимался, лишь болтали и играли в плюй-камни или настольные игры. Хотя нет, кто-то занимался. Роза Уизли сидела в его кресле у камина и читала учебник, подогнув под себя ногу. Джеймс решил пройти мимо, но кузина окликнула его:

— Джим!

Мальчик сделал вид, что не услышал, но разве от Розы так просто отделаешься? Она встала и догнала его у самой лестницы.

— Джеймс, погоди.

— Что тебе? — зло бросил мальчик, повернувшись к кузине.

— Я не хочу, чтобы ты злился, — искренне произнесла Роза.

— А я не хочу, чтобы ты лезла в мои дела, — огрызнулся Джеймс. — Никогда не думал, что меня заложит собственная сестра!

— Но, Джеймс, я заботилась о тебе! В лесу действительно опасно! — упрямо заявила Роза.

— Да не собирался я в лес, я пошутил! — вспыхнул мальчик. — Но даже если бы я и собирался… Ты банально настучала…

— Я хотела как лучше! — топнула ногой кузина, но глаза ее блеснули от обиды. — Неужели ты не понимаешь?!

— Понимаю. Я понимаю, что ты совершенно невыносима, ты помешана на книгах и правилах до такой степени, что собственного брата готова сдать!

— Это ты невыносим! — кинула ему Роза. Кажется, вся гостиная уже слушала их разговор, поэтому она сбавила тон, почти перейдя на шипение. — Ты думаешь только о себе! Ты теряешь баллы, которые набирают другие ребята, тебе плевать на факультет! Не понимаю, как тебе не стыдно?!

— На себя посмотри!

— Поттер, придержи фестралов! — рядом с Розой возникли двое ее друзей.

— Еще вас тут не хватало! — фыркнул Джеймс. — Отстаньте от меня, идите книжки читать… А ты, Роза, подружись с Малфоем, у вас много общего!

Мальчик обошел Розу и скрылся в своей спальне, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла. Как они все надоели!

Он прошел к своей кровати и увидел письмо на подушке. Распечатал и улыбнулся родным буквам.

«Здравствуй, дорогой Джеймс. Ты уехал лишь вчера утром, а мне кажется, что очень давно. Без тебя дома очень-очень пусто и грустно. Не знаю, что тебе написать. Ты забыл палочку, я ее нашла, и папа тебе ее отправил. Ты, наверное, получил ее еще в поезде? Надеюсь, что сова прилетела раньше, чем ты встретился с Малфоем, ведь иначе ты бы был беззащитен перед его волшебством. Но ведь там есть Роза. Ты ее в обиду не давай. И не грусти. Знай: ты самый добрый и самый лучший брат на свете. Все, что ты делаешь, ты делаешь потому, что ты хороший. Целую, Лили».

Мальчик отложил письмо и откинулся на подушку, глядя на полог кровати.

Малфой, Роза. Лили.

— Эй, Джеймс…

Он сел — у двери стояла Роза с чуть виноватым лицом.

— Я получил письмо от Лили, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Наверное, она единственная, кто еще верит в меня…

— Я тоже верю в тебя, — упрямо произнесла кузина, делая шаг вперед. — Не злись, я хотела, как лучше…

— Я знаю, — кивнул он. — Прости, что накричал…

Роза уверенно улыбнулась и села рядом с ним на кровати:

— Я записала тебя в Дуэльный клуб.

— Спасибо.

— Не делай больше так.

— Как?

— Так, чтобы мы могли поссориться. Все-таки мы же семья и не должны…

— Посмотрим, — хмыкнул Джеймс, толкая Розу плечом. — Я может и не захочу быть с тобой одной семьей, если ты решишь выйти замуж за Ченга…

— Джим!

Они вместе рассмеялись.

Глава 4. Суббота

Первая неделя, если не считать вечера с Малфоем и Фаустом, была довольно удачной и пролетела совершенно незаметно, что не могло не радовать Джеймса. Он пока не потерял ни одного факультетского балла (правда, и не набрал ни одного, но у него еще было полно времени для этого), не получил ни одного наказания (кроме первого) и ни разу пока не столкнулся в школьных коридорах с Филчем и его кошачьим скелетом.

Но примерно себя вести так долго было выше всякого терпения, и в пятницу, придя на Травологию, он четко осознал, что если так продолжится и дальше, то он сойдет с ума. Или перестанет узнавать себя в зеркале, что еще не лучше.

Невилл раздал всем мохнатые наушники, и Графф тут же поделился информацией, что сегодня, видимо, они будут изучать мандрагор. Джеймсу было совершенно наплевать на то, что они там будут сегодня изучать, — он думал о своем невообразимо примерном поведении и о вечерней тренировке, на которую обязательно стоит попасть. Значит, сегодня рисковать свободными вечерними часами он не мог. А завтра первое собрание Дуэльного клуба…

Значит: либо сделать что-то такое, о чем уж точно никто не узнает, по крайней мере, в ближайшие дни. Или же продолжать играть роль пай-мальчика, но вот этого не хотелось больше всего…

— Итак, встаньте у подносов с землей, — попросил профессор Лонгботтом, надевая защитные перчатки и подходя к большому и длинному горшку с торчащими из него зелеными листьями. Опять что-то пересаживать? — Сегодня мы начинаем проходить мандрагор. Каждый из вас должен будет вырастить свою, ухаживать за ней и фиксировать все изменения… Но сначала о мандрагоре…

Руки Граффа и Пуарэ с Рейвенкло взметнулись почти одновременно и чуть не снесли с ног Эмму Томас, которой, как обычно, посчастливилось оказаться в центре событий. Джеймс хмыкнул: обычно Томас старалась сесть подальше от него, чтобы ей в очередной раз не досталось от сокурсника, но, видимо, это судьба, раз даже в пяти рядах от Джеймса она оказалась на линии атаки.

— Итак, мистер Графф, мы вас слушаем…

Джеймс же после этих слов наоборот перестал слушать: Ричард всегда говорил слишком много и слишком умно, чтобы уделять его болтовне столько внимания сразу. Он думал о своей метле, которую сегодня перед обедом достал из-под кровати и отполировал, о тренировке, где, наконец-то, можно будет развеяться от постоянной учебы и книжек. А еще о том, что Мари-Виктуар очень шли голубые ленты, которыми она сегодня завязала волосы. Во время обеда Джеймс раза три ронял кубок с соком, потому что глядел на стол Рейвенкло.

Правда, не он один заметил ленты кузины. Крис Вуд не только заметил, но и комплимент ей сделал, отчего Джеймсу тут же захотелось ударить капитана чем-нибудь потяжелее. Ну, или, если без ущерба для команды, облить кефиром.

— Джеймс!

— Да? — мальчик сделал честные глаза, когда Невилл привлек к себе его внимание. Весь класс уже надел наушники, и ждали лишь его. Зачем маскарад?

— Наушники, иначе мандрагора тебя оглушит своим криком, — терпеливо пояснил профессор Лонгботтом, надевая свои.

Оглушит криком? Только оглушит? Джеймс даже заинтересовался: наверное, впервые на уроке Травологии. Он следил за тем, как стоящий рядом Клод Вейн выдергивает из общего горшка растение: батюшки, Мерлиновы трусы, как любит говорить дядя Рон. Это же не корни, это мордашка Альбуса, когда его тошнит!

Мальчик внимательно посмотрел, как работает Клод, и повторил все то же самое, только с одним исключением. Он выдернул не один саженец, искривляющий уродливый рот в крике, а два. Первый он после недолгой борьбы засунул в землю, а второй, оглядевшись и тихо обездвижив петрификусом, запихал в глубокий карман мантии, засыпав дополнительно землей. Ох, бедным эльфам придется потрудиться, чтобы отстирать его одежду…

Невилл разрешил им снять наушники. Как всегда профессор Травологии перемазался землей и не заметил, а ученики сделали вид, что все так и должно быть.

— Итак, на следующем занятии вы должны будете…

Джеймс уже не стал слушать: до следующего занятия еще дожить надо, потом и забивать голову чепухой всякой. Сейчас его больше интересовала мандрагошка в его кармане — интересно, не задохнулась от земли?

После Травологии Джеймс со скоростью своей метлы понесся к замку, чуть не снеся по пути Эмму Томас.

— Поттер, вы куда-то опаздываете?

Черт, вот только его и не хватало. Фауст стоял посреди холла и, видимо, руководил двумя хаффлпаффцами, которые чистили главные доспехи и снимали пыль с картин.

— Да, профессор, я забыл свое эссе по Истории магии, мне срочно нужно в башню, — Джеймс спрятал измазанные землей руки в карманы и нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Бегать по коридорам запрещено из соображений безопасности учащихся, — пояснил декан, — так что сбавьте темп.

Джеймс махнул рукой и поспешил вверх по лестнице, до седьмого этажа, бросил Полной Даме, пившей чай с каким-то странным мужчиной в платье, пароль («Английские джентльмены») и вскоре уже вытряхивал в старый котел, брошенный кем-то когда-то в углу лестницы, землю и оглушенную мандрагору. Хорошенько засыпав растение, мальчик прошептал «фините» — листья на макушке закопанной мандрагоры зашевелились.

Довольный собой, Джеймс завернул котел в мантию, взял рюкзак и, оглядываясь, чтобы ни на кого не наткнуться, пошел по коридору, спустился по боковой лестнице и вскоре замер у кабинета Филча. Мальчик прислушался: из-за двери доносились недовольное бормотание и шаркающие шаги.

Довольный собой, Джеймс, в последний раз оглянувшись, тихо поставил котел у дверей завхоза и, как тень, скрылся на лестнице, спеша на Историю Магии. Его ждали сорок пять минут крепкого и здорового сна.

* * *

В субботу днем Скорпиус лениво оделся, взял метлу, подмигнул себе в зеркале и отправился на площадку для квиддича, внутренне собираясь с духом. Он знал, что прекрасно летает и что хорошо справляется с защитой колец, но ведь вполне могло получиться так, что кто-то будет справляться с этим лучше него. Или так же, но окажется старше и опытнее.

А Малфой должен быть всегда и во всем, за что он берется, лучшим…

— Скорпиус, — его догнали Присцилла и Тобиас, в теплых свитерах и с шарфами. Эти двое вообще теперь везде появлялись вместе: наверное, Забини почти все лето общались с Паркинсонами.

Летом, если дети Пэнси Паркинсон не были у бабушки в поместье, то они гостили у кого-нибудь из ее школьных друзей, обычно у Малфоев, но в это лето родители почти все время были в отъезде. Видимо, это лето Паркинсоны провели у Забини. Скорпиус знал, что мисс Паркинсон делает это только по одной причине: чтобы не дать отцу Пармы и Тобиаса встретиться с ними…

— Ты слышал, что Филч попал в больничное крыло? — с нескрываемым восторгом спросил Тобиас, пока они шли к полю, возле которого уже скопилось несколько человек с метлами.

— С чего бы это? Сердечный приступ? — с усмешкой спросил Скорпиус, оглядывая Присциллу. На нее всегда было приятно смотреть: холодная красота, подчеркнутая черными волосами и бело-зелеными красками одежды, обещала стать еще более яркой и завораживающей. Идеальной и совершенной, если красота может быть такой.

— Нет, — покачала головой девочка, и черные локоны упали на плечи. — Говорят, что кто-то поставил под дверь горшок с мандрагорой, а Филч, обнаружив его, в своем духе дернул растение из земли… Ну, и…

— Это кто-то из второкурсников, — хмыкнул Скорпиус, который, в принципе, мог предположить автора данной шутки. А Филч действительно полный идиот, раз сразу же полез проверять, что в котле. Уж за столько лет работы в школе мог бы и привыкнуть, что ничего сразу руками хватать нельзя… Чтобы руки не откусило…

— Да, мы тоже так подумали. Вчера занятия были у всех, и все пересаживали мандрагор, так что любой мог устроить подобное, — размышлял вслух Тобиас.

Малфой лишь пожал плечами. Они уже вошли на стадион: на поле распоряжался Роберт Фоссет, новый капитан сборной (взамен Антония Тофти, что в прошлом году, к несчастью Анны Грей, окончил школу). Возле него стояли четверо игроков команды. Видимо, ждали, когда подойдут все кандидаты.

Скорпиус остановился у трибун и стал натягивать перчатки — старые, но в довольно хорошем состоянии благодаря заботам Донга. Эти перчатки подарил мальчику дед, еще когда Скорпиусу было лет пять…

— Хорошо, — Фоссет развернул списки, что снял с доски объявлений в гостиной, — начнем с вратарей, ловцы пока пусть посидят на скамейках…

— Удачи, — Присцилла мимолетно поцеловала Малфоя в щеку (он даже не поморщился, хотя очень хотел) и пошла на трибуны, где уже сидели слизеринцы и любопытные с других факультетов. Тобиас подал Скорпиусу метлу и присоединился к Забини. Там же мальчик успел заметить Парму с Энжи.

— Так, пойдем от самого старшего к младшему претенденту, — проговорил громко Роберт. Члены команды отошли к кольцам, где Брендан Пьюси, Охотник с пятого курса, доставал из сундука квоффл. — Брайан Нэш, к кольцам, готовится Берта Ллойд…

Скорпиус следил, как шестикурсник габаритов тролля-дегенерата залезает на метлу и взлетает.

— Он пробуется в команду каждый год, на все позиции, какие только освобождаются, — шепнула Малфою Берта, с усмешкой глядя, как Камила МакГрегор и Анна Грей, набирая скорость, летят к кольцам, разыгрывая квоффл. Скорпиусу показалось, что Брайан чуть не упал с метлы, стараясь уследить за мячом.

Он безнадежен, подумал Малфой, с ухмылкой глядя, как Нэш камнем падает вниз, все-таки сорвавшись с метлы, когда метнулся за мячом вправо. Хотя квоффл влетел в левое кольцо…

Лео О'Нил побежал к основанию колец, где лежал несостоявшийся вратарь, а Берта уже легко вспорхнула на освободившееся место. Скорпиус чуть поморщился: хороша была девчонка, но уж слишком она хрупкая для такого занятия. Посильнее кинь мяч — и она вместе с квоффлом пролетит сквозь кольцо.

Когда спустя три минуты Берта спешилась, на лице ее была недовольная гримаса: она пропустила один мяч. Настала очередь Алекса Диксона, тоже пятикурсника и к тому же, насколько знал Скорпиус, молодого человека Берты.

Через десять минут лучшей так и оставалась Берта. Скорпиус был самым младшим из претендентов, но, поднимаясь к кольцам, был твердо уверен, что именно он станет вратарем. Он Малфой, и он никогда не ввязывался в дела, которые не сможет совершить лучше остальных.

Три первых броска были уж слишком легкими, словно девчонки старались пощадить второкурсника, потом же они поняли, что играют не против ребенка. Четвертый мяч он чуть не пропустил: только воспитанные шахматами постоянная бдительность и умение долго пребывать на пике сосредоточенности помогли ему кончиками пальцев изменить направление полета квоффла.

Его приветствовали дружными хлопками и улыбками (ну, конечно, те, кто не участвовал в отборе). Скорпиус позволил себе скупо улыбнуться, когда Фоссет хлопнул его по плечу:

— Вратарь у нас теперь есть, поздравляю. Теперь ловцы…

Дальше слизеринец уже не слушал своего капитана. К Малфою подбежали Тобиас и Присцилла, за ними — Энжи и Парма.

— Я знала, что у тебя получится, — подпрыгнула от радости Парма, хлопая в ладоши.

— Почему это, ты же не видела, как он играет, — нахмурился ее брат.

— Ну, он же Малфой, — подмигнула Скорпиусу девочка, отчего Присцилла сразу нахмурилась.

Малфой усмехнулся.

* * *

— Джеймс…

— Слушаю тебя, Роза, — мальчик на секунду поднял голову от журнала «Все о квиддиче», который листал у камина, коротая время до начала первого заседания Дуэльного клуба.

— Ты бы не мог одолжить мне свои чернила?

— Без проблем, — на автомате ответил Джеймс и только потом посмотрел на Розу:- А твои где?

— У меня закончились, — смущенно ответила девочка, теребя в руках перо. Ее пальцы были измазаны все теми же чернилами.

— Как закончились?! — изумился мальчик, отложив журнал. — Я же сам видел, как дядя Рон купил тебе чуть ли не ведро…

— Ну, я же учусь. Нужно писать сочинения, а я не всегда укладываюсь в заданный объем, — заметила Роза. — Еще мы рисовали стенгазету Гриффиндора на конкурс факультетов… К тому же часто приходится переписывать…

— Все, не продолжай, — попросил Джеймс, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. — Наверное, стоило тебе цистерну купить…

— Дашь?

— Да возьми, — он наклонился и вытащил из рюкзака закупоренную бутылочку. — Можешь себе оставить…

— Я уже заказала по почте новые чернила, но пока они придут… А мне нужно дописать сочинение о свойствах крови дракона… Я и не знала, что их целых двенадцать…

— Роза.

— Что? — девочка будто только что поняла, что говорила вслух.

— Видишь, вон в том углу сидят Ченг и Уильямс? — Джеймс ухмыльнулся. — Думаю, они просто мечтают, чтобы ты им об этом рассказала…

— Ладно, — покорно кивнула кузина. — Спасибо за чернила.

— Пользуйся на благо Гриффиндора, — отсалютовал сестре Джеймс.

— Эй, Поттер, идешь? — из спальни шумно спустились близнецы Вейн, уже держа в руках палочки, словно прямо сейчас вступят в дуэль.

— А где наш «мистер-хочу-вас-всех-поучать»? — сладко потянулся мальчик, а потом вскочил на ноги, спугнув сидевших у огня котов.

— Ричард сказал, что пропустит сегодняшнее занятие, — Клод прикусил губу, глаза его смеялись. — У него, видите ли, еще параграф не вызубрен, а завтра еще два эссе…

— Понятно, — Джеймс проверил, на месте ли палочка, и последовал за однокурсниками к портрету.

Собрания Дуэльного клуба проводились на первом этаже, в старом классе Предсказаний, где раньше преподавал кентавр. Говорили, что необычный профессор давно вернулся в Запретный лес. Но кабинет остался именно в таком виде, в каком его создал сам Дамблдор. И это было неплохо: падать удобнее на мягкую траву, чем на каменный пол.

— Так, тишина, новички справа, остальные слева, — в своем духе заправлял в классе-лесе Фауст, поигрывая палочкой. Завсегдатаи данного мероприятия тут же беспрекословно выполнили приказ профессора, а новые участники долго не могли сориентироваться, где лево, а где право.

Когда, наконец, под темным заколдованным небом, на котором весело мерцали звезды, воцарилась относительная тишина, Фауст встал между двумя группами студентов и усмехнулся:

— Сегодня нас шестьдесят девять человек, через два занятия останется не более сорока.

Джеймс хмыкнул: это угроза? Догадайтесь, что будет с остальными тридцатью? Да наплюют они на тебя и твой клуб, профессор…

Гриффиндорец, как обычно, пропустил все официально-вводные слова Фауста, внимательно оглядывая толпу новичков. Черт, а Малфоя-то тут нет! Тоже не вызубрил учебник? Вряд ли. Уж он-то бы не пропустил возможность покрасоваться… С его-то Непростительными…

Хотя… Именно с его Непростительными Малфою тут делать и нечего.

— Те, кто в клубе впервые, разбейтесь на пары.

Джеймсу досталась смущенная Стефани Вуд с Хаффлпаффа, младшая сестра Криса. Гриффиндорец подмигнул девочке, глядя, как старожилы клуба подходят к парам и начинают им что-то пояснять.

— Итак, меня зовут Альфред Лоусон, — к ним присоединился шестикурсник с Рейвенкло с тягучим голосом и глубоко посаженными глазами. — Я буду вашим инструктором.

— Растроганы до глубины души. Поттер, Джеймс Поттер.

— Ты кузен Мари-Виктуар?

— А тебе зачем? — тут же насупился гриффиндорец.

— Стефани Вуд, — робко заметила хаффлпаффка, когда Альфред перевел на нее взгляд.

— Ну, просто компания знаменитостей мне досталась, — усмехнулся шестикурсник.

— Мы будем заниматься или болтать? — скучающе спросил Джеймс, глядя, как ребят в других парах уже учат правильно стоять и держать палочку во время дуэли. Альфред кивнул…

Когда собрание закончилось и Джеймс брел в гостиную, он четко осознал, что вошел уже в ту тридцатку, о которой говорил Фауст. Скучно. Глупо. Неинтересно. Он быстрее сам научится бросаться заклинаниями в противников, чем под руководством Лоусона и Фауста в этом клубе. Правильно говорил отец: пользу от занятий в клубе получить трудно. Да и с кем там сражаться? Не с Вуд же…

* * *

В этот вечер в гостиной Слизерина Скорпиус и Алекс Диксон, который, не став вратарем, стал ловцом команды, были в центре всеобщего внимания. Фоссет, отхлебывая из своей бутылки с разбавленным Огневиски, клялся, что никогда не видел более ловкого вратаря, чем Малфой, а Пьюси считал, что Алекс легко обыграет даже Поттера.

Скорпиус сидел в углу у камина и исподволь наблюдал за Анной Грей, которая единственная, кажется, не считала нового вратаря лучше старого. Еще бы! Судя по всему, здесь была действительно любовь, а в августе в газетах написали, что Тофти приняли играть в какую-то команду Франции, его родины.

— Наш первый матч — с Хаффлпаффом, — рядом сел Лео, протягивая Малфою бутылку со сливочным пивом. Скорпиус пожал плечами, откупоривая и делая небольшой глоток. Да, приятнее, чем молочный коктейль, жаль, что сливочное пиво не входит в перечень полезных для детей напитков.

— Парма?!

Малфой перевел серебристый взгляд на Тобиаса, который весь покраснел и навис над сестрой, в этот момент прятавшей за спиной бутылку.

— Это всего лишь пиво! — хитро заметила первокурсница, и кто-то рядом засмеялся.

— Я тебе запретил! — гневно крикнул Паркинсон, пытаясь отобрать у сестры бутылку. — Это же Огневиски!

— Я всего лишь попробовала! — упрямо ответила Парма, отдавая Пьюси бутылку с янтарной жидкостью, у которого, видимо, и взяла.

— Не смей давать ей, она еще маленькая! — напустился на Брендана Тобиас. Пьюси лишь хмыкнул, подмигнув Парме.

— Что хочу, то и делаю, — заявила первокурсница, вставая и гордо вздергивая подбородок. — А если будешь надоедать, я расскажу маме, что ты переписываешься с отцом!

Скорпиус покачал головой: все-таки хорошо, что у него нет сестры. В этом есть большой плюс: некому разбалтывать его секреты.

Паркинсоны перенесли свой спор в спальню мальчиков, куда Тобиас буквально утащил Парму. Пару мгновений в гостиной стояла тишина, потом веселая болтовня возобновилась.

— Я был сегодня в Дуэльном клубе.

Скорпиус поглядел на Марка Флинта, что уселся на пуфик, протягивая озябшие руки к огню. Малфой лениво улыбнулся, наслаждаясь теплом и покоем у камина.

— И что там интересного? — даже решил поддержать ненужный разговор Малфой.

— Поттер чуть не убил шестикурсника с Рейвенкло, — с ухмылкой заметил Флинт.

— Это у него нечаянно вышло, или же он давно готовился к подобному мероприятию? — Скорпиус поднял светлую бровь, опустошая бутылку.

— Он в Лоусона заклятием запустил, пока тот объяснял, как нужно уворачиваться от заклинаний противника, — хмыкнул Марк. — Фауст лишился дара речи, а Поттер заявил, что пытался проверить, насколько правильной тактике их учит инструктор…

Малфой, к собственному удивлению и удивлению Флинта, рассмеялся:

— Держу пари, Фаусту это понравилось.

— Он снял с Гриффиндора пять баллов за нарушение правил ведения боя в клубе…

— Думаю, Поттер больше в клубе не появится, — уверенно заявил Скорпиус, с помощью палочки запуская бутылку в воздух и заставляя ее кружить над головами присутствующих.

— Нам же легче, он своей Ректусемпрой пожар устроил, — пожал плечами Марк, следя за бутылкой в воздухе. Скорпиус чуть улыбнулся и заставил бутылку замереть над головой Присциллы и перевернуться: из горлышка стали падать оставшиеся на дне капли пива.

— Малфой, ты идиот?! — вскочила Забини, встряхивая головой. Девочка выхватила свою палочку и наставила на сокурсника. — Перепил?

— Так, прекратили, — поднялся со своего места Эйдан, вставая между Присциллой и Скорпиусом, который лениво потягивался в кресле. — Малфой, убери.

— Без проблем, — пожал плечами мальчик и убрал палочку, позволив бутылке свободно упасть на пол прямо у ног Присциллы.

Наверное, Забини бы все-таки сотворила с ним что-нибудь страшное, но Эйдан не позволил ей:

— Скорпиус, уймись… Вообще, идите уже все спать!

— Эйдан, ты мне не нянька, — заметил Малфой, поднимаясь. — Но раз уж ты напомнил: я действительно сегодня устал.

Мальчик прошел мимо разъяренной Присциллы — ее взгляд обещал ему неминуемую кару, что Малфой запомнил, — и скрылся в спальне, чувствуя приятную измотанность. Месть от Забини подождет до завтра…

Глава 5. Больничное крыло

— Скорпиус, надо поговорить, — с этими словами в спальню второкурсников вошли Фоссет и Пьюси.

Малфой отложил учебник, по инструкциям которого превращал жука в пуговицы: МакГонагалл сказала, что если они не будут тренироваться, то на следующем уроке все получат по «троллю». У него пока выходили лишь жуки-мутанты. Но это казалось лучшим достижением, чем у Флинта, который своего жука взорвал.

— Ребята, можно вас попросить, — Скорпиус посмотрел на Тобиаса и Марка, которые тут же поднялись и, взяв свои учебники, покинули комнату. — Итак?

Старшекурсники присели на кровать Малфоя с двух сторон и многозначительно переглянулись.

— Так, давайте сразу, в переглядки нужно было за дверью играть, — лениво заметил мальчик, чуть улыбнувшись. — Что там у вас? Новая тактика игры? Завтра не выходим на матч?

— Нет, мы хотели задать тебе вопрос по Зельеварению, — к удивлению Скорпиуса, ответил Фоссет.

— Почему меня?

— Потому что ты в команде и потому что ты хорошо разбираешься в Зельях, — пожал плечами Пьюси. — Короче, ты знаешь, что Хаффлпафф может нас обыграть только в одном случае…

— Если быстро поймает снитч, ловец у них просто потрясающий, — подхватил Роберт. — Девчонка Голдстейн, семикурсница.

— И вы решили напоить ее каким-то зельем, чтобы она не играла? — догадался Малфой.

— Нет, — покачал головой Брендан, вставая перед Скорпиусом. — Пусть играет. Просто мы хотим сделать так, чтобы она долгое время не могла думать о снитче…

— И?

— Пришли спросить тебя, есть ли такое зелье, чтобы подлить его действие на время завтрака, но чтобы в течение получаса с начала игры оно все еще действовало?

— Как действовало? — заинтересовался Скорпиус, усмехаясь.

— Как угодно, лишь бы это ее отвлекало… — пожал плечами Фоссет. — Можешь придумать?

— А чего тут придумывать? — хмыкнул Малфой. — Медвежья настойка.

— Нет, мы о ней уже думали, — нахмурился Пьюси. — Она действует через пять минут после попадания в организм и не более получаса…

— Конечно, если ее готовить обычным способом, — кивнул Скорпиус, и старшекурсники с интересом на него посмотрели. — Но если в настойку добавить кору дуба и немного сушеных угрей, то действовать она начинает через час-полтора и мучает человека столько же, зависит от организма…

Пьюси и Фоссет одновременно улыбнулись, переглянувшись.

— Класс!

— Это все? — мальчик поднял бровь, глядя на старшекурсников.

— Нет, ты должен ее сварить, — Роберт поднялся. — Мы сами добавим…

— Как? В зале будет полно народа… Вряд ли ловец Хаффлпаффа что-то у вас возьмет накануне игры…

— Голдстейн встает всегда рано и завтракает чуть ли не первой, это известно всем в школе, — усмехнулся Фоссет. — Так что мы все сделаем…

— Хорошо, — Малфой встал и достал из сундука котел, «Сборник Зельевара», что ему летом купили родители, набор ингредиентов и пошел вместе с парнями из спальни.

— Лучше всего заниматься этим в подземельях, — заметил Пьюси, помогая Скорпиусу нести котел. Малфой пожал плечами: ему все равно, где. Его дело — сварить, а с остальным пусть сами разбираются. Он и сегодня, и завтра сделает свое дело. Ловцы и их разборки его не касаются…

— Нам надо выиграть, потому что Гриффиндор буквально разнес Рейвенкло в первом матче… — Фоссет отпер дверь в одно из темных и пустых подземелий. Они зажгли свет на палочках и расположились в дальнем углу.

— Это только потому, что Поттер никому поиграть не дал: поймал снитч на четвертой минуте, — усмехнулся Пьюси, зажигая под котлом огонь и наколдовывая воду.

Скорпиус промолчал: Поттер сыграл здорово, этого нельзя было отрицать, хоть он и противный, избалованный мальчишка. Но Малфой был уверен, что сам завтра сыграет не хуже, в независимости от того, что там будет с ловцом Хаффлпаффа…

* * *

Джеймсу не спалось. Сегодня он получил «тролля» по Защите от Темных Искусств, потому что забыл написать сочинение о способах обезвреживания раны от укуса оборотня, что задал Фауст. МакГонагалл влепила ему пять штрафных очков за то, что он на уроке вместо того, чтобы превращать насекомых в никому не нужные пуговицы, мастерил бумажный самолетик и запускал им в голову Граффа. В общем, пятница не удалась, но ведь завтра — суббота, будет матч по квиддичу между Слизерином и Хаффлпаффом, через два дня — Хэллоуин…

Джеймс улыбнулся и сел на постели, вспоминая игру двухнедельной давности, когда он смог сыграть за всю команду. Вуд шутил, что Джеймсу следовало их предупредить, чтобы они не тратили время на переодевание. Правда, мальчик сам не думал, что сможет увидеть снитч так быстро. Повезло, наверное…

Не спалось, и Джеймс решил, что нечего себя заставлять, раз завтра все равно выходной. Он вылез из постели, нащупал тапки и вышел из спальни. Он спустился в гостиную и усмехнулся: на диване, положив голову на подлокотник, спала Роза. С ее колен медленно соскальзывал длинный свиток, исписанный убористым почерком девочки. «Дорогой Винсан» прочел Джеймс вверх ногами первую строчку на свитке. Кто такой Винсан?

Джеймс сел рядом с кузиной и легко ее толкнул.

— А? Что? — она села прямо, потирая глаза. Выглядела Роза уставшей.

— Тебя выгнали из спальни? — осведомился мальчик, с усмешкой глядя на Розу. Та стала быстро сворачивать пергамент.

— Я уснула, нечаянно…

— Кто такой этот Винсан? — Джеймс увидел, как зарделись щеки Розы.

— Нельзя читать чужие письма, Джим, — укоризненно ответила первокурсница, вставая и поправляя юбку.

— А я не знал, что это письмо, когда начал читать, — хмыкнул мальчик. — Кто это?

— Студент из Дурмстранга, мы с ним познакомились в международном лагере юных волшебников летом. Меня мама туда брала, она занималась организацией мероприятий…

— Ты переписываешься со студентом из Дурмстранга? — опешил Джеймс.

— Да, и оставь свои предрассудки: они там не все помешаны на Темной Магии…

— А ты проверяла?

На лестнице раздались шаги, и в комнату спустился заспанный Тедди Люпин.

— Что за вечеринка? Почему не спим?

— Ой, только выключи, пожалуйста, тон старосты, ладно? — попросил Джеймс, потягиваясь. — Роза уснула в гостиной, а я, как заботливый брат, решил помочь ей перейти в постель…

Тедди чуть улыбнулся, а Роза, фыркнув, пошла к лестнице:

— Спокойной ночи, мальчики…

Люпин проводил ее взглядом, а потом посмотрел на Джеймса:

— А ты?

— Не спится, позанимаюсь Трансфигурациями, — спокойно соврал мальчик. — А ты чего не спишь?

— Услышал вас, решил проверить, — пожал плечами Тедди. — Ладно…

— Пока-пока, — Джеймс помахал рукой вслед старосте и улыбнулся: ему в голову пришла чудесная идея. Мальчик дождался, пока дверь Люпина хлопнет, и вернулся в спальню, где оделся и взял метлу. Потом спустился в гостиную, потушил все, кроме одной, свечи, и подошел к окну, распахивая его настежь.

Холодный воздух ворвался в комнату, шум деревьев, тревожимых ветром, в первый момент оглушил. Джеймс залез на подоконник и сел на метлу, оттолкнулся и вскоре уже летел чуть ниже окон башни Гриффиндора.

Было темно и холодно, но в замке еще кое-где мерцали свечи. Мальчик направил метлу к башне на другой стороне Хогвартса, где в одном окне еще был свет. Джеймс улыбался, чувствуя себя в своей стихии: он летит, да еще нарушает двадцать или тридцать школьных правил. У Розы бы припадок случился…

Он тихо завис у окна, заглядывая внутрь. Это была спальня девочек Рейвенкло. Джеймс мог видеть двух студенток, сидящих на кроватях, и третью — посреди комнаты. Это была Мари-Виктуар, в ночной рубашке, с распущенными волосами до пояса. Кажется, она показывала какой-то спектакль: кружилась, водила руками, прятала лицо, смеялась, танцевала. Джеймс не мог оторвать глаз, завороженный этим зрелищем грации и красоты…

Свеча была погашена как-то внезапно, и Джеймс даже шарахнулся прочь, чуть не упав с метлы. Он и не заметил, как руки окоченели, сжимая древко. Мальчик повернул метлу и полетел в ночь, все еще думая о прекрасном видении в башне Рейвенкло. Он даже пару раз оглянулся на темное окно…

А потом был сильнейший удар, прямо под ребра, и он стал падать, с силой вцепившись в метлу. Новый удар настиг его уже на земле: он упал и откатился в сторону, теряя сознание и понимая, что столкнулся с Гремучей ивой. Он боялся за метлу и того, что его найдут здесь, но это были последние мысли мальчика перед тем, как он провалился во тьму, где не было ни холода, ни страха, ни боли…

* * *

Скорпиус проснулся в этот день поздно — почти перед самым завтраком. Даже не проснулся — его растолкал Тобиас. В этом не было ничего удивительного, ведь они варили Медвежью настойку почти до часу ночи.

— Решил голодным играть? — усмехнулся Паркинсон, глядя, как Скорпиус натягивает спортивную мантию и достает из сундука перчатки.

Малфой промолчал, пожав плечами. Он подхватил свою метлу, и вдвоем они поднялись в холл. Странно, но тут было настоящее столпотворение и галдеж, пропитанный волнением и тревогой.

— Что там? — Тобиас попытался протиснуться сквозь толпу слизеринцев. — Чего стоим-то?

— Поттера нашли полумертвым у Гремучей ивы, — шепнула, обернувшись, Анна Грей. Она была бледной.

Скорпиус обошел группу сокурсников и смог увидеть, как через распахнутые двери входит Хагрид с Поттером (или телом Поттера?) на руках. Да, выглядел лохматый не краше трупа: кровь, белое лицо, руки, мертвой хваткой прижавшие к себе метлу.

— Отойдите! — прорычала МакГонагалл, шедшая вслед за Хагридом с его ношей. — Все на завтрак!

— Что случилось с Поттером? — спросил кто-то, но директриса только отмахнулась, подгоняя Хагрида к лестнице. Скорпиус хмыкнул: подгонять эту громадину нужно явно не МакГонагалл.

— Джеймс!!!

— Мисс Уизли…

— Что с ним?! — Уизли буквально подпрыгивала перед Хагридом, пытаясь увидеть кузена.

— Мисс Уизли, он жив, не мешайте… — попыталась вразумить первокурсницу МакГонагалл. — Мистер Люпин!

Тут же появился староста Гриффиндора, чтобы успокоить явно испуганную Уизли. Процессия скрылась на лестнице. Все сопереживающие последовали за ней, а Скорпиус вместе с товарищами по команде и однокурсниками прошел в Большой Зал, где все еще ощущалось возбуждение.

— Интересно, что случилось с Поттером?

— Жаль, что он не убился…

— Жаль, что он не был в таком состоянии две недели назад, перед матчем…

Скорпиус хмыкнул, накладывая себе в тарелку жареных сосисок.

— Как думаешь… — начал Тобиас, поедая овсянку с завидным рвением.

— Да вылез в окно и решил полетать в темноте, — хмыкнул Малфой, передавая тосты Энжи. — Вот и нарвался на сумасшедшее дерево…

Только Поттер мог до подобного додуматься, дятел лохматый… Мозгов не больше, чем у нюхлера…

Скорпиус поднял взгляд и тут же увидел безумно довольного Фоссета, который пил сок, поглядывая на Пьюси. Что ж, значит, они уже провернули задуманное.

— Все в раздевалку, — скомандовал Роберт.

— Удачи! — хором сказали Тобиас и Энжи, махнув Скорпиусу рукой. Он кивнул и последовал за командой.

Кажется, у него впервые в жизни вспотели ладони. Он сидел на скамейке и даже пытался слушать какие-то пафосные слова капитана, а слышал лишь шум за стенами раздевалки. Его первая игра за факультет. Это не домовикам уши откручивать…

После приветствия команд Скорпиус занял место у своих колец. По правую руку от него были трибуны Слизерина, которые оглушали криками и свистом. Малфой даже поморщился, но все время следил за красным мячом, иногда уворачиваясь от пролетавших мимо бладжеров.

Что ж, одно он мог сказать точно: Медвежья настойка подействовала, потому что через десять минут после начала игры Хаффлпафф попросил тайм-аут, и их ловец на большой скорости умчалась в раздевалку. Фоссет и Пьюси пытались скрыть усмешки.

Скорпиус отбил шесть из восьми мячей. А когда к нему вновь устремились охотники в желтых мантиях, вдруг понял, что не может пошевелиться.

Черт, Петрификус Тоталус. Он мог лишь беспомощно следить, как противники приближаются. Кто? Зачем? Хаффлпаффцы? Вряд ли. Не в их духе (до колец охотникам оставались считанные футы). Больше похоже на месть. Расчетливую. Причем не причиняющую боль. Унижающую беспомощностью.

Забини.

Но все-таки боль была: Защитник Хаффлпаффа отбил бладжер прямо в Скорпиуса, надеясь отвлечь вратаря, пока охотники будут забивать. Но Малфой не мог увернуться: он смотрел, как стремительно на него несется большой мяч. А потом бладжер ударил его в грудь, в глазах потемнело от боли, и он соскользнул с метлы.

До чего же жесткая земля, иронично подумал Скорпиус и потерял сознание…

* * *

Джеймсу показалось, что он очнулся только из-за того, что на него кто-то смотрел. Он открыл глаза и тут же поморщился от боли под ребрами.

— Тише, тише, родной…

— Мама? — он хотел сказать громко, но прошипел, сжав зубы.

Мама сидела на краю его постели, на лице ее было обеспокоенное выражение. Она убрала с его лба пряди волос.

— Лежи, не двигайся, сейчас мадам Помфри принесет тебе обезболивающее…

Джеймс осторожно кивнул. Черт…

— Мама, моя метла!

— Ты бы лучше о своей голове подумал, — сокрушенно сказала Джинни, поправляя одеяло на сыне. — Папа чуть с ума не сошел от беспокойства…

— А где он?

— Разговаривает с профессором Фаустом…

— Ой, зря…

— И чего тебе вздумалось выпрыгивать из окна ночью, а? — без всякого намека на гнев спросила мама. Наверное, она была слишком испугана тем, что Джеймс попал в больничное крыло, чтобы ругаться.

— Скучно было, не мог уснуть, — мальчик хотел бы пожать плечами, но боялся, что ему опять будет больно.

Появилась мадам Помфри с какой-то колбой:

— Очнулся? Тогда нужно выпить зелье…

— Что за пакость? — Джеймс постарался не застонать, когда мама помогла ему приподняться, чтобы выпить лекарство. — Фу, гадость…

— У тебя сломаны четыре ребра и нога… Будем сращивать, — мадам Помфри покачала головой. — Весь в отца…

— Неправда! — возмутился мальчик, откидываясь на подушку и только теперь понимая, что нога у него в гипсе. — Глаза у меня мамины…

— Тихо, лежи, — Джинни снова укрыла сына.

— Мам, как там Лили? — спросил Джеймс, потому что ему нужно было отвлечься от боли и от тех неприятных ощущений, что принесло с собой зелье.

— Переживает, — грустно улыбнулась мама. — Рвалась с нами, но папа не позволил…

За ширмой, которая отгораживала кровать Джеймса, раздались уверенные шаги, а потом у кровати появился отец с усталым лицом. Под глазами у него залегли темные круги. Кажется, папа похудел…

Гарри встал у постели Джеймса и с легкой насмешкой посмотрел на сына:

— Я бы мог тебя отругать, но, думаю, ночь наедине с Костеростом послужит тебе лучшим уроком. Как ты?

— Блестяще, — усмехнулся мальчик, глядя в зеленые глаза отца. — Лежу, все обо мне беспокоятся, пить приносят прямо в постель… Рай.

Мама поднялась и встала рядом с отцом:

— Джеймс, пожалуйста…

— Хорошо, я так больше не буду. Буду беречь себя, любить преподавателей, помогать ближним и вообще буду пай-мальчиком…

Родители рассмеялись, кажется, мама поверила, что он не умирает.

— Нам пора. Поправляйся, сынок, — Джинни поцеловала Джеймса в щеку и потрепала по голове.

— Пока, — мальчик проводил родителей взглядом и только тогда позволил своей улыбке сползти с лица. Мерлин, как же больно, словно сотни иголок впиваются…

— Сюда, кладите на кровать, — голос мадам Помфри отвлек Джеймса от его собственных страданий. Кого это там принесли? А, черт, сейчас, наверное, уже суббота, квиддич… — Кажется, у него сломана рука…

— Он уже пять минут без сознания, — обеспокоенный голос Слизнорта дал понять, что травмирован кто-то из слизеринцев.

— Ничего, сейчас все сделаем, — заботливо отозвалась целительница. Послышался шорох задвигаемой занавески.

— Нужно сообщить мистеру Малфою, — пробормотал Слизнорт, и Джеймс чуть не подпрыгнул. Малфой?! Кто-то чуть не пришиб Малфоя?!

Кто посмел?! Это его, Джеймса, привилегия!

— Лежите спокойно, мистер Малфой…

Джеймс хотел бы разглядеть хоть что-нибудь сквозь занавеску, но у него не было шансов. Он лежал и слушал, как мадам Помфри поит слизеринца Костеростом (ну, хоть не одному Джеймсу теперь будет так больно), как уходит в свой кабинет.

— Эй, Малфой!

— Чего тебе? — голос слизеринца был приглушенным и даже слабым. Наверное, иголки уже бродили по его телу.

— Мордашку-то не попортили? А то ведь мне придется премию выписывать тому, кто это сделал, — усмехнулся гриффиндорец, пытаясь не замечать все усиливающейся боли.

— Отвали, Поттер, или я тебе что-то попорчу…

Джеймс хмыкнул.

— Что за разговоры? — в помещении появилась мадам Помфри. Она отдернула занавеску у кровати Джеймса и всучила ему колбу с новым зельем:

— Выпейте.

— Что это? — с подозрением спросил мальчик.

— Без разговоров.

Кажется, Малфою досталась такая же пакость. Джеймс обреченно вздохнул и залпом опорожнил колбочку. Через пару мгновений веки его стали слипаться, и он понял, что их предательски усыпили.

* * *

Скорпиус просыпался медленно, чувствуя давящую боль в затылке. Наверное, это из-за снотворного зелья, которым его напоила Помфри. Интересно, сколько сейчас времени?

Свет в больничном крыле был приглушен, ни одного постороннего звука. Малфой попробовал подвигать рукой: жутко больно, но, слава Мерлину, иголок больше не чувствовалось.

На тумбочке у кровати лежали письмо и записка. Мальчик потянулся и развернул записку: «Скорпиус, поправляйся! Мы выиграли! Диксон поймал снитч, пока хаффлпаффка мучилась животом и не смотрела по сторонам. Тобиас».

Письмо было от родителей: «Скорпиус, мы очень рады, что ты пострадал не сильно. Отец поздравляет тебя с зачислением в команду. Я надеюсь, что ты не будешь попадать в больницу после каждой игры. Если что-то нужно, напиши, мы сейчас в Швейцарии по делам. Поправляйся. Обязательно напиши, как ты себя чувствуешь. Мама».

Чувствую я себя паршиво, мама, но не писать же вам об этом в Швейцарию…

Скорпиус откинулся на подушке, глядя в потолок. Сон прошел, а больная голова и ноющая рука остались. А еще остался вопрос: кто? Хотя, скорее всего, все-таки Забини…

Он давно понял, что мысли способны материализоваться, но не с такой же скоростью! Занавеска тихо отошла в сторону, пропуская кого-то невидимого. Потом у кровати нарисовалась Присцилла — с красными от слез глазами и виноватым лицом. В руках она держала мантию-невидимку — из тех, что большими тиражами лепили Уизли в своем магазинчике приколов.

— Прости, — прошептала она, подходя к кровати. — Я не думала, что ты… Я просто хотела, чтобы ты пропустил мяч…

— Сколько времени?

— Что?

— Сколько сейчас времени, спрашиваю…

— Половина одиннадцатого вечера.

Малфой кивнул.

— Скорпиус, ну, прости…

— Когда кидала в меня заклятием, думала хоть немного? — спросил мальчик, безжалостно глядя на Забини. — Ты, кстати, могла свой же факультет подвести…

— Я не хотела! — прошипела Присцилла, тут же начиная сердиться. — Я думала, ты пропустишь один мяч, и я тебя расколдую!

— Не уверен, что ты умеешь думать, — холодно заметил Скорпиус, глядя в потолок. Девочка топнула ногой, развернулась и вылетела прочь, совершенно не заботясь о том, что ее могли услышать.

Тишина давила на виски не хуже боли. Скорпиус уже подумал, что стоит позвать Помфри и попросить еще зелья, но тут опять раздались шаги. Кого на этот раз принесло?

— Джеймс… Ты спишь?

Ширма отошла в сторону, и перед взглядом слизеринца предстала чуть испуганная Роза Уизли.

— Ой! — она подпрыгнула, выпустила занавеску и поспешила к другой кровати. Даже не извинилась… Воспитанием у Уизли явно не особо занимаются…

Очевидно, Поттер спал, потому что Скорпиус так и не услышал голосов. Он смотрел в потолок, пока глаза его не закрылись. Во сне домовики опять летали на метлах, а отец вколачивал гвозди в памятник Гарри Поттеру… А он сам шел по темной дороге, зная, что впереди лишь туман, скрывающий пропасть.

Глава 6. Раздувающее зелье

Декабрь принес с собой морозы, каких давно не помнили обитатели Хогвартса. Камины пылали, не переставая, но Большой зал часто не успевал прогреться. В коридорах стены покрылись наледью, и между кабинетами студенты передвигались бегом или быстрым шагом, пряча лицо и руки. Лишь в гостиных было тепло, и в спальнях эльфы поддерживали температуру заклинаниями, а в постели клали горячие грелки.

Но было и еще одно место в замке, где всегда было приятно расслабиться, ощущая, как тепло распространяется по телу — кабинет Зельеварения. Конечно, он находился в подземельях, где можно было надевать коньки и кататься, но в классе всегда можно было размотать шарф и даже расстегнуть мантию. И не только из-за постоянно кипевших котлов студентов, но и из-за трех каминов, которые каким-то образом организовал в подземелье теплолюбивый Слизнорт. Если бы еще не слизеринцы, с которыми они ходили на Зельеварение, было бы вообще прекрасно. Возможно, Зелья стали бы одним из любимых предметов Джеймса.

— Мистер Поттер, о чем вы задумались? — рядом материализовался профессор Слизнорт, пухлой ладошкой ловя в воздухе руку мальчика, в которой Джеймс держал измерительную ложку с жабьими лапками.

— Я варю Раздувающийся раствор, профессор, — нахмурившись, заметил мальчик, мельком взглянув на доску, где была записана инструкция.

— А вы прочли пятую строчку, друг мой? — мягко и тихо спросил Слизнорт, но рядом все равно послышалось презрительное фырканье Малфоя.

— Конечно, и не только пятую.

— Вы уверены, что четко видите то, что там написано?

Джеймс подумал, а не хочет ли декан Слизерина нацепить ему на нос очки, как у Гарри Поттера, но не стал говорить об этом: не дай Мерлин подать идею, потом ведь не отбодаешься!

— На пятнадцатой минуте кипения по четным дням добавлять жабьи лапки, по нечетным — лапки лягушек, — прочел Джеймс, а потом посмотрел на свою ложку. Ну, все верно, жабьи лапки.

— А какое сегодня число, мой друг? — все также мягко спросил Слизнорт, улыбаясь и складывая руки на животе, который, кажется, с каждым днем становился все больше.

— Шестое декабря, профессор.

Послышались смешки, и Джеймс насторожился.

— Седьмое, мистер Поттер, седьмое. Вы потеряли один день? Будьте внимательнее, — и профессор пошел дальше вдоль парт. Гриффиндорец успел поймать насмешливый взгляд Малфоя, но его проигнорировал. У него были более важные заботы. Седьмое декабря! Штаны Мерлина! День рождения Лили! Как он мог обсчитаться?!

— Поттер, лапки лягушки! — прошипел Ричард Графф, чей котел кипел на соседней парте, выпуская в воздух белесый дымок.

— Отстань, Графф, со своими лягушками, — отмахнулся Джеймс, но все-таки пересыпал жабьи конечности обратно в банку и зачерпнул необходимый ингредиент. Кажется, сегодня его зелье будет не в пример тому, что он сварил позавчера: тогда оно превратилось в цемент и отскрести его от дна смог только профессор Слизнорт.

— Итак, перелейте то, что у вас получилось, в колбы, и поставьте мне на стол для проверки. Можете быть свободными…

Джеймс, переливая в пустую склянку свое варево, думал о том, что сейчас из теплых подземелий придется идти в ледяные коридоры. Спасибо Мерлину, что на сегодня с занятиями все, можно спрятаться в гостиной, вытянуться у камина… А, нет, ведь надо идти в совятню и отправить Лили поздравление.

Мальчик закупорил колбу, а потом, чуть подумав, засунул ее в карман мантии, где склянка тут же стала его греть. Улыбнувшись, Джеймс наполнил другую бутылочку и поставил ее на стол Слизнорту. Собрав свои вещи, он последним покинул подземелье, размышляя, куда применить приобретение.

Джеймс поднялся в холл вслед за группой слизеринцев. Когда он шел к лестнице, то оглянулся и успел поймать на себе взгляд серебристых глаз Малфоя. Хмыкнув, мальчик направился в башню, чтобы взять для Лили подарок.

Джеймс взял сверток, в котором был завернут «Набор шалостей для маленьких ведьм», заказанный для сестры в «Зонко и Уизли» еще в начале ноября — после того, как он вышел из больничного крыла. Промучился он там четыре дня, пока все ребра затянулись и уже не причиняли неудобства.

Вот Малфой — того ничто не берет, правильно говорят: к флоббер-червю грязь не пристанет… Ему суток хватило, чтобы выписаться из этого скучного места. А довольным каким был, будто Кубок Школы единолично выиграл… Хотя Джеймс и сам светился не меньше, когда смог покинуть больничное крыло. Он надеялся, что больше туда не попадет.

Мальчик поспешно шел по коридору, потом по лестнице, надеясь не околеть уж совсем, пока доберется до совятни, когда ему навстречу попалась миссис Норрис. Джеймс, придерживающий шарф у шеи, замер, когда кошка стала с подозрением смотреть на него. Гриффиндорец знал, что не нарушает никаких правил, но ведь этот скелет все время за ним следит, словно ждет очередной проделки. С тех пор, как Филча оглушила мандрагора, и завхоз, и его ободранная кошка стали еще более подозрительными.

— И почему тебя холод не берет, а? — пробурчал Джеймс, прижимая к себе сверток с подарком. Он ощутил теплую колбу с зельем и тут же понял, что судьба представила ему хороший случай.

Интересно, а кошки размером с гиппогрифа бывают?

* * *

Скорпиус сел у камина, не снимая шарфа и перчаток, криво усмехаясь. Можно было пойти в спальню, там всегда очень тепло, но не хотелось опять сидеть в этом гулком помещении, где и так в последнее время приходилось проводить много времени, потому что в гостиной чернила часто стыли. Чтобы сделать домашнее задание, у слизеринцев оставалось два выхода: заниматься в спальнях, что большинство ребят и делали, либо идти в библиотеку.

Идти в библиотеку хотелось еще меньше, чем в спальню. На самом деле у Скорпиуса было какое-то странное настроение: хотелось сделать какую-нибудь гадость, причем все равно, кому. В последнее время такое настроение на него накатывало все чаще, особенно, как он заметил, если он плохо спал ночью, опять упрямо идя по дороге, которая тонула в тумане…

Может, он сошел с ума? Ну, бывает среди чистокровных волшебников. Хотя он чувствовал себя вполне в союзе с рассудком.

Вот хорошо Поттеру: он-то легко придумает, какую пакость сделать. Стырил колбу с зельем — и уже, небось, где-нибудь мелко пакостит…

Малфой запустил руку под мантию и достал свою колбу, что принес с урока. Странно, что они с Поттером решили поступить одинаково. Не нравилось Скорпиусу это совпадение…

— Скорпиус, — к нему подошла Энжи. Мальчик убрал колбу обратно в карман и поднял на девочку глаза. — Ребята предлагают поиграть в вашей спальне. Пойдешь?

— Во что? — для виду спросил Малфой, совершенно не желая играть с однокурсниками в их игры. Глупость и больше ничего. Тем более, не было никакого желания играть с Присциллой, с которой Скорпиус теперь почти не общался — после ее идиотского поступка во время матча по квиддичу. Ладно, она хотела ему гадко отомстить, но пренебрежение интересами всей команды, факультета — это уже слишком.

Да и надоела она хуже блохастого нюхлера…

— В «три желания», — улыбнулась Энжи, потирая красный от холода носик.

— Нет, прости, мне нужно в библиотеку, — и Скорпиус поднялся, надеясь на ходу придумать, чем бы ему заняться в ледяных коридорах Хогвартса. Не в библиотеку же идти на самом деле!

Он вышел из гостиной, по пути заворачивая на шее шарф. Пол был скользким. Куда смотрят эльфы? Им бы всем уши пооткручивать за такое пренебрежение своими обязанностями. Вчера какой-то хаффлпаффец сломал ногу, поскользнувшись. Жаль, что не голову…

Наверное, самым холодным местом в школе являлась совятня. Как там его филин? Вот кому точно не холодно, так это белому венику Поттера — сова же полярная! Кстати…

Скорпиус улыбнулся и поспешил по лестнице. Коридоры были пустынны — все студенты и преподаватели предпочитали теплые жилые комнаты.

В совятне гулял ветер, у Малфоя даже застучали зубы, но, кажется, птицы чувствовали себя вполне уютно. Скорпиус встал посередине и начал высматривать в нишах белую сову Поттера.

— Ага, — улыбнулся он, увидев птицу в нише второго уровня. Мальчик обездвижил ее, чтобы случайно не клюнула, снял с полочки и покрутил в руках. Можно было ее еще ощипать, но Малфой решил, что зря морозить руки тоже не стоило. Он достал колбу с зельем, с усилием открыл клюв совы и влил туда пару капель, сразу же снимая с птицы заклятие.

Такого мальчик еще не видел: сова Поттера попыталась тут же взлететь, гневно клацая клювом, но ее крылья стали раздуваться, тело увеличиваться, клюв распух. Сова испуганно икнула и осела на пол. Хотя через пару мгновений это была уже не сова: мутант в перьях размером с откормленного мастиффа. Птица встала на огромные для нее лапы и повернулась к слизеринцу.

Пора было сматываться…

— Что ты с ней сделал?!

Скорпиус обернулся и увидел Поттера со свертком в руках. Глаза гриффиндорца почти вывались из положенных им мест, а рот открылся в немом крике.

— С чего ты взял, что это я? Очередная гениальная идея? — Скорпиус сложил на груди руки, глядя, как Поттер зачем-то достает палочку.

Тут откуда-то с этажей донесся разъяренный крик, кажется, Филча. Скорпиус сощурил глаза, глядя на Поттера, который, кажется, решал, что сделать сначала: накинуться на Малфоя или попытаться спасти птицу.

Крик повторился. Очевидно, Поттер уже успел опустошить свою колбу. На Филча? Вряд ли. Но раз кричит Филч, значит…

— Ладно, извини, мне пора, — Малфой развернулся уходить, понимая, что сейчас начнется в школе, ведь Филч, судя по всему, сейчас смотрит на мутанта, что раньше был миссис Норрис.

Кажется, Поттер даже не заметил, что Скорпиус что-то сказал: на него нападала его собственная птица, тяжело клацая клювом. Решив, что уж с этим гриффиндорец справится сам, Малфой пошел вниз по ступеням, надеясь не поскользнуться на ступенях. А еще нужно было…

Он услышал шаги, но спрятаться было некуда.

* * *

Джеймс смог, наконец, с горечью обездвижить свою сову. Бедный Бэг! Ну, держись, Малфой, тебе это так просто не пройдет! Я доберусь до твоего филина…

Мальчик слышал, как на лестнице простуженным голосом заговорил Фауст. Гриффиндорец на носочках приблизился к лестнице, иногда еще поглядывая на то, что раньше было его совой, и прислушался.

— Выверните ваши карманы, мистер Малфой.

— С чего бы это?

Джеймс тут же вынул из своей мантии почти пустую колбу и спрятал ее в куче перьев в одной из ниш для сов.

— Мистер Малфой, не заставляйте меня повторять. Карманы!

Видимо, слизеринцу ничего не оставалось делать, как подчиниться. Джеймс усмехнулся: так тебе и надо. Теперь мне даже не придется обижать твоего ни в чем не повинного филина. Просто не повезло птице попасть к вам, слизнякам малфоевским…

— Что это? — опять донесся голос декана Гриффиндора.

— Это? А вам плохо видно? — Джеймс чуть не хмыкнул, представив себе лицо Фауста. — Это колба.

— С чем?

— Огневиски, чтобы не мерзнуть.

Ну, Малфой, ты и идиот…

— Дайте.

Джеймс в деталях представил себе картину, как профессор берет колбу из руки слизеринца, откупоривает и нюхает то, что находится внутри. Может, даже капает на что-то…

— Не знал, мистер Малфой, что Огневиски способно раздуть камень, если на него капнуть, — вкрадчиво заметил Фауст, и Джеймс улыбнулся. Попался, слизняк…

— А, может, вы не пробовали? — донесся ответ Малфоя.

— Минус двадцать очков со Слизерина, мистер Малфой.

— За что? — спокойно откликнулся Скорпиус.

— За то, что вы заставили кошку мистера Филча выпить Раздувающего зелья, — проговорил декан Гриффиндора. — Вы наказаны до Рождественских каникул. Идемте.

Джеймс ждал, что скажет слизеринец, но от него не донеслось ни слова. Лишь шаги по ступеням.

Почему Малфой промолчал? Почему не сказал, что это не он надул кошку Филча?

Джеймс в растерянности оглянулся на свою сову, теребя край мантии. Потом вынул палочку, произнес «Locomotor ululae», поднял свою птицу и стал вместе с ней осторожно спускаться с башни.

Он довольно быстро дошел до кабинета Фауста, все время мысленно извиняясь перед бедным Бэгом, открыл без стука дверь и ввалился в нее, заклинанием потянув за собой сову.

— Профессор…

Джеймс замер, потому что перед столом Фауста стоял Малфой. И декан Гриффиндора, и слизеринец обернулись.

— Это что? — Фауст ткнул палочкой в птицу Джеймса.

— Это то, что было моей совой, пока Малфой на нее раствором не капнул, — ответил гриффиндорец, опуская Бэга на пол.

— Так-так, замечательно, вы, мистер Малфой, оказывается, не любите животных, — зло произнес Фауст, подходя к сове. Слизеринец равнодушно молчал, даже не смотрел ни на кого, заложив руки за спиной. — Сначала миссис Норрис, теперь сова Поттера…

— Профессор, — глубоко вздохнув, привлек внимание декана Джеймс. — Миссис Норрис… Это не Малфой.

— Простите?

Джеймсу показалось, что слизеринец взглянул на него, но мальчику было все равно:

— Миссис Норрис заставил выпить зелье… я.

— Прекрасно, — Фауст распрямился, стоя над Бэгом, глаза его полыхали гневом. — Два сапога — пара. Двадцать очков с Гриффиндора, мистер Поттер, и вы тоже наказаны до Рождественских каникул.

Джеймс бросил взгляд на Малфоя: тот чуть искривил насмешливо губы.

— Идите, мистер Малфой, к своему декану, он назначит вам наказание за то, что вы применили к сове Поттера раздувающее зелье. Не забудьте сказать профессору Слизнорту об этом.

Слизеринец кивнул, обошел стоящего у совы Джеймса и вышел из класса.

* * *

— Дилетант.

— На себя посмотри.

— Меня не поймали с зельем, как некоторых!

— А я не додумался тронуть кошку Филча.

— Не додумался, потому что мозгов не хватило.

— Это у тебя их не хватило понять, что преподаватели так это не оставят. Из-за тебя третью неделю трудимся, как домовики…

— Если бы ты не наткнулся на Фауста, нам бы не пришлось чистить все эти доспехи и кубки к Рождеству…

— Если бы у бабушки кое-что было, она была бы дедушкой.

— Придурок. Что тебе плохого сделала моя сова?!

— Это была сова? Я думал, что это метла Филча…

— Это ты станешь метлой, если еще раз тронешь мою сову!

— Да далась мне твоя сова!

— Вот и отвали. Вообще иди отсюда!

— Где хочу, там и хожу, буду еще всяких лохматых слушать.

— На себя посмотри, клоун блондинистый!

— Кто еще клоун. Причешись сначала, потом поговорим.

— Да пошел ты, Малфой! Я вообще с тобой разговаривать не желаю.

— Ну, и плыви отсюда. Топай лапками…

— Когда захочу, тогда и пойду, будешь мне еще указывать.

— Поттер, ты дегенерат, своих-то слов не нашел?

— От дегенерата и слышу, слизняк зеленый!

— А слизняки бывают фиолетовыми?

— Если их хорошенько побить, чтобы не выпендривались, то могут.

— Кто бить-то будет? Ты, что ли?

— Испугался?

— Ха, это ты лучше пугайся…

— Тебя, что ли, блондин пустоголовый?

— Уж лучше быть блондином пустоголовым, чем брюнетом с кочкой на голове.

— Это не кочка! Это удлиненный «ежик»!

— Прости, кто?

— «Ежик», прическа такая, деревня ты глухая!

— Да… Ежик…

— Да пошел ты, Малфой!

— Сам иди, ежик.

— Я не ежик!!!

— Ты сам сказал только что, память плохая?

— Еще раз так меня назовешь, я из тебя оставшееся от твоего мозга выбью!

— Ага, хочу посмотреть, как. Пыхтеть будешь или фыркать?

— Чего?!

— Ну, как еще ежи могут драться? Иголками, разве что…

— Ты, хорек белобрысый, сейчас же нарвешься…

— Так страшно, аж уползти хочется…

— В норку? Там папочка-хорек заждался?

— Поттер, у тебя мозгов точно не больше, чем у ежа. Фантазии столько же.

— Я тебе сказал, что если…

— Надоел ты мне…

— Ага, сразу сбегаешь? Трусливый хорек!

— Повтори.

— Со слухом не в порядке?

— Поттер, договоришься.

— Очень страшно… Даже поджилки трясутся.

— Дуэль?

— Запросто.

— Когда?

— После каникул.

— Когда точно?

— Ты на этот день себе наказание устроишь, Поттер?

— Когда?!

— Первого февраля.

— Чего не первого июня?

— Даю тебе шанс выучить хоть пару заклинаний, а то будет избиение… ежика.

— Да пошел ты!

— Спасибо, уже иду.

— Малфой, не забудь написать завещание!

— На память не жаловался. Если только ты заразен…

— Говори-говори…

— Пока, ежик!

— Малфой!!!

Глава 7. Рождественский Шекспир

— …А потом он замахивается своей дубиной и орет: «Ах, ты мерзкий Урк Усатый! Раз ты съел моих червяков, я пойду войной на твое племя!» И бьет дубиной по голове Урка… — Джеймс сделал движение, будто снес кому-то полчерепа.

Мальчик стоял посреди полумрачного чердака, с паутиной на волосах, согнув спину и скорчив страшную рожицу. Лили хихикала у стены, прикрывая рот ладошкой, и смотрела на представление из Истории магии, что разыгрывал для нее брат.

— «Да как ты смеешь, слюнявый Дубина Дубовый!» — Джеймс развернулся на сто восемьдесят градусов, словно исполнял другую роль, и запищал тонким голосом. — «Ты укокошил моего мужа! Кто теперь будет мне колоть дрова?! Эй, родственнички, берите вилы…»

— Она так и сказала? — сквозь смех спросила Лили, глядя, как Джеймс вытанцовывает какую-то джигу, словно призывает кого-то.

— А почему нет? — мальчик остановился на пару мгновений.

— То есть у гоблинов мужья нужны только для того, чтобы колоть дрова?

— Понятия не имею, надо спросить у Малфоя, — пожал плечами Джеймс, садясь рядом с Лили и отбирая у нее уже надкушенную шоколадную лягушку.

— Почему Малфоя?

— Ну, у него в родственниках были гоблины, — хмыкнул мальчик, уплетая шоколад.

— Правда?!

— Ну, не знаю, хотя по лицу кажется, что да…

Лили рассмеялась. Джеймс знал, как доставить удовольствие сестре. Когда он приехал, она лежала с простудой, но сегодня, в Рождество, маме удалось сбить температуру, и Лили смогла подняться. Хотя мама вряд ли об этом знает…

— Осталось совсем немного — и я тоже поеду в Хогвартс, — Лили чуть улыбнулась, стирая со щеки брата шоколад. — Здорово будет, правда?

— Ага, помимо Розы, мне еще и тебя придется… оберегать, — кивнул Джеймс, хитро щурясь. Он не говорил ей о том, что Розу в основном оберегал от себя самого — чем меньше они пересекались, тем легче жилось обоим.

— Меня не надо оберегать! — возмутилась девочка и тут же закашлялась. — Я сама могу за себя постоять!

— Угу, — кивнул Джеймс, — от твоего визга кто угодно убежит подальше.

Лили насупилась, но уже через пару мгновений они вместе смеялись, из-за чего сестра снова начала кашлять.

— Дыши глубже, — посоветовал менторски Джеймс, пережидая приступ сестры.

— Давай, когда я приеду в Хогвартс, мы Малфоя поймаем и… свяжем где-нибудь, пусть посидит и подумает о своем мерзком поведении, — предложила Лили, заглядывая в глаза брата. — Он ведь мерзкий, да?

— Не то слово, — фыркнул Джеймс. — Он же слизеринец, что ты от него хочешь? Мало того, что слизеринец, ведь еще и Малфой! А чего хорошего ждать от этой семейки? Дед был правой рукой Волан-де-Морта…

— Ой! — пискнула Лили, но брат ее проигнорировал.

— Отец — трусливый хорек, которого всем вечно приходилось вытаскивать из полной ж…

— Джим! — возмутилась Лили.

— Что? — невинно захлопал глазами мальчик. — Если так и есть? Тем более, так дядя Рон всегда говорит…

— А Роза говорит, что…

— Розе вообще не свойственно молчать, так что не думаю, что нам стоит слушать все, что ей там придет в голову… — отмахнулся Джеймс.

— Она сказала, что ты надул кошку мистера Филча.

— Болтушка твоя Роза, — изрек мальчик, извлекая откуда-то из-за коробки мешочек с Всевкусными орешками. — Хочешь?

— Нет, — покачала головой Лили. — Ты чего постоянно ешь? Как Альбус…

— Я расту, и не надо меня сравнивать с этим коротконожкой…

— У него нормальные ножки, — Лили отобрала у брата мешочек с орешками. — Он ведь еще маленький…

— Ага, как ножки, так он маленький, а как слопать все конфеты из вазы и вазу облизать, он вполне способный, — заметил Джеймс. — И отдай мне орешки.

— Обещай, что в школе возьмешь меня с собой, если соберешься разбираться с Малфоем, — Лили спрятала руки за спину.

— Отдай орешки, — нахмурился Джеймс.

— Обещай — и отдам.

— Ладно.

— Нет, ты скажи…

Мальчик уже открыл рот, чтобы ответить, но дверь на чердак отворилась, и на пороге появилась рассерженная мама с каким-то зельем в руке:

— Лили! Целитель сказал, чтобы ты не вставала!

— Но, мама, Джим ведь приехал…

— В кровать, а Джим твой может и в твоей комнате с тобой общаться, — сурово произнесла Джинни. — И тебе пора принимать лекарства.

— А где папа?

— Он с дядей Роном ушел за подарками, — мама суровым взглядом провожала ребят, когда они поднялись, немного отряхнулись и стали спускаться вниз по узкой лесенке.

— О, блеск, — фыркнул Джеймс. — В этом году нас ждут незабываемые сюрпризы под елкой.

— Джим… — мама чуть недовольно покачала головой, но в уголках ее глаз теплилась улыбка.

— А что я? Я тут буду совершенно ни при чем, — они дошли до комнаты Лили.

— Джеймс, спустись и посмотри, как там в манеже Ал, — попросила мама. — Он спал.

— Нееет, — почти взмолился мальчик. — Уж лучше я Лили лекарства буду давать…

— Без разговоров, — и Джинни подтолкнула мальчика к лестнице. — И если он проснулся, дай ему молоко…

Джеймс насупился и, громко топая по ступеням, направился в гостиную. У дальней стены, недалеко от вчера наряженной елки, был манеж Альбуса, в котором уже проснувшийся братец стоял, держась за края, и чему-то небесно улыбался. Увидев Джеймса, он захлопал в ладоши и затопал ножками, издавая булькающие звуки. Почему-то братец никогда с ним не разговаривал, хотя в присутствии Лили или родителей трещал, как Слизнорт после бутылки Огневиски.

— Ну, и по какому поводу такая бурная радость? — нахмурился мальчик, беря со стола бутылку с молоком и подходя к манежу. Джеймс знал, что Альбусу нужно держать бутылку, иначе он выльет все молоко на себя, но перспектива эта не сильно вдохновляла Джима. Вообще младший брат был редкостным лентяем, отказываясь пить из кружки и заставляя до сих пор поить его из бутылки, как младенца. Зря они его баловали, ой, зря…

— Лопай, толстощекий, — Джеймс осторожно засунул в уже раскрытый в предвкушении рот Ала соску и стал поддерживать бутылочку. — Такой огромный уже, а все из детской бутылки питаешься, косолапый. Говорил тебе: чашку надо учиться держать, а не конфеты тырить! Если бы ты… Ал, нет!

Джеймс не успел отскочить, когда Альбус, выпустив изо рта бутылочку, сделал громкое «Пффф», выплевывая молоко небольшим фонтаном прямо на брата.

— Ты зараза лохматая! — закричал Джеймс, глядя на то, как молоко растекается по его спортивным брюкам. А Альбус смеялся и хлопал в ладони, слизывая капли с подбородка.

— Ты чего так на него кричишь, Джеймс?

Мальчик оглянулся, зло сверкая глазами, к вошедшим из каминного холла Гермионе и ее детям. Они снимали на ходу шапки и перчатки.

— С Рождеством наступающим.

— У кого Рождество, а на кого плюют и этому радуются, — пробурчал мальчик, сунув бутылку в протянутые руки Ала и отходя. Пусть сам теперь возится, нюхлер пучеглазый…

* * *

Полоний:

— Что вы читаете, принц?

Гамлет:

— Слова, слова, слова.

Скорпиус мерно шагал по своей комнате, держа в руках книгу в темном переплете. Он уже был в парадной мантии и то и дело поглядывал на часы, что стояли на каминной полке. Наверное, гости уже начали пребывать в поместье, но мальчик не спешил покинуть прохладную тишину своей комнаты. Вечер обещал быть длинным…

Он поднес к глазам книгу, хотя многие строчки успел запомнить наизусть за те две недели, что провел летом в Италии. Там он мог читать все время, не опасаясь, что в любой момент его могут оторвать от книги, к которой он почему-то привязался так, как никогда не привязывался к людям. Словно в этой книге было что-то, что мальчику было жизненно необходимо. Именно сейчас, именно здесь…

Комната была пуста, если не считать Донга, который перекладывал одежду Скорпиуса в шкафу. Но домовика было нечего опасаться, иногда Скорпиус вообще забывал, что эльф в комнате и может слышать его.

«Гамлета» нельзя читать про себя. «Гамлет» должен звучать…

«В высоком Риме, городе побед,

В дни перед тем, как пал могучий Юлий,

Покинув гробы, в саванах, вдоль улиц

Визжали и гнусили мертвецы»…

Скорпиус чуть усмехнулся, поднимая глаза к окну. Если взять бинокль, то отсюда можно увидеть фамильный склеп Малфоев, что приютился в самом дальнем конце поместья…

«Кровавый дождь, косматые светила,

Смущенья в солнце; влажная звезда,

В чьей области Нептунова держава,

Болела тьмой, почти как в судный день;…»

Голос звучал четко и немного гулко в прохладе серо-зеленой комнаты. Мальчик видел, как за его шагами и голосом следят подвижные уши Донга. Он опять посмотрел на часы: еще пять минут, и придется идти. Но ничего: книгу можно унести с собой, в памяти, которая, как губка, впитывала любимые строки…

«Такие же предвестья злых событий,

Спешащие гонцами пред судьбой

И возвещающие о грядущем,

Явили вместе небо и земля

И нашим соплеменникам и странам…»

— Скорпиус, ты почему не спускаешься?

Мальчик вздрогнул и обернулся, захлопывая книгу. В двери заглядывал Тобиас, в парадной мантии, с аккуратно зачесанными назад волосами. За его спиной маячила Парма.

— А стучаться вас не учили? — Малфой медленно убрал книгу в карман мантии, надеясь, что она поможет ему перенести очередную «рекламную акцию», заменявшую в их семье рождественский вечер.

— Мы стучали, — очень правдоподобно солгал Паркинсон. — Там уже и Забини, и Гойлы приехали, кажется, Фоссеты тоже…

— Безумно рад, — хмыкнул Скорпиус. — Донг, заканчивай и брысь отсюда.

— Да, хозяин, — пропищал домовик, и Скорпиус пошел к дверям, где топтались Паркинсоны — не хотелось появляться из камина посреди бального зала, приковывая к себе внимание всех присутствующих.

А присутствовала, наверное, половина магического сообщества, по крайней мере, из тех, кого Малфои считали людьми своего круга. Скорпиус не смог бы назвать по именам и трети собравшихся на рождественский вечер в поместье. Да и зачем? В памяти не так уж и много места, чтобы запоминать всякую ерунду. Хотя отец, насколько знал Скорпиус, считал это вещью первой необходимости.

Скорпиус, а за ним Паркинсоны, почти незаметно вошли в освещенный тысячами свечей зал. В глазах рябило от елок, игрушек, фонариков, хлопушек, драгоценностей дам и перстней мужчин. Во всем этом великолепии было столько наигранности и вычурности, что Скорпиусу тут же захотелось или потушить свет, чтобы ничего не видеть, или просто уйти с этого сборища.

— Привет, Скорпиус, — перед ними выросла Присцилла под руку с Фрицем. Забини, как всегда, выглядела великолепно, ее темно-красного цвета мантия подчеркивала пропорциональные, изящные линии тела девочки.

— И вам, — кинул Скорпиус, пробегая глазами по лицам присутствующих. Ничего интересного и нового.

— Тебя отец зовет, — Присцилла чуть нахмурилась, осознав, что комплиментов и других положенных по случаю слов она от мальчика не дождется.

— А ты подрабатываешь у нас домовиком? — хмыкнул Скорпиус, не удержавшись, и отправился в сторону родителей, что купались во внимании гостей у самой высокой из елок, что утром нарядили эльфы.

— Где ты был? — с улыбкой на лице, но угрозой в голосе спросил отец, когда Скорпиус встал рядом с родителями, кивая каким-то волшебникам.

— А есть варианты? — мальчик улыбнулся матери, которой очень шла голубая мантия с белой вышивкой. — Мама, ты очень красивая сегодня. Как всегда.

— Спасибо, дорогой, — улыбнулась Астерия, держа отца под локоть. — Ты почему такой бледный?

— Слишком много молока пью, — усмехнулся Скорпиус. Отец сурово взглянул на него.

— Веди себя прилично, я тебя прошу, — Драко положил руку на плечо сына, и Скорпиусу тут же захотелось сделать что-нибудь неприличное. Странное чувство, которое раньше редко его посещало.

— Да без проблем, папа, — скупо улыбнулся Скорпиус, но не сдержался и тихо продекламировал, вызвав на лице отца выражение полного недоумения:

«Ни плащ мой темный,

Ни эти мрачные одежды, мать,

Ни бурный стон стесненного дыханья,

Нет, ни очей поток многообильный,

Ни горем удрученные черты

И все обличья, виды, знаки скорби

Не выразят меня; в них только то,

Что кажется и может быть игрою;

То, что во мне, правдивей, чем игра;

А это все — наряд и мишура…»

Мама выглядела чуть шокированной, исподволь оглядевшись, чтобы понять, не слышал ли кто Скорпиуса.

— Что это было? И при чем тут скорбь? — прошипел отец, до легкой боли сжимая плечо мальчика.

— Ничего, так, вырвалось, — Скорпиус вывернулся и чуть отошел от родителей. — Счастливого Рождества.

Наверное, отец хотел сказать еще что-то, но Скорпиус отвернулся и проследовал к столам, на которых стояли коктейли и легкие закуски для гостей. Там уже питалась Селеста Гойл.

— Скорпиус, ты чего хмурый такой? — она с удовольствием поедала канапе. — Рождество же.

— Ага, — только и сказал мальчик. Есть и пить уже перехотелось.

— Устроишь что-нибудь веселое? — Селеста усмехнулась.

— В смысле? — поднял бровь мальчик.

— Ну, ты же в школе, как говорят, устраиваешь разные прикольные штучки, — улыбнулась девочка.

Скорпиус чуть удивленно посмотрел на Гойл, которая в школу еще не пошла, а потом даже готов был ее поблагодарить: это идея! Стоит оживить мероприятие…

Мальчик схватил бокал с пуншем и опорожнил его, впервые попробовав столь крепкий напиток. Из глаз чуть не брызнули слезы, но он их сдержал, потом подмигнул Селесте и стремительно направился к возвышенности, где разместили оркестр. На мальчика оглядывались, с ним здоровались, но Скорпиус лишь кивал.

— Внимание! — он подошел к волшебному микрофону.

Присутствующие мгновенно замолчали, с легким изумлением оглядываясь на Скорпиуса.

— Добрый вечер всем! С Рождеством! Рад приветствовать вас в доме Малфоев!

Мальчик уголком глаза видел, как к нему пытается пробраться отец, но Скорпиусу было все равно.

— Я приготовил для вас стихотворение. О Малфоях.

И он начал читать наизусть тот кусок, который, кажется, давно запечатлелся в его душе:

«Бывает и с отдельными людьми,

Что если есть у них порок врожденный -

В чем нет вины, затем что естество

Своих истоков избирать не может, -

Иль перевес какого-нибудь свойства,

Сносящий прочь все крепости рассудка,

Или привычка слишком быть усердным

В старанье нравиться, то в этих людях,

Отмеченных хотя б одним изъяном,

Пятном природы иль клеймом судьбы,

Все их достоинства — пусть нет им счета

И пусть они, как совершенство, чисты, -

По мненью прочих, этим недостатком

Уже погублены: крупица зла

Все доброе проникнет подозреньем

И обесславит…»

Тут микрофон отключился, а Скорпиуса невидимая сила заставила откланяться и сойти с возвышенности.

— Выверни карманы.

Вот значит, как чувствует себя тот, на кого насылают Империус: никаких сил, да и особого желания не подчиниться. У Скорпиуса все же было желание, но он не смог сопротивляться воле отца. Он вынул из кармана книгу и отдал ее, глядя, как белеет лицо Драко Малфоя.

Вдруг все прояснилось. Отец пылал от ярости, убирая палочку.

— В комнату, быстро, — прошипел отец, кажется, с трудом сдерживаясь. Скорпиус пожал плечами и шагнул к камину. Вечер удался.

* * *

— С Рождеством, Джим!

Он застонал, когда что-то, а точнее кто-то, а еще точнее — Лили, приземлилось на его кровати, чуть не отдавив ему ногу.

— Уй! — больше притворно, чем по-настоящему, взвыл мальчик, потирая колено. — Спасибо, только этого мне и не хватало…

— Просыпайся, соня, подарки! — голос Лили звенел от восторга.

Джеймс приоткрыл один глаз, потом другой, глядя на чуть розовощекую сестру. Она смотрела на него и улыбалась.

— Что? — Джеймс протер глаза, нахмурившись. Он совсем не выспался. Вчера они до полуночи играли во дворе в снежки, пока мама не отправила всех спать, а Уизли через камин не ушли к себе. Роза на прощанье перечислила все подарки, какие надеется получить, отчего Джеймс с удовольствием помахал ей вслед рукой. Он любил кузину, но только когда она была подальше от него и желательно молчала.

— Ты не хочешь посмотреть подарки? — Лили с трудом сдерживала любопытство, оглядываясь на гору коробок и свертков, что лежали в изножье кровати.

— Ты хочешь — валяй, — кинул мальчик, садясь поудобнее и потягиваясь.

Сестра спрыгнула на пол и взяла верхний квадратный сверток.

— Дай угадаю: это книга, от Розы, — усмехнулся Джеймс, когда Лили стала аккуратно снимать обертку.

Точно, кузина не изменила себе. Такое ощущение, что она все свои карманные деньги тратит на книги, причем не только для себя, но и для всего семейства.

— Можешь взять себе, — лениво сказал Джеймс, пока Лили изучала его подарок. — Далее…

— Джим, ты уверен, что не хочешь? — хитро спросила сестра, поворачивая к нему обложку. — «История квиддича Великобритании в тактических таблицах и схемах»…

Мальчик чуть не свалился с кровати, подпрыгнув и выхватив книгу из рук Лили. Бешеный гиппогриф и задница хвостороги, Роза объелась пудинга?

— Пока ты пускаешь слюни на книгу, я тебе перечислю другие твои подарки, — со смешком сестра оторвала Джеймса от созерцания красочной обложки.

— Валяй, — ответил мальчик, водя пальцем по завиткам на корешке.

— Набор для ловцов от мамы и папы.

— Правда?! — он все-таки упал на пол, больно ударившись коленом, но тут же вскочил, и к книге на его коленях прибавился «Набор».

— «Мантии-невидимки одноразового использования (продленное действие)» от дядюшек Уизли…

— Мерлин, это невозможно!!!

— «Коробка заклятий на все случаи жизни» от Гермионы и дяди Рона…

У Джеймса уже не было слов.

— Лили, может, мне это снится? — спросил он, когда накинул на себя одну из мантий и не увидел своего тела.

— Это же Рождество, Джим, — улыбнулась сестра.

Дверь в комнату медленно отворилась, и Джеймс понял, что все хорошее когда-нибудь омрачается незваными обстоятельствами. Через порог уверенно переступил Альбус, неся в руках стакан с молоком.

— Альбус, с Рождеством! — Лили тут же подскочила к младшему брату, пытаясь забрать у того молоко. — Ты один? А где мама?

— Мама и папа, — лучезарно улыбнулся Ал, и на его пухлой щеке появилась ямочка, которой в их семье больше ни у кого не было, что заставляло Джеймса думать, что младшего подменили в больнице. Ну, не может в их семье завестись вот это чудо, которое в данный момент шествовало к нему, расплескивая молоко на ковер.

— Если ты выльешь его на меня… — с угрозой начал Джеймс, но Ал лишь улыбнулся и протянул зажатый в ладошках стакан старшему брату. — Оставь себе.

— С ложестом! — пробормотал Альбус.

— Чего тебе? Не хочу, — нахмурился Джеймс. Странно, Ал впервые заговорил с ним.

— С ложестом! — повторил Ал.

— Чего привязался?

— Джеймс, он же тебя поздравляет, — укорила Лили брата, — возьми.

— Я не хочу молока.

— Ну, возьми, — попросила сестра, и Джеймс покорно вынул из липких ладошек Ала стакан. Брат рассмеялся и от смеха упал на пятую точку.

— Вот ты где! — в комнату вошел отец, еще в пижаме, без очков. — С Рождеством, ребята!

— И тебя, пап, — проговорил Джеймс, глядя, как Альбус пускает слюни на сверток, что подобрал с пола. Ладно, подумал Джим, чуть улыбнувшись, раз уж праздник…

* * *

— Мистер Скорпиус, сэр…

— Отстань.

— Мистер Скорпиус, просыпайтесь.

— Я сказал: пошел вон! — мальчик еще глубже забрался под одеяло, не желая чувствовать давящую в висок боль.

— Ваш отец…

Скорпиус резко сел на постели, наплевав на головную боль, и сверкнул гневным взглядом на Донга, что тут же сжался у кровати:

— Почему в рождественское утро вместо радостных «С Рождеством, Скорпиус!» я получаю очередную весть от отца! Неужели в этом доме ни у кого нет для меня просто нормальных слов?!

Донг прижал к затылку большие уши, глаза его наполнились слезами.

— Я принес вам подарок, сэр, но я должен был передать вам от хозяина, что…

Скорпиус откинулся назад на подушки, чувствуя, как стихает в нем гнев.

— Давай.

— Что?

— Подарок свой давай, — лениво ответил мальчик, замечая, что больше в комнате подарков нет. Видимо, это и есть наказание за вчерашнюю его выходку на приеме. Что ж, переживем…

— Сэр, с Рождеством! — Донг протянул Скорпиусу что-то, завернутое (совершенно неумело) в бумагу. Мальчик снял обертку — в руках оказалась его книга Шекспира, что отобрал у него вчера отец.

— Он тебя убьет.

Донг лишь похлопал ушами, глядя на Скорпиуса.

— Спасибо.

Эльф расплылся в широкой улыбке:

— Ваш отец просил передать, что вы наказаны до конца каникул, сэр.

Мальчик хмыкнул, раскрыл «Гамлета» и прочел для Донга:

«Что благородней духом — покоряться

Пращам и стрелам яростной судьбы

Иль, ополчась на море смут, сразить их

Противоборством? Умереть, уснуть —

И только; и сказать, что сном кончаешь

Тоску и тысячу природных мук,

Наследье плоти, — как такой развязки

Не жаждать? Умереть, уснуть. — Уснуть!

И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;

Какие сны приснятся в смертном сне…»

Скорпиус поднял глаза на домовика — тот смахивал со щек крупные слезы. Вот дурачок, это же просто стихи…

— Принеси мне завтрак. И что-нибудь от головной боли.

— Да, сэр, — и Донг исчез, а Скорпиус откинулся на подушках, с легкой улыбкой глядя в потолок. Уснуть…

Глава 8. Дуэль

В кабинете директора Хогвартса стояла напряженная тишина. Фауст сердито смотрел в одну точку, потирая пальцем подбородок. Он сидел в глубоком кресле у самого стола. Рядом нервно качал ногой Флитвик, то и дело начиная насвистывать, но тут же обрывая себя. Профессор Лонгботтом почти сжался в углу, у окна, держа на коленях как-то судорожно сжатые руки. Один Слизнорт сиял улыбкой, кажется, не понимая, что собрала их МакГонагалл не ради раздачи конфет.

Ждали лишь директрису. Когда открылась дверь и МакГонагалл стремительно вошла в свой кабинет, половина присутствующих вздрогнула, вторая поднялась.

— Сядьте, — властно кинула директор и обошла свой стол, положив на него стопку бумаг. Она опустилась в свое кресло и медленно обвела взглядом присутствующих. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

— Итак, господа, — заговорила, наконец, МакГонагалл, поднимаясь. — Заканчиваются пасхальные каникулы, впереди экзамены, СОВ, ЖАБА… А мы чем занимаемся?

— Чем? — Слизнорт наивно посмотрел на директрису, не заметив испуганных глаз Невилла и уничтожающего взгляда Фауста.

— Ерундой! — МакГонагалл не повышала голоса, но это слово прозвучало, как крик. — В начале года здесь же вы мне клялись, что справитесь, но никакого результата я не вижу…

Собравшиеся молчали. Директриса устало взяла со стола свитки, развернула, поправила очки на носу и стала читать:

— «15 января, Джеймс Поттер, принес в замок снежки и кидался в первокурсников, наказание: мытье котлов в кабинете Зельеварения». «18 января, Скорпиус Малфой, практиковался в заклинании Ректусемпра на первокурснике Хаффлпаффа, наказание: уборка в больничном крыле». «22 января, Скорпиус Малфой, изъяты ингредиенты для зелий, пропавшие у профессора Слизнорта, наказание: помощь мадам Пинс в библиотеке». «26 января, Джеймс Поттер, выкрасил портрет Полной Дамы в розовый цвет, наказание: покраска стен в помещениях нижнего уровня». «1 февраля, Джеймс Поттер, Скорпиус Малфой, пойманы в Зале наград, предположительно во время дуэли, наказание: неделя работ по замку»… — МакГонагалл подняла глаза и сурово посмотрела на деканов. — Сколько прошло времени? Почти четыре месяца. А итог? — и директриса снова вернулась к свитку:- 5 февраля, 9 февраля, 16 февраля, 4 марта — Джеймс Поттер пойман ночью вне гостиной. 26 февраля, 12 марта — Скорпиус Малфой бродит ночью по замку. 24 марта и 11 апреля — оба пойманы в помещениях замка, с палочками наизготовку… Сколько это будет продолжаться?

— Мы предпринимаем все возможные меры, профессор, — заговорил Фауст. — По ночам дежурим, старосты проверяют перед сном, чтобы эта пара была на месте…

— Плохо, значит, проверяют! — рявкнула МакГонагалл. — Вы вообще за рекламой следите?

— Простите? — присутствующие не успели проследить за мыслью директрисы.

— Да они же вас за нос водят! «Мантии-невидимки одноразового использования» от братьев Уизли! — МакГонагалл кинула на стол какой-то сверток. — Месяц назад мы с вами пришли к выводу, что Малфой и Поттер ищут возможность выяснить отношения с помощью магии. И вы мне клялись, что не допустите дуэли!

— Ну, не допустили же… — робко заметил Слизнорт.

— Пока нам всем просто везет, — вздохнула директриса, садясь. — После матча Слизерин — Гриффиндор и Малфой, и Поттер были в больничном крыле. Спасибо мадам Помфри, что она их разделила по разным палатам и смогла сделать так, чтобы Поттер так и не узнал, что и Малфой находится на лечении… А теперь это…

— Что-то случилось? — пискнул Флитвик, пугаясь.

— А вы не знаете? — фыркнула МакГонагалл. — Тед Люпин, староста Гриффиндора, в больничном крыле.

— Почему? — встрепенулся Невилл.

— А потому, что Поттер, видимо, нашел для дуэли подходящим местом Визжащую хижину и решил быстренько открыть заложенный проход под Гремучей ивой. Хорошо, что мистер Люпин проходил мимо и смог вовремя оттащить его оттуда! Сам Тед пострадал довольно серьезно и сейчас находится под присмотром мадам Помфри.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

— Итак, сколько это будет продолжаться? Ваши предложения? Или будем исключать обоих, потому что мы не смогли с ними справиться и пресечь их настойчивые попытки убить друг друга на дуэли? — сердито спросила МакГонагалл.

— Мы не можем круглые сутки следить за ними, это невозможно, — спокойно заметил Флитвик. — Мы можем отнять у них палочки — но они тогда подерутся, как магглы.

— Может, еще раз с ними поговорить? — снова заговорил Слизнорт, тайком добывая засахаренный ананас из кармана.

МакГонагалл презрительно фыркнула.

— В общем, так, друзья мои, — директриса опять поднялась с места, — даю вам два дня на размышления, думайте, что нам делать. И не только с дуэлью! Журнал мистера Филча по нарушениям школьных правил скоро можно будет переименовывать в журнал имени Джеймса Поттера и Скорпиуса Малфоя!

— А если мы ничего… — осторожно начал Фауст.

— Тогда мы будем вынуждены перевести одного из мальчиков в другую школу волшебства. А лучше — обоих. Все свободны, — директриса тяжело опустилась на свое место, глядя, как постепенно ее кабинет пустеет. Часы показывали половину двенадцатого ночи.

— Знаете, чего я боюсь больше всего, Альбус? — заговорила она с портретом, повернувшись к стене и глядя в умные глаза Дамблдора.

— Дуэли? — чуть улыбнулся Директор.

— Нет, — покачала головой МакГонагалл. — Я боюсь, что однажды эти двое поймут, как они похожи, и подружатся.

— Разве в дружбе есть что-то плохое?

— Нет, но боюсь, что тогда Хогвартсу придет конец, — хмыкнула директриса. — Союза этих мальчишек замок не переживет.

— Когда белое и черное встречается, оно становится серым, профессор, — в своем духе ответил Дамблдор и закинул в рот очередной леденец.

* * *

— Джеймс, ты чего такой странный? — Сюзанна уже собиралась идти спать, но задержала взгляд на сокурснике.

— Я странный? Я нормальный, — Джеймс развалился в кресле у камина, глядя, как стрелка на каминных часах завершает круг и останавливается на одиннадцати.

— Ты как с каникул приехал, так все будто о чем-то думаешь, — заметила девочка. Еще бы он не думал: дуэль с Малфоем постоянно срывалась из-за бдительности преподавателей, гиппогриф их затопчи! Но у Джеймса было твердое намерение: дуэли быть. И никто, даже стукнутая хвосторога, ему не помешает. Сегодня точно. — Если тебе нужна помощь…

— Нет, спасибо, для скорой помощи у меня есть Роза, — хмыкнул Джеймс, провожая взглядом Сюзанну. Чем ему может помочь сокурсница? Если только секундантом ее взять, но они ведь решили без секундантов. Один на один.

Что ж, пора. Как преподаватели не пытались им помешать, но сегодня, наконец, они смогут окончательно выяснить отношения.

* * *

— Скорпиус, ты хорошо себя чувствуешь? — Энжи собирала со стола тетради и оглянулась на товарища. Малфой сидел у камина, поигрывая палочкой.

— А что, плохо выгляжу? — усмехнулся мальчик, поглядывая на наручные часы.

— Нет, просто с Рождества ты какой-то странный…

— Ну, какое Рождество, такой и я, — отозвался Скорпиус, вспоминая, как утром в его комнату пришла мама, чтобы поздравить с праздником, а к вечеру и отец подтянулся, принеся подарки Скорпиуса. Он явно хотел поговорить, но у младшего Малфоя совсем не было настроения: он встретил папу улыбкой и вопросом, как тот относится к хорькам. Наверное, это было жестоко, но чего жалеть о содеянном? Зато странный папа снова стал самим собой…

— Ладно, — Энжи скрылась на лестнице, ведущей в спальни.

Скорпиус поднялся.

— Ты куда это? — от шкафа раздался голос Эйдана.

— Чем быстрее мы с Поттером решим свою проблему, тем меньше баллов потеряет из-за этого Слизерин, — заметил Малфой, кивая старосте. Именно Эйдан рассказал Скорпиусу о том, что сегодня вечером преподаватели соберутся на совет у МакГонагалл. Лучше времени не найти, раз уж все так помешаны на том, чтобы не допустить их с Поттером дуэли.

Эйдан кивнул, и Скорпиус тихо вышел в коридор.

* * *

Они встретились, как и договорились, в Классе для совместных занятий, где оба оказались впервые после великого собрания Слизнорта на первом курсе. Плотно прикрыв дверь, Джеймс зажег свою палочку.

У дальней стены стоял Малфой, бледный, как обычно, без мантии. Они молчали, потому что однажды их вычислили именно по голосам. Хватит с них наказаний за то, чего они пока никак не могли сделать. А было давно пора.

Слизеринец махнул рукой, указывая на свободное пространство перед задними партами и вставая справа. Джеймс кивнул и занял позицию слева, почти у самого окна.

Малфой зажег откуда-то взявшуюся свечу: умно, а то ведь не видно будет, как этот слизняк зеленый упадет от заклятий или у него вместо носа появится клюв.

Мальчики кивнули друг другу, отсалютовав палочками. Все формальности были соблюдены…

— Стой! — шикнул Джеймс, когда Малфой уже начал взмахивать палочкой.

— Что? Струсил? — прошипел Скорпиус, сузив глаза.

— Мы должны объявить, из-за чего деремся, — прошептал гриффиндорец. — Чтобы это было честно.

— Поттер, ты идиот?!

— Я ненавижу тебя, Малфой, и поэтому буду драться с тобой, — торжественно объявил Джеймс, глядя на слизеринца.

— Поттер, ты идиот и задавака, ты мешаешь жить другим, поэтому я должен возложить на себя важнейшую миссию избавиться от тебя, хотя бы на месяц, — со злорадной усмешкой и препротивным выражением на лице проговорил Скорпиус. — Все?

Джеймс кивнул, наставляя палочку на противника. Через мгновение класс был оглушен двумя мальчишескими голосами, выкрикивавшими заклинания. Пламя свечи погасло, но в помещении было светло от разноцветных лучей, что противники пытались послать друг в друга, но оба были проворными и ловкими.

— Змея и есть змея, всюду извернется, — бросил Джеймс, когда Скорпиус отпрыгнул от конъюнктивального заклятия, которое гриффиндорец успел выучить в январе и даже испытать на миссис Норрис.

— Болтать ты мастак, лохматый, — фыркнул Малфой, послав в противника Петрификус, но Поттер увернулся, чуть не сбив парту. — И уворачиваешься не хуже змеи…

Их дуэль длилась не более пары минут, когда произошли сразу три события. Заклинание Малфоя попало в Поттера, и тот дернул рукой, посылая заклятие в слизеринца. Луч из палочки Джеймса угодил прямо Скорпиусу в голову, которую тот повернул на крик и звук открывшейся двери. В кабинет вбежал Филч, а за ним Фауст с поднятой палочкой.

— Мерлин, — выдохнул профессор Защиты, глядя на мальчишек, которые медленно оседали на пол. Помимо ссадин на руках и плечах, — свидетельств их уклонения от заклятий — они оба представляли собой чудную картину: уши Джеймса медленно и болезненно превращались в какие-то вьющиеся растения, спускаясь к плечам и ниже, а из затылка Скорпиуса каким-то непостижимым образом росли рога, становящиеся на глазах все более ветвистыми. Судя по всему, обоим мальчикам было очень больно, но они этого старались не показывать, глядя на взрослых. — Мистер Филч, позовите мадам Помфри…

Часть третья

Едва мой дух стал выбирать свободно

И различать людей, его избранье

Отметило тебя; ты человек,

Который и в страданиях не страждет

И с равной благодарностью приемлет

Гнев и дары судьбы; благословен,

Чьи кровь и разум так отрадно слиты,

Что он не дудка в пальцах у Фортуны,

На нем играющей. Будь человек

Не раб страстей, — и я его замкну

В средине сердца, в самом сердце сердца,

Как и тебя.

У. Шекспир «Гамлет»

Глава 1.Больничное крыло

Интересно, с чем можно сравнить боль, когда череп будто с двух сторон сверлят болтами, при этом выкручивая и растягивая уши к самым плечам, а затылок болит не меньше, чем виски…

…И вообще, что это за целительская помощь, когда даже боль не могут убрать?!

Джеймс дернулся на постели, сердито пискнув от боли и помутнения в глазах…

…Кто может очнуться посреди ночи с такими мыслями? Или вместе с ростом ушей у него стали сокращаться мозги? Симптомы уже есть, заболевание опасное…

…Как он может думать о такой чуши, когда так разрывается голова? А о чем думать? Конечно, лучше бы заснуть снова, но он успел отлежать себе спину, а на бок не повернуться — новый стиль ушей мешает…

…Уши «а ля Малфой-хорек-с-рогами-на-затылке». Только это и помогает не заорать от боли и не разреветься от нее же. Интересно, а если зареветь, легче станет? Вряд ли…

…Сколько он уже тут? Кажется, третий день. Двое суток спал, почти не просыпаясь. Во сне ему не было больно…

…Тут действительно так тихо, или стоит поковырять пальцем в ухе? Хотя, как это возможно? Хорошо хоть не оглох…

С другой стороны, опять им не дали довести дуэль до конца. Словно у преподавателей красная кнопка где-то загорается…

Тихо и почти бесшумно отодвинулась занавеска, и вошла мадам Помфри, с заботой глядя на лежащего Джеймса. Наверное, он выглядел довольно потешно, но целительница смеяться не собиралась. Скорее, она глядела на мальчика, как на умирающего. Ну, или близкого к этому состоянию.

— Я еще жив, — простонал Джеймс, не желая видеть перед собой скорбные лица. Он всего лишь участвовал в дуэли, с кем не бывает. Ему не оторвали ухо, а всего лишь превратили. Чего так смотреть?!

— Проснулся? — тихо спросила мадам Помфри, будто это и так было не ясно, раз уж он с ней разговаривает.

Интересно, а как Малфой? Если лежит, то в какой позе? Ведь из затылка-то у того явно торчали рога, когда мальчиков буквально принесли в больничное крыло.

— Выпей, — целительница протянула ему стакан с густой зеленой жидкостью, пить которую не очень-то хотелось, но ужасная боль, от которой не было способа отвлечься, подтолкнула его к стакану.

— Фу, — выдохнул он, с трудом отставляя наполовину выпитое зелье и роняя больную голову на подушку. Длинные зеленые уши мирно лежали на его плечах. Кажется, они стали чуточку короче за три дня.

— Молодец, теперь спи, — мадам Помфри чуть ему улыбнулась, потрепав по плечу. — Утром разрешу тебя навестить…

— Нет! — чуть не подскочил мальчик, но тут же взвыл, потому что прижал плечом водоросль, что была его ухом.

— Поттер, не ори!

Этот сонный голос донесся справа, видимо, из-за ширмы.

— Мистер Малфой, погодите минутку, я сейчас принесу вам обезболивающее… — попросила целительница.

— А мне не положено? — удивленно спросил Джеймс, игнорируя слизеринца.

— Вам пока нельзя, нужно сначала остановить рост этих странных лиан, а смешивать два зелья не рекомендуется… Мы уже почти…

— Мало ли что и когда кому не рекомендовали… — сердито откликнулся мальчик, понимая, что точно сейчас расплачется от боли. Как же тут заснуть?

— Потерпите пару часов, потом я дам вам все, что вы захотите, — с состраданием, которым лучилась каждая морщинка на ее лице, проговорила целительница.

Джеймс покорно вздохнул, часто моргая, чтобы предательские слезы не потекли из глаз.

Больно.

Он слышал, как мадам Помфри зашла за соседнюю справа ширму и поставила на столик графин.

— Выпейте, мистер Малфой.

— Не хочу.

— Это обезболивающее.

— Не буду.

— Мистер Малфой… — прозвучала уже легкая угроза в голосе целительницы.

— Я же сказал: не буду. Мне не больно. Я уже третий день пью эту дрянь, сколько можно?

— Дайте, я посмотрю на ваши наросты…

— Смотрите. Можете даже сфотографировать.

Джеймс фыркнул и тут же тихо простонал.

Посмотреть бы на Малфоя с рогами, вот, наверное, потеха-то…

* * *

Скорпиус чуть сморщился, когда снова смог лечь. Было не особо удобно: он полусидел посреди кровати, подушки были положены так, чтобы он мог не задевать рогами (Мерлин, Малфой с рогами, историческое мгновение!) стену. Кто бы увидел… Хотя смотреть надо было позавчера, сегодня они были уже в два раза короче и тоньше, даже неинтересно…

Но надо отдать должное юмору Поттера. Если бы не боль, можно бы было посмеяться. А еще посмотреть на водоросли, в которые превратились уши того. Интересно, какой они длины?

Скорпиус глядел на потолок, от которого уже тошнило. Три дня он лежит тут, посетителей к нему, спасибо Мерлину, не пускают. Скучно, больно, тошно. А еще Поттер все это время спал…

Почему его также не погрузили в сон? Хотя он и так знал, почему: его боль не шла ни в какое сравнение с тем, что терпел гриффиндорец.

Когда целительница ушла, Скорпиус почти с ненавистью посмотрел на оставленный на столике стакан с обезболивающим. Не станет его пить, раз Поттеру нельзя. Что он, розовый? Он может терпеть не хуже лохматого, не надо тут при нем прыгать, как при ребенке…

Малфой прикрыл глаза, сам не зная, почему отказался от лекарства. Уж не из-за Поттера, это точно. Или не точно. Странно, что тот, чувствуя страшную боль (а Скорпиус, выбирая это заклинание, прочел о его последствиях все, что смог найти), ведет себя не так, как от него ожидалось бы. Даже острит, сомнительно, конечно, но все-таки…

Странно, что Поттер ведет себя почти так, как повел бы себя сам Скорпиус. Мальчику это не нравилось. А еще ему не нравилось, что Поттеру явно досталось больше, значит, Скорпиус победил, но удовлетворения от этого не было.

Вот бы книгу сюда, хоть какую-нибудь. Шекспира пришлось дома оставить, спрятать в тайной комнате под садовым домиком… Но он бы сейчас даже от детского журнала не отказался, чтобы отвлечься.

Больно.

Скорпиус снова посмотрел на стакан с обезболивающим.

Почему он не пьет? Ну, почему?

— Малфой, или не сопи, или я все-таки встану и тебе врежу, — донесся немного странный голос слева.

— Поттер, это слуховые галлюцинации, — лениво откликнулся Скорпиус, чуть улыбнувшись. Что ж, как вариант отвлечения от боли… — Уши чистить не забывай…

— А ты рога лакируй, чтобы на солнце блестели…

Скорпиус фыркнул бы, если бы не догадывался, что такое движение только усугубит боль. Взгляд снова упал на колбу с зельем.

— Поттер, как ты думаешь, нам палочки когда вернут? — говорить было легче, чем молчать.

— Какие палочки?

— Проверь наличие мозга, Поттер, он у тебя, кажется, вытек через уши, — почти с улыбкой заметил Малфой. — Фауст забрал наши палочки.

— Вот черт! Зачем они ему?

— В носу ковырять.

— Обе?

— А у тебя в носу одна дырка? — скучающе осведомился Малфой, начавший понимать, что с Поттером разговора не получится. Тем более, с Поттером, у которого вместо ушей водоросли болотные обыкновенные.

Гриффиндорец промолчал. Скорпиус хмыкнул, чутко прислушиваясь. Потом снова посмотрел на зелье.

Да плевать на целителей и их рекомендации!

Из упрямства или еще какого-то глупого соображения (почему глупого? У него не бывает глупых соображений) Скорпиус медленно сел и спустил босые ноги на пол. Встал, придерживая голову, которая казалась на пару пудов тяжелее, чем обычно, взял склянку с зельем и тихо вышел из-за своей ширмы.

Поттер лежал, прикрыв глаза. Бледные щеки были мокрыми, от чего Малфою захотелось тут же уйти.

— Яд, Поттер, чтобы облегчить твои предсмертные муки, — желчно заметил Скорпиус, переливая половину своего зелья в пустой стакан на тумбочке.

Гриффиндорец вздрогнул и открыл глаза, тут же поспешно вытер лицо и плотно сцепил зубы, чтобы не взвыть, когда пошевелился.

— Предлагаю совершить массовое самоубийство, — все так же язвительно заметил слизеринец и залпом опорожнил свой стакан. Потом вернулся к своей постели.

Ни он, ни Поттер не рассмеялись, увидев результаты своей дуэли.

Странно и больно.

* * *

— Я не понимаю, Поттер… — мадам Помфри растерянно стояла рядом с пациентом, в очередной раз подставляя таз, когда Джеймса вывернуло наизнанку. Гриффиндорец застонал от боли и усталости. — Не понимаю, почему у вас такая реакция…

Джеймс ничего не ответил, измученный головной болью и рвотой.

— Думаю, вас стоит отправить в больницу Святого Мунго…

— Нет! — откуда он взял силы, чтобы возмутиться, Джеймс и сам не мог себе сказать. Может, от мысли, что тогда он не сможет убить Малфоя, который напоил его неизвестно чем…

— Хорошо, понаблюдаем еще несколько часов. Если вам не станет лучше… Если бы мы могли точно сказать, что с вами…

Малфой мог, но Джеймс не стал этого говорить, потому что собирался за это вырвать рога из затылка слизеринца. Или потому, что вчера, осмелившись выпить зелье Малфоя, Джеймс заснул, перестав ощущать боль в висках…

* * *

Скорпиус с утра чувствовал себя лучше, и рога, кажется, скоро перестанут украшать его прическу. Кстати, пора бы постричься…

Поттера опять рвало, и мальчик поморщился от этого звука. Черт, видимо, целители иногда бывают правы…

Малфой поднялся с постели и вышел из-за ширмы как раз тогда, когда мадам Помфри с довольно озабоченным лицом покидала закуток Поттера.

— Мистер Малфой, сейчас же в постель! — тихо приказала она.

— Поттер вчера выпил обезболивающее зелье, — спокойно сказал слизеринец.

— Зелье? Откуда он его… — целительница нахмурилась, глядя на Скорпиуса. Мальчик пожал плечами и вернулся в свою кровать, оставляя целительнице шанс дойти до ответа самой.

Мадам Помфри поспешно куда-то удалилась, потом Малфой слышал, как она заставляет Поттера пить еще какое-то зелье, и тот безропотно глотает, давясь.

Как-то тошно.

* * *

— Малфой, какой длины твои рога? Ветвятся еще?

— Дашь линейку, которой ты каждое утро измеряешь уши, скажу…

— Тебе по почте послать?

— Нет, силой мысли… Поттер, ты проверил свой мозг?

— Чего?

— Ну, мне показалось, что он у тебя через уши вытек…

— А мне показалось, что я вывел новый вид хорьков — с рогами…

— Ежик, еще одно слово, и я не поленюсь встать и завязать тебе уши на шее, покрепче…

— Они до шеи уже не достают!

— Уже попробовал? Интересное развлечение…

— Интереснее, чем рогами ковырять дыру в стене… Или ты там по-другому развлекаешься?

— Ага, стихи читаю.

— Правда? А я думал, повторяешь свод правил поведения Малфоев… Или как это у вас там называется…

— «Магический сборник священных правил поведения представителей древнего и благородного дома Малфоев, созданный для правильного воспитания наследников и сохранения традиций аристократического рода для потомков»…

— Пфф… Малфой, сколько недель ты это учил? Большего бреда еще не слышал…

— От тебя можно услышать еще больший бред, поверь, Поттер.

— То есть ты согласен, что это бред?

— Если только ты согласен, что ты несешь бред.

— Ну-ка продекламируй что-нибудь…

— Я тебе что, клоун или выездная труппа развлечений?

— Понятно, тебя хватило только запомнить название, чего еще ждать от слизеринца-хорька…

— Ежик, побрею, останешься без иголок…

— Я сказал не называть меня ежиком!!!

— Мистер Поттер, вы чего так кричите? Опять голова болит?

— Нет.

— Вот и хорошо, значит, сегодня к вам можно пустить посетителей, которые давно…

— НЕТ!!! — хором вскрикнули мальчики.

* * *

В тот день, когда мадам Помфри объявила, что завтра их обоих можно выписать, в больничное крыло пришел профессор Фауст. Визит его на пороге выздоровления не предвещал ничего хорошего.

Декан Гриффиндора встал между кроватями мальчиков, глядя то на одного, то на другого.

— Я приятно удивлен тем, что за шесть дней здесь вас ни разу не пришлось разнимать. Наверное, так хорошо на вас действует то, что я забрал ваши волшебные палочки…

Джеймс хмыкнул, Скорпиус возвел глаза к потолку. Оба уже стараниями мадам Помфри вернулись к нормальному своему внешнему виду и чувствовали, что готовы на новые подвиги.

— Теперь о вашем наказании, — Фауст чуть улыбнулся. — Хотя ваш декан, мистер Малфой, считает, что вы уже понесли заслуженное наказание, пробыв неделю здесь, мы с директором решили, что во избежание повторения подобного в будущем стоит закрепить уже полученный вами урок.

Джеймс нахмурился, пытаясь понять, какими родственными узами связаны Роза и Фауст, потому что сейчас декан говорил также непонятно и запутанно, как кузина на пике своего энтузиазма.

— Итак, завтра вы выйдите из больничного крыла и приступите к занятиям, приближаются экзамены… Но помимо этого вам назначены две недели наказаний под руководством профессора МакГонагалл…

Скорпиус сложил на груди руки, понимая, что снова придется изображать из себя домового эльфа. И под неусыпным оком директрисы вряд ли удастся вызвать к себе Донга…

— Профессор, а как прошли матчи по квиддичу? — с нетерпением спросил Джеймс. Они со слизеринцем пробыли в больничном крыле неделю, добровольно изолировавшись от любопытных посетителей. Какое удовольствие, чтобы на тебя пялились, когда твои уши отвисли зелеными канатами к плечам или на затылке ветвятся рога?!

— Чемпионат школы закончился. Кубок взяла команда Рейвенкло.

— Что?! — оба мальчика подскочили на кроватях, а Джеймс умудрился еще и упасть с нее, больно ударившись коленями о каменный пол. — Рейвенкло? Но как?

— Гриффиндор остался без ловца, Слизерин — без вратаря, — бесстрастно заметил Фауст, но по его лицу было видно, что и он не просто пережил подобную весть. — Ваша глупая дуэль навредила обоим факультетам… Надеюсь, это тоже станет вам уроком…

Декан Гриффиндора медленно развернулся и покинул больничное крыло.

— Это все ты, Малфой! — буркнул Джеймс, тяжело переживая то, что их команда проиграла Кубок.

— Вали с больной головы на здоровую, — не менее мрачно откликнулся слизеринец.

— Это ты предложил дуэль.

— А ты не отказался, прошу заметить…

— Ненавижу тебя, Малфой.

— Взаимно, Поттер.

* * *

— Ваши палочки, господа, — у дверей больничного крыла, откуда они вышли почти одновременно, их встретила школьная староста. — Профессор Фауст передал, что вы можете пропустить утренние занятия, но после обеда он проверит, чтобы вы были на Зельеварении…

Мальчики пожали плечами, провожая взглядами девушку и убирая свои палочки в карманы брюк. Потом они переглянулись, послав друг другу презрительные взгляды, и разошлись в разные стороны. Через пять шагов они одновременно оглянулись — и улыбнулись насмешливо и задорно.

Глава 2. В роли домовиков

Зельеварение так Зельеварение, отвалится от него кусок, что ли? Тем более что Слизнорт, кажется, решил, что они оба, бедные, еще не до конца оправились, причем от острого воспаления мозгов, раз профессор разговаривал с ними, как с душевнобольными. Ну, или, по крайней мере, укушенными больным гиппогрифом.

Малфой стоял возле своего котла, кипящего по всем правилам, и наблюдал за тем, как его бывший сосед по больничной койке усиленно что-то режет серебряным ножом, иногда усмехаясь и потирая шею. Никто в классе уже давно ничего не резал, все следили, чтобы зелье не выкипело, на определенной минуте нужно было убавить огонь и начать помешивать. Одному Поттеру, кажется, закон не писан. Или у него из-за ушей испортилось зрение. Побочный эффект, так сказать…

— Скорпиус, ты чего это строишь глазки Поттеру? — шепнул стоящий рядом Тобиас, который, видимо, не нашел ничего интереснее, как наблюдать за Малфоем, наблюдающим за Поттером.

— Не поверишь: нас с ним в больничном крыле странным зельем напоили, оказалось — любовное, вот теперь никак не могу с собой справиться… — Скорпиус даже смог не ухмыльнуться. Паркинсон, кажется, прикусил собственный язык, а стоявшая впереди у парты с кипящим котлом Энжи обернулась с широко открытыми глазами.

Вот дернул за язык кто-то, чуть сморщился Скорпиус, понимая, что уж МакЛаген за десять минут разнесет по школе эту весть. Девчонка хуже чумы — распространяется среди людей с бешеной скоростью и разит наповал длинным языком…

Однокурсники даже забыли о своих зельях, потому что минимум два котла выплюнули свое содержимое на пол. Раздался писк Эммы Томас: зелье Энжи попало той на ноги, и ее туфельки стали растворяться на глазах.

Скорпиус хмыкнул: опять Томас не повезло, это же рок какой-то…

Слизеринец в общей суматохе поднял глаза и ухмыльнулся Поттеру, который с неменьшим восторгом следил за происходящим в классе. В его котле пузырилось что-то подозрительно оранжевого цвета, хотя зелье должно было быть хотя бы серым, а у Скорпиуса оно вышло прозрачным, как и было положено по инструкции.

И тут в общей суматохе котел Поттера совершил немыслимое: он взлетел до самого сводчатого потолка, там разорвался на мелкие кусочки, расплескивая оранжевую жидкость на всех присутствующих. Класс наполнился криками и визгами, девчонки пытались спрятать головы.

Когда несколько капель упало на руки и голову Малфоя, он с удивлением заметил, что зелье Поттера вовсе не горячее. Мерлин, гриффиндорец добавил в зелье листья оранжевого поддубника, которые остужают любую жидкость. Вот идиот… Они же используются для создания фейерверков…

Кажется, Слизнорт так и не понял, откуда в классе на всех поверхностях появилась прохладная оранжевая жидкость, потому что, когда прозвенел колокол, он благодушно всех отпустил, попутно смахивая с учеников зелье Поттера.

— Малфой, а тебе идет, — фыркнул гриффиндорец, и Скорпиус одарил мальчишку своим самым презрительным взглядом.

— Поттер, в следующий раз попробуй покрошить в свое варево чешую хвостороги, — посоветовал Скорпиус, доставая платок и стирая с лица остатки оранжевого зелья. Мимо проходили студенты и подозрительно косились на двух мальчишек. Энжи МакЛаген превзошла самое себя по скорости передачи слухов…

— А что будет? — кажется, Поттер даже заинтересовался, вытирая в свой не слишком чистый платок запачканные поддубником руки.

— Мы, наконец, избавимся от одной лохматой проблемы, — усмехнулся Скорпиус, вешая на плечо рюкзак.

— Не дождешься, Малфой, — ответил тут же гриффиндорец, посылая широкую улыбку странно посмотревшей на него Смит.

— Если не дождусь, предприму меры сам, — парировал Скорпиус, направляясь к лестнице. Он не желал остаться в подземельях навечно, тем более, скоро ужин, а потом у них большая культурная программа под руководством МакГонагалл. Успеет еще насмотреться на этого ежика и наслушаться…

— Джеймс, вот ты где! — по лестнице буквально скатилась Уизли, чуть не сбив Скорпиуса с ног. Тому пришлось вжаться в стенку, чтобы не стать жертвой семейных чувств первокурсницы. — Я в больничное крыло каждый день приходила, но меня к тебе не пускали, а сегодня тебя там уже не оказалось…

— Правда? Странно, — на полном серьезе отреагировал Поттер. — Как так получилось?

— Ты в порядке? Лили засыпала меня письмами…

— Роза, посмотри на меня, можешь пощупать…

Скорпиус понял, что стоит убраться отсюда, иначе его душа просто не выдержит подобной сцены. Мальчик хмыкнул и пошел наверх, на миг задумавшись о том, что к нему-то всю эту неделю вряд ли хоть кто-то рвался…

В Большом Зале уже гомонили студенты, торопясь покончить с ужином и отправиться на улицу или в гостиные. Старшекурсники ели в обнимку с книгами, почти не отрываясь от подготовки к экзаменам.

Скорпиус сел рядом с Присциллой, по которой даже успел соскучиться. Еще бы — неделю провести в обществе Поттера, тут и МакЛаген покажется самым лучшим собеседником.

— Что опять? — по привычке уже спросил Малфой, поймав на себе взгляд Забини. — Картофель не соленый?

— Правда, что тебе нравятся мальчики? — напрямую осведомилась Присцилла, и Малфой только тут осознал, что Паркинсон и Флинт постарались сесть от него подальше.

Вот уж труппа гоблинов-циркачей на выезде…

— Если мой утвердительный ответ избавит меня от твоих постоянных изучающих взглядов, то я склонен согласиться, — ухмыльнулся Скорпиус, с удовольствием накладывая себе на тарелку жареных колбасок и хлеба. Потом протянул блюдо Присцилле:- Хочешь?

— Малфой, чем тебя напоили в больничном крыле?

— Ой, чем там только не поят, — Скорпиус отставил блюдо и стал медленно жевать, исподволь наблюдая за Поттером, который буквально поглощал все съестное, что было вокруг него на столе Гриффиндора. — Мы выпили все запасы Огневиски у мадам Помфри, ей даже теперь нечем Хагрида угощать…

— Скорпиус, — чуть сердито произнесла Присцилла и будто нечаянно опрокинула ему на колени кубок с молоком. Задница хвостороги и желудок огнекраба! Молоко! — Ой, прости…

— Больше раскаяния в голосе — и я поверю, — язвительно ответил Малфой, беря салфетки и вытирая брюки. — Если все девчонки такие чокнутые, тогда я склоняюсь к тому, что мне нравятся мальчики…

Скорпиус поднялся и пошел прочь из зала. Он даже не знал, что лучше: быть облитым оранжевым зельем Поттера или молоком Забини…

* * *

Джеймс видел, как Малфой вальяжной походкой, не сочетавшейся с его мокрыми брюками и презрением на лице, покинул Зал.

— Джеймс, тебя всю неделю не кормили? — осведомилась Роза, сидевшая рядом и с легким неодобрением следившая за тем, как кузен уничтожает половину из всего, что приготовили для гриффиндорцев эльфы.

— Неа, Малфой съедал все, что нам приносили, — ухмыльнулся Джеймс, залпом опустошая кубок с соком и поднимаясь. — Прости…

— Джим, я хотела поговорить с тобой о дуэли…

— Рози, консультации по дуэльному искусству я даю по пятницам, — мальчик потрепал кузину по плечу, подхватил рюкзак и поспешил к лестнице, потому что опаздывать на наказание к МакГонагалл было бы верхом всякой наглости.

В кабинете Трансфигурации еще никого не было, когда Джеймс буквально ввалился туда, чуть не снеся дверью парту.

— О! Поттер явился, оболтус с Гриффиндора, — от восторга висевший под потолком Пивз даже уронил кусок мела, которым писал на потолке неприличные слова о Слизнорте.

— Соскучился, болтливый дурачок? — Джеймс кинул рюкзак и подобрал мел, подкидывая, чтобы Пивз мог поймать.

— Мерси, — пропищал от восторга Пивз, раскланиваясь. — Как твои ушки?

— Не жалуюсь, — гриффиндорец сел на парту, следя за полтергейстом. — У тебя колпак новый?

— Неа, это я его перекрасил…

— Мистер Поттер!

Пивз со свистом и гиканьем вылетел через открывшуюся дверь, а на пороге класса возникла МакГонагалл с огромными книгами, странно знакомыми Джеймсу.

— Только не это… — простонал мальчик, сползая с парты.

— Здравствуйте, мистер Поттер, — сдержанно сказала директриса, положив талмуды на первый стол в среднем ряду. — Где Малфой?

— Я не его секретарь, — пожал плечами Джеймс, покорно доставая перо и садясь за парту. — Наверное, пошел штаны переодевать…

— Простите? — МакГонагалл выдала ему пачку пергаментов, аккуратно подшитых друг к другу. Наверное, очередной будущий талмуд.

Какая радость: их с Малфоем труд войдет в историю…

— Ну, бывает, до туалета недобежал, — хмыкнул Джеймс, откупоривая чернильницу.

— Поттер, твое внимание к моей персоне просто убивает, — в классе появился Скорпиус, уже в сухих джинсах, без мантии. Но МакГонагалл ничего по этому поводу не сказала, лишь нахмурилась, глядя, как слизеринец садится рядом с Джеймсом за парту и берет перо.

— Итак, сегодня вы начнете переписывать хроники Хогвартса за 1750-е годы, книга порядком истрепалась, следует ее обновить для будущих поколений…

Джеймс закатил глаза к потолку: кому в будущем это понадобится? Ну, таким, как Роза, только ведь это единицы, ради них столько бумаги и чернил расходовать.

— Приступайте, — МакГонагалл села за свой стол, разворачивая стопку, видимо, чьих-то сочинений.

Джеймс тяжело вздохнул и открыл одну из книг, что принесла директриса. Малфой с не менее покорным видом тоже приступил к переписыванию хроник. Дело было довольно скучным… Если бы МакГонагалл тут не сидела, можно было бы развлечься, а так… Скукота. Лишь скрип перьев и шелест переворачиваемых страниц.

Джеймс не особо аккуратно переписывал книгу, иногда надолго замирая, пытаясь понять, что же написано.

«1754 год (батюшки, это же когда было?), Хогвартс (ну, не Дурмстранг же!). 986 учеников (да, маловато, однако, размножаться еще не научились), 6 учителей (а нам так не повезло, у них ведь и Филча с его скелетом не было!)…».

Джеймс уголком глаза смотрел, как Малфой аккуратно вписывает буквы, поднимая глаза на книгу. За окном становилось все темнее.

Дверь в класс отворилась, и туда заглянула школьная староста, видимо, ниспосланная Мерлином во спасение двух юных волшебников:

— Простите, профессор, можно вас на минутку? — девушка насмешливо посмотрела на наказанных второкурсников.

МакГонагалл, метнув на мальчиков предостерегающий взгляд, покинула кабинет. И Джеймс, и Скорпиус тут же расслабились, отложив перья.

— Черт, у меня тут написано, что Кубок взял Рейвенкло, — заметил Джеймс, потягиваясь.

— Наверное, вратарь Слизерина отправил ловца Гриффиндора в больничное крыло, — предположил Малфой, дернув уголком бледных губ.

— Почему это? Может, ловец Гриффиндора отправил в нокаут вратаря Слизерина, — возмутился Джеймс, повернувшись к Малфою.

— А какая разница?

— Что значит, какая разница? Большая…

— Да никакой. Все равно Кубок достался Рейвенкло, так что кто кого, разницы нет…

Джеймс пожал плечами и отвернулся, наверное, впервые задумавшись над словами слизеринца. А это глупо…

— Можете идти, завтра продолжите, — вернулась профессор МакГонагалл. Мальчишки поднялись, поспешно собирая свои вещи. — Не забудьте, господа, что завтра у вас обоих Трансфигурация…

Черт, больной нюхлер!!! Джеймс, бросив взгляд на часы, поспешно покинул кабинет, даже ни с кем не попрощавшись. Он ведь совершенно не имеет представления, что там по Трансфигурации задано. А даже если бы и имел, шансов выполнить работу у него немного…

Джеймс буквально влетел в гостиную Гриффиндора, вызвав громкое недовольство Полной Дамы, чей портрет чуть не расшибся о стену. Но мальчику было не до нежностей с картинами…

Джеймс остановился посреди комнаты, буквально сканируя ее взглядом. Здесь были и старшекурсники, которые небольшими группами готовились к экзаменам, и первоки, игравшие в плюй-камни и настольный квиддич.

А, вот и тот, кто сейчас был нужен Джеймсу позарез. Графф сидел за столом вместе с Клодом Вейном, они быстро что-то писали, склонив головы к учебнику.

— Привет, — Джеймс подошел к ним и даже улыбнулся. Однокурсники подняли на него глаза, на лице Граффа отразилась смесь испуга и вопроса. — Ричард, не поможешь мне с Трансфигурацией?

— Нет, — покачал головой Графф, переглянувшись с Клодом.

— Ну, тогда завтра не исходи слюной, когда МакГонагалл сдерет с меня десяток баллов, — пожал плечами Джеймс, ожидая, что уж это подействует на Ричарда обязательно. Странно, но не подействовало.

Так… Ага, Паттерсон.

— Сюзанна, если ты мне не поможешь, я удавлюсь, — Джеймс бухнулся рядом с девочкой на диван. Она улыбнулась, поднимая глаза от книги, которую читала.

— А что, Малфой тебе помочь не может?

— При чем тут этот слизняк? — изумился Джеймс, поворачивая голову и успевая заметить, что Графф и Вейн смотрят в его сторону.

— Ну, по школе ходит слух, что вы с ним теперь друзья.

— Кто это такую чушь сказал?! — Джеймс даже подпрыгнул на месте.

Сюзанна пожала плечами:

— В чем тебе нужна помощь?

— Да уже ни в чем, — отмахнулся мальчик, увидев, что в гостиной появился Тедди Люпин.

Джеймс не видел крестника отца с тех пор, как того унесли в больничное крыло, а в обители мадам Помфри о Тедди тоже никто ничего не говорил. Но, судя по тому, что Люпин прошел к камину, здороваясь с Вудом, с ним все было хорошо.

— Эй, Тед.

— О, привет, Джим, — Тедди улыбнулся мальчику, поглядывая на часы. — Как ты?

— Нормально. А ты? Мы вроде как в одно время в больничном крыле были…

— Ну, да, — кивнул Люпин, усмехаясь. — Я даже приходил к тебе, пока ты спал, а потом уже не рискнул: вы с тем мальчиком так громко протестовали против того, чтобы к вам пускали посетителей, что я решил не рисковать.

— Понятно, — Джеймс посмотрел на свои ноги. — Извини, что тогда так вышло, у ивы.

— Да ладно, бывает.

— Слушай, Тед, ты мне можешь помочь с Трансфигурацией?

— Прости, но я ухожу, — Тедди похлопал второкурсника по плечу.

— Куда это?

— У меня важная встреча, — подмигнул мальчику Люпин и направился к портрету.

Встреча? Джеймс на минуту застыл, оглядываясь, потом подошел к портрету и выглянул за него.

Вот ощипанная борода Мерлина! У окна стояли Тедди и Мари-Виктуар, держась за руки. Тедди! И Мари-Виктуар! Вот прохиндей, так и стремится с нами породниться!

Джеймс шмыгнул обратно в гостиную, решив, что Трансфигурация не самое важное в жизни.

* * *

Сегодня их с Поттером одолжили в пользование Слизнорту. Малфой уже подумывал, что на их услуги стоит очередь, а МакГонагалл собирает плату.

Все-таки хоть какое-то разнообразие в карьере домовика. В этот вечер они проводили время в прохладе подземелий, разбирая по коробкам и шкафчикам ингредиенты для зелий.

Слизнорт, как всегда витающий где-то в своих усатых мечтах, оставил мальчиков вдвоем, потому что до сих пор пребывал в блаженной уверенности, что два его любимых ученика (почему Поттер был любимцем Слизнорта, Скорпиус понять не мог) не могут враждовать, а та их дуэль была просто недоразумением. МакГонагалл может только позавидовать такому беспечному взгляду на жизнь…

— Малфой, а, Малфой…

Видимо, Поттеру надоело молчать и тихо перебирать листья аконита.

— Что тебе?

— А ты чего всегда такой насупленный и важный, как индюк? Ну, ходишь с видом «я бог, а остальные — мои рабы»…

Скорпиус лишь хмыкнул:

— Поттер, это поведение нормального и воспитанного человека. Воспитание, если ты понимаешь, о чем я…

— Долбанное воспитание тогда, — сделал далекоидущий вывод гриффиндорец, отбрасывая прочь гнилой лист. — Этакая дрессировка для хорьков…

— Ежики вот дрессировке не поддаются, — лениво вставил Скорпиус, не настроенный на то, чтобы в очередной раз врезать Поттеру по первое число за его глупую болтовню.

— Малфой, а ты улыбаться-то по-человечески умеешь? — не унимался лохматый. Ну, хоть какое-то развлечение в монотонной работе, а то Скорпиус уже боялся, что свихнется и возомнит себя домовым эльфом. — Или есть там в вашем великом талмуде традиций…

— «Магический сборник священных правил поведения представителей»… — на автомате начал говорить Скорпиус, но Поттер его невоспитанно оборвал (чего ждать от лохматого?):

— Не надо повторять, мой мозг не выдержит этого второй раз, — усмехнулся мальчишка, расслабленно садясь на стуле. — Может, у вас там есть какое-нибудь такое дебильное правило: «Если Малфой улыбнется, как обычный смертный, из его задницы вылезет пушистый белый хвост»… Ну, или что-то в этом роде.

— Нет, Поттер, составители сей книги, слава Мерлину, были на более высокой ступени умственного развития, чем ты. Зато там есть замечательный пункт: «Если кто-то бросит тень на сии правила и традиции, для любого Малфоя святым долгом является переубедить сомневающегося любыми доступными средствами».

Поттер рассмеялся, чуть не рухнув со стула, на котором качался.

— Так и быть, можешь кинуть в меня чем-нибудь…

— Спасибо, Поттер, воздержусь, не думаю, что в сборнике учитывали отзывы умственно неразвитых ежиков, — хмыкнул Скорпиус, заканчивая со своими коробками и потягиваясь.

— А хорьков там учитывают? — не забыл отозваться Поттер, но Малфой лишь дернул уголком губ, поднимаясь. — Слушай, легко, наверное, быть Малфоем, да? Ну, зазубри правила, следуй им — и ты просто супер-мега-хорек со всеми вытекающими…

— Поттер, на твоем месте я бы молчал. Не думаю, что жизнь сына Гарри Поттера изобилует сложностями. Ну, если не считать тех, которые ты сам себе создаешь…

— Да что тебе известно о моей жизни? — тут же взъерепенился гриффиндорец, вставая. Петух бойцовский, гиппогриф тебя затопчи…

— Ничего, и спасибо Мерлину, мне тебя и так хватает, по самое горло, — хмыкнул Скорпиус. Но у него в голове созрела интересная мысль. — Поттер, никогда не думал о том, чтобы стать кем-то другим?

— Да тысячу раз, — пожал плечами мальчишка, тут же остывая. Малфой с очередной долей удивления осознал, что не он один иногда приходил к подобным мыслям. — Но тебе не понять…

— Давай я попробую, — приглушенно отозвался Скорпиус, поглядывая на дверь.

— И каким образом? — прищурился Поттер, а в глазах уже загорелся огонек любопытства, которое гриффиндорец бездарно пытался скрыть.

— Оборотное зелье.

— Что?

Ну, нечего было надеяться, что лохматый, у которого на Зельеварении только котлы демонстрировали завидную смекалку и воображение, знает об Оборотном зелье.

— Оборотное зелье, с помощью которого на час можно принять внешность другого человека, — с всемирной терпимостью в голосе ответил Малфой. Так и быть, поможет Поттеру образовываться, раз уж в итоге все равно это может принести пользу самому слизеринцу.

— Правда?! — подскочил Поттер, глаза его чуть не вывалились из положенных им природой мест. — А у тебя есть?

Скорпиус медленно кивнул: в одном из подземелий он еще в начале января устроил маленькую лабораторию, где тайно сварил Оборотное зелье, надеясь, что однажды оно ему пригодится. Вот и пригодилось…

— Когда? — с нетерпением спросил Поттер.

— В субботу, потому что твои знания по предметам сразу же выдадут подмену, да и мне совершенно не нужны твои «тролли», — Скорпиус, решив, что они и так переработали сегодня, направился к дверям. Гриффиндорец шел за ним. — Напиши на листке пароль, имена своих знакомых и родственников, желательно с приметами.

— Ага, прямо так я тебе и дал пароль от гостиной Гриффиндора.

Они шли из подземелий, заговорщицки перешептываясь.

— Ну, как хочешь…

— Тогда ты тоже напиши… И где твоя спальня и кровать тоже…

— Поттер, ты за час еще и на кровати моей рассчитываешь поваляться? — поднял бровь Малфой.

Хотя, можно ведь и не час эту штуку проделывать, зелья-то хватит часов на 12–15… Они вышли в холл и сразу же наткнулись на группу слизеринцев, которые поспешно отвели глаза и пошли прочь.

— Чего это со всеми сегодня? — Поттер, видимо, еще не в курсе того, о чем всем по секрету поведала МакЛаген.

— Пытаются нам не мешать, — хмыкнул Скорпиус, понимая, что образование Поттера продолжается.

— В смысле? — гриффиндорец нахмурился и глупо потер шею.

— В том, что мы с тобой теперь записаны в гомосексуалисты…

— В кого?! — Поттер чуть не ударился головой о потолок, когда подпрыгнул в негодовании.

— Поттер, гомосексуалист — это мальчик, который любит мальчиков… — как с душевнобольным разговаривал Скорпиус, провожая взглядом девчонку с Рейвенкло.

— Я знаю, кто это! Почему они так решили?! — ревел мальчишка, и Скорпиус не смог сдержать насмешливой улыбки. Он пожал плечами и направился к своим подземельям.

— Малфой!

— Ну, что еще?

— Мне нравятся девочки!

— Безумно рад, — фыркнул Скорпиус и пошел к себе, поражаясь, что выдержал целых полчаса разговора с Поттером. Это настораживает.

Глава 3. Оборотное зелье

Если б ты стал мною, а я тобою,

Если б нас с тобой поменять?

В чем бы мы различались?

С чем в итоге б остались?

Нам теперь несложно узнать…

Я буду тобою, и душу открою,

Что другим так трудно понять.

Ты поймешь и заметишь.

И когда меня встретишь,

Мне легко сможешь руку подать.

В субботу утром Джеймс проснулся в приподнятом настроении и каком-то возбужденном состоянии. Еще бы! Сегодня суббота!

Ночью он снова видел их: оленя и пса. Они резвились на зеленом склоне. Пес все время хватал оленя за задние ноги и отскакивал, чтобы рога не настигли его заслуженной карой. Правда, Джеймсу, наблюдавшему за возней зверей, казалось, что олень не очень-то и старается схватить шалившего пса.

Что ж, раз ему приснился такой хороший сон с двумя такими разными, но такими дружными животными, то ничего не оставалось, как предположить, что сегодня все пройдет лучше некуда.

Прикольно: он сегодня станет Малфоем… Вот уж никогда не подозревал, что ему выпадет такое сомнительное счастье…

В открытое окно вместе с теплым майским воздухом ворвался Бэг с письмом, привязанным к лапке. Джеймс сполз с кровати и взял свиток, исписанный косым почерком сестры. В его тумбочке лежали еще три, которые она прислала, пока он лежал в больничном крыле. Наверное, завтра надо ответить, особенно на ее угрозы, что она сама, только приехав в Хогвартс, придушит Малфоя за то, что тот причинил такую боль ее любимому брату. Надо бы чуть успокоить Лили — ведь Малфою-то тоже досталось!

До завтрака был час, и Джеймс торопливо привел себя в порядок, натянул на себя любимую футболку с черным псом (пусть Малфой походит в приличной одежде) и джинсы, наспех завязал шнурки (все равно кроссовки снимать) и вскоре уже спускался в подземелья по пустующим еще коридорам. Ну, понятно, все нормальные студенты еще спят, суббота ведь, но разве интересно быть нормальным?

Джеймс тихо прокрался по подземелью, отсчитав назначенные Малфоем пять дверей слева, и постучал в шестую. Почти тут же она отворилась, и мальчик просочился в узкую щель.

— Ты бы еще ногой постучал, чтобы весь замок услышал, — вместо приветствия изрек слизеринец, возвращающийся к старому столу, на котором Джеймс увидел коробку с ингредиентами, котел и две небольшие фляги, уже наполненные густой, сероватой жидкостью.

— И тебе доброе утро, Малфой, — отозвался гриффиндорец, оглядывая темное сырое подземелье, где, кроме стола, больше ничего не было. — Уютное местечко, как раз для слизеринца…

— Ты написал то, что я просил? — Малфой засунул руки в карманы брюк и невозмутимо смотрел на Джеймса.

— А ты?

Они тут же обменялись свитками и на пару минут углубились в чтение.

— Ну, что, Поттер? — Малфой протянул ему флягу с зельем и серебристый волос, очевидно, со своей головы.

— Зачем это мне?

— Поттер, ты идиот? — вздохнул слизеринец. — В зелье добавь! И дай мне свой.

Джеймс пару секунд раздумывал над этой стороной предприятия, но потом решил, что это уж не такая большая жертва, если считать, что он нарушит около сотни школьных правил и побудет совсем другим человеком, пусть даже Малфоем…

Джеймс под насмешливым взглядом Скорпиуса дернул со своей макушки пару волосков и отдал слизеринцу.

— У тебя такой взгляд, будто ты последним делишься, — фыркнул Малфой, кидая волоски в свою флягу. Зелье чуть вспенилось и стало ярко-оранжевым, что вызвало у слизеринца смех. — Не Поттер, а начинка для фейерверка…

Во фляжке Джеймса, когда он с легким отвращением засунул туда волос Малфоя, получилось жидкое серебро. Фу…

— Учти, пить надо каждый час, — напомнил Малфой прежде, чем поднес к губам сосуд с Оборотным зельем. — И, Поттер, только попробуй с моей внешностью натворить какую-нибудь глупость или мерзость…

— Малфой, взаимно, — ответил Джеймс, не спуская глаз с фляги.

— Давай, — почти приказал слизеринец и первым сделал пару глотков, чуть сморщившись.

Джеймс глубоко вздохнул и последовал примеру Малфоя.

* * *

Сначала ничего не происходило, потом Скорпиус внезапно понял, что внутри что-то не так. Он поспешно отставил фляжку, чтобы не расплескать драгоценное зелье, и посмотрел на свой руки, на которых кожа постепенно становилась темнее, а пальцы чуть короче, аккуратные и красиво постриженные ногти стали неровными, с заусеницами и не сильно чистыми.

Повезло им с Поттером, что они практически одного роста и телосложения, но внутри все равно ощущалось все как-то по-новому. Темная кожа. Совсем другая — отвратительная — осанка. Другое напряжение мышц тела. Совершенно другое ощущение волос на голове. И даже краски вокруг были другими, более яркими, непривычными.

— Поттер, ты бы хоть за руками следил, это же кошмар какой-то!

* * *

Джеймс обернулся и на миг замер. Ну, не часто приходится видеть самого себя, когда рядом нет ни одного зеркала. Да еще самого себя с таким странным выражением глаз.

Минут пять они пялились друг на друга, явно не совсем готовые к тому, что предстало перед их глазами.

— Малфой, у тебя всегда коленка так чешется, или это нервное? — наконец, нарушил молчание Джеймс, нагибаясь к ноге.

— Поттер, а ты зубы утром чистил? — с легкой брезгливостью спросил слизеринец, пытаясь пригладить черные волосы на голове. — Кошмар просто: лохматый, с погрызенными ногтями, с явно начинающимся остеохондрозом…

— Кем? — не понял Джеймс, все еще пытающийся быть в согласии со своим новым телом.

— Проехали. Давай, раздевайся, скоро завтрак…

Джеймс хмыкнул, и они одновременно стянули с себя обувь. Процедура переодевания прошла быстро.

— Поттер, ты давно стирал свою футболку?

— Малфой, смени выражение на моем лице, оно мне не идет… — попросил Джеймс, завязывая слизеринский галстук. Бешеный нюхлер, он в галстуке Слизерина, дядя Рон бы умер от разрыва сердца.

— А тебе стоит смотреть менее по-сумасшедшему, потому что у Малфоев не бывает взгляда, будто их только что за зад укусил больной гиппогриф, — заметил Скорпиус, и на лице Джеймса Поттера появилась какая-то уж очень мерзкая ухмылка.

— Не бывает, так будет, — пожал острыми плечами Джеймс, нарочно взлохмачивая серебристые волосы на затылке. Стало даже как-то комфортнее. — Идем?

Малфой кивнул, и Джеймс поймал себя на мысли, что он сходит с ума, потому что смотрит, как он сам кивает. Да, ощущение неповторимое…

* * *

— Джеймс, молока?

Мальчик медленно повернул голову к Розе Уизли, которая протягивала ему кувшин. Так и хотелось ответить Уизли все, что он думает по поводу данной жидкости, но сдержался.

— Спасибо, не хочу, — Скорпиус чуть не усмехнулся, услышав имя Поттера. Конечно, он и раньше его знал, но как-то не заострял внимания на этом факте.

— Ты какой-то странный сегодня, — нахмурилась Уизли, и Малфой лишь пожал плечами, надеясь, что это выглядит так, как это обычно делает гриффиндорец. Странно, оказывается, он знает, как Поттер обычно пожимает плечами, это уж совсем пугающе. — Ты Лили ответил?

— А надо? — «Лили — это сестрица его рыжая, что ли?».

Скорпиус понял, что позавтракать ему спокойно не дадут. Бедный Поттер, как же он так живет? Хотя, наверное, привык, то-то такой вид у него вечно голодный и полусумасшедший.

— Ты же обещал! — Роза даже подалась к нему, сердито глядя на кузена. — Ты обещал, что напишешь ей и успокоишь, что с тобой все в порядке! И что ты сам виноват во всем не меньше Малфоя…

Так-так, с этого момента поподробнее. Что это там рыжая сестрица Поттера против него имеет?

— Напишу, потом, — отмахнулся Скорпиус, снова пытаясь пригладить непокорные волосы Поттера. Кошмар, это же мука какая-то… И руки — с такими руками мама бы его к столу не пустила!

— Не потом, а сегодня, а то ведь я тебя знаю! Кстати, ты к экзаменам готовиться уже начал?

Малфой тяжело втянул воздух, понимая, что внимание Присциллы к нему — это мелочи по сравнению с заботой Уизли.

— Я уже готов, хоть сейчас, — с улыбкой ответил Скорпиус, надеясь, что эта самая улыбка вышла не сильно насмешливой.

Роза нахмурилась и — слава Мерлину! — замолчала, наконец, решив уделить внимание своей тарелке. Но нет, мисс «хочу везде засунуть свой нос» тут же переключила свое внимание на двух бедолаг, что сидели с ней рядом. Кажется, это ее друзья, какие-то там первоки. Не суть.

Малфой оглянулся на свой родной стол и поймал веселый взгляд Поттера: тот явно наслаждался.

* * *

— Скорпиус… Ты оглох, что ли, Малфой?

— Это ты мне? — чуть даже удивленно повернулся к Забини Джеймс, откладывая внушительных размеров бутерброд и пытаясь найти салфетку, чтобы приличествующим Малфою способом вытереть губы. И только тогда он понял, что Скорпиус — это тот же Малфой. Вот больной нюхлер, а ведь и правда!

— А кому же еще, — нахмурилась Присцилла, глядя, как Джеймс отодвигает кубок. — С каких пор ты пьешь молоко и ешь масло?

Да, следовало еще и о пристрастиях в меню расспросить Малфоя…

— С тех самых, как ты мой рацион взялась старательно конспектировать, — ухмыльнулся Джеймс. Кошмар: он ест за столом Слизерина, да еще и вполне мирно беседует с Забини. Кто бы раньше ему такое сказал, покрутил бы пальцем у виска…

— Какой же ты стал невыносимый, Скорпиус, — чуть сердито заметила девочка, пристально глядя на сокурсника. — Дядя Драко не зря говорил папе, что ты стал совершенно неуправляем…

— Папа жаловался на меня? — хмыкнул Джеймс, чуть не подавившись. Младший Малфой перестал устраивать старшего? Вот это уже новость…

— А то ты не знаешь, — фыркнула Забини, все еще не спуская глаз с мальчика. — Сам же на Рождество устроил представление на приеме, стихи какие-то глупые читал, как последний идиот.

Малфой? Малфой учинил представление на Рождественском балу в своем поместье? Мерлин, ущипни меня, а слизеринец-то, оказывается, еще не потерян для общества…

— Ты какой-то странный…

— Ну, и что во мне странного? — ухмыльнулся Джеймс, пытаясь понять, чем мог себя выдать, кроме злополучного молока.

— Сидишь странно, говоришь странно, и взгляд какой-то… Ты что, выпил?

— Гениально, Забини, — вырвалось у Джеймса прежде, чем он смог понять, что Малфой так бы Присциллу никогда не назвал.

— Хам, — девочка грациозно встала и пошла прочь, всем своим видом показывая ему свое презрение.

Ну и ладно, хоть поесть спокойно можно и подумать над тем, что сказала Забини о Малфое. Интересно получается…

* * *

Скорпиус, наконец, закончив с завтраком и отделавшись от прилипчивой кузины Поттера, покинул Большой Зал. Главное — не пропустить время очередного приема зелья, иначе все пойдет насмарку, а он еще только начал наслаждаться задуманной игрой.

Мальчик довольно долго пытался сориентироваться в лестницах и коридорах, что вели к Башне Гриффиндора, но тут его настигла еще одна беда.

— Эй, Джеймс!

Скорпиус обернулся и увидел, как к нему подходит староста Гриффиндора. Так, Люпин. А как его зовут? Мерлин, как его зовут?!

— Привет, — кивнул шестикурснику Малфой, старательно пытаясь вспомнить, что там накарябал Поттер. Имя, как же имя Люпина?

— Ты что-нибудь Альбусу будешь отправлять?

Альбусу? Это кто? Не Дамблдор же!

— Ммм…

— Джим, мы ждем только твой подарок, Роза и Мари уже принесли. Или хочешь отправить свой подарок отдельно?

Так, Мари — это Уизли с Рейвенкло, понятно. Подарок…

— Я его еще не запаковал, так что не ждите меня, — сказал Скорпиус, засовывая руки в карманы.

— Ладно, как хочешь, — пожал плечами Люпин. — У тебя все в порядке?

— А может быть по-другому? — Скорпиусу казалось, что еще пять минут — и зелье пить будет уже поздно, но староста Гриффиндора уходить пока не собирался, назойливо изучая стоящего перед ним Поттера.

Мерлин, как же они так живут-то? Никакой личной жизни, вечный надзор и глупый вопрос «все ли в порядке?».

Поттер, я тебе искренне сочувствую, тут не только станешь таким идиотом, как ты, и начнешь нести всякий бред, тут можно добровольно в закрытую палату в Мунго попроситься.

— Роза о тебе беспокоится, — Люпин оглянулся на прошедших мимо хаффлпаффцев.

— Ей больше нечем заняться? — Малфой чуть поморщился, не зная, мог ли Поттер так отреагировать. Видимо, мог, потому что Люпин лишь усмехнулся. Значит, Поттер еще не совсем обмяк в постоянных заботах о нем, драгоценном. — Ладно, мне пора.

Скорпиус развернулся и юркнул на первую попавшуюся лестницу, лишь бы, наконец, избавиться от родственничков Поттера и им сочувствующих. Мальчик спрятался под лестницу, откупорил фляжку и отпил один глоток. Пора наведаться в Башню.

* * *

Когда Джеймс попал с гостиную Слизерина, то первые минут пятнадцать ему вообще было на все наплевать. Он исподволь рассматривал стены, мебель, студентов. Тут было прохладно, что в знойный весенний день не могло не радовать.

Та же возня младших, что и в гостиной Гриффиндора. Те же обнявшиеся с учебниками и конспектами старшекурсники. Девчонки, шушукающиеся по углам. Парочки, держащиеся за руки. Вот только окон тут нет, это минус.

Потом Джеймсу стало скучно, потому что, когда он входил в гостиную своего родного факультета, тут уж его никогда не оставляли в покое. Роза со своей назойливой опекой, Тед с насмешливой заботой, Графф с очередным бзиком, братья Вейн со страстью к настольному квиддичу. Ну, просто кивали, окликали, болтали.

А тут… Такое ощущение, что Малфой никого тут сильно не интересует. Нет, с ним перекидывались словами, что-то спрашивали, но как-то все… Странно. Как так жить-то? Словно ты особо никому не нужен. Даже Паркинсон и Забини. Ладно, Присцилла — за завтраком они вроде как поссорились. А вечная тень Малфоя Паркинсон?

— Эй, Скорпиус, — рядом возникла МакЛаген со стопкой книжек. — Не занят?

— Смотря для чего, — Джеймс постарался усмехнуться одним уголком губ, как это делал Малфой.

— Поможешь с Заклинаниями?

Мальчик фыркнул бы вполне по-поттеровски, но полная слизеринцев гостиная удержала его от подобного проявления собственных эмоций.

— А оно мне надо? — Джеймс даже закинул ногу на ногу, в теле Малфоя чувствуя себя чуть ли не хозяином мира.

— Ну, Скорпиус, — Энжи сложила губки бантиком и просительно на него посмотрела, но в планы Джеймса не входило заниматься уроками, тем более учить кого-то из слизеринцев. Да и чему, по правде, он может научить? Это Малфой у нас гений Непростительных…

— Лучше обратись к Забини, она, кажется, как раз в настроении, — отмахнулся Джеймс, поднимаясь из кресла и направляясь к лестнице, что вела в спальни. Ведь не каждый день выпадает шанс пошататься по гостиной Слизерина…

* * *

Что ж… Скорпиус уселся в пустующее кресло возле погашенного камина и зажмурился от того количества солнца, что лилось через распахнутые окна гостиной Гриффиндора. Тут было слишком жарко, слишком светло и слишком шумно. Его постоянно кто-то окликал с какими-то глупостями, а Графф даже принес ему конспект по Истории Магии со злым предупреждением, что он в последний раз дает Поттеру списать. Не забыть бы передать лохматому это…

Скорпиус лениво обвел взглядом круглую гостиную и остановил его на дальнем конце, где на стене рядом с доской объявлений висел еще один стенд с кричащим заголовком «Они учились на Гриффиндоре».

Малфой поднял вопросительно брови и направился к этому предмету обстановки. Со стенда на него глядели волшебные фотографии участников войн с Волан-де-Мортом.

Джеймс Поттер, ст.

Что ж, младший на своего деда очень похож.

Лили Эванс-Поттер.

Оказывается, рыжие волосы сестрицы Поттера могут быть не только из-за родства с Уизли.

Сириус Блэк. Ремус Люпин. Фред Уизли. Колин Криви…

А вот и главная гордость Гриффиндора, на которую Поттер похож не меньше, чем на деда.

Гарри Поттер.

Интересно, что герой магического мира старался спрятаться за грани фотографии, но это ему не сильно удавалось. Видимо, он это делал постоянно, и какой-то гений заколдовал фото так, чтобы изображение на нем не могло исчезнуть.

Тут же были «Гермиона Грейнджер-Уизли», «Рональд Уизли», «Билл Уизли», «Джордж Уизли», «Джинни Уизли-Поттер»… Святой Мерлин, а у нас Уизли-то все сплошные герои! О, и профессор Лонгботтом тут…

— Нет, с тобой точно что-то не так, Джеймс.

Скорпиус вздрогнул и обернулся к подошедшей Розе, что изучающим взглядом смотрела на кузена. Мерлин, займи ты эту девчонку чем-нибудь!

— Что опять? — лениво поинтересовался Малфой, не понимая, к чему сейчас вездесущая Уизли решила прицепиться.

— Хм, ты сам чуть не месяц блажил, чтобы этот стенд сняли, что тебе и в устной форме надоели вечные воспоминания о дяде Гарри… Разве не ты несколько раз сдирал фотографии, пока Тед не приклеил их невыводимым клеем? А теперь стоишь и любуешься…

— Может, я раздумываю, как тихо избавиться от этого кошмара? — усмехнулся Малфой, пытаясь понять, чем Поттеру мог помешать стенд. Значит, репутация собственного отца преследует Поттера не хуже, чем самого Скорпиуса. Пусть это совершенно разные шлейфы из прошлого, но суть-то одна…

— Слушай, пойди и ответь на письмо Лили. И, кстати, не забудь поздравить Альбуса с днем рождения, — Роза развернулась и пошла прочь. Даже дышать стало легче… То-то Поттер предпочитает в любой форме отбывать вечерами наказания, а не сидеть в гостиной.

Скорпиус пожал плечами и решил, что наигрался в Поттера.

* * *

Да, спальни Гриффиндора были порядком уютнее, ничего не скажешь. Хотя от слизеринских они мало чем отличались: красками да окнами.

Джеймс уселся на кровать Малфоя (ну, получается, на свою кровать) и оглядел его вещи на тумбочке. От почти идеального порядка Джеймсу стало не по себе. Идеальный порядок — нежилой порядок, это неправильно, даже мама это могла понять, хотя сто раз в неделю говорила Джеймсу, чтобы тот прибрался в своей комнате.

Пачка писем. Свеча. Перья и закупоренная чернильница. Сборник по Зельеварению. Тоненькая книжечка в кожаном переплете. Расческа.

Джеймс долго смотрел на стопку писем, но потом все же протянул руку и взял книгу. Вряд ли там есть что-то секретное.

Оказывается, есть. Это был маленький фотоальбом, где было всего пять снимков, наверное, самых дорогих Малфою, из-за чего Джеймсу тут же захотелось отложить альбом, потому что он оказался слишком личным. Но все-таки не смог себя перебороть и открыл.

На него смотрел высокий худой человек с тростью, на которую он старался не опираться. Очень светлые, или даже седые, волосы рассыпались по плечам. Волевой, жесткий подбородок и непреклонный взгляд. Человек на снимке чуть презрительно смотрел на Джеймса и почти не шевелился.

На следующей фотографии был тот же человек, но уже с Малфоем. Слизеринец стоял рядом с дедом — а теперь Джеймс понял, что перед ним Люциус Малфой — и выглядел очень серьезным и гордым, словно за то, чтобы всегда вот так стоять на снимке рядом с дедом, отдал бы свою жизнь. Скорпиус скупо улыбался и постоянно поглядывал на деда — но не подобострастно, а с интересом и уважением, которое легко можно было прочесть по лицу мальчишки.

Мать Малфоя Джеймс узнал сразу — такую красивую женщину вряд ли забудешь. Астерия Малфой сидела в глубоком кресле и расслабленно улыбалась. Маленький Скорпиус на ее коленях заглядывал в книгу, которую мать ему, видимо, читала. Очень трогательная картина вызвала у Джеймса смутное чувство, природу которого он не мог объяснить. Если мыслить логически, то получается, что подобных снимков у Малфоя почти нет, тогда как у Джеймса дома ими были забиты ящика три. Может, поэтому гриффиндорец не возил с собой подобного альбома?

Драко Малфой на метле, придерживающий перед собой маленького сына. И — странно — снимок домового эльфа у доски с шахматами. Член семьи?

Джеймс положил альбом на место, понимая, что ему хочется снова стать самим собой. Он встал и тут увидел, что в стопке писем лежит конверт, склеенный скотчем. Странно — порвался в пути? Любопытство взяло вверх, и мальчик достал конверт, читая знакомые косые буквы: «Джеймсу С. Поттеру, 1 курс, гостиная Гриффиндора, Хогвартс, от Лили». То самое письмо, что Малфой так давно у него отобрал и порвал. А теперь Джеймс держал его в руке, аккуратно склеенное и сохраненное. Зачем?

Мальчик засунул конверт в карман и поспешно покинул комнату.

* * *

Они встретились в подземелье, где утром менялись местами. Молча поставили на стол лишь наполовину использованные фляжки с зельем. Оба отводили глаза, передавая друг другу одежду.

Через пятнадцать минут они снова обрели свою внешность.

Джеймс первым шагнул вперед и протянул руку, прямо глядя в глаза слизеринцу. Малфой чуть усмехнулся и пожал протянутую ладонь.

— Забыли?

— Забыли.

— Все?

— Все.

— Кроме дуэли.

— Кроме дуэли.

Они оба хитро улыбнулись.

— Что мы скажем остальным?

— Малфои не оправдываются.

— Приму к сведению.

— Держи, раз уж нашел.

— Почему ты его не выбросил?

— Не знаю. Мы же, кажется, забыли.

— Хорошо.

— А что ты видишь хорошего?

— Да все.

— Ежик-оптимист.

— Хорек-брюзга.

Они рассмеялись.

Глава 4. Невозможное

Выходные в Хогвартсе минули без особых происшествий. Никто не заметил ничего странного: ну, что странного в том, что Поттера и Малфоя видели вместе в коридорах школы? Они оба наказаны, об этом знали все ученики и преподаватели. Возможно, Фауст и удивился, что мальчишки до сих пор не подрались, но никак не отреагировал. Видимо, декан Гриффиндора списал это на правильно выбранную методику воспитания провинившихся студентов. А еще внимательная Роза ходила хмурой и задумчивой, не понимая, что же именно ее так беспокоит в кузене.

Понедельник тоже начался как обычно, и ничего примечательного не ожидалось. После завтрака второкурсники Гриффиндора и Слизерина отправились на Заклинания, позевывая и предвкушая очередную неделю, которая еще немного приближала экзамены, а значит, и каникулы.

С обычным гомоном и смехом они рассаживались по уже ставшим привычными местам и не сразу заметили, что Скорпиус Малфой, войдя в класс, ухмыльнулся и сел за парту, за которой обычно коротал учебное время Джеймс Поттер. Постепенно все замолкли, оглядываясь на Скорпиуса, который, как ни в чем не бывало, готовился к Заклинаниям. Всем было понятно, что Малфой опять пытается спровоцировать Поттера на драку.

Ричард Графф нервно прикусил губу, видимо, не решаясь подойти и пресечь очередную стычку до ее начала. Братья Вейн достали палочки, а Тобиас Паркинсон и Марк Флинт задорно усмехались. Казалось, что Эмма Томас молится, такое у нее было лицо: наверное, она призывала профессора Флитвика появиться в эту же секунду и предотвратить потасовку.

Когда в класс ввалился довольный сытным завтраком Джеймс, атмосфера словно наэлектризовалась. Гриффиндорец остановился возле своей парты и посмотрел на Малфоя, а потом бухнул рюкзаком по столу так, что девчонки вздрогнули.

Малфой поднял на Джеймса серебристые глаза и вопросительно на него посмотрел.

— Это моя парта, — заметил гриффиндорец.

— А где написано?

Второкурсники замерли, ожидая, что вот-вот произойдет вспышка. Но к всеобщему удивлению Джеймс Поттер с широкой улыбкой плюхнулся на свое место, бросив Малфою:

— Напишу, специально для тебя.

— Не успел, — в полной тишине отозвался Скорпиус, указав кончиком пера на край парты, где стояли еле заметные буквы «С.М.».

Джеймс достал из рюкзака чернила и только тут заметил, что весь класс смотрит на них, причем у половины челюсти можно подбирать с пола.

— Чего это с ними? — чуть испуганно спросил мальчик у Скорпиуса, наклонившись.

— А, шальной гиппогриф наследил, — отмахнулся Малфой, покусывая перо. — Первый признак болезни: открытый рот и безумные глаза.

— Да? Надеюсь, что по воздуху эта болезнь не передается? — усмехнулся Джеймс. — А то не хочется выглядеть идиотом-истуканом…

— Тебе и болеть для этого не надо, — не смог промолчать Скорпиус, хмыкнув.

— Здравствуйте, дети! — в класс вошел Флитвик, с широкой улыбкой на лице и книгой под мышкой. Студенты, наконец, зашевелились, занимая места, но кто-то постоянно оглядывался и смотрел на последнюю парту, словно проверяя, не галлюцинация ли это.

— Малфой, наверное, у тебя сегодня волосы плохо лежат, вот они на нас и смотрят, — прошептал с ухмылкой Джеймс, пока профессор Флитвик забирался на свой постамент из подушек.

— Кто бы говорил, лохматый, — Скорпиус надменно поднял бровь, выказывая все свое презрение по отношению к Присцилле Забини, которая в этот момент на него посмотрела так, как смотрят на душевнобольных.

— Слушай, Малфой… — начал Джеймс, но его прервал профессор Флитвик.

— Мистер Малфой, отсядьте за другую парту.

— Почему это?

— Мне не хочется снова вас разнимать, — профессор сурово смотрел на мальчишек. — Быстренько…

— Мне и тут хорошо, профессор, мы с Поттером мирное соглашение подписали, — хмыкнул слизеринец, предпочитая смотреть на Флитвика, а не на любопытные лица однокурсников.

— Соглашение? Очень интересно…

— Ну, да, — включился Джеймс в разговор, чувствуя, как Малфой наступает ему на ногу. — Ну, как на Истории Магии рассказывают: мы встретились посреди поля, стукнули друг друга пару раз дубинками, порычали по-гоблински, он мне мешок галеонов принес, я ему дал откусить от моего гиппогрифа…

— От гиппогрифа? — переспросил вконец запутавшийся Флитвик. Джеймс старался не рассмеяться, Скорпиус тоже едва сдерживал ухмылку, особенно из-за лиц Граффа и Эммы Томас.

— Ну, да, я вчера поймал гиппогрифа, поджарил хорошенько, чтобы до корочки, но съесть все не смог. Вот и поделился с Малфоем… Ну, в знак перемирия.

— Кстати, невкусный был гиппогриф, Поттер его плохо прожарил, — вставил свою реплику Скорпиус, поражаясь, как Флитвик еще не свалился с подушек. Мальчик видел, как Присцилла покрутила тоненьким пальчиком у виска.

— Ты просто ничего не понимаешь в жареных гиппогрифах, Малфой, — усмехнулся Джеймс, прикусывая губу. Смех разрывал его изнутри.

— Предпочитаю копченых ежиков…

— А ты гурман…

— Так, все, закончили, — Флитвик, так и не переварив всего того, что вылили на него двое вчерашних врагов, помотал головой. — Раз мы все выяснили о ваших продуктовых пристрастиях, давайте приступим к занятиям.

Джеймс и Скорпиус переглянулись и пожали плечами.

— Сегодня мы с вами повторим Чары, что прошли во втором семестре, они вполне могут попасться на экзамене…

Джеймс повернулся к Малфою:

— Чего это Забини так на тебя пялится?

— Это у нее нервный тик, — усмехнулся Скорпиус, которого внимание Присциллы уже порядком достало.

— Можно что-нибудь на нее наслать противное, — предложил Джеймс, всегда считавший эту девчонку слишком мерзкой и слишком безупречной.

— Валяй, но я тут ни при чем, — Скорпиус одним ухом умудрялся слушать Флитвика.

— То есть ты мне разрешаешь?

— А тебе нужно мое разрешение?

— Да, в письменном виде, что не имеешь претензий, если на твоем факультете будет учиться чучело, — усмехнулся гриффиндорец, доставая палочку.

— Поттер, ты жука в пуговицу превратить не можешь, куда тебе справиться с Забини, — Скорпиус отвлекся от профессора, который махал палочкой.

— Ха, да легко, — Джеймс, делая вид, что повторяет движения Флитвика, направил свою волшебную палочку на голову Забини и что-то пробормотал себе под нос. После секундной тишины класс захохотал: заклинание гриффиндорца попало не в Присциллу, которая в самый нужный момент склонилась к пергаменту, чтобы что-то написать, а в Эмму Томас. Ее косички взвились спиралью и встали вертикально вверх.

— Поттер, ты специалист по рогам любого вида, — фыркнул Скорпиус, глядя, как Флитвик спешит снять заклинание с девочки. Томас почти заплакала.

— Ничего-ничего, это случайность, — заверил Эмму профессор, видимо, сам свято верящий в это.

Джеймс подавил смешок, а Малфой лишь пнул того под партой.

— Слушай, еще раз — и я тебя чернилами оболью, так и знай, — огрызнулся гриффиндорец, но в глазах его плясали чертики.

— Главное — не промахнись, — фыркнул слизеринец, поглядывая на часы. — Из-за тебя Флитвик теперь задаст нам кучу задания.

— С чего ты взял? — нахмурился Джеймс, покосившись на преподавателя.

— А с того, что ты все занятие болтал и бешенно вращал глазами, — менторски произнес Скорпиус, закупоривая чернильницу. — А должен был готовиться к экзамену.

— Малфой, ты уверен, что на самом деле не родственник Розы?

— Гениальное умозаключение, — ухмыльнулся слизеринец. — Вот сенсация бы была: Малфой — родственник Уизли…

— И что в этом плохого? — серьезно спросил Джеймс, тоже собирая вещи.

— Ну, тебе виднее…

По замку разнесся звук колокола, и класс тут же наполнился шумом.

— Почему ты так всегда говоришь об Уизли? Они ведь тоже из чистокровных.

— А почему ты всегда так говоришь о Малфоях? — Скорпиус вперил в гриффиндорца упрямый взгляд. Джеймс не отвел глаза.

— Ладно, — он улыбнулся и закинул рюкзак на спину. Малфой пожал плечами и усмехнулся.

* * *

— Джеймс, это правда? — рядом уселась Роза, чуть не проткнув себя вилкой, которую он держал в руке. Кузина выглядела немного взбудораженной.

— Что именно? Я не трогал Филча, не линчевал миссис Норрис, я вообще тут ни при чем, — пробубнил мальчик с набитым салатом ртом.

— Говорят, что ты теперь дружишь с Малфоем, — Роза говорила приглушенно, потому что сидящие рядом с ними студенты то и дело на них поглядывали и шушукались.

— Ну, если сидение за одной партой называется дружбой, тогда правда, — хмыкнул Джеймс, делая героическое усилие, чтобы проглотить всю еду.

— Ты сидишь с Малфоем за одной партой? — кажется, у кузины пропал аппетит. Она, не мигая, смотрела на Джеймса, словно не верила тому, что слышит.

— И что в этом такого? Он вроде бы не заразный…

— Джеймс… Две недели назад вы чуть не убили друг друга на дуэли, потому что ненавидите друг друга. О вашей вражде в школе ходят легенды. И теперь ты заявляешь, что нет ничего такого в том, что вы сидите за одной партой?

— Расскажи мне легенду, — попросил мальчик, вызывая искреннее недоумение на лице Розы.

— Какую?

— Ну, о нас с Малфоем. А то я еще ни одной не слышал… — ухмыльнулся Джеймс, отодвигая от себя пустую тарелку.

— Хватит валять дурака, — сердито попросила Роза. — Что вы опять задумали с Малфоем?

— В смысле?

— Ну, не можете же вы и вправду стать друзьями!

— Почему это? — Джеймс даже отставил кубок с соком.

Казалось, Роза пытается сформулировать свои причины, но у нее это не очень получалось.

— Потому что ты гриффиндорец, а он слизеринец. Потому что с первого дня в школе вы постоянно друг другу пакостили. Потому что вы совершенно разные. Потому что ты Поттер, а он Малфой!

— Последняя причина особенно весомая, — Джеймс поднялся со своего места, беря рюкзак. — Именно потому, что все думают, что это невозможно, я и буду с ним дружить! Назло вам всем!

— Джим… — Роза шикнула на кузена, но он лишь улыбнулся, обводя взглядом смотрящих на него гриффиндорцев:

— Как вы достали с вашими глупыми… придирками. Поттер, Поттер, Поттер… Поттер не может дружить с Малфоем… Да ну вас всех знаете куда?! С кем хочу, с тем и буду дружить. Хватит уже мерить меня Гарри Поттером! Достали!

Мальчик развернулся и прошествовал мимо своего стола, за которым в недоумении застыли студенты. Кажется, его слышали и за соседним столом Рейвенкло… По крайней мере, Джеймс видел удивленное лицо Мари-Виктуар. Ну и пусть! Пусть общается с Люпином, если ей так хочется… Все повязаны, никакого разнообразия…

— Эй, Поттер, это было очень эмоциональное выступление…

Джеймс обернулся, ожидая, когда его догонит Малфой с сытой ухмылкой на бледном лице.

— У тебя вместо ушей — Ушки-Подслушки, что ли? — хмыкнул гриффиндорец, засовывая руки в карманы на манер Малфоя.

— Нет, просто у тебя звук забыли убавить, — отчего-то Малфой выглядел чрезвычайно довольным. — Мне даже показалось, что у Фауста уши заложило…

Джеймс выглядел немного обескураженным: его слышали даже преподаватели? Он теперь звезда школьного масштаба?

— Чего застыл? — Малфой чуть подтолкнул гриффиндорца к лестнице, что вела в подземелья. — Я не собираюсь опаздывать из-за тебя. И хоть раз можно порадовать Слизнорта тем, что ты появишься без опоздания…

— Ага, и это тут же спишут на твое благотворное влияние, — хмыкнул Джеймс. Скорпиус расплылся в широкой довольной улыбке.

* * *

Скорпиус сидел возле камина, дописывая работу по Астрономии, которая у них сегодня. Точнее, через два часа. Спасибо Синистре — благодаря ее ночным занятиям им с Поттером сегодня можно перестать строить из себя домовиков и с преданностью ждать новых приказаний от МакГонагалл.

Малфой поднял голову и поймал на себе презрительный взгляд Флинта. Паркинсон что-то шептал, ухмыляясь, но Скорпиусу в принципе было все равно, что думали эти двое, за два года не ставшие ему друзьями. Даже Поттер, с которым они перестали друг друга лупить при каждом удобном случае лишь пару дней назад, был до странности ближе, чем однокурсники со Слизерина. Это немного пугало, но Скорпиус уже начинал привыкать к этому.

Над Малфоем встал Эйдан со сложенными на груди руками и чуть кривой усмешкой.

— Ты мне свет заслоняешь, — лениво произнес Скорпиус, кладя перо на столик. — Ты что-то хотел?

— Скажешь, для чего тебе Поттер?

— Господи, — выдохнул мальчик, откладывая работу и поднимаясь. — Дался вам всем этот Поттер…

— Нам-то не дался, а вот твой странный с ним союз волнует очень многих, — Родерик обвел рукой гостиную, где, казалось, все застыли, слушая разговор старосты с второкурсником.

— Вам больше не о чем волноваться? — хмыкнул Малфой, нагло глядя на Эйдана.

— Скорпиус, если ты решил опять что-то сделать с Поттером — это твоя проблема, но ведь Кубок Домов…

— Эйдан, заткнись, — скучающе попросил Малфой. — С чего вы взяли, что я с ним хочу что-то сделать?

С ним уже сделали все, что могли, без моей помощи, — подумал мальчик, вспоминая Оборотное зелье.

— Малфой, только не говори, что ты действительно собираешься…

— Эйдан, — Скорпиус сощурил глаза, понимая, как ему надоел этот разговор, — вот кто бы говорил! Странно, что я не могу общаться с гриффиндорцем, когда ты тесно общаешься не только с гриффиндорками, но и с хаффлпаффками.

В гостиной повисла гнетущая тишина, потом с дальнего дивана поднялась Элизабет (Малфой не помнил ее фамилию), подошла к Эйдану и влепила ему пощечину. Скорпиус лишь хмыкнул, обошел ошарашенного старосту и направился к выходу. Нечего тут корчить из себя гордого слизеринца…

В коридорах, как всегда после ужина, было не так уж много народу, но Малфой легко нашел себе жертву: должен же кто-то поплатиться за то, что его выжили из собственной гостиной! На этот раз ею стала первокурсница с Хаффлпаффа — она у окна рассматривала какой-то яркий журнал.

Малфой гадко ухмыльнулся и легко вырвал из рук девчонки журнал, держа его двумя пальцами, как что-то безумно противное.

— Отдай сейчас же! — резко развернулась первокурсница, доставая палочку.

— Иди читать учебники, а не всякую пакость, — хмыкнул Скорпиус и пошел прочь, совершенно не боясь какой-то хаффлпаффки. Наверное, если и был шанс у девчонки что-то на него наслать, то Малфой не оставил ей его, бросив в нее Петрификус. Конечно, он не был таким уж злым, поэтому хаффлпаффка отделалась лишь онемением рук.

— Ну, ты и гад! — крикнула девочка ему вслед, беспомощно глядя на неподвижные пальцы, сжимавшие палочку.

Скорпиус лишь махнул ей рукой и побрел по этажу, думая, куда бы еще направиться.

Странно, но через пару же мгновений он наткнулся на Поттера, который шел по коридору с выражением лица, словно готов кого-нибудь убить. Слизеринец легко мог догадаться, что здесь делает Поттер, да еще такой радостный и добрый. Наверное, и его достали в гостиной, причем, скорее всего, еще сильнее, чем самого Скорпиуса, если вспомнить Уизли и Люпина…

Гриффиндорец хмыкнул, увидев Малфоя, и кивнул на гобелен, за которым однажды на первом курсе они пытались организовать дуэль. Интересно, если бы тогда у них все вышло… Мальчики сели на пол в комнате за гобеленом. В призрачном сиянии, что исходило от волшебных палочек, лицо Малфоя казалось белее белого, каким-то неестественным.

— Малфой, что это у тебя? — с легким презрением на лице Джеймс смотрел на журнал в руках слизеринца.

— Да, нашел тут… — Скорпиус кинул журнал на колени Поттера, усмехаясь.

Джеймс тут же развернул страницы, по которым двигались живые фигурки молодых ведьм и магов-подростков, рассказывавших, как приготовить безобидное любовное зелье или сделать первый поцелуй более приятным. Советы по моде, слезливые рассказы о неудавшихся романах, стихи — обычный девичий журнал, ничего интересного. Хотя…

— Поттер, чего это у тебя так глаза засверкали? — насторожился Малфой, когда гриффиндорец вдруг достал палочку.

— Ты никогда не думал, можно ли фигурки на картинках заставить что-то сделать? Ну, или… раздеть их…

— Поттер, — Скорпиус рассмеялся, глядя, как Джеймс тыкает палочкой в фотографию в журнале.

— Ну, нет, правда, я как-то читал заклинание, которым можно просветить верхний слой… ну, одежды там, коробки… Только оно было для меня слишком трудным, — Джеймс гонял по картинке кончиком палочки какую-то юную ведьму.

Малфой фыркнул, отбирая журнал у гриффиндорца:

— Чего легче? Правда, я никогда не думал о том, чтобы раздевать картинки. Только в твою лохматую голову могло прийти подобное…

— То есть это возможно? — загорелся Джеймс, который уже придумал, что можно сотворить с подобными фотографиями.

— Поттер, возможно все, главное знать, чего ты хочешь, — усмехнулся Скорпиус, доставая свою палочку и направляя на картинку симпатичной девочки в мантии. Та испуганно вжалась в дальнюю стену, но Скорпиус лишь хмыкнул:- Nudo!

Жаль, что фотографии, тем более, в журналах, не могут разговаривать и издавать звуки: мальчишки так и представили себе писк волшебницы на фотографии, мантия на которой будто растворилась, оставив девочку практически без одежды.

— Круто! — Джеймс даже подпрыгнул, глядя, как Малфой возвращает картинке первоначальный вид. — А можно, чтобы она сама то одевалась, то раздевалась?

— Поттер, ты собираешься основать стрип-шоу фотографий? — с насмешкой спросил Скорпиус, хотя понимал, что неспроста лохматый так возбужден. Очередная гениальная идея родилась в этом беспокойном и, кажется, воспаленном мозгу.

— Нет, круче, — рассмеялся Джеймс. — Астрономия! Мы приклеим к каждому телескопу по такой картинке…

— Поттер…

— Нет, правда, вот будет веселье!

— Поттер, пожалей Граффа — его сердце не выдержит подобного зрелища, — сквозь смех произнес Малфой.

— Ничего, мы ему мужчину подберем, на девушек ему смотреть еще рано. Чего сидим?

Малфой покачал головой, пытаясь превратить свою дурацкую улыбку в подобающую ему ухмылку, но, глядя на Поттера, это было невозможно.

Глава 5. Неделя

МакГонагалл устало поправила очки, которые соскользнули на кончик носа. Тишина кабинета сегодня не действовала на нее успокаивающе, скорее — наоборот. Лучше бы ее кто-нибудь отвлек от тех отчетов за месяц, что в преддверии экзаменов представили преподаватели и работники школы.

Директор кинула еще один взгляд на отчет Филча и сердито прищурилась.

Раздался спасительный стук в дверь.

— Войдите! — бросила МакГонагалл, складывая документы в стопку.

В кабинет спокойно ступил профессор Фауст со странным выражением на лице.

— Что опять? — МакГонагалл теперь по глазам заместителя могла понять, если он что-то хотел ей сказать.

— Вам надо это видеть, — загадочно отозвался Фауст, приглашающим жестом указывая на незакрытую дверь.

— Фридрих, мне не до ваших тайн, — сердито произнесла МакГонагалл.

— Думаю, все же вам стоит взглянуть, профессор, — казалось, что Фауст еле сдерживает смех. Впервые директриса видела своего заместителя в таком состоянии.

МакГонагалл пожала плечами, встала из-за стола и вышла вслед за Фаустом, прикрыв дверь. Они спустились по винтовой лестнице и оказались в полутемном коридоре, по краям которого стояли серебряные доспехи — их сюда поставили еще после восстановления замка, 16 лет назад.

Директор замерла, глядя на рыцарей.

— Справа — пропавшая ночная рубашка мистера Филча, — как экскурсовод пояснил Фауст, указывая на доспехи в длинной белой сорочке. — Слева — пропавшая пижама Слизнорта…

МакГонагалл не знала, что сказать: эти похищенные из прачечной из-под носа домовиков вещи и так стали ее головной болью, поскольку Филч при любом удобном случае просил четвертовать воров. Но ведь их еще надо было найти. Хотя, конечно, и профессору Трелони с ее затуманенным сознанием было ясно, кто стоит за этим хулиганством, доказать что-либо было невозможно…

— Профессор, повернитесь, пожалуйста, — Фауст крепко сжимал губы, глядя куда-то за спину директрисы. МакГонагалл повернулась, не ожидая ничего хорошего.

На каменную горгулью были надеты ночной колпак Флитвика и галстук-бабочка Филча, на когтистых лапах — гольфы одной из учениц, а между лапами — ночной горшок. Подобной нелепости МакГонагалл не видела в жизни, а ведь она учила близнецов Уизли и Мародеров.

— Пригласите домовиков, — сухо сказала директриса, качая головой. Фауст все-таки позволил себе улыбнуться, открывая перед МакГонагалл дверь в кабинет.

— Присаживайтесь, — кинула женщина, обходя свой стол и занимая кресло под портретом Дамблдора.

— Профессор, может, пора это прекратить? — профессор Защиты уже утратил свою веселость. — Сколько можно прощать эти глупости?

— И как вы мне прикажете это прекратить? — директриса приготовилась к разговору, который за прошедшую неделю повторялся не единожды.

— Нужно наказать их!

— Кого?

Фауст, кажется, тоже понял, что ничего нового они друг другу не скажут, но упрямо продолжил гнуть свою линию:

— Поттера и Малфоя!

— С чего вы взяли, что все это их рук дело? — МакГонагалл откинулась на спинку, чувствуя боль в спине. Надо бы зайти к мадам Помфри и взять зелье…

— Да всем известно, что это они! Сколько можно терпеть их выходки? — декан Гриффиндора снова выглядел сердитым. — Испорченные телескопы и сорванный урок Астрономии! Закопанная по шею в теплице миссис Норрис! Толпа лукотрусов на Истории Магии! Фейерверки в туалете для девочек! Обнаженная Полная Дама, наконец! Теперь пропавшие вещи из прачечной!

МакГонагалл взглянула на отчет Филча, где все это было указано в не менее эмоциональных выражениях.

— Профессор, я еще раз вам повторяю: пока нет доказательств, мы не можем обвинить мальчиков, — твердо произнесла директриса, садясь прямо. — Они невиновны, пока их вина не доказана. А доказательств у нас нет.

— Мерлин, — Фауст тяжело вздохнул. — Когда они были врагами, все было куда проще. Гениальные выдумки Поттера было легко вычислить, потому что Поттер никогда не продумывал все до мелочей. Легко было доказать его вину, да он и не скрывал своей причастности к хулиганствам в школе. Теперь же…

МакГонагалл дернула уголком губ: теперь к бесшабашной разнузданности Джеймса Поттера прибавилась холодная логика и расчетливость Скорпиуса Малфоя. С того самого дня, как директрисе сказали, что Поттер и Малфой вдруг сели за одну парту, она поняла, что все, что творилось в школе до этого момента, ни в какое сравнение не пойдет с тем, что их ждет.

Всего неделя, а у Филча пропал аппетит и сон, Фауст то злится, то веселится, Флитвик разыскивает свои носки, в туалете для девочек творится что-то невообразимое. Но виновные так и не пойманы. Что будет дальше? Выдержит ли школа эту пару, вдруг объединившую свои усилия по нарушению порядка в Хогвартсе? Ох, не зря в тот день почти два года назад, когда Поттер и Малфой подрались в поезде, МакГонагалл так расстроилась. И она уже не знала, что лучше: чтобы они враждовали, или чтобы дружили.

— Успокойтесь, Фридрих, через три дня начнутся экзамены, а потом лето и каникулы, — МакГонагалл убрала в стол отчеты.

— Поттеру не сдать экзаменов, — заметил декан Гриффиндора. — Я писал вам о его успеваемости…

— Вы недооцениваете все значение того невозможного, что происходит на ваших глазах.

Фауст и МакГонагалл вздрогнули и одновременно взглянули на портрет Дамблдора, который только что шагнул из рамки Северуса Снейпа.

— На наших глазах двое мальчишек пренебрегают всякими правилами поведения и ставят на уши всю школу, — отозвался декан Гриффиндора.

— Они всего лишь мальчишки, — мудро заметил Дамблдор, садясь в свое кресло и глядя куда-то в сторону. — Порою самые непослушные дети вырастают в прекрасных людей и все выпавшие на их долю испытания преодолевают с завидными мужеством и оптимизмом.

— О чем вы, Альбус? — чуть испуганно спросила профессор МакГонагалл.

— Лишь о том, что на фоне невероятной дружбы шалости детей кажутся пустяками, недостойными того, чтобы о них думать, — Дамблдор достал леденец, но все еще не смотрел на сидящих в кабинете. — Возможно, придет день, когда все мы поблагодарим Мерлина, что двое мальчиков с такими диаметрально противоположными судьбами и такими разными фамилиями однажды решили сесть за одну парту.

Минерва МакГонагалл не на шутку встревожилась, глядя на, как всегда, спокойного Дамблдора.

— Альбус…

— Дорога всегда разветвляется, Минерва, и спасибо Мерлину, если на этом перекрестке кто-то сможет развести туман и увидеть пропасть. Судьбы решаются не в момент принятия решения, а много раньше, вам это известно не хуже меня…

— Альбус, вы хотите сказать, что…

— Я говорю лишь то, что дружба наших сорванцов однажды может стать не менее значимой, чем дружба Гарри Поттера и Рональда Уизли…

Фауст и МакГонагалл переглянулись, директор ощутила тревогу, но промолчала, понимая, что Дамблдор никогда не расскажет о том, чему еще не пришло время быть рассказанным.

* * *

— Итак, Поттер…

Джеймс издал громкий и смачный зевок, а потом улыбнулся Малфою, который сел рядом с ним, положив на стол стопку книг и учебников.

— Тише ты! — сзади его толкнула Роза. Ее не было видно из-за горы фолиантов, в которые она зарылась с самого утра.

— Больно же, — прошипел Джеймс, хмурясь. — И зевнуть нельзя, дожили…

Скорпиус лишь хмыкнул, положив перед гриффиндорцем тоненький сборник по Зельеварению.

— Что это?

— Глаза протри, — хмыкнул Малфой, садясь рядом и придвигая к себе «Сборник зелий для начинающих».

Джеймс раскрыл книгу, что принес ему слизеринец, и улыбнулся:

— В картинках?

Скорпиус дернул уголком бледных губ, не поднимая глаз от книги, в которой читал статью о противоядиях.

— Поттер, я выполнил все твои указания относительно учебника для тебя. Не толстый, не наполненный тупыми терминами, без нотаций, с простыми объяснениями, желательно — интересный. Так? Вот и наслаждайся «Книжкой для маленьких зельеваров: занимательное Зельеварение в картинках».

— Издеваешься? — фыркнул гриффиндорец, но все же открыл принесенный сборник и стал рассматривать иллюстрации с кипящими котлами и смешными ведьмочками, что добавляли в зелья цветочки и пестики.

— Поттер, может, ты хоть пару минут помолчишь, или я тебя заткну сам, — скучающе произнес Малфой, кидая насмешливый взгляд на книгу Джеймса. — Если ты завтра завалишь экзамен, Фауст напьется от радости и от той же радости быстро тебя исключит…

— А ты волнуешься за меня, Малфойчик?

— Нет, за Фауста, он пить не умеет.

— А ты проверял?

— Да тут и проверять не нужно. И вообще, дай мне позаниматься!

— Малфой, ты точно не близкий родственник Розы?

— Что?!

Джеймс сделал большие глаза: он забыл, что кузина притаилась за стопкой книг прямо у них за спиной.

— Не ори, Уизли, — попросил Скорпиус, поворачиваясь к первокурснице. — И вообще не понимаю, что ты жалуешься? Быть родственником Малфоев весьма престижно…

— Уж лучше я бы была дальней родственницей акромантула, чем твоей! — фыркнула Роза. — Но, если верить Истории магической Англии, мы с тобой пятая вода на киселе…

— Вот радость-то, — усмехнулся Скорпиус, поигрывая пером между пальцами. — Слушай, Поттер, может, ты тоже объявишь себя моим родственником?

Джеймс покрутил запачканным пальцем у виска, откидывая со лба непослушные волосы, а Роза только одарила двух мальчиков взглядом, в котором читалось превосходство:

— Поттеры и Малфои даже более близкие родственники, чем Малфои и Уизли, об этом написано в «Истории чистокровных фамилий Великобритании», — Роза вынула откуда-то огромную книгу, которой, по мнению Джеймса, было не меньше тысячи лет, и стала листать. Джеймс переглянулся с Малфоем, которого, кажется, все это только забавляло. Видимо, кузина нашла нужную ей страницу, и она вновь посмотрела на мальчиков:- Дедушка Нарциссы Малфой, в девичестве Блэк, Поллукс Блэк был родным братом Дори Блэк, которая вышла замуж за Карлуса Поттера. Карлус Поттер — прадедушка дяди Гарри.

Джеймс с открытым ртом смотрел за пальчиком Розы, который вычерчивал линии по генеалогическому древу в книге.

— Уизли также родственники Малфоев и Поттеров по Блэкам. Цедрелла Блэк, вышедшая замуж за Септимуса Уизли, была кузиной Поллукса и Дори Блэков, видите? Она моя прабабушка по линии дедушки Артура…

— Роза.

— Что? — девочка подняла глаза и посмотрела на кузена.

— Ты видишь? У меня уже голова опухла, потому что мой мозг не выдерживает твоих логических построений наших родственных связей. Мне достаточно, что ты моя кузина, а пересчитывать колена, где мы там еще родственники по Блэкам, не имею никакого желания. У меня завтра экзамен по Зельеварению…

Роза сердито посмотрела на кузена, захлопывая книгу:

— И тебе не стыдно, Джеймс, что ты не знаешь и ничего не хочешь знать об истории своей семьи? Ведь Поттеры…

— Рози, — второкурсник потер шею, — я уже по уши наслышан о Поттерах, зачем мне еще и предками заниматься? Мне бы с ныне живущими справиться…

— Ты так говоришь, будто…

— Что здесь происходит?

Рядом возникла раздраженная шумом в библиотеке мадам Пинс. Она посмотрела сначала на Розу (та покраснела до корней волос и опустила глаза), потом на Джеймса и Скорпиуса.

— Вы двое, — она сверлила взглядом мальчиков, — постоянно нарушаете дисциплину в библиотеке. Чего вы добиваетесь? Чтобы я вас выгнала отсюда, навсегда?

Джеймс лишь хмыкнул, Скорпиус поднял брови: оба не особо-то и испугались подобного. Ну, переживут они и без библиотеки…

— Простите, мадам Пинс, мы больше не будем, — пролепетала Роза, гневно глядя на мальчиков. Что они-то опять сделали? Она сама влезла к ним со своим деревом!

Библиотекарша одарила всех троих еще одним сердитым взглядом и отправилась дальше вдоль столов, следя за порядком.

Джеймс и Скорпиус отвернулись от рассерженной Розы, не собираясь даже оглядываться на нее. Но они слышали, как она сердито сопит за их спинами и листает учебники.

— Слушай, Поттер, занятно получается… — протянул тихо Малфой, откладывая книгу. — Вокруг — сплошные родственники… Даже Флинт — и тот нам с тобой родня…

— С чего ты взял? — Джеймс не помнил, чтобы Роза упоминала Марка.

— Не взял, а глазами глядел, — фыркнул Скорпиус. — Там и Флинты, и Яксли, и Краучи, и Бэлстроуды, даже профессор Лонгботтом…

— Все мы оттуда, все Блэки, — улыбнулся Джеймс, совершенно не интересовавшийся генеалогией. Ему нужно было завтра не провалиться на Зельях. — Так что давай вернемся к картинкам…

— Не все, — покачал головой Малфой, явно давно готовый к экзамену. — Забини, Фоссеты, МакЛагены, Греи, Эйданы…

— Малфой, я не понял, ты впечатлен родственностью с Розой и поэтому тут меня давишь интеллектом, или просто с ума спятил? — Джеймс отложил учебник, понимая, что Зелья ему удастся сдать только при удачном стечении всех обстоятельств.

— Поттер, рад, что ты признаешь во мне интеллект. К моему счастью, меня интересует еще что-то, кроме квиддича и ночных рубашек Филча…

— Рубашку, кстати, ты предложил свистнуть, — заметил Джеймс, ухмыляясь. Малфой лишь пожал плечами. — Идем обедать.

— Твою кузину будем раскапывать из-под книг? — насмешливо спросил Скорпиус, когда они поднялись.

— Неа, мне хватило уже, — Джеймс засунул книгу с картинками в сумку, решив, что ночью сможет еще подготовиться. Ну, даже если не сможет: кому вообще нужно это Зельеварение?

* * *

Во время обеда прибыла почта, и Джеймс получил очередное послание от Лили. Также пришло письмо от родителей, в котором они его хвалили, что за неделю не получили ни одного письма от Фауста.

Джеймс усмехнулся, откладывая конверт: за это они должны благодарить Малфоя. Интересно, как отреагируют дома, узнав о дружбе со слизеринцем? Дядю Рона придется навещать в больнице Святого Мунго, это точно. Наверное, стоит попросить Розу подготовить дядю прежде, чем сообщать ему такую весть. Да и папа вряд ли будет в восторге, если вспомнить его неприязнь к Драко Малфою…

Рядом уселись Эмма Томас и Мэри Смит, по привычке косо взглянув на Джеймса. Тот им лишь подмигнул: ну, сколько можно рассматривать его? Ну, симпатичный, не отнять, но ведь и меру надо знать…

Девочки отвернулись, а Джеймс принялся за картошку с куриными лапками, которые просто обожал. Как, в принципе, и все остальное, что можно было съесть. Вообще, если бы его спросили, он бы предложил поставить памятник эльфам Хогвартса за все те блюда, что они стряпали, и за те пирожные, которыми они заполняли пакеты, если Джеймс появлялся в кухне.

Только поглотив половину своей порции, он вспомнил о письме Лили. Аппетит тут же стал медленно оставлять мальчика.

— Что с лицом, Поттер?

Гриффиндорцы во все глаза посмотрели, как Малфой с наглой миной на лице приземлился рядом с Джеймсом за стол их факультета.

— Ничего, гиппогрифа опять не подали, — пожал плечами мальчик, засовывая письмо в карман мантии. — Чего вы все пялитесь? Слизеринцев не видели?

— За столом Гриффиндора — нет, — холодно отозвалась Мэри Смит, откладывая вилку. Она поднялась и демонстративно отправилась прочь, не доев.

— Аппетит пропал, — Эмма Томас последовала примеру подруги, поспешно покидая зал.

— Нам больше достанется, — фыркнул Джеймс, сердито глядя на третьекурсников, что пристально рассматривали Малфоя. А слизеринец лишь усмехался, явно не чувствуя себя лишним. — Чем обязан?

— Решил посидеть рядом и подождать, пока тебя разорвет, — Скорпиус поправил мантию, на которую чуть не капнул соусом Джеймс. — Опять пачку писем получил?

— Завидуй молча, — попросил гриффиндорец, глядя, как к ним спешит Фауст, сверкая глазищами. Только его не хватало…

— Мистер Малфой, что вы делаете за столом Гриффиндора? — сдержанно спросил декан, видимо, спиной ощущая взгляды гриффиндорцев.

— Хм, Поттер обещал мне от гиппогрифа кусочек отломить, — Скорпиус честно смотрел на Фауста.

— Что?

— Да сегодня не подали гиппогрифа, я же тебе сказал, — усмехнулся Джеймс, подмигнув Граффу, который покачал головой, всем своим видом показывая, что считает сокурсников идиотами. — Я ему предлагал курицей пока обойтись, но не хочет…

Фауст тяжело вздохнул, а потом положил перед мальчиками свиток с перечнем предметов:

— До окончания экзаменов решите, какие дополнительные дисциплины будете изучать на третьем курсе. Мистер Малфой, для вас список у вашего декана.

— Хорошо, можно будет больше узнать о гиппогрифах и методах их приготовления, — Джеймс взял свиток и убрал его туда же, куда и письмо от Лили.

— Мистер Поттер, — Фауст сжал кулаки. Наверное, он входил в общество Защитников Магических Существ от Незаконного Истребления и Поедания. Ну, или что-то типа этого. — Минус два балла за невоспитанное поведение за столом.

Джеймс пожал плечами, ожидая, что декан сейчас еще и со Слизерина что-нибудь снимет, — за то, что его представитель посмел усесться за стол Гриффиндора — но Фауст лишь развернулся и отправился обратно к своей тарелке.

— Не понял…

— Поттер, да все просто: нигде в правилах не написано, что студенты не могут сидеть за столом чужого факультета, — ухмыльнулся Скорпиус, цепляя вилкой колбасу с тарелки и отправляя ее в рот.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, что переписывал эти правила еще на первом курсе. Как и ты, кстати…

— Я не запоминал такую ерунду, — хмыкнул Джеймс, взъерошив волосы, а потом погладив себя по животу. — Все, я наелся, готов к дальнейшим подвигам. Чем займемся?

— Ты — Зельями, а я… Я буду смотреть на твои страдания и радоваться.

Мальчики поднялись из-за стола, и только тут Джеймс увидел, что Смит и Томас, убегая, оставили на столе книжицу в красной обложке, разрисованную сердечками, цветочками и прочей гадостью. Гриффиндорец, быстро оглядевшись, схватил книгу и спрятал в мантии.

Вместе со Скорпиусом они поднялись на третий этаж, в свою любимую комнату за гобеленом, где у них теперь всегда были свечи и плед, чтобы не сидеть на голом каменном полу.

— Ну, и на кой ляд тебе это? — Малфой кивнул на изрисованную девчачью тетрадку, которая, как предполагал Джеймс, была каким-нибудь дневником.

— Как зачем? Ознакомимся, — улыбнулся гриффиндорец, садясь у стены. Скорпиус опустился рядом, с усмешкой глядя на книгу.

— И что там такого может быть интересного?

— Ну, не знаю, признания там какие-нибудь, стишки, — пожал плечами Джеймс, глядя на трофей, но не решаясь открыть.

— Ну, дерзай, — Малфой зажег еще несколько свечей.

Мальчики молча смотрели на книжку, потом Джеймс засунул ее обратно в карман:

— Ну, ерунду всякую читать, лучше к Зельям готовиться.

Скорпиус усмехнулся и промолчал.

Глава 6. Последний день

Посвящается MeaLea:))

Он несся по коридорам Хогвартса, крича «сдал!!!» так, что изображения на портретах вскрикивали и бежали прятаться, не понимая, что происходит.

— Я сдал!!! — кричал Джеймс, пересекая коридор и влетая на лестницу, на которой тут же наткнулся на Розу. Девочка испуганно воззрилась на кузена.

— Джим…

Он схватил Розу за плечи и чуть приподнял, улыбаясь:

— Я СДАЛ!!!

Роза не смогла сдержать улыбку, глядя, как Джеймс несется вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Его голос был слышен еще долго.

— Я сдал!!!

— Мистер Поттер! Вы чего так…?

Но и профессору Фаусту мальчик не дал шанса его отругать.

— Я сдал Зелья, профессор!!!

И Джеймс побежал дальше, не увидев, как декан скупо улыбнулся, покачав головой.

Джим же слетел с лестницы, выскочил в раскрытые в этот ясный солнечный день двери, остановился на крыльце и заорал во все горло: «Я СДАЛ!!!». Ребята, что гуляли во дворе или купались, поворачивали к нему головы, но Джеймсу было все равно.

Он побежал по дорожке, в парк, и затормозил только у дерева, где расслабленно сидел Скорпиус Малфой, расстегнув мантию и пуговицы рубашки. Его галстук висел на нижней ветке дуба.

— Поттер, только не надо опять блажить, я слышал тебя, еще когда ты выбегал с пятого этажа, — насмешливо произнес Малфой, даже не открывая глаз.

— Тогда ты должен знать, что Я СДАЛ!!! — и Джеймс запрыгал вокруг вытянутых ног слизеринца, махая руками. — СДАЛ!!! Теперь каникулы!!!

— Поттер, заткнись, или я отдам тебя кальмару, в безвозмездное пользование, — Скорпиус, наконец, открыл глаза и взглянул на стоящего над ним гриффиндорца. — И сядь, ты мне солнце заслоняешь.

— Тогда два вопроса, если ваше хорьковое святейшество позволит, — хмыкнул Джеймс, садясь рядом и развязывая галстук.

— Позволяю, ваше колючее глупейшество, — махнул рукой Малфой, сдерживая усмешку. — То, что ты способен на целых два вопроса, уже прогресс…

— Слизняк, — фыркнул гриффиндорец, следя за тем, как третьекурсницы Рейвенкло бродят по колено в воде, оставив на берегу гольфы и обувь.

— Вопрос один: что за пользование у кальмара? Второй: зачем тебе солнце, твоя физиономия все равно не загорит.

— Поттер, ты чего так на девчонок смотришь? Решил с ними искупаться?

— Неа, — Джеймс задорно улыбнулся и встал. — Прикрывай тылы…

— Что прикрывать? — ухмыльнулся Скорпиус, глядя, как гриффиндорец перебежками приближается к берегу, где лежали сумки, гольфы и туфли трех рейвенкловок. Девочки весело болтали, стоя в воде и подставив лица солнцу. Слизеринец поднял бровь, наблюдая, как Джеймс последним броском со скоростью «Молнии» последнего поколения преодолел расстояние до вещей девчонок, схватил их и бросился наутек.

— Эй! Вернись сейчас же!

Джеймс с шальной улыбкой отбежал подальше, по пути как-то умудрившись достать палочку. Скорпиус видел, как девчонки выскочили из воды, даже не заботясь о подолах юбок. Две, попытавшись преследовать Поттера, почти сразу остановились, потому что босыми ногами по земле бежать было не очень-то удобно и приятно. А вот третья… Настырная.

Малфой поднялся, увидев, как рейвенкловка достает откуда-то из складок юбки палочку и направляет ее на Джеймса.

— Петрификус Тоталус! — крикнула девчонка, и гриффиндорец с размаху рухнул на землю, роняя свои трофеи.

Скорпиус тут же достал свою палочку и направился к девчонке, что посмела поднять руку на его друга…

Малфой замер, глядя на рейвенкловку, которая зло отбирала вещи у неподвижного Поттера.

— Идиот лохматый, — фыркнула черноволосая девочка, тряхнув головой. Но Скорпиус не из-за нее замер: из-за слова, что вдруг возникло в его холодном рассудке. «Друг». — А, вот и подельник…

Малфой поднял брови, глядя в наглые глаза девчонки.

— Расколдуй его, — лениво произнес слизеринец, поигрывая палочкой между пальцами и кивая на лежащего на земле гриффиндорца.

— Может, еще отряхнуть? — огрызнулась рейвенкловка, и Скорпиус вдруг понял: перед ним племянница Фауста, о ней говорили многие старшекурсники.

— Ага, и поцеловать, вместо извинений за причиненные неудобства, — хмыкнул Малфой, направляя свою палочку на девчонку. — Расколдуй, по-хорошему.

Рейвенкловка фыркнула, оглянувшись на топтавшихся у воды подруг.

— Два идиота, — сделала она гениальный вывод и направилась к озеру, но Скорпиус за миг до этого взмахнул палочкой.

— Вингардиум Левиоса, — и все вещи выскочили из рук девчонки и стали подниматься, подчиняясь руке Малфоя. Рейвенкловка ничего не успела сделать, как три сумки и три пары гольф осели на ветках большого дуба. Правда, туфли и ботинки посыпались на землю.

Пока девчонки возмущенно кричали, а племянница Фауста пыталась схватить свою обувь, Скорпиус расколдовал Джеймса. Тот тут же вскочили и поднял свою палочку, направив на девчонку.

— Ты…

— Поттер, — Малфой оттеснил гриффиндорца в сторону, — джентльмены не обращают внимания на женские глупости…

— Что?! — вскипела тут же девчонка, кидая обувь и наставляя на парней палочку. — Женские?! Ну, ты…

— Малфой…

— Что?

— Бежим!

Вдвоем они подорвались с места и побежали по тропинке, чтобы не попасть под заклятие рейвенкловки. Та что-то прокричала им вслед, а парни остановились лишь у самого Запретного леса, тяжело дыша. Повалились на траву и стали смеяться, держась за животы.

— Поттер, ты сам… вечно находишь… себе… проблемы… Теперь ты создаешь проблемы и мне? — Скорпиус сел, отряхиваясь. Лицо свело судорогой от хохота. — И больше никогда не заставляй меня позорно бежать, тем более, от девчонки!

— Считай, что ты меня спасал, так тебе легче?

Малфой кивнул, пытаясь привести лицо в порядок. Джеймс же резко сел и в упор посмотрел на слизеринца, округлив глаза.

— Что?

— Малфой, ты же смеешься! По-человечески смеешься, а не гримасничаешь!

Слизеринец даже нахмурился, глядя на Поттера, как на полного идиота.

— И что? Значит, нужно делать из этого новую драму?

— Нет, — гриффиндорец чуть улыбнулся. — Это значит, что ты только строишь из себя эдакого нерпиступно-холодного слизняка…

— Поттер, заткнись, пока я не поступил так же, как племянница Фауста, — Скорпиус поднялся и убрал в карман палочку, которую все еще сжимал в руке.

— Это была племянница Фауста? — с легким ужасом спросил Джеймс, тоже поднимаясь, но даже не думая о состоянии формы. — Хорошо, что завтра мы едем домой, а то неделя наказаний нам была бы обеспечена…

— Почему это «нам»? — возмутился Малфой. Мальчики медленно побрели через поляну к замку, оставляя за спиной деревья Запретного леса и хижину Хагрида.

— Потому что тебя там тоже как-то случайно заметили, — хмыкнул Джеймс, чуть повернувшись к слизеринцу. — Спасибо…

— Поттер, ты перегрелся? — Скорпиус даже остановился.

— В смысле?

— Ты сказал спасибо, — напомнил ему слизеринец.

— И что?

— Ничего, просто…

— Малфой, говорить спасибо вполне нормально, по крайней мере, для земных людей, — чуть улыбнулся гриффиндорец, толкнув друга в плечо.

Скорпиус лишь пожал плечами, продолжив путь.

* * *

— Итак, вот и подошел к концу еще один учебный год… — начала МакГонагалл, и Джеймс тут же заскучал. Он нашел взглядом Малфоя и подмигнул ему, вызвав гримасу отвращения на кукольном личике Забини, что уселась рядом со Скорпиусом.

А рядом с Джеймсом сидела Роза, нервно покусывая нижнюю губу. Судя по всему, нервничала.

— Роза, боишься, что ужин отменят? — шепнул ей на ухо мальчик, за что получил чуть сердитый взгляд от Граффа, сидевшего по другую сторону стола и внимавшего МакГонагалл с завидной жадностью.

— Значок «Лучший первокурсник» и пятьдесят баллов в этом году заслуженно получает студентка Гриффиндора, — до Джеймса, наконец, дошло, почему кузина такая напряженная, — Роза Уизли.

Их стол взорвался аплодисментами, а сама Роза растерянно улыбнулась, вставая.

— Молодец, Рози, — Люпин потрепал девочку по плечу, а сидевший рядом чуть расстроенный Вуд (еще бы, он оканчивал школу, а Кубок по квиддичу они проиграли) вдруг просиял.

— Мы обогнали Рейвенкло и Слизерин!

Джеймс широко улыбнулся, когда Роза, вся красная, но гордая своим значком, что сама МакГонагалл прикрепила к ее мантии, вернулась за стол, а цвета в Большом Зале поменялись с синего на красно-золотые.

— Что ж, в этом году зелененьким ничего не досталось, жаль, — без тени сожаления в голосе сказал Джеймс, когда они с Малфоем покидали праздничный ужин. Слизеринец пожал плечами.

— Поттер! Малфой!

Мальчики одновременно обернулись, понимая, откуда ветер подул. Друзья переглянулись: видимо, племянница уже накапала дядюшке об обидчиках. Хотя на ужине они видели девчонок — те лишь презрительно на них посмотрели.

— Вы ничего не забыли?

Джеймс нахмурился: что они могли забыть? Извиниться перед рейвенкловками? Малфой, судя по всему, тоже не мог предположить.

— Замечательно, — профессор Фауст переводил взгляд с одного на другого. — Две головы, а проку ни от одной.

Джеймс уже собирался возмутиться, но Малфой его опередил:

— Ну, смотря что подразумевать под словом «прок»…

— А то, мистер Малфой, что вы одни на втором курсе так и не сдали списки предметов, выбранных для изучения на третьем курсе до СОВ.

Гриффиндорец хлопнул себя по лбу с такой силой, что Скорпиус решил, что теперь у них точно остался один мозг на двоих.

— Через час жду ваши свитки, — лаконично подытожил разговор Фауст, развернулся и пошел к лестнице.

— Что ж… — протянул Джеймс, взлохмачивая волосы еще сильнее. Он пытался вспомнить, куда дел этот злополучный список.

— Через пять минут в комнате за гобеленом, — Скорпиус задумался, вспомнив о галстуке на ветке дерева, и добавил:- Через десять… Как раз успеешь найти среди своего мусора нужную бумажку…

Гриффиндорец кивнул и кинулся в Башню.

— Поттер, ты вещи когда соберешь? — окрикнул его Графф, но Джеймс лишь махнул рукой (еще только Ричарда и не хватало для постоянной заботы о нем) и вскоре влетел в спальню, где у кроватей однокурсников уже стояли собранные сундуки, а вещи Джеймса валялись по всей комнате.

Действительно, ему потребовалось не меньше пяти минут, чтобы в груде бумаг и тетрадей найти-таки свиток, что вручил ему декан. Потом он подумал, что стоит взять перо, но… Малфой возьмет, этот слизняк все всегда продумывает до мелочей.

Когда мальчик отодвинул гобелен и вошел, там уже горели четыре свечи, а Малфой сидел у стены, изучая свой список предметов.

— Есть мысли? — Джеймс опустился рядом, беря одно из перьев и заглядывая в пергамент друга.

— Поттер, думаешь списать? Или ты читать разучился?

— Думаю, что надо идти на Прорицания, — философски изрек Джеймс, ухмыляясь.

— Ты точно себе мозг отбил, — Скорпиус с легким испугом посмотрел на гриффиндорца. — Тупее предмета выбрать не мог? Хотя, с твоим умственным развитием…

— Сам посуди: берешь и выдумываешь всякую ахинею, не надо сидеть над домашними работами. Чем больше фантазии, тем выше отметка. Так мне дядя Рон говорил… На один предмет меньше, на один повод идти в библиотеку меньше, веселья больше, свободного времени больше. Сплошной позитив.

Скорпиус фыркнул, хотя… В принципе, не всегда же учиться…

— Ладно, тогда Прорицания для развлечения… — Скорпиус вписал в графу и задумался, пока Поттер заполнял свой пергамент, довольно ухмыляясь.

— Вторым предметом будет Уход за магическими существами, — торжественно объявил Джеймс.

— Пф, — отозвался Скорпиус, глядевший на слово «Нумерология». Цифры — те же шахматы, их нужно расставить в нужном порядке, просчитать — и победа за тобой.

— Представь: драконы, огнекрабы, саламандры… — мечтательно произнес Джеймс. — Сплошное удовольствие и опасность!

— Ага, вспомни об этом, когда будете проходить скучечервей, лукотрусов и нюхлеров, — кивнул Малфой, записывая в своем свитке Нумерологию.

— Ты еще завидовать будешь, когда мы будем изучать фестралов и гиппогрифов, — усмехнулся гриффиндорец, тоже отмечая второй предмет.

— Все, что мне нужно о них знать, я и без великана с веником на голове знаю, — Скорпиус взглянул на часы. — У нас еще полчаса для того, чтобы доставить свитки Фаусту.

Джеймс хмыкнул, отложил свой пергамент и лениво огляделся. Его уже давно посетила одна мысль, но все времени не было…

— Поттер, когда у тебя лицо становится как у укушенного за зад огнекрабом, мне становится страшно за окружающих, — Скорпиус вытянул ноги, наблюдая, как Джеймс встает и роется в своих необъятных карманах. — Что это?

— Это мелок, Малфой, — спокойно ответил гриффиндорец и подошел к стене, на которой еще не было никаких подписей. Местами стертые надписи, что разобрал в ночь их первой несостоявшейся дуэли Джеймс, не давали гриффиндорцу спокойно жить.

Скорпиус смотрел, как Джеймс встает на цыпочки и размашисто пишет на стене: «Поттер+Малфой, берегись Хогвартс!». Слизеринец фыркнул, встал и отобрал мел у друга.

— И ты еще удивляешься, что тебе нужно всем доказывать, что тебе нравятся девочки! — Скорпиус достал из кармана платок и старательно стер два первых слова, потом дописал: «Ежик и хорек — гроза Хогвартса».

— Ну, да, значительно лучше, — рассмеялся Джеймс, глядя на работу Малфоя. — Тупее надписи ты придумать не мог?

— Сам виноват, — Скорпиус отдал гриффиндорцу мелок и снова взглянул на часы. — Идем.

Они вместе миновали коридор, спустились на второй этаж и тут же наткнулись на Фауста, который разговаривал с племянницей — оба мальчика сразу узнали рейвенкловку. Девчонка обернулась и зло ухмыльнулась.

— Я пойду, а то тут стало неуютно, — девчонка гордо вздернула подбородок и прошествовала в другой конец коридора, оставив Фауста в легком недоумении. Джеймс и Скорпиус с облегчением вздохнули: они-то подумали, что эта задавака рассказала дядюшке о том, что произошло на берегу.

— Принесли?

Малфой протянул декану Гриффиндора оба свитка, чуть улыбнувшись Поттеру. Фауст развернул пергаменты и пробежал глазами.

— Прорицание?

— Прекрасная наука, — Джеймс даже смог не рассмеяться, честно глядя в глаза декана. — Очень интересная и загадочная.

Малфой ткнул друга в бок, но Джеймс лишь сильнее сжал губы — улыбка так и рвалась на лицо.

— Поверю на слово, — кивнул Фауст. — Идите, проверьте, все ли вещи вы собрали.

Мальчики развернулись и пошли к лестнице.

— Не верится, что мы просто так уедем, — проговорил Джеймс, залезая на подоконник, когда они поднялись на третий этаж.

— А сложно — это как? — но по хитрому лицу слизеринца было ясно, что он понял, про что говорит Джеймс.

— Не знаю, надо подумать…

— Давай-давай, радуйся, что нам даже не придется работать домовиками, — Малфой влез на подоконник рядом с Поттером.

— Ой! И правда! — подскочил Джеймс.

— Что именно? — поднял светлую бровь слизеринец.

— Домовики! Я знаю, как попрощаться с Хогвартсом! — глаза у Джеймса тут же загорелись.

— Навсегда… — лаконично завершил речь гриффиндорца Скорпиус. — Ну, выкладывай, что там у тебя опять за гениальная идея?

— Все просто: ночь, кухня, много соли и сахара. Уловил?

Малфой хмыкнул, медленно кивнув. Все гениальные планы Поттера были глупы до идиотизма.

— А что ты сам будешь утром есть?

— Наберем чего-нибудь на кухне, не зря же туда пойдем… — пожал плечами Джеймс, и его желудок в этот момент заурчал.

— Поттер, только что ужин был, — Скорпиус покачал головой: гриффиндорец, кажется, все время был голодным.

— Да мне поесть не дали опять…

— Кто посмел? — насмешливо просил Малфой, спрыгивая с подоконника. — Уизли? Люпин? Графф?

— Да все сразу! — сердито буркнул Джеймс, следуя за другом. — Иногда мне кажется, что это не Гриффиндор, а скопище куриц-наседок…

Скорпиус рассмеялся, хлопая Поттера по плечу:

— Я бы тебя пригласил за наш стол, но, боюсь, Забини отравит тебя сразу…

— Она ко мне неравнодушна, — ухмыльнулся Джеймс. — Жаль, что я не люблю брюнеток…

— Только рыжих, я ей уже говорил, — Скорпиус пытался сдержать усмешку.

— Так, не трогай рыжих, ты, белобрысый сын-хорька-пушистого-обыкновенного.

— Поттер, ты не оригинален, — нарочито скучающим тоном заметил слизеринец, спускаясь в холл.

— По-моему, оригинальнее некуда: я дружу с Малфоем, — Джеймс остановился на лестнице, засовывая руки в карманы, как и Скорпиус.

— Да… Надо бы сказать старостам, чтобы они не забыли выдать нам значки за оригинальность, — пожал плечами Малфой. — Все, встречаемся как обычно?

Гриффиндорец кивнул и пошел наверх, надеясь в кратчайшие сроки покидать все свои вещи в сундук. В любом порядке, дома мама разберется…

* * *

Если в первые месяцы учебы ночной Хогвартс пугал и путал Джеймса, — он часто застывал в темных переходах, слушая свое дыхание, терялся в темных коридорах и пролетах — то к концу второго курса он научился легко и бесшумно передвигаться после полуночи по школе. Еще ни разу даже миссис Норрис не смогла его поймать, хотя пару раз Джеймс бывал на грани провала. Но всегда его ночные прогулки заканчивались удачно.

Они встретились со Скорпиусом в темной нише второго этажа, за доспехами рыцаря. Здесь не горел ни один факел, но мальчики легко ориентировались в знакомом ответвлении коридора.

Они молча кивнули друг другу и усмехнулись, скорее почувствовав эти движения, чем увидев. В тишине спящей школы они, как две тени, скользнули к скрытой за картиной с волками винтовой лестнице, спустились и вскоре стояли перед натюрмортом, уже хорошо знакомым обоим. Скорпиус огляделся, потом протянул бледную руку и пощекотал картину. Джеймс дернул за появившуюся ручку.

Кухня была темной и тихой, все эльфы спали.

— Интересно, а где они спят? — шепотом спросил гриффиндорец, стоя у длинного стола, что будто отражал стол Слизерина в Большом Зале. Четыре длинных стола, а по бокам — полки и столики с кастрюлями, тарелками, кубками и прочей кухонной утварью.

— Ищи сахар, я поищу соль, — тихо скомандовал Скорпиус, доставая палочку. — Люмос.

Джеймс последовал примеру друга. В свете палочек они открывали шкафчики и тумбочки. Первым обнаружили сахар — в огромной деревянной бочке. Соль оказалась в закупоренной бутылке, которую долго пришлось открывать.

Джеймс нашел большую пустую кастрюлю, куда мальчики с насмешливыми улыбками пересыпали половину сахара, а солью потом заполнили бочку.

— Надо перемешать, — шепнул Джеймс, осматриваясь. Скорпиус ухмыльнулся и вскоре принес огромную поварешку.

— Это, наверное, ложка Хагрида, — фыркнул Джеймс, запуская поварешку в бочку и с усилиями размешивая содержимое. Тем временем Малфой ссыпал сахар в бутыль с солью.

Закупорив бутыль, мальчики переглянулись, улыбаясь.

— Чаю? — по-хозяйски предложил Джеймс, оборачиваясь и глядя на блюдо с пирожными, что остались от ужина.

— От сладкого портятся зубы, Поттер, — насмешливо ответил Скорпиус.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами гриффиндорец, а в следующее мгновение в ухо Малфою прилетел кусок пирога с патокой.

— Фу, — слизеринец попытался стереть с уха патоку, но только больше измазался. — Ну, Поттер, ты попал!

Скорпиус схватил первый попавшийся продукт с подноса (это был помидор) и запустил в уворачивающегося Джеймса. Овощ просвистел у самого плеча гриффиндорца. Палочка Малфоя внезапно погасла, Джеймс последовал его примеру.

В полной тишине и темноте они крались, стараясь застать друг друга врасплох. В руках слизеринца был кремовый торт, видимо, для последнего завтрака в школе. Джеймс готовил для друга миску с тестом (наверное, утром должны были быть блины).

Они опрокинули продукты на головы друг друга почти одновременно, чертыхаясь и отплевываясь. И тут же они услышали откуда-то со стороны частые шаги и голоса.

— Быстрее! — прошипел Скорпиус, и они одновременно рванули к дверям в полной темноте. Столкнувшись лбами, с едой на головах, они с трудом нашли дверь и вывалились в коридор, сдерживая дикий хохот, рвущийся изнутри.

— Тебе идет носить кремовый торт на голове, — прошептал Малфой, видимо, надеясь тем самым задавить смех.

— На себя посмотри, — фыркнул Джеймс, а потом подтолкнул друга к подземельям. — До завтра, хорек непропеченный.

В ответ он услышал лишь тихий, задушенный смех.

Глава 7. Домой

Такого сумасшедшего утра давно не было не только в жизни Джеймса (хотя мальчик-то к этому был привычен), но и во всем Хогвартсе. С огромной скоростью распространился по школе слух о том, что кто-то ночью совершил набег на кухню и отравил все продукты. Кто-то даже заговорщицки шептал о том, что были убиты и ранены восемь или десять эльфов.

— Чего мелочатся, не понимаю, — фыркнул Джеймс, когда они с Малфоем встретились перед завтраком в Холле. Тут же собирались группы студентов, взволнованно переговаривавшихся и поглядывавших на закрытые двери Большого Зала, что уже говорило о чем-то из ряда вон выходящем. Большой Зал обычно всегда был гостеприимно открыт для студентов. — Сказали бы сразу, что сто зарезано, двести четвертовано, а головы двоих так и не нашли…

— Ага, а из внутренностей пятерых сварили завтрак, и преподаватели сейчас выясняют, как подавать такое блюдо, — усмехнулся Малфой, засовывая руки в карманы легких брюк. Слизеринец и не подумал надеть форму, впрочем, как и Джеймс, который щеголял в своей любимой футболке с черным псом.

Друзья ухмыльнулись, увидев, что услышавшая их разговор Мэри Смит округлила глаза и повернулась к Эмме и Сюзанне, что-то торопливо зашептав.

— Поздравляю, Поттер, мы опустились до того, что стали создателями школьных слухов, — лениво протянул Скорпиус.

— Есть хочется.

Гриффиндорец на самом деле был очень голоден и уже даже чуточку жалел, что вчера не успел ничего стащить с кухни.

— Поттер, ты это говоришь уже шестой раз за пять минут, — напомнил Малфой, сам сейчас бы даже от любимого гиппогрифа Джеймса не отказался, даже непропеченного и без соли.

— И что такого? Для роста молодого и красивого организма требуется много калорий.

Малфой даже чуть отодвинулся от Джеймса, оглядываясь на ходящих через толпу школьников старост:

— Поттер, ты случайно с утра с Уизли не общался?

— А что? Соскучился? — ухмыльнулся Джеймс, тут же начиная искать взглядом среди студентов кузину. Мало ли что… Он ведь обещал Лили, что присмотрит за Розой в школе. Правда, во время учебного года не так много для этого было шансов, но ведь лучше поздно, чем никогда, мама часто так говорит.

Лили… Черт.

— Нет, просто твоя лекция о калориях поразила не меньше, чем рассуждения Уизли о наших кровных узах, — пожал плечами Скорпиус, махнув Тобиасу и Присцилле, которые пробирались к ним через Холл.

— Слышал? — Забини взяла в привычку не замечать Поттера и говорить только с Малфоем.

— Что именно? — Скорпиус спокойно воззрился на девочку, в очередной раз поражаясь, что Мерлин может создать такое совершенство и забыть вложить в него хоть каплю сообразительности.

— Забини, тебя не учили здороваться? — нагло вклинился Джеймс, засовывая руки в карманы так же, как Малфой. — А еще аристократия, гиппогриф вас затопчи…

— А тебя не учили не влезать в чужие разговоры? — тут же встал на защиту Присциллы Тобиас. Скорпиус дернул уголком губ: приятное утро, ничего не скажешь. А Паркинсон-то, видимо, решил стать рыцарем для Забини. Вот дурачок, да она тебя использует, пожует и выплюнет…

— На себя посмотри, — отпарировал Джеймс. — Вообще, иди отсюда, и так душно…

— Поттер… — Паркинсон тут же подобрался, выступая вперед.

— Смотри, Тобиас, Поттер у нас голоден и поэтому очень опасен, — усмехнулся Малфой, подмигивая Присцилле. Та лишь чуть презрительно сощурилась.

В этот момент толпа в Холле пришла в движение — распахнулись, наконец, двери Большого Зала.

— Не понял — они издеваются?! — Джеймс остановился возле стола Гриффиндора и с негодованием посмотрел на поданные блюда. — Это — еда?!

— Ну, придется твоему растущему организму сегодня обойтись легкими закусками, — рядом еще стоял Скорпиус, насмешливо глядя на блюда с фруктами, пирожными и сладостями из «Сладкого Королевства», шоколадными лягушками и Драже Берти Ботс, листьями салата и морковью (видимо, с огорода Хагрида или из теплиц Лонгботтома). Малфой хлопнул друга по плечу и вальяжно отправился к своему столу, думая о том, что надо бы быстрее оказаться в поезде, желательно, в отдельном купе.

Преподаватели сидели с безумно радостными лицами — словно у них сбежало стадо гиппогрифов, которых они уже решили продать по хорошей цене турецкому шаху. Наверное, Фаусту причиталась половина из выручки за стадо — казалось, за испорченное утро он был готов принести в жертву пару студентов. Многие школьники подходили к столу профессоров, видимо, чтобы узнать, почему задержали завтрак, но Фауст и МакГонагалл явно были сегодня не в настроении общаться. Подсчитывали убытки…

— Говорят, что вся еда на кухне оказалась испорченной, — рядом с хмурым Джеймсом, методично уничтожавшим одновременно яблоко и морковь, сел Люпин. — Ешьте быстрее, надо торопиться на поезд.

— Ты уверен, что это можно есть? — сердито буркнул Джеймс, с ненавистью глядя на лист салата. — Что мы, козы?

— Потерпи, скоро будешь дома, и Джинни накормит тебя, — Тедди передал Родику Энистону кувшин с молоком.

— Скоро?!

Джеймс фыркнул: преподаватели могли бы и предусмотреть ситуацию, когда продукты вдруг испортятся. Они с Малфоем лишь проверили готовность профессоров к чрезвычайным ситуациям. Не готовы. Это плохо. А есть хочется…

— Терпи, Поттер, — рядом, по своей новой привычке дразнить гриффиндорцев, уселся Малфой.

— Мне это уже сказали, спасибо. Ты уже подкрепился? — язвительно осведомился Джеймс, вставая: уж лучше вообще не есть, чем наполнять желудок силосом. — Может, сходим в Запретный лес, поймаем гиппогрифа?

Скорпиус лишь хмыкнул.

— Вот и идиотский итог твоего очередного гениального плана, Поттер. В следующий раз слушай меня!

— Ты сам согласился. Ответных предложений не вносил, насколько я помню, — они стояли у лестницы, по которой спешили студенты с рюкзаками и сумочками. Видимо, кареты уже подъезжали к школе.

— Я бы с тобой поспорил, но не имею желания остаться здесь на все лето, — Малфой махнул другу и отправился в подземелья.

— Видишь, Поттер, к чему иногда может привести твоя глупость?

Джеймс повернулся — у верхнего пролета стоял Ричард Графф с пирожным, завернутым в салфетку.

— А при чем тут я и моя глупость? — мальчик стал подниматься к однокурснику.

— Я знаю, что это вы с Малфоем что-то натворили на кухне.

— Гениальный вывод, — фыркнул Джеймс.

— Ну, не думаю, что торт, который ты ночью смывал с головы, мог взяться не из кухни.

— Ночью, Графф, нужно спать, — заметил Поттер, сворачивая на скрытую лестницу. Ричард остановился, испуганно глядя на открывшийся за стеной проход. — Что?

— Ты куда? Нам же…

— Мерлин, я занимаюсь образованием Граффа, за что? — Джеймс закатил глаза к потолку. — Это тайная комната, где я тебя задушу, ведь ты опасный свидетель. Здесь твой труп никогда не найдут…

— Опять ты глупости говоришь, — проговорил Ричард, осторожно сделав шаг в потайной коридор.

— Наконец-то ты стал более адекватным человеком, — усмехнулся Джеймс, хлопнув однокурсника по плечу так, что тот взлетел по инерции сразу на три ступени. — Юмор стал понимать…

— Ты заблуждаешься, считая, что твои слова и поступки — это юмор.

— Слушай, Ричард, я предлагаю тебе отбить мою кузину Розу у двух ее верных рыцарей и жениться на ней, — усмехнулся Джеймс, идя позади Граффа и даже не думая о том, чтобы сделать какую-нибудь пакость. Ну, Графф сегодня был адекватнее, чем обычно, что же его сбивать с волны?

— Я пока не собираюсь ни на ком жениться, тем более, не желаю быть твоим родственником, это утомительно, — Ричард на каждом шагу оборачивался, чтобы не говорить в пустоту, и Джеймсу приходилось все время быть наготове: вдруг на него свалится отличник второго курса Гриффиндора.

— А как утомительно быть родственником моего отца и Розы… — хмыкнул Джеймс.

— Не думаю, что…

— Вот и не думай, сделай одолжение, дай своему мега-мозгу отдохнуть…

— Поттер.

— Ну, теперь я тебя узнаю.

* * *

— Поттер, перестань стонать…

— Я есть хочу, когда там тележка поедет?

— Воспитывай характер, — посоветовал Скорпиус, положив голову на локоть и повернувшись на бок.

Мальчики лежали на соседних сиденьях, скинув обувь, и сонно переговаривались. В окно купе последнего вагона заглядывало июньское солнце, и оба друга расслабленно улыбались.

Поводов было предостаточно. Они переполошили всю школу, сорвав завтрак, и им за это ничего не было. Они вдвоем заняли купе, и все, кто заглядывал в поисках места, испуганно уходили, наверное, решив, что уж лучше ехать стоя в коридоре, чем с этой странной парой, что мальчиков очень даже устраивало. Впереди каникулы, никаких уроков и школьных правил, усиленное домашнее питание, сон до обеда, если получится.

Но главное — они впервые ехали в поезде с таким удовольствием, о чем друг другу конечно же не говорили, но по улыбкам легко понимали. И пусть все считают, что их союз — лишь очередная уловка или пустое упрямство. Плевать на остальных с Астрономической башни!

— Слушай, чем там летом отпрыски Малфоев занимаются? — Джеймс приоткрыл один глаз, глядя на бледное лицо друга.

— Понятия не имею, не знаком с отпрысками Малфоев, — передернул Скорпиус. — Если таким образом ты решил узнать о моих планах на каникулы, то стоило так и спросить, а то мне уже порядком надоело переводить твои глупости на человеческий язык…

— Вот поражаюсь я тебе, Малфой, — гриффиндорец сладко потянулся, поглядывая на дверь купе в надежде, что уже на подходе тележка с едой. Он бы теперь и от моркови не отказался. — Ты строишь такие длинные предложения, а для чего? Чтобы выпендриться, сколько слов ты знаешь? На того, кто рос и живет бок о бок с Розой и Гермионой, впечатления не производит…

— А я тебе поражаюсь, Поттер, — хмыкнул Малфой, — иногда ты говоришь такие фразы, от которых Флитвик бы рухнул с подушек, говори ты у него на занятиях так красноречиво. Иногда мне кажется, что Коротышка даже не догадывается, что ты вообще умеешь говорить…

— Кто, прости? — передразнивая манеру Скорпиуса, спросил с улыбкой Джеймс. — Коротышка — это Флитвик, что ли?

Малфой пожал плечами, садясь и вытягивая ноги на сиденье.

— А что, прикольно… Можно дать клички всем профессорам, — оживился Поттер, тоже садясь и поджимая ноги.

— Заняться нечем?

— А тебе есть чем?

Слизеринец дернул уголком губ: действительно, путь до Лондона длинный, надо как-то коротать.

— Слизнорт… — задумчиво протянул Джеймс, хитро глядя на друга. — Усатик? Пузатик? Ананас в пробирке?

— Гениально, Поттер, особенно последнее, — усмехнулся Скорпиус.

— У него усы моржовые, — отметил гриффиндорец, потирая шею, а потом подпрыгнул:- Морж!

— Тогда Фауст будет Пуделем, — сказал Малфой, доставая палочку и по привычке ею поигрывая.

— Почему? Он же не кудрявый…

— Книги надо читать, Поттер, тем более, о первых великих волшебниках, тем более, о предках собственного декана, тем более, об основателях великих чистокровных фамилий, пусть даже и немецких…

Джеймс таращился на слизеринца:

— Сам понял, что сказал?

— Проехали.

— Нет, объясни, а то потом будешь кричать направо и налево, что самый умный! — настаивал Поттер.

Малфой тяжело вздохнул:

— Книжка есть такая, «Фауст» называется, Гёте написал. Я, правда, всю не читал, но там у главного героя…

— Фауста…

— Точно, у этого мага была собачка. Или не у него была, но рядом бегала, не суть… Короче, пуделек такой черненький…

— Ладно, принято. МакГонагалл…

В желудке Джеймса громко заурчало, и лицо гриффиндорца тут же помрачнело. Скорпиус хмыкнул, чуть помолчал, а потом весело спросил:

— Знаешь, в чем прелесть того, чтобы быть отпрыском Малфоев?

— В том, что вы умеете подчинять себе свои желудки? — мрачно спросил гриффиндорец.

— Неа, — Скорпиус широко улыбнулся, а потом щелкнул пальцами:- Донг.

Посреди купе в движущемся к Лондону «Хогвартс-экспрессе» появился крупный домовой эльф с корзиной, накрытой чистой салфеткой. Он согнулся в поклоне, касаясь пола носом и большими ушами:

— Мастер Скорпиус…

— Свободен, я не соскучился, — сухо ответил на приветствие Малфой, и эльф тут же с громким хлопком исчез.

— Что это? — с надеждой спросил Джеймс, спуская ноги с сиденья и глядя на корзину.

Малфой, не говоря ни слова, красивым жестом откинул салфетку, и желудок гриффиндорца снова заурчал при виде того количества еды, — нормальной еды! — что предстало перед глазами мальчиков.

— Прости, Поттер, гиппогрифов не было, — улыбнулся Скорпиус. — Налетай, а то урчание твоего желудка сведет меня с ума…

* * *

— Как думаешь, твои родители уже знают?

— Наверное. Роза каждый день отправляла домой обширные отчеты о школьной жизни.

— И что?

— А тебе не все равно?

— В принципе… Не знаю.

— Малфой, а вот мне все равно, что подумают твои родственнички… Тебе ведь тоже?

— Ну, небольшой скандал только оживит атмосферу в поместье, так что это даже к лучшему.

— Я бы пригласил тебя к нам погостить, но ты вряд ли приедешь.

— Да уж…

— Может, встретимся на нейтральной территории?

— Можно, правда, я еще не знаю, что там у нас в летнем расписании, куда меня зашлют на каникулы.

— Понятно. Ну, ты мне сову пришли…

— А твой отец ее из рогатки не расстреляет?

— У отца нет рогатки…

— А то бы ты ее стащил у него, да, Поттер?

— Нет… Я у него даже карту не смог стащить…

— Ты пытался спереть какую-то карту у собственного отца? А еще что-то о Малфоях и слизеринцах тут лепечешь…

— Это не просто карта! Это точный план Хогвартса и его окрестностей, с потайными комнатами и ходами, с отметками о перемещении любого, кто в данный момент находится в школе или в Хогсмиде…

— Ого.

— Но вытри слюни: я обещал отцу, что больше не посмею даже пытаться ее украсть. А сам он мне ее не отдаст.

— И ты не попытаешься?

— Я дал слово.

— Ну, тогда да. Наверное, он во время учебного года следит за тобой, пока ты в Хогвартсе.

— А это мысль… Хотя вряд ли, если только мама его попросит.

— А там как все показано? В очертаниях? Ну, там люди…

— Не знаю, я не видел, только слышал, как о карте рассказывал дядя Рон.

— Если в очертаниях, то представляю себе, как твои родители были впечатлены, увидев тебя с водорослями вместо ушей…

— Ты тоже был бы не менее впечатляющим: Малфой с рогами. Это картинка для первой полосы «Еженедельного Пророка»… Рогатый хорек! Новое магическое существо!

— Молчи, ежик…

— Скучно… Может, в шахматы?

— Нет, спасибо.

— Ну и выражение лица! Ты же вроде говорил, что хорошо играешь…

— И что?

— Ну, значит, много тренировался…

— Бывало…

— А… Очередная обязаловка «а ля ты сын Малфоя»?

— Что-то типа того.

— Малфой, колись. Продекламируй мне тот кусок из своего великого талмуда правил, где про шахматы…

— … «Любой отпрыск заслуживает наказания, если систематически нарушает священные предписания, данные нам предками. Методы воспитательных наказаний могут включать в себя любое психическое воздействие на наследника…»

— Психическое? Это как?

— Это когда… без физического…

— То есть, бить Малфоев нельзя?

— Нельзя. Потому что боль физическая не воспитывает, лишь озлобляет или ослабляет…

— А психическая — воспитывает? Малфой?

— Ты попросил прочесть, я тебе прочел.

— Надо бы сказать дяде Рону, что есть его любимые шахматы… Уж лучше мы с тобой в квиддич будем играть, там физическое воздействие разрешается…

— Дурак ты, Поттер.

— Я знаю…

* * *

Их разбудили голоса школьников, выходивших на платформу. Джеймс потянулся, сладко зевая и поправляя футболку, Скорпиус стал натягивать ботинки.

— Веник свой не забудь, — Малфой кивнул на сову в клетке.

— Договоришься, что выйдешь к родителям с рогами.

Скорпиус лишь хмыкнул. Они вместе в числе последних покинули вагон.

На платформе было еще много детей и их родителей, все обнимались и радостно приветствовали друг друга.

— Джим! Вот ты где! — откуда-то рядом появилась сияющая Лили. Но улыбка ее тут же погасла, когда она увидела рядом с братом Скорпиуса Малфоя.

— Ладно, увидимся, — слизеринец, никак не прокомментировав взгляд Лили, кивнул Джеймсу, подхватил свои вещи и пошел по платформе в поисках родителей.

— Джеймс, что…? — растерянно спросила Лили, а он взял ее за руку и повел в сторону, где уже заметил отца и Гермиону, которые слушали что-то быстро рассказывающую Розу.

— Идем, дома все объясню, — с тяжелым вздохом произнес мальчик, оглядываясь, чтобы увидеть, как Скорпиус исчезает с платформы, держась за руку отца.

Глава 8. В семье

Как приятно проснуться в собственной постели ранним утром, слушая, как теплый летний ветер играет занавесками на распахнутом окне…

Вот больной гиппогриф! А ведь всего лишь на час дольше поспал — и на тебе! Не мысли, а цитаты из девичьих журналов!

Скорпиус сел на кровати, потягиваясь и зевая. Хорошо…

Только тут мальчик заметил, что у раскрытого окна стоит мама. Она смотрела на него, чуть улыбаясь.

— Доброе утро, — чуть растерянно пробормотал Скорпиус, не зная, что стоит за утренним визитом матери. Черт поймет этих женщин… Он усмехнулся своим мыслям (нашелся знаток девчонок) и вопросительно воззрился на все еще молчавшую мать. — Отец не вернулся?

— Нет, он будет к обеду, — произнесла Астерия, подходя к постели сына и садясь на ее край. — Отдохнул?

— Да я и не устал особо, — хмыкнул Скорпиус, чувствуя, что выспался надолго. Вот если бы отец был дома, мальчику бы пришлось подниматься рано и топать к завтраку, но вчера, встретив сына на вокзале и доставив в поместье, Драко Малфой отбыл по каким-то суперсекретным и важным делам, о чем Скорпиус совсем не сожалел. Чтобы объясняться с отцом, у него было еще целое лето впереди. — Что-то случилось?

— Думаю, тебе виднее, — откликнулась мама, протягивая тонкую руку и поправляя простынь на кровати.

Так, вот теперь все понятно. Значит, подготовка почвы — для папенькиного выступления на десерт.

— Шпионская сеть Малфоев распространяется и на Хогвартс? — ухмыльнулся Скорпиус.

— Значит, это правда? — с нажимом спросила Астерия, кладя руки на колени и в упор глядя на сына.

— Что именно? Огласи, пожалуйста, весь список того, что мне вменяется…

— Скорпиус, — неодобрительно сказала мама, покачав головой. — Ты же понимаешь, что я имею в виду.

Мальчик тяжело вздохнул: собственная мать не может изъясняться коротко и по сути. Хотя — женщина… Черт, вот больной нюхлер, что за утро? Или это и называется переходным возрастом? Интересно, а бриться уже скоро придется? А эротические сны? Тьфу, точно переспал…

— Прорицания у меня только в следующем году, так что читать мысли еще не умею. И вряд ли научусь, — мальчик сел, облокотившись спиной о спинку кровати и глядя на поразительно красивую маму. Интересно, почему она не родила второго ребенка? Боялась испортить свою красоту? А с другой стороны: ну, куда им еще один ребенок? Только дополнительные проблемы…

— Ты записался на Прорицания? — чуть ошеломленно спросила Астерия, и Скорпиус понял, что скоро в список отца добавится еще один пункт. Что ж, одним больше, одним меньше…

— Хм, как бы это сказать… Скорее: мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться, — мальчик даже ухмыльнулся, поражаясь тому, как быстро научился говорить бред. Поттер, твоя работа…

Интересно, как там у лохматого ежа дома? Судя по лицу его сестрицы, объяснение будет не хуже здешнего…

— Скорпиус, ты же понимаешь, что отец не одобрит твоей дружбы с тем мальчиком, — мягко заговорила мама, и Малфой-младший даже с какой-то радостью понял, что они наконец-то добрались до главного, ради чего мама объявилась в его спальне рано утром.

— А мне нужно его одобрение? — поднял бровь Скорпиус, складывая на груди руки. — Что-то не помню, чтобы он у меня спрашивал благословления при дружбе с кем-либо.

— Ты же знаешь, как твой отец относится к семье Поттеров.

— А мне какое дело? Если отец оказался таким сусликом…

— Скорпиус.

— Ладно, хорьком. Если отец оказался таким хорьком, что не смог смириться с тем, что Гарри Поттер спас его белую и пушистую шкурку…

— Скорпиус!

— В общем, это только его мохнатая проблема, меня сюда прошу не вмешивать.

— Я не понимаю, что с тобой происходит, — чуть обеспокоенно проговорила мама. — С каждым годом ты становишься все более далеким, совсем другим…

— Может, я просто становлюсь собой? — предположил мальчик, откидывая одеяло. — Я буду дружить с тем, с кем хочу, я буду таким, каким хочу быть, так что вам с отцом лучше с этим смириться, чтобы избежать дальнейших бессмысленных разговоров…

— Скорпиус, обещай, что выслушаешь отца.

— Мне и обещать не надо — он все равно заставит меня это сделать, — пожал плечами мальчик, подходя к окну и закрывая его. — Если ты не возражаешь, я бы хотел переодеться.

— Да, конечно, — мама встала и направилась к дверям.

— Мам, — окликнул ее Скорпиус. Она обернулась с чуть растерянной улыбкой. — Все будет хорошо, я обещаю не доводить отца до Мунго.

Астерия усмехнулась и кивнула.

— Спасибо, — добавил мальчик, и мама улыбнулась привычной улыбкой.

Вскоре Скорпиус стоял посреди гардероба, решая, что ему надеть, а думал о разговоре с матерью. Когда дома не было отца, все становилось как-то не так. Сама мама становилась другой: будто сбрасывала с себя какое-то бремя, какую-то ответственность. Интересно, а какой она была до замужества?

Тьфу, да что сегодня за утро?! Наверное, это от голода. Точно, Поттер заразил его своим вечным обжорством, и из-за этого у Скорпиуса начался сдвиг в мировоззрении.

С этим неутешительным выводом мальчик потянулся за рубашкой и начал одеваться.

* * *

Джеймс знал, что не сможет скрываться от всех вечно, и вчерашний вечер ему удалось выгадать только благодаря маме, которая заявила, что он похудел и выглядит усталым, и должен отправиться спать. Она принесла ему ужин в постель и запретила Лили его тревожить. Но наступило сегодня, и прятаться от удивленных взглядов сестры было уже невозможно.

Мальчик кое-как заправил постель, натянул на себя первую попавшуюся в стопке чистого белья футболку и направился в гостиную, надеясь, что Альбус уже слопал весь шоколад и вытер руки в кого-то другого.

Он был на втором пролете, когда услышал спокойные голоса родителей.

— Думаю, тебе стоит с ним поговорить.

— Джинни, милая, не раздувайте из мухи слона, — мягко, как это умел только он, проговорил папа. Послышался шелест газетных страниц.

— Лили очень расстроена.

— Ну, тогда нужно с ней разговаривать, а не с Джимом.

— Гарри, ты прекрасно знаешь, о чем я! Он не отвечал на ее письма, он избегал ее вчера после того, как Лили увидела их с младшим Малфоем.

Джеймс стоял на лестнице, чувствуя, как горят уши. Да, он действительно так и не нашел времени ответить Лили на ее рукописи, что она слала ему три раза в неделю. И вчера он не нашел в себе сил ответить на заданный ею на платформе вопрос.

— Ты сама решила не рассказывать ей о том, что написала Роза, — донесся успокаивающий голос отца.

— Она бы расстроилась, — мама явно была не в меньшем расстройстве, и Джеймса начала мучить вина, правда, он не понимал, в чем виноват.

— Она бы была готова, — мягко произнес отец. — Ну, Джинни, родная, улыбнись: все будет хорошо. Они поговорят и помирятся, будут и дальше лазать на чердак и сводить нас с ума…

— Я не уверена. Мне кажется, Лили не сможет понять, как так получилось. Да и я не могу… Они же дрались постоянно! У меня не один десяток писем от профессора Фауста, где сказано, как они в очередной раз поссорились! В голове не укладывается, что наш сын дружит с сыном Малфоя!

— Джинни…

— Что?

— Может, пойдем завтракать?

— Гарри!

Отец рассмеялся, Джеймс услышал звуки легкой потасовки и решил, что пора ему вмешаться в эту сцену. Хотят с ним поговорить — пусть говорят!

Мальчик упрямо зашагал вниз, специально громко топая. Под удивленными взглядами родителей, сидевших на диване в чуть нелепых позах (у отца на бок сползли очки), Джеймс прошел и сел напротив них в кресло.

— Вот он я.

— Доброе утро, — чуть растерянно произнесла мама, садясь прямо. — Отдохнул?

— Вроде бы. Давайте.

— Что? — Гарри поправил очки, с легкой усмешкой глядя на упрямое лицо сына.

— Вы хотели со мной поговорить. Я готов, — мальчик смотрел то на отца, то на все более растерянную маму.

— Джим, ты знаешь, что подслушивать нехорошо? — кажется, отец был готов улыбнуться, но расстроенный вид мамы его останавливал.

— Вы, кажется, не об этом хотели поговорить, — напомнил Джеймс, слушая урчание своего желудка. Интересно, как там дела у Малфоя? Усадили за шахматы навечно?

— Мы хотели, чтобы ты помирился с Лили, — осторожно начала мама.

— Я с ней не ссорился, — чуть удивился Джеймс.

— А она считает, что ссорился, — Джинни оглянулась на лестницу. — Она считает, что твой… друг настроил тебя против нее.

— Малфой? — фыркнул мальчик и захохотал. — Малфой настроил меня против Лили? Ха!

— Джеймс, — укорил сына Гарри. — Альбус еще спит.

— И слава Мерлину, — мальчик чуть успокоился.

— Значит, ты не отрицаешь, что сын Драко Малфоя — твой друг? — осторожно спросила мама, оглянувшись на отца.

— Нет, не отрицаю, — пожал плечами Джеймс, упрямо глядя на родителей. — Надеюсь, обойдемся без лекции на тему «Малфои и Поттеры — понятия несовместимые»?

— Он же слизеринец, — глаза отца за стеклами очков мерцали.

Джеймс мог бы ответить, что сам чуть не стал слизеринцем по воле Шляпы, но промолчал, снова пожав плечами. Пусть сами решают, почему он вдруг подружился с Малфоем. Может, ему тогда скажут?

— Может, пойдем завтракать? — предложил мальчик, взлохмачивая волосы и чуть улыбаясь. — Если разговор закончен…

— Хорошо, я пойду и разбужу Лили и Альбуса… — мама поднялась, улыбнулась чуть скованно и пошла к лестнице.

Джеймс чуть хитро взглянул на отца:

— Ты видел когда-нибудь Малфоя с рогами?

— Нет, мне так не повезло, — усмехнулся Гарри, вставая.

— А я видел, — гордо заявил мальчик, следуя за отцом на кухню.

— И это, как я понимаю, и стало причиной вашего парадоксального примирения?

— Какого примирения?

Гарри повернулся и потрепал сына по голове:

— Ты явно мало общался в школе с Розой.

Джеймс фыркнул, и они с отцом рассмеялись.

* * *

Скорпиус сидел на подоконнике в библиотеке и смотрел, как в распахнутые двери входит отец. На Драко Малфое уже были свежие рубашка и брюки, волосы блестели, чуть влажные после ванной. Но отец выглядел уставшим, под глазами на бледном лице выделялись темные круги.

— Привет, папа, — мальчик смахнул с глаз волосы, понимая, что эти круги отчасти и на его совести. Но почему-то муки эту совесть вообще не посещали. Может, ее у него, Скорпиуса Малфоя, вообще нет? Надо бы у Поттера попросить в долг, у этого-то ее должно быть хоть немного.

— Слезь с подоконника, — буркнул отец, садясь в кресло и устало вытягивая ноги. — Хотя бы при мне сделай вид, что тебя все-таки воспитывали.

Мальчик пожал плечами и спрыгнул на пол. Право начать спор он оставлял за отцом, поэтому не стал отвечать на слова о своем воспитании. Тем более что, судя по всему, в этом самом воспитании что-то было не так. Ведь если бы все было сделано верно, то Скорпиус бы «относился с должным уважением к своим предкам и с почитаем к старшим членам древней семьи Малфой, слушая их и впитывая мудрость поколений, не оспаривая мнения и авторитета главы семьи», как гласила двести пятьдесят какая-то там статья в «Сборнике».

— Что стоишь? Уверен, тебе хватит сообразительности, чтобы догадаться, чего я от тебя жду.

— Хватит, — кивнул Скорпиус, засовывая руки в карманы и глядя прямо на уставшего отца. Наверное, если бы у Драко Малфоя были силы, он бы сейчас топал, кричал и брызгал слюной. Что ж, усиленный труд еще никому не мешал, а отцу даже полезен. Интересно, чем это он занимался?

— Ну, и?

— Не думаю, что мне стоит что-то говорить.

— Почему это?

— Потому что это вряд ли тебе понравится, — пожал плечами мальчик. — А я бы не хотел потом навещать тебя в больнице Мунго…

— Мальчишка! — рыкнул отец, шмякнув кулаком по подлокотнику кресла. — Ты сам-то понимаешь, что творишь?! Ты Малфой! Как ты можешь опуститься до того, чтобы…

— Пап, Малфои давно уже опустились ниже некуда, причем без моей помощи, — Скорпиус в упор глядел на отца. Казалось, что Драко не может стать бледнее, но все-таки у него это вышло, глаза сузились. Отец поджал губы, видимо, готовясь ответить непокорному отпрыску. Но мальчик не дал ему шанса:- Мне жаль, что ты этого не понимаешь…

— Да как ты смеешь?! Малфои всегда были уважаемой семьей, нас приглашают…

— Деньги, отец, и не на такое способны, это может понять даже Энжи МакЛаген, а она не отличает аконит от крапивы, — снова прервал отца Скорпиус. — Я не собираюсь всю жизнь прятаться за деньгами.

— Ты…

— Я Малфой, — мальчик произнес это с не меньшим упрямством, чем два года назад говорил то же самое перед жесткими глазами деда, — и хотел бы остаться Малфоем, даже если все твои деньги исчезнут.

— Значит, по-твоему, дружба с Поттером позволит тебе остаться Малфоем? Да в обществе… — отец встал и навис над Скорпиусом, как всегда любил это делать.

Мальчик не отвел глаз, с вызовом глядя на отца:

— Я в этом уверен. И на общество твое мне наплевать, на Рождество я дал тебе это понять. А теперь прости — я ухожу.

— Скорпиус! — Драко даже растерялся, когда его сын кивнул ему и пошел к дверям. — Я еще не закончил!

— Это бессмысленный разговор, я буду таким, каким хочу быть, — спокойно произнес Скорпиус, с сожалением глядя на отца. — Прости.

Мальчик вышел в коридор, тихо закрыв за собой дверь, и позволил себе улыбнуться: поздравляю, ты впервые смог не вывести отца из себя. Хотя в этом сыграло ни последнюю роль то, что отец был на грани физических сил. Наверное, завтра или послезавтра все-таки состоится запланированный скандальчик, а пока стоит пойти и отправить письмо Поттеру. Волнуется, небось…

* * *

Лили сидела на крыльце, натянув на загорелые коленки юбку и подняв светло-зеленые глаза на стоящего перед ней брата.

— Я не понимаю… Ты ведь его ненавидишь…

— Так получилось, — уже раз в пятый, наверное, говорил Джеймс, уткнув взгляд в землю и вычерчивая носком ботинка узоры.

— Ты же сам рассказывал, как вы дрались, какой он противный! Он слизеринец!

— Лили, все не так, — попытался переубедить сестру мальчик, но это было бесполезно, он это видел.

— А как? Я думала, что в этом году мы вместе поедем в школу и там вместе будем смеяться над Малфоем и другими негодяями… Но теперь ты с ним дружишь… — растерянно произнесла Лили. — И тоже делаешь подлости, как он?

— Он не делает подлости, по крайней мере, это только кажется, что…

— Ты его оправдываешь, — изумилась девочка, вставая. — Я не понимаю… Почему?

Джеймс растерянно смотрел на Лили и сам не понимал, как ей объяснить. Да и не хотел объяснять. С какой стати? Это его друг, его жизнь, чего они все прицепились? Мальчик бы так и спросил, рассердившись, но перед ним была его младшая сестренка, которую он так обидеть не мог.

— Вы чего тут спрятались? — на крыльцо вышла Роза. Она проницательно посмотрела на отвернувшуюся Лили, потом на насупившегося Джеймса с упрямым выражением на лице. — Я тебе говорила, Джим, что твой Малфой принесет в твою жизнь лишь проблемы…

— Не вижу проблем, — фыркнул мальчик. — Это вы раздуваете проблему…

— Мы? — Лили моментально вспыхнула, как спичка. — Это ты вернулся из школы, словно тебя подменили! Ты стал грубым! Ты постоянно противно ухмыляешься! Ты накричал на Ала — лишь за то, что он нечаянно попал в тебя ложкой.

— Специально! — возмутился Джеймс.

— Ты презирал всегда таких, как Малфой, ты дрался с ним на дуэли! Он причинил тебе боль, а нам всем беспокойство, а теперь оказывается, что он твой друг! — в глазах Лили сверкнули слезы обиды. — Как такое может быть?

— Тебе не понять, ты девочка…

Казалось, что сестра готова захлебнуться от возмущения:

— Девочка? Значит, раньше я девочкой не была, да?

— Что тут за крик? — на крыльцо вышел отец с бокалом в руке. Из гостиной слышались голоса дяди Рона и мамы, которые опять о чем-то спорили. Гарри взглянул на Лили, сердито отвернувшуюся, чтобы отец не заметил ее слез, потом на чуть растерянную Розу и на сердитого Джеймса.

— Ничего, — буркнула Лили, зло глядя на брата. — Просто Джеймс вдруг понял, что я девочка!

Сестра развернулась и опрометью бросилась в дом. Джеймс в растерянности посмотрел на отца, а потом бросился вслед за ней:

— Лили, постой!

Роза проводила кузена взглядом, тяжело вздохнула и грустно улыбнулась Гарри:

— Мальчишка…

Джеймс нагнал сестру на лестнице, что вела на чердак, схватил за руку и повернул к себе:

— Перестань дуться!

— И не думала, — огрызнулась Лили. — Можешь идти к своему Малфою!

— Лили, у всех есть друзья, неужели мне нельзя иметь друга?

— Если он слизеринец и Малфой — нельзя! — девочка сверкнула глазами. — Получается, ты все врал, что его ненавидишь, что наказываешь его за плохие поступки! Ты мне врал!

— Да не врал я! — крикнул Джеймс, топая ногой. — И вообще: хватит! Ты моя сестра и всегда ею будешь, я не хочу с тобой ссориться из-за Малфоя!

Лили промолчала, глядя на мальчика.

— Правда?

— Что правда?

— Что ты не променяешь меня на Малфоя?

— Малфой при любых обстоятельствах не может быть моей сестрой, — усмехнулся Джеймс, вызвав тень улыбки на лице Лили. — Мир?

— Мир. Но я все равно не понимаю… И то, что я девочка, тут совершенно ни при чем, слышишь?

Он кивнул, пряча смешливую улыбку.

— Джеймс, тебе сова! — донесся снизу голос мамы.

Мальчик пожал печами на вопросительный взгляд Лили, хотя был уверен, что знает, от кого письмо. Он скатился в гостиную, где собрались Поттеры и Уизли. Они смотрели на красивого черного филина с ошейником, на котором красовалась искусная бляха с гербом. В лапке птицы был свиток.

Джеймс взял у филина письмо, усмехнувшись.

— Итак, теперь Малфои сюда еще и письма пишут? — нарушил тишину дядя Рон, глядя на племянника. — Докатились…

— Рон, — мама покачала головой, словно остерегая брата от дальнейших комментариев. Джеймс быстро распечатал письмо, пробежал по нему глазами и поднял взгляд на отца:

— Можно мне пойти на Косую аллею, на пару часов?

— Зачем? — не сдержался дядя Рон. — Свидание?

— Ага, — фыркнул Джеймс. — Можно?

— Иди, только на пару часов, и постарайся не влипнуть в очередную историю, — усмехнулся отец. Джеймс перевел взгляд на маму, и та кивнула, хотя на лице ее была тревога.

— Все будет хорошо, — обещал ей мальчик, а потом взлетел по лестнице, не в силах сдержать улыбки: они с Малфоем одни будут гулять в городе! Джеймс скрылся в своей комнате, не заметив грустного лица Лили, которая стояла на верхнем пролете.

Глава 9. На Косой аллее

Он впервые шел на Косую аллею без родителей, предоставленный самому себе. Ну, и еще Малфою, конечно.

Джеймс вывалился из камина в Зале на Косой аллее, отплевываясь от пороха и сажи, которых успел наглотаться за короткое путешествие по летучекаминной сети.

— Твоему изяществу мог бы позавидовать горный тролль, — раздался над гриффиндорцем насмешливый голос Малфоя, который уже поджидал друга. — Ты почти не опоздал, это настораживает.

— Привет, — Джеймс отряхнул шорты от последних следов сажи и ухмыльнулся, глядя на безупречно чистого приятеля. — И как тебя выпустили из вашего обиталища?

— Тот же вопрос и к тебе, — мальчики вышли из Каминного зала на освещенную солнцем улицу, по которой неспешно прогуливались волшебники с детьми и потенциальные покупатели. Парочки бродили у площади или же сидели в кафе и на скамейках. — Как это к тебе не приставили какую-нибудь Уизли, чтобы оберегать тебя и тревожиться за твою самочувствие, состояние и все такое?

— Предлагали, но я отбился, — фыркнул Джеймс. Они бесцельно побрели по улице, глядя на броские витрины. — Какие планы?

Малфой пожал плечами: у него не было конкретных предложений, когда он позвал Поттера погулять. Просто не хотелось опять целыми днями сидеть в поместье в обществе чем-то недовольного в очередной раз отца или домового эльфа. Что лучше, Скорпиус сказать не мог, но что прогулка в обществе Поттера предпочтительнее — вот это было точно.

Они, усмехаясь, дошли до конца улицы, где приютилось небольшое кафе под открытым небом: с зонтиками, столиками и пластиковыми стульями. Справа от заведения была небольшая поляна, на которой резвились дети, а их няньки и мамочки сидели на скамейках, обсуждая свои женские проблемы. Полянку окружали с двух сторон все те же дома с магазинами на первых и небольшими квартирками на вторых этажах.

Мальчики прошли к лужайке, засунув руки в карманы и усмехаясь обоюдному молчанию.

— Как там у тебя дома? Обошлось без психических воздействий в воспитании? — наконец, заговорил Джеймс, когда они остановились под раскидистым дубом у поляны.

— Не обошлось, пришлось мне отца немного повоспитывать, — с усмешкой ответил слизеринец. — А у тебя? Все семейство хором орало, чтобы ты лучше убил Малфоя?

— Кровожадность — это ваша привилегия, у нас обошлось душещипательной беседой, — пожал плечами гриффиндорец. — Но, думаю, дядя Рон до сих пор в шоке. Они думают, что я сошел с ума.

— Не так и далеко от действительности, — фыркнул Скорпиус, глядя, как на поляне появился парень, ведя на поводке огромного серого пса, с морды которого свисали слюни.

— Поговори еще, — миролюбиво ответил Джеймс, который следил за симпатичной, немного знакомой девочкой, что выгуливала неподалеку маленькую смешную собачку с большими ушами и длинной шерстью. У девочки были красивые каштановые волосы, собранные в конский хвост, и загорелые коленки, ее лицо, усыпанное веснушками, было обращено в сторону большого пса. — Какой идиот спустил с поводка этого зверя?

Малфой был склонен согласиться со словами друга, потому что в этот момент громадина, свободная от поводка, кинулась на мелкую собачонку. Ее хозяйка закричала, собака дернулась, заскулив, и устремилась прочь, пытаясь убежать от нападающего.

— Марта, стой! — девочка кинулась вслед двум собакам, несущимся по улице прочь от поляны. — Марта!

Джеймс выхватил палочку из кармана.

— Поттер, нам нельзя…

Но было поздно, потому что гриффиндорец уже сорвался с места и устремился за двумя собаками и кричащей девчонкой. Чертов Поттер!!! Точно, тут Шляпа не ошиблась: лохматому самое место на Гриффиндоре с его глупой отвагой!

Скорпиус, качая головой, последовал за другом, который как раз сворачивал за угол, откуда уже доносились крики девочки и рычание пса. Слизеринец догнал друга в тупике: Джеймс оттолкнул прочь плачущую девочку с собачкой на руках, заслоняя собой от огромного пса, который постепенно настигал их. Кажется, еще шаг — и Поттер все-таки применит палочку.

Скорпиус не заставил себя ждать — два луча и два звонких «Петрификус Тоталус» одновременно обрушились на огромную собаку, сбив ее на землю.

Только тут к Джеймсу вернулись слух и способность соображать. Девчонка всхлипнула, ее сотрясала дрожь, собачка поскуливала, облизывая мокрое лицо хозяйки.

— Ты как? — Джеймс обернулся к девочке, но ту его за руку схватил Малфой. — Что?

— Бежим отсюда! — крикнул слизеринец, увлекая за собой друга, а тот, повинуясь, схватил девчонку, и втроем они побежали прочь. Джеймс успел выхватить у девочки собаку.

Скорпиус остановился, только когда уже совершенно задыхался. Рядом согнулась пополам девчонка, а Поттер, чертыхаясь, спустил на землю собаку, которая, видимо, успела цапнуть за руку своего спасителя.

— Если… нас найдут… будешь… свидетелем… — Малфой пытался справиться с дыханием, глядя на то, как девочка выпрямляется и стирает слезы с веснушчатого лица.

— Спасибо, — пролепетала она, поднимая на руки своего питомца.

Джеймс лишь кивнул, кашляя, его щеки пылали.

— А я вас знаю! — кажется, девчонка окончательно пришла в себя. — Вы учитесь в Хогвартсе, на втором курсе! Поттер и… Малфой!

Мальчишки переглянулись, удивленно подняв брови.

— О нас говорят, — ухмыляясь, заметил Скорпиус.

— Нас знают, — констатировал Джеймс, взъерошив и так торчащие во все стороны волосы. — Это мы.

Девочка улыбнулась и протянула ему ладошку свободной от собачки руки:

— Конни Блэкшот, четвертый курс Рейвенкло. Вы позавчера на озере наши с девчонками вещи стащили…

— А, то-то ты мне показалась знакомой, — Джеймс, чуть задорно усмехнувшись, пожал протянутую руку. Потом то же сделал Малфой, разглядывая девчонку еще более пристально.

— Еще раз спасибо, я так растерялась и испугалась…

— Обращайся, — расплылся в улыбке гриффиндорец.

— Хорошо, — Конни улыбнулась. — Мне пора. Увидимся.

Мальчики кивнули и проводили глазами рейвенкловку. Собачка на ее руках тявкнула, подняв голову над плечом хозяйки и глядя на своих спасителей.

— Ты ей понравился, — лениво протянул Малфой, когда Конни скрылась за поворотом.

— С чего ты взял? — но Джеймс не смог скрыть довольной усмешки.

— Ну, вижу. Всегда считал, что собаки совершенно не разбираются в людях… — Скорпиус попытался сдержать ухмылку, но у него это не вышло.

— А при чем тут собаки? — не понял Джеймс.

— Ну, я же говорил о лохматой Марте. А ты о ком подумал?

— Малфой!

* * *

— Уютненько, ничего не скажешь, — фыркнул Скорпиус, когда они вернулись к поляне и подошли к кафе. Они заняли места за свободным столиком. — Надеюсь, тут есть официанты, я проголодался. Подвиги по-гриффиндорски отнимают много сил…

Джеймс, усмехнувшись, сел напротив, оглядываясь: вдруг снова сможет увидеть Конни с Рейвенкло.

К мальчикам подошла девушка в сиреневом фартуке и блокнотиком, что висел сам по себе перед ней, готовый отобразить все пожелания посетителей на бумаге.

— Что заказываем? — официантка улыбнулась Малфою, оценивающе оглядывая мальчика. Видимо, слизеринец бывал здесь и раньше.

— Мне мороженого и сок со льдом, — расслабленно ответил Скорпиус, а потом взглянул на Джеймса:- Тебе?

— Ножку гиппогрифа, с яблоками, — без тени улыбки произнес гриффиндорец, глядя на девушку. Та посмотрела на мальчика, как на тролля-мутанта. — Ну, только с корочкой, ладно?

— Есть всухомятку невоспитанно, — лениво заметил Малфой, дернув уголком губ. Официантка пока ошарашенно переводила взгляд с одного мальчика на другого, пытаясь понять, насколько они серьезно. — Да и запоры замучают…

— А говорить о запорах за столом — верх воспитания, — отпарировал Джеймс, а потом посмотрел на девушку с блокнотиком:- Только не говорите, что у вас не подают гиппогрифов… Во всех уважаемых заведениях сейчас подают гиппогрифов!

Малфой пнул его под столом, но мальчик лишь широко улыбнулся. Девушка что-то пробормотала, не зная, как отреагировать.

— Ладно, тогда мне две порции мороженого, только без шоколада, булочку с изюмом и чай, — смилостивился гриффиндорец.

— Ну, ты и идиот, Поттер, — фыркнул Скорпиус, когда официантка, все еще находясь в легком ступоре, пошла прочь.

— Почему идиот? Может, я стану зачинателем нового блюда, которое лет через пять станет самым популярным.

— Ага, среди идиотов, — Малфой откинул со лба волосы и осмотрелся. — Мерлин, я даже соскучиться не успел…

— Ты о чем? — Джеймс проследил за взглядом друга и увидел, как по улице в их сторону спешат Тобиас и Парма Паркинсоны, а с ними Присцилла и Фриц Забини. — Просто шествие Слизерина… Надеюсь, это не ты назначил им здесь свидание.

— Я похож на шального нюхлера? — поднял бровь Скорпиус, следя за тем, как слизеринцы направляются к их столику. — Мне вполне тебя бы хватило…

— Привет, — с небольшим вызовом произнесла Парма, глядя сначала на Малфоя, а потом на Поттера.

— Какая приятная неожиданность, — с долей иронии ответил Скорпиус, окидывая ледяным взглядом пришедших. — Встреча после долгой разлуки близких друзей?

— Мы зашли к тебе, хотели позвать тебя на квиддич, мама достала билеты, — Тобиас явно чувствовал себя не в своей тарелке, в отличие от его сестры и Забини, — и твоя мама сказала, что ты ушел на Косую аллею.

— И вы были так заботливы, что пошли меня искать, — подсказал Скорпиус, усмехнувшись. — Да, кстати, знакомьтесь, это Джеймс Поттер.

Джеймс помахал пришельцам рукой, и лица всех четверых вытянулись от явно выраженной насмешки.

— Пойдемте, — Присцилла вздернула подбородок и взяла Фрица за плечо. — Судя по всему, ему не до квиддича: планирует с Поттером очередной набег. Что на этот раз? Столовая? Погреб бара?

— Азкабан, — подсказал Джеймс, ухмыляясь. — Секретная секция. Говорят, там разводят новый вид гиппогрифов — на них много мяса и почти нет костей… Вдруг в Хогвартсе опять еда испортится, надо же и про запас иметь. Это, кстати, секрет, миссию нам поручила МакГонагалл…

— Шут гороховый, — огрызнулась Присцилла и гордо пошла прочь. Ее спутники последовали за ней, а Парма, оглянувшись, помахала двум мальчикам, подмигнув.

— Хоть у кого-то в этой компании есть чувство юмора, — заметил до того молчавший Скорпиус. Наконец, возле их столика появилась официантка с подносом.

— Что, гиппогрифа не было? — с искренним сожалением спросил Джеймс, когда девушка поставила перед ним две вазочки с мороженым.

— Хозяйка сказала, — шепотом начала официантка, — что подобные блюда делаются по персональному заказу клиента. Если вас интересует, вы можете подойти к ней и договориться…

— Спасибо, я подумаю, — серьезно кивнул мальчик, принимаясь за мороженое.

Скорпиус проводил девушку взглядом, а потом хмыкнул:

— Вот дура.

— В смысле?

— Да то, что она только что предложила сыну Гарри Поттера, известного мракоборца и блюстителя закона, контрабандную сделку, которые, судя по всему, здесь имеют место быть, — Малфой медленно стал есть свое мороженое.

— Почему контрабандную? — не понял Джеймс, ложка его застыла на полпути ко рту.

— Потому что отлов и убийство гиппогрифов запрещены Статутом о сохранении популяции магических существ, наделенных интеллектом, — пальцы Скорпиуса отбивали дробь на столе. — Интересно…

— Малфой, мне даже страшно за тебя: тебе, кажется, противопоказано бывать в библиотеке… Или это моя кузина так на тебя действует?

— Нет, Поттер, просто на Истории Магии я не храплю, пуская слюни, а пытаюсь понять, что там лопочет Биннз, — Скорпиус внимательно следил за официантками, что сновали между столиками. Потом слизеринец повернул голову и наткнулся на горевшие огнем энтузиазма глаза Джеймса. — Нет, Поттер, не смей!

— Давай, Малфой! — гриффиндорец даже подался чуть вперед.

— Ты помнишь, к чему привела твоя последняя выходка? Сиди и лопай свое мороженое.

— Вот точно слизеринец, ни капли в тебе храбрости, — подначил Джеймс.

— Это не храбрость, это идиотизм в чистом виде, — но глаза Малфоя сузились, не предвещая ничего хорошего.

— Ну, Малфой, давай! Нужно же совершить хоть что-то полезное для общества! Неужели тебе не хочется…

— Одного героя Поттера нам вполне хватит, — заметил Скорпиус, отставляя вазочку. — Тем более что мы можем?

— У тебя деньги есть? — Джеймс улыбнулся, понимая, что друг уже готов согласиться на авантюру.

— Что, уже памятник решил себе создавать? — усмехнулся Скорпиус, роясь в карманах и доставая оттуда небольшой мешочек. — Тут вряд ли хватит на мраморный, обойдешься деревянным?

— Очень смешно… — Джеймс взял у друга деньги и встал.

— Поттер, может, доверишь мне? — Скорпиус тоже поднялся, поправляя безрукавку.

— Почему это?

— У меня физиономия мороженым не измазана, да и я не похож на Гарри Поттера, лицо которого знает каждый лукотрус, — фыркнул слизеринец, вернул себе мешочек с деньгами и медленно пошел к распахнутым дверям заведения, где, как он догадывался, и можно было найти хозяйку, промышлявшую гиппогрифами.

— Чем могу служить, молодой человек? — хозяйка оказалась дородной волшебницей с накрашенными губами и сердцеобразным лицом. Она стояла у прилавка и пересчитывала выручку.

— Одна очень приятная девушка подсказала нам, что вы возьметесь выполнить индивидуальный заказ для гурманов, — Скорпиус расслабленно смотрел на женщину, надеясь, что затеявшему все это Поттеру хватит ума просто стоять на улице и терпеть. — За достойное вознаграждение, конечно.

Женщина внимательно посмотрела на стоявшего перед ней подростка, в манере говорить и держаться которого сквозили аристократичность и благородство не одного поколения чистокровных волшебников. Именно такие клиенты обычно и обращались к ней с пикантными заказами, в этом не было ничего необычного, но ее смущало, что перед ней стоял всего лишь мальчишка. Хотя кто их поймет, этих чистокровных…

— О чем вы говорите, милейший? — они осторожно озиралась, видимо, пытаясь выяснить, не подслушивает ли их кто-нибудь.

— У моего отца скоро именины, и я бы хотел, чтобы в этот день на столе у него было необычное блюдо, вы же понимаете меня? — Скорпиус чуть дернул уголком губ, не сводя глаз с хозяйки.

— И кто же ваш отец, позвольте узнать…

— Я был уверен, что приватность заказа гарантирована, — мальчик даже чуть нахмурился и сделал шаг назад, как бы нечаянно тряхнув мешочком с галеонами. Глазки хозяйки тут же метнулись к руке подростка, она немного помолчала, а потом кивнула. — Замечательно…

Женщина достала из фартука свиток и перо:

— Отметьте здесь свой заказ и ознакомьтесь с прейскурантом.

Скорпиус увидел, как чистый пергамент стал заполняться буквами, когда хозяйка кафе коснулась его палочкой. Он не стал читать все, быстро нашел глазами графу «гиппогриф, в любом виде» и ценник «200 галеонов за тушу», поставил там галочку и поднял глаза.

— Предварительный взнос — 50 галеонов, — приглушенно сказала хозяйка, взглянув в свиток и снова сделав его чистым. — На необходимые затраты.

Скорпиус никак не отреагировал на слова волшебницы, хотя понимал, что ради глупого благородства гриффиндорца собирается расстаться с немалой суммой.

А, черт с ним, раз уж взялся — надо идти до конца.

— Здесь 65 галеонов, — мальчик вручил волшебнице мешочек с деньгами. — Когда будет наш заказ?

Дама убрала мешочек в ящик стойки, который тут же запечатала палочкой.

— Приходите через три дня, после десяти, когда кафе закроется.

Малфой кивнул, спокойно развернулся и пошел к выходу. Поттер тут же метнулся к нему, оглядываясь на дверь.

— Ну, как?

— Ты должен мне 60 галеонов, — бросил другу слизеринец, засовывая руки в карманы. — Я только что заплатил за то, чтобы убили гиппогрифа, и это на твоей совести…

— Ну, теперь осталось только сказать отцу. Она тебе не поведала, когда будет готово контрабандное блюдо?

— Через три дня, в десять, — Скорпиус дошел до низкого забора у одного из домов и уселся на него, ухмыляясь. — Кто бы узнал: я помогаю Гарри Поттеру вершить закон, а до этого спасал собачонку рейвенкловки от неминуемого превращения в фарш…

Джеймс сел рядом, тихо улыбаясь.

— Ты определенно еще не потерян для общества.

— Смотря для какого, — Малфой поднял глаза на друга. — Учти: я в последний раз иду на поводу у твоей долбанной мании «спаси и помоги».

Джеймс лишь широко улыбнулся.

— Какие у тебя планы на лето? — решил сменить тему слизеринец.

— Мы с родителями едем в Румынию, в гости к дяде Чарли, он там драконами занимается.

— Понятно. А мы на Лазурный берег, маме там очень нравится.

— Значит, на все лето?

— Ну, почти.

— Только не пиши мне письма каждый день, ладно? — усмехнулся Джеймс. — А то дядя Рон сойдет с ума.

— Уизли с вами едут?

— Ага.

— Счастливого лета, Поттер.

Часть четвертая

Глава 1. В конце лета

Поганое выдалось лето. И погода, какой на побережье Франции давно не видывали, и компания так себе — мама с отцом все по вечеринкам да приемам ходили, а Скорпиусу, если погода позволяла, приходилось либо на пляже заниматься ничегонеделанием, либо прогуливаться по городу, иногда в компании двух мальчиков его круга, что тоже с родителями-волшебниками отдыхали на Лазурном берегу. В общем, скукота.

Явно не хватало Поттера, как ни прискорбно это было признавать. Этот лохматый ежик придумал бы какой-нибудь очередной идиотизм, чтобы оживить мерное течение каникул. Уж быстрее бы в школу — с такой мыслью Скорпиус просыпался почти каждый день дождливого июля и прохладного августа. Если бы стояла жара, можно бы было с большей пользой провести время, но из-за погоды он почти все лето провел в доме или под навесом. Он даже однажды умудрился уехать верхом прямо в грозу, за что отец наказал его неделей взаперти. Хотя какое это наказание, когда он и так не часто покидал дом…

В общем, лето не удалось, хотя признаваться в этом никому он не собирался, пусть хоть бешеным нюхлером ему погрозят. Малфои всегда и везде прекрасно проводят время и умеют себя занять. Погода Малфоям не указ и не препятствие, а настроение — для слабаков.

Но как же здорово было вернуться домой, в родную комнату, где не было ни жарко, ни холодно, где в камине можно было сжигать ненужные бумаги, прятать под кроватью запрещенные отцом книги, бросать грязную одежду прямо на пол, зная, что появится Донг и все уберет до крика отца о том, что Скорпиус «совершенно невоспитанный и лишенный аккуратности оболтус». Это он еще Поттера не видел…

Скорпиус сбросил кроссовки, не останавливаясь, через голову стянул футболку и чуть взъерошил волосы, слипшиеся от жары, что почему-то решила нагрянуть накануне учебного года.

— Мастер Скорпиус! — в комнату буквально ввалился домовой эльф, сияя всем своим малосимпатичным лицом и хлопая ушами, будто собирался взлететь. — Вы вернулись!

— А ты надеялся, что не вернусь? — хмыкнул мальчик, глядя, как Донг тут же бросился собирать разбросанные вещи, а потом к сундуку посреди комнаты, который уже принесли другие эльфы. — Небось, все лето тут сливочное пиво распивали всем своим кланом?

Донг затряс головой, и Скорпиус подумал, что теперь-то домовик точно должен взлететь, так захлопали его уши. Эльф склонился над вещами хозяина, бережно доставая одежду из сундука.

— Вот это не трожь! — Скорпиус стремительно пересек комнату и отобрал у Донга пачку писем, перетянутых синей лентой. — Нужно сохранить для истории…

— Мастер Скорпиус, а вам еще письмо, — большие глаза эльфа смотрели за спину мальчика.

Скорпиус обернулся и с усмешкой увидел севшего на подоконник Бэга. «Белый веник» стал уже почти родным за это лето: сова приносила письма от восторженного Поттера раз в неделю, как по расписанию. Гриффиндорец рассказывал о семейных походах в горы, о драконах, о пикниках, о драконах, о третировании девчонки Уизли, опять о драконах. Если бы Скорпиус не знал Поттера, он бы подумал, что гриффиндорец целый день сидит в загоне с огнедышащими чудовищами, спасая ближайшие селенья, а заодно и весь мир от уничтожения.

Скорпиус открыл окно, морщась от жары, что тут же дыхнула на него с улицы, и впустил Бэга внутрь. Взяв письмо, слизеринец уселся в кресло подальше от окна и с усмешкой распечатал свиток.

«Мерлин, спаси человечество: Малфой вернулся в Англию. Привет, хорек, как твоя шкурка? Не сильно промокла? Мы уже два дня как вернулись, завтра в час пойдем на Косую аллею, чтобы купить все к школе. Может, ты тоже притащишь туда свою персону? Если нет, то увидимся в поезде! Д. П.».

Скорпиус хмыкнул, свернул свиток и положил на столик, глядя, как Донг раскладывает его вещи в шкафу.

— Так чем вы тут занимались? — крикнул мальчик, потягиваясь. Он знал, что вырос на три дюйма и что нужно бы купить новую мантию. Учебники-то мама уже заказала, и они лежали аккуратной стопкой в углу комнаты, покрывшиеся пылью за лето.

— Работали, сэр… — Донг уставился на юного хозяина большими глазами.

— Работали? То есть пыль на книгах — это новый способ наведения порядка? — с насмешкой спросил Скорпиус, вставая и идя к шкафу.

— Но, сэр, вы же сами перед отъездом сказали, что если я «еще хоть раз заговорю об учебниках или посмею подойти к ним, вы меня…», — эльф попытался вспомнить, что же ему пообещал хозяин.

Скорпиус взял с полки любимую безрукавку с зеленой вышивкой, надел и уставился на себя в зеркало. Что ж, он действительно вырос. И все-таки эротические сны ему все еще не снятся…

— А ты и рад полодырничать, — откликнулся мальчик, глядя на свои босые ноги. — Где мои сандалии?

Донг подскочил и тут же понесся в шкаф, чтобы через мгновение поставить перед Скорпиусом обувь.

— Я ушел… ммм… читать на свежем воздухе, если такой можно найти, так и передай родителям, если они вдруг обо мне вспомнят…

Донг кивнул, чуть поклонившись, а Скорпиус покинул комнату, предпочитая воспользоваться лестницей, потому что родители на ней почти никогда не появлялись. Да и вряд ли им сейчас до сына — так устали они от светских раутов и общества друг друга. Скорпиус вообще недоумевал, почему у него до сих пор нет ни брата, ни сестры, и мог предположить, что месяцев через девять после столь бурного отдыха эта мысль может стать реальностью… Представив мать с орущим младенцем на руках, а затем и отца в данной ситуации, Скорпиус улыбнулся и направился к садовому домику в еще лучшем настроении.

* * *

Раньше Джеймс обожал проводить лето со своей неугомонной семейкой. Они с Лили вечно пропадали целый день на улице, лазали по деревьям, шутили над Алом и Розой, если Уизли ездили с ними, много времени проводили с родителями.

Но почему-то в этом году Джеймсу страшно хотелось домой, а еще лучше — в школу. Единственной радостью после двух недель в обществе родных для мальчика оставалась близость драконов. Дядя Чарли даже три раза брал его с собой на работу и позволил посмотреть, как укротители и исследователи входят в огромные загоны к драконам. Джеймс научился различать этих волшебных существ по видам и полу. В остальное же время все было как обычно: вылазки на природу, походы в кафе и по магазинам, экскурсии в горы.

Если дней десять это еще радовало, то потом мальчику стало тошно. Особенно от постоянных «осторожнее», «не кричи», «не дразни», «оставь в покое», «будь аккуратнее» и прочего, помноженного на количество родственников вокруг. Наверное, не сердился Джеймс только на Хьюго (тот не осмеливался так командовать кузеном). Альбус, конечно, тоже на отдавал приказов, зато от его внимания было хуже, чем от мамы, Лили и Розы, вместе взятых. Было такое ощущение, что Ал выбрал старшего брата объектом всех своих слюнявых лобызаний, сладких объятий, писков и визгов, а также безобразий типа приклеивания кроссовок к полу и закидывания журналов в пруд.

В общем, Джеймс ждал отъезда домой с не меньшим нетерпением, чем Лили — поступления в школу. Правда, когда сестра начинала говорить о Хогвартсе, ее глаза с какой-то настороженностью тут же искали Джеймса, и ему приходилось прятать взгляд. Ну, чего она?! Все же нормально, как раньше… Хотя нет, не как раньше. Порою с Лили мальчику становилось скучно. Вот если бы рядом был Малфой — все было бы намного веселее! Не потащишь же младшую сестру в горы искать банши! И дразнить маленького дракончика не возьмешь, да она сама не пойдет и тебя будет отговаривать…

— Джим!

Мальчик вдохнул побольше воздуха и заорал так, чтобы его было слышно по всему дому:

— Я уже иду!!!

— Ты собираешься, как девочка, — Джеймс увидел в отражении зеркала улыбающегося отца, который стоял, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. — Еще полчаса назад ты куда-то страшно торопился, даже не дал Альбусу доесть кашу…

— Если бы он доел, то лопнул бы, о нем ведь заботился, — улыбнулся отцу Джеймс. Кажется, из всех родственников отец был единственным, кто этим летом его понимал и не сопровождал каждый его шаг внимательным взглядом и глупыми предостережениями. Опека мамы и сестер же иногда переходила всякие границы. Женщины, что с них взять?

— Лили уверена, что ей придется ехать в школу без формы, потому что ее братец никак не может уложить волосы на гель.

— Я не укладываю волосы! — возмутился Джеймс, специально взъерошив их на макушке. Потом улыбнулся, и эта улыбка была отражением отцовской:- Я и так симпатичный…

— Ну, конечно, кто же спорит, — усмехнулся Гарри, понимающе глядя на в кое-то веки аккуратно одетого сына. Поверх футболки Джеймса на черном шнурке висел клык дракона, подаренный мальчику дядей Чарли. Гарри вспомнил, как Джинни категорически запретила сыну прокалывать ухо, чтобы носить клык, как и Билл. — Ты готов или дождемся полуночи?

— Я бы предпочел полночь: Альбус уснет, мама тоже — роскошь, — Джеймс засунул в карман летних брюк мешочек с деньгами и кивнул:- Можем отправляться, только чур в два я смогу смыться. Тихо, по-английски.

— И как ты себе это представляешь? — Гарри и Джеймс вместе начали спускаться в гостиную, откуда доносился смех Альбуса.

— Ну, ты совершишь обманный маневр, а я тихонько исчезну. Пап, — Джеймс хитро посмотрел на Гарри, — ты мой должник, так что отказаться не имеешь права.

— Это с чего бы? — Гарри изумленно посмотрел на сына, хотя понимал, о чем тот говорит.

— Контрабанда магических существ прямо на Косой аллее, — заговорщицки проговорил Джеймс, ухмыляясь. — Это я тебе предоставил секретную информацию, и твой отряд получил Орден от какого-то там Отдела Министерства, связанного с убиенными зверушками…

— Я думал, что 60 галеонов, что я тебе отдал, вполне окупили мой долг, — Гарри поправил очки на носу.

— 60 галеонов — это моему информатору…

— Ты так и не назвал его фамилию…

— Ну, на то он и информатор, — Джеймс улыбнулся, но что-то ему подсказывало, что отец знает этого таинственного человека, не даром же он один из самых талантливых мракоборцев. — Я сбегу от вас в два, и мы квиты. Идет?

Гарри сделал вид, что раздумывает, потом кивнул и взъерошил волосы на затылке сына.

* * *

Скорпиус сидел за столиком в том самом злосчастном кафе, бывшая хозяйка которого сейчас, наверное, готовит экзотические блюда для стражей Азкабана. Теперь кафе (вот идиоты) называлось «У гиппогрифа» и стало не менее популярным, чем «Дырявый котел».

Мальчик издалека увидел семейство Поттеров в сопровождении неизменных Уизли (кузина Поттера тоже явно подросла, да и сам гриффиндорец был похож на вытянутую дубинку). Скорпиус отпил из своего стакана холодного сока и стал наблюдать, как Джеймс о чем-то разговаривает с родителями. Явно отпрашивается. Его рыжая сестрица смотрела ему вслед глазами бездомного эльфа, просившего взять его на работу. Зато сам Поттер, почти бегом пересекавший улицу, сиял, как начищенный гоблином последний галеон.

— Малфой, ты чего такой бледный? Отдыхал в Гренландии? — гриффиндорец уселся напротив друга, ухмыляясь всей своей загорелой физиономией.

— Поттер, ты знаешь такое длинное слово, как Гренландия? — отпарировал Скорпиус, чувствуя, как настроение скакнуло на пару уровней вверх.

— О, за целое лето с Розой я еще не такое узнал, — Джеймс совершенно не собирался обижаться на Малфоя — после семи недель в обществе начитанной кузины это казалось сущей ерундой. — Еще я выучил слово «пубертатный», — Скорпиус подавился соком и тут же потянулся за салфеткой, — «индифферентный» и «внутри…», «внутри…». Черт, опять забыл.

— Хоть про что слово-то?

— Ну, с едой связано, — Джеймс нахмурился, пытаясь вспомнить слово, которым Роза охарактеризовала развитие ребенка в животе мамы. Они тогда говорили о близнецах дяди Чарли, Фреде и Фрэнке. — Как же это… А, вот — «внутриутробный»!

Наверное, если бы Скорпиус в это время пил, то снова бы подавился, такой у него был вид.

— А при чем тут еда, прости?

— Как при чем? Утроба — тот же живот, так Роза сказала, — пожал плечами гриффиндорец.

Малфой покачал головой, показывая всем видом, что Поттер неисправим.

— Кстати, удивительно, что ты еще не просишь подать тебе гиппогрифа. Не голоден? — усмехнулся Скорпиус.

— Гиппогрифов здесь теперь не подают, — с долей сожаления заметил Джеймс, откидываясь на пластиковом стуле.

— Ну, еще бы, зря я, что ли, столько галеонов потратил? — фыркнул Скорпиус.

— Да, кстати о галеонах, — гриффиндорец привстал, чтобы вытащить из кармана мешочек с деньгами, и брякнул им о стол. — Твои премиальные от Штаба Мракоборцев. Ровно 60 галеонов.

— Верю на слово, — Малфой даже не дернулся к деньгам, хотя сам не понимал, почему. — Оставь себе…

— Хм, — Джеймс почему-то улыбнулся. — Знал, что ты откажешься…

— С чего бы это?

Гриффиндорец лишь пожал плечами:

— Предлагаю эти галеоны оставить в нашем общем фонде, мало ли на что нам деньги могут понадобиться, как считаешь?

Скорпиус поднял бровь, заметив, что лицо друга вдруг просияло, а взгляд обратился куда-то в сторону. Не сложно было догадаться, кого лохматый там увидел.

По улице шли три девчонки: двух из них им с Поттером посчастливилось знать. Конни, чью собачку они спасли в первый день каникул, весело щебетала с племянницей Фауста и еще одной девчонкой с длинными русыми волосами и кукольным личиком, которое, правда, в отличие от лица Присциллы, было смягчено искренней улыбкой и сиянием синих глаз.

— Да, могут понадобиться, — кивнул Скорпиус, пытаясь не усмехнуться, — на цветы, конфеты, любовные зелья…

Джеймс отвел взгляд и состроил гримасу, выражавшую, наверное, презрение.

— Надо как-то привлечь их внимание, — задумчиво произнес гриффиндорец, судорожно соображая, боясь, что рейвенкловки пройдут мимо.

— Чего проще, — хмыкнул Скорпиус и опрокинул на брюки друга стаканчик с остатками сока.

— Ай! — вскрикнул Джеймс, вскакивая и привлекая к себе внимание не только девочек, но и всех посетителей кафе. — Малфой, ты перегрелся?!

— Сам хотел, чего теперь жалуешься? — с гадкой ухмылкой спросил слизеринец, кивнув на девчонок, которые направились к ним.

— Привет, ребята, — Конни остановилась, с легкой усмешкой глядя на Джеймса, который пытался вытереть брюки. Ее спутницы не разделяли настроя подруги, чуть хмурясь. Племянница Фауста нагло пялилась на довольного чем-то Малфоя, который лениво поднялся.

— Привет, — Джеймс выпрямился, решив просто не обращать внимания на мокрые брюки, что, как считал Скорпиус, было наилучшим решением.

— Знакомьтесь: это мои однокурсницы Гретта Фауст и Виолетта Мюррэй, — Конни указала на своих подруг. — Это Джеймс Поттер и Скорпиус Малфой.

— Кто бы не знал, — фыркнула племянница Фауста, сверкнув черными глазищами. — Спасители собак и разорители кухни.

Мальчики одновременно ухмыльнулись.

— Как провели лето? — Джеймс взъерошил волосы, глядя на Конни. Рядом фыркнул Малфой, видимо, считая выбранную тему не самой лучшей.

— Все хорошо, — Конни оглянулась к подругам, которые, кажется, не особо желали ввязываться в беседу и спешили уйти. — Ладно, увидимся в школе.

— Пока, — чуть растерянно махнул рукой гриффиндорец, провожая девочек взглядом. Конни один раз оглянулась и помахала мальчикам.

— Поттер, расслабься, тебе не светит ни одна из них, — Скорпиус, наконец, уселся обратно под зонтик, мечтая сейчас о тени и холодных напитках.

— Почему это? — Джеймс тоже сел, но все время оборачивался, пока девчонки с Рейвенкло не скрылись из виду.

— Ну, во-первых, тебе еще пока всего двенадцать, во-вторых, ты умеешь говорить только глупости, ну, и, в-третьих, рядом был я, — ухмыльнулся Малфой, закидывая ногу на ногу и удобно устраиваясь на пластиковом стуле, словно в гостиной поместья.

Джеймс фыркнул:

— Если бы ты не пролил на меня свой сок…

— Если бы ежик был без иголок… — философски начал Скорпиус, а Джеймс тут же расплылся в улыбке и добавил:

— Он был бы лысым хорьком.

Мальчики рассмеялись.

Глава 2. Сестра

— Джеймс! Ну, проснись же!

— Для чего? — сонно простонал мальчик, зарываясь головой под подушку, потому что одеяло, как обычно, было где-то в районе пола.

— Как «для чего»? — голос Лили звенел от нетерпения. — Сегодня в школу!

— Нашла причину… — фыркнул Джеймс из-под подушки. — Позовете, когда завтрак будет подан…

— Вставай, мама сказала, чтобы я тебя разбудила.

— Скажи ей, что у тебя не вышло, — мальчик упрямо отказывался открывать глаза, в который раз разозлившись на родителей и природу за то, что у него день рождения в последний день каникул. Ляжешь поздно, а проснуться надо ни свет ни заря. Несправедливо!

Джеймс подскочил с криком, когда тонкие пальчики Лили пробежались по его ребрам, скрытым пижамной рубашкой.

— Ай!

— Получилось, — сестра стояла у кровати, улыбаясь, уже одетая в форменные юбку и рубашку.

— Букашка, — беззлобно фыркнул Джеймс, потягиваясь. — И вообще — выйди, мне надо одеться.

— С каких это пор ты не можешь одеться при мне? — Лили подняла рыжие брови.

— С тех самых, — буркнул мальчик, сползая с постели и поднимая одеяло. — Ладно, так и быть, я оденусь в ванной. Но только если ты заправишь мою постель.

— Хм, тебе не кажется, что это какой-то странный договор? — сестра улыбнулась. — Тем более мне нужно идти вниз, потому что я не собираюсь ехать в школу голодной.

— Эгоистка ты, Лили Поттер, — Джеймс пошлепал к ванной, схватив по пути со стула выглаженную мамой форму. — А то, что я поеду голодный в школу из-за того, что вместо завтрака застилал постель…?

Сестра рассмеялась и запустила в него первым попавшимся под руку предметом — потрепанным квоффлом. Джеймс увернулся и шмыгнул в ванную, уверенный в том, что Лили смилостивится и заправит кровать за него.

Действительно, выйдя через пару минут в комнату, он увидел застеленную постель, но поверх нее лежал кусочек пергамента: «Ты несешь мой чемодан и корзинку с Ершом». Ха, если только в зубах, ведь у него рюкзак, сундук, клетка с Бэгом и метла…

— Джеймс, — в комнату заглянула мама с Альбусом на руках. Младший братец был перемазан медом и старательно пытался достать языком до запачканных щек и носа. — Джеймс, Лили сказала, что ты спустишь вниз ее вещи, поторопись…

— Почему я? Волшебные палочки сегодня в отгулах?

— Потому что мне некогда, ты же видишь, что Ала нужно умыть, а папа еще не пришел с работы. И поторопись: завтрак уже на столе.

Джеймс свел брови на переносице, понимая, что сестра его надула. Но ничего нельзя было уже сделать: не оставлять же на маму и Ала чемодан Лили? Как-то не по-мужски… Он бы и сам вызвался на это дело, добровольно, но то, что сестра обставила это так, будто это его долг, рассердило этим и так не самым позитивным утром…

Конечно, он умудрился два раза уронить сундук Лили себе на ноги, и каждый раз оглашал дом криком боли, чтобы Лили было стыдно, но девочка, кажется, только получала удовольствие от устроенного спектакля, поскольку, когда Джеймс, наконец, плюхнул ее чемоданище посреди гостиной, она улыбнулась и подала ему стакан с молочным коктейлем:

— Хочешь?

— Кинь туда яду и дай своему коту, — фыркнул мальчик, демонстративно хромая на пути к кухне, откуда до него донесся запах яичницы и бекона.

— А где спасибо за заправленную постель? — Лили прошла вслед за братом и села напротив него, улыбаясь, что еще сильнее рассердило мальчика.

— Твое спасибо стоит посреди гостиной и весит вдвое больше меня.

— Врешь, — хмыкнула сестра, выпивая коктейль. — Ты просто злишься, что все вышло не по-твоему, а по-моему…

— Еще чего! — буркнул мальчик, глядя на яичницу. — И вообще — я не хочу есть.

— Только пять минут назад ты заявлял, что умрешь от голода, — Лили тоже перестала улыбаться и смотрела на брата.

— А теперь не хочу.

— Роза была права, — как-то уж очень серьезно проговорила Лили, пристально глядя на Джеймса.

— А она бывает не права?

— Она сказала, что у тебя переходный возраст, и ты будешь вечно всем недоволен…

Джеймс фыркнул и поднялся из-за стола:

— Вот пусть Роза тебе в следующий раз и таскает сундук!

— Что тут такое происходит? — в кухню вошел усталый отец, сегодня работавший в ночь. Он уже был без министерской мантии, глаза за стеклами очков смотрели хмуро и сонно.

— Джеймс не выспался, — Лили подошла и обняла отца. — Устал?

— Не особо, — Гарри потрепал дочь по рыжей голове, но смотрел на хмурого сына. — Завтрак закончен, можно отправляться?

— Ага, — буркнул Джеймс, прошел мимо отца и Лили и поспешил в свою комнату.

Лили подняла на Гарри грустные глаза.

— Не расстраивайся, ты же знаешь нашего Джима, — мягко улыбнулся он. — После дня рождения он всегда такой…

— Просто ему в последнее время нравится быть «трагически непонятым, непринятым и отвергнутым», — серьезно продекламировала девочка. Гарри удивленно поднял брови. — Ну, так Роза говорила…

— Понятно, — усмехнулся Гарри и подтолкнул дочь к выходу. — Иди и поторопи маму с Алом.

Сам Гарри поднялся в комнату к сыну. Джеймс сидел на подоконнике и пытался засунуть в рюкзак квоффл и две книги о квиддиче.

— Помочь?

— Не надо, справлюсь, что я, маленький?

— Как хочешь, — Гарри пожал плечами. — Несмотря на твое сегодняшнее настроение, я надеюсь, что ты пообещаешь присматривать за Лили в школе?

— У нее же есть Роза, — Джеймс застегнул, наконец, «молнию» на рюкзаке и спрыгнул с подоконника.

— Но ты же ее брат, — мягко настаивал Гарри, пытаясь не улыбнуться. — Я ведь могу на тебя положиться?

— Ладно, — после недолгого раздумья ответил мальчик, глядя на отца. — Но охранять ее в спальне девочек я не смогу точно.

Гарри усмехнулся:

— Не беспокойся, для этого у меня есть карта.

Джеймс в секунду преобразился, как было всегда, когда речь заходила о чем-то подобном.

— Ты смотришь на карту, когда мы в школе?

— Иногда, — пожал плечами отец, помогая ему закрыть сундук.

— А там видно… просто точки или силуэты людей тоже? — прищурившись, спросил Джеймс. Отец с помощью палочки поднял в воздух вещи.

— Просто точки, а для тебя это важно? — они вместе вышли из комнаты.

— Нет, раз уж ты все равно не даешь мне карту, — пожал плечами Джеймс, но в его голосе все еще жила затаенная надежда. — Ну, хоть раз глянуть, а?

Гарри хмыкнул.

— Вы где потерялись? — Джинни держала за руку Альбуса, который пытался вырваться, чтобы засунуть пальцы в клетку с Бэгом.

— Поезд отходит через сорок минут, — нетерпеливо заметила Лили, поглядывая на брата.

Джеймс криво улыбнулся:

— За сорок минут можно добежать до вокзала и вернуться назад.

— Бегом к машине, — отец подтолкнул Лили к дверям и подмигнул Джеймсу:- Будешь хорошо себя вести, так и быть…

Мальчик подпрыгнул и тут же вцепился в сундук сестры, чтобы отнести его к машине.

* * *

— Скорпиус, у тебя такое выражение лица, словно ты едешь не в школу, а в Азкабан.

Малфой поднял серебристый взгляд на сидевшую с ним рядом на заднем сидении Парму Паркинсон. Уж лучше на нее, чем на ослепительную Присциллу, которая оказалась напротив. И какой больной гиппогриф клюнул в голову родителей, когда они решали, что всех отпрысков их дружной компании — Забини, Малфои, Паркинсон, МакЛагены, Флинты — стоит отправить на вокзал на одной машине и в сопровождении предков Забини?

Видел бы Поттер такую компанию, он бы пожалел, что не имеет хорошего разрывного заклятия, чтобы покончить сразу со всеми слизеринцами. Самому Скорпиусу иногда хотелось совершить сей факт очищения атмосферы. Нет, он ничего не имел против Пармы и Лианы, веселые девчонки, но вот угрюмый Тобиас, не спускавший взгляда с Присциллы, которая то и дело смотрела на Скорпиуса, еще более хмурый Фриц, пытавшийся убить взглядом то Паркинсона, то Малфоя, Энжи, болтавшая без умолку — все это делало получасовое путешествие от дома Забини до вокзала невыносимым.

Но Скорпиус считал, что он хорошо держится, и достоин как минимум медали за выдержку. Места в заколдованной машине было полно, но мальчику казалось, что дышать тут просто нечем. Глазам тесно: куда ни глянь — девчонка. Один Флинт угрюмо спал в углу — Марку было все равно, где прикорнуть. Спасибо Мерлину, Дрейк Забини уселся рядом с родителями впереди, а то точно пришлось бы выброситься из окна…

— Ну, а чем в данном случае Азкабан отличается от школы? Разве что возрастом контингента… — Скорпиусу даже не пришлось отвечать, за него это сделала Лиана МакЛаген, тут же подмигнувшая Малфою. Тот едва заметно кивнул ей в благодарность.

— В смысле? — Фриц нахмурился. Скорпиус подумал, что с мальчишки Забини в данный момент можно было бы писать картину «Тролль обнаружил, что у него есть мозг».

— Ограниченная территория, где заперто определенное количество людей, которые подчиняются определенным правилам жизни и поведения. Они не свободны уже по сути того, что живут на этой территории, есть группа тех, кто следит за порядком и соблюдением правил поведения. В определенный срок они покидают данную ограниченную территорию. Кто-то туда снова возвращается, кто-то нет, — Лиана насмешливо смотрела на опешившего Фрица, который, словно ища поддержки, повернулся к сестре. Энжи даже забыла закрыть рот от изумления, видимо, пытаясь подумать над тем, что сказала ее сестра.

Скорпиус с интересом изучал младшую МакЛаген. Не даром девчонку отправили на Рейвенкло, мозг у нее настроен на нестандартную волну. Ей бы следовало написать в какой-нибудь журнал заумных теорий, хоть в «Саламандер»… Будет звездой журналистики бредовых идей.

— МакЛаген, если ты пытаешься произвести на нас впечатление этим бредом, — Присцилла холодно взглянула на Лиану, — то зря старалась. Хотя… Малфой, кажется, впечатлен…

— Ну, уж лучше он пусть будет впечатлен моими рассуждениями, чем его мутит от твоего постоянного внимания, — едко улыбнулась Лиана.

Мерлин, спасибо. В этот момент машина остановилась возле вокзала «Кингс-Кросс», и дверца резко отворилась.

— Быстрее, вас много, нужно еще пройти через барьер, — мистер Забини подал руку, помогая выйти из салона девочкам.

Скорпиус помог Лиане и Энжи поставить сундуки на тележки, и девчонки МакЛаген благодарно ему улыбнулись. Возле барьера было многолюдно, что позволило почти беспрепятственно и незаметно миновать преграду и оказаться на платформе.

Малфой взглянул на часы: без десяти одиннадцать. Интересно, лохматый уже тут?

— Скорпиус, ты идешь? — Тобиас посмотрел на сокурсника. Потом понимающе прищурился, вспомнив, видимо, что Скорпиус теперь ездит в другой компании, и повернулся к остальным слизеринцам:- Пойдемте, а то купе занять не успеем.

— Эй, Малфой! — в этот момент Скорпиус уловил знакомый голос, горланивший на всю платформу откуда-то слева. Мальчик с усмешкой обернулся и увидел Поттера в извечном окружении родственников. Ого, да у нас прибавление в школьной братии Поттер-Уизли! По крайней мере, рыжая сестрица Джеймса и такой же рыжий мальчишка рядом были одеты в форму Хогвартса, только без знаков факультетов и мантий.

Гриффиндорец о чем-то быстро говорил родителям, потом почти увернулся от поцелуя матери и деловито пожал руку отца, махнул рыжему мужчине и женщине в министерской мантии (видимо, родителям Розы и рыжего мальчишки), подтолкнул свою тележку в сторону Малфоя и уже на бегу обернулся и крикнул:

— Лили, увидимся в школе!

Лили как-то совсем обиженно глядела вслед брату, и Скорпиус в который уже раз поблагодарил Мерлина, Слизерина и шального гиппогрифа, что у него нет ни братьев, ни сестер.

— Поттер, тебя стоит продать машинисту: ты орешь громче паровозного гудка, — Скорпиус посмотрел на подлетевшего к нему на всех… иголках Джеймса.

— И вместо гудка я буду орать: «Малфой — сын-хорька-сам-хорек»! — не растерялся гриффиндорец, толкая впереди тележку с вещами. Они вместе дошли до последнего вагона, где еще почти все купе были пусты.

Когда мальчики занесли сундуки и клетки с совами, то блаженно опустились на сиденья, ухмыляясь. До отправки поезда оставалось две минуты.

— Смотрю, в Хогвартсе прибавится рыжего? — лениво произнес Малфой.

— В смысле?

— Ну, твоя сестрица и тот мальчишка, братец Уизли небось?

— А… Да, Хьюго. Они с Лили — первокурсники.

— Какое счастье, теперь за тобой будут не только староста Люпин и Уизли присматривать. Еще целых четыре глаза для надзора и заботы, — ехидно отметил Скорпиус, скидывая туфли и удобно располагаясь на сиденье, когда поезд дернулся. К ним на этот раз уже никто не рвался: слава Мерлину, со второго раза запомнили, чье это купе.

— Завидуй молча, Малфой, — Джеймс тоже растянулся на сиденье, закинув руки за голову. — Ты, кстати, чего без эскорта?

— Я с эскортом, причем ты даже не представляешь, с каким, — хмыкнул Скорпиус, поворачиваясь на бок, чтобы видеть друга. Он под изумленно-насмешливым взглядом Джеймса перечислил своих сегодняшних спутников, не забыв рассказать о гениальной параллели Лианы МакЛаген.

— В этом что-то есть, — задумчиво, что было, в общем-то, ему несвойственно, произнес Джеймс.

— Решаешь, как бы это ввернуть в разговоре с Уизли? Чтобы блеснуть интеллектом? — Малфой улыбнулся уголком губ.

— Ай, иди ты, Малфой, дружить с гиппогрифами, — отмахнулся Джеймс, удобнее устраиваясь на сиденье. — Предлагаю доспать то, что дома не дали. До самой тележки с едой.

Скорпиус хмыкнул:

— Смысл твоего существования, Поттер, выражен одним этим предложением.

Гриффиндорец лишь хмыкнул, блаженно потягиваясь. Под мерное покачивание поезда и стук колес он довольно быстро погрузился в сон, даже не думая о том, поддержит его Малфой или нет.

Ему снились широкие поля, населенные пушистыми драконами, дядя Чарли верхом на саламандре, Альбус, пытавшийся откусить ухо у шоколадного хорька, Лили в нарядном платье, танцевавшая в зеленом галстуке…

— Поттер.

— Я, кажется, сплю, — недовольно пробурчал гриффиндорец.

— Ну, спи, — хмыкнул Скорпиус, садясь на свое место и закрывая за собой дверь купе. — Я просто решил, что ты захочешь знать, что твою сестру в соседнем вагоне красиво третируют двое слизеринцев с четвертого курса.

Джеймс тут же проснулся, скатившись с сиденья и доставая палочку.

— И ты ничего не сделал?! — мальчик стремительно надевал кроссовки, с негодованием глядя на друга.

— Как ничего? Я же тебя разбудил, — пожал плечами Малфой. Что он еще должен был сделать? Рыжая Поттер, наверное, вся в братца и тут же ввязалась в проблемы, едва сев в поезд. Хотя МакГрегор и его дружок Уоррингтон сами по себе являлись проблемой.

Поттер уже вылетел в коридор, расталкивая стоящих тут студентов. Из-за стекол купе на него испуганно глядели школьники, но Джеймсу было плевать. Он буквально влетел в предпоследний вагон и увидел, как Лили со всей силы пнула МакГрегора в голень. Уорригтон тут же выхватил свою палочку, но Джеймс успел подбежать и встать перед сестрой:

— А ну, отстань от нее!

— О, Поттер явился. Ты же любишь рыжих, не так ли? — усмехнулся слизеринец. МакГрегор еще потирал ушибленную ногу. — Решил завести себе подружку?

— Не тронь мою сестру! — Джеймс говорил спокойно и холодно — как умел только Скорпиус Малфой, а гриффиндорец умел быстро учиться. Когда хотел…

— А, так это еще и твоя сестра? — фыркнул Уоррингтон. — Можно было догадаться, Уизли…

— Поттер! — с вызовом сказала Лили, выглядывая из-за спины Джеймса. На шум в коридор вышли пятикурсники Гриффиндора и девчонки с Рейвенкло. Среди них были Конни и ее подруги, но Джеймсу пока было не до этого.

— Еще раз тронешь мою сестру, однажды проснешься лысым, спроси у Граффа, — пообещал Джеймс слизеринцу.

— Ох, как страшно, — издевательски ответил Уоррингтон. — Думаешь, что если дружишь с Малфоем, то тебя все будут бояться?

— А Малфой тут вообще ни при чем, — Джеймс сощурил глаза. — Я предупредил.

Мальчик бесстрашно повернулся спиной к слизеринцам (не осмелятся атаковать на глазах у старшекурсников других факультетов), взял Лили за плечо и подтолкнул к купе, откуда на шум появилась Роза в сопровождении своих друзей.

— А мы думали, куда ты пропала, — обеспокоенно произнесла кузина, когда Джеймс закрыл за собой дверь.

— Лили, если они еще раз…

— Я сама бы справилась, — спокойно произнесла сестра, садясь у окна рядом с чуть испуганным Хьюго и поправляя юбку.

— Охотно верю, — хмыкнул Джеймс, а потом повернулся к Розе, Ченгу и Уильямсу:- Вы все трое — мега-мозги, что решили отпустить ее одну!

— Джим! — рассердились одновременно Роза и Лили.

— Раз такой умный, почему сам за сестрой не следишь? — ответил Майкл. — Или слизеринец тебе дороже?

— За мной не надо следить! — возмутилась первокурсница.

— Надо будет, приду сюда, вместе с Малфоем! — пригрозил Джеймс, потом сверкнул рассерженным взглядом и удалился. Он заметил, как сестра показала ему вслед язык, но никак не отреагировал.

В своем купе он увидел спокойно сидящего Скорпиуса, который читал какой-то журнал. Гриффиндорец бухнулся на свое место, зло глядя на слизеринца.

— Что, Поттер, спасательная операция не принесла заслуженного почета и благодарности? — не отрывая глаз от страницы, спросил Малфой.

— С чего ты взял, Малфой? — буркнул Джеймс.

— Ну, хотя бы с того, что ты хлопнул дверью так, что чуть не вылетело стекло, — Скорпиус сложил журнал и насмешливо посмотрел на друга. — На твоей физиономии нет следов от помады, а голос не звенит от восторга…

— Ой, заткнись, аналитик хренов!

— О, какие слова-то мы знаем, индифферентный, внутриутробно пубертатный гренландец… Знаешь, Поттер, именно поэтому не стоит строить из себя спасителя: тебя все равно не оценят. Это закон жизни.

— Неправда, — скорее из упрямства возразил Джеймс.

— Когда сам себе поверишь, тогда и поговорим. Надеюсь, что когда приедет тележка с едой, твоя физиономия станет более гладкой. Тогда и обращайся, — и Скорпиус снова скрылся за журналом.

Глава 3. Предсказания

Более абсурдного пробуждения в его жизни, кажется, еще не было. Хотя, чего удивляться, если он уже полгода считается другом Джеймса Поттера?

Из сладкого сна (правда, опять не того, которого ждал со дня на день) его вырвал странный булькающий звук у самого уха. Скорпиус открыл глаза и тут же увидел физиономию Пивза, школьного полтергейста, который сидел в воздухе в позе лотоса и причмокивал губами.

— А ну, пошел отсюда! — прошипел Малфой, отмахиваясь, но Пивз лишь хихикнул и чуть отлетел в изножье кровати.

— У меня сообщение, слизеринчик белобрысенький… — свистяще прошептал полтергейст, ухмыляясь и качая головой.

— Совой подрабатываешь? — Скорпиус взглянул на часы: а ведь можно было еще полчаса спать. — Дай угадаю, у кого… У Поттера белый веник сдох?

Пивз гадко захихикал:

— Он мне шесть фейерверков дал…

— Ну, ко всем подход найдет, — Малфой почувствовал, что, благодаря полтергейсту, спать уже не хочется вовсе. Да и было интересно, ради чего же гриффиндорец заключил союз с Пивзом? — Слушай, а лукотрусы ему по утрам приносят яблоки и груши, чтобы он не рубил и не портил их деревья?

Пивз издал странный звук, похожий на фырканье коня.

— Так ты будешь передавать сообщение?

— Я его забыл… — пожал плечами полтергейст, переворачиваясь в воздухе.

— И какого тогда гиппогрифа ты меня разбудил?! — чуть повысил голос слизеринец.

Пивз опять гадко захихикал, устремился к двери и перед тем, как исчезнуть на лестнице, пустил в комнату фейерверк, видимо, из даров Поттера.

Тобиас и Марк тут же подскочили.

— Ай!

— Что за…?!

— Это мой будильник новый, забыл предупредить, — Скорпиус сел на кровати, ухмыляясь. Какой же Поттер тупой, просто не передать словами…

— Ну, ты и идиот, Малфой, — чуть злобно проговорил Флинт, любивший поспать везде и всегда.

— Еще раз такое скажешь, и сам станешь идиотом, — холодно отпарировал Скорпиус, беря полотенце и щетку. До завтрака мальчик успел перебрать в уме все знакомые ему ругательства, чтобы Поттер прочувствовал всю силу негодования друга. В другой раз, может, подумает прежде, чем заключать договор гиппогриф знает с кем! Хотя надо бы Поттера еще научить думать, а задача это непростая и долгосрочная…

И вообще — с чего бы это лохматому посылать ему сообщения, да еще с утра пораньше? Ведь вчера он чуть ли не до конца ужина дулся из-за своей сестрицы… А как лохматый бесновался от радости, услышав крик Шляпы «Гриффиндор!», когда эта пародия на головной убор сидела на рыжей макушке девчонки Поттер…

Хм, если доверять своим инстинктам и логике, то Пивз — это месть по-поттеровски. Большей глупости от гриффиндорца трудно было ожидать, особенно «я забыл» от Пивза. Надо бы преподать Поттеру пару уроков мести. Да и за что мстить-то?! Вот лохматый ежик, из-за ерунды обиделся. Да если бы Скорпиус его не разбудил, то Поттер, скорее всего, вообще ни о чем бы не узнал! Вот и делай людям добро…

На завтраке Малфой появился в благодушном, если можно так сказать, настроении. Он сразу же увидел Поттера с его сестрами — гриффиндорец попытался спрятать глупую ухмылку и даже отвернулся, что еще больше рассмешило Скорпиуса.

— Молока? — с легкой улыбкой на красиво очерченных природой губах спросила Присцилла, рядом с которой Малфой нечаянно оказался.

— Только если ты поцелуешь Поттера, — мальчик ответил не менее легкой улыбкой, в которой яда хватило бы, чтоб отравить весь Гриффиндор.

— А что, я бы не отказалась… — гробовая тишина повисла на этом конце стола Слизерина. Скорпиус, Присцилла, Фриц, Эмили и Энжи обернулись к Парме Паркинсон. — Что? Правда не отказалась бы…

Малфой представил себе, какие резоны против подобного заявления нашел бы Тобиас, если бы был тут и слышал шаловливое заявление младшей сестры. Присцилла посмотрела на Парму, как на большую и очень противную гусеницу. Утро, полное сюрпризов, ничего не скажешь… Хорошо бы не забыть рассказать Поттеру, пусть порадуется. Хотя, кажется, лохматого больше интересуют рейвенкловки…

— Расписание, — Эйдан остановился, протягивая ребятам свитки. — Малфой, Фоссет просил передать, что тренировки начнутся в понедельник, на следующей неделе.

— А Фоссет говорить разучился? — лениво поинтересовался Скорпиус, разглядывая свое расписание. Сегодняшний день обещал быть занимательным: «Прорицания», «Защита» (Слизерин, Гриффиндор) до обеда и Трансфигурация (Слизерин, Гриффиндор) после.

— Он ушел к Фаусту, чтобы зарезервировать поле раньше гриффиндорцев, — Эйдан пошел дальше вдоль стола.

— Такое ощущение, что Поттер дает взятку профессорам, когда составляют расписание, — фыркнул севший рядом с Малфоем Тобиас. — Не может он без нас учиться…

— А, может, это Малфой дает взятку? — прозорливо отозвалась Энжи, глядя на сокурсников.

— МакЛаген, я бы, если бы мог, дал бы взятку, чтобы тебя перевели на Хаффлпафф, — ответил Скорпиус, вставая. Слизеринцы смотрели на него сердито. — Когда надоест склонять мою фамилию, свистните…

* * *

— Лили, у тебя что сегодня? — Роза заглянула в первое в жизни кузины расписание. — О, Заклинания. Это очень интересно…

Лили была явно взволнована:

— А там сразу нужно будет колдовать, да?

— Нет, не волнуйся, профессор Флитвик покажет вам несколько простых чар и расскажет об основах Заклинаний, о важности латыни…

Хьюго, сосредоточившись на своем свитке, кажется, вообще никого не замечал. Рядом с ним стоял высокий для своего возраста первокурсник («Уильям Уолтер» на нашивке) и через плечо Хьюго читал (кажется, по слогам) расписание.

— Ты, главное, не бойся, если знаешь ответ, подними руку, профессор Флитвик всегда дает баллы… — наставляла Роза кузину, пока они впятером покидали Большой Зал.

— Роза, — Джеймс вскинул на плечо рюкзак, — а у тебя разве сейчас занятий нет?

— Есть, а почему такая забота? — сразу же насторожилась кузина. Тут же рядом, как по команде, оказались Ченг и Уильямс, видимо, решившие защитить подругу от любого, кто посмеет хотя бы не так дышать в присутствии Розы.

— Просто мне кажется, что Лили сейчас вырвет, — Джеймс взглянул на младшую сестру и подмигнул ей. Лили чуть порозовела. — Она идет не с троллем сражаться, а на урок!

— Я всего лишь хотела помочь… — обиделась Роза. — Ведь если…

— Роза, а ты знаешь, что между Хогвартсом и Азкабаном всего одно различие? — решил применить свой последний козырь Джеймс, поглядывая на двери Большого Зала.

Кузина нахмурилась и посмотрела на него, как на слегка больного:

— Джеймс, Азкабан — это тюрьма…

— Правда? — ухмыльнулся мальчик. — Хоть кто-то мне открыл глаза…

Роза проигнорировала это высказывание Джеймса, он мог бы поклясться, что видит, как зашевелились шестеренки в мозгу у кузины.

— Можно привести массу различий, поэтому я не понимаю…

— Все просто, Уизли, — из-за спин второкурсников вышел Скорпиус Малфой, ухмыляясь и по привычке держа руки в карманах брюк.

Наверное, у Розы был миллион ответов на это изречение слизеринца: от «не вмешивайся» и «тебя не спрашивали» до «пошел отсюда!». Но все-таки Роза не была бы собой, если бы тяга к решению задачи не пересилила в ней любые чувства, даже негативные и даже по отношению к Малфою.

— И что же простого в этом, раз уж ты все равно подслушал? — девочка повернулась к Скорпиусу, складывая на груди руки. Джеймс видел, как Лили тут же посуровела, глядя на слизеринца.

— Разница в одном: в возрасте заключенных.

— Мы не заключенные! — возразила Роза, кажется, мгновенно уловившая нить рассуждений.

— Ну, это как посмотреть, — пожал плечами Малфой.

— Роза, сейчас будет колокол, — спокойно сказал Ченг, глядя, как Хьюго и его друг поспешили к лестнице, окликая Лили. Но девочка не решалась уйти, глядя то на Розу, то на Джеймса и покусывая в нерешительности губу.

— Иди, опоздаешь, — Джеймс подтолкнул Лили к лестнице. — Ничего с твоей Розой не случится, я сейчас надену на Малфоя намордник…

— И на себя заодно, — посоветовал Скорпиус, ухмыляясь.

— Встретимся на обеде? — с надеждой спросила Лили, когда Роза и ее друзья тоже поспешили к лестнице.

— Без вариантов, — хмыкнул гриффиндорец.

— А ты почему не идешь на занятия? — Лили, кажется, специально игнорировала Малфоя, а тот этим вообще не тяготился, рассматривая свои руки.

— Сейчас пойду, — отмахнулся Джеймс и отвернулся к другу, надеясь, что хоть так заставит сестру отправиться в класс.

— Ладно, — она сорвалась с места и побежала наверх, придерживая на плече сумку.

— Решил блеснуть интеллектом перед родственничками? — хмыкнул Скорпиус. Они тоже пошли по лестнице, особо не торопясь, хотя им нужно было подняться в Северную Башню.

— Нет, просто отвлек Розу от вечных проблем существования, — улыбнулся Джеймс.

— Ну, тогда ладно. Кстати, будь добр, в следующий раз, если решишь прислать ко мне кого-то из твоих товарищей по разуму, пусть это будет кто-то наделенный хоть каплей интеллекта, а то я боюсь, что скоро стану одним из вас.

Джеймс даже замер посреди коридора.

— Сам понял, что сказал? — он догнал друга на боковой лестнице. — Ты иногда выражаешься так, словно родился не намного позже Безголового Ника…

— Спасибо, очень льстит, — фыркнул слизеринец, начиная взбираться по винтовой лестнице. Откуда-то сверху доносились голоса однокурсников. — Если ваша пародия на призрака умеет говорить, как воспитанный и образованный человек, то у него есть хотя бы одно достоинство… Что не окупает, конечно, недостатков…

— Малфой, ты чем летом занимался? Библиотеку учил? — Джеймс тяжело дышал, упрямо поднимаясь.

— Тебе бы не помешало, — ответил Скорпиус. Они вместе вышли на небольшую площадку под люком, в который уже взбирались одноклассники. Малфой и Поттер одновременно подняли глаза, глядя, как наверх карабкается Эмма Томас. — Мне очевидно уже нравится этот предмет…

— Какой именно? — мальчики говорили приглушенно.

— Поттер, предмет — это урок… — Эмма скрылась в люке, за ней последовал Жорж с Рейвенкло. Друзья переглянулись — на площадке осталась еще смущенная Сюзанна Паттерсон.

— Сюзи, после тебя, — как можно галантнее пригласил девочку на лестницу Джеймс.

— Ага, сейчас, — Сюзанна сощурила глаза. — Уж лучше я вообще не пойду на урок.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами гриффиндорец и начал взбираться к люку.

* * *

— Поттер, ты сам сюда напросился, так что сделай лицо попроще и получай удовольствие, — ухмыльнулся Скорпиус, занимая пуф возле углового столика, на котором стояли чашки и чайники. Джеймс приземлился рядом и тут же засунул любопытный нос в чайник, чтобы проверить, что там.

— Чай, — пожал он плечами, со звоном возвращая крышку на место.

Когда в классе появилась профессор Трелони, обвитая шалями и бусами, в огромных очках, Скорпиус и Джеймс переглянулись и одновременно произнесли: «Стрекоза».

— Добро пожаловать в мой класс, дети… — произнесла профессор каким-то загробным голосом, словно все они давно уже мертвы или близки к этому состоянию. Мальчишки фыркнули, даже не скрываясь, но, кажется, Трелони слишком вжилась в свой приветственный монолог (или же подобные смешки ей не в новинку) и не обратила внимания на друзей. Хорошо, что здесь не было Граффа, вечного блюстителя порядка…

— Сегодня мы с вами начнем изучать прекрасное искусство предсказания по чаинкам…

— О, правда будем чай пить, — Джеймс ухмыльнулся и погладил в предвкушении живот, а Скорпиус послал ему презрительную усмешку.

— Итак, возьмите чашки, налейте себе чая, выпейте, переверните и подождите. Затем поменяйтесь чашками и расскажите нам, о чем же поведала вам судьба, — все тем же таинственно-загробным голосом вещала Трелони.

Ребята быстро опустошили свои чашки, один Джеймс смаковал свою порцию, а потом еще и налил добавки. Скорпиус покачал головой: что взять с Поттера?

Трелони уже во всю ходила вдоль столиков, слушая объяснения студентов, которые таращились на чашки, как гоблин на маггловую монету.

— Что там у тебя, а, Малфой? — Джеймс взглянул на чаинки и, подражая манере профессора, зашептал:- О, я вижу хорька, который сидит на пне и играет на лютне… У него на голове венок из чертополоха… Это значит, мой дражайший, что завтра у тебя выпадут все волосы, потом зубы, а потом тебе придется зарабатывать на жизнь…

— Поттер, заткнись, — прошипел Скорпиус, стараясь не огласить комнату громким хохотом, который на него почти никогда не находил. Но в этом помещении, душном и пропитанном какими-то безвкусными ароматизаторами, вдруг напал такой приступ смеха, что с трудом удавалось сдерживаться.

— Не бойся правды, дражайший, — продолжал спектакль гриффиндорец, уголком глаза следя за перемещениями Трелони. — Ты будешь играть на губной гармошке, ты станешь знаменит…

— Поттер, публикуй свои больные фантазии, и ты точно станешь знаменит, — фыркнул Малфой, кажется, справившись с собой. Как раз вовремя, потому что профессор Прорицаний шагнула к их столику, сложив руки замочком на груди и заворожено глядя на Джеймса. О, да, красиво изображенный транс…

— Мальчик, вокруг тебя аура героизма и смерти, — дрожащей рукой Трелони указала на Поттера. Все в классе тут же повернулись к их столику, и Скорпиусу опять пришлось сражаться со смехом: такой идиотский в этот момент был вид у гриффиндорца. Он не был напуган, но старательно это изображал, выпучив глаза и открыв рот. Мерлин, просто театральный кружок троллей-дегенератов. Полотно для лучших галерей мира — «Стрекоза и еж».

— Ты совершишь великие дела, ты будешь спасать и защищать, но это будет стоить тебе жизни… — руки Трелони дрожали, а голос становился все тише.

Джеймс поднял руку к открытому рту и еще сильнее выпучил глаза, пытаясь приободрить Трелони на дальнейшие предсказания его судьбы.

— Ты будешь одинок, я вижу… Одиночество и героизм, окропленные кровью…

Кто-то уронил чашку со стола, и профессор тут же будто встрепенулась, и Джеймс решил, что свою роль отыграл на «превосходно».

— Как тебя зовут, мальчик? — Трелони испуганно смотрела на гриффиндорца, словно вот сейчас он и умрет, совершая подвиг.

Малфой хмыкнул: будто она не знает, как зовут лохматого. Да тут каждый второй знал, что перед ним сын Гарри Поттера. Одень на нос Джеймса очки, нарисуй шрам — и вот тебе еще один Мальчик, Который Выжил. Цвет глаз — это мелочи, которые не все дети знают с младенчества…

— Я Пирун Амброзийский, — гордо продекламировал Джеймс, вызвав в классе сдавленные смешки. Где он услышал такое имечко, не на Истории ли магии? — Маг в пятом поколении.

Трелони, кажется, опешила, что позволило Скорпиусу утвердиться в своем мнении: она прекрасно понимала, кому предсказывала всю эту ахинею. И теперь Стрекоза решала сложную задачу: уличить ли Поттера, сознавшись в том, что на самом-то деле имя его ей было известно, или же подыграть этому «Перуну»…

— Я вижу вокруг вас ауру лжи, вы что-то скрываете, — прошипела Трелони, и слизеринец даже похвалил ее за то, как профессор вывернулась. — Возможно, вы совсем не тот, за кого себя выдаете… Я вижу за вами кого-то сильного, высокого… У него черные волосы и очки… И шрам!

Ну, вот, подошли к финалу пьесы, занавес, подумал Скорпиус, рассеянно теребя в руке чашку.

— Вы как-то связаны с Гарри Поттером, я права?

— Ага, — кивнул Джеймс, — мы с ним все повязаны… Десятое колено Блэков, пятое Пруэттов… Чуть-чуть по Фоссетам и Перевеллам…

Хорошо, что в этот момент раздался колокол, а то еще одной речи Поттера Скорпиус бы не выдержал.

— Прочтите первый параграф в учебнике, — Трелони вернулась к своему загробному вещанию и отошла к креслу. Потом бросила взгляд в сторону собиравшего свои вещи Джеймса, и Малфой понял, что лохматому это так с рук не сойдет.

— Малфой, если я погибну, — они вдвоем шли к классу Фауста, — обещай приходить на мою могилу хоть иногда.

— Подумаю, надо будет свериться с моим расписанием, — с ухмылкой ответил Скорпиус. — Возможно, я тебе даже памятник поставлю… Еж с арфой…

— Почему с арфой? — они вошли в кабинет и тут же увидели сумрачного Фауста с какой-то запиской в руке.

— Малфой, Поттер!

Мальчики переглянулись и покорно отправились к профессору.

— Сегодня вечером у вас наказание.

— За что?! — возмутился Джеймс. Скорпиус хмыкнул: это должна была быть его реплика, он-то точно тут ни при чем…

— Думаю, мистер Малфой понял, он вам объяснит, — лаконично ответил Фауст. — В восемь в кабинете Трансфигураций.

Джеймс застонал, представив себе очередной фолиант, жаждущий его внимания.

* * *

— Джим, это правда, что ты наказан? — Лили села с ним рядом за стол, но не обратила внимания на еду. Ужин был в полном разгаре.

— Как прошел первый день?

— Джим, ты действительно уже наказан?! — казалось, сестра не могла взять в толк, как он мог умудриться что-то натворить за несколько часов.

— Ну, кто-то же должен обновлять библиотеку Хогвартса, — пожал плечами мальчик, набрасываясь на картофель. Вечернее наказание никак не сказалось на его аппетите. — Тем более что мне какое-то порицание, когда я скоро умру…

— Что?! — Лили побледнела и вцепилась в руку брата. — Почему?

— Мне Трелони предсказала…

— Фу, зачем же так пугать! — она шлепнула Джеймса по руке и придвинула к себе тарелку.

— То есть теперь тебе стало легче?

— Ну, папа и дядя Рон всегда говорили, что профессор Трелони обычно не говорит ничего стоящего, — пожала плечами Лили. — А мне профессор Флитвик дал пять баллов…

— Очень за тебя рад, — откликнулся Джеймс.

— Так за что тебя наказали? — Лили решила вернуться к своему вопросу, раз уж брат не проявил интереса к ее первому дню в школе.

— Ни за что, — Джеймс не стал объяснять сестре, что Трелони на самом деле подлая стрекоза, не обладающая чувством юмора.

— Это опять Малфой, да?

— При чем тут Малфой? — у мальчика даже аппетит пропал.

— С тех пор, как ты с ним встретился, ты какой-то…

— Лили, я тебя прошу: не будь Розой, мне ее одной по самую макушку хватает, — Джеймс поднялся. — И Малфой тут совершенно ни при чем…

— Кто поминает меня всуе? — рядом, как по заклинанию, материализовался слизеринец. — Поттер, идешь?

— Он со мной разговаривает, — огрызнулась Лили, привлекая к себе внимание Скорпиуса.

— Правда? Удивительно: Поттер разговаривает…

— Идем, — Джеймс толкнул друга к выходу, а потом обернулся к сестре:- Увидимся.

Девочка отвернулась, ничего не ответив. Джеймс пожал плечами и пошел за слизеринцем.

Глава 4. Наследники

— Итак, подведем итоги первой недели нашего бессмысленного существования…

— У кого бессмысленного, а у кого и нет, не обобщай, — Джеймс помешивал в своем котле жидкость, которая должна была называться зельем.

— И что же такого осмысленного ты сделал? — светски осведомился Малфой, глядя, как гриффиндорец кидается в Эмму Томас шкурками скарабеев. — Ну, кроме того, что пытался угнать у Хагрида гиппогрифа…

— Не угнать, а проверить скорость и маневренность, — уточнил Джеймс. — Гиппогриф, кстати, не жаловался…

Скорпиус хмыкнул, качая головой: в котле Поттера было что-то невообразимо вонючее.

— Ну, так что?

— Ну, я переписал мелким почерком пару страниц очередного бесценного фолианта…

— Справа налево и с ошибками, — дополнил предложение друга слизеринец.

— Не суть, — отмахнулся Джеймс, улыбаясь проходящему мимо Слизнорту. Профессор заглянул в котел Скорпиуса, потрепал того по плечу и пошел дальше, кивнув гриффиндорцу. Малфой на этот раз даже не стал комментировать подобное поведение Моржа: его любовь к семейству Поттеров известна всем и давно. — Хм… Да, действительно, почти бессмысленное…

Скорпиус хмыкнул и погасил огонь под своим котлом.

— Когда там у нас снова Предсказания?

Джеймс выдернул из расстегнутого рюкзака расписание.

— В понедельник после обеда, — с грустью сообщил он.

— Значит, в выходные ведем себя примерно и с достоинством, — хмыкнул Малфой, глядя, как Тобиас помогает Присцилле собирать ингредиенты. Вот олух-то…

— Еще чего! — возмутился Джеймс, привлекая к себе внимание однокурсников. Гриффиндорец показал Граффу неприличный жест, за который мама бы ему пальцы заколдовала. Ричард тут же оскорблено отвернулся.

Колокол возвестил об окончании Зельеварения. Осталось пережить Заклинания — и выходные…

— Итак, на чем мы остановились… — задумчиво произнес Джеймс, когда они со Скорпиусом вместе покинули подземелья. — Я вот все думаю…

— Правда? — удивился Малфой, гадко ухмыляясь. — Считаешь, практика поможет овладеть искусством думать?

— Слушай, хорек, ты бы мог хранить свои комментарии при себе, пока я не доскажу свою мысль?! — гриффиндорец даже чуть посуровел.

— А это была не вся мысль? Прости, не привык к таким словопотокам из твоих ежовых уст.

— Тьфу ты! — Джеймс даже плюнул себе под ноги, начиная злиться, хотя понимал, что друг специально его дразнит.

— Пять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, — раздался вкрадчивый голос с лестницы. Мальчики подняли глаза и увидели профессора Фауста, разговаривавшего о чем-то с Синистрой. — За невоспитанное поведение в стенах школы.

Джеймс лишь пожал плечами, проходя мимо. Как же он достал, этот Фауст, гиппогриф его оплюй, укуси, клюнь в зад и потопчи, чтобы неповадно было!

— Спокойнее, Поттер, дыши глубже, это всего лишь Фауст, — лениво проговорил Скорпиус, заходя в класс Флитвика. — Кстати, к тебе гости…

Джеймс обернулся от парты, на которую с шумом выкладывал школьные принадлежности — в дверях стояла Лили, с вызовом глядя на третьекурсников. Мальчик пошел к ней, тяжело вздыхая: когда же сестра найдет себе компанию? Она вроде бы появлялась в коридорах то с Хьюго и его другом, то с Розой, но чаще всего одна, что не очень-то нравилось Джеймсу. Его Лили такая замечательная девочка, должен же с ней кто-то дружить!

— Ты чего?

— От мамы и папы пришло письмо, — Лили протянула брату распечатанный конверт. — Там кое-что для тебя…

— Что? — Джеймс с любопытством заглянул внутрь и вытащил знакомый ему пергамент. Черт, вот бешеный нюхлер на велосипеде! Как он мог забыть?!

— Папа его тебе подписал, — мягко улыбнулась Лили. Мальчик протянул конверт сестре, но она покачала головой:- Разве ты не хочешь почитать?

— А там есть что-то интересное?

Лили пожала плечами, чуть удивленно глядя на брата.

— Ладно, — Джеймс засунул конверт в карман мантии. — К тебе больше слизеринцы не лезли?

— Нет, — Лили чуть отступила назад. — Я пойду, у меня сейчас Травология, надо еще…

— Ну, пока, увидимся, — Джеймс махнул рукой и вернулся к своей парте, где Малфой скучающе изучал учебник.

— Что это? — он кивнул на сложенный свиток в руке гриффиндорца.

— Разрешение на посещение Хогсмида, я его, оказывается, дома оставил, — усмехнулся Джеймс.

— Вовремя, однако, — фыркнул Скорпиус. Прозвенел колокол, в класс вошел, как всегда довольный чем-то, Флитвик.

— Что значит «вовремя»? — прошептал Джеймс на ухо друга, пока профессор Заклинаний забирался на свои подушки.

— Поттер, а тебе глаза на что? Ты когда-нибудь интересуешься чем-нибудь, кроме своего отражения в зеркале? — Малфой чуть удивленно, что было редко для слизеринца, смотрел на друга. — То есть ты хочешь сказать, что не читал объявления в гостиной?

Джеймс сделал большие глаза, думая о том, что же он мог пропустить. Потом без всяких предупреждений вскочил и вылетел из класса, вызвав недоумение на лицах однокурсников.

— Э… — Флитвик, кажется, потерял дар речи, глядя на закрывшуюся за гриффиндорцем дверь. — Что-то случилось?

— Поттера вырвало, — Скорпиус с легкой улыбкой смотрел на профессора. — Объелся гиппогрифа, наверное, он был протухшим…

— Кого, простите? — Флитвик, кажется, забыл о прошлогодней сказке о перемирии между Поттером и Малфоем.

— Да гиппогрифа. Я ему говорил, не ешь, старый гиппогриф, стух уже, а он не послушал…

— Малфой, заткнись! — обернулась к нему Эмма Томас с такой гримасой отвращения, что казалось, что девчонку сейчас точно вырвет.

Скорпиус подарил ей обольстительную усмешку, которая у него в последнее время стала получаться. Томас покраснела и отвернулась.

Так-так, это уже интересно…

* * *

Джеймс добирался до Башни Гриффиндора боковыми лестницами — и быстрее, и мало шансов встретить Фауста или Филча.

Мальчик тяжело дышал, взбираясь по последней винтовой лестнице, и не сразу услышал сверху тихие голоса. Он замер и стал идти тише, судорожно сдерживая дыхание. Наверху, судя по всему, его не услышали, и Джеймс даже мог догадаться, почему.

Он поднял глаза и на последней площадке перед потайной дверью увидел два силуэта. Хотя нет, один силуэт, состоящий из двух.

— Не обращайте на меня внимания, меня тут вообще не было, — насмешливо проговорил Джеймс, оказавшись на одном уровне с целующимися Тедди Люпином и Мари-Виктуар. Они вздрогнули и оба повернулись к третьекурснику. В полумраке легко можно было различить чуть покрасневшие щеки Тедди и насмешливый блеск глаз Мари.

— Ты почему не на занятиях? — Люпин отстранился от кузины Джеймса, но руки с ее талии не снял. Вот какой настойчивый, так и думает, чтобы как-нибудь присоединиться к клану Поттер-Уизли. Ух, Люпин, хитрец… Хотя, какая в сущности разница? Джеймс в детстве даже однажды предложил отцу взять Тедди жить в их дом — было бы кому оттягивать на себя внимание Альбуса…

— Забыл кое-что в комнате, — пожал плечами мальчик, подмигивая Мари-Виктуар. — А вы чего это тут? У старосты Гриффиндора комната занята?

— Джим, иди, куда шел, — попросил Тед, усмехаясь.

— Ну, я только поинтересовался, — Джеймс шагнул к проходу. — А то, если что, свистните: я могу постоять настороже…

— Или скройся, или я…

Джеймс рассмеялся, махнув рассердившейся Мари, и нырнул в коридор через фальшивую стену. Через несколько секунд он уже стоял перед доской объявлений, жадно впитывая желанные строки: «В последнее воскресенье сентября — поход в Хогсмид»…

— Юху! — Джеймс подпрыгнул, прорезая руками воздух. Стоило дожить до третьего курса хотя бы для этого…

Он еще постоял посреди гостиной, радуясь, а потом все же решил вернуться в класс, а то ведь Малфой мог заскучать в одиночестве. Когда гриффиндорец шагнул в коридор, перед ним встала дилемма: пробираться назад тем же путем, снова нарушив уединение Люпина и Мари, или же идти по главной лестнице, рискуя нарваться на неприятности.

Секунду подумав, Джеймс пожал плечами и направился в сторону от потайного входа.

— Так-так…

Мальчик выругался про себя, тут же наткнувшись на профессора МакГонагалл, которая стояла на лестнице с другом Люпина, Бетельгейзом Уайтом (тупое имя, даже если им названа звезда в каком-то там созвездии).

— Я забыл домашнюю работу в комнате, — тут же ушел в глухую оборону Джеймс, невинно хлопая ресницами.

— И где же она? — МакГонагалл сурово поправила на носу очки.

— Кто?

— Работа, мистер Поттер.

— А… — Джеймс засунул руку в карман и выудил оттуда письмо от родителей (хоть какая-то от него польза), махнув в воздухе, но не давая директрисе шанса понять, что же там написано.

— Поспешите в класс, — наконец, сказала МакГонагалл, и мальчик под насмешливым взглядом Бетельгейза кинулся вниз по лестнице.

— Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — встретил его в классе Флитвик. Все ребята что-то записывали, подглядывая в учебники.

— Все в порядке, мне лучше, — Джеймс приземлился на свое место и склонился к другу:- Спасибо, что прикрыл.

Скорпиус лишь тяжело вздохнул, улыбнувшись уголком губ.

— Значит, поход в Запретный лес отменяется до октября, — прошептал гриффиндорец, открывая свой учебник.

— А мы планировали? — осведомился Малфой, откладывая перо.

— Конечно! Третий курс, а мы еще ни разу не побывали в святая святых школы…

Скорпиус хмыкнул, но ничего не возразил.

* * *

В субботу после обеда друзья решили провести время с толком, раз уж нарываться на наказания до последнего воскресенья месяца было нежелательно. Поэтому они взяли метлы и отправились на поле для квиддича, надеясь потратить свою энергию на физические развлечения.

— А так умеешь? — Джеймс разогнался перед застывшим в воздухе слизеринцем, наклонился чуть вперед, кувырнувшись через голову и повиснув в итоге на руках. Пока он взбирался обратно на метлу, Скорпиус приблизился к другу с извечной насмешкой на губах:

— Что-то мне подсказывает, что это ты не передо мной выделываешься, а перед зрителями…

Гриффиндорец тут же невольно бросил взгляд на девочек с Рейвенкло, что сидели на трибунах, смеясь и поглядывая на летающих над полем друзей. С такой высоты было трудно разглядеть, но Джеймс был уверен, что видел каштановые волосы Конни и черные локоны племянницы Фауста.

— Лохматый дурень, — фыркнул Скорпиус.

— А пошел ты, Малфой, — незлобно ответил гриффиндорец, потирая шею. — Если тебя устраивает клеймо голубого, то это твои проблемы…

— То есть ты тут показываешь воздушный цирк «Ежик на метле» только для того, чтобы всем доказать, что тебе нравятся девочки? — изумился Скорпиус, поднимая бровь. — Твои гениальные планы, Поттер, порой поражают логикой… Не проще было просто загнать в угол какую-нибудь девчонку и поцеловать? Она бы дала тебе пощечину, а через три с половиной минуты, максимум через пять, вся школа бы об этом знала…

— Малфой… — медленно и почти вопросительно уставился на друга Джеймс. — Такое ощущение, что ты уже думал над этим…

— А чего тут думать-то? — фыркнул слизеринец. — Правда, меня как-то совсем не тяготит тот факт, что какой-то гений с мозгом тролля не может постичь такой истины, как мужская дружба…

— Что? — Джеймс расхохотался и чуть не рухнул с метлы, вовремя вцепившись в древко. — Мужская дружба? И ты говоришь с таким пафосом? Малфой, я начинаю тебя бояться…

Скорпиус покрутил пальцем у виска, показывая к гриффиндорцу все презрение, на какое был способен.

— Заткнись, — холодно попросил Малфой, сложив на груди руки и удерживаясь на метле с помощью ног. Он терпеливо ждал, пока друг отсмеется.

Скорпиус медленно поднял бровь, глядя, как из кармана спортивной мантии Поттера вываливается волшебная палочка и красиво падает вниз. Гриффиндорец этого не заметил.

Тогда Скорпиус резко спикировал вниз, у земли выровнял метлу, завис над тем местом, где упала палочка лохматого, подобрал ее и посмотрел вверх, где Джеймс только начинал соображать, куда делся слизеринец.

— Что это было? — гриффиндорец вскоре остановил метлу на одном уровне с метлой друга, и лишь тогда заметил свою волшебную палочку в руках Малфоя. Под насмешливым взглядом слизеринца начал себя ощупывать. Скорпиус тем временем изучал оружие Поттера. — Отдай.

— Хм, Поттер, а из чего сделана твоя палочка? — Малфой поднял чуть настороженный взгляд на друга. — Что за дерево?

Джеймс тут же нахмурился, уши его покраснели, что заставило Скорпиуса еще пристальнее рассматривать палочку.

— Отдай!

— Сначала скажи, что за дерево. Это не тис и не дуб… — гадал Скорпиус, все сильнее желая узнать, почему Поттер так сконфузился. — Ну и?

— Пихта, — сквозь зубы ответил Джеймс, глядя на свою палочку почти с вызовом.

— Что? — губы Скорпиуса начали расползаться в улыбке, хотя он старался сдержаться — ради чувств Поттера, который, кажется, именно такой реакции и ожидал. — Пихта?

Все же слизеринец не выдержал: засмеялся в полный голос, чувствуя, как выступают на глазах слезы. Пихта, розовый гиппогриф! Палочка Поттера сделана из пихты!

— Заткнись! — теперь уже гриффиндорец рассердился. Он вырвал свою палочку из рук не особо сопротивлявшегося Скорпиуса и чуть толкнул друга. Малфой не удержался на метле и рухнул на землю, благо висели они над самым полем. Но слизеринец, казалось, даже не заметил этого, продолжая хохотать уже лежа.

— Пихта…

— А иди ты! — буркнул Джеймс, спешился и пошел прочь, даже не оглянувшись на еще хохочущего Скорпиуса. — На свою бы палочку посмотрел, хорек серебряный…

— Поттер, стой!

Джеймс даже не оглянулся на окрик.

— Ежик с пихтой, стой!

Он резко повернулся и направил на друга палочку, что все еще держал в руке. Скорпиус медленно шел к нему, чуть приподняв руку, будто сдаваясь. Лицо его все еще носило отпечаток смеха.

— Еще раз так меня назовешь… — с угрозой сказал Джеймс, глядя на слизеринца.

— Ой, Поттер, не надо, — попросил Малфой, легко отводя в сторону его руку. — Не порти мне такой момент… Я не виноват, что твоя палочка сделана из дерева, которое в Англии растет только в заповедниках… Пихта, гиппогриф тебя затопчи…

— Я тоже не виноват, — примирительно отозвался Джеймс. Они вдвоем направились к замку, неся метлы.

— Ну, и относись проще, — хмыкнул Скорпиус. — Ну, как я отношусь к тому, что мой отец — хорек…

Джеймс тут же улыбнулся, забыв о своей обиде. Убрал палочку и оглянулся: девочки с Рейвенкло все еще весело болтали на трибунах.

В замке было полно студентов: кто-то шел в библиотеку или из нее, кто-то сидел в коридорах, общаясь с друзьями с других факультетов. В Большом Зале, на пустых столах, играли в шахматы или в настольный квиддич.

— Через пять минут на третьем этаже, — по привычке кинул Скорпиус, не обращая внимания на группу студентов у входа в коридор, что вел к кабинетам первого этажа. А вот Джеймс уже смотрел в ту сторону.

Невысокий, невзрачный слизеринец с загнанным выражением на лице прижался в углу к стене, а трое студентов-старшекурсников — двое с Хаффлпаффа и один с Рейвенкло — что-то ему говорили, то ли насмехаясь, то ли дразня. Один даже достал палочку и поигрывал ею перед носом испуганного мальчишки.

— Малфой…

— Что? Поттер, оставь, не наше дело…

Джеймс с настоящим презрением посмотрел на Скорпиуса, прислонил к стене метлу и двинулся к студентам.

— А, ну, отстаньте от него!

Парни обернулись, чтобы узнать, кто решил заступиться за слизеринца.

— Поттер, ты заболел?

Джеймс узнал Свенсена с шестого курса Хаффлпаффа, двух других по именам он не знал.

— Чего вы к нему прицепились?

— С каких это пор гриффиндорцы заступаются за слизеринцев? — осведомился парень с Рейвенкло.

— Это же Поттер, он у нас фанат Слизерина, — хмыкнул Свенсен, бросив взгляд на стоявшего у входа в подземелье Малфоя. — Иди отсюда, без тебя разберемся…

— Отставьте его, я сказал, — Джеймс шагнул к первокурснику и взял его за плечо. Мальчишка испуганно взглянул на еще одного мучителя. — Что он вам сделал?

— Это Бэнджамин Яксли, — сказал третий парень, словно это все объясняло. — Знаешь, кто такой был Яксли?

Джеймс кивнул, все еще чуть заслоняя собой слизеринца:

— И что? Однофамилец. Яксли погиб много лет назад.

— А он его племянник.

Джеймс только тут заметил странный блеск в глазах одного из рейвенкловцев. Черт, как же его фамилия?

— И что? Он-то в чем виноват?

— В том, что он Яксли!

— Ну, тогда вам стоит еще обратить внимание на Малфоя, Забини, Эйвери, — Джеймс смотрел в лихорадочные глаза старшекурсника. Прошло же семнадцать лет, какая теперь разница, кто кому приходится родственником?

— Яксли убил моих родителей, — рейвенкловец зло посмотрел на маленького слизеринца.

— И моего отца, — добавил Свенсен.

Джеймс с презрением взглянул на старшекурсников:

— Тогда почему Тедди Люпин не ищет родственников Долохова и Беллатрисы Лестрейндж? Почему профессор Лонгботтом никого не преследует, хотя его родители тоже пострадали? Почему мой отец не истребляет Блэков и Лестрейнджей за своего крестного? Не ищет родственников того, кто продал его маму и папу Волан-де-Морту?

Парни тупо таращились на гриффиндорца. Джеймс взял маленького Яксли за плечо и толкнул вперед. Старшекурсники расступились, пропуская их.

Малфой все еще стоял у своих подземелий. Первокурсник вырвался из рук Джеймса и кинулся вниз по ступеням, видимо, чтобы спрятаться в гостиной Слизерина.

— Поттер…

— Мог бы и помочь, — буркнул Джеймс, глядя, как трое парней поднимаются по лестнице, иногда оглядываясь. — Он, кстати, твой брат по разуму…

— Я тебе уже говорил, что бескорыстная помощь другим людям никогда не приносит ничего хорошего, — пожал плечами Скорпиус. — Благими намерениями устлана дорога в ад, запомни.

— Это чушь! Это правила тех, Пожирателей Смерти, — возразил гриффиндорец, впервые глядя на друга жесткими глазами.

— Пусть мальчишка учится бороться, потому что жизнь любого из нас, из тех, кто носит фамилию Пожирателей, это борьба, — ледяные глаза смотрели на Джеймса. — Это ты, Поттер, можешь себе позволить жить просто так, зная, что одна твоя фамилия создаст тебе защиту и уважение… А этот теперь запомнит, что ему придется царапаться и огрызаться, чтобы его приняли в этом обществе поклонников Гарри Поттера и его друзей…

— Это ложь.

— Ты сам себе не веришь, — горько заметил Малфой, отступая. — Ты не всегда будешь рядом, чтобы защитить его. А вот таких вот, как эти, — Скорпиус кивнул на лестницу, по которой ушли старшекурсники, — очень много. И по их мнению — мнению большинства — мы должны платить за ошибки наших родных.

— Чушь!

— Поттер, ты же сам — наглядный тому пример! — разозлился Малфой. — Разве не ты первый объявил меня вне законов морали и справедливости только потому, что я Малфой? И таких, как ты и те придурки, полно. Так что не надо мерить нас своей моралью!

Джеймс пристально смотрел на бледного сильнее обычного Скорпиуса.

— Все равно ты не прав, — тихо проговорил Джеймс. — И все равно я и в следующий раз заступлюсь! Потому что только так можно залечить раны, нанесенные войной. Хотя бы те, которые еще можно вылечить…

— Поттер…

— Так говорит мой папа. А он-то больше всех остальных имеет право на то, чтобы мстить, — Джеймс пожал плечами. — Ведь наши родные сражались не за то, чтобы все повторилось…

— Смотря чьи родные…

— Малфой, — Джеймс взял свою метлу. — Если история повторится, где ты будешь? На чьей стороне?

Скорпиус тяжело поднял взгляд на друга, в глазах которого было странное понимание и сочувствие, которого никто и никогда ему не дарил. И ответ на этот тяжелый, нерешенный им еще вопрос — семья или совесть — пришел сам собой.

— Я буду рядом с тобой. На любой стороне.

Глава 5. Предсказанная смерть

— Поттер, чем ты занимаешься?

— Малфой, а тебе зачем?

Мальчишки стояли в коридоре возле кабинета Защиты от Темных Искусств, чуть в стороне от однокурсников. За окном третий день шел дождь, ветер бился о стекла, у всех было отвратительное настроение из-за того, что приходилось сидеть в помещении, но только не у двух друзей.

— Затем, что пытаюсь понять, не воспален ли твой мозг…

— А есть симптомы?

— Ну, если посмотреть со стороны на то, как ты мажешь руку кетчупом и улыбаешься, будто тебя приласкала вейла… — Малфой засунул руки в карманы. — Ты чем вообще занимаешься?

— На что похоже? — Джеймс помахал перед носом друга запачканную кетчупом ладонь.

— На сырое мясо в соусе, готовое к приготовлению? — предположил Скорпиус, посылая расчетливый взгляд в сторону Эммы Томас и ее гриффиндорских подружек. Девчонка опять покраснела и отвернулась. Весело жить…

— На кровь не похоже? — чуть расстроившись, спросил Джеймс, доставая порядком перемазанный уже кетчупом платок.

— Поттер, зачем тебе кровь?

— Не знаю, я еще не придумал, — пожал плечами гриффиндорец, пряча в рюкзак бутылочку, что стянул из Большого зала.

— Гениально, — фыркнул Скорпиус, надеясь, что Поттер разольет кетчуп прямо в рюкзаке.

Открылась дверь в класс, и третьекурсники стали медленно заходить.

— Опа, у нас сегодня чаепитие? — Малфой остановился в дверях, глядя на сдвинутые к стенам парты. У стола Фауста стоял сундук — совершенно инородное здесь тело.

— Может, не чай? — с надеждой спросил Джеймс, подталкивая друга вперед.

— Тихо. Сумки на парты. Встаньте передо мной, — профессор Фауст подошел к сундуку, доставая палочку из своей черной с красной вышивкой мантии. Студенты послушно выполнили все указания, не желая нарываться на очередные вычеты баллов. Джеймс с интересом смотрел на сундук, который, кажется, был скорее жив, чем мертв…

— Как думаешь, что там? — шепнул Скорпиус, наклонившись к другу.

— Думаю, Фауст нам сейчас расскажет, — улыбнулся Джеймс.

— Тихо! Сегодня — практическое занятие, — профессор Защиты достал палочку. — В сундуке тот, кого никто и никогда не видел в его истинном обличье. Итак?

— Боггарт! — сам от себя не ожидая, ответил Джеймс, пока Графф и Забини тянули руки.

— Дальше, мистер Поттер.

— Ну, боггарт сидит себе в темных углах, пока не найдет себе жертву. Тогда он принимает какой-нибудь особо жуткий вид, чтобы у жертвы случился нервный припадок, вплоть до эпилепсии…

— Если бы я лекции вам читал так, как мистер Поттер, мы все уже давно бы деградировали, — прервал гриффиндорца Фауст. — Если перевести на общепонятный язык…

— Что я непонятного сказал? — возмутился Джеймс шепотом. Малфой усмехнулся.

— Итак, решите, чего вы боитесь больше всего. Это первое, — Фауст, как обычно, не растрачивал время на пустяки. — Второе: придумайте, что бы могло всех нас рассмешить. Третье: достаньте палочку, взмахните и четко произнесите «Ридикулус». Пять минут на подготовку…

Джеймс и Скорпиус переглянулись, пытаясь аврально решить, чего же каждый из них больше всего боится.

— Что Альбус заберется в мою комнату и измажет все шоколадом, — изрек гриффиндорец.

— Что меня посадят на молочную диету, — ответил Скорпиус.

— Без разговоров! — Фауст сверкнул глазами, глядя на двух друзей. — Я должен слышать лишь одно слово: «Ридикулус»…

Мальчики опять переглянулись. Вокруг однокурсники стояли с сосредоточенными лицами и напряженно сжатыми губами. Кажется, только они двое не знали точно, чего именно боятся…

— Время истекло, встаньте в очередь. — Джеймс и Скорпиус тут же юркнули в самый конец, но Фауст, кажется, именно этого и ожидал. — Поттер, Малфой, в начало.

— Пудель, — злобно прошептал Джеймс, занимая место за Сюзанной Паттерсон.

— Начали, — профессор тут же сделал шаг от сундука и взмахом палочки открыл крышку. Тишина класса тут же была нарушена, потому что из сундука резким прыжком вырвался огромный волк-оборотень с окровавленной пастью. Девчонки завизжали, разбегаясь.

— Мисс Паттерсон, заклинание! — рыкнул Фауст, глядя, как зверь приближается к бледной, как смерть, девочке. Сюзанна боялась двинуться.

Джеймс героически сглотнул, оттолкнул в сторону однокурсницу и выставил вперед палочку, бледнея. Волк-то был огромным. Но через мгновение оборотень исчез. На его месте оказался Скорпиус Малфой, показывающий руку с Черной Меткой. Джеймс сам от себя не ожидал подобного: он боится Малфоя? Вот номер. Мальчик даже испугаться забыл, взмахнул палочкой, крича «Ридикулус!» — вместо Скорпиуса на полу появился милый белый хорек, исполняющий чечетку, стоя на задних лапках.

Студенты в классе засмеялись, на лица девчонок вернулась краска. Джеймс обернулся к Малфою, но тот вовсе не смеялся, хотя шутка была рассчитана именно на друга.

— Следующий, — Фауст кивнул Джеймсу. — Мисс Паттерсон, попробуйте снова.

Сюзанна обошла сокурсника, рука ее дрожала, но глаза смотрели с вызовом. И опять вместо хорька боггарт стал огромным оборотнем, еще более страшным. На этот раз Сюзанна справилась с собой, подняла палочку — и на голове волка выросли белые заячьи уши, а вместо длинного хвоста — заячий комочек. В кабинете снова все засмеялись.

— Мистер Малфой!

Скорпиус шагнул вперед, глядя на самую большую нелепость, что видел в жизни, а ведь он уже пять месяцев общается с Поттером.

Боггарт на миг замер, будто решая, чего же боится стоящий перед ним мальчик с серебристыми глазами. А потом волк будто рассыпался в пыль, окутывая все впереди туманом. Скорпиус сделал шаг назад, не зная, что там, в тумане. Он опустил глаза и увидел у своих ног черную бездну. Малфой покачнулся, но крепкая рука схватила его за мантию и потянула чуть назад.

— Ридикулус, — эта рука придала сил и вернула мальчика к реальности. Бездна исчезла, оставив возле ног слизеринца ежика с малиновыми иголками.

— Очень остроумно, — за плечом Скорпиуса фыркнул Джеймс, отпуская мантию друга. Малфой обернулся и чуть дернул уголком губ. Мальчик был еще более бледным, чем обычно.

— Интересный урок, ничего не скажешь, — мальчики вывалились в коридор, Джеймс рассеянно пригладил волосы, ожидая, что Малфой как-то прокомментирует тот страх, что, оказывается, жил в душе гриффиндорца, скрытый даже от него самого. Но Скорпиус молчал. — Интересно, а ты бы мог упасть в ту пропасть?

— Что же ты не дал мне проверить? — слизеринец взглянул на бледного (в кое-то веки) друга, потом остановился и закатал рукава мантии и рубашки, показывая предплечья. Джеймс чуть испуганно смотрел на Скорпиуса.

— Зачем?

— Стараюсь избавить тебя от страхов, — хмыкнул Малфой, приводя себя в порядок. — Пусть в следующий раз твой боггарт станет обнаженным Слизнортом…

Мальчики дошли до окна и там остановились, глядя за приоткрытое стекло, откуда уже привычно доносился стук дождя.

— На Прорицания идем? — Скорпиус поежился.

— Сначала предлагаю все же пообедать… Не хочу слушать предсказания моей смерти на голодный желудок, — Джеймс потрепал друга по плечу и уже направился к лестнице, но тут застыл. Рука его тут же потянулась к шее, и Скорпиусу даже не надо было смотреть, кого же увидел Поттер.

— Попроси Фауста перевести тебя на Рейвенкло, — хмыкнул слизеринец, подталкивая Джеймса.

— Привет, ребята, — мимо них прошла Конни в сопровождении своих вечных спутниц — племянницы Фауста и третьей девчонки, Скорпиус не помнил, как ее зовут. — В субботу за нас болеть будете?

Джеймс кивнул, видимо, забыв, что еще умеет разговаривать.

— Болеть?

— Поттер, в субботу матч Хаффлпафф с Рейвенкло, — Малфой гадко ухмыльнулся. Он чуть нахмурился, а потом повернулся к третьей, забытой по имени, девчонке:- Ты же ловец, насколько я помню?

Девчонка кивнула, чуть улыбнувшись.

— Я болею за Рейвенкло, — наконец, к лохматому вернулся голос, и он произнес просто грандиозно гениальную фразу. Кошмар, Поттер не умеет общаться с девчонками. Еще один пункт для образования, но Скорпиус не собирался быть учителем, самому еще предстояло многое постичь, не зря же Томас все время краснеет, когда он ей нахально улыбается…

Конни рассмеялась:

— Пока мы не играем с Гриффиндором…

— Идем, а то не успеем поесть, любезничая, — племянница Фауста окинула мальчиков наглым взглядом вызывающе красивых глаз. — Все равно Поттер долго еще будет думать над следующей фразой, мы как раз пообедаем…

Джеймс будто очнулся — усмехнулся (кажется, он перенял эту презрительную гримасу у Малфоя, потому что было в их лицах определенное сходство в этот момент) и чуть отошел в сторону, делая пригласительный жест рукой:

— Не смею задерживать, — (Скорпиус даже опешил, услышав подобное: он определенно положительно влияет на Поттера), — не дай Мерлин, дядюшка узнает, что любимую племянницу морили голодом двое третьекурсников…

Конни попыталась спрятать улыбку, а Гретта Фауст лишь фыркнула:

— Труппа шутов…

Девчонки пошли к лестнице. Конни несколько раз обернулась, улыбаясь, пока не скрылась за поворотом.

— Так им и надо, — Скорпиус ухмыльнулся.

— Что?

— Да они ступили на лестницу, которая в обеденное время зависает в воздухе. Ни туда, ни сюда.

Джеймс рассмеялся, и они с чистой совестью пошли к боковой двери.

* * *

Нет, определенно, лохматый был прав, выбрав Прорицание для третьего курса. Такого удовольствия и веселья не бывало ни на одном из занятий.

Скорпиус открыл учебник, лениво листая его, пока Поттер с серьезным видом изучал очередной рисунок чаинок на дне чашки. Вообще гриффиндорец был в этом кабинете самым старательным учеником. Вот если бы еще серьезного отношения к предмету — цены бы ему не было, у него бы открылось Око, он смог бы Видеть и все такое.

— Ну, что ты там высмотрел, гений Предсказаний?

— Тише, не мешай, я тут твою судьбу готовлюсь предсказать, а ты… — со смешком прошептал Джеймс, не отрывая взгляда от чашки, на дне которой он спичкой (откуда он взял спичку?) подправлял рисунок из чаинок. — Нужно же как-то Стрекозу обрадовать…

— На этот раз умру я?

— Для разнообразия, — пожал плечами гриффиндорец, изучая свою работу. — Итак, тут тебе Гримм, коса, фестрал и нож… Я старался…

— И от чего же я именно умру?

— О, от воспаления копчика, — фыркнул Джеймс, взглянув в учебник. — Судя по тому, что весь мой рисунок — задница тролля…

— Гениально, — фыркнул Скорпиус, закрывая учебник и глядя, как к ним медленно плывет Трелони. — Готовься…

Они уже привыкли, что, как только в поле зрения профессора Прорицаний попадал Джеймс, то та «впадала» в транс и начинала предрекать ему страшные смерти. Поттер даже предложил записывать предсказания Стрекозы и выпускать стенгазету, принимая ставки «Как же все-таки погибнет Джеймс Поттер-младший?».

— Какая трагическая аура, — зашептала Трелони, встав у их столика. За спиной профессора тут же захихикали. — О, мой юный друг, мне так жаль…

— Что? Что? Скажите мне! — Поттер даже подался вперед, прикусывая губу для пущей убедительности. — Я хочу знать!

— О, мой смелый мальчик, храбрый мальчик, — трагически шептала Трелони, а Малфой старательно под столом щипал себя за руку, чтобы не расстроить драму комическим смехом. — Я вижу кровь на твоей груди, много крови…

— Как? Как я погибну? — подбадривал профессора Джеймс без тени насмешки или улыбки.

— Нож, я вижу сверкающий нож…

— Кто?

— Тот, от кого не ждешь, — и Трелони повернулась с Малфою, который подобно другу сделал большие и испуганные глаза.

— Когда? — Поттер буквально вываливался со своего места.

— Я не знаю, не знаю… — Трелони помотала головой, «выходя» из транса. — Бедный мальчик…

— Я погибну, сражаясь! — патетично закончил свой спектакль Джеймс, незаметно подмигивая Малфою и доставая из сумки кетчуп. Скорпиус нахмурился: нетрудно догадаться, что задумал лохматый.

* * *

К вечеру дождь все еще не прекратился, тренировки были отменены. Команды Рейвенкло и Хаффлпаффа очень переживали, что послезавтра будет такое же ненастье, и игра окажется довольно сложной.

После ужина, вполне обычного для Хогвартса, студенты начали разбредаться по гостиным или комнатам для занятий. Никто, кроме нескольких человек, не заметил, что в Большом зале так и не появились Малфой и Поттер.

Но многие гриффиндорцы были только рады, что эта пара, от которой они не знали, куда деваться, хоть раз дала спокойно поесть. Эмма и Мэри, сытые и усталые, втроем шли к Башне Гриффиндора, обсуждая последнее занятие по Защите от Темных искусств, когда из коридора впереди раздался крик. Девочки переглянулись и бросились бежать.

— Мама… — прошептала Мэри, а Эмма приложила ко рту ладошку, с ужасом глядя на лежащего на полу Джеймса Поттера, рубашка которого была вся в крови. Над Джеймсом, с окровавленным ножом в руке, склонился бледный Скорпиус Малфой… — Мерлин…

Эмма подскочила и бросилась бежать прочь.

— Малфой… Что ты наделал? — прошептала Мэри, а потом тоже побежала назад, надеясь привести мадам Помфри, пока еще не поздно.

— Поттер, быстрее, — прошипел Скорпиус, толкая друга. Джеймс открыл глаза и широко улыбнулся, слизывая с подбородка капнувший с ножа кетчуп. — Быстрее, тут сейчас вся школа будет!

Малфой подал руку гриффиндорцу, и вскоре вдвоем они скатились по боковой лестнице в подземелья, влетели в комнату, где Скорпиус иногда экспериментировал с зельями, привалились к стене и захохотали.

— Быстрее переодевайся, — Малфой кинул другу чистую рубашку, а сам достал из-под стола их рюкзаки. — Быстрее, надо успеть в класс, пока не начали искать…

Меньше, чем через две минуты, мальчики уже сидели за партой в Классе для совместных занятий и старательно писали ответы на вопросы по Зельеварению. Благо, что после ужина здесь еще было пусто.

В напряженной тишине, иногда ухмыляясь друг другу, мальчишки пробыли недолго. Минут через пять в класс вошла миссис Норрис, фыркнула и тут же скрылась.

— Жди гостей, — пророчески заметил Скорпиус. Прошло не более двух минут, как в класс буквально влетели Фауст и Флитвик, а с ними с десяток взбудораженных учеников.

— Ой, — Джеймс поднял удивленно голову и посмотрел на делегацию, заметив взволнованное лицо Лили, которая так и порывалась подойти к брату, но сердитая Роза ее не пускала. — Это что за посольство?

Фауст внимательно с ног до головы осмотрел обоих мальчиков, потом подозрительно оглянулся на притихших тут же Мэри Смит и Эмму Томас, которые вытаращили глаза так, будто увидели фестрала. Интересно, а они теперь смогут видеть фестралов, подумал Малфой, с ленивым вопросом глядя на присутствующих.

— Где вы были? — наконец, нарушил тишину Фауст.

— Мы? Здесь, — Джеймс старательно изображал недоумение.

— И вы не были на седьмом этаже, в переходе к портрету Полной Дамы?

— Я был, — пожал плечами гриффиндорец. — Учебник брал…

— А потом вы все время были здесь?

Мальчики кивнули одновременно.

— Одни? И никто не может подтвердить этого? Почему вы не были на ужине?

— Были, почему не были? — Скорпиус поднял бровь, сложив руки на груди. — Самыми первыми поели и пошли сюда…

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были в Большом зале?

— А нас в чем-то подозревают? — холодно спросил Малфой. — Пропала чья-то метла? Горгулья? Домовики перебиты в кухне?

— Мистер Малфой, вы не в том положении, чтобы ерничать, — сказал Фауст. — Значит, никто…

— Я могу, — из-за спины декана вышла чуть покрасневшая Лили. — Я видела, как они выходили из Большого Зала, мы с Розой тогда только шли на ужин.

Джеймс видел, как сестра чуть подтолкнула Розу, и та была вынуждена кивнуть, хотя еще сильнее нахмурилась.

— Мисс Уизли, вы подтверждаете, что ваш кузен и его друг были на ужине?

— Лили же сказала, — пожала плечами Роза, отводя взгляд на стоявшую рядом Лили. — Джеймс тогда сказал, что они идут в класс заниматься.

Фауст помолчал, настороженно переводя взгляд с девочек на двух друзей.

— Так что случилось-то? — Скорпиус чуть сощурил глаза, отводя взгляд от Уизли. Мерлин, он только что стал свидетелем уникального события: мисс «правила и книги — самое святое» солгала декану!

— Ничего, — профессор Защиты еще раз подозрительно посмотрел на Малфоя и Поттера, развернулся и пошел из класса:- Разошлись, все в порядке, быстро в гостиные.

Джеймс следил, как кабинет пустеет, но вот его сестры не собирались уходить. На глазах Лили становилась мрачнее тучи.

— Спасибо, Лили, — решил первым заговорить мальчик. — Не знаю, от чего ты меня спасла, но…

— Но не думай, что в следующий раз я буду такой дурой! — огрызнулась первокурсница и выбежала из класса.

— Что это было? — не понял Джеймс, глядя на Розу. — Чего с ней?

— А ты сам представь, что тебе сказали, что Лили убили, может, станет понятнее, — язвительно ответила кузина, прожигая мальчишек взглядом. — Тебе сказали, ты тут же чуть не сошел с ума от горя, а оказалось, что это лишь дурная шутка…

— Черт, — гриффиндорец вскочил и бросился вслед за сестрой. Нехорошо получилось…

Малфой же невозмутимо смотрел на Розу, потом чуть сощурился и послал ей улыбку — одну из того арсенала, что он уже проверил на Эмме Томас. Хм, странно, не подействовало. Правда, не очень-то и хотелось…

— Сколько тебе Поттер платит-то, Уизли?

— Что? — девчонка нахмурилась, дрожащими руками убирая за уши волосы.

— Ну, сколько платит за то, чтобы ты его совестью подрабатывала? Или бесплатно — по родственным узам?

— Малфой, мне жаль тебя: у тебя и деньги есть, да платить некому, — холодно ответила Роза и с достоинством, которому позавидовала бы Забини, пошла в коридор.

Скорпиус лишь мгновение еще сидел, потом встал и последовал за Уизли, которая посмела ему свою жалость выказать. Пусть заберет ее обратно и подавится, Малфоев не жалеют!

— Отстань, — услышал он, когда столкнулся в дверях с остановившейся резко Розой. Видимо, Поттер настиг сестру прямо здесь.

— Лил, ну, не плачь, я не хотел… — Скорпиус даже сморщился, услышав этот просительный голос друга.

— Я думала, что ты…

— Ну, прости! Ну, хочешь, я теперь тебе буду за два дня сообщать обо всех моих планах, хочешь?

Малфой слышал, как девчонка всхлипнула и издала смешок.

— Дурак.

— Прости меня.

— Я подумаю.

— Лили!

— Подумаю… — девочка только тут повернулась и увидела Малфоя и Розу в дверях. Презрительно посмотрела на слизеринца и пошла прочь. Уизли последовала за ней.

— Да, Поттер, это было проникновенно, — Скорпиус подошел к другу, который чуть растерянно смотрел вслед сестрам, потирая шею. — Радуйся хоть одному…

— Чему это?

— Если бы по школе разнеслась весть о том, что убили меня, ни у кого бы не навернулись слезы и не дрожали бы руки. Вокруг моего хладного трупа собралась бы толпа любопытных, а профессора бы решали сложную задачу: как спрятать тело, пока никто не узнал…

— Зря ты так говоришь, — отмахнулся Джеймс.

— Ну, возможно, Забини бы всплакнула из-за того, что такая выгодная партия сорвалась, — грустно усмехнувшись, сказал Малфой.

— Зря ты так говоришь, — повторил гриффиндорец, внимательно глядя на друга. — У меня бы дрожали руки — от нетерпения отомстить за тебя…

Скорпиус поднял ледяной взгляд:

— Не надо мне твоей жалости.

— А при чем тут жалость? — фыркнул Джеймс. — Это гены: мстить за невинно убиенных…

— Дурак ты, Поттер, — улыбнулся Скорпиус, пихнув друга в бок.

— Я знаю, ты уже говорил, — рассмеялся Джеймс.

Глава 6. Вне замка

Джеймс сам себе не мог потом ответить, как же они выдержали те недели примерного поведения, что отделяли их от Хогсмида. Как-то, но выдержали. Они даже делали вид, что учились — по крайней мере, больше двух «троллей» в неделю ни один из них не схлопотал, а это было терпимо, тем более для профессоров это было приятной неожиданностью.

— Должны же и они иногда радоваться, — ответил Скорпиус, когда желанным воскресным утром Джеймс поделился своими мыслями с другом. На мальчиках уже были теплые мантии и перчатки, они стояли в очереди из студентов, которых выпускали за ворота. — Поттер, сделай лицо попроще, а не как у гнома, которого только что выкинули со двора… Или вот-вот выкинут…

— Малфой, даже ты не сможешь мне испортить настроения, — улыбнулся Джеймс, глядя, как за ворота выходят Эмма, Сюзанна и Мэри. — Мне кажется, что за эти дни я стал Граффом локального значения… Ненавижу библиотеку…

Скорпиус лишь хмыкнул. Сам он тоже радовался, что наконец-то им позволят покинуть школьную территорию. Да и в Хогсмиде можно было расслабиться и хоть ненадолго забыть об учебе. Это было приятно…

Филч смерил двух друзей злым и подозрительным взглядом.

— Доброе утро, мистер Филч, — жизнерадостно поприветствовал любимого завхоза Джеймс. — Вы не расстраивайтесь, мы скоро вернемся… Не скучайте! Может, вам купить пару навозных бомб?

— Никаких бомб в школе! — рыкнул Филч.

Джеймс рассмеялся, махнул рукой и вышел за ворота.

— Ну, жди, Поттер. Теперь прежде, чем впустить тебя в школу, Филч тебя всего ощупает… — Скорпиус хмыкнул. Впереди лежала дорога, по которой неспешно шли школьники.

— Фу… — Джеймс скривил лицо, представив себе подобную сцену. — Слушай, предлагаю зайти в «Зонко и Уизли», потом в «Сладкое королевство»… Хотя нет, сначала в «Сладкое королевство»…

Скорпиус тут же улыбнулся:

— Кто бы сомневался. Тогда давай сначала в твое «Королевство», потом в «Кабанью голову», потом в «Три метлы», потом к мадам Паддифут… Есть там еще какие-нибудь заведения для еды?

— Малфой, — Джеймс толкнул друга в бок, улыбаясь. — Завидуй молча моему здоровому аппетиту…

— Поттер, подобный аппетит считается здоровым для акрамантула или стада гиппогрифов, а не для третьекурсника…

— Я не виноват, что я расту, — хмыкнул гриффиндорец.

Скорпиус покрутил пальцем у виска, а потом расплылся в ухмылке:

— Смотри, кто идет…

Джеймс поднял голову и увидел, как мимо с улыбками проходят пять девчонок с Рейвенкло.

— Привет, мальчики, — им помахала Конни.

— Привет, девочки, — хором ответили друзья, ухмыльнувшись.

— Поттер, ты, я смотрю, изрядно над собой поработал, — заметил Скорпиус, когда рейвенкловки ушли далеко вперед.

— В смысле? — гриффиндорец все еще смотрел вслед девочкам.

— Ну, в присутствии девчонок так быстро нашел слова в своем мозгу, — хмыкнул Малфой, засовывая руки в карманы. Ты делаешь успехи… Может, скоро ты даже сможешь доказать всем, что ты не голубой…

— Малфой, заткнись! Сам-то не особо всем доказал…

— А мне это и не надо, — пожал плечами Скорпиус. Впереди уже виднелись темные крыши деревни. — Мне плевать, что думают другие…

— Слушай, Малфой, а может, тебе правда не нравятся девочки? — гениально предположил гриффиндорец, ухмыляясь. — Ну, я что-то не замечал, чтобы…

— Поттер, только лохматые ежики с пихтовыми палочками замирают посреди коридоров с открытым ртом, вывалив набок язык, только завидев девчонку, — Скорпиус ухмыльнулся. — Нормальные люди просто берут и действуют…

— И как же, прости за любопытство?

— Уроки обращения с противоположным полом я даю по четвергам.

— Врешь ты все, Малфой… Сам ничего не умеешь, а туда же…

— Думай, как тебе будет удобнее, — Скорпиус посмотрел на часы. — Главное — не умения, а природный магнетизм. Вот тебе мой первый урок… А теперь пойдем в «Три метлы», потому что сейчас хлынет дождь…

— Про дождь тебе часы сообщили?

— Да, Поттер, именно они, — слизеринец направился по широкой улице, в середине которой виднелась большая вывеска паба.

— Смотри — «Зонко»! Давай зайдем! — Джеймс остановился возле яркой витрины, глаза его загорелись. — Малфой, оцени: я меняю еду на магазин с розыгрышами…

— Ну, тогда да, тогда мне трудно отказаться, — хмыкнул слизеринец. — Но все же из чисто прагматических целей ты иди в «Зонко», а я пока займу столик в баре. Не думаю, что одни мы такие умные, что решим спрятаться от дождя…

Джеймс кивнул и через мгновение уже скрылся в помещении, словно всю жизнь только и ждал этого момента. Малфой снова хмыкнул и отправился к бару, дверь которого все время открывалась, впуская или выпуская посетителей.

Он занял последний свободный столик, в углу помещения, и с удовольствием снял перчатки, греясь. Скорпиус огляделся: тут были его однокурсники со Слизерина (Присциллу трудно не заметить даже здесь) и Гриффиндора, несколько старшекурсников, гриффиндорцы с четвертого курса и компания девушек с разных факультетов.

Малфой перевел взгляд на Эмму Томас и ее однокурсников. Не прошло и десяти секунд, как девчонка обернулась и тут же получила одну из фирменных улыбок Скорпиуса, арсенал которых он пока еще только разрабатывал и оттачивал. Томас уже привычно зарделась и отвернулась, чуть не уронив бутылку сливочного пива.

— Что пожелаете, молодой человек? — рядом возникла симпатичная женщина с блокнотиком.

— Два чая и тыквенные пирожные… четыре, думаю, — Скорпиус решил, что Поттер все равно потом закажет еще, но на первое время хватит.

— Привет, — словно из-под пола вынырнула Энжи. С ней была Хелена Эйвери. Малфой даже чуть удивился: эти двое постоянно друг к другу цеплялись. Хотя… Если принять во внимание отсутствующих тут ежиков… Чего не бывает.

— И вам, — Скорпиус сделал приглашающий жест, и девчонки сели. — Чего это вы своих спутников бросили?

Энжи оглянулась на столик, за которым о чем-то спорили Тобиас и Марк.

— А ты один? — Хелена чуть отодвинулась в сторону, когда хозяйка паба начала ставить на стол чашки и блюдо с пирогами. — Или не один? Ждешь кого-то?

— Нет, это обе чашки мне, — хмыкнул Скорпиус. — Голодный я…

Энжи подняла темную бровь:

— Поттера что, из замка не выпустили?

— А тебе нужен Поттер? — Малфой сложил на груди руки, созерцая девчонок.

— Не особо, просто непривычно видеть тебя без него, — пожала плечиками МакЛаген. — Я все еще надеюсь, что ты одумаешься…

— Надейся, кто же тебе мешает? — дернул уголком губ Скорпиус. — На самом деле Поттер в данный момент на свидании. Жду, когда вернется и похвастается успехами…

— На свидании? — девчонки переглянулись. — С кем?

— Тайна, — заговорщицки проговорил Малфой.

— Врешь, — Энжи откинулась на стуле. — Кто будет встречаться с Поттером?

— Думай, как тебе удобно.

Хелена чуть прикусила губу:

— А он с мальчиком на свидании или с девчонкой?

Брови Скорпиус взлетели к самой челке:

— А одновременно с обоими вариант не рассматривается?

В этот момент дверь в бар в очередной раз отворилась, и туда ввалился Джеймс Поттер в самом комичном виде, какой только можно было придумать. Во-первых, он был мокрым с головы до ног. Во-вторых, его волосы были взъерошены раза в три сильнее, чем обычно. На лице — самая дурацкая из всех улыбок, какие только Малфой видел. Карманы мантии набиты настолько, что выпирают вперед.

Хелена и Энжи удивленно переглянулись. Гриффиндорец же, увидев серебристую шевелюру друга, стал пробираться к столику — с грацией Хагрида.

— Привет компании, — он плюхнулся на свободное место, стирая воду с лица мокрым рукавом.

— Что с тобой случилось? — Хелена, не отрывая заинтересованно взгляда, смотрела на Джеймса.

— Ой, не поверите. Иду я по улице, и тут откуда-то появилась Марта, — Джеймс обернулся к Скорпиусу. — Ты помнишь Марту? Маленькая такая…

Малфой кивнул, начиная давиться смехом.

— Запомнила ведь! Не знаю, откуда она взялась в Хогсмиде… Так вот она тут же кидается ко мне…,- Джеймс стал стягивать мокрую мантию. — Я от нее отбиваюсь, а она ни в какую — лижет, прыгает, за ноги хватает… Я ей говорю: «Марта, уйди!», нагибаюсь к ней, чтобы успокоить… А она как прыгнет — и вцепилась зубами в шею… — гриффиндорец повернул голову, показывая следы зубов.

Малфой подумал, что его сейчас сдадут в больницу Святого Мунго — так он корчился от хохота, больше вызванного лицами однокурсниц, чем приключениями Поттера и собачки Марты.

— Так вот, она меня укусила, я ее оттолкнул и оступился… Угодил прямо в лужу, — чуть сердито заметил Джеймс, протягивая руку за чашкой с чаем. — Правда, потом Конни пришла… — лицо гриффиндорца расплылось в довольной улыбке.

— Хм, Джеймс… — Хелена чуть ошарашенно смотрела на гриффиндорца. Малфой не мог даже прокомментировать то, что слизеринка назвала Поттера по имени. — А Марта… она на каком факультете учится?

Джеймс выплюнул уже отпитый чай обратно в чашку. Ну, и манеры, подумал Скорпиус, глубоко дыша, чтобы перебить смех.

— В смысле? — тупо переспросил гриффиндорец, недоуменно переводя взгляд с одной девочки на другую. — При чем тут…?

— Поттер, — Скорпиус пнул его под столом, чтобы друг заткнулся. — Ты, видимо, пережил стресс, не каждый день тебя… Марта за шею… хватает посреди улицы, — потом слизеринец обернулся к Хелене и Энжи. — Я же вам сказал, что это секрет. Тем более что Марта не учится в Хогвартсе…

— А где она учится?

Малфой видел, как медленно отвисает челюсть у мало что понимающего Джеймса, поэтому еще раз пнул друга.

— В Женской Магической Академии на юге Уэльса… А теперь простите, нам пора, — Скорпиус поднялся и взглядом показал другу, чтобы тот тоже вставал. Поттер, спасибо гиппогрифу, сообразил, взял мантию, потом протянул руку и прихватил два тыквенных пирожных. Малфой бросил на стол монеты и почти выпихал гриффиндорца из бара.

— И что это было? — Джеймс растерянно смотрел на друга.

— Твою репутацию улучшаю, цени мою заботу, — Скорпиус нахмурился, услышав стук первых дождевых капель о крышу. — Идем в школу, а то ведь придется тебя потом еще в больничном крыле навещать…

— Что за женская академия, где учится Марта? Малфой, Марта — это собака…

— Главное — не говори об этом Эйвери и МакЛаген, — хмыкнул слизеринец.

— Погоди, ты сказал им, что я…

— Поттер, на что ты жалуешься? Да эта пара растрезвонит по всей школе о том, что ты посреди Хогсмида устроил оргию с какой-то Мартой, студенткой валлийской Академии…

— Малфой, ты идиот? Я теперь не только голубой, да еще и зоофил?!

Скорпиуса внезапно прорвало: он согнулся пополам и начал хохотать. Если каждый поход в Хогсмид будет таким веселым, стоит вести себя хорошо весь год…

* * *

Был поздний вечер, ветер, который бывает лишь в шотландских предгорьях и только в конце осени, бился о стекла и гудел где-то высоко над замком. Камины пылали, но в коридорах и классах все равно было холодно, поэтому студенты уже после ужина разбрелись по уютным гостиным. Было понятно, что совсем скоро выпадет снег, а снег — это как первый предвестник того, что приближается Рождество. Поэтому с каждым уходящим ноябрьским днем настроение студентов повышалось — не так долго осталось до каникул.

Джеймс Поттер торопливо пересек коридор, поднялся по лестнице и поспешил укрыться за доспехами, когда вдали промелькнул кто-то из профессоров. В руке его, спрятанной под мантию, была теплая бутылка, приятно согревавшая мальчика.

Он толкнул неплотно запертую дверь и оказался в освещенном помещении Зала Наград.

— Как настроение у домовых эльфов Слизерина? — насмешливо спросил гриффиндорец, закрывая дверь и глядя на Скорпиуса, который стоял у дальнего шкафа.

Малфой обернулся и запустил губкой в друга, чуть усмехнувшись. Джеймс легко поймал летящий в него предмет свободной рукой, доставая из-под мантии бутылку.

— Что это? — Скорпиус потер руки, пытаясь их согреть.

— Чай тебе принес, горячий, — улыбнулся гриффиндорец, отдавая другу бутылку. — Эльфы сказали, что если нужно, могут и пирогов тебе разогреть.

— Поттер, я, в отличие от некоторых, не страдаю хроническим обжорством, — усмехнулся Скорпиус, откупоривая бутылку и грея об нее руки.

— Как продвигается обширная уборка трофеев? — Джеймс прошелся вдоль стеклянных витрин, за которыми блестели награды: кубки, значки, медали…

— По расписанию, — хмыкнул Скорпиус, с наслаждением ощущая, как горячий чай начинает греть его изнутри. — Но можешь передать Уизли, что ее значок я протирать не собираюсь…

— Ага, обязательно, — Джеймс подошел к открытой сейчас стеклянной дверце. — Помочь?

— Тебе заняться нечем? — Скорпиус отобрал у друга губку и отставил бутылку. — Ты же обещал, что, пока я наказан, ты напишешь для нас сочинения по Травологии…

— Я уже написал, — пожал плечами гриффиндорец, глядя, как друг достает очередной кубок и начинает со скучающим видом его протирать.

— Поттер, ты здоров? — ухмылка промелькнула на бледном лице Малфоя. — А что ты еще полезного сделал, пока я тут как эльф тружусь?

— Хм, я прочел журнал «Все о квиддиче», написал для нас обоих расшифровку чаинок, — Скорпиус дернул уголком губ, — а также убрался в своих вещах… Молодец я?

— Просто нет слов, Поттер, — Скорпиус вернул кубок на место и повернулся к другу. — Убрался — это сгреб все в кучу и запинал под кровать?

— Ну, что-то в этом роде, — усмехнулся Джеймс, достал из кармана в кое-то веки чистый платок и взял значок с полки. — Как думаешь, Фауст ограничится твоими сегодняшними трудами или и завтра не оставит тебя в покое?

— Не переживай, Поттер, к матчу я буду свободен, — Скорпиус не стал опять гнать прочь гриффиндорца, который и тут решил ему помочь, хотя слизеринец был против. Его поймали — он сам за это и должен ответить, тем более что Джеймс в том инциденте не участвовал и вообще о нем не знал. К слову, Поттер тогда отбывал наказание у МакГонагалл, потому что два раза пришел к ней на урок неготовым.

— Да я не из-за этого, — пожал плечами Джеймс, старательно натирая значок «Первый ученик». Скорпиус лишь надеялся, что до этого гриффиндорец не сморкался в платок. — Жаль, что ты не можешь позвать своего эльфа…

— Поттер, я не понял: ты что, соскучился по мне? — Малфой сложил на груди руки, чуть улыбаясь.

Да, жаль, что отец запретил Донгу являться в Хогвартс. Скорпиус понимал, что это глупая месть отца за Поттера. Ничего, переживем. Хотя, конечно, эльфа не хватало. Малфой уже пятый вечер отбывал наказания — за то, что тренировал заклинание на сокурснице.

Ну, а что ему было делать? Поттера не было, уроками заниматься никакого желания, скукота, вот слизеринец и решил заняться самообразованием… Жаль, что он недооценил Пьюси: она тут же кинулась жаловаться. В следующий раз стоит выбрать себе в «помощники» Забини — уж та если и ответит, то сама, к преподавателям жаловаться не побежит, не из того теста сделана.

— Ага, конечно, — фыркнул Джеймс, а потом стал чуть серьезнее:- Я нашел еще одну скрытую дверь, за фальшивой стеной…

— И?

— Там темно, и лестница ведет глубоко вниз…

— Поттер, ты струсил идти туда один? — подначил Малфой.

— Ага, я бы на тебя посмотрел! — тут же подпрыгнул Джеймс. — Там будто в подземелье: паутина, сырость на полу, эхо… Бррр…

— Ладно, — смилостивился Скорпиус, запирая шкаф и отряхивая мантию от пыли. — Идем, покажешь.

— Ты же наказан… — напомнил гриффиндорец. — А вдруг Филч или Фауст зайдут проверить?

— С каких пор, Поттер, ты стал таким осторожным?

— С тех самых, как Фауст пообещал, что исключит тебя из школы, — серьезно сообщил Джеймс. — И я ему почему-то верю…

— Значит, это опять забота обо мне? — поднял бровь Скорпиус. — Поттер, не жениться ли мне на тебе? Из тебя выйдет хорошая жена…

— Малфой… — с отвращением произнес Джеймс. — Мало тебе того, что…

— Не надо опять напоминать мне о том, что тебя «клеймили голубым», забыть уже пора, а ты как гоблин с галеоном, — отмахнулся Малфой, направляясь к дверям. — Идем?

— За сравнение с гоблином можно и по голове получить.

— Посмей только испортить мне прическу, — фыркнул Скорпиус, выходя из Зала Наград. — Не хочешь с гоблином, пусть будет как «еж с пихтой»…

— Очень смешно…

— Поттер, что случилось с твоим чувством юмора? Тупым, но все же… — они медленно шли по полутемному коридору. — С тобой в таком состоянии еще хуже, чем в обычное время…

— Лили… — чуть помолчав, сказал Джеймс.

— Лили? Это… сестра твоя, что ли? — они свернули на лестницу. — Она перекрасила волосы?

— Нет, она какая-то странная…

— Ты хочешь сказать: еще более странная, чем обычно? — уточнил Скорпиус. Они спускались все ниже и вскоре вышли на первом этаже, у потайного прохода, что скрывал гобелен с павлином. Правда, он был потайным только, кажется, для Граффа и еще парочки хаффлпаффцев…

— Нет, просто странная, — огрызнулся Джеймс, заходя за гобелен и останавливаясь у одной из стен. Сестра действительно казалась какой-то загруженной. Или замкнутой. Или грустной. Хотя почему, мальчик понять не мог: отметки у нее замечательные, учиться ей, судя по всему, нравится…

— Может, неразделенная любовь? — со смешком предположил Скорпиус.

— Малфой, ей одиннадцать!

— И что? — пожал плечами слизеринец, глядя, как друг ощупывает стену.

— Ничего… О, вот, — Джеймс, наконец, нашел выпуклость на стене, в углу, нажал на нее всей ладонью, и стена чуть отошла в сторону, открывая узкий и темный проход куда-то в промозглый сумрак. Мальчик обернулся, доставая палочку. — Идем?

— Побольше энтузиазма в голосе, — попросил Скорпиус, втягивая запах, что шел из-за стены. Как из склепа.

— Как думаешь, это один из потайных выходов из замка, о которых говорили мои родные?

— Вряд ли, — Малфой чуть приблизился к проходу. — Такое ощущение, что эту стену не отодвигали лет сто, если не больше…

— С чего ты взял?

— Ни с чего, просто предполагаю. Мы так и будем тут стоять или все же пойдем?

* * *

— Как в склепе, — прошептал Джеймс. Лицо Скорпиуса в свете палочки было неестественно белым.

— Оптимистично звучит, — фыркнул Малфой, чувствуя, как его пробирает озноб.

— Черт!

— Что?

— Я задел что-то… Больно…

— Что-то? А посмотреть слабо?

— Малфой, не зуди, — Джеймс нагнулся и увидел какой-то рычаг.

— Не трогай, — предостерег Скорпиус, оглядываясь. — Это, скорее всего, блокировка двери…

— Проверим?

— Поттер, заткнись и пошли. Только смотри под ноги…

— Кто еще стал бы заботливой женой, — чуть улыбнулся гриффиндорец, начиная спускаться по лестнице. Глаза его мерцали от предвкушения и шального восторга. Он высоко поднял палочку, чтобы осмотреть лестницу. — Как ты думаешь, куда ведет этот проход?

Их шаги гулко отдавались в тишине подземелья. А что это подземелье, Скорпиус был почти уверен. Почему они ни разу не задумались о том, есть ли в школе казематы и тюрьма, что можно было найти под каждым уважающим себя замком…

— Думаю, что никуда. В лучшем случае — в тюрьму, — Скорпиус вспомнил малопритягательные подземелья под Малфой-Мэнором. — Но у нас есть шанс проверить… Надеюсь, ты не боишься скелетов?

— Слушай, Малфой, какая тюрьма? — они спускались все глубже под замок. — Хогвартс построили четыре волшебника, чтобы учить детей!

— Удивительные познания в Истории Магии, — фыркнул слизеринец, высоко держа палочку, чтобы видеть стены. Ничего примечательного — темный, влажный камень, трещины… — Думаю, Гриффиндор и Слизерин не были наивными розовыми барышнями, чтобы не понять, что замок будет не только школой, но еще и форпостом в любой из магических войн. А раз война — значит, пленные. Ну, или же очень хорошее место, чтобы спрятать учеников, типа МакЛаген, которые в магии не особо-то и сильны…

— Думаю, тюрьма — для Слизерина, схрон — для Гриффиндора, — хмыкнул Джеймс. Через мгновение он споткнулся и полетел бы вниз, если бы Малфой не был готов к этому.

— Ну-ка дай я пойду первым, — рыкнул Скорпиус, чувствуя, как дрожит рука испугавшегося падения Поттера. — Бравый Гриффиндор бы удавился, увидев тебя, Поттер…

— А иди ты! — но Джеймс позволил другу пройти вперед и теперь уже смотрел на спину Скорпиуса, медленно идущего впереди. — Холодно как…

— Еще бы, мы, наверное, глубоко под замком… Стой!

— Что?

Скорпиус молча указал на стену. Где-то в футе от пола торчал острый железный кол.

— Ни… себе, — пробормотал Джеймс. — Вот тебе и школа…

— Если бы я был Граффом или Уизли, я бы посоветовал вернуться, — Скорпиус осторожно перешагнул кол и спустился еще на пару ступенек, чтобы дать Джеймсу возможность миновать ловушку.

— Это становится все интереснее…

— Поттер, может, послушаем голос разума?

— Не трусь, Малфой…

— Трусость и здравый смысл — разные понятия, — в свете палочек глаза слизеринца были очень блеклыми. — Хотя когда мы слушали разум…?

Мальчики улыбнулись друг другу. Скорпиус снова пошел вперед. Внезапно он резко остановился: ступени закончились. Угрожающий сумрак расстилался за раздвинувшимися стенами. Впереди вообще ничего не было видно. Затхлый воздух навел Скорпиуса на мысль, что другого выхода здесь нет, или же он так же спрятан и плотно закрыт.

— Приятное местечко… — прошептал Джеймс, поднимая палочку повыше, но все равно ничего не разглядел.

— Думаю, здесь… — и вдруг слизеринец буквально испарился, исчез.

— Малфой!!! — заорал Джеймс и кинулся вперед, но сделал лишь шаг — и почувствовал под ногами бездну.

Глава 7. В подземельях

Джеймс медленно открывал глаза, ощущая под собой что-то сырое и твердое. Лишь потом пришла боль, и он вскрикнул.

— Поттер, я надеюсь, что у Гриффиндора есть запасной ловец, — прозвучал насмешливый голос справа.

— Что? — Джеймс попытался подняться, отрывая лицо от сырого пола, но тут же в глазах помутилось.

— Не дергайся, — Малфой говорил как никогда спокойно и даже заботливо.

Гриффиндорец решил послушаться, ожидая, когда приступ головокружения пройдет. Было неприятно лежать в луже мутной воды, вдыхая затхлый запах, но двинуться снова он не решался.

Рядом присел Малфой, — под его ногами что-то хрустело — чуть коснувшись плеча Джеймса:

— Потерпи.

И голос друга очень насторожил гриффиндорца. Он поднял голову, стиснув зубы, и взглянул на Скорпиуса: в свете палочки было видно исцарапанное и запачканное лицо слизеринца.

— Где мы? — выдохнул Джеймс. — Что со мной?

— Еще вопросы? — чуть насмешливо спросил Малфой. — Можешь потерпеть?

— Зачем?

— Затем, что мне надоело разговаривать с твоим затылком…

— Что со мной, у меня все болит…

— Не знаю, как насчет всего, но ноги твои точно сломаны…

Джеймс шумно выдохнул и понял, что и ребра, наверное, тоже.

— А ты цел?

— А ты жалеешь? — Скорпиус осторожно подсунул руки под мышки другу. — На счет три, старайся не двигать ногами…

— А я могу? — ответил гриффиндорец, а потом стиснул зубы, стараясь самостоятельно подняться…

Он потерял сознание. Малфой даже обрадовался, потому что представлял себе, что бы мог почувствовать друг, имея открытый перелом правой ноги и закрытый левой. Вот что значит — хрупкие кости.

Сам слизеринец лишь подвернул ногу (он чувствовал, как та распухает в ботинке), но считал, что легко отделался. Сказались, наверное, тренировки по квиддичу, что с детства входили в его расписание. Первое, чему научил мальчика инструктор, — это падать, чтобы не разбить голову и не сломать ноги. С целой головой и ногами ты еще жив и можешь сражаться за себя, даже если обе руки и пара ребер сломаны.

Скорпиус с трудом, но подтащил друга к каменной стене, опер его спиной и отошел, переводя дыхание и в очередной раз оглядываясь. Шахта, в которую они провалились, глубиной была футов семь-восемь, с гладкими и скользкими стенами. Наверху темно и не понятно, остался ли люк-ловушка открытым, или вернулся в исходное состояние. На полу — мутная вода и кости каких-то мелких животных или рыб, что настораживало.

Малфой поднес к глазам руку с часами: полночь. Они здесь уже полчаса. Хватятся ли преподаватели, а главное — найдут ли? Вот это вряд ли…

Джеймс застонал, и Скорпиус присел перед ним на корточки, чуть морщась от боли в лодыжке. На лбу гриффиндорца был кровоподтек — да, совсем не умеет Поттер падать и приземляться.

— Ты как? — слизеринец дотронулся до мокрой и грязной руки друга.

— Болит, — Джеймс открыл глаза и поморщился. — Пить хочется…

— Прости, могу тебе предложить лишь ту чачу, что тут на полу за века скопилась… — усмехнулся Скорпиус, развязывая галстук. — Сейчас будет больно, но я ничем другим тебе помочь не смогу…

Джеймс кивнул. Малфой продел под ногу гриффиндорца галстук, вызвав этим движением судорожный вздох друга, а потом крепко завязал на бедре.

— И что это? — выдавил Джеймс.

— Сиди и молчи, — попросил Скорпиус, палочкой распарывая и так порванные брюки друга в том месте, где из раны торчало что-то неприятно белое. Джеймс даже не стал сосредотачиваться на том, что же это такое, хотя догадаться было несложно. — У тебя платок просить, конечно, бесполезно… Ты им только полы еще не помыл… Вообще, Поттер, скажи мне, почему ты такой неряха? Мама тебя не учила содержать вещи в порядке?

— Малфой, ты стукнулся головой? — пробурчал Джеймс. — Лекцию решил мне читать?

— А что такого? Самое время, заняться-то все равно нечем, — Скорпиус судорожно соображал, что же еще сделать, а главное — как отвлечь друга от ситуации, в которую они попали.

— А как насчет выбраться отсюда?

— Поттер, мне почему-то казалось, что если ты истечешь кровью, то выбираться отсюда тебе будет уже ни к чему…

— А возможность вообще есть?

— Теоретически? Есть, — горько усмехнулся Скорпиус, вставая и оглядывая еще раз каменные стены их ловушки. — Про практически ничего пока сказать не могу…

— А потом сможешь?

Малфой пожал плечами: Малфои никогда не сдаются. Он медленно шел вдоль стены, ощупывая крепко пригнанные камни этого квадратного помещения. Найти выход, если он, конечно, есть, можно, только осознав, для чего использовалась эта шахта. Поняв мотивы, легко узнать и следствия, так, кажется, говорил дедушка.

— Поттер… — слизеринец оглянулся — голова друга медленно склонялась к плечу. — Эй, а ну, очнись! — мальчик похлопал гриффиндорца по бледному лицу, чуть не уронив палочку.

— Ай… — простонал Джеймс.

— Поттер, послушай: тебе нельзя терять сознание, поэтому говори со мной…

— О чем? — мальчика сильно знобило и клонило в сон.

— Хоть о чем, главное — говори… — Скорпиус вернулся к прерванному занятию. — О чем ты там сейчас думаешь в своей лохматой голове?

— Я не ответил на письмо родителей…

Малфой фыркнул:

— Нашел, о чем жалеть…

— А ты?

— Что я? Я пока не поддаюсь упадническим настроениям, — Скорпиус чуть передвинулся, рассматривая камни. Интуиция ему подсказывала, что стены тюрьмы должны дать им ответ на вопрос, как выбраться отсюда.

Черт, побритый зад нюхлера, как они могли так легко попасться? Да ведь ежу с выбитыми зубами стало бы ясно, что нужно каждый шаг выверять в подобном месте… И Поттер, мега-мозг, додумался тут же свалится сюда вместо того, чтобы разобраться, куда делся друг… Хотя какая теперь разница? — Если мыслить теоретически, я бы мог пожалеть о том, что не довел свои эксперименты до логического конца…

— Какие эксперименты? — голос Джеймса звучал болезненно слабо.

— Выберемся — расскажу, — Малфой замер, поднося палочку к одному из камней в кладке, где-то на уровне глаз. — Поттер, тебе говорят о чем-нибудь буквы «ХХ»…? Поттер, черт!

Малфою опять пришлось бить друга по лицу, но Джеймс на этот раз очнулся не сразу, и это было паршиво.

— Я тебе, кажется, английским языком сказал — разговаривай со мной!

— Прости…

— Джеймс, потерпи немного… Я найду выход… Нужно только понять, что такое «ХХ»… — Малфой пытался не впадать в панику, судорожно соображая. Потому что выход должен быть обязательно… Жаль, ни один из них не способен поднять другого вверх — силы их левитационных заклятий оставляли желать лучшего. И Патронуса они не могли послать…

— «ХХ»… Может, это какая-то аббревиатура? — предположил Джеймс. Он почти не чувствовал ног, и ему было холодно. Через силу он заставлял себя не спать и говорить. — И как это…

— Черт, ну, конечно! — вдруг озарило Скорпиуса. Он встал и уже по-новому посмотрел на их тюрьму. — Это был не проход в подземелья! Это был один из входов в Хог-Хаус!

— Куда?

Малфой чуть улыбнулся, услышав любопытство в слабом голосе Джеймса:

— Об этом было написано в одном из талмудов, что я переписывал у МакГонагалл…

— Малфой… короче…

— А ты куда-то спешишь? — Скорпиус рассказывал, а сам с новой тщательностью ощупывал стены. — Хогвартс, как даже ты должен знать, построили четверо волшебников. Нам это давно и старательно вдалбливают. Но если представить себе эту ситуацию, то становится понятно, что вряд ли эти четверо взяли в руки топоры и кирки… Да и на постройку замка в то время уходило немало денег, даже если строить с помощью волшебства. Камень-то из воздуха не сделаешь…

— В общем, в той книге было написано, что наши четверо старичков выбрали местечко недалеко от долины Хогсмид, которая принадлежала довольно богатому феодалу, который, на их счастье, был немного сдвинутым и решил дать им деньги. Они переговорили и сошлись на том, что замок они построят на том месте, где феодал собирался воздвигнуть защитный форт для своих людей.

— В то время, если ты, Поттер, не все проспал в прошлом семестре на Истории магии, магглы очень любили воевать друг с другом, чтобы брать пленных и земли… В общем, наши волшебники заверили глупенького феодала, что замок можно будет использовать и как форт, — Скорпиус внимательно прощупывал все камни, до которых мог дотянуться. — Форт строить тогда уже начали, причем с подземных схронов, куда, в случае нападения, можно было привести и спрятать людей. Сеть подземных сооружений и ходов сохранили, а сверху воздвигли замок, что мы теперь с любовью зовем Хогвартсом…

— В хрониках, что мне выпало счастье переписывать, лишь однажды упоминалось о том, что схроны использовались по назначению — из долины Хогсмид по тайным туннелям пришли люди, ища защиты. Подземную систему люди феодала звали Хог-Хаус, уж не помню почему… Потом в веках история о подземельях затерялась, но знающие люди, слыша о тайных ходах в Хогсмид, относили эти ходы именно к подземному Хог-Хаусу…

Малфой замолчал, вдруг почувствовав под рукой, примерно в футе от земли, подвижный камень, помеченный все теми же буквами.

— В той книге говорилось об исследовании какого-то гения-мага, который составил по отрывочным данным примерный план Хог-Хауса, с шестью ходами в Хогсмид, где теперь деревня, с двумя тайными залами для людей, складами и переходами… Так вот, если верить тому фолианту — а мне почему-то сейчас хочется верить — в системе Хог-Хауса были два входа из замка: настоящий и вход-ловушка. Вход-ловушка заканчивался шахтой, наполненной водой, где жили какие-то опасные зверушки… Думаю, пираньи, как в пруду моего отца… Так вот, зверушек этих кормили через специальный лаз, ведущий в шахту от одного из подземных ходов… Лаз маскировался, чтобы жертвы, попавшие в ловушку, не могли выбраться. Да у них, по сути, и шансов не было… Нам с тобой повезло, что вода давно ушла под землю, и зверушки сдохли, забытые за ненадобностью… Поттер…

Скорпиус обернулся — глаза у Джеймса были закрыты, голова бессильно опустилась на плечо. Сколько слизеринец не пытался привести друга в чувства, у него это не получалось. Малфой снял с себя влажную мантию и постарался укутать дрожащего даже сейчас Джеймса. Нужно было скорее выбираться отсюда.

Мальчик вернулся к подвижному камню. Он обдирал ногти и сбивал пальцы в кровь, чувствуя почти физически, как уходит время. Чтобы не думать, Скорпиус повторял про себя четвертый раздел «Сборника» Малфоев. Старая земля поддавалась с трудом, но камень постепенно начинал все сильнее шевелиться.

— Ничего, Поттер, скоро будешь лежать в больничном крыле и морщиться от квохтанья твоих сестриц, — тишина очень угнетала. — Видишь: камень большой, значит, сможем протиснуться в лаз…

Наконец, камень вывалился из ниши, упав прямо на распухшую ногу Скорпиуса, но он даже не заметил этого, запретив себе думать о своей боли. Он увидел, что из задней стороны каменного блока торчит ржавая, странного вида ручка. Видимо, камень выдергивали внутрь лаза, а потом вставляли на место.

— Джеймс, — Скорпиус сел рядом с другом, пытаясь его растормошить, но безуспешно. Он понимал четко, что Поттер не сможет пролезть в лаз, тем более совершить путь по подземельям, которые еще неизвестно, куда приведут. — Я вернусь, я скоро приведу помощь… Ты только держись…

Малфой взмахнул палочкой и постарался направить на друга горячий воздух, надеясь, что он сможет поддержать силы Джеймса, потом прошептал «Люмос» и вложил в руку гриффиндорца собственную палочку. Он не знал, почему так сделал: для себя ли или для Джеймса, который вопреки всему мог очнуться. Сделав так, он подобрал пихтовую палочку, не оглядываясь, шагнул к лазу, подтянулся на руках и перевалился в темный, пахнущий сырой землей и затхлостью коридор.

Выбраться. Найти помощь. Вернуться за Джеймсом.

Он бежал по низкому, кое-где осыпавшемуся за века коридору, крепко сжимая в руке горящую палочку Джеймса, повторяя эти слова, как заклинания, словно они могли приблизить конец этого темного, полного тревоги пути.

Скорпиус едва переводил дыхание: то ли от бега, поворот за поворотом, то ли от чуждой ему раньше тревоги, что сжимала холодное хладнокровное всегда сердце. Это было страшно и тревожно, и Скорпиус обещал себе, что научится бороться с этим противным чувством, которое может задушить в корне все силы на борьбу и логику, без которой из подобных ситуаций никогда не выбраться.

Нога болела все сильнее, но Малфой старался не обращать на это внимания. Коридор становился все шире, и мальчик был уверен, что вскоре выйдет где-то на территории замка. Вырвется отсюда. Но внезапно он остановился, наткнувшись на каменную стену. Он тяжело дышал, освещая палочкой преграду. Он старательно осматривал стену и почти сразу нашел рычаг — здесь выход не был спрятан от посторонних глаз.

Скорпиус, дернув за рычаг, быстро протиснулся через щель, что открылась под его воздействием. Наверное, когда-то стена открывалась шире, но сейчас либо механизм заржавел, либо его просто засыпало землей. То, что все тайные двери открывались с помощью механизмов, а не магии, подтверждало то, что эти ходы — часть древнего Хог-Хауса.

Малфой, к своему разочарованию, оказался не на улице, не в коридоре замка, а в очередном переходе. От досады мальчик топнул ногой, глядя то вправо, то влево. Судя по всему, вот теперь он в одном из ходов из Хогвартса в Хогсмид. Куда бежать? Сориентироваться Скорпиус сейчас никак не мог, а решать приходилось — чем быстрее, тем лучше.

Не привычный сомневаться в своих решениях, Скорпиус кинулся налево, по его представлениям, именно там был выход в школу. Он хромал все сильнее, два раза он задевал стену и обдирал и так окровавленные руки. Он на ходу стирал с лица пот и сухим языком пытался облизать губы.

— Нет! — вскрикнул он, минут через десять увидев, что проход впереди него завален камнями и землей. Обвал произошел давно, потому что поверх камней уже тянулись густые сети паутины, земля высохла. Возвращаться, теряя время и рискуя нарваться на еще один такой же обвал?

Скорпиус положил палочку на землю и стал с остервенением разгребать завал, откидывая прочь камни и комья земли. Время, он чувствовал, как уходило время…

Через десять минут — а ему казалось, что через час — он смог протиснуться через узкую щель, что прорыл в стене завала. Он вывалился на сухой пол, вдыхая более свежий воздух. Он больно ударился спиной, но тут же вскочил, стиснув зубы, и кинулся вперед.

Он никогда не чувствовал такой сильной надежды и такого облегчения, когда толкнул деревянную панель перед собой (она оказалась задней стеной зеркала), и оказался в коридоре Хогвартса, слабо освещенном и холодном после замкнутого пространства подземелий.

Но Малфой не дал себе передохнуть: он бросился вперед, крича, что было сил (не до манер уж тут), и призывая на помощь. Почти тут же на его крик появился Фауст с палочкой наизготовку, за ним — Флитвик и Филч.

— Вот вы где! — рыкнул Фауст, но, рассмотрев слизеринца, как следует, тут же замолчал. — Где Поттер?

— Я покажу, быстрее, он без сознания!

— Вы бросили товарища беспомощным? — профессора кинулись за хромающим вниз Скорпиусом.

— У него сломаны ноги, — процедил сквозь зубы Скорпиус.

— Мистер Филч, предупредите мадам Помфри, — приказал Фауст. — И других профессоров. Вас, Малфой, мы ищем уже два часа…

— Польщен, — выдавил слизеринец, уже через силу опираясь на распухшую ногу. Он, как мог быстро, пересек холл и нырнул за гобелен, потом к стене, которую открывал Поттер…

— Что вы делаете?

— Мы нашли подземный ход, — Скорпиус торопливо, уже в который раз за последние часы, ощупывал камни. — Там была шахта…

— Хог-Хаус, — одними губами проговорил Флитвик, глядя, как, повинуясь пальцам мальчика, открывается дверь в темноту.

Наверное, у Фауста была наготове очередная лекция о том, как они посмели такое совершить, но вид Скорпиуса и его рассказ о Джеймсе, видимо, останавливали гнев декана Гриффиндора.

— Отойдите…

— Нет, профессор, я, по крайней мере, там уже был, — твердо сказал Малфой, смело шагая внутрь. Палочка Поттера все еще горела, словно давая надежду, что все будет хорошо.

Вот рычаг, вот лестница, вот кол, вот…

— Если сделать еще шаг, то откроется люк шахты, — Скорпиус обернулся к Фаусту, указывая вперед, на пугающую тьму. Потом он присел на край ступеней (профессора не успели его остановить) и закричал прямо в пол:

— Джеймс!!!

— Отойдите, — Фауст твердо, но бережно отодвинул мальчика за себя. — Вам нужно в больничное крыло.

— Нет! Только с Поттером, без него мне там скучно…

* * *

Джеймс очнулся почти в полной темноте и гулкой, пугающей тишине. Ему казалось, что кто-то его звал, что было то холодно, то тепло, то темно, то светло. Кажется, он летел, вертикально вверх и чьи-то бережные руки его куда-то несли. Но, скорее всего, это был бред, и он все еще умирал, сидя в каменной комнате со сломанными ногами…

Да, точно, у него начался бред, потому что он четко услышал голос мамы и бережное прикосновение ее мягкой руки. И голос отца…

— Тихо, тихо, все хорошо, — говорила мама.

Где-то должен был быть Малфой, они же оказались здесь вместе.

— Мал… — попытался позвать Джеймс.

— Да тут я, — донесся знакомый насмешливый голос. — Куда же я денусь…

Наконец, он открыл глаза и увидел хорошо знакомый потолок больничного крыла, ширму и бледное лицо слизеринца в больничной пижаме, с забинтованными запястьями. Скорпиус сидел на краю своей постели и чуть улыбался.

— Значит, ты все-таки нас вытащил? — слабо проговорил Джеймс, поднимая голову с подушки и пытаясь посмотреть на свои ноги, которых не чувствовал. — Или это снова бред?

— Могу тебя ущипнуть… Или пнуть, — хмыкнул Малфой, осторожно поднимая на кровать ногу с туго забинтованной ступней. — Твои родители были…

— А твои? — Джеймс увидел, что под одеялом присутствуют обе его ноги, и с облегчением вздохнул.

— Мама была, — слизеринец кивнул на столик, где высились горы сладких подарков. — Но, как только ввалилась толпа Поттеров во главе с твоей вездесущей кузиной, которая чуть не выломала двери больничного крыла, желая созерцать твою исцарапанную физиономию, мама решила, что ей стоит тихо уйти. Ее уши не подготовлены к тому валу эмоций, что тут лились…

— Малфой, жаль, что ты не прикусил язык… Утомляешь… Лучше расскажи, что было, пока я витал в облаках…

— Я выбрался оттуда, привел Фауста и Флитвика, которые достали тебя из шахты и отнесли сюда. Фауст сказал, что тот проход заблокируют, а о нашем наказании за бездумное поведение он поговорит с нами позже…

— Давно мы здесь?

— Сейчас время завтрака, если ты об этом… И говорят, что сегодня подают жаркое из гиппогрифов…

Джеймс хмыкнул.

— Прости, что затащил тебя туда…

— Я подумаю, как тебе искупить свою вину… Но первое, что я сделаю, когда ты выйдешь отсюда, — я научу тебя падать…

— Малфой…

— Что?

— Ты обещал рассказать об экспериментах каких-то, если мы выберемся…

— Вот встанешь на ноги — и расскажу, и покажу…

Джеймс улыбнулся и провалился в сон.

Глава 8. Декабрь

— Все-таки иногда я люблю Фауста, — сонно пробормотал Джеймс, подтягивая колени к груди и опираясь спиной о стену.

— Не забудь ему об этом сказать, — хмыкнул Скорпиус.

Мальчики сидели в нише на седьмом этаже, недалеко от напевающей что-то Полной Дамы, в ожидании ужина. Напротив них было большое окно, залепленное хлопьями снега.

— Ну, Малфой, согласись, отделаться от Пуделя только выговором, избежав наказания — за это его стоит и немного полюбить, — гриффиндорец осторожно потирал ногу, которая временами еще ныла. Он почти неделю провел в больничном крыле, но и после еще несколько дней неуверенно ходил, пару раз чуть не свергнувшись с лестницы. Поэтому Малфой в эти дни чаще сам поднимался наверх, видимо, молча заботясь о друге, что Джеймс также молча ценил.

— Это без меня, ладно? — Скорпиус лениво смотрел на факел, горящий недалеко от них. — Его доброта почему-то ему не помешала вчера вломить мне «тролля» за то, что я очень натурально изобразил оборотня…

— Ну, знаешь, мне кажется, Фауст просто тебе завидовал, когда ты сгреб в охапку Забини и попытался перекусить ее шейку. Не зря же говорят, что Фауст — вампир…

— Больше слушай всякую чепуху, — Скорпиус поплотнее закутался в мантию. — МакЛаген недавно утверждала, что у нее под кроватью живет упырь: ты и этому поверишь?

— Правда живет? — Джеймс сел прямо, с любопытством глядя на слизеринца.

— Поттер, я не проверял, — Малфой презрительно хмыкнул. — Думаю, на Рождественском балу в следующем году вы с МакЛаген будете идеальной парой…

— Чего?! Не собираюсь я идти с МакЛаген! Она с моей прической не гармонирует… Я вообще не собираюсь ни с кем идти, я сам по себе прекрасно смотрюсь…

Скорпиус рассмеялся:

— А танцевать ты будешь с пихтой?

Гриффиндорец насупился, складывая на груди руки:

— Я вообще не буду танцевать…

— Ага. Ладно, доживем до следующего года, посмотрим, как ты запоешь…

— А ты уже знаешь, кого пригласишь? — с легким изумлением посмотрел на друга Джеймс. — Уже все распланировал?

— Ага, я Уизли приглашу… — на полном серьезе произнес Скорпиус, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Джеймса. — А что? Она весь вечер будет развлекать меня умными разговорами, вместо сумочки у нее будет рюкзак с книгами… — Скорпиус нахмурился, когда Джеймс чуть толкнул его ногой. — Ну, Уизли вряд ли умеет танцевать, так что мне предстоит просто прекрасный вечер… Под юбкой ее платья я спрячу пару бутылок… Поттер, у тебя нервный тик? У меня уже вся нога в синяках…

Скорпиус нахмурился, заметив, что Джеймс судорожно косит глаза куда-то ему за спину. Малфой повернулся и увидел стоящую Розу Уизли — со сложенными на груди руками и скептическим выражением на лице.

— Знаешь, Малфой, — девочка приблизилась, — даже если ты заплатишь мне половину своего состояния, я вряд ли соглашусь пойти с тобой на бал…

— И почему это, а? — Скорпиус спустил ноги и сел, чтобы смотреть прямо на гриффиндорку. — Кто еще тебя пригласит, если не я?

— А мне приглашение вообще не нужно, — фыркнула Роза.

— Ну, тогда будешь еще два года сидеть на Рождество в библиотеке.

— И очень хорошо, уж лучше библиотека, чем глупое жеманство, кокетство и хвастовство, что и представляет собой ваш бал, — девочка откинула назад косу и повернулась к Джеймсу. — Я нашла книгу, которую ты просил, уж не знаю, почему именно ее. Я только надеюсь, что это означает, что после твоего сумасшедшего падения в подвал ты одумался и решил взяться за учебу…

Джеймс предпочел промолчать, забирая у кузины толстую книгу в сиреневом переплете с коротким названием «Преданья».

— Спасибо, Роза, ты оказала мне неоценимую услугу.

— Ты еще что-то хотела? — Скорпиус в ожидании воззрился на девочку, но гриффиндорка определенно не торопилась уходить.

Роза недовольно посмотрела на слизеринца, а потом снова повернулась к брату:

— Ты ничего не забыл?

— Если забыл, то ты же напомнишь, — улыбнулся Джеймс, судорожно пытаясь понять, что же он мог забыть.

— Какое сегодня число, ты хоть знаешь?

— Конечно, — кивнул гриффиндорец и повернулся к Скорпиусу:- Какое там у нас число?

— Седьмое декабря, Поттер, — услужливо ответил слизеринец, хмыкнув.

— Вот видишь, Роза, седьмое декабря, — Джеймс улыбнулся еще шире. Он старательно пытался не рассмеяться. Малфой же отвернулся, насвистывая себе под нос: очевидно, он уже совершенно устал от вездесущей Розы. То ли дело Лили — она вообще редко теперь появлялась в их поле зрения, не приставала с советами и нотациями, даже в свой день рождения не требовала огромного внимания со стороны брата… Джеймс надеялся, что Лили действительно прижилась в Хогвартсе, и у нее все хорошо.

— Джим, сегодня…

— Да знаю я, не волнуйся, — все-таки рассмеялся мальчик. — Я с утра уже совершил необходимый ритуал… Так что не волнуйся — и про твой день рождения я не забуду…

— Ой, ты можешь хоть иногда быть серьезным, — вздохнула Роза. Они втроем повернули головы, услышав шаги — к ним спешили Уильямс и Ченг.

— Привет, — второкурсники затормозили рядом с Розой, поглядывая то на подругу, то на Малфоя и Поттера. — Все в порядке? — Майкл взволнованно воззрился на Розу.

— Почему ты у нее спрашиваешь? Это нас надо срочно осмотреть на предмет отсутствия воспаления мозга, — фыркнул Скорпиус, забираясь обратно в нишу. — Вообще, вам заняться больше нечем или только тут есть свободное пространство для маневра?

— Роза, пойдем, — Майкл равнодушно посмотрел на третьекурсников. — Мы же собирались погулять перед ужином…

Роза кивнула, махнула Джеймсу без особого энтузиазма и пошла с друзьями.

— А где Лили? — крикнул вдогонку кузине Джеймс.

— А тебе интересно? — ядовито ответила Роза и скрылась в коридоре.

— Вот зараза… — мальчик сел в прежнее положение, потирая ногу.

— Мог бы, кстати, и предупредить, что она за спиной, — Скорпиус смотрел чуть недовольно. — Еще затаит обиду и забьет меня книгами в темном углу… Или действительно решит, что я ее на бал приглашу…

— А нечего болтать всякий бред, — хмыкнул Джеймс.

— Это ты на меня плохо влияешь, — изрек Малфой почти пророческую фразу и сам подивился. — Мерлин, Поттер, ты действительно на меня влияешь, причем не в лучшую сторону… А я-то думаю, чего мне по утрам теперь приходится не две минуты расчесывать волосы, а все пять…

— Тебе вряд ли помогут хоть полчаса, — фыркнул Джеймс, — все равно останешься прилизанным аристократишкой…

— Завидуй про себя. Кстати, ты действительно мог бы предупредить…

— И как? Я, кстати, тебя несколько раз пинал…

— И я тебя не пнул в ответ только потому, что у тебя ноги и так поломанные… Предлагаю зрительный сигнал, вместо болевого.

— Чего?

— Смотри на меня, — Скорпиус три раза быстро открыл и закрыл глаза. — Понял?

— Это сигнал «я сошел с ума, доставьте меня в больницу»?

— Поттер, если такой умный, предложи что-то свое…

— Ну, еще напрягаться. Раз тебе нравится, будем изображать нервный тик, — пожал плечами Джеймс, толкнув ногой книгу. Скорпиус протянул руку и взял ее.

— Ты действительно ударился головой, что переключился на книги?

— Малфой, зри в корень и более масштабно, — Джеймс выхватил у друга книгу, открывая на оглавлении. — Помнишь, как ты бредил об исследовании, где оставлен план подземелий не построенного форта?

— Поттер, я польщен, что ты меня слушаешь, да еще запоминаешь. Мне повезло больше, чем профессорам, всем вместе взятым… — Скорпиус с легким интересом следил за тем, как гриффиндорец с алчностью листает книгу. — И ты хочешь сказать, что Уизли нашла для тебя это исследование?

— Ну, я попросил ее найти материал для эссе по Истории Хогвартса… Роза же не может не помочь любимому кузену, если дело касается моих отметок… Вот, смотри, вроде то, что нужно…

Скорпиус взял книгу и быстро пробежал глазами по довольно размытым разглагольствованиям о «сети тайных подземных ходов, что опутали Хогвартс и Хогсмид, ака крепкая паутина и звалась суть Хог-Хаусом; мифы и легенды о заветной паутине затерялись в веках, в памяти поколений и сотнях страниц исторических хроник».

— Тьфу, ну, и чушь… Спасибо Мерлину, что я читал это в пересказе, — Малфой перелистнул страницу и увидел от руки нарисованный план подземелий, с завитушками, указателями и кляксами. — Поттер, смотри, тот вход, через который мы угодили в шахту…

Мальчики склонились над древней книгой, иногда чихая от пыли.

— Интересно, сколько веков это никто не читал? Наверное, если бы ты, Малфой, не решил попереписывать тот талмуд, то и мы бы никогда не узнали…

— Я решил?! — возмутился Скорпиус, ведя пальцем по проходу, что предположительно вел от шахты к длинному коридору. — Вот так я выбрался оттуда… Значит, проход действительно ведет в Хогсмид…

— Класс, смотри — тут еще три входа обозначены!

— Тише ты, ежик, — шикнул Скорпиус. — Делай скидку на то, что это примерный план… Видишь, тот проход, по которому я вышел, обозначен этим гением вообще в другом месте. Я вышел в другом крыле школы…

— Ну, и ладно…

— Смотри… — Скорпиус показал на слово, надписанное убористым почерком, явно не так уж и давно, по сравнению с выцветшими чернилами книги это слово казалось ярким. — Кто-то все-таки добрался до этой книги…

— Да небось что-то типа Граффа или той же Розы, — отмахнулся Джеймс.

— Ага, и имя ему было Сохатый, — слизеринец разобрал слово. — Веселая кличка, ничего не скажешь… — Малфой захлопнул книгу, вызвав возмущенный возглас у друга:

— Надо запомнить все, чтобы потом искать!

— Никаких искать, ты еще хромаешь-то с трудом, потом меня Гарри Поттер прибьет к стенке платиновыми гвоздями за то, что не уберег его лохматого сына…

— Он такое говорил? — мальчики спрыгнули на пол и медленно пошли по коридору в сторону лестницы. От портрета Полной Дамы потянулись студенты.

— Нет, когда твои родители нагрянули, я притворился мертвым. И был безумно рад, что Фауст не стал рассказывать о моей роли в этой истории, а то бы пришлось точно умереть: от руки отца, который бы просто не пережил, что его отпрыск лазал неизвестно где и неизвестно с кем, да еще этого неизвестно кого вроде как спасал… — хмыкнул Скорпиус, уголком глаза глядя на то, как Поттер не особо ловко справляется с лестницами. Помощь предлагать было опасно для здоровья, да и Малфой был уверен, что помогать в подобном случае — только вредить. Помощь вообще не может быть полезной…

— Джеймс! — их нагнали братья Вейн и Графф. — Может, тебе помочь?

Малфой мысленно простонал — вот она, гриффиндорская выручка, нюхлер вас перевари… Ну, шел спокойно человек, делал вид, что он сильный и здоровый, но нет — кому-то обязательно нужно было напомнить Поттеру о том, что он почти стал калекой… Спасибо хоть преподавателям — они не жалели (по крайней мере, прилюдно) гриффиндорца. И то, что они перенесли матч Слизерин — Гриффиндор на весну, было хорошо, даже справедливо. А то какая же тогда игра?

Мимо прошла Эмма Томас, и Малфой уже по привычке улыбнулся ей, подняв бровь. Девчонка резко отвернулась (уши ее запылали) и еле успела схватиться за перила, чтобы не оступиться.

— Не надо мне помогать, я не калека! — рыкнул Джеймс, зло глядя на однокурсников. — Лучше вон Томас помогите: она, кажется, сейчас с лестницы рухнет…

— Мистер Поттер, вы чего так кричите? — на втором этаже нарисовалась профессор Вектор. Ее сопровождал Флитвик с самым благодушным выражением на лице.

— Простите, профессор, Графф сегодня уши забыл почистить, приходится кричать, — усмехнулся гриффиндорец. Ричард отвернулся, обидевшись, и вместе с Вейнами поспешил в Большой Зал.

— Все шутите, — благодушно заметил Флитвик. — Поторопитесь.

— Ага, сейчас, побежал, — себе под нос пробурчал Джеймс, хромая по ступеням, Скорпиус ответил усмешкой.

* * *

К Рождеству весь замок замело снегом, по утрам было невозможно пробиться к теплицам профессора Лонгботтома. Зато внутри Хогвартс с каждым днем становился все наряднее, причем не без некоторой помощи Джеймса и Скорпиуса. На этот раз роль эльфов-домовиков им поручил Слизнорт, что обычно за ним не водилось. Но выдержать истерику Малфоя на одном из последних в семестре занятий, когда профессор Зельеварения объяснял, что корень древних пихт используется только в определенных снадобьях для мужчин, Слизнорт не смог. Тем более, что Джеймс Поттер тут же вылил на голову друга бутылку с водой.

Поэтому двое друзей старательно помогали Филчу и профессорам украшать замок к Рождеству. Очень мальчикам помогал в этом деле Пивз: именно он срывал большинство уже повешенных в другом крыле веток омелы и мишуру, забрасывал навозными бомбами наряженные к празднику доспехи и просто мешался под ногами и так сердитого завхоза, норовя вывалить на голову Филча где-то набранного навоза гиппогрифов.

Джеймс и Скорпиус старались не отставать от полтергейста: под их руководством доспехи начинали вместо рождественских гимнов петь похоронные плачи или частушки. У Филча случился приступ эпилепсии, когда он, проходя по второму этажу, услышал трескучий напев рыцаря века так пятнадцатого:

У Фауста мешок пропал,

Забитый галеонами,

А Филч по замку щеголял

Златыми панталонами…

В общем, помощи от наказанных мальчиков было не много, поэтому Фауст, сначала погорячившийся послать друзей на помощь профессорам в Большой Зал, тут же передумал, отослав их прочь. И весь день они просидели в комнате за гобеленом на третьем этаже, решая, что же будут делать на каникулах. Половина школьников еще днем уехала домой, а старшекурсники готовились к завтрашнему Рождественскому балу, который и у двух третьекурсников, решивших остаться на каникулах в школе, вызывал массу эмоций.

Именно поэтому в день бала двое мальчиков вели себя очень тихо, почти не попадались на глаза преподавателям и старостам, сидя в любимой нише на седьмом этаже и ожидая, когда же все удалятся праздновать в Большой Зал.

К семи часам у Башни Гриффиндора по какой-то глупой традиции стали скапливаться студенты, чтобы встретить своих дам прямо здесь, и мальчики поплелись прочь, немного посмеиваясь над праздничными мантиями старшекурсников.

— Бред какой-то, все будто с ума посходили, — бурчал Джеймс, глядя, как мимо проходит пара с Рейвенкло. Потом он остановился, оглянувшись к Скорпиусу:- У меня галлюцинации?

— К сожалению, нет, Поттер, — усмехнулся Малфой, провожая взглядом Конни Бэгшот, которая нежно держала за руку какого-то рейвенкловца и что-то шептала на ухо. — Говорил тебе, что тут ничего не светит…

— Типа тебе светит с той слизеринкой, — отмахнулся Джеймс, сворачивая к комнате за гобеленом на третьем этаже.

— Это ты о ком?

— О той девчонке с четвертого курса, которой ты вчера весь ужин глазки строил и подмигивал. Она чуть соком не подавилась, — гриффиндорец уселся на любимое место в углу, зажигая свечи.

— Ну, и дурак ты, Поттер, — хмыкнул Скорпиус, тоже садясь. — Это всего лишь опыт, эксперимент…

Джеймс удивленно уставился на друга, потом нахмурился, вспоминая.

— Так, погоди-ка… Ты мне обещал о каких-то неоконченных экспериментах рассказать…

— Ну, считай, что не только рассказал, но и показал…

— Погоди, Малфой: ты соблазняешь девчонок, подмигивая и улыбаясь?

— Я не соблазняю, — лениво поправил друга Скорпиус, — а оттачиваю мастерство. Ну, приемы, маленькие уловки…

— И действует? — загорелся гриффиндорец.

— Эксперименты еще не закончены, — Малфой гнусно улыбнулся, потягиваясь. — Тем более, я пока лишь на первой стадии…

— Так, значит — улыбки и ухмылки… — задумался Джеймс. — Ну, это легко… А дальше что?

— А дальше активные действия, — хмыкнул Скорпиус, — но это летом, на свободе…

Джеймс промолчал, тоже не особо доброжелательно улыбаясь. Малфой поднес к глазам часы:

— Может, пора?

— Да, можно, — мальчики поднялись и выглянули в коридор. — Думаю, все уже резвятся… Куда идем сначала?

— К Слизнорту, — ухмыльнулся Скорпиус.

Коридоры замка действительно были пусты, даже миссис Норрис, видимо, гуляла в Большом зале, в паре с Филчем. Младшекурсников осталось в школе не более десяти человек, так что мальчики совсем не боялись, что их застукают за безобразиями, что они в честь Рождества задумали.

Они все четко рассчитали: пока все в зале, нужно порезвиться в замке, а потом, когда придет время для парочек уединяться по углам (а это было вполне нормальным явлением для Хогвартского Рождества), нужно быстро смыться на улицу, постаравшись не попасться на глаза гуляющим. А Запретный лес — вот он, уже который год манит…

В подземельях было холодно, но друзьям это не мешало. Дверь в класс была заперта, но в они туда и не рвались.

— Вот хранилище, — Джеймс толкнул дверь, но она не поддалась. — Алохомора…

— Поттер, Слизнорт не такой дурак… — начал говорить Скорпиус, но тут дверь в хранилище открылась. — Хм, оказывается, такой… Только после тебя.

Они быстро поменяли ярлыки на бутылочках со снотворным и слабительным зельями, в бутылку с успокоительным зельем добавили немного любовного и наоборот.

— Надеюсь, никто не умрет, — хмыкнул Малфой, когда они покинули подземелья, заперев дверь. Он увидел в руке гриффиндорца колбу. — А это что?

— Не поверишь: шампунь от вшей, даже такое у Моржа есть…

— И зачем он тебе?

— Ну, мы же к Филчу идем, — усмехнулся Джеймс. — Пивз обещал спрятаться там и отворить нам дверь, когда мы постучимся…

Полтергейст действительно был внутри кабинета Филча, где уже успел перепотрошить половину бумаг, вылить чернила и воткнуть перья в фотографию какой-то старой ведьмы. Джеймс с ухмылкой достал из шкафчика бутылочку со снотворным зельем, вылил ее содержимое и добавил туда шампунь.

— Не боишься отравить завхоза? — с гадкой ухмылкой спросил Скорпиус, глядя, как Поттер смазывает ручки стола зубной пастой, а губной помадой пишет любовное послание на мутном зеркале. — Ты себя ведешь, как мелкий пакостник…

— А я такой и есть! Все, пошли, Запретный лес нас заждался…

Они, крадучись, пересекли холл и выбежали на улицу, где еще горели фонарики и слышались голоса гуляющих школьников. Приходилось избегать не только дорожек, но и густых кустов, многие из которых уже были заняты.

— Вот, Малфой, с твоими экспериментами в следующем году я буду искать тебя здесь, — шепнул Джеймс, когда они миновали очередной «живой» уголок и, наконец, укрылись в тени теплиц, приближаясь к Запретному лесу.

— Поттер, уверен, что тебе будет не до меня: твой куст будет соседним, — хмыкнул Скорпиус, доставая палочку и зажигая ее за полой мантии. — Погоди минутку…

— Что? — Джеймс с недоумением смотрел, как Малфой подходит к темному домику Хагрида и шарит рукой между поленьями. — Ты чего?

— Видел несколько дней назад, как наш великанчик прятал здесь от посторонних глаз… а вот! — и Скорпиус извлек на свет божий почти полную бутылку Огневиски с ярлыком «Три метлы». — Может, и нам пора повеселиться, Рождество скоро, все-таки…

Джеймс усмехнулся и направился к Запретному лесу. На опушке они нашли не заметенное снегом бревно и сели. Скорпиус откупорил бутылку и сделал глоток.

— Малфой, ты помнишь, что нам всего по тринадцать?

— Мне, кстати, через пару месяцев четырнадцать, — заметил слизеринец. — Но, если ты не хочешь…

Джеймс выхватил у друга бутылку и пригубил, потом закашлялся.

— Ну, надо отметить наш первый поход в Запретный лес, — отдышавшись, сказал гриффиндорец. — Пошли…

Малфой поставил бутылку у дерева, и они вошли в темный, заметенный снегом лес.

— Малфой, тебе страшно? — они медленно брели, выдирая ноги из сугробов.

— С чего бы это? Рядом со смелым гриффиндорцем, да еще Поттером… — хмыкнул Скорпиус.

— Ну, тогда ладно. Интересно, тут водятся оборотни?

— Надеюсь, что нет: не особо хочется стать рождественской закуской, — ответил Малфой, а потом остановился. — Смотри…

Они замерли, глядя, как через лес медленно шествуют кентавры. Они все смотрели вверх, на звездное небо.

— Как думаешь, если они нас заметят… — начал Джеймс, а Малфой приложил палец к губам. Но тут стук копыт раздался позади, и мальчики резко развернулись, охнув. Перед ними остановился кентавр с широким шрамом через весь бок и грудь. На шее его висела тоненькая цепочка с каким-то орденом, смутно знакомым Джеймсу. Кажется, у половины его родственников был такой же.

— И что же это двое студентов делают ночью в лесу? — спокойно спросил кентавр, глядя на мальчиков. — Как я понимаю, Джеймс Поттер-младший и его друг, отпрыск последней линии Малфоев…

— Мы известны даже в лесу, — хмыкнул слизеринец. — Ну, нигде нельзя побыть инкогнито…

— Нам, кентаврам, многое известно, — мечтательно проговорил обитатель леса, и мальчики заговорщицки переглянулись. — Звезды нынче о многом рассказывают…

— То есть и звезды уже о нас знают? — Малфой попытался не рассмеяться.

— Звезды знают все, юный друг. Там многое написано…

— И о нас? — спросил Джеймс, пытаясь хоть что-то рассмотреть на небе.

— И о вас, юный Джеймс Поттер. И обо всех нас. И о тех, о ком еще почти никто не знает, но скоро они поведают в мире о себе…

— Это кто?

— Я не знаю.

— А когда? — Скорпиус почувствовал, как начинают мерзнуть ноги.

— Я не знаю. Может, завтра, может, через четыре года, может, через десятилетия…

— Ладно, тогда мы пойдем, а вы, когда узнаете что-то определенное, пришлите сову, хорошо? — Малфой дернул друга за мантию.

— С Рождеством, — улыбнулся кентавру Джеймс и махнул рукой.

— И вас. Сегодня такая яркая Венера, но Марс все равно с каждым днем краснее… — изрек кентавр и пошел в глубь леса, куда ушли его сородичи.

— Это четырехкопытное не думало о том, чтобы жениться на Трелони? — фыркнул Скорпиус, когда они вышли из леса, отряхивая снег. — Они бы прекрасно поладили и вместе бы выходили за пределы разума…

— Малфой, ты иногда совершенно невыносим, ну, интересно же было! — мальчики побрели к замку, окна которого постепенно гасли.

— Я хоть иногда, а ты постоянно, — ответил Скорпиус, останавливаясь. — Хочешь посмеяться?

— В смысле?

— Да в прямом. Ворота замка закрыли, а мы с тобой остались на улице, — сухо рассмеялся Малфой.

Джеймс растерянно смотрел на запертые двери и судорожно соображал, что делать. Хорошо, конечно, ночью на улице, но ведь и замерзнуть можно. Мальчик оглянулся и с радостью увидел свет в окнах домика Хагрид. Что ж, главное, чтобы Хагрид не узнал, что они пили его Огневиски…

Глава 9. Друг

В гостиной Гриффиндора было хоть и людно, но довольно тихо. Даже первокурсники особо не шумели, углубившись в свои учебники. Студенты шепотом переговаривались, поясняя что-то друг другу или помогая. За окном была метель, которая похоронила всякие мысли о завтрашнем первом весеннем дне.

В кресле у камина, разбросав вокруг себя скомканные листы пергамента и сломанные перья, понуро сидел Джеймс, пытавшийся написать эссе по Травологии. Но попытки его явно не удавались.

— Надоело, — пробурчал мальчик, сминая очередной листок и бросая за спину. Комок попал в голову кого-то из четверокурсников.

— Ай, Джеймс, смотри, что творишь, — шикнули на него, но мальчик и не думал раскаиваться: настроение не то.

— Орешь, будто бы я в тебя квоффлом запустил, — обернулся Джеймс.

— Аккуратнее надо быть, а то развел тут…

— Ой, отстаньте вы от меня, — мальчик поднялся, глядя на гриффиндорцев. — Надоело все!

— Не ори, Поттер, не в лесу, — осек его Мэтьюз с шестого курса.

— Хочу и ору! — тут же завелся Джеймс. — Все надоело, все надоели! — он вцепился руками в свои отросшие, точащие во все стороны волосы и потянул, изображая, как ему плохо.

На плечо мальчика легла мягкая теплая ладошка:

— Джим, успокойся.

Он плюхнулся обратно в кресло, подчиняясь спокойному голосу Лили. Сестра присела на подлокотник, с тревогой глядя на него:

— Успокойся, скоро вернется твой Малфой…

— При чем тут Малфой?! — тут же огрызнулся Джеймс, сверкнув глазами. Лили погладила его по плечу. — Он тут вообще не при чем!

— Тогда что с тобой? Какие у тебя еще причины сходить с ума? — девочка попыталась скрыть улыбку.

— По-твоему, у меня, кроме Малфоя, других забот нет? — фыркнул Джеймс. — Да полно! У меня три «тролля» по Трансфигурации! В субботу квиддич со Слизерином! У меня потерялся ботинок! Я не могу написать эссе по Травологии! Малфой уехал! Все меня ненавидят!

— Джим, с чего ты взял, что все тебя ненавидят? — чуть испуганно спросила Лили.

— А ты погляди вокруг, — мальчик обвел глазами гостиную: гриффиндорцы то и дело недовольно поглядывали на Джеймса. — Я им всем и всегда мешаю…

— Да неправда! Они волнуются за тебя и переживают, — Лили гладила руку брата. — Когда ты сломал ноги, они все хотели навестить тебя…

— Потому что хотели увидеть открытый перелом ноги, — хмыкнул Джеймс. — Или мою мученическую смерть…

— Зря ты так, мы все тебя любим. Тедди, Роза, Хьюго, я…

— Ты моя сестра, тебе больше ничего не остается, — упрямо ответил мальчик, сбрасывая на пол учебник.

— Господи, Джеймс, что ты ерунду говоришь…

— Видишь: даже ты…

— Я не то хотела сказать, — Лили чуть покраснела.

— Именно то. Вообще — не нужна мне ничья жалость, — мальчик поднялся, чуть не уронив Лили на пол. — Мне никто не нужен!

Джеймс развернулся и помчался в спальню, уловив тихие слова сестры: «Кроме Малфоя». Это рассердило его еще сильнее, он влетел в комнату и хотел с разгону рухнуть на кровать, но споткнулся и упал, врезавшись лбом в ее спинку.

— Ай!!! — Джеймс с обидой сел на пол, потирая лоб. Даже собственная постель сегодня против него! А все из-за этого слизеринского идиота, которому вчера исполнилось четырнадцать. Ради этой знаменательной даты вчера утром за ним приехал отец и забрал на пару дней. Оказывается, Малфои так поступали каждый год! Ну, и гиппогриф с тобой, хорек! — Можешь вообще не возвращаться…

Джеймс подтянул колени, со злостью глядя на свои ботинки. Конечно, не из-за дня рождения Скорпиуса он был таким сердитым. Он чувствовал себя одиноким. А все Забини, дура набитая! Это она вчера на ужине сказала, что Малфоя собираются переводить в Дурмстранг, и Скорпиус даже всерьез готов рассмотреть это предложение.

Хорек трусливый! Вот езжай в свой Дурмстранг, станешь темным магом, мой папа поймает тебя и посадит в Азкабан. А я даже не почешусь, чтобы тебя оттуда вытащить…

Дверь в комнату тихо отворилась, и вошел Тедди Люпин со спокойной улыбкой на лице.

— Привет.

— Мне только старосты для полного счастья тут и не хватало, — буркнул Джеймс.

Тед усмехнулся, снял значок и убрал в карман, подошел и сел на пол рядом с мальчиком.

— Это все равно не меняет дела… — упрямо проговорил мальчик, косясь на крестника отца. — Где Мари-Виктуар? Разве ты не должен сдувать с нее пылинки и каждую секунду держаться за какую-нибудь часть ее тела?

— Джим, по какому поводу депрессируем? — спокойно спросил Люпин, повернувшись к мальчику.

— Тебя Лили послала?

— Нет. Тебя было слышно даже в моей комнате, — Тедди внимательно посмотрел на шишку на лбу Джеймса. — Переходный возраст — это, конечно, тяжело, но нужно и о других думать…

— Кто бы обо мне подумал…

— По-моему, о тебе думают три четверти обитателей замка, — усмехнулся Тедди. — МакГонагалл и Фауст о том, чтобы заставить тебя как-то учиться, Филч и миссис Норрис о том, как бы поймать тебя за очередной проделкой, Пивз о том, когда вы в очередной раз решите вместе переполошить Хогвартс. Девочки думают о том, с кем ты решишь встречаться и кого пригласишь через год на бал, специально ли ты ерошишь волосы или они у тебя от природы такие…

— Откуда ты знаешь?

— Про что?

— Про девочек?

Люпин улыбнулся, перекатывая в длинных пальцах значок:

— Ну, я иногда слышу их разговоры на лестнице. Они почему-то любят обсуждать свои маленькие секреты под моей дверью… Да и в последнее время ты сам, кажется, не проходишь мимо них просто так…

Джеймс хмыкнул: они с Малфоем все еще ставили эксперименты, теперь уже вдвоем, вводя девчонок в краску по двадцать раз на дню. Не все, конечно, поддавались, но зачем им все? Вот Энжи МакЛаген вообще никому не нужна… Или Матильда с Рейвенкло — пусть себе отворачивается… На четко рассчитанные улыбки и взгляды ловились даже старшие девочки…

— Нужны мне твои девочки, — отмахнулся Джеймс. — Мне еще рано, мне только тринадцать…

— Кому-то девочки не интересны и в шестнадцать, а кому-то уже с одиннадцати нравится их общество, — Тедди встал, прикрепляя к лацкану мантии свой значок.

— Это ты опять о Гарри Поттере?

— Ну, зачем же так далеко ходить? — улыбнулся Люпин. — Вон, на друзей Розы посмотри…

— Это у нее наследственное, — хмыкнул Джеймс, глядя на Теда снизу вверх.

— Ты ужинать пойдешь?

— Нет.

— Ну, ладно, депрессируй дальше, — пожал плечами Люпин. — Только учти: пока ты тут сидишь, Пивз найдет себе нового товарища по безобразиям, а девочки — новый объект для обсуждений…

— А, иди ты, Люпин, шутник тоже нашелся… — беззлобно фыркнул Джеймс, махнув на прощание Теду.

Вот, Малфой: езжай в свой Дурмстранг, меньше слизеринцев — легче дышать!

* * *

Вернувшись в Хогвартс после двух довольно веселых дней, что он с родителями по традиции провел на юге Испании, Скорпиус первым делом зашел в спальню и переоделся, предвкушая встречу с Поттером. Чем занимался ежик, пока он праздновал свой день рождения, посещая корриду, финальный матч Лиги Чемпионов по квиддичу и отсыпаясь в отеле? Все-таки день рождения — хороший повод расслабиться… Даже отец в эти дни обычно меньше брюзжит и рычит по любому поводу, что вполне устраивало Скорпиуса.

Переодевшись и причесавшись, Малфой направился в Большой Зал на ужин, усмехаясь самому себе и приветствуя слизеринцев.

— Привет, Скорпиус, — в холле он встретил улыбающихся Парму Паркинсон и Хелену Эйвери.

— Здравствуйте, дамы, — насмешливо ответил Скорпиус, слегка им кивнув.

— Вернулся?

— Как видите, — пожал плечами мальчик, чуть улыбнувшись. — Что тут нового?

— Да ничего, вроде… — подружки переглянулись. — А, правда, что ты влюблен в Лиану МакЛаген?

Малфой удивленно поднял бровь:

— И откуда такая информация?

— Да все говорят, — Парма заинтересованно смотрела на Скорпиуса. — Правда?

— Хм, насколько я знаю, мое сердце в целости и сохранности хранится в золотом ларце в сейфе моего отца, и оно свободно, — усмехнулся Малфой, окидывая взглядом фигурку Хелены. — Если я неожиданно влюблюсь, то… вот на этом месте… — Скорпиус показал на двери Большого Зала, — будет висеть огромное об этом объявление. Так что вы узнаете почти сразу…

Девчонки рассмеялись и направились ужинать. Малфой хмыкнул (какой же гений решил разносить о нем слухи?) и уже направился вслед за сокурсницами, когда увидел, как по лестнице спускается Уизли в сопровождении своих верных рыцарей.

— Привет, Уизли, соскучилась? — Малфой засунул руки в карманы, ухмыляясь.

— Малфой, отстань, — как обычно равнодушно, откликнулась Роза, глядя на слизеринца, как на пустое место.

— Я и приставать еще не начал…

— Тебе же сказали: иди своей дорогой, — Уильямс смело выступил вперед.

— Уймись, короткий, — отмахнулся Скорпиус от Майкла. — Уизли, ты Поттера не видела?

Роза смерила слизеринца презрительным взглядом, видимо, раздумывая, как лучше ответить.

— Он в своей спальне, переживает свою никомуненужность и одиночество… А теперь — прости, я хочу есть, — и девочка демонстративно обошла Малфоя.

Вот так да… Стоило только на два дня оставить лохматого!

Скорпиус с тоской посмотрел на двери Большого Зала, откуда доносились всевозможные запахи, бередившие воображение, и направился к Башне Гриффиндора. Вот если бы рядом был Поттер, он бы создал проблему: как попасть в гостиную, пароля от которой ты не знаешь? И не поймают ли?

Для Малфоя таких проблем не существовало. Он почти сразу увидел спускавшуюся ему навстречу маленькую гриффиндорку, достал палочку, направил ее на девчонку и прошептал: «Империо». Он давно не пользовался этим заклинанием, но науку деда забыть непросто.

«Будешь проходить мимо, назови пароль от Башни, а потом забудь о том, что видела меня».

Девочка споткнулась, но успела схватиться за перила, глаза ее стали странно мутноватыми. Она прошептала «Гарри Поттер», не меняя направления, и вскоре скрылась в холле. Скорпиус спрятал палочку и уже быстрее пошел вверх по лестнице. Еще бы у Поттера не было депрессии — от одного пароля лохматый ежик мог свергнуться с Астрономической башни…

Чтобы сократить путь, Скорпиус свернул в коридор у статуи горбатой ведьмы, которую старательно начищал Филч. Когда завхоз увидел Малфоя, щетка тут же выскочила из его рук, пару раз ударилась о статую и рухнула на пол.

— Осторожнее, мистер Филч, — с садистской улыбкой проговорил Скорпиус, даже не подумав подать старику щетку. Физкультура полезна в любом возрасте, пусть слезает и поднимает сам…

Малфой так и ожидал, что в уже знакомой гостиной никого не будет: как же бравые гриффиндорцы пропустят ужин? Полная Дама, правда, с подозрением смотрела на него, но что она могла сказать, если Скорпиус назвал правильный пароль.

— Так-так… — Малфой вошел в спальню с табличкой «3 курс» и тут же увидел сидящего на полу Поттера, который подбрасывал палочку в воздух и ловил. — Поттер, ты не голоден?

Джеймс поднял голову и без всякого удивления или интереса пожал плечами.

— Чего это ты вернулся? За вещами?

— Прости?

— Как день рождения?

Скорпиус пододвинул к себе какой-то стул и сел на него верхом, внимательно глядя на чрезвычайно растрепанного гриффиндорца.

— Вполне приемлемо. Но ты, Поттер, тему-то не меняй… Какого гиппогрифа ты тут депрессию развел?

— Чего?

— Так, ежик, ты мне определенно не нравишься, — Скорпиус нахмурился. — Выкладывай, какой заворот мозгов у тебя опять случился?

— Договоришься сейчас, — буркнул Джеймс. — Хотя… Какая теперь разница — в Дурмстранге тебя отучат паясничать…

— Поттер, при чем тут Дурмстранг? Ты тут совсем свихнулся?

Гриффиндорец насупился:

— Да ладно тебе притворяться… Я знаю уже, что ты намылился в Дурмстранг учиться…

— Точно, воспаление мозга, — усмехнулся Малфой. — Поднимайся, пойдем к мадам Помфри.

— Отстань…

— Поттер, с какой ты пихты рухнул? Дался мне твой Дурмстранг…

— Хочешь сказать, что Забини солгала?

Скорпиус мысленно поставил галочку напротив имени Присциллы и улыбнулся:

— Как ты быстро начал соображать… Не знаю, может, не ты с пихты рухнул, а Забини, но я про Дурмстранг впервые слышу…

Лицо гриффиндорца медленно начало светлеть, что не могло не радовать Скорпиуса. Джеймс поднялся, убрал палочку и вытащил из своего сундука какую-то коробку.

— Это тебе.

— Мерлин в панталонах, Поттер, ты мне подарок приготовил? — хмыкнул Малфой, открывая коробку, в которой лежал резной замок для сундука с гравировкой «PW».

— У нас у всех такие. Их папе фирма надарила, которая занималась сувенирами, и отец их раздал всей семье и всем друзьям… Ну, там брелки, подвески, замочки, даже маленькие снитчи… — смущенно объяснял Джеймс. — Ты можешь его не использовать…

— Спасибо, — Скорпиус отвел глаза, закрывая коробку. Глупый подарок, но все равно в горле почему-то был комок. — Надеюсь, отец не догадается, что значит «ПУ», даже если увидит. Не хочу потом носить траур…

Джеймс улыбнулся.

— Пойдем ужинать.

Слизеринец хмыкнул, поднимаясь.

— У меня есть идея получше.

— В смысле?

— Где там твои каракули, что ты выдаешь за карту подземелий?

Джеймс достал из-под матраса свиток, на который старательно перенес из книги схему Хог-Хауса.

— Зачем тебе?

— Думаю, я нашел вход вот в этот коридор, что ведет к Хогсмиду, — усмехнулся Малфой, указывая пальцем на карту.

— Да? Где? Как?

— Статуя горбатой ведьмы. Она полая. По крайней мере, звук от удара говорил о том, что внутри пустота, причем большая пустота, — улыбнулся Скорпиус, глядя, как глаза Джеймса загораются энтузиазмом.

— Идем?

— А как же ужин? — хмыкнул Малфой.

— В Хогсмиде этой еды… на стадо гиппогрифов хватит, — улыбнулся гриффиндорец, доставая из сундука мешочек с 60 галеонами.

* * *

Матч Гриффиндор-Слизерин обещал быть, как всегда, интересным. Но в этом году интрига была еще в том, что двум самым неразлучным друзьям Хогвартса придется играть друг против друга.

Казалось, этот вопрос занимает всех, кроме самих Поттера и Малфоя. Они все так же прятались по углам, исчезали на несколько часов, изводили Филча и гоняли миссис Норрис, получали то «троллей», то «выше ожидаемого», ходили на тренировки (правда, по отдельности) и совсем не думали о предстоящем матче.

Первое субботнее утро марта выдалось, на радость поклонникам квиддича, солнечным. С крыш начало капать, на Гремучую иву даже попытались усесться две глупые маленькие птички (их, в итоге, подобрали хаффлпаффцы и отнесли Хагриду), ветер стих.

Трибуны стадиона начали заполняться сразу же после завтрака, когда команды уже сидели в раздевалках, слушая наставления капитанов.

— Итак, главное — выключить из игры Поттера, — проговорил Фоссет, глядя в упор на скучающего Скорпиуса. — Поэтому задача Загонщиков — меня и O'Нила — в первые пять минут сбить Поттера с метлы… И, Малфой, дружба дружбой, а игра есть игра… Так что…

— Не зависай, Фоссет, — хмыкнул Скорпиус, поправляя перчатки.

— Так вот, сбить Поттера, и тогда победа за нами… — капитан сборной сверкнул глазами. — Пора нам выиграть Кубок, мы давно это заслужили…

Игроки радостно поддержали запал Фоссета, поднялись и ринулись к выходу, разбирая метлы. На противоположной стороне поля показались алые мантии гриффиндорцев.

Скорпиус завис над стадионом, ловя взглядом глаза Джеймса. Тот, видимо, тоже что-то хотел сказать, но между ними были три игрока. Малфой застыл, уловив быстрое моргание гриффиндорца, и сам ответил тем же сигналом об опасности. Значит, Гриффиндор решил действовать не миролюбивее, чем Слизерин. Что ж, как всегда…

Джеймс повторил свое послание и в ответ получил такое же. Да, игра будет интересной… Хорошо, что он услышал, как Энистон и Мэтьюз — Загонщики Гриффиндора — говорили о том, что нужно вырубить Малфоя, тогда ворота будут свободны. Сначала мальчик хотел возмутиться, ведь это нечестно, но промолчал.

Раздался свисток мадам Хуч, и Джеймс тут же понял, что означало предупреждение Скорпиуса: бладжеры почти каждую секунду направлялись в его сторону, и мальчику ничего не оставалось кроме того, чтобы быть постоянно в движении, не думая о снитче — только о том, чтобы не быть сбитым. Он успел кинуть взгляд на Малфоя — того тоже тщательно обрабатывали бладжерами.

Стало чуть легче дышать: один Загонщик Слизерина переключился на опеку своего вратаря. И Скорпиусу стало полегче, потому что к Джеймсу подлетел Мэтьюз.

— Поттер, лови снитч, пока нам не пришлось тебя от поля отскребать! — крикнула Лиона Брайанс, пролетая мимо с квоффлом в руке.

Джеймс кивнул, совершенно переключаясь с бладжеров и счета (10:10) на поиски снитча. Солнце светило так ярко, что желанный мячик не мог бы проскочить незамечено. Вот сверкнули часы Анны Грей со Слизерина, вот заблестела пряжка на перчатках Томпсона, нового вратаря Гриффиндора…

Ну, где же снитч?! Джеймс увернулся от очередного бладжера.

— Мэтьюз, ты куда смотришь?! — заорал мальчик на Загонщика, но тут же осекся, потому что заметил снитч: он кружил у колец Малфоя. Джеймс тут же направил туда метлу, косясь на Диксона, ловца Слизерина. Тот пустился вслед за гриффиндорцем, еще, наверное, не видящий снитч, но уверенный, что его видит Джеймс.

Мальчик чувствовал, что сейчас его преследуют не только соперник, но и бладжеры, а Загонщикам вряд ли удастся нагнать их и помочь. Значит, придется ловить снитч и как-то уворачиваться. Или же подставить кого-то другого.

Джеймс обдумал все за секунды: вариантов у него было всего два. Либо Диксон, либо Малфой. И понятно, кого он выбрал.

Снитч тем временем все еще развлекался у травы под кольцами Скорпиуса и, видимо, никуда не спешил. Пока. Джеймс летел параллельно земле, чувствуя спиной пока еще не настигающего его Диксона, но со свистом приближающиеся бладжеры. Плевать на квоффл, на Охотников, сейчас главное снитч поймать, а потом голову уберечь. Ну, или наоборот…

— Поттер! — мальчик уловил этот крик из всего шума, что стоял над стадионом, но раздумывать над этим было некогда. Он позволил Диксону почти поравняться с ним, а потом рухнул вместе с метлой резко вниз, зная, что по инерции ловец Слизерина еще пролетит вперед — и бладжеры как раз успеют об него поударяться.

С трудом, но все-таки выровняв метлу, даже не оглянувшись, что там случилось с Диксоном, Джеймс нагнал вдруг устремившийся прочь снитч, поймал его и низвергнулся на траву, слыша, как его метла бьется о землю.

Раздался свисток, и в этот же момент прямо в живот лежащему Джеймсу угодил бладжер. Мальчик поднял тут же заслезившиеся от боли глаза и увидел злобно ухмыляющегося О'Нила.

Гриффиндорцу было наплевать, кто победил и что происходит — он согнулся пополам, чтобы унять боль. Но тут над ним раздался звук удара, — кулака о тело — и рядом упал, скрепя зубами, Диксон.

— Мистер Малфой! Что за безобразие! — раздался крик мадам Хуч, и Джеймс даже слабо улыбнулся, чувствуя, как боль в животе слабеет. — Двадцать очков со Слизерина за маггловую драку на поле. Мистер Поттер, как вы?

— Нормально, — Джеймс даже поднялся на ноги — и на глазах профессора пнул Диксона под ребра.

— Поттер!!! — мадам Хуч глотала воздух раскрытым ртом. — Двадцать очков с Гриффиндора. Прекратите сейчас же!

— Как скажете, — пожал плечами Джеймс и, довольный собой, подошел к Малфою, который спешился в стороне и снимал перчатки. — Ты цел?

— Да… — отмахнулся слизеринец, — немного задело бладжером, ерунда…

— Хорошо играл, — улыбнулся гриффиндорец.

— Отпусти снитч, — хмыкнул Скорпиус, кивая на кулак друга. Джеймс разжал пальцы, и снитч устремился в небо. Мальчики следили за ним, пока он не растворился в небе, а потом медленно побрели прочь.

— Может, сгоняем в Хогсмид? — предложил Джеймс.

— Зачем? У нас под статуей еще шесть коробок со всем, что только можно придумать… Говорил тебе, что наличие шестидесяти галеонов еще не означает, что нужно тратить все и сразу, — проворчал Скорпиус.

— Ты сам говорил: невидимок побольше, тянучек побольше, забастовочных завтраков…

— Ага, но про навозные бомбы мешками, не сохнущее печенье коробками и прочей ерунде я ни словом не обмолвился, — хмыкнул Скорпиус. — Из-за твоего обжорства у нас тараканы заведутся…

— Кто?

— Насекомые такие, их девчонки боятся…

— Ааа… У какого-то нашего первокурсника живет в банке американский, большой такой, — Джеймс закинул метлу на плечо.

Скорпиус даже приостановился, глядя на друга:

— Стащить можешь?

— Зачем?

Малфой чуть обернулся и посмотрел на идущую сзади Присциллу, что-то тихо внушавшую Фрицу.

— Ну, за Дурмстранг же ей надо спасибо сказать… — хищно улыбнулся Скорпиус.

— Она после этого на тебя даже не посмотрит.

— И что?

— Да то, что все твои эксперименты…

— Поттер, в школе полно более адекватных и живых девчонок, — хмыкнул слизеринец и продолжил путь к замку. — Кстати, ты же собирался доказать всей школе, что тебе нравятся девочки…

— Малфой…

— Нет, ну, правда, — пожал плечами Скорпиус. — А то что-то скучно, нужно же чем-то заняться до Пасхи…

— А что после Пасхи?

— А после Пасхи, туманный ты ежик, подготовка к экзаменам… — Малфой подмигнул другу. — Ну, так что?

— Я подумаю, — ухмыльнулся Джеймс.

Глава 10. Девочки

— Мари-Виктуар!

Девушка оглянулась, взметнув волны светлых волос.

— Привет, Джим, — улыбнулась Мари, глядя, как кузен спешит к ней по коридору.

— У тебя есть минутка?

— Смотря для чего.

Джеймс проводил взглядом Конни Бэгшот, которая теперь появлялась в коридорах Хогвартса не с подругами, а с рейвенкловцем-пятикурсником.

— Джим, ты что-то хотел? — чуть насмешливо спросила Мари-Виктуар.

— Да, — серьезно кивнул мальчик, оглядываясь. — Я слышал, что ты хочешь актрисой стать после школы?

— Люпин — болтун, — мило фыркнула Мари.

— А с чего ты взяла, что я от Тедди узнал? — он улыбнулся, чуть сощурив глаз.

— Джеймс, а, Джеймс, надеюсь, ты сейчас не глазки мне тут строишь? — рассмеялась кузина, опираясь спиной о стену. — Ты, конечно, очаровательный мальчик, но всего лишь мальчик…

— То есть через пару лет ты…

— Джим, учти: скажу Теду, он тебе уши отдерет, а дядя Гарри еще и спасибо ему за это скажет… — все так же весело ответила Мари-Виктуар.

— Пусть сначала поймает, — хмыкнул гриффиндорец, думая о том, что младшей сестре Мари, Шарлотте, было у кого поучиться кокетству, а ведь Шелли еще нет одиннадцати.

— Так что ты хотел?

— Слушай, а, правда, что актрисы могут целоваться с кем угодно, если в спектакле нужно?

— Вот стану актрисой, тогда и поговорим, — Мари с подозрением посмотрела на кузена. — Что вы там с Малфоем опять задумали?

— Почему с Малфоем? — сразу же насупился Джеймс.

— Потому что там, где есть ты, там обязательно этот слизеринец. Твоя фантазия, его мозг — и Филч пьет успокоительное цистернами…

Джеймс рассмеялся.

— Так ты мне расскажешь, или я могу идти?

— Мари, если ты собираешься стать актрисой, то ты должна…

— Поттер, я надеюсь, ты не собираешься сейчас меня попросить кого-то там поцеловать ради искусства?

— Почему сразу «Поттер»?

— Все, я от тебя устала…

— Ну, Мари… — Джеймс поджал нижнюю губу.

— Джеймс, ты вообще думаешь, о чем собираешься меня попросить?

— Да я не собирался просить тебя никого целовать! — рассердился Джеймс. — Я у тебя про книгу хотел спросить…

— Про книгу? — фыркнула Мари. — Тогда это лучше к Рози…

— Мари-Виктуар, ты дашь мне договорить?!

— Говори, — девушка взмахнула тоненькими пальчиками. — Быстрее…

— В общем, ну, актрисы же как-то учатся всему этому… — Джеймс снова прищурился, хитро глядя на кузину. — Может, книжка есть какая?

Мари взглянула на Джеймса — и засмеялась.

— Ты хочешь научиться целоваться по книге?

— Тише ты! — шикнул мальчик, оглядываясь. — Хватит смеяться. Есть такая книга — скажи, нет — и не надо…

— Стой, не обижайся, — Мари схватила его за плечо, стараясь спрятать улыбку. — Дурачок ты, зачем тебе книга? Оставь все так, как есть, там решишь по ситуации и без всяких книг, когда приспичит, научишься…

— Мне некогда ждать, когда приспичит, — отмахнулся Джеймс, чувствуя, как предательски краснеют уши. — Мне сейчас надо!

— Джеймс, нет ничего страшного в том, что мальчик не умеет целоваться… — Мари смотрела на кузена покровительственно.

— Черт, Мари! Я же про книгу спросил!

— Да нет никаких книг, по крайней мере, я о подобных не знаю, — улыбнулась девушка. Она задумалась, хитро глядя на стену и потирая пальчиком подбородок. — Ты лучше понаблюдай… Актеры именно так и учатся: смотрят, а потом копируют, лишь через некоторое время внося что-то свое…

— В театр, что ли, пойти?

— Зачем же театр? — усмехнулась девушка, чуть нагнулась к уху кузена и шепнула:- Ночью на Астрономической башне никогда не бывает безлюдно, но я тебе этого не говорила…

— Опа, — Джеймса кто-то схватил за шиворот и оттащил от Мари-Виктуар.

— Привет, Тедди, — улыбнулась девушка, выпрямляясь. — Да отпусти ты его…

Люпин хмыкнул и отступил от Джеймса.

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Джеймс совета просил по одному вопросу. Ты чего хмуришься? — Мари-Виктуар подняла пальчик и провела по хмурому лбу парня. — Улыбнись…

Джеймс дольше не мог выносить всех этих нежностей, поэтому махнул пустоте (ему показалось, что эти двое уже успели забыть о том, что кто-то еще стоял рядом) и направился в библиотеку, где обещался быть после обеда Скорпиус.

— Ты где шлялся? — кинул другу Малфой, когда тот плюхнулся рядом с ним, чуть не снеся со стола чернила. — Осторожнее!

— Я не шлялся, я готовился…

— К чему бы это? — Скорпиус даже не поднял глаз от пергамента, на котором уже набросал почти все ответы на вопросы по Защите. — Не к контрольной по Зельям, я думаю…

— Малфой, не брюзжи, а то я перекрашу тебя в каштановый и буду звать Розой…

— Ты потише: твоя кузина тут где-то бродит…

— С каких пор ты стал бояться Розу?

— Я не ее боюсь, а себя… — Малфой подул на исписанный свиток.

— Чего?

— Ну, она пообещала вылить мне на голову чернила, если я не перестану нести «полнейшую чушь, которую можно ожидать только от слизеринского аристократишки», — передразнил Розу Скорпиус, — а если она испортит мне прическу, я стану убийцей…

Джеймс рассмеялся, через плечо заглядывая в пергамент друга.

— Это так много нужно написать?

— Поттер, колись, где ты был, или задание для Фауста будешь писать сам, — Малфой потянулся, закидывая руки за голову.

— Я же сказал — готовился.

— К чему? Надеюсь, что…

— Малфой, ты же сам жаловался, что тебе скучно, — напомнил Джеймс.

По лицу слизеринца расползлась широченная улыбка:

— И как же ты готовился, прости за вопрос?

— Так, кое-какие справки наводил… — пожал плечами мальчик.

— Ты уже выбрал объект своих ежовых поползновений? — Скорпиус прислонился к стене, созерцая друга.

— Может, пойдем отсюда? А то мне здесь даже стыдно становится… — усмехнулся Джеймс.

Слизеринец пожал плечами, быстро собрал свои вещи, и вдвоем под подозрительным взглядом мадам Пинс они покинули библиотеку.

Они уже почти дошли до третьего этажа, чтобы укрыться в любимой комнате за гобеленом, когда на них буквально налетела разгневанная Присцилла Забини. Лицо ее покрылось пятнами, руки дрожали, в больших стеклянно-кукольных глазах стояли слезы.

— Малфой! Ты гад! Ты урод! Ты…

Джеймс даже оторопел, переводя растерянный взгляд с Присциллы на друга.

— Выбирай выражения, — холодно попросил Скорпиус, который, видимо, понимал, в чем дело.

— Ты же знал… ты знал, что он… что у него…

— В следующий раз подумаешь прежде, чем обо мне слухи по школе разносить…

Вот теперь Джеймс понял, что случилось: таракан мальчишки с первого курса.

— Ты же знал, что Фриц их ненавидит, что у него будет стресс! Ты же знал!

— Забини, знал я, не ори. Единственное, чего я не знал, так это то, что ты можешь устроить истерику посреди коридора, — равнодушно откликнулся Скорпиус. — Идем, Поттер…

— Почему он? Ведь он ни в чем не виноват! — крикнула девочка в спину слизеринцу, глотая слезы.

— Не трогай моих близких, я не буду трогать твоих, — обернулся Малфой, презрительно глядя на Присциллу, которая героическим усилием заставила себя не заплакать.

— Значит, этот, — она кивнула на Джеймса, — твой близкий, да?

Скорпиус тяжело смотрел на разгневанную Забини, которая в этот момент была хоть и не красива, но, наверное, впервые казалась живой и настоящей. Возможно, он бы мог пожалеть ее. Но не собирался.

— Да. И постарайся это твердо запомнить, — Малфой развернулся и пошел по коридору.

* * *

Шел последний учебный день перед пасхальными каникулами, что сулило веселое времяпрепровождение в обществе конспектов и учебников. Но пока студенты наслаждались как всегда шумным уроком по Заклинаниям.

А Скорпиус исподтишка наблюдал за Поттером, который уже третий день казался страшно невыспавшимся, но каким-то витающим в облаках. Чем это ежик занимается по ночам? Старается подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом? Тренируется… на нюхлерах?

— Поттер, проснись, — Малфой толкнул задремавшего друга, глядя, как к ним подходит Флитвик.

— Зачем? — простонал Джеймс, потирая глаза.

— Итак, мальчики, тренируемся, не ленимся… — маленький профессор улыбнулся. — Совсем скоро экзамены…

— Обязательно это говорить было… — пробурчал гриффиндорец, принимая прежнее положение: лег на парту, опустив голову на руки.

— Слушай, ежик, ты ночью занимаешься чем-то секретным?

— С чего ты взял?

— Поттер, не имей привычку отвечать вопросом на вопрос, — попросил Скорпиус. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Хочу, — улыбнулся, не открывая глаз, Джеймс. — Скорее даже показать…

— В смысле?

Поттер тут же будто проснулся, под заинтригованным взглядом достал кусочек пергамента, разорвал его на три части, быстро на них что-то написал, скомкал и перемешал.

— Тяни, — заговорщицки произнес Джеймс, поглядывая на то, как одноклассники машут палочками.

Малфой хмыкнул и взял одну из бумажек, развернул и с еще большим интересом прочел:

— Рейвенкло. И что это значит?

Джеймс лишь хитро улыбнулся, и Скорпиус тут же понял, что задумал Поттер, правда, ночная бессонница лохматого не прояснилась. Да и гиппогриф с ним!

Раздался звук колокола, студенты задвигались, собирая вещи. Малфой взглянул на Джеймса: упрямое выражение на лице и хитрый, лихорадочный блеск в глазах. Ох, Поттер сейчас всех повеселит…

Они вместе вальяжно вышли из класса и направились по коридору.

— Поттер…

— Стой, — гриффиндорец улыбнулся, медленно снимая с плеча рюкзак. — Мне сегодня определенно везет…

Скорпиус проследил за взглядом друга и ухмыльнулся: по коридору шли Конни Бэгшот и племянница Фауста.

— Тебе было скучно? — Джеймс передал рюкзак Скорпиусу. — Развлекайся…

Малфой прислонился к подоконнику, глядя, как гриффиндорец смело подходит к четверокурсницам. Он был уверен, что, будь на месте этой девчонки та, что по-настоящему бы нравилась Поттеру (а лохматый потерял интерес к даме с собачкой, когда та нашла себе другого), тот и на пушечный выстрел бы не подошел к ней, потому что побоялся бы покорить девчонку своим словарным запасом и дебильно-обалдевшим выражением на лице. Это же Поттер…

— Привет, — улыбнулся рейвенкловкам Джеймс, широко и немного хитро улыбаясь, глядя прямо в глаза Конни. Девушка чуть зарделась, опуская взгляд.

— Здравствуй.

— Ну, Конни, я пошла, встретимся позже… — с наглой улыбочкой проговорила Гретта, окинула оценивающим взглядом гриффиндорца и медленно пошла прочь, постоянно оглядываясь.

— Ты что-то хотел? — рейвенкловка, наконец, подняла глаза, чего так ждал Джеймс. Он незаметно чуть выдохнул, придавая себе смелости, сделал шаг вперед, взял Конни за плечи (она нахмурилась) и медленно подтянул к себе, не давая ей отвести взгляда. Потом, словно собравшись с духом, прижался губами к ее рту.

Мгновение девушка пыталась понять, что происходит, а потом рванулась прочь, залепив Джеймсу пощечину.

Скорпиус выпрямился, пытаясь сдержать усмешку. Вокруг в недоумении застыли невольные свидетели сцены. Поттер, надо отдать ему должное, не растерялся: снова схватил Конни и опять сделал попытку поцеловать.

На этот раз девушка не успела вырваться — потому что в спектакле появился новый актер, который буквально за шиворот оторвал Джеймса от рейвенкловки и врезал тому по-настоящему, кулаком. Гриффиндорец пошатнулся и упал, глядя снизу вверх на парня Конни.

— Джон, не бей его! — вскрикнула девушка, вставая перед другом. Малфой уже положил у окна сумки и стал медленно приближаться на случай, если Поттера придется выручать из беды: рейвенкловец был в два раза габаритнее гриффиндорца.

— Не вмешивайся, — кинул Конни ее парень, но девчонка оказалась не из робких.

— Пойдем, оставь его, — она взяла Джона за руку. — Ударишь его снова — уйду.

— То есть это нормально, что этот молокосос посреди коридора тебя лапает?

Скорпиус хмыкнул: какой взрывной попался парень.

— Пойдем, — Конни потянула Джона за руку прочь, но Малфой заметил, как она однажды обернулась, чуть ошарашенно взглянула на еще лежащего на каменном полу Поттера.

Скорпиус подал ему руку, помогая подняться. Джеймс осторожно подвигал челюстью.

— Ничего себе удар, — пробубнил гриффиндорец, потирая распухающую губу. Потом он широко улыбнулся, не обращая внимания на боль:- Ну, каков я, а?

— Пылкий ежик, — фыркнул Скорпиус, похлопав друга по плечу и подавая ему рюкзак. — Лучше раскрой тайну: как ночные недосыпы связаны с вот этим?

Поттер хитро ухмыльнулся:

— Получал практические навыки… Ну, чтобы в нужный момент не опозориться… Правда, я не показал всего, что мог бы…

Скорпиус снова фыркнул. Над ними прозвонил колокол.

— Черт, мы опоздали к Слизнорту! — спохватился Джеймс.

Малфой пожал плечами:

— А нам оно надо? Или ты хочешь засахаренных ананасов?

Гриффиндорец рассмеялся. Они вместе отправились на свой любимый, ставший уже родным, третий этаж, юркнули за гобелен и уселись при свете одной свечи.

— Ну, что ж, Поттер, поздравляю, — ухмыльнулся Скорпиус.

— С чем это?

— Ну, ты вроде как в первый раз поцеловал девчонку… Конечно, это сложно было назвать поцелуем…

— У тебя и такого не было!

— Поттер, когда придет мое время, поверь: я буду более тщательным и получу от данного… акта… максимум удовольствия… Ну, или хотя бы доставлю его девчонке… Хотя, если подумать, твой способ не лишен веселья, что вполне тебе, ежик, присуще…

— Ой, отстань…

— Прости, я помешал тебе наслаждаться своей смелостью и взрослостью? — рассмеялся Малфой, за что получил пинок. — Ладно-ладно, молчу… Ты ведь у нас не только теперь посвященный, ты у нас еще и первую женскую пощечину схлопотал…

— Завидуй молча, — фыркнул Поттер, потирая ноющую скулу. — Как думаешь, мне теперь готовиться к схватке с тем гоблином? С этим Джоном?

— Вряд ли, — пожал плечами Скорпиус. — Скорее всего, через час, максимум день, они расстанутся….

— Из-за меня?

— Ага, размечтался… Из-за ее реакции на твое публичное изнасилование, — хмыкнул слизеринец. — Так что день-другой — и можешь снова кидаться грудью на Аваду Кедавру, если тебе, конечно, этого хочется…

— Я подумаю, — рассмеялся Джеймс.

Тут гобелен отошел в сторону, и в полумрак комнаты вошел Фриц с вытянутой вперед волшебной палочкой. Просто день Забини…

— Так, Поттер, не лезь, — тут же проговорил Скорпиус, вставая на ноги и незаметно доставая свою палочку. Джеймс поднялся, с тревогой глядя на второкурсника. — Чем обязаны?

— Малфой, ты довольно доводил мою сестру, — проговорил Фриц, глаза его сверкали. — Я…

— Лучше убери свою деревяшку, пока не поранился, — холодно сказал Скорпиус. — И иди отсюда, народный мститель…

— Не трогай мою сестру, слышишь?

— Забини, уйди, говорю, по-хорошему… — Малфой расслабленно поигрывал палочкой в руке.

— Она плакала из-за тебя! А Прис никогда не плачет!

— Думаю, она очень обрадуется, узнав, что ты разнес весть о ее минутной слабости по всему замку, — Скорпиус внимательно следил за рукой Фрица. Он знал Забини много лет и точно мог сказать, что младший из этой семейки импульсивен и жесток, его часто сносит с катушек, особенно из-за сестры, которую тот боготворит. Не хотелось причинять боль этому слабаку, но если он сам напросится…

— Ты постоянно ее унижаешь, ее игнорируешь…

— Вышли мне все претензии в письменном виде, совой, — спокойно проговорил Скорпиус, медленно поднимая палочку. — Твоя сестра сама нашла для себя проблемы…

— Ты такая же мразь, как и твой отец, как и твой дед! Вам нравится мучить людей…

Малфой даже сам не понял, как это произошло: он четко и даже как-то обыденно произнес «Круцио» и из его серебряной палочки рванулся луч, ударивший Забини в узкую, худую грудь. Мальчишка упал.

— Да, нравится…

— Стой, не надо! — его ударили по руке, и палочка полетела в полумрак, выскользнув из похолодевших рук.

Он и забыл, что здесь еще и Поттер. Гриффиндорец поднял палочку, протянул ее Малфою и тихо сказал:

— Не надо, Скорпиус, оставь его. Ты говорил, что будешь таким, каким сам хочешь… Не позволяй никому делать тебя хуже, чем ты есть…

— Да пошел ты, Поттер, со своей моралью долбанной! — вспылил Малфой, схватил свою палочку и выбежал в коридор, перешагнув через бесчувственного Фрица. Лишь через пару шагов он понял, что Джеймс идет рядом.

— Ты не похож на них, я-то знаю, — тихо проговорил Поттер.

Скорпиус поднял на друга тяжелый взгляд и благодарно кивнул.

* * *

В Классе для совместных занятий почти никого не было: большинство студентов предпочитали готовиться к предстоящим через полтора месяца экзаменам либо в библиотеке, либо в гостиных. Тем более не там, где с малочисленными конспектами и учебниками расположились Поттер и Малфой.

Скорпиус сидел на парте, внимательно читая учебник по Травологии — им задали очень много, поэтому пришлось поделить работу пополам. Поттер корпел над сборником Заклинаний, выписывая формулы для Флитвика.

— Поттер, ты чего пыхтишь, как старый ежик? — не отрываясь от учебника, проговорил Скорпиус.

— Да день не удался, — отмахнулся гриффиндорец, тут же откладывая перо и мечтательно глядя на друга.

— День? Поттер, еще только утро…

— Ага, зато мне уже Роза прочла лекцию о моем поведении, которое позорит нашу семью и Гриффиндор, грозит чести факультета и нашим баллам… Мой мозг с утра не смог вынести подобного… — пробурчал Джеймс, тыкая пером в чернила. — Еще Люпин улыбается так, будто все и обо всех знает…

— А еще тебя ждет душещипательная беседа с рыжей сестрицей…

— С чего ты взял?

Малфой мотнул головой в сторону дверей. Джеймс поднял глаза и увидел идущую к ним Лили.

— Привет, — улыбнулась она, игнорируя Скорпиуса, что последнего не особо-то и волновало.

— Лил, надеюсь, ты не собираешься читать мне лекцию об аморальности моего поведения? — Джеймс улыбнулся сестре.

— А поможет? — хмыкнула Лили.

— Вряд ли, — Джеймс даже почувствовал облегчение, что хоть сестра не будет пилить. И так мальчик испытывал какой-то дискомфорт из-за того, что задуманное не очень-то удалось. Хотя, чего он ждал? Ну, хоть какого-то удовлетворения… С другой стороны, ему всего тринадцать и этот… акт… был всего лишь спектаклем и ничем иным хотя бы потому, что девчонку он выбирал на авось. — Ты что-то хотела?

— Я родителям письмо написала, будешь что-то от себя добавлять? — Лили извлекла из кармана свиток.

— Давай, — снисходительно кивнул Джеймс, заметив, как дернулись уголки губ слизеринца. Да-да, Малфой, это ты родителям пишешь раз в месяц по пять строчек, а мы — каждую неделю. И это вполне нормально. — Итак… — мальчик обмакнул перо и написал под строчками Лили:- «Мама, я уже начал готовиться к экзаменам, весьма, думаю, успешно, так что меня не исключат. Папа, я поймал снитч в матче против Слизерина и нашел два прохода в Хогсмид, правда, в одном нужно разбирать завал», — Скорпиус еле слышно фыркнул, но Джеймс лишь улыбнулся. — Так, что еще написать? «Альбус, я был в «Сладком Королевстве» и съел восемь сахарных палочек, десять шоколадных лягушек и ведро Берти Ботс. Еще у меня есть упаковка «Друбблс» и тянучки»…

— Джим, — укорила брата Лили, пряча улыбку.

— Все, заканчиваю. «Передавайте привет дедушке Артуру, дяде Биллу и тете Флер, дяде Джорджу и тете Ангелине, дяде Рону, Гермионе, тете Одри, всем кузенам и кузинам, а особенно Шелли, Кэтлин и дяде Перси (пусть не скучает, я скоро приеду)»… Кажется, все…

Лили улыбнулась, скатала свиток и бросила взгляд на скучающего над учебником Малфоя.

— Тогда увидимся… — проговорила сестра и пошла к двери.

— Поттер, ты уверен, что никого не забыл упомянуть в своем сочинении? — ухмыльнулся Скорпиус, когда за Лили закрылась дверь. — А то ведь обидятся…

— Завидуй, сын-хорька, молча…

В этот момент дверь опять отворилась, но это была не вернувшаяся Лили, а Конни Бэгшот. Она улыбнулась двум друзьям. Малфой поднял бровь и попытался не ухмыльнуться, глядя на чуть растерявшегося Поттера. Все, лохматый, попал: сейчас ты узнаешь, что станешь папой…

— Привет. Джеймс…

— Я выйду, у вас есть пять минут, — Скорпиус взглянул на часы, спрыгивая с парты. — Поттер, если что, кричи…

Джеймс фыркнул, вставая. Он не знал, куда деть руки, но легко смотрел в глаза Конни, хитро улыбаясь.

— Как дела? — он очаровательно улыбнулся девушке.

— Все хорошо. Я пришла, чтобы сказать тебе… спасибо.

Брови гриффиндорца взлетели на пол-лба.

— И чем заслужил?

— А ты не догадываешься? — Конни оглянулась на дверь. — Просто я никак не могла поговорить с Джоном… и…

— То есть ты не могла объяснить ему, что не хочешь с ним встречаться, боялась его обидеть, а тут я очень хорошо тебе помог… — завершил за девушку Джеймс, хмыкнув.

Конни кивнула, усмехнувшись.

— Надеюсь, он не сильно тебя…

Мальчик поднял руку и потер чуть опухшую губу.

— Нет, нормально, бывало хуже…

— Ну, тогда…

— Увидимся, — изрек Джеймс любимую фразу девчонок, когда они хотели быстро смыться. — Привет Джону!

Конни улыбнулась и вышла. Тут же появился весьма довольный собой Малфой. Он придирчиво оглядел друга, вынимая руки из карманов:

— Фауст сказала, что ты оказал ее подружке неоценимую услугу…

Гриффиндорец кивнул.

— Чем это вы там с племянницей моего декана за дверью занимались?

— Не поверишь: обсуждали преимущества пляжей Испании перед пляжами Франции… — Скорпиус снова уселся на парту. — Ты с Бэгшот хоть компенсацию ущерба потребовал? Ну, и за оказание услуг…

— Какую компенсацию? — не понял Джеймс.

Скорпиус притворно застонал, глядя на друга:

— Поттер, ты безнадежен. Мог бы потребовать от нее за услугу…

— Малфой, это низко — пользоваться ситуацией, — заметил гриффиндорец.

— Ай, иди ты, лохматый, — отмахнулся Скорпиус. — Не умеешь ты получать от жизни все…

— А мне все и не надо, скромнее надо быть, — хмыкнул Джеймс.

— О, да, именно в этот момент и надо было проявлять скромность, — изрек Малфой, захлопывая учебник.

— Не скромность, а благородство и рыцарственность…

— Что?! — Скорпиус чуть не свалился с парты. — Ты с кузиной пообщался?

— Нет, Малфой, это воспитание, если ты знаешь, о чем я…

Слизеринец пожал плечами и промолчал.

Часть пятая

Глава 1. Девушки и Скорпиус Малфой

«Привет, Малфой. Соскучился? Какие новости? Как ты там проводишь лето в компании Забини и Паркинсонов? Так и вижу твою довольную физиономию, когда ты натираешь спину Присцилле на пляже. Слышал, правда, что погода и в этом году во Франции подвела.

У нас, если тебя утешит, тоже не лето, а… В общем, ты понял. Хотя разве в нашей семейке дадут поскучать?! Мари-Виктуар (помнишь, с Рейвенкло, самая старшая из нас) поссорилась с тетей Флер. Она заявила, что, как только ей исполнится 17, она переедет жить к Люпину и плевать ей на всякие там приличия и свадьбы. Тетя Флер, потопав ножками (дяде Биллу очень нравятся ее ножки, дядя Билл — это ее муж, у него еще серьга в ухе), пошла к моему папе жаловаться на Люпина (он папин крестник). Ну, отец, как всегда, дипломатично умыл руки, успокоив тетю Флер, поулыбавшись Мари и примирив всех со всеми.

Потом Альбус (это мой братец) устроил истерику по поводу того, что в его леденце застрял белый жук. В общем, оказалось, что не жук, а зуб, его собственный, который благополучно у него выпал. Истерика по поводу леденца переросла в истерический визг по поводу того, что у него не останется зубов, чтобы лопать сладкое. Хотя чего удивляться? Все к тому и шло с его любовью к шоколаду…

А еще наши родители (наши — это мои и родители Розы и Хьюго) уехали на неделю отдыхать, как сказала Роза, «от нас». Но мне это только на руку. С нами остался дедушка Артур, и все его внимание уходит на Альбуса. Правда, все равно скучно, потому что Лили и Роза целыми днями занимаются девчачьими глупостями, Хьюго бродит, как неприкаянный… В общем, скукота.

Пиши, развесели меня, а я пока пойду и намажу сметаной очки задремавшего дяди Перси (он сегодня у нас за старшего, пока деда водит Ала к целителю — он умудрился запихать в ухо выпавший зуб, решив, что так зуб снова вырастет во рту)»…

* * *

Скорпиус медленно брел по асфальтовой дорожке, что через небольшое поселение вела к дальним, зеленеющим на фоне хмурого неба, холмам. Было скучно просто так бродить, но сидеть в обществе Забини, Паркинсона и Энжи МакЛаген было просто невыносимо.

— Жил-был ежик седой, с пустой головой, с иголками на заду… — напевал себе под нос Малфой, засунув руки в карманы и насвистывая. Он озирался по сторонам, ища хоть каких-то развлечений. И, как говорится: кто ищет, тот всегда найдет…

Мерлин, ты сегодня очень добр… Хотя, ты же мне должен за испорченное лето, так что — мы квиты…

Скорпиус даже чуть притормозил, оглядывая стоящую у калитки девчонку: ноги, руки, небольшая грудь, длинные волосы… Конечно, сейчас рядом с ней стоял какой-то парень, держа девчонку за руку, но, судя по всему, это даже не помеха — скорее повод…

Как там выражался Поттер? Благородство и рыцарственность? Вперед, Малфой, главное — чтобы папа не узнал, что ты решил подраться с парнем-магглом из-за девчонки-маггла. О чем папа не узнает, ему не навредит. А узнает — так веселей станет…

— Отпусти, — прошипела девчонка на английском с ярким французским акцентом.

Так-так, все-таки, Мерлин, старичок, ты сегодня буквально благодетельствуешь мне. Даже не придется напрягаться и вспоминать французские фразы…

Парень-маггл или не понимал английского, или нарывался на неприятности.

— Пусти, я сказала… — голос девчонки звенел от гнева.

— Эй, ты оглох, что ли? — Скорпиус вальяжно подошел к ним, даже не потрудившись достать руки из карманов. — Девушка попросила ее отпустить…

— А ты кто такой? — видимо, с трудом подбирая слова, прорычал француз. — Иди, откуда шел…

— Не откуда, а куда, — спокойно поправил Малфой, чуть дернув уголком губ. — Отпусти девушку.

— Qui est-ce? — маггл обратил взгляд на девчонку.

— C`est mon bien-aim? — бросила девчонка, выдергивая руку.

— Скорпиус Малфой, — галантно представился опешившему французу Скорпиус, чуть кивнув. Ну, не мог же он промолчать, когда неизвестная ему девчонка назвала его «любимым»…

Маггл поджал губы и пошагал прочь, чуть ссутулившись. Девчонка окинула Малфоя заинтересованным взглядом, хмыкнула и развернулась уходить.

— Вот она, английская благодарность, — хмыкнул Скорпиус, опираясь о калитку и глядя на девчонку. — А еще пару минут назад любимым назвала…

Она развернулась, равнодушно глядя на парня:

— От одного отвязалась, второй прилип…

— Очень надо, — фыркнул Скорпиус, пожимая плечами и отправляясь дальше к холмам.

— Ты англичанин? — раздался голос за его спиной, и мальчик даже улыбнулся.

— А не заметно? — он обернулся — девчонка стояла с той стороны калитки, уже с большим интересом рассматривая Скорпиуса.

— Здесь мало англичан встречается, — она улыбнулась. — Тем более таких…

— Каких таких? — Малфой приблизился и с интересом посмотрел на девчонку. Вот нюхлер, видел бы Поттер, как он любезничает с девчонкой-магглом! Но что ни сотворишь от скуки?

— Я Луиза, — вместо ответа произнесла девчонка. — Может…

— Так-так, Скорпиус…

Она не успела договорить, когда позади раздался чуть насмешливый голос, от которого за эти дни уже начало подташнивать. Спасибо, папа Драко…

Он медленно повернулся к подошедшим Присцилле, Тобиасу и сестрам МакЛаген. Судя по их виду, сокурсники направлялись на песчаный пляж. И почему-то Малфою показалось, что этой дорогой они пошли не случайно.

— Давно не виделись, Присцилла, — хмыкнул мальчик. — Знакомьтесь: Луиза.

Девчонка-маггл кивнула подошедшим, лукаво глядя на Забини.

— Пойдешь купаться? — Энжи указала в сторону моря.

— Луиза, идем с нами, — Скорпиус даже не оглянулся на приглушенный кашель Тобиаса. Нечего было за ним ходить, пусть теперь сами на себя пеняют.

— Подождете? — девочка легко вспорхнула и поспешила к небольшому домику в саду.

— Малфой, ты совсем рехнулся? — прошипела Присцилла, пока они ждали новую знакомую Скорпиуса. — Она же маггл!

— А есть разница? — нагло ухмыльнулся мальчик, смерив откровенным взглядом Забини в легком платье. — По-моему, девчонки все одинаковые, хоть маги, хоть магглы…

— Хам, — Присцилла отвернулась и зашагала прочь, к пляжу. Тобиас, как верный пес, поспешил за ней, Энжи чуть растерялась, но, видимо, не захотела остаться в компании Малфоя одна.

— Мы вас нагоним, — крикнул им вслед довольный собой Скорпиус.

— А где твои друзья? — Луиза как-то беззвучно появилась рядом, в легком сарафане, с пляжной сумкой в руке. Малфой взял у нее сумку, поражаясь сам себе.

Значит, начался второй этап эксперимента? Скучно как-то… Даже то, что ты идешь на пляж с девчонкой-магглом, у которой офигенные ноги (даже в пятнадцать или сколько ей там), почему-то не прибавляет веселья. Жаль, что он не Поттер, готовый восхищаться, кем угодно, веселиться, где угодно, и вообще находящий позитив даже в банке с лукотрусами…

* * *

«Привет, Поттер. От твоих душераздирающих рассказов у меня случилась истерика, и лопнуло окно в гостиной. Начал вышивать крестиком ваше генеалогическое (то есть семейное) древо, пытаясь не заблудиться во всех твоих родственниках.

Рад, что и тебе не перепало солнце. У нас начался всемирный потоп. Ненавижу Францию.

Не поверишь, но мои родители окончательно решили меня доконать. Мало того, что они гениально решили, что я просто мечтаю провести все лето с Паркинсонами и Забини, так ведь к нам присоединились еще МакЛагены и Флинты. Вся честная компания в сборе, только меня теперь по утрам тошнит. Как будто они мне в школе еще глаза не намозолили…

Кстати, про зубы своего брата можешь не писать — я уже насытился подробностями»…

За окном зарядил дождь, в комнате было довольно сумрачно, но зажигать свечи никто не хотел.

— Родители, наверное, задержатся в Лионе, если там такая же погода, — заметил Тобиас, входя в гостиную и садясь на ковер рядом с Энжи, которая играла с взрывающимися картами. Присцилла сидела тут же, прислонившись спиной к коленям Фрица и с легкой улыбкой водя пилочкой по ногтям. Парма со скучающим видом бродила по комнате, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть очередную картину или вазу на каминной полке. Кажется, кроме Скорпиуса, сидевшего на подоконнике у приоткрытого окна и писавшего Поттеру письмо, не скучала тут лишь младшая МакЛаген, углубившаяся в толстенный том в темном переплете.

— А где Марк? — Парма оглядела друзей. Малфой поднял взгляд и подмигнул девочке. Та попыталась скрыть довольную улыбку, но ей это не удалось.

— А где он может быть? — хмыкнул Тобиас, отдергивая руку от короля, который внезапно хлопнул и испарился. — Спит, конечно…

— Счастливый… — простонала Парма, глядя на потолок. — Есть, чем заняться… Скорпиус, что ты там делаешь?

— Пишу, — усмехнулся Малфой, откладывая перо и снова поднимая на нее нахальные глаза. Через приоткрытое окно доносились звук дождя, запах мокрой травы и моря.

— Может, позовем эльфа, пусть чай подаст? — лениво спросила Присцилла. — Или у кого-то есть другие планы? Скорпиус, ты сегодня не идешь гулять с магглой?

— А ты хотела составить нам компанию? — вежливо осведомился Малфой, подгибая под себя ногу. Скучно и тошно. Дождь и не самая приятная компания. И чего привязались они с этой девчонкой? Он уже и имя-то ее забыл…

Мерлин, ответь, почему ты сделал меня другим? Почему я не могу наслаждаться компанией однокурсников, смеяться над их шутками и вообще быть, как они? Почему для нормального существования мне почему-то нужен сумасшедший, лохматый, невыразимо бестолковый Джеймс Поттер с Гриффиндора? Ну, за что?!

— Я не понимаю, Скорпиус, как ты можешь с ней общаться? Она же не такая, как мы… — заметил Тобиас.

— Да? Я не заметил особенных отличий. Говорит по-английски, ходит на двух ногах, хлопает глазками и…

— Избавь нас от подробностей твоих прогулок с этой магглой, — попросила Присцилла. — Имя у нее просто отвратительное…

— Имя у нее даже получше твоего будет, — подала голос Лиана МакЛаген, садясь прямо и выглядывая из-за своей книги. Все воззрились на девочку. — Луиза — одно из самых распространенных имен, которые давали женщинам благородных кровей во Франции, то есть чистокровным. Луиза также — одно из самых любимых вторых имен французских королевских особ…

Малфой пригляделся и с ухмылкой прочел название книги, что читала младшая МакЛаген, — «Королевская Франция».

— Что за бреда ты опять начиталась? — просила Парма, подходя к Лиане. — Зачем ты это вообще читаешь?

— Кстати, очень интересно, здесь много информации о тех чистокровных магглах, — дворянах — которые сами додумались до того, что чистокровность еще не главное в людях… — едко заметила Лиана, в упор глядя на Присциллу. — Именно они часто вставали во главе движения масс…

— МакЛаген, замолчи, и так тошно, — оборвал девочку Тобиас, нахмурившись. — В сентябре пойдешь на Маггловедение, там и будешь блистать знаниями…

— Знаешь, Тобиас, — Лиана встала, откинув за спину волосы, — воспитанному и образованному человеку, какими вы все тут себя мните, просто неприлично замыкаться в своем узком мирке, а все вокруг считать недостойным вашему вниманию… И правильно делали веками революционеры: убивали, четвертовали, сжигали и вешали дворян!

Лиана грациозно покинула комнату, оставив почти всех с открытыми ртами. Кажется, только Скорпиус и Парма наслаждались ситуацией: они переглянулись, усмехаясь.

— Энжи, твою сестру пора на цепь сажать, — заметил Фриц, вальяжно развалившийся в кресле.

— Не обращайте внимания, — отмахнулась Энжи, возвращаясь к своему обычному расположению духа — безмятежному. — Так что насчет чая?

— Нет, погодите… — Присцилла обернулась к закрывшейся минуту назад за Лианой двери. — Она же сама чистокровная… Что она тут нам несла про революцию?

— Думаю, она говорила о революции в умах, — Малфой слез с подоконника, сворачивая письмо и убирая его в карман рубашки. — Так что спите спокойно, никто вас четвертовать не будет…

— Скорпиус, ты, конечно, ее поддерживаешь, — хмыкнул Тобиас, собирая карты. — Ну, дружба с Поттером, отпрыском Уизли, прогулочки с магглами…

— Пойду подышать воздухом до чая, — спокойно сказал Малфой, взглянув на часы. Он отвел себе час терпения в обществе своих сокурсников и честно выдержал данное себе слово. Нужно было воспитывать в себе выдержку, иначе через пару месяцев он попадет в закрытую палату к Мунго. А ему нельзя, жизнь только начинается. Позавчера ему даже что-то, похожее на эротический сон, приснилось… Правда, он не помнил подробностей, что его немного расстроило…

Дождь зарядил ни на шутку. На улице его стук о крышу казался оглушающим и вообще не внушающим оптимизма. Море шумело рядом с домом, и Скорпиус даже успел пожалеть, что вышел из уютной тишины помещения.

На перилах веранды, прикрыв глаза и чуть откинув назад голову, сидела Лиана. Она не пошевелилась на звук его шагов (или не услышала, что было бы неудивительно).

— Ты должен быть осторожнее, — заговорила девочка, так и не посмотрев на Малфоя. — Присцилла уже грозилась рассказать твоему отцу, где ты пропадаешь…

— А она знает, где именно? — усмехнулся Скорпиус, по привычке засовывая руки в карманы.

— Все думают, что ты проводишь время с Луизой, — Лиана открыла глаза и чуть улыбнулась. — Разве нет?

— Это тебе для чего? Для развития теории «долой классовые различия»?

— Я думала, что хоть ты еще не потерян для прогрессивного общества, — хмыкнула девочка, подбирая ноги.

— А у нас такое намечается? — отпарировал Малфой, садясь на перила рядом с МакЛаген.

— Знаешь, думаю, однажды магическое сообщество поймет свои ошибки и пойдет по пути интеграции в мир магглов…

— Поясни, пожалуйста, а то я что-то туго соображаю, — усмешка пробежала по губам Скорпиуса. — Интеграции?

Лиана села вполоборота к нему, глаза ее хитро смотрели из-под густых ресниц:

— Всем понятно, что магглов намного больше, чем магов, и при этом почему-то все вполне довольны этой мыслью, хотя почти все газеты кричат о том, что мы вырождаемся… А выход прост…

Скорпиус сложил на груди руки и даже сделал внимательное лицо. Мерлин, откуда в этой головке такие стратегическо-важные мысли рождаются?

— Если бы маги создавали семью с магглами, то очень скоро — лет через сто пятьдесят, — Малфой хмыкнул, — нас стало бы в два раза больше, чем сейчас. А если учесть, что по данным статистики, девять из десяти детей, рождающихся в семье маггл-маг, — волшебники, то получается, что на девять магов становится больше, но на девять магглов меньше… Посчитать просто…

— То есть ты клонишь к тому, что через сколько-то там лет сообщество магов поглотит всех магглов… А чистокровные… — Скорпиус легко уловил мысли девчонки, хотя сам никогда не задумывался над столь глобальными вопросами бытия.

— Чистокровные волшебники — главный источник вымирания магов, потому что чаще всего в их семье один, максимум два ребенка, то есть — никакого прироста магического населения. Чаще всего один — значит, мы получаем минус одного волшебника… Понимаешь? — Лиана чуть улыбнулась. — Если бы я была на месте чиновников Министерства, то давно бы издала закон о том, чтобы поощрять те семьи, где один из супругов — маггл, а детей-магов двое и больше…

— Ты бы сама вышла замуж за маггла? — Малфой уже серьезно смотрел на сидящую перед ним девчонку. — Только честно…

— Важно не это, Скорпиус, — Лиана чуть подалась вперед. — Чтобы выйти замуж или жениться на не волшебнике, мы должны с ними общаться, а сейчас наше сообщество замкнуто почти полностью, мы варимся в своем соку, лишь иногда выходя в мир магглов… У нас практически почти отнята возможность полюбить маггла! Получается, что наши законы работают против нас!

— Лиана, — Малфой старательно подбирал слова, — тебе всего тринадцать, о чем ты думаешь?

— А о чем мне думать? — хмыкнула девочка, приваливаясь спиной к вертикальной опоре веранды. Она подставила ладошку под дождь, ловя крупные капли.

— Ничего не могу сказать, понятия не имею, о чем должны думать девчонки в тринадцать, — улыбнулся Скорпиус. — Но не о вымирании населения и интеграции в мир магглов… И не о том, как искоренить чистокровность, к которой ты имеешь непосредственное отношение…

Лиана пожала плечами, а потом выпрямилась:

— Идем купаться!

— Куда? — опешил мальчик, глядя, как МакЛаген перемахнула через перила и мягко приземлилась на той стороне, почти моментально промокнув.

— Купаться! — и Лиана побежала по дорожке к морю. Скорпиус покачал головой, следя за ней.

— Ну же, Скорпиус, не будь снобом! Пойдем! — прокричала девочка.

Малфой хмыкнул — и спустился со ступеней, чувствуя, как теплые капли стекают за воротник. Он не стал бежать — зачем? Он и так видел, как Лиана, сбросив босоножки, тут же с пирса прыгнула в воду, прямо в сарафане.

— Ныряй, здесь тепло! — над водой показалась голова девочки, длинные волосы шлейфом качались на волнах позади нее. Она смахивала с лица капли морской и дождевой воды. — Или ты боишься?

Скорпиус через голову стянул рубашку, сбросил тенниски и практически с места нырнул.

— Ну, теперь я верю, что ты можешь встречаться с девчонкой-магглом, — рассмеялась Лиана, когда серебристая голова Скорпиуса оказалась над водой.

— С чего вы взяли, что я с ней встречаюсь? — нахмурился Малфой, представив, как они выглядят со стороны: в море, под дождем, да еще в одежде. — Я ее не видел с тех пор, как мы все вместе на пляже были…

Лиана удивленно посмотрела на Скорпиуса:

— Где же ты тогда пропадал?

— Гулял, — пожал плечами мальчик, потом подплыл к пирсу, подтянулся на руках и сел на мокрые доски. — Разочарована?

Лиана скорчила рожицу и поплыла от берега, ловко перебирая руками.

— Учти: спасать тебя я не буду, я не гриффиндорец, — крикнул вслед девочке Скорпиус. — Утонешь, кто будет мировую революцию магов вдохновлять? — добавил он себе под нос, усмехаясь.

* * *

«Привет, Малфой. Прилагаю к письму перечень моих родственников, чтобы тебе легче было вышивать это твое дерево. Подаришь мне на день рождения?

У нас, наконец, солнце, на улице хорошо, правда, я наказан. Ну, не один я, еще и Лили. А все из-за Шелли (для справки: она сестра Мари-Виктуар, средняя дочь дяди Билла и тети Флер, дядя Билл — брат моей мамы).

Шелли у нас вообще неуправляемая, еще хуже меня, правда, почему-то мама так не считает. Когда Шелли услышала о том, что Мари хочет жить с Люпином (я писал тебе, помнишь?), она рассмеялась и заявила, что у нее будет сразу три молодых человека, замуж она выйдет только после 25-ти, за богатого и старого волшебника, доведет его своим поведением, что тот помрет быстро от сердечного приступа, и она останется молодой и богатой вдовой, снова заведет себе трех мужчин и лишь потом подумает о детях. Тетя Флер, конечно же, всерьез не восприняла, а вот Роза и Лили долго обсуждали всю абсурдность данного жизненного плана…

И черт меня дернул влезть в это! В общем, начали мы с Шелли, а закончили тем, что я сказал Лили, что до окончания школы она может даже не думать о парнях, потому что я прослежу, чтобы ее никто не обидел. И вообще, чтобы все безмозглые придурки держались от нее подальше! Нет, правда, я же прав! Я ее старший брат и не должен давать ее в обиду. Вот будет ей 17, пусть тогда и думает о парнях и всем этом…

А Лили почему-то рассердилась… Короче, дошло до палочек (благо, родители были дома). Еще Ал примчался, я вежливо попросил его сгинуть прочь, Альбус, конечно, тут же в рев, неконтролируемая магия, Лили рассердилась, что я, видите ли, расстроил Ала, и тут заклинания… На всем втором этаже лопнули стекла… В общем, нас наказали, папа давно так не сердился…

А ты как? Когда вернешься? Пиши бедному узнику собственного дома, хоть какое-то развлечение. Привет Забини!»…

«Привет, Поттер. Твои сочинения нужно издавать отдельной книгой «Необыкновенные приключения Поттер-Уизли в пересказе шального ежика»… Не скучно у вас там…

Мне вот интересно, если какой-нибудь «придурок», как ты выразился, которому в голову ударят гормоны, вдруг посреди коридора схватит кого-то из твоих сестер и поцелует, что ты будешь делать? Хотя, конечно, вопрос это больше риторический, ведь ты наверняка будешь утверждать, что под данную категорию твою личность ну никак не подвести…

А я вот простыл, мама уложила меня в постель, и я пятый час плюю в потолок. Хотя, конечно, скучать мне тут не дают. Сначала явилась Энжи с чашкой горячего чая с медом (оказывается, всем известно, что я ненавижу молоко). Потом заявилась Присцилла с тостами. Потом забежала Парма — «поболтать». Я попросил маму вывесить на моей двери график приема посетителей.

Знаешь, Поттер, главная мысль, которую я вынес за бессмысленным времяпрепровождением здесь этим летом, — это то, что, хоть все девчонки и одинаковые, они делятся на несколько категорий:

— те, с которыми не о чем и поговорить;

— те, с которыми вроде бы есть, о чем поговорить, да не хочется;

— и те, с которыми есть, о чем поговорить, и вроде как даже хочется, но ты не можешь, потому что говорят они, а ты лишь слушаешь.

И я пока даже не знаю, которые мне более симпатичны»…

Глава 2. Ночной рыцарь

Первого сентября Джеймс чувствовал приятное возбуждение, когда отец сопровождал их с Лили на платформу, где они встретились с Гермионой и ее детьми, а также дядей Джорджем, который провожал Кэтлин, и тетей Флер с Мари-Виктуар и Шарлоттой. Две младшие кузины все время улыбались, хитро оглядывались и хихикали, провожая взглядами других ребят.

Мужчины начали заносить в вагоны вещи школьников, Джеймс же искал глазами шевелюру Малфоя, потому что сегодня им предстояло совершить очередную авантюру — сбежать из поезда из-под носа родителей и прокатиться на «Ночном рыцаре».

Этот план родился у них совершенно случайно, за очередным легким разговором, которые давно стали привычными между ними.

Непривычно было лишь то, что собственный день рождения впервые оказался для Джеймса полным впечатлений, не связанных с семьей. Тринадцать праздников, бывших за его плечами, казались почти одинаковыми, но в этот день — четырнадцатого дня рождения — Джеймс отправился гулять в Лондон со Скорпиусом Малфоем. Нет, конечно, половину дня он провел с родными, которых очень любил, но которых было слишком много всегда, а особенно в этот день. Завтрак, объятия, многочисленные подарки, торжественный обед — а потом родители позволили ему уйти в город. Одному.

Именно во время их с Малфоем прогулки, когда они не только посидели в любимом кафе «У гиппогрифа» и наведались в магазин «Все для квиддича», но и успели побывать в маггловом Лондоне, дурачась и рассказывая о летних впечатлениях, и появилась идея не ехать в Хогвартс на поезде. Надоел он, этот экспресс, что они там не видели еще? А вот на автобусе ни один из них еще не ездил…

— Итак, девчонки, построились! — шутливо скомандовал Джеймс сестре и кузинам. Мари в стороне прощалась с Люпином (мальчик хмыкнул, отворачиваясь, а тетя Флер немного хмурилась), который в этом году в школу уже не ехал. — Хьюго, будешь моим заместителем при командовании женским батальоном…

Лили рассмеялась, Кэтлин и Шелли охотно приняли игру, вставая с Лили в одну шеренгу.

— Ну, Роза, — Джеймс посмотрел насмешливо на кузину. — Ты еще не в Хогвартсе, можешь подурачиться…

Родители с улыбками смотрели, как девочки шутливо отдают честь гордо смотрящему на них Джеймсу.

— Итак, сегодня мы все отправляемся выполнять важную, можно сказать, государственно-важную, миссию: подрыв спокойствия в школе Хогвартс, — напыщено заговорил мальчик, выпятив вперед грудь. Роза хмыкнула, и мальчик ей подмигнул. — Мы все готовы к этому ответственному заданию.

Раздался гудок паровоза, платформа пришла в движение.

— Итак, налево, в вагон шагом марш! — и Джеймс все же рассмеялся. Девочки и Хьюго стали обнимать родителей и прощаться.

Джеймс увидел, как в стороне исчезают родители Скорпиуса, а сам слизеринец делает знак другу. Мальчик едва заметно кивнул и подошел к отцу:

— Пока, пап.

— Джим, присматривай за сестрами и не лезь в подвалы, ладно? — Гарри потрепал сына по голове.

— Без проблем! — и Джеймс побежал по платформе к последнему вагону, в котором они с Малфоем всегда ездили. Но сегодня их там быть не должно.

Когда Джеймс вскочил в вагон, ему навстречу уже торопился Скорпиус, убирая палочку в карман. Он закинул на плечо рюкзак, протягивая другу его вещи.

— Я запечатал дверь купе, так что, думаю, если кто-то из твоих бдительных родственниц решит нас навестить, они должны решить, что мы спим…

— Скорее, — Джеймс услышал второй гудок и соскочил на платформу, где становилось все меньше взрослых. — Бежим!

Они постарались приблизиться к проходу на вокзал в тени стен, поскольку опасались наткнуться на родных Джеймса, но им повезло. Наверное, Поттеры и Уизли трансгрессировали сразу же, как дети сели в поезд.

— Эй, вы куда? — подозрительно спросил пожилой маг, который следил за аркой.

— Мы палочки забыли в машине, — бросил ему Джеймс, проскакивая через проход.

— Вы же опоздаете…!

Но Малфой уже вслед за другом проскочил через арку. Они оказались на людном вокзале «Кингс-Кросс», задорно улыбаясь друг другу.

— Наказание нам обеспечено, — заметил Джеймс, когда они вышли на улицу и пошли в поисках какой-нибудь боковой улицы, где не было бы пробок и прохожих.

— Тоже мне — новость, — фыркнул Скорпиус. Они прошли мимо высоких витрин супермаркета, завернули за угол и там остановились.

— Может, не сразу в Хогвартс? Говорят, что «Рыцарь» ездит очень быстро, — Джеймс достал из кармана мешочек с галеонами.

— А тебе еще куда-то надо? — скучающим тоном осведомился Малфой, доставая палочку.

— Ммм… Помнишь, ты как-то упоминал про какую-то женскую академию? — хитро спросил Джеймс. — Может, посмотрим на нее?

— Поттер, вряд ли Женская Академия стоит посреди какой-нибудь равнины с табличкой «не проходи мимо», — Скорпиус играл палочкой в руке. — Так же, как Хогвартс никто без приглашения не найдет…

— Эх, жаль, — Джеймс стал судорожно придумывать, где еще он бы хотел побывать, раз уж выпала такая удача. — Ладно, давай сначала сядем, а потом решим…

— Ежик-энтузиаст, гиппогриф тебя затопчи, — фыркнул Скорпиус, взмахивая палочкой. — Если…

Договорить он не успел, потому что перед ними как-то уж слишком резко вырос трехэтажный автобус, окрашенный в едко-фиолетовый цвет. Он затормозил почти на обочине, но фонарный столб, которому грозила неминуемая вмятина, проворно и даже как-то дрессировано отскочил.

— Поттер, закрой рот, — попросил Малфой, убирая волшебную палочку.

— Добро пожаловать на «Ночной рыцарь» — транспорт для волшебников и ведьм, попавших в беду! — провозгласил полненький парнишка в кожанке, выскочивший из освещенного автобуса.

— А мы похожи на тех, кто попал в беду? — не понял Джеймс.

— Не обязательно быть похожим, — фыркнул кондуктор. — Ну, вы едете, или так и будете стоять?

Малфой презрительно фыркнул и первым шагнул на подножку, Джеймс последовал за ним. На первом этаже автобуса расположились уютные столики, прибитые, видимо, к полу, и стулья вокруг них. Трое волшебников пили что-то из синих чашек, заинтересованно глядя на новых пассажиров. Сверху доносились голоса и даже чей-то храп.

— Куда едем? — кондуктор стоял за мальчиками, дожидаясь, когда они закончат оглядываться.

— Скорее всего, в Хогвартс, — усмехнулся Малфой, оборачиваясь к полному парнишке.

— Что значит «скорее всего»?

— Это значит, что если мы решим сменить маршрут, мы вам об этом скажем. Заплатим на выходе, — властно распорядился Скорпиус и подтолкнул друга к лестнице.

— Тогда у вас есть полчаса на раздумья, пока мы всех остальных доставим, — кондуктор показал на пассажиров.

Малфой пожал плечами, и они с Джеймсом стали подниматься наверх. В этот момент автобус дернулся так, что им пришлось вцепиться в перила, чтобы не скатиться с лестницы. Когда они перевели дух, то за окнами уже был не Лондон, а какой-то ясный сельский пейзаж.

— Да, начало впечатляет, — Джеймс потер ребра, которыми ударился о перила. — И скорость передвижения…

Они поднялись на второй этаж «Рыцаря» — здесь были ряды сидений, почти все пустующие, кроме трех-четырех. Позади сидела девушка, увидев которую Скорпиус наступил на ногу Джеймс.

— Эй, больно же! — прошипел гриффиндорец, оборачиваясь к другу, но тот лишь кивнул на пассажирку. — Что?

— Помнишь, я тебе про девчонку-маггла рассказывал? — с усмешкой спросил Скорпиус.

— Это она? Но ведь магглы…

В этот момент девушка обернулась, и по лицу ее расплылась широкая улыбка:

— Привет, вот это встреча…

Мальчики переглянулись и подсели к девчонке.

— Луиза, это Джеймс, Джеймс, это Луиза, — представил их Скорпиус, поражаясь тому, как девчонка его обвела тогда, летом. — А я был уверен, что ты…

— Что я маггл? — с легкой улыбкой спросила Луиза, кивая новому знакомому. — Я так и подумала. По крайней мере, по лицу твоей подруги это было понять несложно…

— Куда направляешься? — Джеймс почувствовал себя лишним и решил включиться в разговор. Малфой лишь дернул уголком губ: вот МакЛаген-то расстроится…

— Сначала к подруге, а потом мы вместе едем в Академию…

— В Женскую в Уэльсе? — хмыкнул Малфой, складывая на груди руки. Он оглянулся и увидел, что они несутся среди каких-то полей.

— Нетрудно было догадаться, — снова улыбнулась Луиза, глядя на мальчиков. — Вы-то, очевидно, из Хогвартса. — Они кивнули. — А почему не в поезде? Всем известно, что в Хогвартс едут на поезде…

— А мы опоздали, — с очаровательной улыбкой соврал Джеймс. — И теперь никуда не торопимся…

Луиза чуть удивленно подняла брови, а потом рассмеялась:

— Если хотите, можете выйти со мной, мы с Беатрис тоже никуда не спешим.

Скорпиус и Джеймс переглянулись — и кивнули.

Автобус остановился (Джеймс чуть не оказался под передним сиденьем, но Малфой вовремя успел его поймать), два волшебника вышли, вздыхая с облегчением. До следующей остановки (посреди каких-то гор) они втроем пили какао (Малфой, правда, какао это бы никогда не назвал) и болтали о Хогвартсе и летних каникулах.

— Мисс Луиза, ваша станция, — над полом показалась голова кондуктора, который глупо улыбался.

— Спасибо, — девушка встала, и мальчики последовали ее примеру, переглянувшись за ее спиной. Малфой взял вещи Луизы, и втроем они покинули «Ночной рыцарь» посреди деревни, с церквушкой и площадью, на которой возвышался какой-то мемориал.

— Эй, Луиза! — к ним спешила невысокая девушка, с короткими светлыми волосами и красивой шеей. Глаза ее чуть удивленно расширились, когда она увидела спутников подруги.

— Знакомьтесь: Беатрис, Скорпиус и Джеймс, — Луиза попыталась скрыть улыбку, когда увидела испуганное выражение лица Беатрис. Та смотрела на Джеймса.

— Хм, приятно познакомиться, — пробормотал гриффиндорец, не понимая, чего новая знакомая на него так пялится.

Скорпиус же оглядывался, пытаясь самостоятельно решить, почему Луиза так таинственно улыбается, а Беатрис не может оторвать взгляда от Поттера. Ну, да, Поттера, но ведь фамилию никто не называл… хотя…

— Только не говорите мне, что вы затащили нас в Годрикову Лощину, — с усмешкой произнес Малфой, глядя на девушек.

— Что значит «затащили»? — рассмеялась Луиза. — Вы сами решили сопровождать меня…

— Куда? — тупо переспросил Джеймс, хлопая глазами.

— Поттер, стыдно не знать, что такое Годрикова Лощина, особенно тебе, — насмешливо произнес Скорпиус, похлопав друга по плечу. — Простите его, барышни, он переживает культурный шок…

— Так ты действительно Поттер, — наконец, смогла заговорить Беатрис. — Невероятно…

— Почему невероятно? — насупился сразу гриффиндорец.

— Да потому что любой ребенок-маг, живущий здесь, с детства мечтает встретить хоть одного Поттера…

— Надо вас к нам в гости пригласить, там Поттеров столько… — кажется, Джеймс начал приходить в себя от легкого потрясения. Нет, конечно, он знал, что такое Годрикова Лощина, но никогда здесь не бывал. Отец обычно, если и ездил сюда, то не брал с собой никого, даже маму. Лили просилась не раз, но даже для своей любимицы папа не сделал исключения.

Девушки рассмеялись.

— Тогда план такой: заносим вещи Луизы ко мне, — Беатрис с трудом отвела взгляд от Джеймса, — а потом я устрою для вас экскурсию… С ума сойти: я буду показывать Годрикову Лощину Поттеру…

Джеймс закатил глаза, а Скорпиус попытался не усмехнуться.

* * *

Они вчетвером шли по небольшой деревенской улице — обычной маггловой улице, где уже открылись лавки и магазинчики, в садах бегали собаки, люди спешили на работу. А они медленно брели к площади, куда, как говорила Беатрис, нужно наведаться в первую очередь, чтобы понять, что в этой деревне испокон веков живут маги.

— Вообще тут становится все больше магов, магглов же все меньше, — рассказывала Беатрис, идя чуть впереди рядом с Джеймсом, который для нее был как динозавр. По крайней мере, Малфою так иногда казалось. Сам же он наслаждался компанией смешливой Луизы, которая не давила интеллектом и не занудствовала.

— Беатрис тут выросла, — шепнула девушка Скорпиусу, когда они уже подходили к площади. — На рассказах о первых Поттерах, о Дамблдорах, о Гарри Поттере… Для этого места привязанность к Гриффиндору и Поттеру как спасение от застоя. Они гордятся всем этим, как иной маг — Орденом Мерлина Первой Степени…

— Слушай, а ты тогда ведь поняла, что я волшебник, — Малфой совершенно не собирался слушать о Поттерах, ему и лохматого хватало по самые уши.

Луиза опять рассмеялась:

— На самом деле я твою фамилию услышала и поняла. Но было так интересно наблюдать за представителем чистокровной семьи, который пренебрегает обществом себе подобных ради незнакомой девчонки-маггла… Хотя теперь, — Луиза взглянула на идущих впереди Джеймса, покорно опустившего плечи, и болтающую Беатрис, — я понимаю, что для тебя это вполне обычно, а вовсе не акт протеста против твоих друзей…

— В смысле? — Скорпиус поднял бровь, глядя в яркие глаза Луизы.

— Ну, ты же дружишь с Поттером, — усмехнулась девушка, а потом взяла его за руку, увлекая вперед. — Идем скорее…

Вчетвером они подошли к военному обелиску, что возвышался над небольшой площадью посреди деревни. Скорпиус уже хотел спросить, что тут такого, но поймал взгляд Джеймс, который почти застыл, приоткрыв рот, и снова обратил взор на памятник.

Черт, задница огнекраба! Как ни открещивается Поттер от своих кровных связей, а никуда не денешься. Каменный мужчина на постаменте был если не как две капли воды похож на Джеймса, то уж сходство их отрицать было бы уж просто глупо. Разве что очков у живого Поттера на носу не было.

— Теперь я знаю, кто стал законодателем мод в прическах в твоей семьи, — шепнул Скорпиус, подходя к другу. Гриффиндорец кивнул, пристально глядя на деда, бабушку и отца, отлитых в камне. — Поттер, только не говори мне, что ты не знал…

— Знал, — как-то растерянно даже произнес Джеймс. — Просто…

Что просто, мальчик так и не смог выразить, поэтому сделал шаг назад и чуть скованно улыбнулся.

— Только на кладбище я не пойду, сразу говорю, — заметил Джеймс. Это для деревни, для таких, как Беатрис, все — достопримечательности, которыми нужно похвастаться перед приезжими. Ему вот почему-то совсем не нравится подобное. Словно личная его жизнь стоит на постаменте посреди Лондона, и все о ней судачат. Кошмар, бедный отец, ему-то как — видеть себя самого в камне. Бррр…

— Может, мы просто пойдем и посидим где-нибудь в кафе? — предложила Луиза, видимо, по лицам двух друзей поняв, что им уже не хочется ходить по «местам боевой славы» Годриковой Лощины.

— А как же Дом Поттеров? — даже расстроилась Беатрис, когда они пошли прочь от памятника, который снова стал военным мемориалом.

— Нам нельзя задерживаться, а то опоздаем в Академию, — Луиза чуть подтолкнула подругу, скосив глаза на Джеймса, который хмурился и смотрел себе под ноги. — В другой раз…

Они сели в летнем кафе, и Малфой заказал всем мороженого и чай, а для Поттера еще и пару сандвичей.

— Расскажите о Хогвартсе, — Луиза смотрела на Скорпиуса поверх чашки.

— А что рассказывать? — усмехнулся он. — Ну, замок, ну, преподаватели…

— Ты забыл еще о Запретном лесе рассказать… — добавил Джеймс, видимо, вернувшийся в свое обычное состояние.

— Я еще даже о Гремучей иве не заикнулся…

— И о подземельях…

— Ага, и диких гиппогрифах…

— И кентаврах, которые обстреливают слишком близко подошедших учеников, — Джеймс откусил большой кусок от сандвича, насмешливо глядя на испуганную Беатрис. — А еще нас заставляют прыгать с Астрономической Башни на батуты…

Луиза рассмеялась, чуть не уронив чашку.

— Вот два сказочника!

— Вот еще, — фыркнул Скорпиус, подавая ей салфетку. — Почти все, что мы рассказали, правда…

— Лу, нам пора, — Беатрис показала на часы. — Иначе мы опоздаем, а если директор узнает, что из-за мальчиков, у нас будут крупные неприятности…

Луиза улыбнулась.

— Что ж, раз так, не смеем задерживать, — Малфой встал, а Джеймс отправился расплачиваться. — Если мы проводим вас до дома, это ничего? Или вас посадят под замок за беспорядочные связи?

Луиза опять рассмеялась и кивнула.

— Ой, — ребята обернулись на тихий возглас Беатрис.

— Что такое?

— Мой брат, — растерянно произнесла девушка, показывая на высокого и крепкого парня, что шел в их сторону по улице. — Вот черт…

— Это означает, что нам лучше смыться отсюда, — хмыкнул Скорпиус, и Луиза кивнула, прикусывая губу. Потом поцеловала в щеку Малфоя, чуть покраснев, затем — Джеймса, который чуть не рухнул от такого жеста.

— Напишите мне: Уэльская Женская Академия, Луизе Ламель, — и девушки пошли навстречу по всем признакам недовольному брату.

— Поттер, тебе не кажется, что этот парень чем-то похож на тебя, — Малфой провожал взглядом девчонок, совершенно не задумываясь о порыве Луизы. Об этом он подумает потом…

— С чего бы это? — Джеймс как-то чуть ошарашено дожевывал сандвич. — Ни капли…

— Посмотрим, когда твои сестрицы подрастут… — хмыкнул Скорпиус, доставая палочку. — Думаю, нам тоже пора выдвигаться…

— Ага, — кивнул гриффиндорец, а потом расплылся в широкой улыбке:- Слушай, предлагаю добавить к твоему списку еще один пункт…

— К какому списку? — они вышли к дороге.

— Ну, про девчонок. Туда нужно добавить тех, с кем есть про что говорить, и хочется, и говоришь, а еще пялишься и держишь за руку, мечтая поцеловать, — и гриффиндорец залился смехом, который был заглушен шумом появившегося посреди деревни автобуса.

— Поттер, тебе только что спасли жизнь, — презрительно фыркнул Скорпиус, — ну, или мордашку… Остряк, нюхлер с тобой потанцуй!

Смеясь, они ввалились в уже знакомый автобус, где теперь на первом этаже тоже были сиденья, а кондуктор разносил бутерброды и чай. Пассажиров было больше, чем в первое их путешествие, поэтому мальчики забрались на самый верхний этаж, скинули рюкзаки и с блаженством вытянулись в тишине.

— Мы в Хогвартс, — кинул Малфой кондуктору, когда тот пришел предложить им ленч. — Разбуди, когда приедем. Желательно, чтобы это было не позже, чем через… — мальчик взглянул на часы, — полтора часа.

— Ну, вне очереди — за дополнительную плату, — заметил кондуктор, принимая деньги.

— Когда приедем вовремя — тогда и заплачу, — махнул рукой Скорпиус. — Высадите нас поближе к станции…

— Малфой, ты как с эльфом в своем поместье, — усмехнулся Джеймс, устраиваясь поудобнее и чувствуя, что готов вздремнуть.

— Поттер, а ты видел, как я распоряжаюсь эльфами в поместье?

— Нет, и не желаю, — фыркнул мальчик и закрыл глаза.

Он почти сразу уснул, утомленный переживаниями дня, и к нему пришли его друзья — пес и олень. Странно, но с ними была и лань — к чему бы это? Они лежали на зеленом склоне и грустно улыбались. Потом пес затеял игру, прыгая через своих товарищей. Было весело…

— Хогсмид!

Мальчики вздрогнули и подскочили. Автобус уже остановился, за окном стемнело, но были видны огни станции и стоящий у платформы поезд.

— Быстрее, Поттер, — Скорпиус сунул в руки кондуктора деньги, и они бегом покинули автобус. Первые кареты уже ползли вдалеке по дороге к Хогвартсу.

— Все равно не успеем, давай сюда, — и Джеймс открыл дверцу уже едущей к замку кареты, впрыгнул внутрь, не обращая внимания на протестующие возгласы изнутри, и втянул за руку друга.

— Если вы не заметили, тут занято.

— Ого, как нам повезло, — хмыкнул Скорпиус, стоя, согнувшись, и упираясь в чьи-то коленки. — Мисс Фауст, приятно видеть вас…

— Свободных мест не было? — осведомилась Гретта, двигаясь. — Виолетта, иди сюда…

Началось быстрое пересаживание, в итоге чего мальчики смогли сесть на освободившееся сиденье.

— Если вам там тесно, добро пожаловать сюда, — Скорпиус похлопал рукой по своим коленям, нагло усмехаясь. Джеймс улыбнулся Конни, и та улыбнулась в ответ.

— Уж как-нибудь, — фыркнула племянница Фауста, одаривая мальчика не менее наглым взглядом вызывающе ярких глаз.

— Вы уж нас простите за вторжение, — усмехнулся Малфой, ставя рюкзак под ноги, — очень уж нам эта карета приглянулась… Не могли же мы вас выгнать…

— Ага-ага, — кивнула Гретта, — а помада на ваших щеках — это пропуск на «Хогвартс-экспресс».

Парни переглянулись, пристально друг друга рассматривая, а потом расхохотались, отчего девочки тоже не смогли не улыбнуться.

Вскоре кареты остановились, Джеймс и Скорпиус первыми выскочили на улицу и подали руки рейвенкловкам. Гретта милостиво оперлась о ладонь Джеймса, хмыкнув, Конни благодарно улыбнулась, третья девочка чуть смутилась.

Мальчики вошли в холл, довольные своим днем (ну, вместо скуки в поезде — столько впечатлений), когда их окликнули:

— Поттер, Малфой!

— Мерлин, за что? — простонал Джеймс, поворачиваясь к своему декану, который тоже вошел с улицы. — Здравствуйте, профессор.

— Рад, что вы решили поздороваться, — взгляд Фауста не предвещал ничего хорошего. — А то в автобусе вы так стремительно пробежали мимо…

Парни переглянулись.

— Мы опоздали на поезд…

— Ну, конечно, — кивнул профессор. Мимо проходили студенты, спеша в Большой Зал. — Но при этом успели оставить там вещи… Завтра в восемь в моем кабинете…

— Вот Пудель, — фыркнул Скорпиус, доставая из рюкзака галстук и мантию.

— А какой был день, — пробормотал Джеймс, а потом все же улыбнулся. — Наказание стоит того.

Малфой согласно кивнул, и они пошли в Большой Зал.

Глава 3. Небесные танцы

— Малфой, посмотри на Забини…

— Поттер, что я не видел у Забини? — скучающе откликнулся Скорпиус, с пятой попытки притягивая к себе подушку.

— О, мерси, — хмыкнул Джеймс, забрал подушку себе и улегся на нее, сладко зевая. — Вот этого мне явно не хватало…

— Так что там с Присциллой? — слизеринец повернулся к удобно устроившемуся на парте другу, уголком глаза следя за тем, как Флитвик пролетает в сторону Эммы Томас. — Бедный Коротышка, ему надо было прятаться или привязывать себя к столу… Еще ведь и МакЛаген не проявила себя полностью…

Джеймс хмыкнул, приоткрыв глаза, но голову поднять поленился: что он, Флитвика не видел? Ну, да, летающего не видел, но какая в сущности разница?

— У нее появилась грудь…

— Поттер, — Скорпиус снисходительно похлопал друга по плечу, — я уже давно думал подарить тебе очки…

— Ага, и шрам тогда уж нарисуй, — хмыкнул гриффиндорец. — А то картина какой-то неполной получится…

— Так что там с грудью Забини? — Малфой поднял глаза и оценивающе посмотрел на Присциллу. — Не вижу разницы…

— Ну, конечно, после Луизы-то разве ты теперь оценишь однокурсниц, — хмыкнул Джеймс, за что тут же получил больно по ноге.

— Ай!

— Мальчики, мальчики, побольше серьезности, — рядом прошагал профессор Флитвик, потирая ушибленный при приземлении локоть.

Малфой специально для преподавателя притянул к себе еще одну подушку, чем заслужил довольное выражение на лице Флитвика. Когда профессор прошел мимо, Малфой бухнул подушкой сверху на Джеймса и чуть придавил.

— Так удобнее, — мило улыбнулся он, когда гриффиндорец смог выбраться из-под пресса.

— Сейчас я тебе дам, удобнее, — пробурчал Джеймс, поправляя волосы, хотя это больше выглядело, как еще больше взлохмачивая их. — На бал пойдешь одноглазым…

— Поттер, тогда тебе придется пару месяц еще покопить злость, — хмыкнул Малфой, поигрывая палочкой. — Кстати, ты не хочешь продемонстрировать нам искусство призывания к себе предметов? Можешь потренироваться на Флитвике… Или на груди Забини…

— Остряк, гиппогриф тебя… — фыркнул Джеймс, поднимая голову и доставая из-под подушки палочку. — Так, кого бы мне польстить своим вниманием?

— Граффа? — предложил Скорпиус, сложив на груди руки.

— Да без проблем, — улыбнулся гриффиндорец. — Вингардиум Левиоса…

В воздух поднялась одна из подушек, пролетела над классом, повинуясь палочке Джеймса, и упала прямо на голову ничего не подозревающему Ричарду. Тот стал оглядываться, чтобы найти того, кто это сделал, но Джеймс уже смотрел в другую сторону, даже сумев не рассмеяться.

— Клоун, — фыркнул Скорпиус.

— Тебе же все равно нравится, я тебя развлекаю… — и Джеймс обвел взглядом класс, где студенты старательно тренировали заклинания. Хм… Номером вторым… Акцио, — отчетливо произнес Джеймс, сосредотачиваясь.

— Ой! — из небрежно отставленной руки Сюзанны Паттерсон вылетела волшебная палочка, устремившаяся прямо на парту к двум друзьям.

Эмма и Сюзанна тут же обернулись, и мальчики одарили их широкими улыбками. Было видно, что девчонки сейчас выскажут все, что думают на их счет, но Джеймс встал и подошел к ним, протягивая Сюзанне ее палочку и все так же улыбаясь.

— Прости, нечаянно.

— Врешь ты все, — фыркнула Паттерсон, забирая палочку.

— Неа, — помотал головой Джеймс и отправился к своему месту, где со снисходительной улыбкой наблюдал за ним Скорпиус.

— Ежик-обольститель, ты бы ей еще ветку пихты подарил…

— Ой, Малфой, отстань, я не виноват, что на твоем факультете нет нормальных девчонок, — Джеймс уселся на свое место. — А мне еще предстоит выбрать ту, которой выпадет честь пойти со мной на бал…

— Сомнительная честь, но я промолчу. И, кстати, на моем факультете полно девчонок, которых я считаю вполне нормальными… — Малфой усмехнулся, глядя на тут же заинтересовавшегося друга.

— Например?

— Например… — Скорпиус задумался. — Черт, а ведь так и не сообразишь… Надо еще определить, что мы подразумеваем под словом «нормальные»…

— Нет, Малфой, только не начинай опять философствовать, — простонал Джеймс, глядя на часы. — И так спать охота…

— А есть не хочешь?

— И есть хочу.

— Вот и весь смысл твоей жалкой лохматой жизни: есть, спать и пакостить… — ухмыльнулся Скорпиус.

— Не занудствуй, тебе не идет, — Джеймсу было даже лень пререкаться и спорить. Ну, можно же хоть на один день позволить Малфою подумать, что он умнее всех? Можно, ведь Джеймс сегодня добрый и милостивый…

По замку разнесся звук колокола.

— Не забудьте сдать сочинения, — напомнил Флитвик, и Скорпиус покорно побрел к столу преподавателя, чтобы отдать ему их с Поттером эссе, что они вчера вымучили в библиотеке. Когда он вернулся, то увидел, как по лицу Джеймса расползается пакостливо-довольная улыбка.

— Что ты опять натворил? — Малфой огляделся и тихо рассмеялся: из класса выходил Графф, на спину которого кто-то (нетрудно было догадаться, кто) наклеил кусок пергамента с незатейливыми словами «Ура! Теперь я знаю, откуда берутся дети». — Мерлин, Поттер, как на первом курсе…

— На первом курсе все никак не успевал, — отпарировал Джеймс, когда они вдвоем покинули класс и пошли к Большому Залу на обед. — Он меня за неделю уже достал своими причитаниями о том, что я, видите ли, посмел не поехать на поезде… Так бы и сказал: почему меня не взяли с собой?

— Поттер, не брюзжи, — попросил Скорпиус.

— Привет, ребята, — к ним подошли третьекурсницы.

— Поттер, официально познакомься, — галантно кивнул девочкам Малфой, — Эмили Дьюлис, Парма Паркинсон и Лиана МакЛаген… Девушки, представляю вам Джеймса Поттера.

— Очень рад, — гриффиндорец поклонился не менее галантно, чем это мог бы сделать Скорпиус, но все испортил игривым смешком и улыбкой. — Очень польщен…

— Ой, Поттер, хватит выпендриваться, — толкнул друга Малфой. Девочки рассмеялись и поспешили в Большой Зал, хихикая и оглядываясь.

— Теперь я знаю, о каких нормальных девчонках ты говорил, — хмыкнул Джеймс, поправляя мантию.

— Эй, Джеймс, Джеймс!

— О, нет, — простонал мальчик, ища глазами, куда бы спрятаться. — Как он меня достал!

К ним подбежал первокурсник с Хаффлпаффа, в руке его были перо и пергамент, глаза с восхищением смотрели на гриффиндорца. Скорпиус сложил на груди руки, пытаясь не рассмеяться.

— Что тебе? — не слишком-то дружелюбно спросил Джеймс, надеясь, что парень поймет и отстанет. Этот хаффлпаффец стал кошмаром для Поттера в этом году. Непроходящим кошмаром.

— Я хотел, чтобы ты мне дал свой автограф, — пролепетал первокурсник, чуть робея под пристально-насмешливым взглядом слизеринца, что стоял рядом.

— С чего бы это? Я тебе, что, звезда, чтобы автографы раздавать? — насупился в который уже раз Джеймс.

— Но… но ты же Поттер… сын Гарри Поттера… — хаффлпаффец все еще протягивал перо и пергамент. — Это же…

— Дай сюда, — не выдержал этой сцены Скорпиус, забрал у чуть испуганного мальчишки свиток, быстро нарисовал что-то и протянул ему обратно. — Вот тебе автограф.

Хаффлпаффец тупо уставился на рисунок, глаза его расширялись от ужаса.

— Ой, прости, забыл подписаться, — Малфой выдернул листок из оцепеневших пальцев мальчишки, размашисто написал «Малфой» и всучил пергамент обратно хаффлпаффцу.

Парнишка взвизнул и кинулся прочь, не оглядываясь.

— И что это ты там ему написал? — с интересом спросил Джеймс, когда они смогли продолжить путь в Зал.

— Тебе не все равно? Я тебя избавил от проблем. Думаю, навсегда.

— Малфой, что ты там написал? — насупился гриффиндорец.

— Я ему Черную Метку нарисовал, — хмыкнул слизеринец.

— Вот идиот, — покрутил пальцем у виска Джеймс. — Ничего умнее не придумал?

— Видишь, Поттер, говорил я тебе: не делай людям добра, все равно не будет благодарности, — усмехнулся Скорпиус, хлопнул друга по плечу и отправился за свой стол.

* * *

— Ох, хорошо все-таки тут, — Джеймс расслабленно устроился на пуфе возле столика в самом углу класса Прорицаний. Они с Малфоем первыми пришли на урок, что было для них странным. Но ведь хотя бы иногда они должны поступать не так, как обычно? Ну, чтобы в школе никто не расслаблялся, особенно преподаватели, которые почему-то решили, что начало четвертого курса — самое время подумать о СОВ, завалили домашним заданием, дополнительным чтением и вообще на занятиях выжимали из них почти все, что возможно. Только на уроках многоуважаемой профессора Трелони и можно было отдохнуть и дать волю не только разуму, но и фантазии. Хотя, скорее всего, преимущественно фантазии.

Малфой хмыкнул, вытягивая ноги и складывая на груди руки.

— Может, в Хогсмид смотаемся?

— А ради чего?

— Поттер, ты не голоден? — хмыкнул Скорпиус, провожая глазами двух рейвенкловцев, которые только что поднялись в Башню.

— А, иди ты…

— Чего ты все хмуришься? Переел?

— Малфой, твое чувство юмора, кажется, деградирует…

— Поттер, у меня хоть только чувство юмора, а ты, кажется, весь… Чего ты печальный, как принц Гамлет?

— Как кто? — не понял гриффиндорец, кивнув севшим за соседний столик Сюзанне и Эмме.

— Гамлет, Поттер, это такой датский принц, который убил своего дядю за то, что тот убил его отца и женился на его матери, — терпеливо проговорил Малфой.

— Это ты мне рассказал историю своей семьи? — хмыкнул Джеймс, потирая шею.

— Нет, Поттер, это я тебе свой сон рассказал, — холодно парировал Малфой. — Смотри, Трелони идет… Думаю, тебе стоит пригласить ее на Рождественский бал…

При этих словах Эмма и Сюзанна обернулись и, увидев нахмурившееся лицо Джеймса, рассмеялись. Малфой уже больше рефлекторно, чем расчетливо, подмигнул им. Гриффиндорки тут же отвернулись, уши Томас стали красными.

— Здравствуйте, мои дорогие… — туманный взгляд профессора Трелони из-за стекол очков остановился на Джеймсе, который, как всегда, тут же оживился, готовый покорно принять любую судьбу. — Пришло время нам заняться звёздами, движениями планет и теми таинственными предзнаменованиями, которые они раскрывают лишь тем, кто способен уразуметь рисунок небесного танца…

— Рисунок чего? — Джеймс удивленно посмотрел на Малфоя, который пытался не сползти под стол от разрывающего его смеха.

— Небесного танца… — сдавленно прошипел Скорпиус и все-таки рассмеялся, — такое было лицо у гриффиндорца — но попытался скрыть это за кашлем. Трелони не обратила внимания на Малфоя.

— Перед вами таблицы и карты неба, мои дорогие… Сейчас вы совершите удивительное открытие: высчитайте положение планет на момент вашего рождения, и они расскажут вам о вашей судьбе…

Малфой медленно оседал, пытаясь утереть с лица слезы, а Поттер, как всегда, включился в игру: он привстал и поднял руку.

— Да, мой дорогой… — загадочно пропела профессор, привлекая внимание класса к Джеймсу.

— Профессор, а какие танцы умеет танцевать небо? — мальчик даже смог остаться серьезным, а Малфой корчился, всеми силами пытаясь сдержать хохот.

— Танцы? — не поняла Трелони, даже забыв о своем вещательном голосе.

— Ну, да, вы же сказали, что «мы должны уразуметь рисунок небесного танца»…

Скорпиус поразился, как это Поттер с первого раза подобное запомнил. Хотя, лохматый мог все, когда ему это было нужно.

— Мой мальчик, — чуть насупившись, проговорила профессор Прорицаний, — это же такое образное выражение…

— Нет, профессор, это я понял, — терпеливо ответил Джеймс, наступая под столом на ногу другу, чтобы тот перестал кашлять, — я хотел узнать, какие же танцы умеет все-таки танцевать небо? Ну, вы понимаете, в этом году у нас рождественский бал, и мне бы хотелось научиться танцевать. Может быть, изучая карты и небо, я бы смог обучиться… вальсу… степу… ну, что там еще…

Весь класс уже не сдерживал смеха, даже обычно серьезный Жорж Пуарэ держался за край стола, чтобы не оказаться там же, где и большинство сокурсников — под столом или на полу.

Трелони, кажется, растеряла все свои слова: она лишь открывала и закрывала рот, хлопая глазами.

— Мой дорогой, — профессор, наконец, собралась и вернулась к своему обычному шепоту, — я вынуждена тебя огорчить, потому что на бал тебе не суждено пойти…

— Вау! — Джеймс опять подался вперед. — Я умру?

— К сожалению, друг мой… Планеты поведали мне о многом…

— О чем?

— Я не могу вам сказать, мой мальчик, это слишком печально… — Трелони развернулась и пошла к своему столу, шурша шалями. — Но это не значит, что вы не должны заниматься, примите свою участь с покорностью… Тогда, возможно, звезды сжалятся над вами, увидев, как вы усердны…

Джеймс, как болванчик, кивал, тут же придвигая к себе карту звездного неба и перо. Скорпиус все еще с трудом чувствовал свою нижнюю челюсть, которую свело при попытках сдержать смех.

— Ну, о чем там говорят тебе звезды? — прошептал слизеринец, тоже делая какие-то глупые, никому ненужные расчеты на пергаменте.

— Что я родился при Венере, — хмыкнул Джеймс, старательно рисуя карту (у Венеры появились руки, ноги и уши), — но рядом бродил Юпитер, представляешь? — на карте появился и Юпитер — с кривыми ножками и щетиной. — Но и это не все. Недалеко был и Сатурн, так что… — мальчик пририсовал рога к Юпитеру, — трудно сказать, кто же больше повлиял на мою судьбу…

— Может, Плутон? — хмыкнул Скорпиус, дорисовывая схему друга еще одной планетой. — То-то у тебя такое идиотское чувство юмора…

— На себя посмотри, — фыркнул Джеймс, палочкой убирая Плутона со своей карты. — Тебе нравится Плутон, себе и рисуй, нечего мою судьбу тут портить… Кстати, чего это у тебя тут такое?

— Это? — Малфой указал на свою схему. — Это Марс в своем третьем доме, ждет Венеру, пока та, побывав в первом доме Юпитера, прибежит к нему. Плутон тем временем перепрыгнет к Марсу, они разопьют бутылочку Огневиски…

— Да, незавидная судьба у Венеры… — сокрушенно произнес Джеймс, поглядывая на часы.

— Ей, может, нравится…

— Ага, поэтому-то мы и должны узреть небесный танец… — фыркнул Джеймс, стараясь не обратить на себя внимания Трелони, что сейчас разговаривала о звездах с рейвенкловцами.

— Так что насчет Хогсмида?

— У меня тренировка, — без всякого сожаления ответил гриффиндорец, медленно собирая вещи. — Ты чем займешься?

— Не знаю, — пожал плечами Скорпиус. Зазвонил колокол, и студенты с удовольствием стали покидать Башню.

— Ладно, — Джеймс спрыгнул с лестницы и дождался друга. — Тогда увидимся на ужине? А то мне еще нужно переодеться…

— Ну, давай…

Поттер свернул в переход, что вел сразу же в коридоры седьмого этажа, а Малфой продолжил спускаться в подземелья.

— Эй, Скорпиус, — на втором этаже его нагнали Парма, Энжи и Лиана. — А где твоя тень?

Малфой даже огляделся:

— А что с моей тенью? — и улыбнулся девчонкам.

— Да ну тебя! — фыркнула Парма, толкая парня в плечо. — Мы о Поттере.

— А вам назначено? — поднял бровь Скорпиус, лукаво улыбаясь. — Тогда не повезло: он меня достал, я его четвертовал и закопал в огороде у Хагрида. Только это секрет…

Парма и Энжи рассмеялись, а Лиана лишь хмыкнула:

— Говорят, что мысли часто материализуются, так что, Скорпиус, будь осторожнее в своих желаниях…

— О, — Малфой даже приостановился на лестнице, и на него налетела идущая за ними Эмма Томас. Та бросила быстрый взгляд на слизеринцев и рейвенкловку, потом поспешно побежала вниз. — Ты уверена, что материализуются?

— Ну, есть много теорий, подтверждающих эту точку зрения, — пожала плечиками Лиана, прижимая к себе учебник и глядя под ноги. — И случаев, подтверждающих их, тоже немало.

— То есть если я сейчас что-то очень сильно захочу, да еще расскажу об этом вслух, это произойдет? — допытывался Малфой, пряча лукавый взгляд.

— Все зависит от степени твоего желания и тех сил, что приложишь для его исполнения, — улыбнулась Лиана. — Хотя мы все-таки говорили не о желаниях, а о словах, брошенных в шутку или случайно, которые вдруг могут стать реальностью, хотим мы этого или нет…

— То есть если Трелони уже тысячу раз пророчила Поттеру смерть, то он, в конце концов, помрет? — Малфой уже с трудом сохранял серьезность.

— Все мы, в конце концов, умрем, — хмыкнула младшая МакЛаген. — А Трелони уже, думаю, исчерпала весь лимит мыслей, которые могли бы материализоваться…

— Ой, Ли, будь другом, хватит, — попросила Парма, вставая между рейвенкловкой и Скорпиусом. — Малфой, а почему ты этим так заинтересовался?

Скорпиус попытался сдержать победную улыбку: он давно ждал подобного вопроса. Попались, дамы…

— Ну, если я вдруг скажу, что хочу с одной из вас поговорить… наедине… — при этом Скорпиус поочередно посмотрел на всех трех, — как думаете, моя мысль материализуется?

— Вряд ли, — пожала плечами Лиана, дернув уголком губ. Парма и Энжи переглянулись, но Малфой смотрел на младшую МакЛаген, чуть подняв бровь.

— Почему это?

— Потому что, к сожалению, практика показывает, что материализуются мысли очень и очень редко, — девочка откинула назад волну светлых волос, развернулась и побежала вниз по ступеням, окликнув кого-то из рейвенкловцев.

— Ну, Скорпиус, не слушай ее, — фыркнула Энжи, спускаясь рядом с однокурсником по ступеням. — Она постоянно городит всякую чушь.

— Значит, вы тоже считаете, что мои мысли не достойны того, чтобы стать реальностью? — серьезно спросил Малфой, подходя к большому Залу, где уже было много студентов, а сногсшибательные запахи так и манили переступить порог.

Слизеринки рассмеялись и поспешили к столу, пока Скорпиус стоял в холле, улыбаясь пустоте. Тут появился по всем признакам злой Поттер — в обычной мантии, без метлы, зато с явным желанием кого-нибудь убить.

— Ну, и что случилось такого в мире, что мирные ежики решили выйти на тропу войны? — окликнул друга Скорпиус.

— Трелони, — буркнул Джеймс, ударив кулаком по каменной стене, но этим добился лишь дополнительной боли в руке. — Мой любимый декан, — произнес он таким тоном, будто говорил о противном флоббер-черве, — довел до моего сведения, что я сегодня не иду на тренировку, поскольку буду отбывать наказание за недостойное гриффиндорца поведение на Прорицании…

— Люблю я Фауста за его изящные формулировки, — фыркнул Малфой. — Чем заниматься будешь?

— Помогать Невиллу чистить какую-то грядку, — буркнул Джеймс, направляясь вместе с другом в Зал. — Ненавижу их всех, никакого чувства юмора…

— Не отчаивайся, Поттер. Радуйся, что у тебя самого оно хоть в зачатках, но присутствует… — хмыкнул Малфой.

Джеймс плюхнулся на скамью между Кэтлин и Шелли (Скорпиус даже предложил переименовать Гриффиндор в Уизлоттерский, когда узнал о новых Уизли на этом факультете) и потянулся за пудингом, игнорируя взгляд Лили, что сидела напротив, приложив к кубку какой-то учебник.

— Джим… — Шелли толкнула кузена в бок. — От твоего лица может скиснуть даже капуста…

— А вам жалко? — огрызнулся мальчик.

— О, какой он сердитый, — фыркнула Кэтлин, толкая кузена с другой стороны. — Отвергла дама сердца?

— Кэт, ты поела? — осведомился Джеймс, сурово глядя на кузину. Она кивнула, улыбаясь. — Тогда дай поесть другим!

— Да пожалуйста, — Кэтлин подмигнула Шелли, взяла вилку и насадила на нее колбаску.

— Что это? — Джеймс все больше сердился, глядя на приставленную к его лицу вилку, тогда как кузины, да и Лили, забавлялись.

— Ну, ты же сам попросил дать тебе поесть, — ухмыльнулась Шелли, протягивая ему тост, намазанный маслом. — Кушай, Джим…

— Очень смешно, — фыркнул Джеймс, отталкивая руку Кэтлин. Обе кузины заливисто рассмеялись.

— Джим, поторопись, тренировка, — рядом возник чуть возбужденный, уже с метлой, Хьюго, которого в этом году взяли в команду Защитником.

— Это у тебя тренировка, а я занят, — отмахнулся мальчик к изумлению кузена.

— Чем? — нахмурился Хьюго.

— Спроси у Фауста…

— Джим, тебя опять наказали? — Лили растерянно посмотрела на брата. — Что ты опять натворил?

— Приставал к племяннице Фауста, — горько усмехнулся мальчик, заметив, как сразу повеселели кузины. — И он хочет нас поженить, так что простите, сегодня я никак не могу…

— Болтун, — фыркнула Шелли.

— Ты правда не идешь на тренировку? — Хьюго все еще думал, что кузен шутит.

— Хью, еще раз спросишь — и будешь шафером на свадьбе, — пообещал Джеймс. — Дадут мне здесь поесть или нет?!

Тут же возле его рта оказалось сразу две вилки.

— Вы совершенно невозможны! — вспылил мальчик, вскакивая и одаривая Шелли и Кэтлин гневным взглядом. Потом он схватил пару тостов и пошел прочь под звонкий смех кузин и их веселое «есть, у кого поучиться».

На выходе он столкнулся с Малфоем — того веселое настроение тоже, видимо, покинуло.

— Что?

— Вот, Поттер, объясни мне: почему всякий раз спасая твою шкуру, я оказываюсь крайним? — слизеринец сложил на груди руки, гневно сверкнув ледяными глазами, но Джеймс понял, что гнев этот обращен не на него.

— Что опять случилось? — покорно спросил мальчик, совершенно не торопясь на отбывание повинности.

— Твой пылкий обожатель с Хаффлпаффа накапал Фаусту, что гадкий мальчик со Слизерина рисует Черную Метку, так что найти гадкого слизеринца оказалось не так уж и сложно, — Скорпиус повел острым подбородком, словно ему была противна сама мысль о подобном поведении.

— Дааа, — протянул Джеймс, почесывая голову. — И чем ты будешь заниматься?

— Угадай? — голос Малфоя стал насмешливым.

— Я не Трелони…

— Я буду читать «Новейшую историю магического мира» в присутствии Пуделя, а потом писать эссе на тему «Черная метка как символ зла» в два фута длиной…

Джеймс рассмеялся, похлопав друга по плечу.

— Радуйся: ты можешь это написать, даже ничего не читая…

— От этого два фута меньше не окажутся, — недовольно ответил Малфой. — И меня бесит, что я должен буду писать, какие плохие были Пожиратели, в том числе мой дед и отец, какой гад подпаленный был Волан-де-Морт, и какими замечательными ангелами с крылышками и рыльцами были Дамблдор, члены Ордена и твой отец с его друзьями-героями…

Джеймс сочувственно посмотрел на друга, а потом улыбнулся.

— У тебя Оборотное зелье еще есть?

Малфой кивнул, подняв бровь:

— Ты хочешь, чтобы я пошел копаться в грядках?

— Ну, ты всегда можешь позвать домового эльфа, вряд ли Невилл будет следить за мной, — пожал плечами гриффиндорец. — А я пока напишу этот великий Манифест, и мне от этого не будет ни холодно, ни жарко…

Скорпиус хмыкнул, и они вместе направились в подземелья.

Глава 4. О чем говорят девчонки

Этим утром Скорпиус с трудом встал. Пора прекращать ночные бдения вместе с Поттером. Хотя этой ночью они не были виноваты в том, что не смогли лечь вовремя.

Сначала они вместе составляли для Трелони красивые карты звезд, которые должны были рассказать об их трагической судьбе на следующей неделе. Закончили после полуночи (благо, что Малфой летом научился накладывать заглушающие чары, и их хохот в комнате за гобеленом никто не мог услышать). А потом явилась миссис Норрис, этот скелет в шкурке. Пришлось срочно от нее убегать.

Но как-то бегать от какого-то блохастого создания было унизительно, поэтому они с Поттером решили поменяться местами с Норрис и погонять ее. В итоге они ее поймали (через минут двадцать, ведь постоянно приходилось скрываться от Филча, что с кошкой были будто связаны на мыслительном уровне), обездвижили и засунули в шкаф в пустом классе на пятом этаже. И лишь потом со спокойной душой отправились спать…

И сейчас, идя на завтрак, Скорпиус с ухмылкой думал о том, нашлась ли уже любимица завхоза, или тот все еще бродит по замку, проливая горючие слезы о невинно ушедшей от них миссис Норрис.

— Привет, Скорпиус, — улыбнулась зевающему в ладонь мальчику Парма. Они с Эмили о чем-то весело смеялись, глядя на стол Рейвенкло. — А мы думали, что вы с Поттером где-то вдвоем зависли…

— Да? — Малфой сразу же взглянул на гриффиндорцев, но лохматого среди них не было. И, судя по словам слизеринок, он и не появлялся. — Поттер рискует пойти к Фаусту голодным…

Скорпиус взглянул на часы и даже чуть нахмурился: до занятий оставалось чуть больше пятнадцати минут. Он притянул к себе блюдо с яичницей и с удовольствием принялся за еду, но смотрел не в тарелку, а на двери Большого Зала, ожидая, когда же появится Поттер. Если он проспит Защиту, то Фауст точно его на неделю посадит за какие-нибудь писарские подвиги.

— Скорпиус, ты хоть чувствуешь, что ешь?

Мальчик повернул голову к Присцилле, которая допивала чай, сложив губы в приятную, но холодную улыбку.

— Мерлин, Присцилла, ты хоть иногда обращаешь свое внимание на кого-то другого? — немного устало спросил Скорпиус, у которого тут же пропал всякий аппетит. — Почему бы тебе не следить за рационом твоего братца? Или обоих сразу… Ну, или Паркинсона, он всегда жаждет твоего внимания…

Тобиас подавился тостом, и Малфой тут же услужливо потянулся стукнуть того по спине, но Паркинсон замахал руками, протестуя.

— Ну, как хочешь, — усмехнулся Скорпиус, подмигивая смеющимся Парме и Эмили. Рядом с ними сидела маленькая Селеста Гойл, увлеченно жуя бутерброд и большими глазами как-то алчно следя за происходящим. Скорпиус встал и кивнул девчонкам:- Простите, дамы, и спасибо за приятную компанию…

Присцилла лишь хмыкнула, чуть презрительно посмотрев на Парму и ее подруг.

Малфой поспешно еще раз оглядел стол Гриффиндора, но лишь затем, чтобы еще раз убедиться, что Поттера там нет. Он успел заметить рыжего кузена и двух маленьких кузин Поттера, что вечно над чем-то хохотали. Одна была светловолосой и уже довольно привлекательной, хотя и первокурсницей. Малфой хмыкнул, направляясь прочь: Уизли, кажется, решили внести разнообразие в рыжие краски, если судить по кузинам Джеймса.

Скорпиус вышел в холл, взглянул на часы, а потом поспешил к лестнице, по которой в этот момент поднимался Графф с самым отсутствующим выражением на лице.

— Эй, Графф, ты Поттера не видел? — Малфой преградил дорогу гриффиндорцу.

— Нет, и очень этому рад, — отмахнулся Графф, хмурясь. — Он наклеил на все мои учебники вырезки из девичьих журналов…

— Радуйся, что не из мужских, — хмыкнул Скорпиус, понимая, что тут ничего не добьется.

О чем думают многочисленные кузины Поттера? Почему не беспокоятся о том, что их ненаглядный Джеймс не поел? Где вездесущая забота?

— Эй, Уизли! — Малфой увидел Розу и двух ее извечных спутников, стоящих в пролете второго этажа. Девочка обернулась с не очень добрым выражением на лице.

— У меня, кстати, имя есть, — проговорила она, рукой останавливая уже начавшего открывать рот Уильямса.

— Ты уверена, что кстати? — не смог сдержаться Скорпиус, засовывая руки в карманы. — Ты ни о чем не забыла?

Уизли судорожно начала вспоминать о том, что она могла забыть, два ее друга недобро поглядывали на слизеринца.

— Поттер, Уизли. Ты забыла о своем кузене Поттере, который не явился на завтрак, — терпеливо напомнил Малфой, усмехаясь. — Теперь вспомнила? Лохматый такой, длинный…

— Вовсе он не длинный, — фыркнула Роза. — И ни о ком я не забыла.

— Тогда пойди и растолкай этого олуха, пока он не опоздал к Фаусту…

Уизли нахмурилась, но комментировать «олуха», видимо, передумала.

— Он уже давно не спит, я его видела еще полчаса назад вполне бодрым.

— А ты уверена? — Скорпиус был даже немного озадачен: Поттер пропустил завтрак? Ради чего?

— Малфой, очень смешно, — Роза чуть презрительно на него посмотрела. — Наверное, он все еще в больничном крыле…

— С чего бы это? Упал с кровати?

— Нет, он повел туда Лили, потому что она сильно кашляла, и, кажется, у нее поднялась температура. Я ей говорила, чтобы она не сидела на подоконнике, там холодно…

Малфой покачал головой, понимая, что Уизли безнадежна, развернулся и пошел прочь, к лестнице, чтобы успеть взять свой рюкзак из спальни. До занятий оставалось четыре минуты.

Значит, есть в этом мире что-то, что для Поттера важнее, чем еда. Это почему-то радовало… Интересно, его сестрица, что, ребенок малый, что ее надо отводить к мадам Помфри, сама дойти не могла? Или Поттеру обязательно нужно было удостовериться, что девчонка не умирает от простуды? Вот ведь бешеный гиппогриф, оказывается не только сестрицы вечно пекутся о лохматом, но и Поттер от них не отстает, хотя умеет хорошо это скрывать.

Скорпиус вошел в класс Фауста, думая о том, что благодаря родителям (или из-за них?) ему не о ком беспокоиться. Ну, кроме Поттера, конечно. Хорошо это или плохо, Малфой решать не стал, все равно ничего уже не изменишь. Хотя, если претвориться идиотом и взять под опеку… ну, хоть маленькую Гойл…

От этой мысли Скорпиус даже сплюнул, спасибо Мерлину, что Фауст этого не заметил — профессор распоряжался студентами и взмахом палочки расставлял парты у стен. Видимо, они сегодня опять практикуются… А Поттера все нет.

— Так, разбились на пары, — как всегда без предисловий начал профессор, оглядывая класс. — Где Поттер?

— Я тут, — в этот момент гриффиндорец на всех парах влетел в кабинет, таща за собой набитый книгами рюкзак. Он махнул Скорпиусу и, не дав декану даже попытаться снять с него баллы, протянул свиток. — Это от мадам Помфри, я был в больничном крыле.

Фауст подозрительным взглядом проводил Джеймса, потом быстро прочел справку и кивнул.

— Хорошо, раз все, наконец, в сборе, приступим. Я, кажется, сказал: разбейтесь на пары, — класс тут же пришел в движение, привычно становясь в две шеренги, друг напротив друга. Поттер кинул рюкзак на одну из парт и встал напротив Малфоя, ухмыляясь. — И мы еще гордимся тем, что наши факультеты дружат…

Скорпиус огляделся: ну, да, все встали со своими друзьями, гриффиндорцы с гриффиндорцами, слизеринцы со слизеринцами, только они с Поттером выделились. Впрочем, как всегда.

— Так, мистер Графф, встаньте в пару с мистером Флинтом. Побыстрее. Клод Вейн, с мистером Паркинсоном… — Фауст жестом руки перемешал пары и остановился рядом с Малфоем и Поттером. — И вас тоже пора разъединить…

— Почему это? Мы же с разных факультетов! — возмутился Джеймс.

— Только это нашу школу пока и спасает, — изрек профессор. — Мистер Поттер, с мисс Забини. А мисс Паттерсон — с мистером Малфоем…

Мальчики, к удивлению сокурсников и Фауста, не стали протестовать, чего нельзя было сказать о девчонках, которых пару минут назад заставили встать друг напротив друга, а теперь еще и в пару с мальчишками поставили. Забини вообще не смотрела на гриффиндорца, будто он был пустым местом, а Сюзанна все время отводила взгляд от Малфоя, поджав губы и сложив на груди руки, как это часто делал сам слизеринец. А двое друзей переглянулись, пытаясь сдержать улыбки.

— Итак, сегодня мы начинаем проходить Заклинание Разоружения, или Expelliarmus, — заговорил Фауст, вставая на возвышение у своего стола. — Палочки достать. Повторяем движение, медленно и точно… Резкий полукруг — взмах! Резкий полукруг — взмах! Чтобы воздух засвистел от вашего движения. Чем быстрее вы его совершите, тем больше шанс, что вы сможете обезоружить противника…

Джеймс сосредоточенно повторял движения профессора, стараясь ничего не упустить. Он любил занятия по Защите от Темных искусств, особенно практические. Да и получалось у него здесь все лучше и быстрее, чем на других предметах: то ли от наследственности, то ли от большего увлечения и желания…

Профессор Фауст прошел между рядами учеников, поправляя тех, кто что-то делал неправильно. Когда он взял за руку Забини и показал ей, как верно взмахивать волшебной палочкой, Джеймс и Скорпиус еле сдержали улыбки: такое брезгливое выражение было на лице девочки. Хотя странно, подумал гриффиндорец, многим девчонкам нравился Фауст, он не раз слышал, как старшекурсницы обсуждали его прическу, мантии и глаза. Но что взять с Забини? Тоже мне, аристократка…

— Теперь правая шеренга пробует обезоружить левую, — скомандовал Фауст, как всегда, не дав им даже времени как следует потренироваться. — Заклинание произносим четко: Expelliarmus! Быстро, четко, палочка — со свистом. Начали.

Джеймс нагло усмехнулся, глядя на насторожившуюся сразу же Забини, которая сжала палочку так, будто пыталась вдавить в ладошку. Глаза девчонки были сужены, словно она одним взглядом пыталась предостеречь гриффиндорца. Рядом уже слышались крики «Expelliarmus!», а Джеймс все еще смотрел на Присциллу. Уголком глаза он видел, как Сюзанна запустила в Малфоя заклинанием, и тот успел увернуться — луч ударился о парту, заставив ту подскочить. Забини отвлеклась (видимо, пыталась понять, не пострадал ли ее любимый Малфой), и Джеймс резко взмахнул палочкой, крикнув «Expelliarmus!».

Палочка Присциллы выскользнула из ее рук, взвилась в воздух и упала к ногам стоящей рядом с Джеймсом Сюзанны. В классе воцарилась тишина, все смотрели на упавшую палочку.

— Пять баллов, мистер Поттер, — почти даже довольно проговорил Фауст, взмахом руки отправляя палочку обратно в руки Забини. — Все тренируемся.

Скорпиус хмыкнул, стараясь не рассмеяться от выражения лица Присциллы, и повернулся к Паттерсон, которая едва не дрожала под пристальным взглядом его серебристых глаз и с нацеленной на нее серебряной палочкой. Малфой поймал на себе взгляд Поттера, который выглядел довольным, словно только что слопал целую кастрюлю любимых котлет. Слизеринец успел увидеть опасный блеск в глазах стоящей рядом Присциллы, поэтому резко повернулся к другу и три раза моргнул, еле заметно кивая на Забини.

Джеймс тут же понял, повернувшись к слизеринке лицом в тот момент, когда та уже начинала взмахивать палочкой, зло сощурив глаза. Мальчик тут же совершил то же действие, на долю секунды опередив Забини — и вырвав из ее руки палочку.

— Поттер! — рыкнула она, глядя, как ее оружие падает к его ногам. Но тут же замолчала, когда одно из заклинаний Граффа, что стоял справа от нее, попало в грудь Джеймса. Он от неожиданности осел, хватаясь за ребра, которые неприятно кольнуло.

— Джеймс, ты в порядке? — рядом присела Сюзанна, взволнованно глядя на сокурсника. Тут же появился Фауст.

Малфой даже не дернулся в сторону друга: и без него сочувствующих полно, а лохматый только и рад собрать вокруг себя толпу переживающих, хотя самому совсем не больно… Слизеринец скучающе отвернулся и подмигнул Хелене Эйвери.

* * *

На обед Джеймс летел так, будто от этого зависела его жизнь. Хотя, если подумать, действительно зависела — он пропустил завтрак, а после целого учебного утра есть хотелось неимоверно. Но Джеймс стойко вынес пытку, а теперь не собирался терять ни секунды от обеденного времени.

— Поттер, берегись: Забини тебе может яду подсыпать… — хмыкнул Скорпиус, отправляясь к своему столу. Гриффиндорец только хмыкнул.

— Привет, Рози, — мальчик сел рядом с кузиной, нагло отпихнув в сторону Ченга.

— Джеймс, аккуратнее, — попросила Роза, отодвигая от брата свой кубок, рядом с которым лежал свиток. — Почему ты такой невоспитанный?

— Потому что все силы родственников ушли на воспитание тебя и Лили, я тут не виноват, — фыркнул Джеймс, беря с блюда кусок мясного пирога и вгрызаясь в него.

— Кстати, как там Лили? — через стол перегнулся Хьюго, которому не давали спокойно поесть Кэтлин и Шелли.

— Мадам Помфри сказала, что к вечеру она поправится, правда, до утра останется в больничном крыле, — Джеймс даже перестал жевать, потому что все еще был сердит — на себя, что не заметил, как Лили заболела. А она, тоже дурочка, нет, чтобы сразу пойти к мадам Помфри! Нет, она делала вид, что с ней все в порядке, и еще упиралась, когда Джеймс повел ее к целительнице. Вот упрямая девчонка! Даром, что именно девчонка. Они все нелогичные создания…

— Надо ее навестить, — Роза встала и начала собираться, хотя недоела свой обед. Но Джеймс не стал ее останавливать — так спокойнее, да и Лили будет повеселее.

Но спокойнее не стало, потому что Хьюго пошел с Розой, и рядом с Джеймсом тут же приземлились младшие кузины.

— Ты с кем пойдешь на бал? — заговорщицки спросила Шелли, склоняясь к кузену.

— Шарлотта, еще только начало ноября, — с набитым ртом проговорил мальчик, потянувшись за салфеткой.

— Ну, ты же уже наверняка думал об этом, — Кэтлин улыбнулась. — Думал?

— Нет, — буркнул Джеймс. — Чего вы привязались-то?

— Ну, просто в ванной комнате для девочек…

Мальчик тут же заинтересовался, потеряв всякий аппетит.

— Ну-ка, ну-ка… И что же происходит в ванной комнате для девочек?

Шелли и Кэтлин переглянулись.

— Ну, там постоянно говорят о вас с Малфоем и даже делают ставки, кто из вас кого пригласит… — Шелли оглянулась на слизеринский стол. — Ну, еще ставки делают на двух мальчиков с седьмого курса, но вы двое — самые популярные…

— И кто-то даже изъявил желание пойти с нами? — допытывался Джеймс.

— Ой, почта! — девчонки подняли глаза к заколдованному потолку, под которым уже шелестели крылья многочисленных сов.

Джеймс протянул руки, чтобы забрать у Бэга письмо от родителей и оглянулся: Малфой тоже получил письмо — перевязанное сиреневой лентой.

— Вы к Лили не собираетесь? — Джеймс посмотрел на кузин и, когда те кивнули, всучил им свиток. — Передайте.

Мальчик встал и направился к Малфою, который с легкой усмешкой читал письмо.

— Дай-ка угадаю, кто это тебе пишет, — Джеймс плюхнулся на почти пустую скамью рядом с другом, разглядывая красивые завитушки явно девичьего почерка.

— Не мне, а нам, — заметил Скорпиус, передавая пергамент гриффиндорцу. — Или читать разучился?

Джеймс хмыкнул, пробежав глазами по строчкам:

«Привет, Скорпиус и Джеймс.

Решила написать вам первой — вдруг вы постесняетесь? У нас в Академии в этом году много новеньких, и есть даже пара девчонок из Хогвартса, которые знают вас. Они рассказали много интересного…

Чаще всего к нам переводятся студентки Дурмстранга, потому что там больше мальчиков и родители остерегаются оставлять там своих дочек-подростков…».

— Ха, видимо, девчонок перевели из-за нас, как думаешь? — рассмеялся Джеймс, возвращая недочитанное письмо Малфою. Он и от родителей-то письма не читал почти никогда, а от какой-то совершенно неинтересной ему девчонки тем более нет желания.

— Скромность тебя погубит, — хмыкнул Малфой, вставая. — Не представляю, как они там учатся…

— Ага, а какой там рай, — мечтательно произнес Джеймс, когда они шли на Зельеварение. — Куда ни глянь — девчонка…

— Поттер, чтобы попасть в такой рай, нужно родиться девчонкой…

— Ну, тогда это уже не рай будет, а тюрьма какая-то, — заметил гриффиндорец. — Кстати, о рае…

— Что опять? — Малфой встал у стены невдалеке от дверей в класс Слизнорта.

— Чего?

— Когда на твоем лице появляется такое маниакальное выражение, значит, ты опять…

— Малфой, если ты переел, это только твои проблемы, — усмехнулся Джеймс. — На самом деле я только что узнал, что мы с тобой самые завидные спутники на Рождественский бал и на нас даже делают ставки.

Скорпиус поднял вопросительно брови:

— В смысле?

— Да в прямом, — улыбнулся гриффиндорец. — Кузины мне тут по секрету поведали, что в туалете обсуждают девчонки… Они обсуждают нас.

— Опа, — широкая улыбка расплылась по лицу Малфоя. Он пару секунд задумчиво молчал, а потом оживился:- Поттер, у тебя еще мантии-невидимки остались?

— Да, но они уже старые… А зачем?

— Значит, надо идти в Хогсмид, в «Зонко», — кивнул сам себе Скорпиус.

— Зачем, Малфой?

— А ты не хочешь послушать, что о тебе говорят девчонки в ванной комнате? — усмехнулся слизеринец, и его усмешка отразилась на лице друга.

Они вместе со всеми вошли в класс Зельеварения, все еще улыбаясь и переглядываясь. Профессор Слизнорт сидел за своим столом, прикладывая ко лбу платок.

— Так, быстренько готовимся, сегодня у меня для вас сюрприз, — профессор выглядел нездоровым, дышал тяжело и иногда кашлял. — Сегодня мы с вами будем варить простейшее целительское зелье — Согревающее. Оно помогает избавиться от первых признаков простуды, вылечить насморк, кашель…

— Нам сюрприз, — хмыкнул Джеймс, зажигая под котлом огонь. — Сам простыл, а варить зелье лень, вот мы ему сейчас цистерну и приготовим…

Малфой лишь усмехнулся, читая инструкцию в учебнике.

— Ничего себе — простейшее, — гриффиндорец тоже посмотрел на состав. — Издеваются, что ли? Сначала Экспелиармус, теперь еще это. Так я до Рождества не доживу…

— Не хнычь, Поттер, думай о Хогсмиде, — усмехнулся Скорпиус.

— Малфой, а тебе не кажется, что это как-то… некорректно… забираться в женский туалет и подсматривать? — прошептал гриффиндорец, поглядывая на Эмму и Сюзанну, что склонились над учебником.

— А мы не подсматривать будем, а подслушивать, — поправил друга Скорпиус, уже нарезав корень мандрагоры. — Ты даже можешь глаза закрыть, если тебе так претит мысль увидеть девчонок у раковин… Невинность ты наша, нападающая на рейвенкловок посреди коридоров…

— Ой, отстань, Малфой, — Джеймс три раза моргнул и кивнул в сторону Присциллы Забини, которая варила зелье на парте прямо перед ними. Слизеринец кивнул, понимая. Весь урок они почти не разговаривали, лишь улыбаясь и переглядываясь, потому что не стоило Присцилле знать о планах двух друзей — вдруг еще заложит.

— Значит, перед ужином сбегаем в Хогсмид, — заметил тихо Джеймс, когда они последними выходили с урока.

— А как же ужин? Вдруг опоздаем? — хмыкнул Малфой, за что получил шлепок по спине.

— В Хогсмиде поедим, если что, — ухмыльнулся гриффиндорец и поспешил наверх, чтобы успеть навестить сестру в больничном крыле.

* * *

Вдвоем им было тесновато под мантией-невидимкой, но они почти не замечали этого неудобства. У них было не более двадцати минут, за которые им нужно было пробраться в туалетную комнату для девочек и смыться оттуда вовремя.

Попасть в это запретное для любого мальчика помещение было не так уж и трудно — после занятий перед обедом дверь туда постоянно открывалась, то впуская, то выпуская девчонок. Джеймс и Скорпиус пристроились за первокурсницей с Хаффлпаффа и довольно легко проскользнули в помещение с высоким потолком, где было оживленно и даже весело.

Возле стены с раковинами, перед зеркалами, крутились девчонки с разных курсов и факультетов. Кто-то поправлял волосы, кто-то подкрашивал губы, кто-то мыл руки и лицо. Дверь справа, очевидно, вела в туалет, но Малфой и Поттер, не сговариваясь, шагнули подальше от этого пикантного места.

Джеймс зажимал себе рот рукой, чтобы не рассмеяться, глядя на всю эту женскую суету. Сначала они со Скорпиусом не могли разобраться в буйстве голосов, но постепенно привыкли к смешкам и взрывам смеха.

— А как ты разоружила сегодня Клода, ты видела его лицо? — рассмеялась Мэри, обращаясь к Эмме Томас. Девчонки умывались, поглядывая в зеркало.

— Я бы лучше встала в пару с Верноном, — усмехнулась Эмма. — Он не такой растяпа, и симпатичнее…

— Они же близнецы, — вмешалась в разговор какая-то второкурсница.

— Все равно Вернон лучше, — настаивала на своем Эмма, закручивая кран. — Надеюсь, он пригласит меня на бал…

Малфой и Поттер под мантией сильно прикусывали губы.

— Нашла, о ком мечтать, — из правой двери вышла Парма Паркинсон и направилась к раковине. — Будь я на вашем курсе, я бы сделала все, чтобы пойти с Поттером или Малфоем…

— Или с обоими сразу, — оказывается, здесь была и Эмили Дьюлис — она прихорашивалась у зеркала. Слизеринки рассмеялись. — Хотя, что с вас взять, гриффиндорки?

— Это ты о чем? — насупилась Мэри Смит, складывая на груди руки и поворачиваясь к Эмили. Только что вошедшая девушка с Хаффлпаффа начала поправлять чулки, и Джеймс тут же зажмурился, за что получил чувствительный тычок под ребра. Он воззрился на Малфоя, который закатил глаза к потолку, явно не чувствуя дискомфорта.

— О том, что вы ничего не понимаете в мальчиках, — фыркнула пятикурсница со Слизерина, протягивая руку за бумажными полотенцами. — Все прикольные парни с Гриффиндора всегда идут на бал либо со слизеринками, либо с рейвенкловками, это уже давно всем известно.

— А вы и подсчет ведете, — хмыкнула Эмма.

— Просто вы нахальнее, и забираете себе мальчиков хитростью, — заметила шестикурсница с Рейвенкло, подключаясь к разговору.

— А кто вам мешает? — рассмеялась Парма, доставая помаду. — Женщина должна быть хитрой и хваткой, иначе рискует стать домохозяйкой при каком-нибудь скучном и нищем неудачнике…

Слизеринки снова рассмеялись.

— Интересно, а кто рискнет пригласить Поттера или Малфоя?

Мальчики переглянулись, узнав в говорившей Гретту Фауст. Глаза ее насмешливо обводили присутствующих девчонок.

— Что, у Слизерина тут же вся смелость пропала? Плывем по течению и ждем, когда на вашу голову свалится такое сомнительное счастье, как приглашение от этой пары? — Гретта расстегнула сумку и достала оттуда что-то, чем стала водить по лицу, поглядывая в зеркальце.

— А сама-то? — фыркнула Парма. — Тебе-то спутника на бал дядюшка подбирает? Тихий, скромный, не знающий ничего о половых отношениях мальчик. Накладывается на него Империус — и вперед, счастливого Рождества…

— Ну, я хоть вообще на бал иду, а некоторые еще не доросли, — Гретта окинула слизеринок скучающим взглядом. — Поэтому и мечтаете, чтобы вас пригласил Поттер или Малфой…

— А сама не мечтаешь? — засомневалась Эмили. — Вы же с подружками постоянно с ними хихикаете…

— Если бы я мечтала, чтобы мое Рождество превратилось в очередную глупую авантюру, я бы обязательно подумала над этим вариантом, — Фауст изящно откинула назад волосы и пошла к дверям. — А вы поторопитесь, пока Поттер и Малфой сами за себя не решили, с кем идти. Всяких сюрпризов можно ожидать от этой пары…

Скорпиус наклонился к уху Джеймса и зашептал под общий гул и хихиканье:

— Ну, теперь начнется, Поттер, держись…

Гриффиндорец вопросительно поднял бровь, когда над самым его ухом раздался противный, визгливый голос:

— Мальчишки! Здесь мальчишки!!!

Под общий визг девочек, которые пытались понять, где они есть, эти мальчишки, два друга обернулись и увидели странное привидение в очках и с прыщами на недовольном личике. Оно махало руками и все еще горланило «Здесь мальчишки!».

— Бежим! — прошипел Джеймс, увидев, что на них надвигается какая-то рейвенкловка, и поспешил к дверям, насколько это было возможно, быстро. Мантия задралась, демонстрируя девочкам четыре ноги в ботинках и брюках. Вслед невидимым мальчикам полетели салфетки, помада и брызги воды.

— Черт! — что-то стукнуло пока еще невидимого Скорпиуса по затылку.

Мальчишки скинули мантию и побежали по коридору. В кулаке Малфой сжимал пойманный им снаряд, пока еще неизвестного происхождения.

Они остановились только в комнате за гобеленом, куда ввалились, еле дыша и хохоча во весь голос.

— Кто… это… был?! — Скорпиус показал назад, словно там еще висело приведение.

— Плакса… Миртл…

— Кто?!

— Ее давно очень… убил василиск… и она живет… в туалете… где это и… произошло… Я скажу Пивзу… чтобы он ее… поизводил! Сдала нас! Что… это? — Джеймс пытался отдышаться, глядя, как Малфой вертит в руках какой-то тюбик.

— Помада… судя по всему, — и слизеринец убрал трофей в карман. — Пригодится…

— Как думаешь, они нас узнают?

— Поттер, вряд ли в школе есть еще двое, кто посмел бы наведаться в женский туалет, — рассмеялся Скорпиус, садясь и выравнивая дыхание. — Ты же их слышал…

— А я думаю, чего у меня постоянно уши горят — они постоянно нас обсуждают! — хмыкнул Джеймс. — Надо срочно определиться, с кем пойдем на бал, пока они нас измором не начали брать…

Малфой усмехнулся:

— Тебе не льстит такое внимание?

— А проку от этого внимания? — пожал плечами гриффиндорец.

— А с каких пор ты во всем стал прок искать?

— С тех самых, как с тобой общаюсь, — фыркнул Джеймс. — Ладно, надо идти на обед, о бале подумаем позже.

Глава 5. Инстинкт матери Терезы

Джеймс влетел в полутемную комнату за гобеленом, злясь на весь мир и подавляя в себе желание все-таки хоть кого-то убить.

— Осторожнее, Поттер, — раздалось рядом, и только тогда мальчик увидел, что на полу сидит Малфой. — Ты же собирался что-нибудь перекусить на кухне…

— А ты, кажется, собирался в библиотеку — делать задание по Нумерологии, — огрызнулся уже доведенный до предела гриффиндорец, садясь рядом с другом. — Кто на этот раз?

— Понятия не имею, я даже ее имени не знаю, — пожал плечами Скорпиус, тяжело вздыхая. — Шестая за три дня…

— А меня в угол загнала какая-то слизеринка с пятого курса, чуть не изнасиловала, — пожаловался Джеймс, растирая запястья. — Еще только первый снег выпал, а они как с цепи сорвались…

Малфой лишь хмыкнул.

— Ты не решил, кого пригласить?

Слизеринец ухмыльнулся:

— У меня столько вариантов, даже не знаю, на ком остановиться. Жаль, нельзя со всеми пойти…

— Хорек-сердцеед, — фыркнул Джеймс. — Ты на Нумерологию не опоздаешь?

— Сейчас пойду… Слушай, у меня тут одна идея, — Малфой достал из кармана тюбик с губной помадой. — Давно мы в Зале Наград не были…

— Ага, — как-то без особого энтузиазма ответил гриффиндорец.

— Слушай, что с тобой? На тебя девчонки кидаются толпами, а ты как ошпаренный огнекраб…

— Зимняя депрессия, — отмахнулся мальчик, доставая палочку и выпуская в воздух мыльные пузыри.

— Ну да, ведь ежики зимой в спячку впадают, — Скорпиус проследил за реакцией Поттера, но та оказалась нулевой. Так, что-то новое — Поттер в дурном настроении. Что же могло произойти? — Колись, что там у тебя…

— Да ничего, просто… — Джеймс попытался сформулировать свои мысли. — Неправильно это как-то…

— Что именно? — Скорпиус уже привык к этой дурной манере друга ходить вокруг да около, а еще переживать всякую ерунду.

— Ну, вся эта суета вокруг бала, кто с кем пойдем… Такое ощущение, что меня разыгрывают в лотерею…

— Поттер, депрессивный ты ежик, что тебя не устраивает?

— Ну, ты не думал, что было бы здорово, если бы у каждого из нас был один-единственный вариант, то есть одна девчонка, которая очень нравится и с которой хочется приятно провести время…

— Приятно провести время? Что именно ты имеешь в виду? — игриво поинтересовался Малфой, пытаясь вывести друга из глупого пережевывания никому не нужных эмоций.

— Ну, вот смотри: Люпин ведь не думал, с кем пойти на бал. У него была Мари. И Сара с седьмого курса знает, что она пойдет с Крисом с Рейвенкло. И девчонки ждут приглашения от какого-то конкретного мальчика. А мы? Перебираем варианты, как в магазине…

Малфой поднял светлую бровь:

— Поттер, только не говори мне, что ты жалеешь, что не влюбился к балу…

Джеймс пожал плечами: он не говорил о влюбленности, просто… На самом деле не мог выразить точно то, что хотел сказать.

— Поттер, ты просто устал от всего этого, вот и порешь тут ерунду всякую, — Скорпиус поморщился от своей лексики: пообщался с однокурсниками. Отец, если услышит, то подавится собственным языком, а как-то не хочется остаться наполовину сиротой в неполные пятнадцать лет. — Ну, вот посмотри на меня. Я еще ни разу не целовался с девчонкой и вполне нормально все это переношу. И жду бала, чтобы восполнить некоторые пробелы в своих знаниях…

Джеймс пожал плечами — он хотел просто вот так сидеть и никуда не идти.

Да, подумал Малфой, тяжелый случай.

— Поттер, я понимаю, что переходный возраст тебе дается трудно, но тут ничем тебе не могу помочь. Определись, кто из девчонок тебе нравится больше всего, и мы сделаем так, чтобы она пошла с тобой. Легче стало?

— Нет, потому что я не знаю, кто мне нравится больше всего, — вконец расстроился гриффиндорец, опуская глаза.

— Так, вот тебе пергамент, вот тебе перо, составь список кандидаток, — Малфой поднялся и отряхнул мантию. — Я на Нумерологию, вернусь — решим, что с тобой делать. Надеюсь, за это время ты не решишь покончить собой из-за того, что в четырнадцать еще не понял, на ком собираешься жениться. Поттер, помни — это всего лишь бал!

Скорпиус покачал головой и вышел в освещенный коридор. Ну, Поттер дает, депрессировать из-за какой-то глупости. Ну, да, в последние две недели им не давали прохода, и это утомляло, но что в этом такого? Веселился бы, так нет — влюбиться он не успел, гиппогриф тебя затопчи!

Мальчик уже собирался войти в класс, но понял, что настроения заниматься у него никакого. Смысл тогда вообще идти?

— Профессор, — слизеринец подошел к профессору Вектор, которая писала что-то на доске. — Я плохо себя чувствую, тошнит. Я пойду в больничное крыло.

— Хорошо, мистер Малфой, идите, — кивнула женщина, провожая взглядом бледного парня.

— Скорпиус, ты беременный? — захихикала ему вслед Хелена, но мальчик лишь махнул рукой — внимания девчонок ему и так хватало. А депрессия Поттера только настроение испортила.

Слизеринец примерно дошел до больничного крыла, чтобы портреты в этой стороне замка его заметили. Постоял в нише за доспехами, решая, что делать. Ладно Поттер, но ведь и самому пора уже определиться, с кем пойти на бал. А то получится, что они с гриффиндорцем пойдут вдвоем, вот смеху будет.

Малфой пошел обратно к комнате за гобеленом, так и не придумав, чего бы такого сделать с Поттером. Может, любовного зелья, раз уж лохматому только влюбиться нужно для счастья? Хотя какая любовь в их возрасте? И вообще: зачем им любовь? Только проблемы лишние…

— Неважно выглядишь, Скорпиус.

Он поднял глаза и увидел Лиану МакЛаген, которая сидела на подоконнике и читала какую-то книгу.

— Ты чего тут? — мальчик засунул руки в карманы, подходя к рейвенкловке.

— С Маггловедения выгнали, — спокойно сказала Лиана, откладывая книгу.

— Ты предложила перебить всех магглов? — удивился Скорпиус.

— Нет, я написала в эссе о теории интеграции магов и магглов, а профессор не согласилась, — пожала плечами Лиана. — Ну, какой смысл любить и умиляться магглами, когда это сообщество вполне можно медленно и гладко, без крови и репрессий, вообще растворить… А она заявила, что я говорю, как Пожиратель Смерти…

— Ну, что-то общее у вас есть, — усмехнулся Малфой, пристально глядя на Лиану.

— Даже не думай…

— О чем? — Скорпиус поднял бровь, усмехаясь.

— Я же знаю, что вокруг вас сейчас идет охота, — хмыкнула МакЛаген. — И я не буду той палочкой-выручалочкой, которая тебя избавит от всех проблем.

— Ты о чем? — Скорпиус сделал вид, что не понял, что она хочет сказать. Догадливая, спору нет.

— Ты знаешь, о чем, и не строй из себя тупого хаффлпаффца, тебе это не идет.

— А что мне идет?

— Малфой, со мной твои игры не пройдут, так что иди, куда шел, — девочка настороженно смотрела на слизеринца. — Ну?

— Знаешь, что мне кажется, МакЛаген? — прищурился Скорпиус, делая шаг вперед.

— И что же?

— Что ты боишься, что, если я предложу, ты не сможешь отказаться, — он нагло обвел взглядом ее тоненькую фигурку.

— Не льсти себе, — фыркнула Лиана, убирая за ухо прядь русых волос. — Я не переношу людей, которые используют других…

— Поясни, — насторожился Малфой, стоя напротив девчонки.

— Ты же не умеешь дорожить другими людьми, ты умеешь ими лишь пользоваться, — глаза Лианы стали жесткими, когда она посмотрела на слизеринца. — Я все лето за тобой наблюдала. Ты не умеешь любить, ты пренебрегаешь другими… У тебя же нет близких тебе людей, кроме Джеймса Поттера. Но ведь и его ты используешь, разве нет?

— Ну, тогда это обоюдное использование, — холодно ответил Малфой, глядя в жестокие глаза Лианы.

— Все равно, — пожала она плечиками. — Я не хочу, чтобы меня использовали, это скучно…

— МакЛаген, не слишком ли ты о себе высокого мнения?

Девочка лишь улыбнулась, ничего не ответив. Слизеринец бросил на нее презрительно-насмешливый взгляд и пошел к Поттеру.

Джеймс сидел на том же месте, глядя на свиток, где значилось три имени. Скорпиус сел рядом, подтянув колени и глядя на темный потолок.

— Поттер, тебе не кажется, что я тебя использую?

— Для чего?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Ну, наверное, используешь, — пожал плечами гриффиндорец, все еще глядя в свой список и почесывая пером в затылке. — Хотя тогда нужно говорить об обоюдном использовании. Ну, взаимовыгодном и приносящем плоды обоим. А почему ты спросил?

— Это не я спросил.

— А кто? — Джемс, наконец, поднял взгляд и посмотрел на друга. — Что с тобой?

— Да от тебя заразился унынием, — отмахнулся Скорпиус.

— Малфой, кто это тебя обвинил в использовании меня? Не Роза?

— А если и она? — Скорпиус посмотрел прямо на друга.

— Ну, тогда я просто скажу тебе «забудь», а кузине промою мозги на тему «хватит лезть в мой сад со своими гномами»…

Слизеринец усмехнулся.

— Нет, не Уизли.

— А кто тогда?

— Девчонка, которую я бы поставил в моем списке, — мальчик кивнул на свиток в руках Джеймса, — на первое место.

— То есть ты пригласил на бал девчонку, — гриффиндорец не стал допытываться, кто же это был, раз Скорпиус сам не хотел говорить, и вообще был каким-то расстроенным, чего с ним почти никогда не случалось, — а она отказала, как-то это странно объяснив?

— Что-то типа того, — Скорпиус слабо улыбнулся и взял список друга, пробежав его глазами. — Да, ничего не скажешь, вкус у тебя, Поттер…

— Малфой…

— Ладно-ладно. Тогда будем работать над номером один?

— Работать?

— Ну, насколько я знаю, она что-то не рвалась посреди коридора приглашать тебя на бал и не изъявляла особого желания для этого, — усмехнулся слизеринец, отбрасывая прочь мысли о МакЛаген и ее глупых словах, в которых, по сути, не было ничего нового.

— И как же мы будем работать?

— Да запросто, — и Скорпиус усмехнулся. — Поймать ее в нестандартной ситуации…

— Малфой, ты предлагаешь сбросить ее в шахту Хог-Хауса или закинуть на дуб? — скептически поинтересовался Джеймс.

— Посмотрим, — пожал плечами слизеринец. — Надо будет — и на пихту закинем…

— В Хогвартсе нет пихт… — насупился Джеймс.

— А ты еще не искал, — усмехнулся Малфой.

Гриффиндорец хмыкнул, а потом протянул другу перо и пергамент:

— Напиши имя той, с кем хотел бы пойти на бал.

— Зачем?

— Просто так.

* * *

Суббота, первый день декабря, выдалась довольно пасмурной: с утра шел снег, в коридорах гулял ветер. Студенты разошлись по гостиным, но многие сидели в Классе для совместных занятий, делая уроки, поскольку на следующий день был назначен поход в Хогсмид.

Дверь в Класс открылась и тут же закрылась, так что никто не понял, кто же и зачем заглядывал.

— Смотри, Эмма, нужно резко сделать петлю палочкой, все просто, — Сюзанна Паттерсон показала движение, чуть улыбаясь расстроенной подруге. — Все легко…

— Ага, конечно, если тебе помог научиться Джеймс Поттер, — буркнула Эмма, тяжело вздыхая.

— Попросила бы — он бы и тебя научил, — пожала плечами девочка, поправляя темно-каштановые волосы.

— Ага, как же… Я же не святая Сюзи, которая всегда терпит все его выходки и только мило улыбается…

Рядом рассмеялась Мэри Смит, писавшая эссе по Заклинаниям.

— Вы не знаете, пригласил ли он кого-то уже?

— А тебе-то что волноваться? — Эмма взмахнула палочкой — и на соседнем столе перевернулась пустая чернильница. Сюзанна улыбнулась и пошла ее поднимать. — Ты же уже с Граффом идешь…

— Все равно интересно, — Мэри мечтательно посмотрела на потолок. — Вот если бы я была уверена, что он меня пригласит, ни за что бы не пошла с Ричардом…

— А кто говорил, что Поттер — это позор и мука факультета? — язвительно спросила Эмма.

— Ну, он такой и есть, но это не мешает ему быть симпатичным и иногда очень милым, — по лицу Мэри расползлась широкая улыбка. — А как он шею потирает…

— Девочки, вы же заниматься собирались, — напомнила подругам Сюзанна, возвращаясь на свое место.

— Сюзи, а ты бы не хотела пойти с Джеймсом?

Девочка рассмеялась:

— Не могу себе представить ситуацию, когда бы он меня пригласил, а я согласилась. Это абсурд.

Эмма внимательно смотрела на подругу — Сюзанна комкала в руке перо.

— Слушай, а ты же на втором курсе как-то говорила, что тебе нравится Поттер.

— Это было давно, — спокойно ответила Паттерсон, чуть улыбнувшись. — Поттер — это ходячая непредсказуемость, хотя, конечно, иногда он бывает мил…

— Не иногда, а почти всегда, — из-за спин гриффиндорок появилась Парма Паркинсон. — Вы сами не понимаете, что теряете…

— Иди, куда шла, — попросила Эмма.

— Девочки, может, уже в гостиную? Думаю, там уже меньше народу, а то здесь холодно, — Сюзанна стала собирать свои письменные принадлежности. Подруги пожали плечами.

Втроем они покинули Класс, вывернули в коридор и тут же увидели, как Скорпиус Малфой ударил по лицу Джеймса Поттера. Гриффиндорец покачнулся и упал, хватаясь за нос, из которого хлынула кровь.

— Эй! — Эмма помчалась вперед, подруги за ней. Малфой поднял на них холодный взгляд.

— Не бей его! — Сюзанна встала между двумя друзьями, а потом присела рядом с все еще лежащим на холодном полу Джеймсом. — Ты как? Встать можешь?

Гриффиндорец кивнул и стал подниматься, опираясь на руку Сюзанны. Вряд ли кто-то заметил скользнувшую по его окровавленным губам усмешку, когда он на мгновение поймал взгляд слизеринца.

— Тебе надо в больничное крыло, — заметила Мэри, с сочувствием глядя на сокурсника. Малфой тем временем стоял, сложив на груди руки.

— Эй, Поттер, тебе добавить? — Скорпиус старался не рассмеяться: ай да Поттер, беспроигрышный вариант придумал. Как он там процитировал из книги? «У всех женщин сильно развит так называемый врожденный инстинкт «матери Терезы»». Не даром же слизеринец услышал сегодня заветную фразу — «ударь меня, быстро» — за мгновение до того, как девчонки очутились в коридоре. Красиво и четко разыгранная шахматная партия. Осталось лишь поставить шах и мат, но это уж дело Поттера.

— Мне надо… к мадам Помфри, он мне нос сломал, — Джеймс прижимал к лицу ладонь, пытаясь остановить кровь. Ударил-то Малфой от души, хотя умирать гриффиндорец пока не собирался, правда, девчонкам об этом знать не обязательно. Он даже для вида покачнулся, чтобы их план не сорвался, только начав осуществляться.

— Я провожу тебя, — вызвалась Сюзанна, отдавая свою сумку подругам. Она еще раз презрительно взглянула на слизеринца и вместе с Джеймсом направилась в больничное крыло.

Мальчик старался не улыбнуться: боль проходила, а главная часть спектакля была еще впереди. Когда до обители мадам Помфри оставались какие-то футы, он очень натурально покачнулся и схватился за подоконник.

— Ты в порядке? Может, позвать кого-нибудь? — обеспокоенно спросила Сюзанна, поддерживая мальчика под руку.

— Нет. Лучше скажи, что пойдешь со мной на бал, — умирающим тоном произнес Джеймс, глядя прямо в глаза девочке.

— Что? — не поняла Паттерсон, все еще автоматически поддерживая однокурсника.

— Пойдем со мной на бал.

— Джеймс, у тебя разбит нос, — Сюзанна не знала, как реагировать.

— Да, и если ты мне не ответишь, я прямо тут истеку кровью, — страдальчески заметил Джеймс. Он дал девочке пару секунд на размышления, а потом стал сползать по стене, решив дожать Сюзанну сразу. Потому что, как это ни странно, именно ее, из всех знакомых ему девчонок, хотелось пригласить на бал — лишь Паттерсон никогда на него не шипела, воспринимала с улыбкой и всегда была готова помочь. Хорошая девчонка, да и симпатичная, чего только стоят ее густые каштановые волосы…

— Хорошо, я пойду с тобой на бал, но с условием, что ты никому пока об этом не скажешь, — Сюзанна с легкой улыбкой следила за тем, как Джеймсу на глазах становилось лучше.

— Почему? — он даже сделал шаг по направлению к больничному крылу.

— Потому что твои поклонницы мне покоя не дадут, — заметила Паттерсон.

— Тогда договорились, — кивнул Джеймс, открывая двери.

— Надеюсь, теперь ты справишься без меня?

— Я был бы рад, если бы ты подержала меня за руку, пока мадам Помфри будет меня латать, но это, наверное, будет верхом наглости, — усмехнулся мальчик.

Сюзанна рассмеялась и пошла к лестнице, качая головой. Через пару мгновений обернулась и с подозрением посмотрела на Джеймса:

— А за что тебя Малфой ударил?

— А, из-за ерунды, — отмахнулся гриффиндорец и скрылся за дверью, пряча победную улыбку.

Что ж, если с ним получилось, значит, получится и в случае с Малфоем…

* * *

Второй номер программы было решено провести на следующий день, раз уж Паттерсон настояла на том, чтобы никто пока не знал, что именно она пойдет на бал с Джеймсом. Мальчики решили, что лишние часы только разнесут по школе весть о том, что Поттер и Малфой опять подрались, и завтрашнее повторение сценария будет выглядеть еще более правдоподобно. Тут нужно было быть более осмотрительными, потому что младшая МакЛаген была девчонкой сообразительной и цепкой, да к тому же уже однажды отказавшей Скорпиусу.

— Я всегда получаю то, что хочу, — упрямо заявил слизеринец, когда они с Поттером поздно вечером крались по коридору к Залу Наград. Малфой и сам не мог точно сказать, почему так упорен в этом вопросе, ведь рядом было еще несколько девчонок, с которыми бы он мог пойти на бал и они бы точно согласились. Но то, что Лиана МакЛаген его отвергла, сделало ее еще желаннее, чем до этого. И плевать, что она на год младше. Он пойдет с ней на бал и точка! Даже если ее придется заставить, хотя этого как раз и не хотелось…

Гордость сражалась с упрямством, и пока побеждало упрямство. Это недостойно Малфоя — принуждать к чему-то девчонку, но если не будет выхода… От него так просто не отмахнешься.

— Малфой, да будет она с тобой на балу, уймись, — прошипел Джеймс, придерживая друга за плечо, потому что впереди мелькнула чья-то полуночная тень.

— Я спокоен, как гоблин на мешке золота, — фыркнул Скорпиус, осторожно входя в темный Зал и зажигая палочку. Потом достал тюбик с помадой и усмехнулся:- Поехали?

Стекла, за которыми хранились награды, издавали едва уловимый скрип, когда помада касалась их. Скорпиус быстро писал и рисовал, переходя от стенда к стенду, а Поттер тихо сгибался в углу, читая надписи.

«Минерва, пойдете со мной на бал? Ваш Аргус».

«Учу степу и джиге. Слизнорт».

«Стрижка пуделей».

«Спарим планеты со звездами за пределами разума».

«Экскурсии в ванные комнаты для девочек».

«Шоу Моржей. Вход с усами бесплатный».

«Любители пижам с мишками — встречаемся под пихтой. Аргус, не забудьте».

— Подпиши: ежик и хорек — с любовью, — придушенно проговорил Джеймс, пытаясь не захохотать в голос.

— Ага, и еще пририсовать пихту, — хмыкнул Скорпиус, выводя изящные «ЁиХ с любовью», и гриффиндорцу пришлось зажимать себе рот рукой. — Пошли, пока Филч не пожаловал…

— Погоди, дай сюда, — Джеймс забрал у друга помаду (осталось совсем немного), достал из шкафчика значок «Лучший первокурсник» с именем Присциллы Забини и закрасил его полностью. — Вот теперь пошли…

— Мелкий пакостник, — фыркнул Скорпиус, убирая в карман остатки помады.

— На себя посмотри.

Мальчишки тихо вышли из Зала Наград, оглядываясь.

— Слушай… — протянул Джеймс, когда они дошли до боковой лестницы. — Ты был когда-нибудь в Башне Рейвенкло?

— Странный вопрос, тебе не кажется? — мальчики шагнули за фальшивую стену, тихо переговариваясь.

— Говорят, чтобы туда попасть, нужно ответить на какой-то вопрос…

— Поттер, ты собираешься пробраться в гостиную Рейвенкло?

Гриффиндорец ухмыльнулся, кивая. Скорпиус думал лишь секунду, и вскоре они уже быстро поднимались на седьмой этаж. Возле портрета с Полной Дамой они повернули и тихо, вдоль стен, пошагали к противоположному крылу замка.

Вход в Башню Рейвенкло охраняла противная горгулья, посаженная здесь, насколько помнили мальчики из истории Хогвартса, после восстановления замка, пережившего битву с Волан-де-Мортом и его армией. Каменное страшилище невозмутимо смотрело на двух мальчиков.

Скорпиус протянул руку и тихо постучал в дверной молоточек на двери, и тогда горгулья низким голосом осведомилась:

— Когда черной кошке лучше всего пробраться в дом?

Мальчики переглянулись, стараясь не рассмеяться.

— Что за глупость? — прошептал Джеймс.

— Видимо, вопрос на интеллект? — усмехнулся Малфой, глядя на горгулью, которая терпеливо ждала их ответа.

— Наверное, тут есть какой-то подвох, — гриффиндорец почесал затылок. — Как думаешь, важно, что она черная?

— Думаю, важно, что она кошка, — Скорпиус размышлял. — Тут просто напрашивается ответ — ночью, ведь черную кошку ночью не увидишь. Но это слишком просто даже для хаффлпаффца…

Джеймс чуть беспомощно смотрел на слизеринца, голова была абсолютно пуста.

— Хм, а может оглушить ее, — мальчик ткнул в горгулью палочкой, — и она нам и так откроет дверь…

— Точно, — расплылся в улыбке Малфой.

— То есть ты принимаешь этот план? — засомневался Джеймс.

— Нет. Ответ же прост: кошке проще всего войти в дом, когда дверь открыта, — и слизеринец победно воззрился на горгулью.

Что-то тихо щелкнуло, и в двери появилась красивая резная ручка, за которую Джеймс тут же потянул, смело делая шаг в полутемную круглую комнату.

— Ну, что? — он обернулся к другу. — Дальше идем?

— Поттер, если ты решил пробраться в спальни к девчонкам, то надо было крылья брать с собой, — тихо заметил Скорпиус, доставая тюбик губной помады и усмехаясь.

— Получается: зря пришли?

— Почему зря? — Малфой огляделся в поисках подходящего места для надписи. — Ага…

Джеймс следил за тем, как слизеринец быстро пишет губной помадой на доске объявлений, поверх всех пергаментов: «Обещаю тебя не использовать без твоего согласия. Пойдешь со мной на бал?».

— То есть ты считаешь, что она все поймет? — засомневался Джеймс, но тут же замолчал, услышав шаги на лестнице. — Быстрее!

Они выскочили из гостиной Рейвенкло и побежали к боковой лестнице, что вела отсюда к кухне. Они спустились на два этажа ниже, вышли в пустой коридор и только там смогли вернуться на лестницу, что привела бы их к собственным гостиным.

— До завтра? — улыбнулся Джеймс. Малфой кивнул и скрылся в темноте.

Глава 6. Осада

В воскресенье все сразу пошло не так, и Джеймс понял, что второй раз «инстинкт матери Терезы» может их подвести. Оказалось, как в воду глядел.

Все началось с того, что младшая МакЛаген почему-то решила не идти в Хогсмид, о чем Скорпиус узнал от ее сестры за завтраком. Получилось, что двум друзьям тоже пришлось остаться в замке, хотя сначала они это восприняли как хороший знак. В Хогвартсе подловить девчонку было проще. Так им казалось…

Но, видимо, все, что легко получалось с гриффиндорками, с рейвенкловками не проходило. Часа два они пытались выяснить, где же находится Лиана МакЛаген, а потом полчаса ждали, когда она покинет свою гостиную, где, как им с улыбкой сказала Мари-Виктуар, спешившая в Хогсмид, Лиана пишет еще одно бунтарское эссе по Маггловедению.

Когда же, наконец, настал их звездный час, все пошло уж совсем издевательски. Сначала Джеймс ударил Скорпиуса зря, поскольку вышедшая из Башни Рейвенкло девочка была вовсе не Лианой.

Но это уж куда ни шло (девчонка, испугавшись, тут же метнулась прочь). Повторный удар у гриффиндорца вышел лучше первого, Малфой очень красиво упал прямо к ногам замершей МакЛаген. Но…

— Вот бестия, — прошипел Скорпиус, сидя на подоконнике и глядя, как по полу растекается лужица от таящего снега. Этот снег достала из-за окна заботливая Лиана, предложив Малфою приложить к носу. И спокойно удалилась, не оглянувшись. Скорпиус даже ничего сказать не успел!

Джеймс стоял рядом, пытаясь не рассмеяться из-за лица друга.

— Что? Будем искать другую кандидатуру?

Малфой презрительно фыркнул, все еще потирая скулу.

— Она от меня так просто не отделается, — он сощурился и ухмыльнулся. — Одно мы выяснили сегодня точно…

— Что МакЛаген не хочет идти с тобой на бал?

— Нет, Поттер. То, что все-таки я ошибался, считая, что все девчонки одинаковые. Есть и исключения. Это делает жизнь интереснее, ты не находишь? — Малфой вместо того, чтобы смириться, наоборот еще тверже уверился в том, что именно МакЛаген будет его спутницей на первом балу. Пусть даже ему придется брать ее измором.

— И какой план действий теперь? — гриффиндорец все еще сдерживал глупую улыбку: Малфоя отвергли, причем второй раз, это же сенсация. И кто? Третьекурсница, большая часть из которых спит и видит, чтобы на год раньше попасть на Рождественский бал, не говоря уже о том, чтобы сделать это под руку со Скорпиусом Малфоем…

— Слушай, ты знаешь, сколько у нас школьных сов? — Скорпиус уверенно шагал к лестнице.

— Нет, вот как-то посчитать не собрался… — хмыкнул Джеймс, понимая, что друг уже что-то затевает.

— Ладно. Тогда делаем так: ты идешь к себе в гостиную, набираешь столько пергамента, сколько найдешь, берешь перо и чернила, и со скоростью «Молнии» за гобелен, понял?

— Ну, вполне, — гриффиндорец даже не стал спрашивать, зачем: все равно скоро узнает. — А ты?

— Я с тем же заданием к себе, встретимся через пять минут, — и слизеринец поспешил вниз, в подземелья. Наверное, после неудачи с «матерью Терезой» ему следовало бы рассердиться и плюнуть на МакЛаген, но почему-то верткость и стойкость девчонки только подстегнули его. Он добьется ее согласия, или он не Малфой.

Ровно через пять минут слизеринец вошел в комнату за гобеленом, где уже уютно устроился Джеймс, обсыпанный листами пергамента. Гриффиндорец жевал откуда-то принесенный бутерброд и был вполне довольным жизнью. Еще бы: он-то свою задачу уже выполнил, живет себе спокойно и ждет бала. Ничего, Поттер, я найду тебе занятие…

— И что за книгу мы собрались писать? Руководство «Как пригласить девчонку на бал»? — осведомился Джеймс, глядя, как друг разворачивает принесенные свитки и берет перо.

— Нет, Поттер, мы будем много-много раз писать фразу «Пойдем со мной на бал». Каждый раз — на отдельном листе, пока они у нас не закончатся, — спокойно объяснил задачу Скорпиус, начиная аккуратно выводить предложение. — Ну, чего сидишь? Работай. Только постарайся аккуратнее, ладно?

Джеймс фыркнул, тоже взяв в руку перо, но все еще с усмешкой глядя на друга:

— Малфой, не пойму, чего ты так прицепился к этой девчонке?

— Из принципа, — сразу же ответил Скорпиус, поднимая глаза. — От меня нельзя так просто отмахнуться… Да и… Ну, какой интерес приглашать девчонку, которая готова с тобой пойти и только и ждет, чтобы повесить тебе на шею? Скучно…

— Хорек-завоеватель, — хмыкнул гриффиндорец.

— Попрошу, — Малфой скатал свиток и принялся за второй. — Охотник.

Тут Поттер не выдержал и рассмеялся:

— Смотри, как бы жертва не оказалась слишком проворной…

— Ничего, у меня на нее много капканов найдется. Не болтай — пиши!

Следующие двадцать минут мальчики не разговаривали, в комнате, где горели три свечи, раздавался лишь шелест пергаментов и скрип перьев.

— Все, теперь в совятню, — Скорпиус встал и начал складывать исписанные пергаменты.

— Ты правда отправишь ей все эти послания? — рассмеялся Джеймс, когда они вдвоем, сжимая в руках записки, направились к дальней башенке, где жили совы. — А откапывать ее потом не придется?

— О, об этом я не подумал. Условием ее спасения будет согласие пойти со мной на бал, — ухмыльнулся Малфой, поднимаясь по крутым замерзшим ступеням.

В совятне было довольно холодно, ветер насквозь продувал небольшое помещение. Многочисленные совы спали в нишах до самого потолка.

— Так, привязывай и отсылай, — скомандовал Малфой, тоже принимаясь за дело. Джеймс только хмыкнул, подзывая к себе сипуху.

Совятня наполнилась шорохом крыльев и недовольным клекотом выдернутых из дневного сна сов. Они вылетали друг за другом, устремляясь к тому крылу, где находился Большой Зал. Наверное, Лиана уже была на обеде.

— Сто шестьдесят шесть, — улыбнулся Скорпиус, проводив последнюю сову взглядом и удовлетворенно потирая руки. — Теперь и мы пойдем подкрепимся?

Друзья, посмеиваясь, спустились в Большой Зал, расстегивая мантии и убирая перчатки. Перед тем, как войти в уже шумное помещение, они переглянулись и постарались придать лицам обычное выражение.

В Зале творилось что-то невообразимое — нашествие сов. Они пикировали к столу Рейвенкло, стремясь отдать послание Лиане. Девочка выглядела чуть смущенной, щеки ее горели, когда она быстро вскрывала письмо за письмом.

Мальчики сели за свои столы, заставив себя не оглядываться на собравшихся вокруг МакЛаген любопытных.

— Лиана, тебе помочь?

— От кого это все?

— Что там?

Рейвенкловка лишь отмахнулась, забирая письма у сов и уже даже перестав их распечатывать. Она чуть улыбалась, складывая рядом с собой стопку пергаментов. Когда последние совы покинули стол, она демонстративно достала палочку и зажгла свитки.

— Мисс МакЛаген! — почти взревел Фауст, подходя к девочке. — Что за цирк? Минус десять баллов с Рейвенкло за пожар в Большом Зале! — декан Гриффиндора взмахом палочки уничтожил огонь и последние следы посланий Малфоя. — Разойдитесь все!

Джеймс старался не рассмеяться, глядя на злого Скорпиуса, который буквально терзал тост, вперив взгляд в спокойную, даже довольную жизнью Лиану. Девочка о чем-то шепталась с соседкой по столу, иногда улыбаясь и убирая за спину распущенные волосы. Она ни разу не взглянула на стол Слизерина и вообще никак не показала того, что знает, кто засыпал ее приглашениями. Немногочисленные студенты же подозрительно посматривали на третьекурсницу, пытаясь понять подоплеку происходящего.

— Ну, что, готов к пункту два нашего плана? — рядом с Джеймсом уселся Скорпиус, уже с вполне обычным выражением на лице. Он усмехнулся помрачневшей Розе, которая с Лили рассматривала какую-то книгу.

— А у нас был план? — гриффиндорец быстро допивал сок, понимая, что теперь уже Малфоя не остановить — вошел в азарт, охотник, гиппогриф тебя причеши! Или не причеши, это уж кому как нравится.

— Если и не было, то теперь есть.

* * *

— Колись, Джим…

Мальчик приоткрыл глаза и весело посмотрел на Кэтлин и Шелли, которые сели напротив него. Рядом фыркнула Роза, писавшая очередное послание длиной в пару футов. Небось, своему другу из Дурмстранга… Надо бы намекнуть Ченгу и Уильямсу, что уведут невесту — глазом моргнуть не успеют…

— На какую тему? — осведомился Джеймс, взглянув на часы и блаженно вытягивая ноги. Он, конечно, прекрасно знал, о чем так хотят узнать кузины, но ему очень уж нравились эти каждодневные допросы. Мальчик невольно взглянул в сторону Эммы и Сюзанны, которые о чем-то шептались в углу. Сюзанна почувствовала на себе его взгляд, подняла лицо и еле заметно улыбнулась. Джеймс хотел ей подмигнуть, но сдержался, помня о своем обещании.

— С кем пойдешь на бал?

— Я еще не решил.

— Врешь! — обличительно воскликнула Шелли, стукнув кулачком по колену. — Уверена, что врешь, потому что уж слишком ты спокойный для того, кто еще не нашел себе спутницу…

— Знатоки психологии мальчиков, — рассмеялась Роза, поднимая взгляд. — Лучше бы собой занялись, а точнее — своими отметками… Тебя, Джим, это тоже касается.

— Рози, давай ты сделаешь рождественское лицо и забудешь о том, что существуют занятия, а? — предложила Шелли, вставая и приобнимая старшую кузину. — Ведь всего ничего осталось…

— Вот об этом я и говорю, хотя зачем? Меня все равно никто не слушает… Кроме Лили, — и Роза посмотрела в дальний угол гостиной, где склонились над каким-то учебником Лили и русоволосый мальчишка.

— А это кто еще такой? — Джеймс сел прямо, вперив взгляд в спину мальчишки, потом он поднялся, снова посмотрев на часы, и направился прямо в уютный уголок, облюбованный сестрой и ее товарищем.

Джеймс даже говорить ничего не стал: взял второкурсника за ворот рубашки и перетащил на другую сторону стола, вызвав гневный протест Лили. Мальчишка же, кажется, потерял дар речи.

— Джим, ты чего? — Лили даже привстала, когда брат отпустил ее сокурсника и отряхнул ладони.

— Вот так и сидите, — с угрозой кинул Джеймс мальчишке. — Через четыре года поговорим об этом подробнее…

— Джеймс, ты дурак? — сестра смотрела на него, как на сумасшедшего, но он лишь еще раз грозно взглянул на мальчишку и пошел к лестнице, что вела в спальни. Там он взял уже приготовленные фейерверки из магазина дядюшек, накинул мантию-невидимку (стоило сбегать в Хогсмид и пополнить запас этих полезных, но очень недолговечных изделий Уизли) и только тогда сбежал вниз.

Лили все еще была сердита, но ее товарищ оказался понятливым — он так и сидел, вытянув шею, чтобы через стол взглянуть в учебник Лили. Довольно хмыкнув, Джеймс толкнул портрет Полной Дамы и отправился к Астрономической Башне, где они с Малфоем договорились встретиться. Он надеялся, что никто не обратил внимания на открывшийся просто так портрет.

В нише у входа на винтовую лестницу уже стоял Скорпиус. Тут же был и третий член их сегодняшней компании — Пивз. Он висел под потолком, все время кувыркаясь. Завидев Джеймса, полтергейст тут же спикировал ниже, гадко ухмыляясь.

— Ну, как прошло? — спросил гриффиндорец, скидывая мантию. Он знал, что вряд ли Пивз что-то рассказал Скорпиусу, поскольку у слизеринца с полтергейстом были натянутые отношения.

— Все гладенько и чистенько, — пропел Пивз, складывая ножки узлом, — как просили: вывалил ей на кровать весь ворох записок и удалился.

— Тебя видел кто-нибудь? — Малфой сдержал ухмылку, представив себе лицо МакЛаген, когда она на своей постели обнаружит еще сотню писем все с тем же вопросом. — И ты уверен, что на нужную кровать?

— Слизеринчик, а твой носик кто сюда звал? Невоспитанно лезть в чужую беседу, папочка тебя не учил?

— Слушай, недоразумение, ты меня еще манерам будешь учить?! — холодно спросил Скорпиус.

— Так, тихо, — Джеймс решил вмешаться. Не хватало еще, чтобы из-за Малфоя они потеряли такого выгодного союзника. — Значит, все нормально? Я знал, что тебе можно доверять. Какое окно в их спальне?

Пивз задумался, приложив палец к подбородку, словно считал. А Джеймс тем временем достал из рюкзака пять фейерверков и протянул их полтергейсту.

— Спасибо за помощь.

— Да всегда к вашим услугам, — раскланялся безумно довольный собой Пивз, взял плату за свои услуги и полетел прочь по коридору: видимо, решая, куда бы применить заслуженные трофеи.

— Пошли? — Джеймс кивнул на дверь Башни, и вдвоем они поспешили наверх, где еще днем спрятали метлу для Скорпиуса.

На улице было холодно и ветрено, снег хлопьями срывался с крыши и летел вниз. Джеймс поежился, глядя, как Скорпиус застегивает мантию и натягивает перчатки.

— Главное, окно не перепутай, — шепнул с усмешкой Джеймс, когда слизеринец сел на метлу и уже готовился взлететь. — А чего это ты без конфет и цветов?

— Поттер, договоришься — я тебя превращу в колючий букет и презентую Филчу на Рождество…

Гриффиндорец рассмеялся и махнул взлетающему другу:

— Осторожно у Гремучей ивы!

Скорпиус фыркнул, крепче сжимая метлу и сразу же поднимаясь повыше, чтобы не попасть в свет окон, что горели по всему замку. Впереди уже маячила Башня Рейвенкло, куда ему и предстояло подлететь. Он считал озаренные светом окна, надеясь, что МакЛаген не застряла в гостиной факультета, иначе придется мерзнуть на улице, а этого не хотелось. Но если понадобиться — он будет ждать ее всю ночь. Или же, что будет целесообразнее, просто вломится в комнату…

Он подлетел к замерзшему стеклу и постарался хоть что-то разглядеть за ним, но кроме смутных силуэтов ничего не увидел. Тогда он смело протянул руку и постучал, усмехаясь: не каждый день к рейвенкловкам в Башню кто-то в окно стучится.

У стекла появилось чье-то взволнованное лицо. Девчонка испуганно взглянула на Малфоя.

— Открой! — указал он на окно, но рейвенкловка только пискнула и отскочила. Тяжелый случай. Что же — бить стекло?

Прошло несколько секунд (наверное, в комнате шел военный совет), потом у окна все-таки появилась сама МакЛаген, завернувшаяся в мантию. Она открыла окно и чуть высунулась, подставляя лицо ветру и снежинкам.

— Скорпиус, ты мимо пролетал?

Малфой улыбнулся:

— Пойдешь со мной на бал?

Девочка оглянулась на притихшую комнату, тяжело вздыхая:

— Неугомонный… Ты все запасы пергамента в замке перевел или еще ждать?

— Не все, только свои и Поттера, — Малфой пошевелил руками, сжимавшими древко метлы, чтобы они не замерзли окончательно.

— А где же сам Поттер? Или ты без него?

— А тебе принципиально? — хмыкнул Скорпиус, глядя на покрасневшие от холода щеки Лианы. — Пойдем со мной на бал.

— Мерлин, Малфой… — МакЛаген убрала волосы с лица. — Ну, почему я? Свет клином, что ли, сошелся?

— Потому что я так хочу.

— Скорпиус, есть десятки девчонок, которые согласятся пойти с тобой на бал, отстань.

— Почему ты не хочешь?

Лиана усмехнулась:

— Потому что это глупо. Я на год тебя младше, я не умею танцевать и я вообще не хочу идти на бал. Тем более с тобой.

— Все это глупости. Просто пойдем, и все, — упрямо сказал Скорпиус.

— То есть даже если я скажу «нет» сейчас, ты не оставишь меня в покое? — улыбнулась Лиана. Из-за ее спины слышались смешки и возгласы «быстрее, холодно».

— Если ты скажешь «нет», я буду висеть здесь, пока ты не скажешь «да».

Девочка рассмеялась.

— Я подумаю, — сделала шаг назад, захлопнула окно и задернула занавески.

Скорпиус сузил глаза, испытывая злость. Да что же это такое?! Не девчонка, а скала! Он не двинулся с места, собираясь из упрямства исполнить свою угрозу, но тут окно опять отворилось, и показалось лицо незнакомой рейвенкловки:

— Лиана просила передать, что даст ответ утром, и ни минутой раньше.

И девчонка тут же повторила красивый уход МакЛаген, правда, она не смогла сдержать смех.

Малфой безнадежно покачал головой, развернул метлу и полетел к Астрономической Башне, решив, что если она откажет утром, он продолжит ее осаждать. Он добьется ее согласия, потому что он Малфой!

— Ну, что? — Джеймс изрядно замерз, ожидая друга. Скорпиус спешился и стал растирать руки, грея. Они поспешили вниз, отогреваясь.

— Завтра узнаем, — коротко ответил Скорпиус, выходя в коридор. — Черт!

Прямо на них смотрела миссис Норрис, злобно прищурившись и шипя. Джеймс не растерялся: он выхватил палочку и прошептал «Петрификус Тоталус». Кошка замерла, все так же глядя на двух мальчиков.

Малфой хмыкнул, подошел к одному из гобеленов, с помощью палочки отрезал розовую ленту с кисточкой и перевязал шею миссис Норрис, сделав красивый бантик.

— Подарок Филчу на Рождество, — хмыкнул слизеринец, и мальчики поспешили вниз, чтобы оставить кошку у кабинета завхоза с наилучшими пожеланиями. Потом они попрощались и побрели в свои спальни.

Скорпиус был уверен, что гостиная будет пуста, когда он там окажется, но в кресле сидела Эмили Дьюлис. Мальчик сразу понял, что ждала она именно его.

— Нагулялся? — улыбнулась девочка, поднимаясь.

— Да, дела кое-какие были.

— Мы в четверг домой едем, — немного с сожалением произнесла Эмили, глядя на Скорпиуса широко открытыми глазами. — Может, до этого устроим вечеринку?

— Здесь?

— Ага, здесь, — фыркнула почти издевательски Дьюлис. — Тобиас Парме не даст покоя…

— Ну, да, — согласно кивнул Малфой, в голове которого уже проносились мысли о рождественских развлечениях, среди которых был Поттер, бутылка Огневиски и еще что-нибудь интересное. Что именно, он пока не решил. — Я подумаю и скажу, ладно?

Эмили кивнула, улыбаясь. Она повернулась к лестнице, что вела в спальни девочек, но остановилась и спросила:

— Ты уже решил, с кем идешь на бал?

— Да, — Малфой снял мантию и распустил галстук.

— И она согласилась?

— Утром узнаем, — усмехнулся Скорпиус и пошел к своей спальне. Эмили с сожалением проводила его взглядом и тоже скрылась на лестнице.

* * *

Когда утром он поднялся в гостиную, там было довольно оживленно.

— Эй, Скорпиус, — окликнула его Эмили, загадочно улыбаясь. — Подойти-ка сюда…

Он, по привычке засунув руки в карманы, сделал шаг к девочке, и она указала на доску объявлений, где поверх всех пергаментов знакомым с первого курса почерком губной помадой была сделана надпись: «Я согласна».

Малфой усмехнулся, чувствуя торжество. Он повернулся и увидел Энжи МакЛаген. Девочка кивнула ему и улыбнулась. Скорпиус благодарно ей подмигнул.

Что ж, теперь можно подумать и о вечеринке.

Глава 7. Рождественские игры

— Скорпиус, это правда?

Он медленно поднял глаза на севших вокруг него девчонок. Ну, ладно, понятно, Парма, Хелена, Нора… А Забини-то чего тут же? Неужели она питала надежды на то, что он пригласит ее на бал? После трех с половиной лет учебы в Хогвартсе абсурдность сей мысли могла дойти даже до старшей МакЛаген…

— Что именно? — он дернул уголком губ, поймав хитрый взгляд Эмили Дьюлис, которая сидела в уголке и болтала с Фрицем Забини. Молодец, девчонка: Скорпиус не клюнул, тут же переключилась на другого «завидного жениха».

— Что ты идешь на бал с МакЛаген, — имя рейвенкловки Хелена будто выплюнула, хотя еще недавно общалась с Лианой вполне доброжелательно.

— Хм, с которой именно? — Скорпиус усмехнулся, поражаясь, как быстро распространяются новости по школе.

— Малфой, ты не нашел никого лучше, чем эта сдвинутая на революциях малолетка?

О, это было сказано в духе Присциллы, Скорпиус даже поднял чуть бровь, оценив пассаж Забини.

— Ну, я же не для светских бесед ее пригласил, — пожал он плечами, откладывая письмо, которое писал. Глаза Хелены тут же устремились в свиток, и по лицу сокурсницы сразу стало понятно, что она прочла.

— Луиза? — Хелена испуганно взглянула на Парму, а потом на Присциллу. Так-так, девчонки, не зря у меня иногда уши горят. У Луизы, наверное, тоже…

— Малфой, ты переписываешься с той магглой?! — Забини чуть не упала с подлокотника кресла, на котором так изящно пристроилась.

— Девчонки, я не понял: что за допрос? — Скорпиус скатал недописанное письмо, которое еще предстояло дополнить Поттеру, и поднялся. Время уже позднее, пора бы поторопиться.

Джеймс ушел в Хогсмид со специальным заданием: достать Огневиски, ну, и пополнить запас фейерверков на Рождество и мантий-невидимок, у которых вообще срок годности магии истекал быстрее, чем Трелони покидала пределы разума.

Скорпиус подмигнул еще раз Эмили, кивнул девчонкам, которые все еще растерянно на него смотрели, и пошел к выходу из гостиной. У него было еще одно дело: найти МакЛаген и позвать на вечеринку, которую они сегодня организовывали в тайной комнате за гобеленом. Хотя, конечно, вечеринкой это было назвать трудно: так, посиделки в хорошей компании…

Он только оказался в подземельях, как знакомый голос окликнул его. Мальчик повернулся и увидел Лиану, которая сидела в глубокой нише, держа в руке какой-то свиток.

— О! На ловца и зверь бежит, — улыбнулся Скорпиус, подходя к девочке. — Мимо проходила?

— Нет, я тебе принесла чек, — Лиана сунула ему в руки свиток.

— Чек? — не понял он, глядя в голубые глаза рейвенкловки. — Ты мне уже счет предъявляешь?

— А ты думал? Не вижу причины, чтобы мои родители платили за то, что ты вдруг решил, что лишь со мной можешь пойти на бал.

Малфой был ошарашен — он автоматически стал разворачивать пергамент.

— То есть я буду платить твоим родителям за то, что ты идешь со мной на бал?

— Малфой, мантия, — с легкой улыбкой заметила Лиана, чуть касаясь его руки. — Парадная мантия, которой не было в списке школьных принадлежностей для студента третьего курса. Так что свои прихоти ты будешь оплачивать сам…

Скорпиус едва сдержал улыбку, глядя на хитрую девчонку, которая едва не усмехнулась ему в лицо. Потом он убрал свиток в карман:

— Если будут еще расходы из-за моей прихоти, обращайся, — и он рассмеялся.

— Что смешного? — они вместе стали подниматься из подземелий.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

— Черт, наверное, из-за этого ты и прилип ко мне, — тяжело вздохнула Лиана. — Мама всегда говорила, что язык мой — враг мой…

Скорпиус едва не произнес мысль относительно языка девчонки, но успел сдержаться, решив отложить данную тему до Рождественского бала.

— Мы сегодня вечеринку устраиваем с Поттером, не хочешь прийти? — Малфой замер в пролете третьего этажа, зная, что Поттер его, наверное, уже заждался.

— Скорпиус, мне вполне хватило твоих ночных визитов, а еще впереди Рождественский бал, так что уж не обессудь, — Лиана улыбнулась и пошла вверх по лестнице.

— Слушай, почему ты всячески пытаешься мне показать, что я тебя буквально принудил идти со мной и ты сделала мне большое одолжение, согласившись? — чуть едко заметил Малфой, глядя на девчонку.

— Ну, кто-то же должен иногда напоминать тебе, что не весь мир создан для тебя, Скорпиус Малфой, и не все готовы по первому твоему зову кинуться выполнять твои желания, — спокойно произнесла Лиана, словно пожелала ему приятного аппетита, развернулась и продолжила свой путь наверх.

Не девчонка, а ящик фейерверков! Эх, какой же классный бал его ждет!

— Где ты шлялся, Малфой? — встретил его чуть сердитый Джеймс, когда Скорпиус ввалился в комнату за гобеленом. — Я тут тружусь, как домовой эльф…

Слизеринец хмыкнул, заметив несколько свечей, прикрепленных магией к стенам, расстеленный плед, а рядом рюкзак Поттера, набитый явно под завязку.

— Ну, как прошел поход? — Скорпиус присел перед рюкзаком, за которым лежали несколько кубков, что они вынесли еще во время ужина из Большого Зала. Сами бы они и из бутылок попили, но не поить же девчонок таким методом?

— Привет, мальчики, — гобелен отошел в сторону, и в освещенную комнату со смешками вошли Парма и Эмили.

— Привет, девочки, — усмехнулся Джеймс, широким жестом приглашая девчонок располагаться.

— Ничего местечко, — Парма легко присела на плед, подогнув ножки и накрыв коленки юбкой.

— А что, МакЛаген не придет? — Эмили прислонилась к стене, как-то алчно глядя на Скорпиуса, достававшего из рюкзака Поттера бутылки.

— А без нее вам будет скучно? — Малфой протянул Дьюлис кубок, пока Поттер ухаживал за Пармой. Вот ежик дает, ведь умеет, когда хочет. — Я думал, что вам нас с Поттером будет достаточно…

— Ну… Мы тут еще кое-кого позвали… — смущенно заметила Парма, и тут же гобелен снова отошел в сторону.

— Опа, — проговорил Скорпиус, а у Поттера вообще челюсть отвисла, когда на их праздник пожаловали Флинт и Эйвери.

— Не помешаем? — Хелена достала из рукава мантии бутылку Огневиски, улыбаясь.

— Хорошо, что Забини и Паркинсона не привели, — рассмеялся Джеймс, двигаясь и хорошенько задергивая гобелен, потом достал палочку и запечатал вход. — Все, гостей нам больше не надо. Разливай…

* * *

Джеймс впервые столько пил. На самом деле, он вообще впервые пил, если не считать той бутылки Огневиски, что они с Малфоем нашли в поленнице Хагрида. Ощущения были новыми, но он пока не знал, нравится ему это или нет…

— Джеймс, — Парма мягко коснулась его руки, в которой он держал кубок, отводя в сторону. — Ты капаешь мне на юбку…

— Прости, — ухмыльнулся гриффиндорец, глядя, как Флинт и Эйвери вдвоем выходят за гобелен. — Малфой, если ты еще в состоянии — закрой вход, а то как бы к нам Филч не пожаловал…

Скорпиус хмыкнул, легко поднялся со своего места.

— Чего скучаем? Может, сыграем по-слизерински? — Малфой хитро посмотрел на Эмили, которая отставила свой кубок и ухмыльнулась. Глаза ее стали чуть мутноватыми и очень темными.

— По-слизерински? — Джеймс допил Огневиски и сморгнул. — А гриффиндорец вам не помешает?

— Нет, даже придаст пикантности, — рассмеялась Парма. Видимо, все, кроме Поттера, знали, что за игру предложил Малфой.

— Даже боюсь спросить, во что мы будем играть, — Джеймс поднялся и тут же покачнулся. Скорпиус с усмешкой поддержал друга, но гриффиндорец отмахнулся, встал прямо и очаровательно улыбнулся.

— В очень популярную среди слизеринцев игру, — Эмили тоже поднялась, опершись о руку Скорпиуса, и поправила юбку. Она улыбнулась Джеймсу. — Кто объяснит ему правила?

Малфой хмыкнул, и Джеймс ухмыльнулся, начиная догадываться о подоплеке будущей игры.

— Джеймс, ты ловец. А я снитч, — Парма убрала в сторону пустые бутылки и кубки. — Но, — она погасила одну свечу, — я так просто не дамся…

— А если поймаю? — Джеймс следил, как одна за другой гаснут свечи, погружая комнату в непроглядную тьму. Он успел заметить нахальную улыбку Пармы и сощуренные глаза Малфоя, а потом погасла последняя свеча. — А как же…

— Поттер, иди сюда, — Малфой дернул его за руку, касаясь палочкой его плеча. Джеймс скосил глаза и увидел, что на его рубашке появилось маленькое светящееся пятнышко. — А теперь вперед…

— Но они же видят эти пятнышки, — прошептал Джеймс, глядя на подобную же метку на плече Скорпиуса.

— А кто сказал, что будет легко?

Девчонки молчали, где-то тихо передвигаясь во мраке. Огневиски быстро гнало по венам кровь, в голове было пусто. Губы сами собой складывались в улыбку. И Джеймсу как никогда хотелось поймать снитч.

— Малфой…

— Тихо… — проговорил Скорпиус. — Играем…

Малфой еще ни разу не участвовал в подобной игре, но слышал о ней от старшекурсников. Он знал, что девчонки не будут долго прятаться, им самим хочется, чтобы их поймали.

Он замер, видя только пятнышко на плече Джеймса, который замер в дальнем конце комнаты. Скорпиус слушал, ловя любое шевеление воздуха. Шаг в сторону — и он четко почувствовал, как кто-то увильнул от его руки. Усмехнувшись темноте (он уловил запах духов Дьюлис), он делал медленное-медленное движение в направлении, куда, как он думал, убежала Эмили.

Он рассчитал все четко, не собираясь тратить время на пустые игры в кошки-мышки. И девчонка, как оказалось, тоже думала об этом. Одно резкое движение, он выбросил вперед руки, схватил теплое девичье тело и притянул к себе, слыша, как за спиной Поттер гоняется за Пармой.

Скорпиус прижал Эмили к стене, сделав лишь шаг в сторону (он правильно все рассчитал).

— Поймал… — выдохнула Дьюлис, обвивая его шею руками. — Вперед.

Малфой усмехнулся, с холодной расчетливостью, которой не помешало ни Огневиски, ни азарт игры, он наклонился и впервые поцеловал девчонку. Ему было все равно, как зовут эту девчонку и сколько ей лет — она была лишь первой девчонкой, которую он целовал, нажимая на ее мягкие губы своими. Он уже был готов пойти дальше, попробовав настоящий поцелуй, но Эмили внезапно отскочила, вывернувшись из рук.

— Лови, — шепнула она, снова растворяясь в темноте.

— Поттер, ты жив? — Малфой решил дать Эмили пару секунд форы. Он четко фиксировал, где находятся стены и где сложены плед и бутылки. Легко будет вычислить, где спряталась Дьюлис. Паркинсон он, так и быть, отдает Поттеру, чем друг, судя по тому, что ответ донесся не сразу, и пользуется.

Джеймс, поймавший свой «снитч» еще раньше Малфоя, не хотел отрываться от сладких губ Пармы, которая почти позволила ему узнать, что значит по-настоящему целовать девчонку.

— Я не жив и не мертв, — проговорил гриффиндорец, расслабленно улыбаясь темноте, когда почувствовал, как Парма выскользнула из его рук. — Но мне нравится эта игра…

Тишина повисла в напряженной тьме. Джеймс слушал, зная, что Парма где-то здесь, затаилась, но ему нужно было снова поймать ее, потому что он только начал понимать вкус поцелуя.

Тишина завораживала. Кровь пульсировала в висках. В голову лезли глупые мысли. Он слушал и ждал. Шорох справа — и он метнулся за ней, но не поймал, расслышав лишь тихий смех, а потом падение кубка. Ага!

Теплые руки на его плечах. Но это была вовсе не Парма, а Эмили. Что ж…

— Хорош, — прошептала Дьюлис, когда он поцеловал ее. Влажные губы. И удар, словно током, когда она приоткрыла рот, и он коснулся ее языка. Замер, пытаясь понять, правильно ли все делает. Неловкость, неумение, но жажда узнать все. Вкус Огневиски на ее — или на его? — губах…

— Ай! — раздался недовольный возглас Малфоя, и Джеймс тут же выпустил свою добычу.

— Что?

Девичий смех с двух сторон.

— Она меня укусила!

— Ты нарушил правила, — донесся голос Пармы.

— Правила? — Скорпиус медленно приближался к девчонкам. Он чувствовал, что они обе затаились в углу возле пледа, у самой их с Поттером надписи. — Ничего не слышал о подобном…

— Один поцелуй, а потом ты должен отпустить, если я этого хочу, — Парма говорила приглушенно, и оба мальчика знали, что девчонки стараются переместиться, но было уже поздно, потому что два друга закрыли путь к отступлению из угла, в котором слизеринки спрятались.

— Придется поменять правила, — прошептал Малфой, хватая за руку кого-то из девочек и привлекая к себе. Это была Эмили. — Ты ведь не будешь кусаться?

Она не ответила, позволяя ему целовать ее уже в раскрытые и чуть опухшие губы. Скорпиус фиксировал все свои ощущения и каждый ее отклик, словно исследовал этот новый для себя мир — мир физических ощущений. Он знал, что Дьюлис пьяна настолько, что позволяет ему все, что он хотел попробовать на этом этапе эксперимента. Или же и сама хочет узнать… Любопытство даже у трезвых девчонок всегда доминирует над разумом.

— Если ты меня укусишь, — прошептал на ухо пойманной в кольцо рук Парме Джеймс, — я вообще тебя не отпущу, так и знай…

— Договорились, — она сама его поцеловала, позволяя себя обнять, и послушно открыла губы для поцелуя. Все это было так пьяняще и приятно, что гриффиндорцу казалось, что даже без Огневиски у него бы кружилась голова и в висках пульсировала кровь. Удивительное Рождество…

* * *

— Поттер, знаешь, сколько сейчас времени?

Гриффиндорец с трудом разлепил глаза, но ничего не увидел, кроме неяркого света палочки Малфоя.

— А это существенно?

— Если не это, то что тогда существенно? — Скорпиус зажег свет посильнее.

— То, что у меня раскалывается голова и болят губы…

— Последствия разгульной жизни и неразборчивых связей, — пошутил Малфой, чувствуя себя не лучше друга. — Но все-таки: сейчас половина седьмого утра.

— И что?

— Поттер, ты уверен, что твой мозг ночью не растворился? То, что скоро завтрак, а потом последний день занятий, на которых мы, кстати, как ни странно, должны присутствовать…

— А, может, не должны? — со стоном спросил Джеймс, стараясь подняться, что делать совсем не хотелось.

— Держи, — Скорпиус взял пустую бутылку, наполнил ее водой и протянул другу. — Легче станет.

Мальчики с облегчением утолили жажду, а потом все же поднялись. Они быстро прибрали последствия вчерашней вечеринки и вышли в еще пустой и тихий коридор, щурясь от солнечного света. После тепла замкнутой комнаты тут было страшно холодно, но это помогло немного проснуться.

— Ты помнишь, во сколько ушли девчонки? — Джеймс пытался пригладить волосы.

— Где-то в пять или около того, — пожал плечами Скорпиус, поправляя на себе мантию. Потом он ухмыльнулся:- Ничего повеселились, да?

— По-слизерински, — хмыкнул Поттер, подходя к окну, за которым почти встало яркое зимнее солнце.

— Считай, что это было посвящение, — Малфой потянулся, разминая затекшее тело. — Интересно, Графф уже поднял вой о том, что ты не ночевал в своей комнате?

— Да спит Графф без задних лап…

— Правда? — Скорпиус чуть наклонил в сторону голову, хитро улыбаясь. — Спокойно спит в последний день учебы?

— Малфой, я только за, чтобы скрасить Ричарду последние дни существования в школе, но давай не сегодня, — простонал Джеймс, кажется, впервые в жизни не желая делать гадости. Ну, или не имея на это физических сил.

— Поттер, ты меня пугаешь, — насмешливо произнес Скорпиус и пожал плечами. — Тогда до завтрака? И не приставай ни к кому!

— А, иди ты! — гриффиндорец едва смог растянуть губы в улыбке, потом тяжело вздохнул и начал восхождение на седьмой этаж. Конечно же, Полная Дама еще спала. — Э… доброе утро, прекрасная барышня…

Дама на портрете удивленно приоткрыла глаза:

— Ты откуда?

— Суть не в том, откуда, а куда, — ухмыльнулся Джеймс. — «Орден Феникса».

Полная Дама изучающе посмотрела на взъерошенного больше обычного Джеймса, на его чуть помятую форму, но потом все-таки пропустила мальчика в гостиную, понимающе усмехаясь.

В комнате ярко пылал камин, было тепло. Джеймс уже собирался подняться в спальню, когда увидел, что в кресле спит Лили. Он подошел к сестре и легонько потрепал по плечу.

— Ой! Джим… — она подскочила, тут же бросая взгляд на часы, что стояли на каминной полке.

— Ты чего здесь?

— Ты где был? — изумилась девочка. — Ведь уже утро…

— То есть ты ждала меня, — подвел итог Джеймс, складывая на груди руки.

— Ой, не делай так, — попросила Лили, садясь и разминая руку, на которой спала. — Когда ты так делаешь, то становишься похожим на Малфоя…

— Так зачем ты меня ждала?

— Я хотела спросить, едешь ли ты домой на Рождество, — Лили еще раз неверяще посмотрела на часы, а потом на брата. — Вид у тебя, конечно…

— Еду, наверное, — пожал плечами Джеймс, ухмыляясь. — А ты не могла с этим вопросом подождать, например, до завтрака?

— Ну, я же не знала, что ты собираешься всю ночь где-то шляться, — усмехнулась Лили.

— Ладно, проехали, — отмахнулся мальчик. — Иди в постель, еще часок поспать успеешь.

— Смысла нет, — пожала плечами сестра, потягиваясь. Потом она присмотрелась к Джеймсу:- Ты сейчас похож на папу, когда он приходит домой после ночной смены…

— Из твоих уст это звучит как самый большой комплимент, — рассмеялся Джеймс.

В этот момент раскрылся портрет, и в гостиную ввалился Родик Энистон, Защитник Гриффиндора. Вид у него был не намного краше, чем у Джеймса.

— Вот это встреча, не спится? — хмыкнул парень, сдергивая с шеи развязанный галстук.

— Нет, мы тебя ждали, — фыркнул Джеймс. — Интересно, если мы еще полчаса тут посидим, сколько сюрпризов нас еще ждет?

Родик рассмеялся, плюхаясь на диван и пристально глядя на четверокурсника.

— Поттер, я смотрю, ты участвовал в игре по-слизерински?

Джеймс поднял брови:

— С чего ты взял?

— Да ты в зеркало на себя посмотри.

— А что такое «игра по-слизерински»? — заинтересовалась Лили, переводя взгляд с одного мальчика на другого.

— О, девочкам, да еще в двенадцать лет…

— Мне тринадцать!

— Ну, короче, студенткам второго курса, — поспешно поправился Энистон, — лучше этого не знать, правда, Поттер?

Джеймс хмыкнул и добавил:

— Моей сестре вообще лучше этого не знать до конца школы.

Лили сердито взглянула на Джеймса, встала и почти бегом бросилась в свою комнату, всем своим видом показывая презрение к мальчикам.

— Тяжело быть старшим братом? — снисходительно осведомился Родик, зевая.

Джеймс лишь сокрушенно вздохнул.

* * *

Скорпиус стоял перед зеркалом, застегивая парадную мантию. Позади суетились Тобиас и Марк, причесываясь или поправляя одежду. Вся эта суета лишь смешила Малфоя, который хоть и был в предвкушении предстоящего, вел себя вполне обычно. Ну, бал, и что? Самое главное-то — приглашение девчонки — они уже сделали, чего теперь нервничать? Хотя Поттер, кажется, немного нервничает, потому что не умеет танцевать… Но ничего, сориентируется, он же Поттер…

Скорпиус убрал в карман мантии волшебную палочку и мешочек с кое-какими нужными им сегодня вещами. Ну, какой интерес просто танцевать и есть? Они решили превратить вечер в маленький бал-маскарад для них двоих. Ну, и разыграть какое-нибудь представление для присутствующих. Когда преподаватели удалятся…

Малфой взглянул на часы и спокойно направился к выходу, поднялся в гостиную, и оттуда — в холл, где уже было полно студентов, которые ожидали начала бала. Девчонки крутились друг перед другом, хвастаясь прическами и мантиями, парни стояли, гордо выпятив грудь, словно пригласили не просто девчонку, а саму МакГонагалл. Ну, или английскую королеву.

Поттер и Паттерсон уже стоял у лестницы. Сюзанна казалась немного смущенной, но Скорпиус был вынужден согласиться, что со вкусом у друга вроде бы все нормально. Симпатичная девчонка. Сам гриффиндорец светился, как Люмос на кончике волшебной палочки, не был ни капли смущен и вообще наслаждался вниманием, которым их с Паттерсон одаривали другие девочки, видимо, так до последнего момента и оставшиеся в неведении, кто же станет спутницей лохматого.

— Лианы еще не видно? — Скорпиус кивнул Сюзанне и стал оглядываться в поисках своей дамы. На лестнице то и дело появлялись девчонки, очень картинно замирая, чтобы все могли рассмотреть их мантии и прически, и лишь потом продолжали спуск вниз.

— Боишься, что не придет? — Джеймс усмехнулся, следя за тем, как за спиной Малфоя прошли Забини и Паркинсон. Присцилла чуть не убила Скорпиуса взглядом.

— Она может, хотя меня больше удивит, если она все же придет. Кстати, как спалось? — Малфой засунул руки в карманы и хитро взглянул на Джеймса. Они оба поняли, что имел в виду слизеринец, но не при Сюзанне же обсуждать вечерние встречи Поттера с Пармой Паркинсон за гобеленом, что длились вплоть до сегодняшнего дня, когда младшекурсники отчалили по домам.

— Хорошо спалось, как и до этого, — хмыкнул довольный собой Джеймс, скосив глаза на Сюзанну.

— Ну, ты даешь, Сюзи! — в поле зрения ребят оказались Эмма Томас и Мэри Смит в сопровождении Граффа и Клода Вейна. — Хоть бы сказала, что идешь с Поттером!

— Девочки, вам Поттера распилить? — фыркнул Малфой, окидывая откровенным взглядом ладную фигурку Томас в бирюзовой мантии. Та, как обычно, вспыхнула.

— Не помешаю?

Скорпиус резко развернулся, поражаясь тому, что МакЛаген решила воспользоваться тайной лестницей, а не центральной.

— Нет, ты как раз вовремя, — тягуче произнес Малфой, дернув уголком губ. Что ж, и его в отсутствии вкуса упрекнуть сложно. Хорошенькая МакЛаген, ничего не скажешь, хотя, кажется, она не долго думала, какую бы прическу ей соорудить для первого бала. Русые волосы были распущены по плечам, закрывая спину красивой голубой, в цвет глаз, мантии.

Скорпиус протянул ей руку, и она с улыбкой ее взяла.

— Не боялась запачкаться на тайной лестнице? — спросил Скорпиус, пока Паттерсон и ее сокурсницы выясняли, почему же она скрыла от них такую пикантную новость. Вот девчонки, нюхлер побери.

— По-моему, глупо выставлять себя, как лошадь на торгах, стоя на центральной лестнице, — фыркнула Лиана, кивнув на очередную студентку, появившуюся в поле зрения. — Показуха и больше ничего…

Скорпиус лишь хмыкнул — чего еще ожидать от МакЛаген?

— Предлагаю спасать Поттера от его поклонниц и вести в Большой Зал, а то он останется голодным, — усмехнулся Малфой, увидев, что двери в Зал открылись. — Поттер, идем!

Джеймс был только рад взять за руку Сюзанну и спасти ее от алчных взглядов подруг. Черт, а ведь они все тайно хотели, чтобы он их пригласил! А как же «позор факультета»? Кто поймет этих девчонок…

— Все нормально? — спросил он у раскрасневшейся Сюзанны, и та лишь кивнула.

Вчетвером они заняли крайний столик у самых снежных елей. Под потолком, отражавшим звездное небо, кружились мыльные пузыри, и блестел снег. Посуда на столах была сделана будто из прозрачного льда.

— Да, не поскупились профессора, — заметил Скорпиус, помогая Лиане сесть между ним и Джеймсом. — Правда, гиппогрифа опять нет, Поттер…

— Черт, хоть бы на Рождество могли постараться…

— Джеймс, а ты знаешь, что мясо гиппогрифа плохо действует на развитие молодого мужского организма? — спросила Лиана, пока все рассаживались по своим местам.

— В смысле? — гриффиндорец даже нахмурился.

— Ну, кроме того, что это вообще нарушение закона, есть гиппогрифа рекомендуется лишь женщинам или мужчинам за сорок, — девочка подмигнула Малфою, который едва сдерживал смех, глядя на физиономию друга.

— Откуда ты знаешь?

— Об этом написано в одном старом исследовании, я его читала, когда искала информацию о чистокровных семьях средневековья, — Лиана с благодарностью приняла кубок, который наполнил для нее Малфой. — Существовала традиция: если семья, к дочери которой посватался молодой маг, хотела отказать ему, то глава семьи присылал жениху мясо гиппогрифа, давая понять, что не желает внуков от этого человека…

Джеймс даже забыл закрыть рот, но Сюзанна мягко тронула его за руку, указывая на стол преподавателей, из-за которого поднялась празднично одетая МакГонагалл.

— С наступающим вас Рождеством, дорогие наши студенты!

Скорпиус заскучал — он терпеть не мог подобные речи, наслушался их за свою жизнь дома. Он оглядывал Зал, рассматривая знакомых девчонок. Ага, Забини — красива, как скульптура античности. Красива, совершенна, но лишена жизни. Присцилла подняла на него глаза и холодно улыбнулась. Он учтиво кивнул ей и тут же отвернулся, находя взглядом Брендана Пьюси, Охотника Слизерина. Он сегодня должен будет им с Поттером кое в чем помочь, поскольку они не владели заклинанием изменения цвета глаз, а это им сегодня было необходимо.

Скорпиус повернулся к столу преподавателей, возле которого уже стояли старосты, раздавая какие-то абсолютно абсурдные значки.

— Мерлин, надеюсь, мне такого счастья никогда не привалит, — шепнул Поттер, перегнувшись позади Лианы, внимательно слушающей старост, к другу.

Малфой согласно кивнул, сдерживая улыбку. Становилось немного скучно, но тут МакГонагалл объявила выступление хора Хогвартса.

— У нас есть хор? — опешил немного Джеймс, глядя, как некоторые из студентов выходят на освещенную площадку между столами.

— Кстати, это ты стал косвенной причиной его воссоздания, — улыбнулась Сюзанна, наклонившись к нему. — Он был создан Слизнортом для исполнения гимна школы, который откуда-то выкопал именно ты…

— Надеюсь, что хор не носит мое имя, — фыркнул Поттер, послушно поднимаясь, как и все в Зале, чтобы прослушать гимн Хогвартса. — Есть хочется…

Они терпеливо выдержали десять минут выступления хора, а потом с облегчением приступили к праздничному ужину. Тихо заиграла музыка, постепенно становясь все громче, словно приглашая начинать бал.

Первыми на площадку вышли Фауст с Синистрой, за ними Лонгботтом и Вектор.

— Ну, и чего сидим? — встрепенулся Джеймс, поднимаясь и подавая руку Сюзанне. — Мы есть сюда пришли или танцевать?

— Поттер, так и скажи, что ты наелся, — рассмеялся Скорпиус, тоже подавая руку своей спутнице и увлекая ее на заполняющуюся парами площадку.

— Ну, ты не можешь не согласиться, — заговорил Малфой, кружа Лиану, — что быть чистокровным иногда очень даже хорошо.

— И из чего я должна была сделать такой вывод? — маленькая ладошка уютно лежала в его чуть отведенной в сторону руке.

— Нас учат танцевать, не всем так повезло, — Скорпиус усмехнулся, глядя на то, как Джеймс неумело кружит по площадке Сюзанну, грозя снести пару столов и нанести несовместимые с жизнью раны другим танцующим.

— А мне кажется, что Джеймсу и так хорошо, без всякого чистокровного воспитания и умения танцевать, — улыбнулась Лиана. — Посмотри на них: ему нравится, да и Сюзанна смеется…

— То есть ты считаешь, что им веселее, чем нам? — поднял бровь Скорпиус, резко заставив Лиану повернуться вокруг себя.

— Нет, я хотела сказать, что неумение танцевать вовсе не повод дл того, чтобы пожалеть, что ты не чистокровный, — рейвенкловка рассмеялась, увидев, что Джеймс чуть не упал, увлекая за собой партнершу. Паттерсон смеялась, помогая сокурснику удержать равновесие. — Ты мог бы научить его…

— Я? Научить Поттера? — с притворным ужасом переспросил Скорпиус. — Нет уж, уволь, я и так занимаюсь его образованием круглые сутки…

— Тогда, может, я? А то, боюсь, что Сюзанна останется без ног, — с легкой улыбкой заметила Лиана, увлекая Малфоя за собой туда, где совершал свои бабуинские скачки Поттер.

Почему нет? Пусть для разнообразия кто-то другой будет учить Поттера манерам. А он пока покажет гриффиндорке, что значит танцевать.

— Поттер, не возражаешь…? — Скорпиус взял у того руку Паттерсон, которая все еще смеялась и тяжело дышала. Джеймс посмотрел на Сюзанну, та кивнула, и он подал руку Лиане.

— Тебе стало скучно крутиться с Малфоем, и ты решила познать веселье танца со мной? — с обезоруживающей улыбкой осведомился Джеймс.

— Ну, кружение Скорпиуса — это танец, и он попросил, чтобы я тебя немного ему научила, пока ты не покалечился и не покалечил Сюзанну…

— Какая забота, — фыркнул Гриффиндоре, послушно замирая. — Ну, и что дальше?

Малфой танцевал с Паттерсон, но все время следил за другом и МакЛаген, которая медленно учила того правильно переставлять ноги и вести за собой девочку. Что ж, либо Поттер легко обучаем (в чем у Скорпиуса были большие сомнения), либо Лиана оказалась неплохим учителем.

И все-таки Поттер не был бы собой, если бы смог долго терпеть это мерное кружение — он рассмеялся, схватил МакЛаген в охапку и в бешеном ритме закружил по площадке, грозя снести все вокруг.

— Прости, — Малфой кивнул Сюзанне и повел ее к сошедшему с ума другу. — Поттер!

— Да? — гриффиндорец улыбался во весь рот, тяжело дыша. Лиана пыталась выровнять координацию. — Нам пора…

Джеймс огляделся и увидел, что преподавателей в Зале уже не осталось.

— Да, идем, — они подвели недоумевающих спутниц к столу. — Мы на минутку, не скучайте…

Они почти выбежали из зала, по пути крикнув Брендана. Втроем они скрылись на потайной лестнице.

— Так, Поттер, вот твои очки и карандаш, — Скорпиус достал мешочек, что прихватил с собой из комнаты. — Брендан, сделай ему, пожалуйста, зеленые глаза…

Пока происходило чудесное превращение Джеймса в Гарри Поттера, Малфой достал из кармана маску, что хранилась в закромах поместья уже много лет. Вряд ли где-то еще был такой раритет — маска Пожирателя Смерти…

— А мне красные, если не трудно, — Малфой усмехнулся, глядя, как Поттер рисует себе на лбу шрам.

— Жутко, — проговорил Джеймс, когда в прорезях маски сверкнули два красных глаза. Брендан, махнув им, поспешил обратно в Зал.

— Держи, — Скорпиус протянул другу волшебную палочку.

— Что это?

— Стыдно не знать: набор для детей «Я Гарри Поттер», выпускают твои дядюшки. Очки, шрам-наклейка и две волшебные палочки для показательных дуэлей. Выпускают до пятидесяти пустых лучей разных цветов, — усмехнулся Малфой, доставая такую же палочку для себя и накидывая на голову капюшон. — Где твой колпачный друг?

— Пивз!

Откуда сверху донесся стук палки о перила, и вскоре перед ними завис Пивз с охапкой фейерверков в руках и гадкой ухмылочкой.

— О! Кого я вижу… Его святейшество Темный Лорд… — и полтергейст отвесил поклон, чуть не ткнув головой пол.

— Ты готов? — Джеймс отдал Пивзу честь. — Тогда вперед.

Эта странная процессия распугала парочки, что уже стояли в холле, решая, где бы им уединиться. Глаза присутствующих провожали уверенно идущих к Залу Гарри Поттера и Волан-де-Морта. Кто-то взвизгнул.

— Спокойствие, только спокойствие! — громко призвал всех Пивз, взлетая над Залом и заглушая музыку. — Внимание! Свет! Мотор!

Малфой подмигнул Поттеру (получилось это жутко) и первым устремился на площадку. Пары, еще танцевавшие там, рассыпались, освобождая место для представления.

За Темным Лордом спешил Гарри Поттер, держа перед собой волшебную палочку и посылая разноцветные лучи. Зрители растерянно пятились, заворожено глядя на то, как двое врагов становятся друг против друга, подняв палочки.

Джеймс с трудом удерживал улыбку, кружась одновременно с Малфоем, чье лицо было скрыто жуткой маской, но красные глаза все равно смеялись, гриффиндорец это видел.

Луч за лучом, шаг за шагом. Пустые заклинания будто растворялись в складках их одежды, не причиняя вообще никакого вреда, они даже не чувствовались. В Зале стояла полная тишина.

Прошли минуты три перебежек, уворачивания, ловких взмахов палочкой. Джеймс краем глаза видел, как Пивз зажег первый фейерверк. Когда раздалось шипение и взрыв, они с Малфоем одновременно вскрикнули.

— Экспелиармус!

— Авада Кедавра!

И бросили друг другу свои палочки, словно выбитые из пальцев. Ловко поймав трофеи, они тут же пожали друг другу руки и раскланялись. Молчавший до этого Зал разразился бурными аплодисментами.

Друзья под одобрительные хлопки подошли к своему столику.

— Мисс МакЛаген? — Малфой подал ей руку, но Лиана покачала головой. — Почему?

— Мне кажется, что красный цвет тебе не идет, — спокойно ответила девочка, мягко сняла с его лица маску, достала палочку и прошептала «фините», возвращая глазам Скорпиуса их серебро. — Вот теперь идем… Мне гораздо больше нравится твое настоящее лицо.

— Действительно нравится? — чуть удивленно спросил Малфой, уголком глаза видя, как Сюзанна стирает с лица Джеймса шрам и откладывает на стол очки.

Лиана рассмеялась.

— Пройдет еще пара минут, и потребуешь у меня признания в любви?

Скорпиус фыркнул.

— Чудаки вы, мальчики, — Лиана тепло улыбалась, глядя, как Джеймс медленно кружит Сюзанну.

— Почему?

— Да потому, что все время хотите казаться не теми, кто вы есть на самом деле.

— В смысле? — Малфой вопросительно поднял бровь.

Лиана пожала плечами:

— Зеленые глаза у Джеймса и красные у тебя — самое странное и абсурдное, что только можно было увидеть.

— Это всего лишь спектакль. Маски.

— Пореже бы вы надевали подобные маски, мальчики, — она взглянула ему в глаза. — И лучше бы вообще не надевали, потому что это слишком непохоже на игру. Ведь тогда, почти двадцать лет назад, люди гибли именно для того, чтобы не было в нашем мире красных глаз и мальчику с зелеными глазами не приходилось убивать…

Скорпиус нахмурился: хороша тема на балу. Что ж, раз уж так вышло… Он наклонился и поцеловал Лиану, наплевав на то, что вокруг полно народу, и что она, наверное, была бы против, и что это ее первый поцелуй…

— Сменил тему? — рассмеялась она, глядя на него широко раскрытыми глазами, когда Малфой отстранился.

— И, по-моему, вполне удачно, — не без самодовольства заметил Скорпиус.

Лиана рассмеялась.

— Эй, говорят, во дворе каток есть, пойдемте кататься! — рядом возник Джеймс Поттер с горящими энтузиазмом глазами, уже его, карего, цвета.

— Поттер, а ты умеешь?

— Научусь, — пожал плечами гриффиндорец, хватая за руку Лиану. Скорпиус притворно простонал и последовал за друзьями. Хотя, чего он жалуется? Во дворе так много укромных мест, где можно еще не раз сменить тему…

Рождество явно удалось.

Глава 8. Сестры

— Кажется, Биннз перепил на праздниках…

— Почему ты так решил?

— Потому что, насколько я помню, про Гурта Бородавчатого мы в прошлом месяце говорили…

— Поттер, если бы ты слушал Биннза хоть иногда, то понял бы, что между Гуртом Бородавчатым и Гуртом Бородатым огромная разница, — хмыкнул Скорпиус, поигрывая пером. — Это ты перепил на праздниках…

— А ты нет? — с сомнением осведомился Джеймс, глядя на друга снизу вверх, даже не удосужившись поднять голову с рук.

— Я? — Скорпиус изобразил глубокую задумчивость. — К сожалению, нет. Ну, или к радости… На самом деле… Я был наказан с самого Рождества вплоть до Нового года, а потом с Нового года до конца каникул, — мальчик ухмыльнулся, глядя на изумленного немного друга.

— И что ты опять натворил, позволь узнать?

К ним повернулась сидящая впереди Эмма Томас:

— Слушайте, достали! Можете помолчать хоть немного?!

Мальчики переглянулись, усмехаясь.

— А еще недавно мечтала, чтобы мы ее на бал пригласили, — фыркнул Поттер, блаженно зевая. — Так что ты там устроил опять? Пел нецензурные песни? Показывал стриптиз?

— Нет, — Малфой дернул уголком губ. — На самом деле Рождество я встретил на крыше поместья, кидаясь снежками в скульптуры парка…

— Дай угадаю: ты был с МакЛаген.

— Гениально, Поттер, ты все-таки не безнадежен, — тихо рассмеялся Скорпиус (Эмма передернула плечиками), откидываясь на стуле и глядя на Биннза, который бухтел о чем-то у доски.

— И за что же тебя наказали? Ты пытался сделать папу дедушкой?

— Ха-ха, очень смешно, — холодно ответил Малфой, пнув друга под столом. — Мы выловили всех рыбок в пруду Малфой-Мэнора, поджарили их на костре и скормили собаке садовника. Собака утром сдохла…

Джеймс прыснул от трагических интонаций в словах друга.

— И что сильнее всего рассердило твоего отца?

— По-моему, он говорил что-то о своих питомцах, правда, я так и не понял, кого он имел в виду: рыб или собаку. Да и, в сущности, какая разница? — пожал плечами Скорпиус. — Мы с Донгом замечательно провели время в моей комнате за интеллектуальной беседой…

— А МакЛаген?

— Спокойно уехала домой, — пожал плечами слизеринец. — Что ж я ее буду отцу сдавать? Тем более, не думаю, что ее родители очень бы сожалели о рыбках моего папеньки… А ты чем занимался?

Джеймс тоже задумался, вспоминая прошедшие каникулы:

— Ну, все как обычно… Правда, Мари-Виктуар слиняла вместе с Люпином в самый канун Рождества, видимо, у них была веская причина, — хмыкнул гриффиндорец. — Тетя Флер грозилась сделать с Тедди что-то очень ужасное. Но не сделала, потому что в тот момент Альбус застрял в каминной трубе, куда залез, играя в прятки с румынскими кузенами… На Новый год папа и дядя Рон вдвоем где-то напились и вывалились из нашего камина, чуть не придавив двух или трех котов, что опять развела в доме Лили… Мама и Гермиона даже не стали мучиться и оставили их — в смысле, папу и дядю Рона — отсыпаться в гостиной на диванах, и у папы утром болела спина…

— В общем, все как всегда, и никто не подпалил Уизли брови… — чуть разочарованно проговорил Скорпиус.

— А ты хотел? — усмехнулся Джеймс. — Пиши заказ Альбусу, он и не только брови подпалит… Хотя… скорее всего, подобное мероприятие закончится тем, что сгорит весь дом…

По замку разнесся звук колокола, мальчики радостно зашевелились.

— Значит, ты теперь вроде как у нас обзавелся девчонкой, да, Малфой? — Джеймс вскинул на плечо рюкзак.

— Завидуй молча, — презрительно отозвался Скорпиус, одарив Томас улыбкой. — Но, впрочем, надо об этом подумать…

— В смысле?

— В прямом, мой заторможенный друг-ежик, — фыркнул Малфой. — Я не считал, что мне нужна сейчас девчонка, но раз ты настаиваешь…

— Погоди, — Джеймс даже остановился посреди коридора. — То есть эта ваша рыбалка в Рождество… Бал…

— Поттер, включи мозг, я тебя умоляю, — простонал Скорпиус, продолжая путь. — Ну, зачем мне МакЛаген? Если только заразиться революционными идеями и стать магглофилом…

— Но при этом ты не отрицаешь возможности с ней встречаться? — гриффиндорец нагнал друга на повороте.

— Поттер, ты есть не хочешь?

— Нет, а что? — нахмурился мальчик, глядя на часы.

— Ничего, — усмехнулся уголком губ Скорпиус, хлопнув друга по плечу. — Кстати, тебе надо будет дописать мое письмо для Луизы…

— На кой черт? Она же из-за тебя всю эту переписку затеяла.

— Нет, Поттер, определенно у твоего мозга истек срок годности. Переписка с мальчиком в Женской Академии выглядела бы, мягко говоря, компроментирующе…

— А с двумя мальчиками — это нормально? — ехидно заметил Джеймс, останавливаясь возле класса Заклинаний.

— Два мальчика — это дружба, лохматый ты ежик, — рассмеялся Малфой. — Дружеская переписка студентов разных магических школ…

— Ага, Роза тоже дружескую переписку ведет с каким-то студентом Дурмстранга, — пробурчал Поттер. — Я уже намекал Уильямсу и Ченгу, чем это закончится…

— Радовался бы. Представляешь: Уизли уедет в какую-нибудь Германию, и ты вместо нравоучений будешь получать от нее открытки…

— Нет, уж лучше нравоучения, — хмуро откликнулся гриффиндорец. — Нашу Розу какому-то темному магу просто так отдать!

— А ты не просто так, — рассмеялся Скорпиус. — Ты продай. Или обменяй…

— А иди ты, хорек! — фыркнул Джеймс, заходя в класс. Слизеринец лишь усмехнулся, последовав за другом.

— Эй, Скорпиус, — к ним повернулся Флинт, стараясь говорить как можно тише.

— Принимаю шифровку, — Малфой шутливо озирался, имитируя заговорщицкий тон однокурсника.

— Паркинсон узнал, где и с кем была его сестра перед Рождеством.

Опа! Скорпиус тут же бросил взгляд на Тобиаса — тот сидел, уткнув взгляд в книгу, но был совершенно неподвижен, палочка лежала на парте. Интересно, Поттеру уже гроб заказывать?

Ежик все-таки понял всю серьезность ситуации, поскольку дурашливая ухмылка тут же слетела с его лица. Он вопросительно взглянул на друга.

— А Дьюлис разговаривала с моей сестрой, — Энжи чуть недовольно посмотрела на сокурсников, покусывая губу.

— Доигрались, — простонал Джеймс, медленно сползая под парту.

— Не трусь, гриффиндорец, — хмыкнул Скорпиус, наблюдая за Тобиасом. — Будем решать вопросы по мере их возникновения.

— Ну, он же не будет меня убивать, правда? — почти с надеждой спросил Поттер, кивнув на Паркинсона. — Она же сама…

— Слушай, а не ты ли уже раз двадцать грозился стереть с лица земли всякого, кто посмеет коснуться твоей сестры хотя бы случайно? — подняв бровь, спросил Малфой. — Помнишь такое?

— Но…

— И ты видишь разницу между собой и Паркинсоном?

Джеймс ничего не ответил, упрямо поджав губы. Его сестры никогда бы не согласились на подобную игру. А Парма сама предложила… В чем он виноват?!

— Может, мне просто стоит подойти и поговорить с ним? — спросил Поттер, глядя на друга.

Малфой покрутил пальцем у виска:

— Хочешь разозлить саламандру — полей ее водой.

— Чего?

— Да ничего, так, мысли вслух, — отмахнулся Скорпиус. — В общем, не вижу повода для паники…

— А кто говорил о панике? — даже обиделся гриффиндорец.

— Тогда отложи в сторону палочку и расслабься, не позволю я тебя убить — потом проблем не оберешься, куда прятать тело и как отбиваться от твоих кузин.

— Подожди, я еще увижу, как младшая МакЛаген отреагирует, это будет даже интереснее кровавой разборки от Паркинсона, — фыркнул Джеймс, а слизеринец лишь пожал плечами.

— Пусть реагирует, не она первая, не она последняя.

На Заклинаниях все прошло спокойно, хотя Джеймс несколько раз ловил на себе взгляд Тобиаса и нервно сглатывал. Ну, не хотелось убивать или калечить брата девчонки, с которой у них все так и весело и замечательно вышло до каникул. В принципе, нормальная слизеринка эта Парма…

— Смотри, Малфой, жертва твоего обаяния, — кивнул Джеймс, когда они после Чар шли на обед. Впереди них с кем-то из однокурсниц шла Лиана МакЛаген.

— Договоришься, — усмехнулся Скорпиус, даже не делая попытки догнать девчонку. Ну, да, с ней было здорово на балу, и Рождество она ему устроила необычное… А так… Девчонка как девчонка, только тем и выделялась, что кучу теорий заумных напридумывала, да попыталась ему отказать, когда другие девчонки даже не могли о подобном подумать. Теориями Малфой интересовался постольку поскольку, а бастион МакЛаген он взял за пару дней.

— Не умеешь ты держать слово, Скорпиус.

Он, задумавшись, чуть не налетел с размаху на ту, о которой так цинично размышлял. Голубые глаза смотрели недовольно.

— Увидимся! — Поттер решил, что не стоит ему быть свидетелем этого разговора. Кажется, батарейка в его голове еще немного работает.

— И какое же обещание я не сдержал? — осведомился Скорпиус светским тоном, глядя на Лиану.

— Ты обещал, что не будешь меня использовать.

— А когда я тебя использовал? По-моему, мы отлично провели на балу время, — пожал плечами слизеринец. Что еще? Жениться на ней, что ли?

— Ты пригласил меня. А потом пошел к другой девочке…

— Ну, я же ее не приглашал, — усмехнулся Малфой. — Так в чем проблема?

— Одна для развлечений, вторая для светских приемов, — холодно заметила Лиана. — Хорошо устроился, неправда ли? Вот это и называется использовать.

— Ну, тогда начнем с того, что я не тебя использовал, — также холодно заметил Скорпиус, снисходительно глядя на МакЛаген. Зря ты, малышка, со мной в спор вступаешь…

— Какая разница? — вспыхнула Лиана. — Ты использовал человека! Это низко!

— Ну, ты же сама говорила, что это для меня обычное дело, — пожал плечами Скорпиус. — Или ты злишься, что тебя я не использовал? Тогда это можно устроить, легко.

— Чистокровная сволочь, вот ты кто, — равнодушно обронила Лиана, повернулась и зашагала к лестнице.

Малфой посчитал до пяти, давая девчонке фору, потом стремительно догнал ее, буквально припечатал к стене и прошипел:

— Считая меня сволочью, нужно быть осторожнее и не поворачиваться ко мне спиной. Потому что я и есть чистокровная сволочь, — он выразительно поднял бровь, проводя рукой по тонкой шее Лианы, когда она отвернула лицо. — И поверь, если я решу тебя использовать, ты об этом узнаешь первой…

Рейвенкловка смело посмотрела в его ледяные глаза, даже не пытаясь освободиться:

— Не надо меня пугать, Малфой. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы бояться. Поэтому — отпусти, — твердо произнесла она.

— Малфой!

Он дернулся, услышав этот панический крик откуда-то снизу. В пролете появился Ричард Графф с ужасом на лице.

— Поттер… — выдохнул Скорпиус, тут же забывая о МакЛаген и ее заслуживающей уважения гордости. — Где?!

— В туалете на втором этаже… — с трясущимися от волнения руками проговорил Ричард, спеша за Малфоем и Лианой.

У туалета уже собралась небольшая толпа любопытных. Скорпиус растолкал всех, пробиваясь внутрь. Возле лежащего на полу Поттера склонились несколько старших мальчиков, среди них — староста школы Ависон с Рейвенкло.

— Что произошло? — требовательно спросил Малфой, тоже склоняясь над другом, лицо которого было залито кровью — непонятно, от кулака или от заклинания.

— Не знаю, — откликнулся Ависон, водя палочкой над Джеймсом. — Когда я вошел, отсюда выскочил мальчишка, я не успел его поймать, а он, — староста кивнул на все еще лежащего без признаков жизни Поттера, — сползал по стене, теряя сознание.

— Слушайте, а никто до меня не додумался, что надо бы в больничное крыло, а? — холодно осведомился Скорпиус, сощуренными глазами глядя на друга. Гриффиндорец зашевелился, пытаясь открыть глаза. — Поттер, не двигайся.

Джеймс послушно затих, слушая разговоры вокруг.

— Где он?!

Малфой внутренне застонал: только переживающих по любому пустяку сестер и кузин тут и не хватало…

* * *

— Джим, проснись!

— Ммм…?

— Да проснись же! — кто-то очень сильно дернул его за рукав, и мальчик ударился локтем о стойку кровати, взвыв от неприятной боли.

У постели стояла рассерженная чем-то Шелли.

— Мне же больно, — буркнул Джеймс, глядя на кузину, которая чуть его не покалечила. — Чего тебе?

— Мне — ничего. А вот внизу у портрета стоит твой дружок с серебряными волосами и напоминает тебе о том, что через полчаса у тебя матч Гриффиндор-Рейвенкло.

— Что?! Как?! — Джеймс вылетел из кровати, даже забыв смутиться из-за того, что полуголым бегает перед кузиной. — Почему меня не разбудили?!

— Тебя будили, причем несколько раз, — хмыкнула Шарлотта, глядя на то, как мальчик поспешно одевается. — Насколько я поняла, Граффа ты послал очень далеко и попросил не возвращаться, Хьюго ты чуть не пришиб кулаком, а на зов Лили ты разразился такой тирадой, что они с Розой решили, что тебе будет хорошей наукой, если ты проспишь матч и тебя исключат из команды…

— Я такого не помню, — Джеймс уже натянул форму и в панике искал кроссовки. — Один Малфой и заботится обо мне, видимо…

— А я? — Шелли завернула на шее шарф. — Я, кстати, взялась рискнуть своим здоровьем и разбудить тебя, хотя меня отговаривали…

— Шарлотта, ты прелесть, — Поттер подлетел к кузине и смачно чмокнул ее в светлую макушку, притянув на миг к себе. — А теперь — пулей в раздевалку, где полно красивых переодевающихся парней, предупреди, что я сейчас буду, ладно?

Шелли рассмеялась и выскочила из комнаты. Джеймс наспех зашнуровал обувь, достал из сундука перчатки, щитки и метлу и тоже бросился вниз по лестнице, спрашивая себя, на кой ляд они с Малфоем полночи шлялись по школе. А, ну да, они же хотели отловить миссис Норрис, но та, хитрое животное, уже научилась чуять, когда они ее ищут, и играла с ними в кошки-мышки. Увлеклись они немного, хорошо еще Филчу не попались…

— Ну, ты, Поттер, и олух лохматый, — встретил его у портрета Скорпиус, уже тепло одетый, с шапкой в руке.

— Я тебе потом отвечу, сейчас некогда, — хмыкнул Джеймс, бегом пересекая коридор и почти скатываясь по тайной лестнице, стукаясь коленками, но заботливо держа метлу. — Энистон меня убьет…

— И правильно сделает. И Паркинсон обрадуется, — хмыкнул Малфой, по пятам следуя за другом. — Который он день-то там уже перепись у Фауста ведет?

— Я не считаю, мне так пусть всю библиотеку перепишет, гад, — Джеймс, не останавливаясь ни на секунду, поднял руку и провел по шраму, что еще не затянулся на щеке от заклинания Тобиаса. Напасть исподтишка, со спины — подло и гадко, даже думать об этом не хочется. Правда, Скорпиус рассказал, что Парма со злости на брата чуть не расцарапала тому физиономию, и Джеймс был разочарован тем, что почти…

Они вдвоем выбежали в холл и уже собирались выскочить в распахнутые двери замка, когда с главной лестницы донесся крик.

— Помогите!

Джеймс замер, глядя в ту сторону. Малфой тоже остановился. Через пару мгновений по ступеням сбежала маленькая хаффлпаффка с перекошенным от страха лицом.

— Ну, что опять? — простонал Скорпиус, все время поглядывая на поле, что виднелось вдали. — Давай быстрее выкладывай!

— Что случилось? — Джеймс подошел к девчонке, у которой дрожала нижняя губа. — Ну!

— Там Роджер! — девочка указала на лестницу. — Он… он сорвался с лестницы… она начала двигаться… а он решил прыгнуть… считал, что успеет… Кати его держит, но он сейчас… — девчонка заплакала, схватила за руку Джеймса и потянула наверх.

— Поттер, игра, — процедил Скорпиус. — Пусть позовут кого-то другого, или — ты иди, а я…

— Некогда, — бросил Джеймс, кидаясь вслед за хаффлпаффкой. Малфою ничего не оставалось делать кроме, как последовать за ними, поминая зад огнекраба и бороду Слизерина. Какой-то идиот по собственной глупости решил убиться, зачем мешать?! Тем более что если Гриффиндор проиграет Рейвенкло, то Слизерину не видать Кубка по квиддичу как ушей Мерлина! А если Поттер не явится на игру, то так и случится…

Мальчишка висел на краю лестничного пролета, который мог в любой момент начать движение обратно и просто раздавить руки хаффлпаффцу. Еще одна девчонка старалась удержать сокурсника за руки, но она была такой же крошечной, как и та, что привела помощь.

— Как его оттуда снять? — Джеймс оглянулся на друга. — Бежим вверх?

— Стой, не успеем, — покачал головой Скорпиус, просчитывая пролеты, что их отделяли от мальчишки. — Метла.

— Что?

— Садись на метлу, Поттер, скорее! — Малфой показал вверх, где лестничный пролет медленно приходил в движение. — Быстрее!!!

Джеймс вскочил на «Молнию» и с места полетел вертикально вверх, еле удерживаясь на метле, не спуская взгляда с мальчика, который все еще цеплялся за край лестницы и за руки девчонки, пытающейся втащить друга наверх.

Гриффиндорец никогда в жизни не летал так быстро и так опасно — за несколько секунд он долетел до парня и затормозил, хватая того за пояс.

— Садись! — крикнул он, дергая мальчишку на свою метлу, но тот с испугу отказывался разжимать пальцы. Второй пролет, с которым лестница должна была соединиться, угрожающе приближался. — Отпусти!

Девчонка стала разжимать пальцы друга, плача. Джеймс крепко держал хаффлпаффца, заставляя того сесть на его метлу и отпустить, наконец, лестницу.

Малфой мгновенно понял, что, если Поттер не успеет отлететь, их с хаффлпаффцем собьет с метлы. Слизеринец достал палочку, направил ее на глупого мальчишку, который сам нашел для себя неприятности, и прокричал, стараясь как можно лучше прицелиться:

— Фламео!

Мальчишка тут же разжал пальцы, которые опалил огонь из палочки Малфоя. Джеймс, крепко держа хаффлпаффца одной рукой, мгновенно направил метлу прочь от центра движения лестниц. Руки у гриффиндорца дрожали, в глазах помутилось, но он смог взять себя в руки после пережитого всплеска адреналина.

— Слезай! — почти рыкнул Джеймс на мальчишку, останавливая метлу на стационарной лестнице и сталкивая спасенного на ступеньки.

— Поттер, матч! — заорал Скорпиус, махнув рукой в сторону выхода. Гриффиндорец кивнул и тут же сорвался с места, даже не слезая с метлы. Он вылетел из распахнутых дверей Хогвартса и за десяток секунд домчался до поля, над которым уже шла игра. Трибуны встретили его криками и гулом, Энистон провел рукой по шее, давая ловцу понять, что ждет его после игры.

Джеймс притормозил, глядя на табло: 30:30. Потом он нашел взглядом ловца Рейвенкло — девчонку с двумя косичками. Она куда-то очень целеустремленно неслась. Поттер тут же направил метлу в ту же сторону.

Она выигрывала у него какие-то мгновения и футы, но Джеймс уже был разогрет, кровь пульсировала в венах, еще не успокоившись после полетов внутри замка. Он догнал девчонку, видя снитч, что играл с ней в догонялки, то юркая вниз, то взлетая вверх.

Бешеная гонка закончилась в секунды: Поттер протянул руку, боком чуть налетая на соперницу и отодвигая ее пальцы от желанного мяча, и одним рывком схватил снитч. Сердце билось так, что заложило уши, но он видел улыбки на лицах гриффиндорцев. Даже Энистон позволил себе улыбнуться.

— Что ж, можно теперь лететь на дальнейшие подвиги, — устало пробормотал себе под нос Джеймс.

* * *

— Ну, что, Паркинсон, доигрался?

— Отвали, Малфой.

— Где это ты научился нападать со спины, а?

— Что, Поттер сам струсил отомстить? Ты у него телохранителем подрабатываешь?

— Поттер, как это ни странно звучит в данной компании, слишком легко прощает и забывает. Нам с тобой этого не понять.

— Тогда что тебе от меня надо?

— Тобиас, разве родители тебе не объясняли, что за все в этой жизни нужно платить?

— А ты кто такой, чтобы с меня плату брать?

— Я тот, кто не прощает и не забывает долгов.

— Я тебе ничего не должен.

— Паркинсон, ты, правда, дурак или прикидываешься? Ты поднял руку на моего друга.

— Когда-то он был твоим врагом!

— Когда-то и твоя мама любила твоего отца…

— Малфой!

— Не надо истерик, меня это не трогает. Как сказала одна неглупая девчонка, я чистокровная сволочь, а подобные мне никогда не прощают, если кто-то посмел поднять руку на семью, близких или имущество. Я думал, ты-то это давно усвоил… Но, видимо, я был слишком высокого мнения о некоторых чистокровных семьях…

— Ты заступаешься за Поттера! Ты — Малфой!

— Подобных речей я наслушался от своего отца, так что закрой рот — гланды простудишь…

— Все равно Поттер еще ответит за мою сестру… У него-то сестер много!

— Паркинсон, его сестры, хвала Мерлину, не обделены мозгом и глазами, чтобы связаться с тобой добровольно. А если ты решишь причинить им вред — ты узнаешь, насколько хорошо я владею Круцио.

— Ты еще и Уизли будешь защищать? Малфой, ниже падать тебе уже некуда…

— А это уже точно не твое дело. Я буду мстить за любого, кого считаю частью своего мира.

— Малфой…

— Да, Паркинсон, запомни это хорошенько.

— Ты совсем спятил!

— Возможно, но меня это не тяготит…

— Экспел…!

— Империо! Иди, Паркинсон, и извиняйся перед Поттером, пора тебе научиться это делать. Это послужит тебе хорошим уроком. И никогда не поднимай руку на того, кто находится рядом со мной…

Глава 9. Две Венеры

В библиотеке было солнечно и тихо, слышалось лишь шуршание пергаментов и перьев, переворачиваемых страниц и редкое перешептывание студентов, склонившихся к учебникам.

— Поттер, ты чем там занимаешься, обложившись кучей книг? — Скорпиус поднял голову от учебника по Нумерологии, где пытался найти решение задачи, что задала им Вектор.

Джеймс дернул уголком губ (у кого бы он мог этому научиться?) и оглядел три книжки, которые лежали перед ним на столе. Конечно, в присутствии Граффа или Розы Уизли это бы и маленькой кучкой книг назвать было бы кощунственно, но для Поттера три уже было горой.

— Прорицания делаю, — наконец, изволил ответить гриффиндорец, что-то быстро записывая на пергаменте. — Высчитываю положение планет на Пасхальные каникулы… Ну, и рисуночки тут всякие, схемочки…

— И как успехи?

Джеймс запустил пальцы в растрепанные волосы, чем привел в замешательство смотревших на него в этот момент девочек с третьего курса Хаффлпаффа, которые делали вид, что занимаются за соседним столом. Скорпиус подмигнул им, ухмыльнувшись, а потом перевел взгляд в дальний угол помещения, где сидели Парма и Эмили, причем, как и всегда в этом семестре, в соседстве с Тобиасом и Фрицем Забини. Телохранители, гиппогриф вас…

— Ну, вроде ничего… Правда, у меня почему-то получилась Луна на Уране, разве такое может быть? — Джеймс придвинул к Малфою изрисованный не особо аккуратно свиток.

— И чего тут такого? Или ты предпочитаешь Урана на Луне? — хмыкнул Скорпиус, подняв светлую бровь и изучая каракули друга.

— Очень смешно, — фыркнул Джеймс, скосив глаза, когда в библиотеку зашли рейвенкловки с пятого курса. Среди них были Гретта Фауст и ее подруги. — Чего каждый раз, как я начинаю оглядываться, я вижу их?

— Может, потому что на твоей схеме две Венеры? — приглушенно рассмеялся Малфой.

— Где?!

Слизеринец ткнул сначала в одну кривоватую планету, а потом в другую.

— Черт… — Поттер почесал затылок, снова начиная сверяться с книгами, которые лежали перед ним. — Может, это ее сестра-близнец?

— Как тебе будет удобнее, — улыбнулся Скорпиус, глядя внимательнее на учебники друга. — Слушай, а зачем тебе «Справочник по изменению будущего»? Решил быстренько подсуетиться, чтобы Гриффиндор взял Кубок Домов?

— Для этого у нас есть Роза и еще парочка умников, так что я могу не напрягаться, — фыркнул Джеймс, кивая на Граффа, который старательно что-то писал со скоростью полфута в секунду. — Веселая книжка, кстати, нечего кривить физиономию… Тут даже есть советы, как стать неотразимым в глазах противоположного пола…

— Ну-ка, ну-ка, — Малфой склонился к другу. — Поподробнее, чтобы я знал, что говорить твоим родителям, когда девчонки тебя на сувениры растащат…

— Ты уверен, что готов это услышать? — с хитрым блеском глаз осведомился гриффиндорец, открывая нужную страницу. — «В лунную ночь поймайте на болоте жабу весом не менее ста грамм с пятью выпуклостями на животе…»

— Выпуклостями? То есть жаба должна быть больной?

— Малфой, не знаю, я только читаю. Так вот… «Жабу надо бросить через левое плечо, а потом пойти в глухое помещение, взять девственно чистый пергамент…»

Скорпиус попытался не засмеяться:

— Слушай, а там не написано, как узнать: девственно он чист или нет?

— Малфой, заткнись, иначе не узнаешь самого интересного, — Поттер прятал смеющиеся глаза. — «Взять девственно чистый пергамент…». Ты чего делаешь?

Малфой рассматривал свои свитки.

— Пытаюсь понять, который из них подпадает под данную категорию…

— И как успехи? — Джеймс усмехнулся.

— Ты читай, не отвлекайся.

— Ладно. Так вот «пергамент, на котором нужно написать три имени самых красивых волшебников»…

— То есть мое, моего деда и Слизерина? — светски осведомился Скорпиус, оставив попытки понять, как же определяется чистота пергамента.

— От скромности не помрешь, — фыркнул Джеймс, переворачивая страницу. — В общем, «этот свиток нужно сложить в четыре раза и положить в левый ботинок под пятку…». И все.

— И всего-то? Чего же ты сидишь?

— В смысле? — гриффиндорец закрыл и отложил книгу, возвращаясь к своей звездной карте.

— В прямом: ты чего все еще не на болоте в поисках жабы?

— Малфой, это нужно делать в лунную ночь! Уши почисти, — Джеймс огляделся и поймал на себе взгляд хаффлпаффки. — Хотя, кажется, мне и жаба не нужна… Может, пойдем отсюда?

— Я еще не доделал Нумерологию, — Скорпиус указал на свой свиток. — Ты бы мог пока сходить на кухню и раздобыть чего-нибудь съестного.

— А еще мне говоришь, что я вечно голодный, — Поттер стал поспешно собирать свои вещи, поднимаясь.

— Я, в отличие от некоторых, за ужином не умел половину школьных запасов, — холодно заметил Малфой, уже не глядя на друга. — Встретимся на третьем этаже через полчаса.

Джеймс махнул другу и поспешно покинул библиотеку, надеясь, что это было его последнее посещение данного места до экзаменов. Малфой лишь покачал головой ему вслед: что взять с Поттера, который с энтузиазмом чертит карты с двумя Венерами и читает всякую ахинею про жаб?!

Скорпиус уже собирался вернуться к своей работе, но посидеть спокойно ему не дали.

— Малфой…

— Ты записывалась? — слизеринец поднял серебристый взгляд на Гретту Фауст, которая выросла перед его столом.

— А тебе твой секретарь не передал? Уволь его, — отмахнулась рейвенкловка, как обычно, без всякого смущения. Она уселась на место, где еще пару минут назад сидел Поттер. — Вы в Хогсмид в воскресенье идете?

— А тебе нужно заказать новую помаду? — поднял бровь Малфой, поигрывая пером. Так-так, не зря у лохматого две Венеры нарисовались, мутят тут что-то планеты… И не только планеты.

— А ты разбираешься в помадах? Надо бы намекнуть Филчу, а то он до сих пор гадает, кто изрисовал Зал Наград, — рассмеялась Гретта, вставая. Она махнула рукой и удалилась обратно к своим подругам, которые прятали лица в ладошках, хихикая. Малфой послал в ту сторону гадкую ухмылку и отвернулся.

Женщины! Он даже не знал, что ему больше не нравится: глупое хихиканье и жеманство или холодная расчетливость и ледяной шарм. Наверное, и то, и другое. Не даром же его тошнило от рейвенкловок, что сейчас притихли неподалеку, и от таких, как Присцилла Забини. Впрочем, и такие, как Паркинсон и Дьюлис его теперь не впечатляли. Ну, не говоря уже о младшей МакЛаген…

— Малфой, тебе еще нужна эта книга?

Мерлин, только ее тут и не хватало. Дадут ему сегодня поучиться или нет?! В кои-то веки решил заняться учебой…

— Уизли, тебя здороваться не учили? — он нагло взглянул на девчонку.

— Привет, Малфой, — наигранно вежливо произнесла гриффиндорка, ничуть не смущаясь от его взгляда. — Тебе учебник этот еще нужен?

— Какой? — Скорпиус взглянул на «Энциклопедию чисел и символов», что лежала перед ним раскрытой. — Прости, но я занимаюсь.

— Что-то я не заметила, — Роза сощурила глаза. — Ты взял очень хороший учебник, единственный экземпляр, а сам им не пользуешься, так что лучше отдай тем, кому он действительно нужен…

— Ну, я понимаю, что тебе он действительно нужен, — Скорпиус усмехнулся, ему нравилось дразнить Уизли, потому что она одна из немногих не так-то легко сдавалась и не приходила в смущение. Это было занятно и вносило некоторое разнообразие в повседневность. — Вряд ли ты бы просто так заговорила со мной…

— Короче, Малфой, ладно: мне уже ничего не надо, — Роза махнула на него рукой и пошла к книжным полкам. Скорпиус дернул уголком губ, посчитал до трех, лениво поднялся и последовал за гриффиндоркой, прихватив «Энциклопедию».

— Уизли…

— Ну, что тебе? — девочка вела пальцем по корешкам книг, даже не подняв глаз на слизеринца.

— Тебе действительно так нужна эта книга? — Скорпиус просунул «Энциклопедию» между лицом Розы и книжной полкой.

— Малфой, лучше уйди отсюда, потому что вступать с тобой в торги я не намерена, это изначально неблагодарное дело, — чуть устало заметила Роза, отодвигаясь и от книги, и от слизеринца.

— Ой, Уизли, какая же ты скучная, — вздохнул Скорпиус, сунул ей в руки книгу и пошел прочь, понимая, что и такие, как Уизли, его не прельщают.

* * *

Солнечный Хогсмид в это воскресенье кишел студентами Хогвартса, которые отмечали первый день пасхальных каникул. Бары и кафе были забиты, оттуда то и дело доносились взрывы смеха. В парке на скамейках отдыхали парочки, двери в магазины постоянно открывались и закрывались. Ко многим студентам приехали родители, с которыми учащиеся прогуливались по главной улице, рассказывая о прошедших с Рождества месяцах.

— Поттер, как думаешь, на кого Графф больше похож? — Малфой откусил от своего мороженого, глядя куда-то вправо.

Джеймс повернулся в указанную сторону, не замечая, что растаявшее мороженое капает ему на мантию.

— Знаешь, по-моему, их дико обманули, — наконец, откликнулся Поттер, изучив красивый профиль отца Ричарда и женственную фигуру его матери. — Ну, или в момент рождения Граффа Плутон заскочил в гости к Урану, и они устроили дикую пьянку с танцами и несанкционированным колдовством…

Малфой усмехнулся, подходя к низкому забору и садясь на него. Солнце припекало, было лень куда-то идти.

— Мне Луиза написала, что летом она с родителями едет отдыхать во Францию.

— Ты же ненавидишь Лазурный берег, — напомнил другу Джеймс, садясь рядом и пытаясь с помощью палочки удалить с мантии пятно. В итоге, после старательных попыток что-то сделать, гриффиндорец как-то зажег свою одежду.

— Акуаменти! — лениво произнес Скорпиус, направив палочку на друга, облив того с ног до головы.

— Ты… — гриффиндорец отплевывался, сметая с лица мокрые пряди волос. — Я…

— Не надо благодарности, — ухмыльнулся Малфой, убирая палочку. — А ты еще говоришь, что твой братец — сущая катастрофа…

Джеймс только отмахнулся, пытаясь хоть немного высушиться.

— Привет, мальчики.

Гриффиндорец тут же перестал отряхиваться, широко улыбнулся, словно стоял перед рейвенкловками не как мокрый и нечесаный пес, а в шикарном костюме с идеальной прической. Что ж, хоть чему-то лохматый стоящему научился…

— Джеймс, ты купался? — Конни Бэгшот обвела парня взглядом с ног до головы.

— Ну, да, жарковато сегодня, — кивнул Поттер, скидывая с себя мантию. Он опустил взгляд и отскочил, как ошпаренный. — Марта!

Скорпиус долго сдерживал смех, глядя, как собачонка прыгает вокруг своего спасителя, пытаясь схватить за руки и за колени, но потом не выдержал и рассмеялся, заставив девчонок открыть от изумления рты.

— Что? — он оборвал смех и посмотрел на рейвенкловок. Настала очередь Поттера давиться смехом.

Рейвенкловки переглянулись, потом Конни чуть смущенно произнесла:

— Ты смеешься.

— Да, и что? — насупился слизеринец, отпихивая от себя Марту.

— Ничего… — пожала плечами третья девчонка, имя которой Скорпиус не помнил.

— Вы в замок не собираетесь? — Фауст как-то ожидающе посмотрела на Поттера, правда, самому Джеймсу показалось, что это был взгляд акрамантула на свой будущий обед, и он усиленно покачал головой.

— Мы еще купаться пойдем, — заметил Малфой, чуть усмехнувшись испугу, что мелькнул на лице Поттера. Ну да, его бы тоже не особо обрадовал интерес племянницы Фауста к его персоне. Хотя… Нет, все-таки не обрадовал бы, нужны ему лишние проблемы в конце года…

— Ну, тогда увидимся, — Конни нагнулась (глаза мальчиков невольно проследили за ней) и взяла на руки Марту, которая все еще рвалась к Джеймсу. — Нужно отвести Марту к моим родителям, они сегодня в Хогсмиде…

Два друга одновременно кивнули, провожая взглядами девочек.

— Черт, а ноги у нее ничего…

— А я ее уже целовал, — не без самодовольства проговорил Джеймс.

— И не только ее, позволь заметить, — усмехнулся Скорпиус, поднимаясь с заборчика и потягиваясь. — Куда идем?

— Может, в «Сладкое королевство»?

— Мог бы и не спрашивать, — с ухмылкой проговорил Малфой, засовывая руки в карманы и направляясь к улице с магазинами.

— Как думаешь, интерес Фауст — это мимолетная случайность? — Джеймс потер в замешательстве шею.

— Ничего тебе не могу сказать, голова у любой девчонки работает в алгоритме, неподвластном никакой логике, — хмыкнул слизеринец, заметив в стороне сидящих на скамейке Эмили Дьюлис и Фрица Забини. — Боишься, что она покусится на тебя, девственно чистого?

— А иди ты, Малфой! — гриффиндорец хмуро взглянул на друга, толкая его в бок. — Не понравился мне ее взгляд…

— Сам же хотел идти жаб ловить, чтобы внимания девчонок было побольше, — Скорпиус даже смог не улыбнуться. — Поймал, значит?

— Чего?

— Ну, там пять наростов, левый сапог, — со смешком напомнил слизеринец, за что чуть не был сбит в лужу. — Поттер, напросишься…

Мальчики с усмешками вошли в «Сладкое королевство». Джеймс тут же направился к стенду со сладостями-приколами, надеясь купить пару упаковок лже-конфет с горькой или врывающейся начинкой, а также шоколадки-вонючки. А то Графф совсем достал, житья от него никакого. Да и Филча надо баловать иногда…

— Нет, Поттер, тебе все-таки пора напугаться, — шепнул Малфой разглядывающему витрины другу. Гриффиндорец обернулся и застонал — в магазин вошли Гретта Фауст и Конни Бэгшот. — Может, это судьба?

— Черт… — Джеймс стал оглядываться, ища возможность проскользнуть мимо рейвенкловок незамеченным, но девушки остановились прямо возле дверей, о чем-то оживленно болтая.

— Не вижу проблемы, — дернул уголком губ Скорпиус, указывая на приоткрытую дверь подсобки. — Думаю, мы уже нагулялись?

Джеймс согласно кивнул и шмыгнул на лестницу, что вела вниз, на склад, а оттуда — в люк, под которым прятался подземный ход в Хогвартс. Мальчики спрыгнули в проход и отряхнулись.

— Слушай, надо бы купить сюда какой-нибудь освежитель, — Скорпиус дернул носом. — Воняет, будто тут десяток нюхлеров сдох и разложился…

Мальчики медленно побрели в сторону школы.

— Малфой…

— Что?

— Правда, что ты клеился к Розе?

Скорпиус даже застыл, и Джеймс наткнулся на него.

— Поттер, ты с пихты рухнул?

— Это не я, это мне Флинт сказал.

— Марк? Интересно, — Скорпиус мысленно нарисовал в уме галочку. — И откуда у него такие фантазии пикантные?

— Он видел, как ты в библиотеке к Розе приставал. Малфой, может, это ты с пихты рухнул и хочешь, чтобы я тебя добил? — с легкой угрозой в голосе спросил Поттер.

— Знаешь, если вспоминать тот эпизод, то я бы сказал, что это Уизли ко мне приставала, причем самым бесстыдным образом… — Скорпиус ухмыльнулся. — Она требовала, чтобы я отдал ей книгу, которая ей ой как была нужна… Ну, и я, как истинный слизеринец и джентльмен, не смог уступить ей сразу…

— А, ну, тогда ладно, — тут же расслабился гриффиндорец, продолжая путь.

— Поттер, ты собирался что-то со мной сделать, я правильно понял? — Малфой насмешливо смотрел на спину друга.

— Если бы я узнал, что ты причинил вред моим сестрам? Да, — легко ответил Джеймс.

— То есть ты считаешь, что я могу причинить вред твоим сестрам? — голос Скорпиуса отдавал холодком.

Поттер обернулся, с легкой улыбкой глядя на друга:

— Моим сестрам — нет. А вот девчонкам, коими они являются, — запросто…

Скорпиус легко уловил мысль друга, не зная, как реагировать. Гриффиндорец развернулся и пошел вперед, держа перед собой палочку.

— Поттер, да зачем мне твои сестры, а? — слизеринец быстро догнал его.

— А зачем тебе была нужна МакЛаген? — тон Джеймса был легким. — Я же не совсем слепой. Пока она сопротивлялась, она была тебе интересна. И это понятно, потому что ты — это ты…

Скорпиус легко проследил за мыслью Поттера:

— Уизли может сопротивляться хоть век, поверь мне, — хмыкнул слизеринец, отряхивая плечо от земли. — Если бы я искал проблемы на свою голову, то я, может, и подумал бы об этом… Но, поверь, мне и так хорошо живется…

Джеймс промолчал, улыбаясь полумраку коридора.

— Поттер, только не проси меня следить за тем, чтобы другие парни не искали на свои головы неприятности под именем «Роза Уизли», я для такого не гожусь, — лениво протянул Малфой.

— Тебе трудно, что ли?

— Поттер, — четко произнес Скорпиус, — спасать, защищать, оберегать — это твоя гриффиндорская привилегия. Мне оставь что-то более земное: месть, потасовки, интриги…

— Ай, иди ты, Малфой, — рассмеялся Джеймс, останавливаясь под статуей горбатой ведьмы. — Все равно ты никуда не денешься…

— Посмотрим, — упрямо хмыкнул Скорпиус. — Меня мега-панамка отправила на Слизерин, так что не лезь в мой котел со своими зельями…

— Чего?

— Того, — откликнулся слизеринец. — Не надо из меня делать гриффиндорца, мне красное не идет.

— Дурак.

— Что?!

— Ты дурак, Малфой.

— Ну, тогда не удивительно, что я тебя терплю столько лет… — фыркнул Скорпиус и первым полез наверх.

* * *

— В предобеденное время здесь всегда больше всего народа, — прошептал на ухо Малфою Джеймс, стараясь не высовываться из-за доспехов, где они притаились. Напротив них то открывалась, то закрывалась дверь в ванную комнату для девочек, уже знакомую двум друзьям даже изнутри. — Так что переполох будет занятный…

Скорпиус гадко ухмыльнулся, доставая из кармана палочку и три фейерверка, которые давно ждали своего часа. Скучно ничего не делать на каникулах, кроме уроков. Филч почему-то стал мало высовываться из своей каморки, а цеплять носки на доспехи и разрисовывать портреты было уже как-то неинтересно.

— Я пока покараулю… — Джеймс огляделся и выскочил в коридор, чуть отошел в сторону и замер, контролируя лестницу, что вела в это крыло замка. Он махнул другу рукой, показывая, что все чисто.

Скорпиус за несколько шагов очутился возле дверей ванной комнаты, куда только что вошли три гриффиндорки-старшекурсницы, рывком отворил дверь и влетел внутрь, пока еще никем не замеченный. В секунду он оценил обстановку: три девчонки у зеркал, две умываются, одна выходит из дальней двери, три болтают у окна, поправляя волосы и макияж.

— Малфой!!!

Тут же поднялся суматошный крик, в парня полетело зеркальце, кто-то гениально стал поливать его водой из раковины, слизеринка доставала палочку, но Скорпиус уже поджег фейерверки и бросил их вверх, заставляя девчонок отскочить, пряча головы.

Под грохот, визг и крики он вывалился из туалетной комнаты, до пояса облитый водой, с синяком на ноге, о которую ударилось зеркальце. Но он хохотал, вытирая лицо.

— Так-так, мистер Малфой…

Поттер, гиппогриф тебя растерзай! Кто должен был стоять на страже?!

— Здравствуйте, профессор, — нагло улыбнулся Фаусту Скорпиус, оглядываясь украдкой. Гриффиндорца нигде не было. Хотя какой он гриффиндорец?! Ежик трусливый… А еще пыжился своей храбростью… Вот пусть только попадется.

— Где Поттер?

— А он разве должен был быть тут? — удивился Малфой.

— Ну, раз вы тут, значит, стоит и его поискать. Идемте со мной.

Скорпиус пожал плечами — по крайней мере, он сможет убить Поттера незамедлительно, как найдет. И пусть Пудель будет свидетелем…

* * *

Джеймс вовсе не собирался бросать свой пост и подводить друга, тем более, что ему хотелось тоже повеселиться, слыша визг девчонок и видя, как они оттуда выскакивают. Но планы резко смешались, когда на лестнице вдруг появилась Гретта Фауст.

Не девчонка, а «Молния» какая-то. Поттер даже не успел ничего сделать, когда она со словами «мне нужно с тобой поговорить» схватила его за руку и потащила вниз по лестнице, на второй этаж, а потом сразу в пустой кабинет, решительно закрывая за ним двери.

— И? — гриффиндорец насмешливо посмотрел на решительное лицо Гретты, сложив на груди руки, как это часто делал Малфой. — Что за похищение посреди бела дня?

— Правда, что ты хорошо целуешься?

Джеймс чуть собственными слюнями не подавился, глядя в дерзкие глаза Фауст.

— Прости?

— Хм, слышишь ты явно плохо, но это и не важно, — девушка сделал шаг вперед, но гриффиндорец выставил вперед руку, защищаясь.

— Кто тебе сказал, что я хорошо… целуюсь? — он даже не смутился, ответив на взгляд рейвенкловки таким же дерзким взглядом. Будет он еще из-за какой-то девчонки краснеть и отступать.

— А тебе не все равно?

— Нет, хочу знать, кому это я так понравился, — усмехнулся Джеймс, чуть расслабляясь. Ну, что тут такого страшного? Пусть и Фауст, но ведь всего лишь девчонка. И он в любой момент может уйти…

— Это ты сам как-нибудь узнавай, без меня, у меня не так много времени.

— Времени на что? — осведомился Поттер, присаживаясь на парту.

— Ты должен научить меня целоваться.

Вот бешеный гиппогриф! Он чуть со стола не упал от такого заявления. А она вообще не смутилась, словно попросила списать эссе по Защите…

— Зачем тебе? — только и смог ответить мальчик, глядя, как Гретта притопывает от нетерпения ногой.

— Джеймс, какая тебе разница? — она чуть насмешливо на него посмотрела. — Ну?

В принципе, что он теряет? Малфой бы даже думать не стал: никакого убытка, лишь бесплатное удовольствие. Да и когда еще девчонка сама предложит себя поцеловать? Может, когда-нибудь еще, но, наверное, не скоро…

— Иди сюда, — Поттер спрыгнул с парты, смело глядя в глаза Фауст. — Ну? Ты предлагаешь целоваться на расстоянии?

— Ты мог бы и сам подойти, — чуть недовольно ответила девчонка, делая два шага вперед и вставая рядом с ним. Сразу было видно, что она не знает, куда девать руки и старается не смотреть на его губы.

Джеймс Поттер — учитель поцелуев у племянницы декана Гриффиндора. С ума свихнуться можно! Но не стоит сейчас…

Парень протянул руку и взял Гретту за шею, чуть улыбаясь и глядя прямо в ее дерзкие, сейчас немного расширенные от волнения — или испуга — глаза.

— Ты сама напросилась, — проговорил он прежде, чем прижаться к ее тонким, чуть влажным губам. — Расслабься — и получай удовольствие…

Он и сам не ожидал, что это будет так приятно. Фауст оказалась способной ученицей и легко поддавалась на любое его движение. В голове мелькнула мысль, как они будут выглядеть после подобного «урока», но она тут же исчезла. Зачем думать о последствиях, когда так замечательно наслаждаться процессом?

То ли у него в голове так стучала кровь от того, что он целовал и обнимал симпатичную, интересную девчонку, то ли какой-то звук извне ворвался в их маленький мир обучения. Хотя, это уже скорее не обучением было, а производственной практикой…

А потом что-то с силой дернуло его за шиворот и отшвырнуло прочь. Когда Джеймс поднял глаза, сидя на полу, то увидел гневное лицо профессора Фауста, который только что пламя изо рта не извергал. Он не находил слов, чтобы выразить весь свой восторг от увиденного, лишь переводил взгляд с племянницы на своего студента.

— В мой. Кабинет. Оба. И вы!

Джеймс обернулся, чтобы увидеть, кто тут был еще, и поймал смеющийся взгляд Скорпиуса, который прислонился к косяку, сложив на груди руки. Он старательно сдерживал смех. Ну, лохматый дает: племянницу декана зацеловал до того, что та готова растерзать дядюшку за то, что помешал им наслаждаться обществом друг друга… Не зря у Поттера Луна была на Уране и две Венеры бороздили просторы небесного свода. Ох, неспроста…

* * *

Скорпиус сидел под деревом, прислонившись к стволу, и читал конспект по Истории Магии, который Поттер в очередной раз как-то вымолил у Граффа. Сам гриффиндорец должен был с минуты на минуту объявиться, наконец, пережив сегодня последний вечер наказаний от профессора Фауста. Хотя, разве это цена за пять минут в обществе его племянницы? Поттер, кажется, и на год наказаний бы согласился, лишь бы снова получить Гретту в свободное пользование.

— Привет, Скорпиус, ты чего один?

Слизеринец поднял взгляд и увидел подошедшую к нему Элизабет Грей с пятого курса.

— Я не один, я с профессором Биннзом, — Малфой указал на свои конспекты, поднимаясь. Ну, не может же он сидеть в присутствии девушки, тем более, которая так ему улыбается. — А ты почему к СОВ не готовишься?

— Устала, решила прогуляться, — пожала Элизабет плечиками, садясь на поваленное бревно. Скорпиус вернулся на прежнее место, чуть ухмыляясь. — Тебе Антоний привет передавал.

— Антоний? Тофти, что ли? — Малфой улыбнулся, глядя на слизеринку.

— Да. Он очень расстроится, когда узнает, что Кубок по квиддичу опять выиграл Гриффиндор… Ты знаешь, что Антоний женился на моей сестре?

— Об этом в газетах писали, — кивнул Скорпиус, чуть подняв бровь.

— Они собираются жить во Франции, там Антоний играет в команде по квиддичу, — девушка распустила галстук и закатала рукава рубашки.

— Франция, — покачал головой Малфой. — И чего все так туда стремятся?

— Ты же, кажется, каждое лето с родителями там отдыхаешь? — будто бы вспомнила Элизабет, и Скорпиус почему-то подумал, что летом ему предстоит опробовать новый эксперимент: как встречаться с двумя девушками одновременно, чтобы они друг о друге не знали. Что ж, будет интересно…

— Да, мама очень любит Лазурный берег. А ты собираешься к сестре?

— Да, — уже как-то оживленно ответила Грей, поднимаясь. — Тогда увидимся?

— Конечно, — усмехнулся Малфой, уголком глаза видя, что в их сторону спешит Поттер.

— Это кто был? — гриффиндорец уселся рядом с другом и протянул ему бутерброд, завернутый в салфетку.

— Не знаю. Она спрашивала, как записаться к тебе на уроки, — ухмыльнулся Скорпиус, чувствуя, что проголодался.

— Очень смешно, — фыркнул Джеймс, заглядывая в конспект по Истории Магии.

— Как там твой последний день в роли домовика?

— Нормально, — Поттер поднял глаза на озеро, из которого кальмар высунул щупальца, очевидно, греясь на солнце. — Ты слышал, что Гретту в Женскую Академию переводят в следующем году?

— Добрый дядюшка Фауст, — проговорил Малфой, дернув уголком губ. — Вот до чего доводят неразборчивые связи…

— Жалко, — Джеймс перевел взгляд на друга. — Зачем девчонок так мучают?

— Почему только девчонок? Есть и Мужская Академия, в Ирландии, — хмыкнул слизеринец, глядя, как по лицу Поттера расползается гримаса отвращения.

— Батюшки… Спасибо Мерлину, что мои родители не настолько жестоки, чтобы запереть меня в подобном месте… — гриффиндорец воздел глаза к небу.

— Да уж… Хогвартс много бы потерял, — рассмеялся Скорпиус. — Ты Историю Магии будешь учить?

— Не хочу.

— Понятно, тебе теперь не до учебы, ты думаешь, как бы свое дело открыть. Фирма «Ежиный поцелуй: быстро и качественно»…

— Достал прикалываться!

— Эй, Скорпиус, у тебя нет конспекта про Гурта Бородавчатого? — из парка выбежал Марк Флинт. Малфой знал, что его однокурсники все вместе готовятся к экзаменам на скамейках почти у самого Запретного леса, но не жаждал к ним присоединяться.

— Нет, у нас только про Гурта Бородатого, — с вежливой улыбкой ответил Джеймс.

— А это разве не одно и то же? — испуганно спросил Флинт.

— Марк, отойди правее, солнце загораживаешь, — скучающе попросил Скорпиус. Однокурсник сделал один шаг вправо, прямо на плоский камень, что нависал над берегом озера. Малфою даже не пришлось вставать — одно движение ногой, и Флинт плюхнулся в воду, взметнув кучу брызг.

— Малфой!

Скорпиус лишь хмыкнул и вернулся к конспектам, предвкушая нескучное лето.

Часть шестая

Глава 1. Выбор

Он лежал на траве, подставив солнцу лицо, с закрытыми от блаженства глазами, закинув руки за голову и улыбаясь самому себе. Тепло, хорошо, никуда не надо спешить или торопиться, вокруг — тишина и покой, горячие лучи на лице…

Он хорошо слышал, как хлопнула дверь дома, легкие шаги по ступенькам, шелест травы под ногами.

— Включите обратно солнце, — лениво попросил он, когда чужая тень упала на его лицо.

— Джим, ты не видел Альбуса?

— Лили, я даже тебя не вижу, — откликнулся он, даже не открывая глаз. Сестра, видимо, сделала шаг в сторону, и он опять блаженно ощутил на себе тепло июльского солнца.

— Лентяй, — Лили легонько ткнула его босой ногой в бок.

— Имею право, я на каникулах…

— Да ты что! — удивилась девочка.

— Да, и не трогайте меня, тем более из-за недоразумения по имени Альбус Северус, которое вчера носилось по дому с такими воплями, будто выиграло мешок галеонов.

— Папа купил ему очки…

— Вот радости-то, — хмыкнул Джеймс, подумав о том, что Малфой бы удавился, если бы увидел, как друг лежит в присутствии девчонки. Но… Пусть манеры останутся на совести Скорпиуса. — Если бы мне купили очки, я бы забился в дальний угол, молчал в тряпочку и думал о том, за что мне такое наказание…

— Ты невыносим, Джеймс, — голос Лили был полон неодобрения.

— Только в данном вопросе, — с усмешкой ответил он. — Так что там с Алом?

— Ничего, — на этот раз голос Лили звучал как-то приглушенно и даже со смешинкой.

Джеймс нахмурился:

— Уже ничего? То есть он наш…

Договорить парень не успел, потому что в этот момент на него вылилось не меньше ведра ледяной воды. Джеймс сел, отфыркиваясь и тут же открывая глаза. Перед ним с садовым шлангом в руках стоял Альбус, сам мокрый с ног до головы, с залитыми водой очками и широкой улыбкой на загорелой физиономии. Лили смеялась в стороне, куда, видимо, успела отскочить, чтобы и ей не перепало.

— Ах ты… — Джеймс вскочил, протягивая руки к брату. Тот бросил шланг, заверещав, и пустился наутек, мелькая босыми пятками. — Не уйдешь!

Джеймс дал Альбусу фору, гоняя того по лужайке, потом схватил в охапку, взвалил на плечо (брат верещал и брыкался, одновременно хохоча), поднес к лужице, которая уже образовалась возле шланга и плюхнул туда мальчишку, чуть придавив, чтобы Ал познал всю прелесть купания в холодной воде.

Во все стороны полетели брызги, руки-ноги Альбуса мельтешили в воздухе, грозя наставить Джеймсу синяков.

— Ах так, да? — старший брат начал щекотать Ала, не отпуская.

Но тут в дело вмешалась третья сила: Лили за спиной подошла к братьям, подняла шланг — и обрушила на мальчиков еще одну холодную струю.

— Вот ведь напасть! — Джеймс тут же повернулся, в прыжок оказался возле сестры, забрал у нее шланг и облил девчонку, заставляя и ее смеяться и отбегать. Вода капала отовсюду, волосы прилипли ко лбу.

— Эй, что тут такое? — раздалось от калитки, и Джеймс повернулся на голос. Вместе со шлангом.

— Ай! Джеймс Поттер!!! — перед смеющимися Поттерами стояли теперь тоже промокшие Роза Уизли и еще какая-то девчонка с золотистыми волосами до плеч и длинными ногами, которые ненадолго отвлекли Джима от гневной тирады кузины.-…абсолютно бессовестный тип!

— Привет, Рози, — Альбус поднялся из лужи, в которой хохотал, глядя на брата и сестру, разбежался и со всей силы влепился в кузину, обнимая ее и прижимаясь к ее почти сухой юбке, делая ее почти мокрой.

— Здравствуй, Ал, — Роза тут же улыбнулась, и Альбусу, конечно же, не досталось ее недовольства, хотя он ничем не отличался от Джеймса, разве что у него шланга не было. Кузина потрепала младшего Поттера по голове, а потом посмотрела на мокрую Лили, пытающуюся отжать волосы:- Мы зашли, чтобы позвать тебя с нами по магазинам, — Роза чуть нахмурилась, переводя взгляд на мокрую подругу, до сих пор стоявшую молча, а затем на Джеймса, — но теперь нам придется сушиться…

— Я тут ни при чем, — невинно улыбнулся Джим, — это все Альбус. А я могу дать вам полотенце… И горячий чай.

Роза обернулась к подруге, и та улыбнулась:

— Думаю, полотенца будет достаточно.

Джеймс хмыкнул — и снова направил струю воды на Альбуса и девчонок, вызвав новый всплеск визгов. Они бросились врассыпную, пытаясь укрыться от воды.

— Джим… Ты… Ты… — Роза даже не смогла подобрать слова, вытирая лицо и с негодованием глядя на кузена. Ал довольно улыбался.

— Думаю, чаю? — с невинной улыбкой осведомился Джеймс, следя за подругой Розы, которая смеялась, откидывая назад волосы.

— И что здесь происходит? — на крыльцо вышел Гарри, осматривая мокрых с ног до головы ребят.

— Пап, не поверишь: дождь прошел, — Джеймс перекрыл воду, делая невинные глаза. — Я говорил Альбусу, чтобы он шел в дом, но ты ж знаешь Ала…

Гарри хмыкнул, пряча улыбку:

— Идите все в дом, я вас высушу, пока мама не заметила…

— Здравствуй, дядя Гарри, — Роза поднялась на крыльцо первой. — Это Джанни Финч-Флетчли, она учится в Шармбатоне. Мы вместе участвуем в министерской программе «Содружество магических школ»…

— Дочь Джастина? — с улыбкой спросил Гарри, пожимая тонкую ладошку. Девчонка кивнула, и Джеймс стал судорожно соображать, кто такой этот Джастин. — Приятно познакомиться, проходите…

Джеймс пропустил всех девчонок вперед, ухмыляясь. Когда в дверь попытался юркнуть Альбус, парень схватил его за пояс, снес с крыльца (Ал начал верещать) и привязал мальчишку за руку к перилам веревкой, на которую тот всегда привязывал плюшевого пса, чтобы «тот сторожил сад». Альбус затопал ножками, пытаясь развязать узелки, а Джеймс лишь отряхнул руки и пошел в дом.

— Посиди тут, дай спокойно пообщаться с девчонками, — подмигнул он хмурому брату, который старательно разбирал узлы, и скрылся в холле.

— Где Альбус? — Лили была уже сухой, а отец тем временем с помощью палочки сушил Розу. Джанни, тоже приведенная в порядок, расчесывала у зеркала волосы.

— Он выгуливает свою барбоску, — Джеймс пожал плечами и уселся в кресло. — За какими покупками вы собрались?

Роза тут же закатила глаза, понимая, к чему клонит кузен.

— За обыкновенными, за книжными, — откликнулась та. — Ты не любишь этого, сам говорил…

— Я передумал, я очень люблю ходить за покупками, — широко улыбнулся Джеймс, подмигивая Розе. — Я даже могу носить ваши мешки… Да и мне надо купить… ммм…

— Набор для ухода за метлой, — подсказал отец, убирая палочку.

— Да, его, — кивнул Джеймс, ловя взгляд отца. — Давно пора обновить…

— Ну, тогда ладно, — пожала плечами Роза. Джанни отошла от зеркала, с улыбкой глядя на сидящего в кресле Джеймса. Или за него…

Парень только начал понимать, что за его спиной дверь, а за дверью холл, крыльцо и Альбус, как на его голову вылились полведра холодной воды. Девчонки и отец засмеялись.

Джеймс вскочил и обернулся — у кресла с детским ведерком в руках стоял улыбающийся брат.

* * *

Скорпиус терпеть не мог валяться на пляже: бесполезная трата времени, да и загар к нему никогда не приставал. Но иногда, для пользы дела, мог и потерпеть. Сегодня он четыре часа примерно выполнял свою роль на пляже, куда его позвала Луиза.

Купание, легкая беседа ни о чем, холодный сок и бутерброды — все, как всегда, но что делать, если девчонки так любят все это? Терпеть и искать положительное в отрицательных явлениях. Например, сама девчонка в одном купальнике, лежащая в шезлонге в шаге от тебя. Или отсутствие под рукой родителей…

Скорпиус сидел на террасе, развалившись в плетеном кресле и допивая сок, что принес с собой из столовой. Там родители и их очередные гости светски беседовали и наслаждались обществом друг друга. А младший Малфой улизнул на террасу, в ночной сумрак, где стало немного прохладнее. С моря доносился шум волн и соленый запах. Все, как всегда…

Он отставил бокал и усмехнулся: завтра его пригласили в дом Тофти, где сейчас гостит Элизабет Грей. Видимо, она постаралась, хотя будет здорово встретиться с Антонием — давно его не видел. Да и общество симпатичной Элизабет ему не помешает. Только вот надо как-то Луизе намекнуть, что завтра он занят…

Сказано — пора действовать. Скорпиус встал, подошел к перилам и легко перемахнул через них, мягко приземлившись на песок. Он взглянул на освещенные окна столовой, усмехнулся и направился вдоль берега к дороге, чтобы потом свернуть к поселку, где был дом Луизы и ее родителей.

В поселке пахло чем-то выпечным и садовыми цветами. Скорпиус плохо в них разбирался. Но ведь чтобы дарить цветы, не обязательно знать, как они называются.

Парень свернул с дороги, перемахнул через чей-то забор и тут же нашел куст с садовыми розами. Да, кажется, это были именно розы, хотя черт их разберет. Наверное, цветы придумали женщины, потому что мужчинам было бы не досуг раздумывать, какие лепестки будут у этого цветка, какой запах у того, будет ли колоться вот тот и листья какой формы должны быть вот у этого. Бред и трата времени… Но что с них взять, с женщин, которые без цветов жить не могут?! Очередная истинно женская блажь, которых на каждом шагу — миллион, и бедным мужчинам приходится жить среди этого и играть по этим истинно женским правилам…

Скорпиус даже усмехнулся своим мыслям, осторожно срывая с куста цветы. Он несколько раз укололся о шипы (точно розы), но все-таки упрямо нарвал маленький букет. Вернувшись на дорогу тем же путем, он поспешил по улице вперед, к дому, где горел лишь фонарь на крыльце. Малфой взглянул на циферблат часов: половина двенадцатого. Конечно, поздновато для визитов, но разве для чувств и желаний есть особое расписание?

Делай, что хочешь и когда хочешь, ведь ты Малфой, и нет никого, кто бы мог указывать тебе, что делать и когда делать. Ты хозяин времени и пространства. Так, кажется, говорил дедушка…

Скорпиус легко прошел в незапертую калитку, обошел дом и остановился под балконом на втором этаже, увитым каким-то растением, спускавшимся по решетке вниз. Что ж, странное решение для родителей, у которых есть юная дочь. Если бы сестра Поттера жила в таком доме, то Поттер уже давно содрал бы это растение, распилил решетку, обтесал стену, чтобы на ней ни одной зацепки не осталось. И еще трехголовую собаку бы посадил под балконом…

Малфой усмехнулся, засунул под ремень брюк цветы и легко начал подниматься по решетке, стараясь производить как можно меньше шума. Растения щекотали руки и лицо, розы кололись, но Скорпиус упрямо карабкался вверх. Ну, без усилий не получишь желаемого…

Он осторожно спрыгнул на пол балкона, прислушиваясь к шуму дома. Было тихо, лишь шелест деревьев в саду да звук моря, долетающий даже сюда. Дверь балкона была приоткрыта, видимо, из-за жары…

Скорпиус успел сделать лишь шаг за порог, когда его ногу что-то сжало, причиняя боль, а в другую ногу тут же с жутким воем что-то вцепилось. Парень не удержался и упал, чувствуя, как зажатая нога буквально хрустит. Он заскрежетал зубами, ударившись затылком о косяк двери.

Зажегся свет, и с кровати на него посмотрели заспанные глаза Луизы. Она испуганно глядела на сидящего на полу Скорпиуса.

— Привет, — прошипел Малфой, пытаясь освободить ногу. — Ты грабителей боишься?

— Ой! — девушка соскочила с кровати и подбежала к нему, опускаясь на колени. — Это отец поставил охраняющие чары… Хорошо, что их с мамой нет сегодня… Они в гости к кому-то пошли… Больно?

— Нет, — солгал Скорпиус. Он отвел взгляд от сидящей перед ним в одной ночной рубашке девчонки на черного кота, что облизывался в стороне. — Это чудовище тоже часть охранной системы?

— Нет, — чуть улыбнулась девушка, глядя на разодранные брюки Скорпиуса, а потом на букет садовых роз, что парень все еще сжимал в руке. Малфой вспомнил о них и протянул Луизе. — Спасибо… Сейчас попробую тебя освободить…

— Твой отец — садист, — пробурчал слизеринец, пытаясь вырвать ногу из невидимых тисков. — От кого он тебя охраняет?

— От парней, которые могут ночью вломиться в мою спальню через балкон, — рассмеялась Луиза, накидывая халат и беря волшебную палочку.

— Параноик, — фыркнул Скорпиус. — Ты знаешь, как снять заклинание?

— Конечно, — улыбнулась она, снова садясь рядом с другом. — В Академии такие заклятия стоят в каждом дверном проеме. Называется «Ловушка для мужчин», срабатывает только на мальчиках…

— Весело ты живешь, — Малфой смотрел, как Луиза медленно обводит палочкой его ногу и что-то шепчет. — Ты же знаешь, что нам нельзя колдовать?

— Ну, в этом доме зарегистрировано два взрослых мага, так что… — она коснулась палочкой его ноги, и давящая боль тут же прекратилась. Скорпиус смог двинуть ногой, чувствуя, что она как минимум вывихнута. — Встать можешь?

— А зачем? — усмехнулся он, решая отвлечься от боли. О ней он подумает позже. — Мне и так хорошо.

Луиза подняла брови, когда он протянул руку и легко привлек ее к себе за плечи.

— Ты должна мне компенсацию за причиненные неудобства, — хмыкнул он в ответ на ее удивленный немного взгляд.

— Ну, тогда уж не я, а мой отец, — Луиза не отстранилась, только чуть удобнее переместила руки, опираясь о пол и глядя в его глаза цвета льда.

— Раз его нет, придется тебе платить за ущерб, — чуть улыбнулся Скорпиус, обнимая девчонку и целуя в податливые губы. Это был ее первый поцелуй, он легко это понял по неуверенному шевелению губ. Что ж, третья на его счету. Малфой, ты прогрессируешь. А то ли еще будет…

Он позволил ей отдышаться и подумать над тем, что она, студентка Женской Академии, сейчас творит, а сам посадил ее себе на колени, решив, что не обязательно вообще пока вставать, и тут ему хорошо.

— Слушай, а чего твой отец так печется о тебе? Ну, там закрытая школа без мальчиков, заклинания… — Скорпиус заглянул в ее чуть расширенные глаза.

— Из-за моей сестры… — после недолгого раздумья проговорила девушка.

— У тебя есть сестра?

— Была… Моя старшая сестра Лаура училась в Шармбатоне, — Луиза отвела взгляд на его руку, лежащую на ее плече. — Влюбилась… Забеременела. А он ее бросил, не захотел жениться. Позор, скандал, — Луиза грустно прикрыла глаза. — Она ушла, и больше ее никто не видел. Говорят, что она бросилась с обрыва в реку. Родители искали Лауру, но не нашли…

— И отец решил, что лучше тебя изолировать от парней вообще, — кивнул Скорпиус, хмыкнув. — Гениальное решение. А замуж ты как будешь выходить?

Луиза отвела глаза, потом встала с его колен, поправляя халат.

— Отец сказал, что посоветуется со мной, когда выберет кандидата…

— Весело, — усмехнулся Малфой, разминая затекшие ноги. — А то, что ты со мной на пляж ходишь, это ничего?

— Когда я выхожу из дома, на меня накладывают Заклятие Изоляции: мужчина обжигается, если длительно прикасается ко мне… в любом месте, кроме руки.

Скорпиус с легким испугом смотрел на девушку:

— Твой отец точно параноик.

Луиза пожала плечами, подходя к кровати и садясь на нее. Скорпиус тоже поднялся, осторожно ступая на ногу. Кажется, не сломана. Он даже сделал несколько шагов — больно, но терпимо.

— Слушай, сейчас же на тебе нет никакого заклятия?

Она покачала головой, чуть испуганно глядя на парня.

— Не собираюсь я тебя насиловать, — ухмыльнулся он, засовывая руки в карманы. — Хотя, думаю, можно это сделать и недлительно…

Луиза фыркнула. Черный кот тут же запрыгнул к ней на колени, косясь на Скорпиуса.

— Пойдем на улицу, погуляем, — он кивнул на темное небо за дверью балкона. — Обещаю, что не буду длительно к тебе прикасаться… без твоего желания…

Девушка взглянула на часы, что стояли на прикроватной тумбочке.

— Родители скоро вернутся…

Малфой задумался:

— Тогда, может, послезавтра? Когда они убедятся, что ты спишь в своей кровати и сами заснут… Обещаю, что с тобой не случится ничего, из-за чего тебе бы пришлось бросаться в реку…

— Почему послезавтра?

— Потому что завтра в моем расписании светский визит к очередным чистокровным магам Франции, — скучающе объяснил Малфой. — А послезавтра я буду ждать тебя под балконом в полночь… Сможешь слезть?

Луиза задумалась, глядя на него. Наверное, просчитывала риск, или же просто не решалась на подобное мероприятие — после такого-то воспитания.

— Ну и?

— Хорошо, договорились, — она улыбнулась.

— Вот и замечательно, — Скорпиус подмигнул ей и с чистой душой отправился на балкон, чтобы изящно низвергнуться вниз и дохромать до своего дома.

* * *

— Куда это ты намылился?

Джеймс отвернулся от зеркала, перед которым пытался сделать хоть что-нибудь со своими волосами, и улыбнулся Лили.

— С чего ты взяла, что я куда-то намылился?

Лили усмехнулась, садясь на его кровать, заваленную одеждой.

— Мама сказала, что ты кому-то отправил письмо, а, когда получил ответ, тут же кинулся куда-то собираться.

— Болтушки вы, — глубокомысленно изрек Джеймс, с покорностью откладывая расческу — все равно лучше не будет.

— Ну, так что? Идешь на свидание с подругой Розы?

— А у Розы есть подруга?

Лили кинула в брата клубком из носков, что в изобилии валялись по комнате. Парень увернулся, ловя носки на лету.

— Ты знаешь, о ком я. Об этой фифе из Шармбатона, которая сейчас гостит у них, потому что, видите ли, она участвует в программе Министерства. Ехала бы в свой Шармбатон…

— Лил, это ревность? — Джеймс сложил на груди руки, с усмешкой глядя на сестру.

— Еще чего, — фыркнула она, отводя взгляд. — Тебя ревновать устанешь. Паркинсон, Паттерсон, Фауст, теперь вот эта… Хотя, может, их было больше?

— Не верь слухам, — рассмеялся Джеймс, засовывая в задний карман джинсов волшебную палочку. — Мне еще нет пятнадцати, я не могу быть таким ловеласом, как ты описываешь…

— Не можешь, но все же являешься, — со смирением заметила Лили. — Вы с Малфоем скоро станете кошмаром для всех девочек Хогвартса…

— Почему кошмаром? — Джеймс взглянул на часы и направился к дверям. — Не слышал, чтобы кто-нибудь из названных тобой девчонок жаловался… Все, я ушел.

— Счастливо, — махнула ему сестра, вставая с кровати.

Парень скатился с лестницы и направился уже к холлу, когда его окликнула мама:

— Джим, ты в комнате убрался?

— Да, — честно ответил Джеймс.

— Ну-ка посмотри на меня, — Джинни подошла к сыну, глядя на него. — Это ты от Малфоя научился врать?

— Ой, мам, у меня нет времени для очередного спора о Малфое, я опаздываю, — отмахнулся от матери мальчик и пошел к камину.

— Джеймс, когда ты вернешься? — Джинни пошла за ним в холл.

— Сегодня, это точно, — ухмыльнулся парень, заходя в камин. — Мам, я вернусь и все сделаю, не переживай. Пока!

Он бросил порох и уже скоро вышел из камина на Косой аллее, где они с Джанни договорились встретиться. Не хотелось заходить за ней к Уизли — еще от Розы отбиваться.

Девушка уже ждала его у летнего кафе, заинтересованно разглядывая витрины магазинов.

— Привет, — Джеймс улыбнулся ей, окидывая взглядом ладную фигурку Джанни. — Куда пойдем?

Джанни улыбнулась ему в ответ:

— Мне надо бы зайти в «Магическую моду», мне сказали, что сегодня туда привезут новые платья, я бы хотела их посмотреть. Отец обещал мне купить несколько новых платьев и мантий. Зайдем ненадолго?

Джеймс был не в восторге от перспективы очередного похода по магазинам, но не отказывать же ей.

— Если только ненадолго, — согласился парень, беря Джанни за руку. Она кивнула, и они вместе пошли по улице.

— Джеймс, у тебя замечательный отец.

— Правда? Не замечал, — ухмыльнулся он, мысленно нахмурившись: вот только разговоров о Гарри Поттере ему и не хватало.

— Да, мой папа учился с ним в Хогвартсе, только на Хаффлпаффе. Он много рассказывал о твоем отце. Ты очень на него похож, на Гарри Поттера…

Джанни внимательно посмотрела на парня. Он кивнул, не зная, стоит ли отвечать на столь сомнительный комплимент. Настроение уже начало портиться.

— А, правда, что ты дружить с мальчиком по фамилии Малфой? Папа говорил, что…

Джеймс глубоко вздохнул, как-то обреченно кивая.

— Роза не в восторге от него.

— А разве так важно, чтобы Роза была в восторге от кого-то? — хмыкнул Джим. Обсуждать кузину, конечно, невоспитанно, но уж лучше ее, чем отца. — Она, по-моему, может быть в восторге только от книг и преподавателей. И от самой себя.

Джанни рассмеялась.

— Да, Роза уникальна, у нас в школе таких удивительных девчонок нет…

Джеймс улыбнулся — спор о том, насколько Роза уникальна и удивительна, может затянуться надолго.

* * *

— Скорпиус, ты здоров?

Он даже застыл на пороге столовой, куда только что вошел. На него внимательно смотрела мама, уже сидящая за столом.

— А не должен? — поднял он бровь, подходя к столу, где был накрыт обед.

— Свой сарказм прибереги для целителей, — попросила мама, поднимаясь, но не сводя внимательного взгляда с парня. — Ты бледнее обычного, у тебя синяки под глазами. Ты плохо выглядишь.

— Умирать пока не собираюсь, — не сдержался Скорпиус, засовывая руки в карманы.

— Где ты пропадаешь все эти дни? Тебя почти никогда не бывает дома. Надеюсь, это не какая-нибудь авантюра, от которой нас с отцом хватит удар? — Астерия присела у окна в кресло. На ней был красивый летний костюм, подчеркивающий ее тонкую фигуру. Все-таки повезло отцу с такой женой. Ну, и Скорпиусу — с матерью, конечно. Хотя то, что она его мать, все портит.

— Я дышу свежим воздухом, — пожал плечами Малфой, садясь рядом с Астерией. — Много воздуха, солнца и моря.

— Может, тебе стоит несколько дней посидеть дома. Не нравится мне твой усталый вид…

— Мама, любая игра требует жертв.

— И во что же ты играешь на этот раз?

Хм, лучше было бы спросить — с кем он играет, но тогда ответ бы матери точно не понравился, не говоря уже об отце.

— Как бы это сказать? — младший Малфой задумался, улыбаясь матери такой же, как у нее, приятно-холодной улыбкой. — День там, день здесь, вот так, наверное…

— Ты стал объясняться загадками, — мать накрыла его руку своими тонкими пальцами. — Главное — будь осторожен, ладно?

— Мама, я не увлекаюсь экстремальными формами игры, поверь мне.

Астерия пристально посмотрела на замкнутое, отстраненное лицо сына и покачала головой:

— Все-таки зря мы позволили твоему деду заниматься тобой в детстве, — в голосе ее было сожаление, отчего Скорпиус тут же встал и отстранился от матери.

— А у вас был выбор?

Мама промолчала, хотя ответ мальчик знал и без нее. Он усмехнулся, жестко глядя в голубые глаза матери:

— Выбор — это иллюзия, мама. И детство — тоже иллюзия, по крайней мере, в этой семье.

Скорпиус развернулся и пошел к выходу.

— Ты куда? А обед?

— Я не голоден, спасибо.

В дверях он столкнулся с отцом.

— Вернись и сядь за стол, — приказал Драко, взяв сына за плечо.

Скорпиус без всякой боязни стряхнул руку отца и смело поднял на него холодные глаза:

— Спасибо, папа, я уже наелся. Приятного аппетита.

— Скорпиус!

Он не оглянулся на зов матери, которая, скорее всего, расстроилась и будет переживать, что он не поел. Но это была ерунда. Если бы он был уверен, что мама будет переживать из-за своих слов — тогда он бы мог подумать о том, чтобы вернуться.

Что ж, в городе поест. Малфой взглянул на часы и направился в свою комнату. Сегодня пошлет сову Элизабет. Завтра у него выходной, а потом можно и Луизу вырвать из ее мира отцовской паранойи.

Скорпиус посмотрел на календарь: еще две недели такой игры, и можно сказать, что эксперимент удался.

На столе сидел филин, явно прилетевший из Англии. Действительно, что-то давно не было писем от Поттера с его отчетом о романе с какой-то девчонкой из Шармбатона, которая любит говорить о Гарри Поттере и ходить по магазинам. Скорпиус искренне сочувствовал другу, не нашедшему себе лучшего развлечения на лето, чем слушать восторги по поводу Мальчика, Который Выжил, и томительных посещений магазинов. Хотя — разве у Поттера был выбор? Вряд ли.

Глава 2. Начало учебного года

Он даже не мог сказать, в который раз с негодованием думал о том, что его день рождения каждый год приходится на последний день каникул. Просыпаться первого сентября не хотелось еще больше, чем в обычные дни.

Что-то шумно прошлепало в его комнату и взгромоздилось на его ноги, чуть не сломав колено.

— Ал, иди к черту, — попросил Джеймс, спихивая брата с себя.

— Одеяло, — пробормотал Альбус, сползая с кровати и начиная закидывать одеяло Джеймса на постель.

— Отстань, Ал, иди к отцу или Лили пристань!

— Папа занят, — Джеймс слышал, что младший брат начал бродить по комнате, и парню это еще больше не понравилось. Нюхлер вас всех! Парень сел на кровати, тут же находя взглядом Альбуса — мальчишка что-то рассматривал на столе, заваленном всякими вещами — от вчерашних подарков до новых учебников для пятого курса. — Брысь отсюда!

— Папа занят, — Альбус был еще в пижаме, но с очками на тонком носу.

— Чем бы это?

— Мамой, — Ал улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка, которой в их семье вообще ни у кого не было.

— Замечательно, — фыркнул Джеймс, спуская на пол ноги. — И из-за этого ты решил мучить меня?

Брат лишь хлопал глазами и улыбался.

— Ну, что тебе надо? Иди и разбуди Лили, если тебе обязательно нужно кому-то не давать жизни… — парень поднялся и стал искать свою одежду.

— Лили готовит завтрак, — Альбус разбежался и с размаху запрыгнул на кровать Джеймса, весело смеясь.

— А ты почему ей не помогаешь?

— Я тебя бузю…

— Сам ты «бузю», — хмыкнул Джим, хватая брата за руки и с размаху подкидывая. Мальчишка запищал — наверное, его крик был слышен даже в Хогвартсе.

— Альбус, что…? — на пороге возник отец, в пижамных штанах (на левую сторону), с растрепанными волосами и очками в руке. — А, это вы играете…

— Играем? — Джеймс отпустил брата, скептически посмотрев на отца. — Я вообще-то пытался поспать, но это недоразумение…

— Джим… — за спиной Гарри появилась мама. Она обняла отца и прижалась лицом к его плечу, улыбаясь.

— А что я? — Джеймс улыбнулся, глядя на родителей. — Вы как хотите, а я в душ… Не собираюсь опаздывать в школу только из-за того, что моим родителям не хватает ночи…

Парень демонстративно прошествовал в ванную, не желая больше ни с кем разговаривать. Вообще настроение было на нуле: Малфой только вчера вечером вернулся в Англию, и им даже не удалось выбраться и как следует отметить пятнадцатилетие Джеймса. Ну, зато родные повеселились, ведь день его созерцая… Радость, конечно, не великая, но семье этого, кажется, достаточно…

— Джим, завтракать! — он услышал голос Лили, которая легко постучалась в дверь, когда он вытирался. — Ты еще даже вещи не собрал!

— Я еще и не оделся, — откликнулся Джеймс, подмигивая себе в зеркале. Ну, если ты сам не поднимешь себе настроение, кто это сделает за тебя?

Он вышел в комнату (Лили уже не было, видимо, она поглощала завтрак за обе худенькие щечки) и огляделся в поисках нужных ему в Хогвартсе вещей. Так, метла, перчатки, мантии, чистые носки… Что-то забыл….

— Может, тебе помочь? — в комнату вошла уже одетая мама, на ходу завязывавшая волосы в «хвост».

— Хм, было бы неплохо, — Джеймс почесал затылок, думая, что же он забыл.

— Учебники, дорогой, — Джинни улыбнулась сыну и взмахнула палочкой: стопка книг и свитков, а также новые перья и пергаменты поспешно бросились паковаться в сундук.

— Да, действительно, как это я мог забыть, — рассмеялся парень, надевая кроссовки. — Ну, я пошел завтракать?

— Да, поторопись, пожалуйста, — мама начала аккуратно — руками — складывать его рубашки и брюки в сундук. — И не третируй Альбуса…

— Я? Когда это я третировал Альбуса? Это ему нужно сказать, чтобы он не третировал Джеймса…

Мама со смешком покачала головой вслед сыну.

— Всем приятного аппетита. Ал, не подавись, — Джеймс приземлился на свое место рядом с Лили. Отец стоял у плиты и готовил что-то, наверное, мамину любимую глазунью. — Пап, ты сегодня выходной?

— Нет, папа сегодня во вторую смену, — Лили протянула ему тост с маслом, чуть улыбаясь.

— Папа млакоболец, — пробормотал Альбус с наполовину забитым хлопьями ртом.

— Да ты что? Правда? — Джеймс сделал большие глаза, за что получил от Лили хороший пинок под столом. — Что?!

— Ничего, — сестра мило улыбнулась, поднимаясь. — Я за курткой и зонтом…

— Зонтом? — Джеймс только тут вспомнил о том, что, кроме его настроения, существует еще окружающий мир, в котором есть такая мелочь, как погода. Он повернулся к окну и застонал — еще только этого для полного счастья и не хватало…

Через двадцать минут в сопровождении отца Лили и Джеймс погрузились в такси и отправились на вокзал.

— Всемирный потоп, что ли, начался? — возмущался парень, когда они торопились на перрон, стараясь не вымокнуть до конца. — И почему каждый раз первого сентября на нас выливаются все водные резервы неба?!

— Джим, ты не выспался? — отец вез впереди тележку с вещами Лили, а сестра несла корзинку с каким-то белым котом, которого этим летом притащила с улицы. Страшнее животного Джеймс еще не видывал, но Лили почему-то даже позволяла тому спать на ее кровати. Надо бы выяснить, какого пола это животное. Может, ему лучше спать на полу? В подвале…

— Нет, папочка, просто он соскучился по Малфою… — чуть насмешливо заметила сестра, подмигнув Джеймсу.

— Как ты догадалась? — фыркнул парень, оглядываясь. Вроде бы у барьера никого не было. Он толкнул тележку и вскоре уже стоял в клубах пара на платформе девять и три четверти, сразу же начав искать глазами серебристую шевелюру.

— Ну, я же говорила… — шепнула Лили на ухо брата, улыбаясь. Потом она чуть приподнялась на носочках и помахала:- Эй, Роза, Хьюго! Мы тут!

— Ладно, пап, пока, до Рождества, — Джеймс не имел никакого желания второй день подряд слушать кузину: та почему-то считала своим долгом рассказать ему о том, как мерзко он поступил, внушив Джанни Финч-Флетчли ложные надежды, а потом расставшись, даже не объяснив причины. Как будто он кому-то чем-то обязан… И вообще этой Джанни лучше встречаться с Гарри Поттером, раз уж она так любит о нем говорить…

— Пока, Джим. Прошу: приложи максимум усилий, чтобы сдать СОВ хотя бы по трем предметам, ладно? — отец потрепал Джеймса по плечу.

— Я подумаю, — парень махнул отцу и поспешил к последнему вагону, в ставшее уже родным купе. Он туда буквально ввалился, неся клетку с Бэгом, метлу и сундук (кажется, он стал еще тяжелее в этом году).

— Изящнее появления я еще от тебя не видел, — раздался знакомый тягучий голос, и настроение тут же рвануло вверх со скоростью снитча.

* * *

— В общем, она меня довела до белого каления, и даже то, что я мог беспрерывно ее целовать, ей не мешало трещать на две темы: новые платья и Гарри Поттер, — подвел итог своему летнему роману Джеймс, привычно разлегшись на сиденье. Поезд уже выехал за пределы Лондона и теперь несся между полями и маленькими деревушками в сторону Шотландии.

— И какая тебя больше раздражала? — осведомился Скорпиус, доставая из рюкзака бутылку с лимонадом.

— Не мог решить, вот и пошел иным путем: просто провел оставшееся время каникул в покое, лежа на лужайке, — хмыкнул Поттер. — Ну, а ты как? Что там с твоими дамами для души и тела?

Малфой закинул ногу на ногу, кидая другу бутылку, к которой Джеймс тут же припал:

— Не знаю, как насчет души, — хмыкнул слизеринец, — но тело мое вполне довольно этим летом. В кое-то веки во Франции можно было узнать что-то полезное…

— И что именно? Как встречаться с двумя девчонками одновременно?

— Ну, и это в том числе, — пожал плечами Скорпиус, тоже растягиваясь на сиденье. — Еще я узнал пару прикольных заклятий, которые стоит опробовать на Филче… — Малфой гадко ухмыльнулся, вспоминая тиски для мужчин на балконе Луизы. — Еще я узнал разницу между садовыми розами и дикими… Ну, другие мелочи…

— Типа: где у девчонок чувствительные зоны и сколько можно не дышать, целуясь? — рассмеялся Поттер, довольно щурясь.

— Судя по твоему лицу, ты это точно узнал, — фыркнул Скорпиус, закидывая руки за голову и глядя в потолок. — Так вот слушай, неуч: у каждой девчонки свои… зоны…

— Проверено на практике?

— Ой, отвяжись, — лениво попросил Малфой. — Лучше расскажи, как там твой день рождения прошел?

— Кстати, где мой подарок? — спохватился Джеймс, даже приподняв голову.

— На дне сундука, потом отдам, — отмахнулся Скорпиус.

— Я хочу сейчас!

— Ничего не знаю.

— Малфой, это несправедливо, мой день рождения был еще вчера, так что поднимайся и вручай мне…

— Поттер, — Скорпиус поднял голову, положив ее на локоть и пристально глядя на чуть рассерженного друга, — справедливость — понятие абстрактное, и в данном случае она ни при чем. Кстати, если хочешь знать, справедливости вообще нет… — слизеринец повернулся обратно на спину, дернув уголком губ.

— А чего еще нет? — Джеймс тоже лег в прежнее положение.

— Мм… Нет чистого добра и чистого зла, — пожал плечами Малфой, задумавшись. — Нет бескорыстия и не эгоистичных людей. Нет свободы. Нет выбора. Нет любви…

— Позволь тогда спросить, что же есть?

— Есть все, что делает человека человеком: страсть, желание, корысть, месть, эгоизм, расчет…

— Так, стоп, — Поттер сел и посмотрел на друга. — А дружба есть?

Скорпиус пожал плечами:

— Есть, но ведь и она носит корыстный характер. Разве друзья — это не два эгоиста, которые используют друг друга в свою пользу, но со взаимного согласия?

— Ну, Малфой, после этого я бы должен встать и уйти отсюда…

— Ты узнал что-то новое? — усмехнулся Скорпиус, тоже садясь.

— О тебе — да. Потому что, уж прости, я тут с тобой сижу не ради использования тебя, это точно…

— А для чего?

— Ну… — Джеймс задумался, потирая шею. — Потому что мне с тобой весело и хорошо, с тобой есть, о чем поговорить… Потому что мне почему-то хочется тут быть…

— И хочешь мне сказать, что это не использование? — ухмыльнулся Малфой. — Ты используешь мое общество для того, чтобы тебе было хорошо, разве не так?

— Тьфу ты, Малфой, все ты перевернешь с ног на голову, — Джеймс недовольно посмотрел на друга. — Неправильно ты говоришь…

— Ну, что неправильно?

— Не знаю, но неправильно. Ты все принижаешь…

— Поттер, просто мне в детстве не надели на нос розовые очки, и я имею привычку на все смотреть реалистично, — Малфой поджал ногу и посмотрел в окно, где до сих пор шел дождь. — Вот, например… Твой отец — герой и все такое…

— Малфой, и ты туда же, — простонал гриффиндорец.

— Так вот. Уже давно всем известно, как ему жизнь испоганила одна дама из Министерства. А теперь ее сыночек — Министр Магии, а твой отец уже который год лишь командир группы мракоборцев. Где справедливость?

— Не буду тебе отвечать, — пробурчал Джеймс, нахмурившись.

— Потому что тебе нечего ответить, — фыркнул Скорпиус. — Не ежись, ты сам спросил…

— Глупый ты, Малфой!

— С чего бы это?

— С того, что видишь только плохое, а хорошее — нет.

— Уж извини, как умею, так и смотрю…

— Я знаю, что тебе подарить на Рождество…

— И что?

— Розовые очки.

Малфой фыркнул, но промолчал.

* * *

— Вот скажи мне, Поттер, сколько вас там еще в вашем клане в Хогвартс готовится? — Малфой проводил взглядом двух рыжих близнецов-первокурсников в гриффиндорской форме.

— Хм, после этих, — Джеймс махнул кузенам, сыновьям дяди Чарли, которые по-английски говорили не хуже, чем по-румынски, поэтому были отправлены учиться в Англию, — наступит перерыв, можешь вздохнуть спокойно…

— Счастье-то какое, — фыркнул Скорпиус, — вот если бы еще половину из присутствующих можно было куда-то сплавить, — слизеринец указал на вставшую из-за стола Гриффиндора Розу Уизли, к которой тут же присоединились двое ее друзей.

— Мы на Прорицания пойдем, или еще посидим? — светски осведомился Джеймс, небрежно закидывая ногу на ногу, из-за чего на него тут же удивленно посмотрели Парма и Эмили, сидевшие неподалеку. Парни улыбнулись старым знакомым, но слизеринки тут же скорчили мины и удалились. — Эх, наверное, не стоило с ними в прошлом году так резко отношения прекращать…

— Поттер, — Скорпиус поднялся и взял рюкзак, — вокруг столько девчонок, чего ты вздыхаешь из-за того, что уже прошло и забыто?

— Да я так, настраиваюсь на волны Венеры, у которой амурные дела с Марсом…

— Ну, думаю, в этом году тебе придется только мечтать о Венере… Стрекоза, небось, все лето выдумывала, как бы нас занять еще чем интересным.

Двое друзей медленно шли по коридору, совершенно не торопясь на занятия.

— Смотри: трио, ставшее дуэтом. Печальные и одинокие, — усмехнулся Джеймс, кивнув на двух рейвенкловок-шестикурсниц. — Без Фауст какими-то сиротами выглядят…

— Зато Женская Академия, наверное, веселится, — Скорпиус махнул рукой девчонкам. — Надо будет написать Луизе — пусть расскажет, как твоя ученица девчонок из Академии на путь истинный наставляет… Глядишь, скоро тебе пачками письма будут приходить: «милый Поттер, научи нас, пятый курс Академии, целоваться…».

— Ой, Малфой, тема уже изъезженная, смени пластинку, — попросил Джеймс, запуская руку в волосы.

— Так, Поттер, Малфой, поторопитесь, — их нагнал Фауст со свитком в руке. — Не думаю, что опоздания помогут вам сдать в конце года СОВ…

— Зад нюхлера, — пробормотал Джеймс, когда декан скрылся в коридоре, — еще даже первого колокола не было, а уже про СОВ…

— Привыкай, — с мальчиками поравнялись Сюзанна Паттерсон и Эмма Томас. — Весь год будем об этом слышать.

— С чего бы такое прозрение? Прорицания пошли вам на пользу? — Скорпиус начал подниматься по винтовой лестнице.

— Нет, Малфой, — Томас, наверное, впервые обратилась к нему, не покраснев и не запнувшись: лето не прошло зря? — Мне папа рассказывал…

— Слушайте, может, смыться отсюда до лета, пока не поздно? — усмехнулся Поттер, поддержав за локоть Сюзанну. Та благодарно ему улыбнулась. Скорпиус, увидев это, усмехнулся над головой девчонки, закатив глаза. Джеймс лишь широко улыбнулся, весело сощурившись.

— Вот видишь, Малфой, — шепнул гриффиндорец, когда они поднялись в Башню и сели за один из столиков в ожидании Трелони, — и никакого специального воспитания не нужно…

Скорпиус лишь презрительно фыркнул.

— Здравствуйте, дети…

— О, ура, — Джеймс даже оживился, увидев любимого профессора. Половина класса тут же заулыбалась, глядя на Поттера: Прорицания благодаря гриффиндорцу всегда проходили весело.

— В этом году мы с вами будем заниматься толкованием снов…

— Супер! — Джеймс даже не стал приглушать голос. — Мне вчера снились три белых хорька на метлах. Может, это значит, что в этом году Кубок возьмет Слизерин?

Трелони тут же сделала шаг к столику Поттера и Малфоя: за два года она успела понять, что энтузиазм Джеймса носит больше издевательский характер, но справляться с этим все еще не научилась.

Да и кто может справиться с лохматым ежиком с бурной, даже воспаленной, фантазией? Скорпиус улыбнулся своим мыслям, следя за Трелони и ее «любимым учеником».

— Возможно, вы сами сможете нам истолковать ваш сон, мистер Поттер? — таинственно проговорила Стрекоза. — Достаточно открыть учебник и прочитать третью и пятую страницы… Думаю, в конце урока мы послушаем, о чем же поведала вам во сне судьба…

Малфой чуть не подавился, глядя, как лицо Поттера чуть вытянулось: ну, еще бы, его засадили за учебник на весь урок. Хотя, слизеринец сомневался, что лохматый откажется от привычной тактики — приври побольше.

— Итак, человеческий сон… — начала вещать Трелони, а Джеймс наклонился к другу, засовывая руку в карман и доставая сверток.

— Что опять? Поттер, ты снова голодный? — притворно ужаснулся Малфой, глядя, как друг разворачивает салфетки, в которых был спрятан превращенный в кашу пудинг.

— Ну, мало ли для чего может пригодиться, — усмехнулся гриффиндорец, сжимая в руке палочку и глядя на Трелони, которая только что театрально руками не разводила, рассказывая о чудесном мире снов. — Не зря же Флитвик столько времени потратил, обучая нас заклинанию Отталкивания…

— Ты же косой, как пьяный Хагрид, пытающийся войти в хижину, — фыркнул Скорпиус, оглядываясь, когда почувствовал чей-то взгляд на спине. Позади сидел чуть хмурый Мильтон с Хаффлпаффа. — Дай сюда.

— Малфой, что-то не замечал в тебе страсти к еде, — тихо рассмеялся Джеймс, беря перо и начиная задумчиво его крутить. — Так, к чему снятся хорьки?

— К синяку на физиономии, — подсказал Скорпиус, доставая свою палочку и комкая пудинг в салфетке.

— Все равно промахнешься.

— Спорим?

— На что?

— Я попаду в очки Стрекозы, и тогда ты поцелуешь Элизабет Грей.

— Слизеринку?

— Она хорошо целуется, — ухмыльнулся Малфой.

— Если промахнешься, ты поцелуешь Энжи МакЛаген.

Скорпиус даже поморщился, но кивнул. По его лицу было заметно, что он не собирается целовать старшую МакЛаген. Он опустил палочку под стол, направил ее на пудинг в другой руке и прошептал «Депульсо». Еда на большой скорости взвилась в воздух и влепилась в правую линзу очков Трелони.

— Оо… — профессор замерла, руки ее были испуганно разведены в стороны. Видимо, она пыталась узнать, кто выключил свет.

Ну, или понять, насколько далеко за пределы разума она успела выйти и как вернуться назад.

Скорпиус скомкал салфетку и запихнул ее в карман мантии Джеймса, который старательно изучал учебник, пытаясь подавить смех, что, как обычно в этом классе, рвался из него. Малфой даже смог не улыбнуться, наблюдая за тем, как половина класса сползла под столы, ладонями зажимая рты.

— Ну, что там? — Скорпиус решил, что не рассмеяться ему поможет только смена темы, и нагнулся к другу, который старательно что-то писал. Трелони, наконец, сообразила, что же произошло, и пыталась теперь отмыть очки, сердито и даже обиженно поджав губы.

— О, ты не поверишь… — Поттер стал вращать глазами, пытаясь донести до друга всю торжественность ситуации. — Это просто глас судьбы…

— Итак, мистер Поттер… — Стрекоза бесшумно возникла перед ними в уже отмытых очках и с алчным блеском в глазах: наверное, ей страсть, как хотелось, отыграться на ком-то за пудинг. — Что же предсказала вам судьба?

Джеймс с готовностью поднялся, театрально прочистил горло и начал вещать не менее потусторонним, чем у Трелони, голосом:

— Три хорька — это три символа: семья, карьера и личная жизнь. Метлы — это свобода, это удовольствие, это радость, — вдохновенно начал врать Поттер. — То есть во всех трех хорьках… ой, простите, сторонах жизни, меня ждет покой и процветание… Чтобы выяснить, когда это будет, нужно было посчитать количество волосков на каждом хорьке и посчитать годы. Так вот у меня получилось, что это благостное время наступит примерно через восемь лет… Также по полу хорьков можно было узнать степень моего благополучия, но, к сожалению, между лап им я заглянуть не смог…

Малфою казалось, что он сейчас лопнет от смеха. Он старательно щипал себя за руку, чтобы отвлечься. За спиной Трелони тихо смеялись Томас и Паттерсон.

— Спасибо, мистер Поттер, — Стрекоза благоговейно сжала ладошки, — теперь вы видите, какую силу имеют сны… Поэтому все вы будете вести сонник, куда запишите свои сны. Мы будем их толковать…

Джеймс, довольный собой, уселся на место и только тогда позволил себе улыбнуться. По замку разнесся звук спасительного колокола.

— Что там у нас дальше с расписанием? — Скорпиус легко спрыгнул на площадку под люком и поправил рюкзак на плече.

— Мм… — Джеймс достал из кармана сначала салфетку, потом скомканное расписание, что выдал за завтраком староста. — Вот больной гиппогриф, у кого-то фантазии совсем не хватает!

— Что опять?

— Да каждый год одно и то же: Прорицания, Защита — и все в первый день. Трелони и Фауст в одном флаконе до обеда — это издевательство над нежной душой подростков…

— Поттер, оставь дом Венеры и вернись в пределы разума, — усмехнулся Малфой. Они шли вниз по лестнице, совсем не торопясь на встречу с Фаустом. — Слушай, как хорошо все-таки…

— Ты о чем? — Поттер взъерошил волосы на затылке и взглянул на друга.

— О том, что на нашем курсе нет старост, а то можно было бы сойти с ума.

— Ну, нам-то радость, а вот в следующем году мы застонем…

— Почему это? — Скорпиус оглянулся на гриффиндорца.

— Потому что тогда старостой станет Роза, как пить дать, — хмыкнул Джеймс и рассмеялся, когда друг чуть не оступился, вовремя схватившись за перила.

— Вот черт, а я и не подумал, — Малфой даже поморщился. — Убиться, что ли, заранее?

Парни молча дошли до класса Защиты от Темных искусств и сели за свою любимую последнюю парту. Они одновременно подняли глаза, когда у их стола возник Фауст — это не предвещало ничего хорошего.

— Как всегда год начинается с вашего наказания, — заметил профессор, сложив на груди руки.

— Почему опять? — даже без всякого протеста спросил Джеймс. Ну, не могла же Трелони доказать, что пудинг, возникший на ее очках, — дело рук приятелей. Догадаться — да, но доказать — нет! А без этого в Хогвартсе даже за кражу не наказывают, всем известно.

— Потому что вы безобразно вели себя на Прорицаниях. Как обычно, — даже с каким-то удовлетворением заключил декан. — И это видели несколько учеников, так что не стоит делать такое невинное выражение, мистер Поттер. Вечером, в классе Трансфигураций.

— Все лето только об этом и мечтал, — буркнул Поттер, доставая чернила и перо. — Кто заложил?

— Ясна пихта, — Скорпиус сощурил глаза, думая о чем-то своем. — Методом исключения можно легко установить, что в группу смерти записался Мильтон.

— С Хаффлпаффа? — усомнился Джеймс.

— Он сидел позади нас и слышал все, о чем мы говорили.

— А если это не он? — гриффиндорец уловил знакомый блеск в глазах друга.

— Я привык доверять своей интуиции, — Малфой вертел в руке палочку. — Ну, думаю, тиски для мужчин нашли для себя первую жертву…

— Слушай, может…

— Поттер, — Скорпиус сел прямо, чуть усмехаясь, — не думай об этом. Твоя задача сейчас проста — ты проиграл спор, плати.

— Черт… — вспомнил Джеймс, и широкая проказливая улыбка расползлась по его довольному лицу.

Глава 3. Маленькие открытия

— Поттер, тебе посылка, — перед носом уже почти дремлющего на парте Джеймса упал плотный сверток. Гриффиндорец поднял глаза на Скорпиуса, который уселся рядом, лениво улыбаясь. — Биннз еще не пришел, а ты уже храпишь…

— Я разминаюсь, — ухмыльнулся Поттер, садясь почти прямо и подвигая к себе сверток, обмотанный зеленой лентой. — Это что?

— Твой подарок, — фыркнул Малфой, — сам же хныкал…

— Ну, еще бы! — Джеймс стал развязывать ленту. — Ты третий день все обещаешь, так и до шестнадцатилетия бы и зажал…

— Вот ежик неблагодарный, — слизеринец достал учебник и чернила, пока Поттер сражался с завязкой, нетерпеливо подаваясь вперед.

— Что это? Малфой, ты подарил мне книгу? — почти с омерзением спросил Джеймс, когда упаковка слетела и в его руках оказалась то ли книга, то ли толстая папка.

— Там инструкция прилагается, — со смешком проговорил Скорпиус, засовывая небольшой листок с картинками почти под самый нос друга. — Это лже-обложки…

— Лже-что? — не понял гриффиндорец, внимательно читая разъяснения. — «Наденьте обложку на учебник, произнесите заклинание, затем снимите и подождите. Через минуту обложка примет вид учебника. Все готово: наденьте ее на любую книгу, которую вам хочется изучать на уроке, и вперед! Никто не догадается!»… Класс!!!

Студенты в классе испуганно оглянулись на крик, а Джеймс им лишь мило улыбнулся, потом достал (наверное, впервые) учебник по Истории Магии и тут же стал пробовать лже-обложку.

— Спасибо, Малфой, — он одарил друга восторженной улыбкой.

Скорпиус пожал плечами.

— Я свою миссию выполнил, теперь твоя очередь…

— Это ты о хромающем со вчерашнего вечера Мильтоне? — хмыкнул Поттер, пряча подарок и принимая прежнее положение на парте.

— Нет, это я о том, что ты проиграл спор.

— А… Ну, так, я готов, — ухмыльнулся Джеймс, а потом широко зевнул. — Вот высплюсь — и буду во всеоружии.

Малфой кивнул, глядя, как в класс влетает Биннз. Призрак тут же начал шелестеть, и класс затих, чтобы хотя бы слышать преподавателя. Поттеру только этого и надо было — он почти тут же уснул, блаженно улыбаясь во сне, словно ему снилось что-то очень приятное. Ну, обнаженная Трелони, сестры в парандже, младший брат, уходящий из дома… Все-таки тяжела жизнь Поттера, с какой стороны ни посмотри…

Скорпиус ухмыльнулся своим мыслям, взял чернила, обмакнул в них обратную сторону пера и осторожно протянул руку, чтобы не разбудить друга. Джеймс поморщился от щекотки, когда Малфой медленно провел по его щеке пером и написал две немного корявые буквы «ё» и «ж». Довольный собой, слизеринец повернулся к Биннзу и сделал даже вид, что записывает лекцию, хотя сам принялся писать письмо Луизе — единственной девчонке, с которой, кажется, у него завязались длительные отношения. Удобно: она далеко, встречаются только летом, да и то — все чинно и почти прилично, ради спокойствия самой Луизы и ее папеньки. Ну, по крайней мере, она девчонка, с которой можно поболтать… Да и пригодится, в любом случае.

— Поттер…

— Мм?

— Вставай, тихий час закончен, — Скорпиус уже собрал вещи и провожал взглядом однокурсников, которые выходили из класса. Присцилла ему улыбнулась (от такой улыбки могла бы заледенеть вода в стакане), Тобиас кивнул на все еще спящего Поттера и хмыкнул. — Вставай, тебе говорю!

— Все, уже встал, — Джеймс резко сел и потер лицо руками, вызвав у Скорпиуса вздох разочарования. — Чего?

— Такую картину испортил, — пробормотал Малфой, закидывая на плечо рюкзак и направляясь к выходу. — Догоняй.

— Малфой!!! — Джеймс увидел свои испачканные чернилами руки и сразу же сообразил, откуда они там. — Ну, ты и гад!

Гриффиндорец действительно бросился догонять друга, чтобы дать ему хорошенько по голове. В коридоре другие студенты смеялись, глядя на испачканного Джеймса, но тому было все равно. Он увидел серебристую шевелюру возле дверей в туалет мальчиков и бросился туда.

Он влетел в туалет и тут же получил струю холодной воды прямо в лицо. Малфой и еще двое парней залились хохотом.

— Ну, теперь ты чистый, — усмехнулся Скорпиус, опуская палочку и глядя, как Поттер вытирает лицо бумажными полотенцами.

— Ты случайно не родственник моего братца? — пробурчал Джеймс, пытаясь вытереть мокрую мантию.

— Хм, Поттер, насколько я помню, Уизли нам как-то прочла лекцию о родственных связях наших семей, ты не помнишь? — все еще смеясь, спросил Малфой, направляя на друга струю теплого воздуха.

— Ай, иди ты, — уже почти не сердясь, отмахнулся Джеймс, уворачиваясь от палочки друга. — Только прическу мне испортил!

Скорпиус засмеялся еще сильнее, когда гриффиндорец подошел к зеркалу и стал приглаживать растрепанные больше обычного волосы.

Через несколько минут они вместе вышли в коридор и тут же наткнулись на шестикурсников, среди которых была и Элизабет Грей. Она улыбнулась Скорпиусу, чуть махнув тонкой рукой.

— Ну, что? — Малфой оглянулся на друга: Джеймс передал свой рюкзак, глубоко вздохнул и смело пошел к слизеринке. — Ты бы еще рукава закатал, — хмыкнул вслед Поттеру Скорпиус.

Что ж, сегодняшняя сцена не шла в сравнение с тем, что гриффиндорец устроил на третьем курсе. Сейчас студенты смогли почувствовать разницу между двумя поцелуями. По крайней мере, не зря Фауст звала именно Поттера в учителя, тот успел напрактиковаться…

Звонкая пощечина тоже была не в пример хлопку Блэкшот. Джеймс даже повел головой, но по его лицу все равно расплылась довольная улыбка. Зато Грей смотрела на нахала так, будто он особо опасная и ядовитая змея…

— Хм, Малфой, целуется она так себе, — гениально выдал Поттер, когда они медленно и с достоинством покинули коридор и стали подниматься на Заклинания.

Скорпиус лишь хмыкнул, возвращая другу рюкзак. Интуиция подсказывала ему, что зря он все это затеял с Грей… Мерлин, и дернул же тебя кто-то за язык! Вот что значит — влияние Поттера: ляпнуть, не подумавши…

— Малфой, сделай лицо попроще, — попросил гриффиндорец, все еще улыбаясь.

— Эй, Джеймс!

Двое друзей оглянулись — к ним спешил по коридору Майкл Уильямс.

— У нас сегодня тренировка в восемь, просили передать всем.

И четверокурсник тут же кинулся дальше — видимо, оповещать остальных.

— Поттер, вот я думаю: почему вы называетесь командой Гриффиндора? — хмыкнул Малфой, глядя вслед Уильямсу. — Назвались бы «Поттер-Уизли и им сочувствующие»…

Джеймс лишь пожал плечами: в этом году в команду приняли Майкла и Шарлотту, а в запас попала Кэтлин. Ну, да, сплошные Уизли, если еще брать в расчет Хьюго…

— Слишком длинно произносить, — только и ответил Поттер, заходя в класс Флитвика.

* * *

Тренировка проходила уже в сумерках. К вечеру поднялся ветер, и в воздухе было совсем не жарко. У Джеймса даже закоченели руки, глаза то и дело приходилось вытирать от слез.

— Ладно, все, на землю, — скомандовал Эрик Чейз с шестого курса, их новый капитан, опуская свою биту. — Скоро дождь польет, надо успеть в замок…

Джеймс был только за — не мокнуть же под дождем! Он спешился и попытался размять закоченевшие пальцы.

— Эй, Джим! — к нему подбежала Лили, закутанная в теплую мантию и шарф, с красными на ветру щеками. — Пойдем в замок?

К ним подошли Роза и Ченг, и Джеймс тут же покачал головой.

— Мне нужно еще в раздевалку, не ждите меня, холодно, — и он, вскинув на плечо метлу, отправился к маленькому домику у основания трибун.

— Увидимся! — крикнула ему вслед Лили, и парень махнул ей. Еще не хватало, чтобы сестра простыла, как в прошлом году. Потом опять проблем не оберешься…

На выходе из раздевалки он столкнулся с Кэтлин и Шелли — те, как обычно, над чем-то смеялись.

— А где Малфой? — тут же спросили они кузена, хихикая.

— В библиотеке, — хмыкнул Джеймс. Скорпиус действительно пошел в библиотеку — опять ему назадавали по Нумерологии. Будто, чтобы уметь считать, нужно еще и читать побольше… То ли дело — Прорицания: каждый вечер Поттер примерно садился за свой сонник, сочиняя самые разнообразные сны. От смерти Волан-де-Морта из-за застрявшей в его горле косточки до свадьбы Слизнорта и МакГонагалл. Ну, и по мелочам: танцующие лукотрусы, поющие розовые носки, парад слонов… Трелони должно понравиться.

Джеймс переоделся, ежась от холода, погасил свет и вышел на улицу, где, как назло, все-таки начал накрапывать дождь, попадая за шиворот и стекая по спине. Приятного было мало…

Он прибавил шагу, свернул с дорожки и пошел по тропинке, чтобы быстрее попасть в замок. Достав из кармана палочку, Джеймс уже собирался зажечь ее, когда сзади раздались поспешные шаги. Гриффиндорец оглянулся и тут же был сбит на землю сильным ударом под дых. Перед глазами заплясали огоньки, парень согнулся пополам, хватаясь за живот и пытаясь дышать, но тут его настиг еще один удар, и Джеймс упал на мокрую землю, выронив свою палочку.

Мелькнул красный луч, на мгновение осветив две фигуры в мантиях и с капюшонами на головах, а потом Джеймс отключился, оглушенный.

Очнулся он, как ему показалось, почти сразу, но он понял, что прошло не меньше часа, потому что на небе уже была луна. Он не мог пошевелиться или крикнуть: видимо, за Ступефаем на него наложили Петрификус. Он лежал на сырой и холодной земле под деревьями, в стороне от дорожки, на которой его оглушили. Если на него не наткнутся, он может пролежать тут очень долго.

Болела скула, во рту — солоноватый привкус. Наверное, его еще и по лицу ударили. Вот мерзавцы! Но за что?

Да, не нужно быть Трелони, чтобы понять: за Грей. Не зря у нее было такое разозленное лицо. Чистокровка. Видимо, для нее это было чем-то вроде оскорбления. А оскорбления они не прощают, хотя бы на Малфоя посмотреть.

Малфой. Когда он начнет искать? И начнет ли? Может, подумает, что Джеймс ушел спать? Нет, на Скорпиуса это будет не похоже.

Значит, где-то около получаса после того, как Малфой встретит кого-то из гриффиндорской команды, он еще будет ждать. Потом пойдет на третий этаж. Потом? Да, он поднимется в Башню и всеми возможными способами узнает, есть ли там Джеймс. Был ли. Кто последним его видел. Это еще полчаса — как минимум.

То есть где-то час после окончания тренировки никто не будет искать его во дворе. Сколько прошло времени?

И даже если Малфой пойдет искать его по дороге к стадиону, он может легко пройти мимо. Тогда он поднимет тревогу. Преподаватели его отыщут быстрее… Но будет это ночью…

Джеймс лежал, чувствуя сырость земли и боль в скуле и под ребрами. Он смотрел на луну. Становилось холодно.

Интересно, а сестры не хватятся его? Ведь Лили сказала «увидимся»… Хотя вот они-то точно подумают, что Джеймс где-то с Малфоем. Если только не увидят самого Малфоя, ищущего друга…

Сначала он услышал крик. Звали его, и от бессилия как-то дать знать, что он здесь, хотелось кого-нибудь побить. Позвали один раз, потом крика уже не повторялось.

Потом ему почудились шаги. Да, шаги приближались, кто-то поспешно шел именно по этой дорожке, держа зажженную палочку. Джеймс до боли в глазах пытался увидеть человека. Огонек на кончике палочки замер, потом чуть опустился вниз, снова поднялся.

«Я здесь!», внутренне кричал гриффиндорец, глядя, как свет все еще не двигается. А потом, к огромному облегчению мальчика, человек сделал шаг с тропинки и пошел в лес, сминая ветки и отводя в стороны кусты.

— Инквирео, — проговорил знакомый голос чуть в стороне. Джеймс не знал, что значит это заклинание, но сердце его в надежде забилось, когда он понял, что Малфой-то легко его найдет тут. Иначе он не был бы Малфоем. — Фините.

Затекшие мышцы расслабились, Поттер понял, что может двигаться. Он со стоном попытался сесть, и сильные руки тут же помогли ему опереться на ствол дерева.

Скорпиус присел перед другом, внимательно глядя на его лицо: бледное в свете палочки, с кровавой струйкой, засохшей на подбородке, с прилипшими ко лбу волосами.

— Ничего не сломано?

— Как ты… меня нашел?

Скорпиус протянул Джеймсу его волшебную палочку:

— Все просто: если с тобой что-то случилось, то, скорее всего, не по твоей вине, — пожал плечами слизеринец, вынимая из кармана платок и отдавая его Поттеру. — Случилось — значит, кто-то постарался. Ты шел от поля, начался дождь. Логически — ты выбрал самую короткую дорогу, хотя и самую темную. Здесь сделать с тобой что-то легче всего. Оглушить, оттащить в лес — и все. Я нашел твою палочку…

— А что за заклинание? — Джеймс осторожно вытирал кровь с подбородка.

— Позволяет с помощью палочки волшебника найти самого волшебника, если он где-то поблизости, — Малфой поднялся и подал руку Поттеру. — Пойдем, пока твои сестрицы не поняли, что с тобой что-то случилось… Они и так насторожились…

Джеймс поднялся, чуть поморщившись:

— Все-таки удивительно хорошо ты все понял, — хмыкнул гриффиндорец.

— Потому что я мало чем отличаюсь от тех, кому ты не угодил, — заметил Скорпиус, убирая палочку.

— Ты знаешь, кто это был? — они медленно приближались к замку, где еще во всех окнах горел свет.

— Поттер, тебе мозг отшибли? Сам подумать не можешь? — почти зло спросил Малфой.

— Ну, думаю, это из-за Грей…

— Гениально, — фыркнул слизеринец. — И если помнить, что ее кузен учится на седьмом курсе, ничего не стоит догадаться… Но от Грея я не ожидал подлости…

— Малфой…

Слизеринец остановился на ступенях лестницы, в упор глядя на друга:

— Кажется, я один на этом факультете понимаю, чем отличается подлое нападение исподтишка от честного поединка в защиту чести…

— То есть ты считаешь, что брату Грей нужно было вызвать меня на дуэль и там убить? — со смешком спросил Джеймс, потирая ребра. — В чем разница?

— Да в том, что нападать со спины в темноте низко даже для слизеринца! — глаза Скорпиуса были сужены, губы сжаты в одну линию. — И на подлость отвечают подлостью…

— Эй, Малфой, притормози, — Джеймс тоже нахмурился, поднимаясь к другу. — Не надо никаких подлостей, ладно? Было и прошло, им стало легче, я жив и почти здоров…

— Поттер, ты идиот? — холодно осведомился Скорпиус, делая шаг к гриффиндорцу. — Это вот из-за таких… нас все считают следующим поколением Пожирателей, из-за них все презирают чистокровных! Из-за них Слизерин считается каким-то сборищем гадов!

— Малфой, не надо никакой мести…

— На любую мерзость нужно отвечать, — процедил Малфой. — И не надо мне твоих долбанных всепрощения и доброты! Они ведут только к одному: к очередной безнаказанной подлости! Ты этого хочешь?!

— Пострадал я, мне и решать, нужно мстить или нет! — крикнул Джеймс, тоже начиная сердиться. — Я тебе запрещаю! Не надо прикрываться моей обидой…

— Неужели ты такой дурак?! — Скорпиус перешел на крик — впервые на памяти Джеймса, что мгновенно остудило гриффиндорца. — При чем тут твоя обида?! Они же топчут, они же коверкают то, что… Ведь ты… Ведь все из-за этого…!!!

Джеймс остолбенело смотрел на Малфоя, который, кажется, впервые в жизни пытался выразить что-то внутреннее и не находил слов.

— Ведь я… — от бессилия все-таки объяснить Скорпиус зажмурился, потом развернулся и влетел в холл, скрываясь в подземельях.

Джеймс поднял лицо к небу — луну заволокло тучами, хлынул ливень.

* * *

Он сидел на парапете Астрономической Башни, свесив вниз ноги, и не боялся упасть, не боялся смотреть вниз, на темную землю. Кажется, отсюда упал учитель отца, Дамблдор. Наверное, это здорово — лететь без метлы… Только вот погибать что-то не хочется, поэтому придется отложить свободный полет до лучших времен.

Дождь прекратился, но небо было затянуто тучами, мрак окутывал одинокую фигуру гриффиндорца. Он сам не мог понять, почему он тут сидит. Хотя нет, мог: он снова и снова прокручивал к голове разговор с Малфоем, потому что чувствовал — друг говорил о чем-то очень для него важном. Важном для них обоих. Он говорил об их дружбе. Но что он имел в виду?!

Если не понять, то бесполезно идти и мириться, потому что дружба без понимания — это глупо и недолговечно.

Что он знал о Скорпиусе? Все и ничего. Скорее не знал, а чувствовал, но никогда не заострял внимания на этом. Зачем? Малфой сам не хочет, чтобы о нем знали больше, чем он разрешает.

Просто Джеймс знал главное — Малфой лучше, чем пытается казаться. И ищет он свой собственный путь. И упрямо идет по нему, лишь скалясь на тех, кто пытается ему помешать.

Но почему? Ради чего? Ради чего он повернулся спиной к тому миру, в котором рос? К той судьбе, что уготована ему была фамилией и семьей?

— Решил покончить собой?

Джеймс вздрогнул, но бережная рука держала его за локоть. Он обернулся — перед ним стояла Лиана МакЛаген.

— Я бы мог упасть, головой-то думала? — пробурчал он, перекидывая ноги на площадку и садясь лицом к девчонке. — Что ты тут делаешь?

— У меня тут свидание, — пожала плечами Лиана, садясь на парапет рядом с гриффиндорцем. — Поссорились с Малфоем?

— С чего ты решила? — насупился Поттер.

— Потому что иначе вы бы сидели тут вдвоем, да и вряд ли ты бы стал депрессировать в другом случае, — проницательно заметила девочка. — Что с твоей скулой?

— Ударился.

— О кулак? — усмехнулась МакЛаген. — Надеюсь, что это был не кулак Скорпиуса.

— А тебе-то какая разница?

Лиана улыбнулась:

— Потому что тогда я буду очень разочарована.

— Почему это?

— Ваша дружба, как мне всегда казалось, помогает Скорпиусу не ожесточиться…

— Лиана, мне не до твоих заумных теорий, — устало проговорил Поттер.

— Ничего заумного, — пожала она плечами. — Я знаю его с детства, знаю его семью. Он рос не в особо доброй атмосфере. Скорее — в атмосфере выживания. Ты никогда не представлял себе, что чувствуют дети тех, кого заклеймили Пожирателями?

Джеймс покачал головой, глядя на свои кроссовки.

— Внешний мир не особо приветлив к таким детям, да и в семьях атмосфера оставляет желать лучшего, уж поверь… — Лиана смотрела на парня, а он отводил глаза. — И с детства привыкшие к тому, что мир жесток, они сами становятся жестокими. И то, чего не было в их семье, в их детстве, воспринимается как чуждое, как враждебное… Но Скорпиус рядом с тобой, и это внушает надежду…

— Что ты имеешь в виду?

— Джеймс, — Лиана встала перед ним, заставляя смотреть на ее чуть улыбающееся лицо, — ты весь чужд такому человеку, как Скорпиус, но он дружит с тобой. И, как умеет, бережет вашу дружбу. И тебя…

Гриффиндорец вдруг вскочил, широко открывая глаза. Он схватил девчонку в охапку, расцеловал в обе щеки и улыбнулся:

— Лиана, ты не представляешь, как ты мне…

— И что здесь происходит?

Они оглянулись — у двери на площадку стоял Мильтон. Джеймс удивленно взглянул на Лиану, отпустил ее и почти бегом кинулся к лестнице, махнув на прощание.

Он легко нашел Малфоя: слизеринец был в каморке, где обычно экспериментировал с зельями, где они впервые пожали друг другу руки. Скорпиус сидел на столе, зажав в руке бутылку Огневиски.

Поттер закрыл за собой дверь и остановился, пытаясь привыкнуть к темноте. Потом подошел к столу и сел рядом с другом.

— Если ты думаешь, что из-за каких-то подлых слизеринцев я как-то изменюсь, ты глубоко ошибаешься, — проговорил Джеймс в темноту, ощущая Малфоя рядом. — И не надо брать на себя миссию по моей защите, я и сам могу, если мне надо, наступить на мозоль кому угодно…

Скорпиус молчал, не двигаясь, лишь перебирая пальцами по бутылке.

— Ты был прав, говоря, что дружба — это взаимное использование друг друга. По крайней мере, для тебя это так, и я даже не возражаю. Теперь я понял, как ты используешь меня…

— И как же? — глухо спросил Малфой, не шевелясь.

— Ты получаешь то, чего не было у тебя раньше…

— И что же?

Джеймс задумался, не зная, в какие слова облечь свое теперешнее понимание:

— Мечту о чем-то, чего, как ты раньше был уверен, нет. И ты пытаешься защитить эту мечту. Ну, или то, что тебе ее дает…

— Очень ясная фраза, — хмыкнул Скорпиус, протягивая другу бутылку. — Повтори, когда я буду трезвым…

— Ты меня понял, — фыркнул Джеймс, обжигая горло Огневиски.

Они помолчали, оба думая о чем-то своем.

— Зря ты, кстати, оставил в покое младшую МакЛаген.

— Что?

— Она в тебя влюблена.

— Поттер… — почти с угрозой произнес Малфой, доставая палочку и зажигая ее, чтобы видеть друга.

— Ну, это мое скромное мнение, — пожал плечами Джеймс, едва заметно улыбаясь.

— И с чего бы такие выводы?

— Ну, не думаю, что в четырнадцать лет можно досконально изучить человека просто из любопытства. Она тебя изучает давно, наблюдает, размышляет…

— То есть ты хочешь сказать, что я объект ее очередной теории?

— Нет, Малфой, ты объект ее первой любви, — Джеймс отдал бутылку другу и ухмыльнулся. — Думаю, не одну долгую ночь она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о том, почему ты такой, какой есть, и почему же она в тебя влюбилась…

— Поттер, мне кажется, тебя слишком сильно долбанули сегодня, — Малфой дернул уголком губ. — И в тебе проснулся дар распознавать влюбленных девчонок… Ну, или третий глаз, на радость Трелони, открылся…

— Малфой, я, кстати, серьезно.

— Поттер, в пятнадцать лет нельзя серьезно говорить о подобных вещах.

— А в четырнадцать нельзя досконально знать человека и легко объяснять все его поступки. Нельзя в любом случае, кроме одного. Говорю тебе, МакЛаген в тебя влюблена! — настаивал на своем Джеймс.

— А мне-то что с этого?

— Малфой, в пятнадцать лет нельзя спокойно относиться к подобным вещам…

— Ну, я в восторге, и что?

— Ну, то, что минут пятнадцать назад я расстроил ее свидание с Мильтоном, — ухмыльнулся Поттер, глядя, как вытягивается лицо Скорпиуса.

— С этим хромым стукачом?!

— Ну, ты же не обращаешь на нее внимания, не пропадать же девчонке, — Джеймс отобрал у друга бутылку и допил Огневиски. — Ладно, спокойной ночи, я пошел спать.

Малфой кивнул и последовал за другом, решив обдумать все на трезвую голову.

Глава 4. Наказание

— Итак, Малфой, есть новость хорошая и плохая. С какой начать? — Джеймс подошел к ждущему его на лестнице другу и посмотрел на часы: через три минуты у них была Астрономия.

— А с чего ты взял, что я вообще хочу слушать твои новости? — фыркнул Скорпиус, начиная подниматься. Спящая школа ему нравилась больше, чем бодрствующая: ни одного Уизли в коридоре, преподаватели тоже почти все спят. А еще у них есть очень веский предлог в полночь ходить по школе.

— Ну, и ладно, — Джеймс отвернулся, поправляя мантию.

— Ладно, валяй, что там у тебя опять? — слизеринец скрыл улыбку: Поттер, как всегда, в своем репертуаре. Хотя с тех пор, как он был оглушен во дворе, гриффиндорец стал кое в чем более приятным. Например, он начал иногда думать прежде, чем что-то сделать или сказать. Это был уже огромный прогресс…

Джеймс тут же улыбнулся:

— На Рождественский бал приедут студенты из Дурмстранга и Шармбатона!

— Мм… А теперь хорошую новость, — попросил Малфой, усмехаясь. Вот только их им и не хватало на балу. Вот радости-то! Рота иностранцев, которые будут шляться по школе и приставать к их девчонкам. Даже Энжи МакЛаген не хочется отдавать каким-то увальням в шубах… Ну, по крайней мере, говорят, что в Дурмстранге носят тулупчики…

— Малфой, это и была хорошая, — покрутил пальцем у виска Поттер. Они начали подниматься по винтовой лестнице в класс Астрономии, где они должны были быть еще минуту назад.

— Тогда, мне кажется, плохую я слышать не хочу…

— Поскольку народа будет больше, чем обычно, то те студенты, кто провинится в декабре, на бал допущены не будут. Как думаешь, кто будет первыми кандидатами?

Скорпиус фыркнул:

— Пусть только попробуют. Рождественский бал без нас — гиблое дело. Пусть еще поймают и накажут.

Они без стука ввалились в класс, где однокурсники уже прильнули к своим телескопам и что-то чертили на звездных картах.

— Очень приятно, господа, что вы все-таки решили нас посетить, — профессор Синистра сурово посмотрела на студентов. — Может, мне стоит не допустить вас до экзамена?

— Мерлин, еще только октябрь, какой экзамен? — прошептал Джеймс, вставая возле своего телескопа и разворачивая карту.

— Мистер Поттер, еще слово — и я устрою вам экзамен прямо сейчас, — осадила его профессор, беря за плечо повернувшегося к ним Граффа и возвращая того к его свитку. — Не отвлекаемся.

Малфой хмыкнул и прильнул к телескопу, начиная рассматривать положение Урана на данный момент. Рядом все еще досадливо пыхтел Поттер. Наверное, с таким же великим шумом ежики таскают на себе особо крупные яблоки и грибы. Ну, или топают на свидание к ежихе…

— Малфой.

Слизеринец чуть повернулся — Джеймс указывал куда-то за широкое окно и наводил туда свой телескоп. Вообще гриффиндорец любил развлекаться таким образом на Астрономии: не звезды рассматривать, а еще освещенные окна школы. Что взять с Поттера?

Но сейчас лицо друга было чуть встревоженным, и Скорпиус тоже навел телескоп на окна и внимательно стал смотреть, что же такого интересного увидел Поттер.

Ага, вот оно: в окне на третьем этаже мерцали несколько огоньков. Было похоже на люмос. Три палочки. И движущиеся силуэты. Слишком резко движущиеся силуэты.

Скорпиус поднял глаза на Джеймса: тот не отрывался от телескопа, крутя колесико.

— Мерлин… — прошептал гриффиндорец, чуть бледнея. — Там кого-то бьют…

— Мистер Поттер, тишина! — Синистра нахмурилась, но Джеймсу было все равно. Он был почти уверен, что в Комнате для совместных занятий сейчас происходит если не драка, то дуэль.

— Поттер, плюнь, — Малфой посмотрел на друга, пытаясь одним взглядом остановить очередной душевный порыв Поттера. Но, кажется, гриффиндорца даже Петрификус бы сейчас не остановил.

Вот глупый ежик! А Скорпиус-то уже начал надеяться, что мозг в голове Поттера начал подавать признаки жизни… Джеймс сорвался с места и побежал из класса, вызвав у Синистры вздох негодования.

— Его тошнит, — невинно улыбнулся Малфой. — Съел что-то…

— Мистер Малфой, сходите и убедитесь, что с ним все в порядке, — приказала профессор. — И возвращайтесь обратно.

Скорпиус вышел на лестницу, не зная, то ли злиться, то ли радоваться. С одной стороны, Поттер избавил его от скучного урока. С другой — опять втянул в какую-то спасательную операцию. Вообще, что за привычка вмешиваться туда, куда его не зовут?! Ну, подрался кто-то, вот невидаль! Нет, надо срываться, бежать, спасать, получать по физиономии, а потом гордиться собой… Да здравствуют гены Гарри Поттера и всех Уизли!

Малфой не очень торопился, спускаясь на третий этаж. Он был уверен, что Поттер и сам справится. Слизеринец вошел в класс и с усмешкой увидел, как Поттер оттаскивает какого-то хаффлпаффца от гриффиндорца. Тут же с зажженными палочками стояли их, по видимости, секунданты. Хотя зачем секунданты в драке? Наверное, этим двоим нужно было отнести бездыханные тела, когда выяснение отношений закончится…

Ого. Скорпиус вошел, прикрыл дверь, с удивлением заметив, что один из дерущихся — девчонка. Мерлин с бородой! Рыжая Уизли!

— Кэтлин, ты с ума сошла?! — Поттер с испугом смотрел на кузину, отпихивая прочь ее соперника.

А вот Малфой так быстро интереса к мальчишке не потерял. Он схватил того за плечо и развернул к себе. Пусть с кузиной разбирается Поттер, а он преподаст урок воспитания придурку, который дерется с девчонками…

— Ты дегенерат?

— Что? — с вызовом спросил хаффлпаффец, пытаясь вывернуться из рук Малфоя, но это было примерно так же, как если бы червяк сопротивлялся гиппогрифу, который его зажала в клюве.

— Говорю: ты дегенерат? — почти по слогам спросил Скорпиус, краем уха слушая, как Поттер отчитывает Уизли, а та ему почти хамит, прося не лезть не в свое дело. Да, развел гарем сестер — отдувайся…

— Почему? — насупился хаффлпаффец, выпячивая вперед разбитую губу.

— Потому что надо быть оглушенным в голову, чтобы драться с девчонкой, — презрительно фыркнул Скорпиус. — Это понятно или объяснить?

— А тебе какое дело?

— Слушай, ты точно дегенерат, — Малфой чуть сильнее сжал руку мальчишки, чтобы он прочувствовал всю важность момента. — Если папа тебе не объяснил, что мужчина, ударивший женщину, уже не мужчина, то придется мне тебе это объяснять…

— Да пошел ты! Она сама нарвалась на драку!

— Могу себе представить, — фыркнул Скорпиус. — Поставила тебе подножку? Или испачкала помадой?

— Она дала мне пощечину, прилюдно, — хаффлпаффец даже покраснел.

— И за что тебе такая честь? — Малфой пытался не рассмеяться. Он мог понять мальчишку: получить по лицу от Уизли — это вам не физиономией в суп упасть. Скорпиус даже не мог себе представить, что бы он сделал, случись подобное с ним. Хотя, вряд ли такое произойдет…

Тут рядом вырос Поттер — с такой яростью на лице, что даже гиппогриф бы пошел сам себя хоронить. Гриффиндорец взял мальчишку за ухо и потянул вверх, вызвав у того писк боли.

— Еще раз ты как-то не так посмотришь на кого-то из моих сестер, или, что еще хуже, как-то не так отзовешься об их волосах, то я самолично побрею тебя на лысо, тебе понятно?

Хаффлпаффец кивнул. Поттер отпустил мальчишку, и тот довольно позорно поспешил ретироваться, прихватив своего друга.

— Кэтлин, ты…

— Я бы и сама справилась, — гордо заявила Уизли и прошествовала мимо двух пятикурсников. — Спокойной ночи.

Малфой долго сдерживал смех, но, когда за девчонкой и ее товарищем закрылась дверь, все-таки расхохотался.

— Заткнись, ладно? — угрюмо попросил Джеймс, глядя на друга.

— Слушай, а что бы ты со мной сделал, если бы я тебе рассказал о своих мыслях по поводу рыжих волос твоих сестриц? — сквозь смех спросил Скорпиус.

— Я бы посоветовал тебе посмотреться в зеркало, — фыркнул гриффиндорец. — Ходить с серебряной головой тоже не ахти как замечательно. И вообще — чем дольше ты держишь свои мысли при себе, тем дольше ты не узнаешь, что я могу тебе ответить…

В этот момент дверь в комнату отворилась, и в свете двух палочек парни увидели ненавистный силуэт Филча. У его ног терлась миссис Норрис.

— Так-так, вот вы и попались, голубчики…

Друзья переглянулись и сокрушенно покачали головами.

Вот, Поттер, к чему приводят твои глупые порывы!

* * *

Джеймс устало поднимался в Башню, с трудом заставляя глаза все-таки смотреть. Впервые за свою школьную жизнь он так уставал. Будь проклят этот Филч! И Фауст! И СОВ! И вообще эта школа, в которой на пятом курсе вдруг понимаешь, что ненавидишь учебу…

Парень свернул с главной лестницы и пошел по боковой, надеясь тем самым скоротать путь до постели. Хотя — какая постель?! У него не сделано задание ни по одному предмету, и его ждут счастливые часы в компании учебников и свитков, если он не хочет к двухнедельному наказанию за прогул Астрономии получить еще пару волшебных вечеров за неготовность к уроку…

Они с Малфоем после пяти дней такой жизни выглядели не лучше привидений. Весь вечер они трудились на благо школы, причем на этот раз Фауст разделил их. Сегодня Джеймс работал в библиотеке, а Скорпиуса отправили в холл — чистить доспехи к Хэллоуину. И так каждый вечер, а сколько их еще впереди… И преподаватели совсем не сочувствовали наказанным: задания было столько, что Джеймсу иногда казалось, что он уже выучил больше, чем за предыдущие четыре года…

А ведь еще тренировки и игра с Хаффлпаффом через полторы недели. Что будет, если ловец Гриффиндора скончается от истощения и переутомления накануне игры? Джеймс надеялся, что, по крайней мере, отец устроит маленькую битву в Хогвартсе, мстя за безвременно ушедшего из жизни сына…

Джеймс буквально ввалился в гостиную, проплелся к своему любимому креслу у камина и рухнул в него, прикрывая глаза. Вот минуточку посидит — и будет делать уроки. Что там у него на эту ночь? Ах, да, заклинание частичного превращения по Трансфигурации, ответы на вопросы к параграфу для Слизнорта, три сна для Трелони за прошедшие дни, рисунок какого-то неизвестного природе зверя, что вывел Хагрид и с восторгом предложил представить, каким же этот зверь вырастет. И на закуску — неоконченное эссе по Заклинаниям, но его можно оставить на завтрашнюю ночь. Или на Историю Магии, на послезавтра. Сделал же он задание по Травологии во время вчерашнего шелестения Биннза…

Мягкая рука тронула его за плечо, и парень вздрогнул, с трудом разлепляя глаза. Потом он сел, глядя на сочувственно улыбающуюся ему Кэтлин. Рядом с ней стояли Шелли и Лили. Джеймс чуть повернулся, и удивился еще сильнее — Хьюго и Роза стояли чуть позади.

— Что за семейное собрание? — мальчик нагнулся к рюкзаку, чтобы достать-таки учебники, а то ночь пройдет мимо.

— Джим, прости, это из-за меня все, — Кэтлин присела на пуф, раскаянно глядя на осунувшегося кузена. Под его глазами пролегли темные круги. — Мне очень жаль, что тебя наказали…

— Да ладно, — отмахнулся пятикурсник, взглянув на часы. Почти полночь.

— Ну, ты бы и сам не сдержался, если бы услышал, что он говорил про рыжих, — начала оправдываться Кэтлин, переглянувшись с Лили. — Он сказал, что все рыжие девчонки — шл…

— Кэт! — оборвала кузину Роза, выходя из-за спины Джеймса и складывая на груди руки. — Ты правильно поступила, и Джеймс это понимает.

Поттер удивленно воззрился на старшую кузину, не веря своим ушам. Роза согласилась, что Кэтлин правильно поступила, нарушив парочку школьных правил? Небо и земля сегодня поменялись местами, или Венера не по расписанию посетила пятый дом Марса?

— Да, Кэтлин, все верно, — кивнул Джеймс, — только в следующий раз лучше сразу иди ко мне. Я быстрее разберусь.

— Ладно, хватит с церемониями, — Роза в упор посмотрела на кузена. — Что тебе там задано?

— В смысле?

— В прямом. Какие тебе надо сделать уроки? Мы поможем, — Роза указала на собравшихся Уизли и Лили.

— И как вы себе это представляете? Я на пятом курсе, а вы хорошо не на первом…

— Джим, слава Мерлину, мы понимаем суть учебного процесса, а остальное дело техники. Так что у тебя там?

— Хм, ответы на вопросы по Зельям, — все еще скептически проговорил Джеймс, доставая учебник.

— Я справлюсь, прочитаю параграф, это не сложно, — Лили взяла у брата учебник и отошла к столу в углу.

— Лили, это пятый курс, — напомнил парень, но та лишь пожала худенькими плечами.

— Это всего лишь ответы на вопросы к тексту, она справится, — успокоила Роза кузена. — Что там дальше?

— Нарисовать какое-то чудовище, которое растит Хагрид.

— Это мне, — Кэтлин тут же оживилась, обрадованная, что может помочь Джеймсу. — Я видела этого зверька вчера, так что не волнуйся. Хагрид мне рассказывал, что примерно получится…

Джеймс покорно отдал свиток Кэтлин.

— Еще нужно придумать шесть снов для Трелони в сонник, — пятикурсник не верил своему счастью.

— Хьюго и Шелли справятся, — Роза кивнула брату, и тот улыбнулся. — Тут вообще, кроме фантазии, ничего не нужно.

— Тогда остается Трансфигурация, частичное превращение…

Роза нахмурилась: она явно не была еще знакома с подобным заклинанием. Но она не была бы Розой Уизли, если бы не придумала выход.

— Посиди минуточку, я сейчас, — кинула девочка и устремилась по лестнице, что вела в комнаты старост. Меньше, чем через три минуты, она вернулась вместе с Алексом Никсоном, старостой мальчиков. Он был в пижаме и сонно потирал глаза, хотя в руке у него была палочка.

— Только ради тебя, Роза, — проговорил Алекс, садясь напротив Джеймса. — Вообще я бы должен вас всех разогнать…

— Не бурчи, ты же понимаешь, что случай экстренный, — Роза села на подлокотник кресла и посмотрела на слегка ошарашенного кузена. — Мы поможем тебе с заклинанием, и все будет хорошо…

Джеймс послушно достал палочку. Ему не верилось, что все оказалось так легко решаемо. Через полчаса под чутким руководством Алекса и Розы он освоил заклинание, над которым бился на уроке, но безуспешно (кстати, кузина тоже им овладела). Лили попросила его переписать ответы на вопросы, что она дала, Хьюго положил перед ним свиток со снами, которые тоже нужно было лишь переписать, а рисунок Кэтлин вообще можно было уже убрать в рюкзак и забыть об этом.

— Мерлин, я вам говорил, что я вас люблю? — проговорил Джеймс, оглядывая довольных собой родных. Они заулыбались, пожелали ему спокойной ночи и отправились спать, сладко зевая.

Через пятнадцать минут и Джеймс со стоном удовольствия растянулся на постели и тут же уснул, успев лишь подумать, что надо будет утром дать Малфою списать. У него-то нет отряда родственников для экстренной помощи…

* * *

Они сидели в пустом классе на первом этаже. Скорпиус быстро переписывал Зелья, пока Джеймс рассказывал другу о ночном ударном труде в гостиной Гриффиндора.

— Вот три сна для тебя, оригинальные и неповторимые, Хьюго с Шелли постарались, — Джеймс достал из рюкзака скомканный пергамент.

— То есть ты заказал сны еще и для меня? — Малфой поднял светлую бровь, возвращая ответы по Зельеварению другу. — Премного польщен… Вот думаю: может, мне тоже завести толпу кузин для выполнения моего домашнего задания?

Поттер улыбнулся:

— Было бы неплохо, потому что, думаю, не стоит привыкать к помощи моих сестер. Скорее, это была единичная акция…

— Попробуй уговорить Уизли выпить Оборотного зелья и пойти вместо тебя сдавать СОВ, — хмыкнул Скорпиус, быстро внося сны в свой сонник. — Кстати, что там у нас с планом на бал? Ты решил, кто у тебя будет основным вариантом, а кто запасным?

— Хм, думаю, запасным, в любом случае, будут приезжие девчонки, — усмехнулся Джеймс, удобнее устраиваясь на парте. — А основным… может, Эмма Томас?

— Поттер, гениальное решение. Она будет краснеть каждый раз, как ты коснешься ее, даже возьмешь за руку, — Малфой писал и одновременно общался с другом. — Ты будешь весь вечер ходить с помидоркой под руку. Да и вряд ли она согласится с тобой пойти…

— Да, наверное, после того, как я раз шесть опрокидывал на нее свой котел, — Джеймс потер шею, задумавшись. — Ну, и после пары заклинаний, что в нее залетали…

— Хорошо, что ты отдаешь себе в этом отчет, — фыркнул Скорпиус, ставя точку. — Все, я закончил, спасибо.

— А что у тебя с кандидатурами? — мальчики быстро собрались и поспешили к подземельям, на Зельеварение.

— Ну, основная — Лиана МакЛаген.

— Малфой, опять? Она же откажет!

Слизеринец пожал плечами:

— Ничего, мне даже нравится, что откажет. И будет возможность проверить твое гениальное заявление о ее трепетных чувствах ко мне, — Скорпиус зашел в класс, где сокурсники уже устанавливали котлы. — Не вижу других достойных кандидатур. Да и пусть Хогвартс поудивляется…

Джеймс рассмеялся:

— И как ты собираешься на этот раз ее уговаривать?

— Думаю ее похитить, — спокойно, как о погоде, сказал Малфой, зажигая огонь под котлом.

В класс вошел Слизнорт, и на протяжении пяти минут, пока он объяснял им задание (сварить зелье Живой Смерти), Джеймсу пришлось сдерживать свои эмоции. Наконец, все начали работать, мерный шум заполнил кабинет, и гриффиндорец смог нагнуться к другу.

— С ума сошел?

— Это ты о чем?

— О похищении МакЛаген, — Поттер налил воды в котел и стал резать серебряным ножом корни аконита.

— Думаешь, даже тогда она не согласится? — усмехнулся Скорпиус.

— По-твоему, это романтично?

— По-моему, это оригинально, а на МакЛаген, как показывает практика, действуют только оригинальность идеи, — слизеринец поднял голову, почувствовав на себе взгляд. Это Энжи оглянулась, услышав свою фамилию. Скорпиус подмигнул ей и вернулся к своему котлу. — Думаю, нужно назначить ей встречу. А потом — по обстоятельствам…

— Встречу?

— Ну, да. Помадой по доске объявлений, — хмыкнул Малфой, добавляя в котел щепотку натертого панциря скарабея. — Придет: значит, ты был в чем-то прав. Не придет — найду другую кандидатуру, вон их сколько по школе ходит. Пусть не таких интересных, но все девчонки, в конечном счете, одинаковые…

— И как ты намерен ее похищать? И когда? — Джеймс почти потерял интерес к своему зелью.

— Думаю, после квиддичного матча, — пожал плечами Скорпиус. — Как раз в суматохе никто не заметит.

— Малфой, это ведь будет… безопасно? — осторожно спросил Джеймс.

Слизеринец ответил на эти слова презрительным взглядом.

— Я не собираюсь ее пытать и заставлять делать что-то против ее воли, не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, — фыркнул Поттер. — Помощь нужна?

— А ты готов помочь? — Малфой поднял бровь.

— Конечно. Еще никогда не участвовал в похищении людей, — хмыкнул Джеймс.

— Тогда ладно, потом решим, — Скорпиус перевел взгляд на котел друга. — Поттер!

В этот миг жидкость в котле гриффиндорца вскипела, поднялась — и фонтаном выплеснулась наружу, осев на мантиях стоящих впереди Томас, Паттерсон и Смит. Девчонки в гневе повернулись, и Джеймс подумал, что ему-то точно придется заставлять Эмму согласиться пойти на бал вместе с ним. Ну, или быть готовым к ее отказу…

* * *

На этот раз им даже не пришлось отгадывать тупые загадки горгульи, что охраняла вход в Башню Рейвенкло. Они подготовились заранее, спрятавшись в нише под мантией-невидимкой и подслушав ответ. В кармане Скорпиуса уже лежала помада, добытая с большим трудом, чем в прошлый раз.

Когда Малфой влетел в ванную комнату для девочек, его обрызгали водой с ног до головы и запустили бумажными полотенцами, но почему-то никто на этот раз с помадой расстаться не решился. Тогда на второй заход пошел Джеймс, которому и повезло (в него-таки кинулись тюбиком, который гриффиндорец проворно поймал), и не повезло (на него наложили Таранталлегру, и бедному Поттеру пришлось пританцовывать до стоящего в стороне друга).

Все прошло как по нотам: Скорпиус проник в уже пустую гостиную, написал на доске объявлений «После матча в месте для самоубийц» (Скорпиусу совсем не хотелось, чтобы на встречу в понятном месте пришло полшколы, поэтому пришлось шифровать послание, спасибо, подсказал Поттер) и быстро покинул Башню.

Они тут же отправились спать, чтобы утром Джеймс мог играть, ведь за прошедшие недели он так устал, что с трудом держал глаза открытыми, что не очень-то благоприятно сказалось бы на его игре.

Утром Джеймс проснулся при первом же крике Граффа: «Вставай!». Ричард, которому было дано ответственное поручение, — доставить ловца в раздевалку вовремя и в форме — выполнял обязанности со скрупулезностью, из-за которой Джеймс был готов прибить однокурсника. Под пристальным взглядом Граффа он немного поел и даже не забыл метлу и прибыл в раздевалку без опоздания, когда Эрик только начал свою приветственно-напутственную речь.

У Джеймса сегодня было две задачи: поймать снитч и не покалечиться, потому что его помощь может понадобиться готовому к похищению МакЛаген Малфою. От предвкушения очередного приключения глаза Поттера тут же весело загорелись, но он заставил себя сосредоточиться на первой задаче.

Матчи против Хаффлпаффа обычно были довольно простым делом, но в этом году почти вся команда Гриффиндора обновилась, новички были юными и очень взволнованными первым выходом на поле. Кажется, только Шелли совсем не переживала, застегивая свою спортивную мантию. Ну, по крайней мере, внешне только на ней не отразился легкий страх, и это радовало. Хладнокровие Охотников — первый шаг к победе.

Небо затянули тучи, но дождя не было. Джеймс взмыл в воздух, подставляя лицо прохладному ветру и улыбаясь. Все-таки квиддич — это вещь, даже лучше девчонок и доведения Филча до сердечных капель…

Трибуны ревели, приветствуя команды. Поттер нашел взглядом своего противника, ловца Хаффлпаффа, и нагло тому ухмыльнулся. Пусть боится, пока еще Джеймса никто не обыгрывал и не обыграет, он этого не позволит. Не зря же он играет все эти годы в мантии отца! А отца обыграли лишь однажды, и то по случайности…

Скорпиус увидел, как Поттер махнул ему, и кивнул в ответ, слегка улыбаясь. Насколько отсюда было видно, гриффиндорец выглядел чуть более здоровым, чем вчера вечером, но это и понятно. Не прошли мимо бессонные ночи и беспросветный труд на благо школы. Чтобы Фауста клюнул в зад больной гиппогриф! У Скорпиуса хоть Донг был, хотя не всегда получалось его вызвать, а Поттер-то трудился сам, не покладая рук. Можно подать идею, чтобы им поставили памятник — в их руках будут щетки и тряпки, а позади — гордая фигура Фауста, который воспитал такое работящее поколение…

— Эй, Скорпиус, — к нему с трудом пробралась Энжи и села рядом, отодвинув в сторону первогодок. — Что ты опять замышляешь?

— Прости? — Малфой отвлекся от начавшейся игры и посмотрел на хмурую МакЛаген.

— Оставь в покое мою сестру, ладно?

— Энжи, ты о чем?

— Я знаю, что ты ей послание оставил, — слизеринка взглянула в сторону синей трибуны. — Найди себе другую жертву.

— А Лиана считает себя жертвой? — поднял бровь Скорпиус, начиная склоняться к тому, чтобы согласиться с Поттером насчет его подозрений о чувствах младшей МакЛаген.

— Не мучай ее! Она и так переживала…

— Так, погоди, — Малфой с легким удивлением взглянул на Энжи. — Переживала?

Было видно, что МакЛаген отвечать не хочет, да теперь и не надо было. Значит вот как. Лиана в прошлом году не так-то легко приняла их быстрое расставание и то, что Скорпиус потерял к ней интерес. Гордая девчонка, а ведь он даже не заметил этого.

— В общем, оставь ее в покое, — Энжи сурово взглянула на сокурсника. — Ты же поиграешь снова и бросишь, найдешь себе другую игрушку. Я не позволю тебе…

— Остынь, — попросил Малфой, усмехаясь. — Пусть она сама решает.

— Обещай, что не обидишь ее, — попросила МакЛаген, поджимая губы. — Скорпиус…

— Да не обижу я ее, можешь спать спокойно, — фыркнул Малфой, поражаясь, что он дает такие обещания. Хотя… Откуда ему знать, что обидит младшую МакЛаген, а что нет?

Трибуны вдруг взвыли, и Скорпиус вскочил, поворачиваясь к полю, чтобы узнать, что происходит в матче. И успел увидеть, как Поттер пикирует за снитчем, держась одними ногами за древко и вися вниз головой. Метла его была совершенно неуправляемой в этот момент, но гриффиндорцу, казалось, не было до этого никакого дела. Он схватил снитч и улыбнулся — за миг до того, как метла врезалась в стойку центрального кольца, и парня приложило о соседнее. Он разжал ноги и полетел вниз, даже не успев перестать улыбаться.

Пока Скорпиус пробирался на поле, чтобы узнать, нужно ли уже заказывать траурную мантию, Поттера окружили гриффиндорцы, мадам Хуч и прибежавшая (что было удивительно для дамы столь почтенного возраста) мадам Помфри с чемоданчиком.

— Пропустите, — попросила целительница, и Малфой увидел, что Джеймса положили на носилки, и теперь они сами по себе двигаются к Хогвартсу. Поттер был без сознания, но все еще улыбался и сжимал в руке трепещущий снитч.

Что ж, кажется, придется справляться самому, раз уж Поттер загремел в больничное крыло. Скорпиус проводил взглядом процессию, в которой мелькали рыжие головы кузин и сестер Джеймса, а потом поспешил к замку, чтобы успеть взять метлу и подняться на Астрономическую башню.

— С Джеймсом все в порядке? — встретила его взволнованная немного Лиана, которая уже стояла на площадке, когда туда вошел Скорпиус.

— Думаю, да, — пожал плечами Малфой. Если бы Поттер умер, то тут бы сейчас носились зареванные кузины, пытающиеся от горя покончить собой.

— Хорошо, — МакЛаген прямо посмотрела на слизеринца. — Ты что-то хотел?

— Да, пригласить тебя на бал, — Малфой подошел к ней и заглянул в чуть удивленные глаза.

— И, по-твоему, я соглашусь? — скептически спросила девочка, убирая с лица волосы, которыми играл ветер. — Малфой, тебе не кажется, что ты слишком самоуверен?

— Значит, не пойдешь? — спокойно спросил Скорпиус, делая еще шаг к Лиане. Она подняла голову, чтобы смотреть прямо на него.

— Тебе больше некого пригласить? Мне казалось, что в прошлом году мы все выяснили, — рейвенкловка смело смотрела на него, упрямо не пряча взгляда.

— А мне кажется, что не все, — пожал плечами Малфой, ухмыляясь. — Думаю, у нас еще есть, о чем поговорить.

— Давай поговорим, и ты оставишь меня в покое, — согласилась Лиана, складывая на груди руки.

— Ты не ответила на мое предложение.

— Я тебе на него ответила еще в прошлом году, в январе.

— Это неправильный ответ.

— Прости, другого для тебя у меня нет, — без всякого сожаления проговорила девочка.

Малфой не прекращал усмехаться, и Лиана чуть нахмурилась.

— Тогда тебе придется его изменить.

— Скорпиус, даже не думай, — Лиана попыталась достать палочку, но слизеринец оказался проворнее: он схватил ее за руки и завел их ей за спину, почти прижавшись к ней. МакЛаген хотела отстраниться, но он ей этого не позволил. — Отпусти.

— А чего так нервничаешь? — спросил он, глядя на ее чуть раскрасневшееся лицо. — Боишься?

— Еще чего!

— Тогда почему? — он внимательно следил за любыми изменениями на ее лице: блеск глаз, порозовевшие щеки, сбившееся дыхание. Он даже мог чувствовать, как быстро бьется ее сердце.

— Отпусти, или я закричу.

— Не позволю, — тут же ответил Скорпиус. Он видел, что она поняла, о чем он говорит, потому что тут же рванулась прочь, пряча глаза. Но от него было трудно сбежать.

— Отпусти, — уже попросила она. — Мне больно.

Малфой чуть ослабил хватку, но не отпустил.

— Пойдешь на бал?

— Нет.

— Ну, тогда мне больше ничего не остается, — и слизеринец схватил девчонку за талию и притянул к себе метлу. — Я официально тебя похищаю и не верну, пока ты добровольно не согласишься пойти со мной на бал.

— Добровольно?! Ну, почему я?! — она еще пыталась помешать ему.

— Потому что я так хочу, — хмыкнул он, не став добавлять, что обычно добивается того, что хочет. Любыми средствами. — Итак, твой ответ?

— Скорпиус, перестань, — Лиана вновь посмотрела на него. — У меня есть время подумать?

— Нет, — усмехнулся он.

— Ну, зачем тебе все это? Глупость какая-то…

— МакЛаген, ты зря теряешь время, — заметил Скорпиус.

— Тогда похищай, — вдруг ухмыльнулась она не хуже него самого. — Я до понедельника никуда не тороплюсь.

Малфой фыркнул, вскочил на метлу, втянул на нее девчонку и взмыл вверх, усмехаясь за ее спиной. Если она думает, что он ничего не понял, то глубоко ошибается. Самое главное он понял хорошо: девчонка не просто попыталась оттянуть время и подумать. Она устроила себе свидание с ним.

Что ж, все равно на выходных без Поттера будет скучно…

Глава 5. Разговоры по душам

Скорпиус сидел у камина, откровенно лентяйничая. Ну, не хочется ничем заниматься, когда ты впервые завел девушку. Хотя почему завел? Она, кажется, завелась сама собой. И Малфой прекрасно понимал, что МакЛаген играет с ним не меньше, чем он с ней, но обоим пока эта игра доставляла только удовольствие. Почти каждый вечер, встречаясь с ней на Астрономической Башне, в пустом классе или в тайной комнате за гобеленом, он задавал ей один и тот же вопрос «пойдешь со мной на бал?» и получал ответ «нет». И обоих это теперь устраивало.

— Малфой, я все жду, что ты выкинешь в следующий раз.

Скорпиус поднял глаза на Присциллу, которая изящно села на пуфик напротив него.

— Принимаю заказы, я сегодня добрый, — парень вытянул ноги и усмехнулся, любуясь откровенно холодной красотой сокурсницы.

— И далась тебе эта МакЛаген, — Забини насмешливо смотрела на Скорпиуса, чуть опустив ресницы. — Как будто ты не понимаешь, что она тобой манипулирует…

— Ты, как всегда, все и про всех знаешь…

— Да тут бы даже последний хаффлпаффец все понял, — фыркнула девчонка, откидывая назад волну черных волос. Малфой сдержал ухмылку: знаем мы теперь все ваши приемчики.

— Ну, просвети меня, а то мне что-то лень думать… — Скорпиус даже почти не приврал, в последнее время в его голове все было каким-то жидко-расплавленным и расслабленным.

— Да ну тебя, Малфой, — чуть рассмеялась Присцилла. — Как будто ты сам не понимаешь, что МакЛаген сделала выводы с прошлого года и теперь более хитро поступает.

— Это ты о чем?

— О том, что в прошлом году она слишком быстро согласилась пойти с тобой на бал — и в итоге ты потерял к ней всякий интерес. Теперь она посадила тебя на крючок и не торопится дергать удочку…

Скорпиус уже откровенно насмешливо глядел на сокурсницу:

— Присцилла, ты разбираешься в рыбалке?

— В рыбалке на парней — вполне, — повела она изящными плечиками, которые даже под форменной рубашкой казались соблазнительными. Но, как это ни странно, Скорпиус мог лишь отметить это, но прикоснуться хотя бы пальцем он не хотел. Не тянуло. Какой прок касаться холодного мрамора? Можно полюбоваться — и пойти дальше, в поисках чего-то теплого или даже горячего…

— Хорошо, допустим, я рыба, — Малфоя забавлял этот разговор, не требовавший никаких усилий, — так на что же меня ловят?

— Честолюбие, упрямство, — Присцилла чуть улыбнулась ему, — привычка добиваться всего любыми способами, привычка получать все, что ты хочешь…

— Издавай пособие по моим качествам, — хмыкнул Скорпиус, закидывая ногу на ногу. — Будет пользоваться успехом. Тогда можно будет устроить большую рыбалку…

— Малфой, кажется, ты заразился от Поттера постоянной несерьезностью…

— И пособие по Поттеру тоже, — добавил слизеринец, дернув уголком губ. — Хорошо, МакЛаген со мной играет, словила меня и держит, не соглашаясь пойти со мной на бал. Тебе-то что?

— Мне просто интересно знать, почему она? Посредственная девчонка с претензией на интеллект, младше нас, не особо красива… Но ты почему-то второй год гоняешься за ней, как за коллекционным галеоном…

— Минуту назад я был рыбой, теперь я коллекционер, — Скорпиус даже позволил себе издевательский смешок. Он уже привык к Забини, вечно сующей нос в его жизнь, и научился получать удовольствие. — Принимая твою аналогию: почему обычно гоняются за коллекционными галеонами? Потому что они редкие и чем-то отличаются от обычных, так, наверное…

— И что же в ней необычного? — Присцилла даже нахмурилась, видимо, судорожно пытаясь понять, в чем же Лиана «коллекционна». — Тем более что в прошлом году она и так уже пополнила твою коллекцию…

— Слушай, мисс Забини, — Малфой начал утомляться от этой глупой беседы, — это забота обо мне или ты сама хочешь пожаловать в мою коллекцию? Так я легко бы это устроил, если бы у меня было такое желание. Записывайся в очередь, когда придет твое время, вышлю тебе уведомление…

Присцилла сверкнула глазами, тут же поднимаясь на ноги, чего и добивался Скорпиус. Но уходить, не сказав последнего слова, она, кажется, не собиралась.

— Малфой, ты думаешь, что я не знаю, почему именно она? — прошипела Забини, стараясь не привлечь внимание других студентов. — Сначала Поттер — этот клоун с претензией на героизм и всепрощение своего папочки, теперь МакЛаген с ее попытками держать тебя на расстоянии и строить недоступную гордость. Думаешь, она тебя любит? Ведь из-за этого ты выбрал ее!

— Присцилла… — предупредил Скорпиус, садясь прямо. Вот почему он не любил общаться с этой девчонкой: они были слишком похожи и легко понимали мотивы поступков друг друга. И легко могли сделать друг другу больно, зная болевые точки другого. Спасибо, папа, за мое счастливое детство в компании с этой коброй…

— Не хочется слышать правду, да? Ты, Малфой, решил жить в каком-то придуманном мире, как и твой дружок с Гриффиндора, — Забини ядовито улыбнулась, подойдя к его креслу и чуть наклонившись. — Таких, как мы, нельзя любить, и ты это знаешь. И мы не можем любить никого, кроме себя. Мы как ручные удавы: ласково обнимем за шею, а потом сдавим — до последнего вздоха…

Скорпиус суженными глазами смотрел на девчонку, сжимая кулаки: ему очень хотелось сейчас придушить ее. И это ему бы не стоило никаких душевных усилий…

— Ты это знаешь, но почему-то упрямо не хочешь признавать. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше для тебя, — прошептала Присцилла почти ему на ухо, улыбаясь. — Мы любим только себя, поэтому такие, как мы, должны быть вместе. И только нам подобные могут оценить нас. Но не полюбить, Малфой… Ты гонишься за миражом…

Скорпиус не знал, как это произошло, и в какой момент он все-таки потерял контроль над собой. А главное — почему. Он схватил Присциллу за плечи, рывком толкнул к стене и буквально вдавил ее — до боли, до ее вскрика и чуть испуганных глаз. Руки медленно двинулись к ее незащищенному горлу, но тут кто-то резко схватил его за плечи:

— Малфой!

На автомате Скорпиус развернулся и со всего размаха въехал кому-то по лицу. Только тогда он будто очнулся и увидел испуганные и удивленные лица слизеринцев, лежащего на полу Фрица Забини и отшатнувшуюся от него Присциллу с яростью и презрением на кукольном лице.

— Добро пожаловать в реальный мир, Малфой, — проговорила она.

Скорпиус ничего не ответил — он пытался справиться с дыханием. Он мотнул головой и поспешно покинул гостиную, надеясь прийти в себя в холодном сумраке подземелий.

Когда-то такое уже было. Было. Он судорожно вспоминал, когда, прижавшись спиной к ледяной стене и тяжело дыша. Да, на первом курсе. Так давно… Тут же вспомнились жесткие глаза деда и его голос: «Малфои не срываются по пустякам»…

Пустяк. Скорпиус стукнул кулаком о стену, чувствуя, как камни дерут кожу…

Тогда у него отняли веру в справедливость. В человечность окружающего мира. А сейчас?

Мальчик зажмурился, прогоняя насмешливый голос Забини и давая себе клятву, что впредь никогда не сорвется… Ведь Забини права: реальный мир совсем не такой, каким его видит Поттер… Ему вечно видится все самое замечательное и светлое, но все совсем не так… Все намного проще и прозаичнее.

* * *

— Малфой, я не буду делать этого! — Джеймс смотрел на друга, как на сошедшего с ума. — Не буду!

— Будешь, — категорично заявил Скорпиус, спрыгивая с парты.

Они сидели в пустом классе Заклинаний, дожидаясь праздничного ужина в честь Дня Всех Святых.

Поттер внимательно смотрел на друга и видел, что со вчерашнего дня, когда они расстались после ужина, что-то случилось. Наверное, с МакЛаген, раз уж слизеринец сейчас так хладнокровно просит о подобной низости…

— Не буду, это подло, — упрямо сказал Джеймс, без всякого смущения глядя на Малфоя. — Тебе надо — иди и спроси.

— Поттер, суть не в том, что она мне скажет!

— Не сходи с ума, — попросил гриффиндорец, уже откровенно беспокоясь. — Почему ты считаешь, что она не скажет тебе правду без этих крайних мер?

Скорпиус пристально посмотрел на обеспокоенного друга и понял, что зря ждал помощи с этой стороны.

— Ладно, забудь, — отмахнулся слизеринец, решив, что сам справится.

— Нет уж, — упрямо откликнулся Джеймс. — Все равно без меня тебе не достать Сыворотку Правды, а я тебе ее доставать не буду, потому что так дела не делаются. К тому же — это нарушение закона!

— Ладно бы для меня это было впервые, — хмыкнул Скорпиус, признавая, что без Поттера, а точнее без запасов Сыворотки его отца, план не осуществится. Конечно, можно попытаться купить это зелье подпольно, но тут можно легко прогореть и точно оказаться в Азкабане. А Поттер напрочь отказывался стащить Сыворотку у отца.

Джеймс прикусил губу, не понимая, почему слизеринец вдруг так настойчиво решил любыми способами узнать о чувствах Лианы МакЛаген.

— Малфой, может, попробуем по-другому? — тихо произнес Поттер, понимая, что сейчас сам соглашается на не менее подлое дело. Ну, по крайней мере, не на нарушение закона, а для спокойствия Скорпиуса он переживет и не такое.

— По-другому? Предлагаешь шарнуть в нее Непростительным? — едко осведомился Малфой, складывая на груди руки.

— Нет, я предлагаю просто вывести ее на разговор, а ты послушаешь, — пожал плечами Поттер. — Не факт, конечно, что получится, но можно попробовать…

— То есть ты будешь с ней душевно беседовать, а я подслушивать? — скептически осведомился Малфой. — И где гарантия, что она скажет тебе правду?

— Гарантий, конечно, нет, но надо верить людям, Скорпиус, хотя бы иногда, — Джеймс хлопнул друга по плечу. Ему очень хотелось узнать, что же творится в душе Малфоя, но не стал спрашивать. Зачем? Все равно слизеринец не расскажет.

— Прости, не научен, — отозвался ледяным тоном Скорпиус. — Поэтому…

— Если тебе будет недостаточно этого, тогда я соглашусь на твой план, — с тяжелой внутренней борьбой все-таки проговорил Джеймс. Малфой удивленно поднял глаза. — Но давай сначала попробуем так… Мы же ничего не теряем.

Скорпиус долго смотрел на гриффиндорца, разрываемый желанием дать тому по физиономии (чтобы привести в чувства и, наконец, донести до этого наивного парня, что не все в этом мире решается разговорами и безграничным доверием) или же поблагодарить за тонкую надежду, которую этот упрямый в своей наивности мальчишка все еще впихивал в его душу.

Так и не решившись ни на что, Малфой кивнул и пошел к выходу. Джеймс смотрел ему вслед, грустно прикусив губу. Вот бы узнать, что случилось со Скорпиусом! Возможно, кто-то виноват в этом, и тогда Поттер бы показал, что и он умеет дорожить своим другом. Но разве из этого упрямца выбьешь правду?! Нет, он будет молчать и страдать в одиночку, решая свои внутренние логические построения только ему понятными способами…

Поттер последовал за другом, настроение было отнюдь не праздничным. Еще утром он решал вопрос о том, кого же пригласить на бал: Эмма Томас ему отказала, что вовсе не стало для парня новостью. Больше примечательных кандидаток у него не было, а теперь и времени на раздумья не осталось: надо было решать, как разговорить МакЛаген. А главное — как узнать, что хочет услышать Малфой? Что вернет его в прежнее состояние равновесия?

С тяжелым вздохом гриффиндорец вошел в зал и уселся за свой стол, понимая, что ему предстоит непростая задача. Но раз уж Малфою приспичило…

* * *

— Ты не знаешь, что творится со Скорпиусом?

— В смысле? — в голосе Лианы прозвучало волнение. — С ним что-то случилось?

— А ты не замечаешь?

— Ну, он чуть более странный, чем обычно, — легкое пожатие плечами и обычная улыбка. — Хотя уже два дня он не досаждает мне своими записочками и приглашениями на бал.

— И тебя это не удивило?

— Джеймс, от Малфоя можно ждать, что угодно, так что меня уже давно ничто не удивляет. Скорее я просто жду, что он мне преподнесет на этот раз.

— Значит, ты не заметила, что он какой-то странный эти два дня, что оставил тебя в покое…

Опять пожатие плеч.

— Что ты от меня хочешь, Джеймс?

— Я подумал, может, вы поссорились…

— Нет, я с ним не ссорилась, — кажется, Лиана проговорила это с грустью, — возможно, просто Скорпиус в очередной раз наигрался…

— Если бы он наигрался, он бы тебе об этом сказал, — категорично заметил Поттер. — Ты же его знаешь: он не оставляет ничего на полпути…

— Звучит цинично и как-то по-малфоевски.

— Ну, насколько я понял, для тебя это не открытие, ты же хорошо его знаешь…

— Иногда я об этом жалею, — опять в голосе грусть.

— О чем?

— Что хорошо его знаю…

— Почему?

— Слушай, Джеймс, ты не собираешься стать мракоборцем, как твой отец?

— А что?

— Больно профессионально ведешь допрос…

— Это не допрос, просто я подумал, что ты знаешь, кто подменил нормального зелененького Малфойчика на угрюмого и саркастичного слизеринца…

— Он и есть слизеринец.

— Это пока, — ухмыльнулся Поттер. — Я над этим работаю.

— Да, наверное, ты прав. Если у кого-то и получится, так это у тебя… Я тебе об этом уже говорила…

— Да, я помню и очень стараюсь оправдать твои надежды. Как думаешь, из-за чего Малфой может депрессировать?

МакЛаген задумалась, глядя прямо на слизеринца. Но она не могла видеть Скорпиуса под мантией-невидимкой. Лишь бы Поттер не забывал про время.

— Зря ты думаешь, что я все про него знаю. В последнее время он и для меня загадка.

— Ну, ты же его смогла приручить…

Скорпиус сдержал смешок: ну, Поттер дает…

— Я? Я смогла его лишь на время оставить рядом с собой, вот и все… Пока я ему нужна, он рядом. Но я знаю, что он уйдет.

— Тогда зачем ты его держишь?

МакЛаген подняла голову, чтобы посмотреть на Джеймса.

— Я ему нужна…

— То есть ты с ним только ради него?

— Нет, почему… — повела плечами. — Он мне нравится, он не такой, как все… С ним всегда интересно, с ним никогда не знаешь, чего ждать…

— И только?

— Джеймс, что ты хочешь услышать? Что я влюблена в него?

— Ну, хотя бы… — Поттер бросил взгляд в дальний край площадки Астрономической Башни, где стоял Малфой.

— С чего ты взял?

— Ну, ты никогда о нем плохо не отзываешься… Ты столько о нем знаешь… Заботишься… В прошлом году он тебя бросил, обманул, а в этом ты опять с ним… Простила его…

— И ты решил, что я в него влюблена… Слушай, так вот в чем дело!

— Ты о чем?

— Ты сказал об этом Скорпиусу?

— О чем?

— О том, что я влюблена в него!

— Ээ…

— Вот почему он снова проявил ко мне интерес. Как же все просто!

— Лиана…

— А я ломала голову, почему…

— Лиана…

— Скорпиус остался собой, — чуть грустно улыбнулась. — Он ищет, он постоянно ищет то, чего не было в его жизни. Это здорово… Только…

— Только что? — Джеймс нахмурился.

— Только я не могу дать ему этого, — большие глаза с тоской посмотрели в темное небо. — Я не позволила себе его полюбить, потому что его нельзя любить…

— Лиана!

— Джеймс, ты сам хотел это услышать, — девчонка положила руку на плечо Поттера. — Я не говорю, что его нельзя полюбить, что ты! Он, как и все, достоин любви. Но тот, кто полюбит Скорпиуса, будет один миг счастлив и миллион мгновений несчастен…

— Лиана, не надо, — почти с мольбой попросил Джеймс, отстраняя ее. — Ты не права…

МакЛаген снова чуть улыбнулась, опустив голову.

— Мне жаль, что я не помогла тебе, но, знаешь, я и себе-то помочь не могу…

— В смысле?

— Мне очень хочется не быть зависимой от Малфоя, но у меня не получается. Он притягивает меня, как магнит, как что-то неизведанное, как тайна — тайна странной человеческой души, которая сама себя годами перекраивала…

— Значит, я не рыба, — Скорпиус хладнокровно снял с себя мантию-невидимку, заставив МакЛаген вздрогнуть и обернуться, — я просто объект изучения. Так сказать, эксперимент, который никак не дойдет до своего итога…

Поттер сидел бледный и растерянный, кусая губу. Наверное, он думал, что все испортил, что сделал что-то не так. На самом деле, он сделал все прекрасно, и сейчас Малфой чувствовал облегчение и спокойствие, которого эти два дня никак не мог найти. Неизвестность мучила, и теперь он точно знал все, что хотел.

— Я должна была догадаться… — Лиана обернулась к Джеймсу, качая головой. — Что же ты наделал…

— Я? — гриффиндорец спрыгнул с парапета, на котором сидел. — Да, я наделал: я глупо решил, что ты его любишь. В следующий раз я буду слушать Малфоя: тот лучше меня разбирается в вас…

— Думаю, МакЛаген, я понял твой ответ, — холодно произнес Скорпиус, отвлекая ее от гриффиндорца. — Что ж, приглашу кого-то другого. Конечно, если ты не решишь, что твой эксперимент еще не окончен…

— Ты, как всегда, все слишком буквально понял, — грустно проговорила Лиана, делая к нему шаг. Скорпиус не отшатнулся, не двинулся — просто равнодушно смотрел на девчонку.

— Тебе виднее, — пожал плечами слизеринец и шагнул к выходу с Башни. Джеймс последовал за ним, лишь раз оглянувшись на рейвенкловку. Лиана растерянно смотрела им вслед мокрыми от слез глазами.

— Забыли, — бросил Скорпиус, медленно спускаясь по винтовой лестнице.

— Забыли, — кивнул Джеймс, тут же чуть улыбнувшись: сколько же всего им еще придется забыть за предстоящие годы?

* * *

— Смотри, Поттер, какая иностранка, нравится?

— Ай, иди ты, Малфой, у нее же нос, как у дяди Рона…

— Ну, тем более, родной профиль…

— Да пошел ты!

— Не машись, пожалуйста, бутылкой, или я тебя в снег сброшу, будешь на балу перевязанным…

— Ты из какой школы будешь приглашать?

— А есть разница?

— Ну, мне кажется, что с моей парадной мантией мех Дурмстранга не будет смотреться. Я, пожалуй, возьму в оборот вон ту красотку…

— Которую? Которая чистит кирзовые сапоги снегом?

— Малфой! Ты не пробовал носить очки? Это парень!

— Правда? Вот бешеный гиппогриф, а я уж и глаз положил…

По опушке Запретного леса прокатились раскаты смеха, несколько ворон вспорхнули с веток. Хагрид, который расчищал наметенный за ночь снег вокруг огромной кареты Шармбатона, поднял голову, ища источник хохота.

— Смотри, Уизли прогуливается… Она с которым из кавалером идет на бал?

— По-моему, с обоими, — фыркнул Джеймс, схватившись за ветку дерева, чтобы действительно не нырнуть в сугроб. — Я не спрашивал…

— Ну, ты бы мог ее пригласить.

— Малфой, что я тебе плохого сделал? — почти обиженно спросил Поттер, допивая свою бутылку с разбавленным Огневиски.

— Ну, если я сейчас начну размышлять на эту тему, то вот та девушка пойдет на бал с Мильтоном, — Скорпиус махнул рукой на девчонку, которая приглянулась Поттеру. В этот момент она как раз разговаривала с хаффлпаффцем.

— Вот зад огнекраба! — Джеймс всунул в свободную руку друга пустую бутылку и начал быстро спускаться с дерева, на котором они сидели уже не один час, отмечая окончание занятий. — Вот чертова пихта, занозу засадил!

Джеймс ловко приземлился на ноги, тут же вскочил и устремился в сторону снежной поляны, на которой заезжие гости играли в снежки и просто прогуливались, общаясь на своих странных языках.

— Бонжур! — гриффиндорец затормозил ровно настолько, чтобы влепиться между девушкой и Мильтоном, даже чуть толкнув хаффлпаффца прочь, чтобы не стоял на дороге. Джеймс обаятельно улыбнулся девчонке, загораживая собой сокурсника, и, с благодарностью вспоминая Малфоя, проговорил зазубренную французскую фразу:- Voulez-vous aller a la bal avec moi, belle lady?

— Oui, — чуть удивленно ответила девушка, улыбаясь, — mais je parle l`anglais…

Джеймс нахмурился: он знал, что значит первое слово, Малфой ему объяснил, что такое «да» и «нет», но вот дальнейшее было для гриффиндорца полной неожиданностью.

— Я могу говорить по-английски, — рассмеялась девчонка, увидев, в каком замешательстве оказался Поттер.

— Замечательно, — расплылся парень в широченной улыбке. — Джеймс Поттер, к вашим услугам.

— Сибиль… — девушка назвала и фамилию, но гриффиндорцу она показалась непроизносимым сочетанием звуков «р» и «э», поэтому он не стал даже пытаться ее запомнить — достаточно и имени.

— Очень приятно, Сибиль, — Поттер послал за спину шальную усмешку, и Мильтон с кислой миной отправился восвояси. — Тогда — до завтра? Я буду ждать вас в холле.

Сибиль кивнула, и Джеймс со спокойной душой устремился в обратный путь, но не дошел, потому что наткнулся на Малфоя, который о чем-то быстро-быстро говорил по-французски с очень миленькой блондинкой с большими голубыми глазами. Скорпиус подмигнул другу, и тот хмыкнул.

На рождественских каникулах явно будет, о чем вспомнить.

Глава 6. В предвкушении СОВ

— Малфой, мне кажется, что у меня аллергия на книги, — Джеймс потер нос, отодвигая от себя стопку учебников и глядя на друга, который что-то писал.

— Не скули, — попросил Скорпиус, переворачивая страницу. — Сделай хотя бы половину, чтобы МакГонагалл видела, что ты, по крайней мере, пытался…

— Не могу, я устал, — гриффиндорец потянулся, заглушая в себе блаженный стон. — У меня такое ощущение, что каникулы были сто лет назад…

— Ну, думай о пасхальных каникулах, можешь даже крестики на стене начать зачеркивать, говорят, что помогает…

— Малфой, вот объясни мне, почему ты такой непробиваемый, а? Ну, человек ты или кто?

— Или кто, — хмыкнул Скорпиус, ставя точку и переводя взгляд на друга. — Плохо на тебя влияют каникулы…

— Это ты на меня плохо влияешь.

— Ага, есть на кого свалить, — слизеринец стал лениво перебирать стащенные на их стол учебники. — И зачем тебе «Астрология и основы Прорицания»? Уже к экзаменам готовишься…

— Это я взял для легкого чтения, — Джеймс забрал у друга книгу и положил ее обратно в стопку. — Хочу опять Рождественский бал…

— Ну, конечно: танцы, девчонка, сугроб, — ухмыльнулся Скорпиус. — Ты мне, кстати, жизнью теперь обязан…

— Нет, я бы сам дошел…

— Ага, если бы смог проснуться, в чем я сомневаюсь, если учесть, что ты выдул весь запас Огневиски, что я припас на свой день рождения…

— Всего-то пара бутылок, — пожал плечами Поттер, усмехнувшись.

— У тебя еще и со счетом проблемы, — констатировал Малфой.

— Не мелочись… Я должен был отвлечься…

— Ну, конечно, а то бы твой мозг расплавился от того количества поцелуев, что подарила тебе француженка…

— Ну, я ей понравился, — пожал плечами Джеймс, все еще ухмыляясь.

— Еще бы: не каждый день для нее кто-то залезает на рождественскую ель и орет серенады.

— Не было такого! — возмутился гриффиндорец, привлекая к себе недовольные взгляды других студентов.

— Не было, так не было, — послушно согласился Малфой, но потом рассмеялся:- И сугроба, в котором ты заснул, тоже не было… И твоего красивого падения с ели прямо на Трелони — тоже не было…

— Ой, отвали, — попросил Поттер. — Если ты со своей как-там-ее плохо развлекся, это твои проблемы.

— Почему это плохо? — поднял бровь Скорпиус, с насмешкой глядя на друга. — Мы были довольны друг другом…

— Ну, еще бы… А ты еще помнишь, как ее звали?

— Конечно, Лизетта…

Поттер нахмурился, а потом расплылся в широкой улыбке.

— Слушай, Малфой, а это судьба, кажется…

— В смысле?

— В прямом. Следи за мыслью: Луиза, Лиана, Лиз Грей, Лизетта…

— Если ты не хочешь снова оказаться в лесу обездвиженным, лучше никогда не называй Элизабет Грей Лиз…

— Да ладно, я не о том…

— Я понял: ты предлагаешь мне присмотреться к твоей сестрице?

Поттер чуть не упал со стула, на котором качался:

— Нет!

— Тогда вернись к своим учебникам и с блаженной улыбкой вспоминай Рождество… До СОВ…

— Тьфу, Малфой, и ты туда же…

— Поттер, приготовься…

— Что?

— Привет, — возле их стола появилась Роза с пачкой свитков в руке и чернильным пятнышком на подбородке.

— И тебе, Уизли. По какому случаю боевая раскраска? — Малфой ухмыльнулся.

— Ты о чем? — гриффиндорка презрительно посмотрела на парня.

— Так, мысли вслух, — пожал плечами Скорпиус, пытаясь не рассмеяться.

Роза на этот раз проигнорировала слизеринца, демонстративно повернувшись к кузену:

— Джеймс, ты помнишь, что после обеда у тебя встреча с Фаустом насчет твоих экзаменов?

— Нет, не помню, зачем? — улыбнулся Поттер. — У меня же есть ты.

— Очень смешно, — фыркнула Роза. — Ты уже решил, какую профессию бы хотел получить?

— Нет, — Джеймс почесал затылок.

— А какие предметы хочешь изучать после СОВ?

— Нет.

— Джим!

— Ну, разве не для этого я пойду к Фаусту? — ухмыльнулся Поттер. — Да и до экзаменов еще, как до Африки на «Комете» первого поколения…

— Это тебе так только кажется, хотя, конечно, разве тебе есть время думать о будущем? У тебя же столько дел сейчас, — саркастически заметила Роза, покосившись на Малфоя, который делал вид, что читает книгу. — Зачем вы покрасили миссис Норрис?

— Ну, говорят, что розовый цвет сейчас в моде, — фыркнул Джеймс.

— А два пришитых друг к другу первокурсника?

— Я не умею шить, ты это знаешь, — Поттер толкнул под столом Малфоя, но он даже бровью не повел.

— Теперь, я думаю, научился… — едко заметила кузина, хмурясь. — Фейерверк, что вы запустили в спальню девчонок с Рейвенкло, разбив окно. Ожившие бусы на шее профессора Трелони. Вырезки из журналов с постоянно исчезающей одеждой на дверях Филча…

— Уизли, ты теперь полицией нравов подрабатываешь? — подал голос Скорпиус, подняв на девчонку насмешливые глаза. — Или пишешь хроники Хогвартса?

— Нет, Малфой, я просто надеюсь, что мой кузен вспомнит о том, что у него скоро экзамены, которые станут определяющими в его жизни! — прошипела Роза, нависнув над парнями. — И тебе, Малфой, об этом стоит вспомнить!

— Это забота обо мне?! Уизли, я польщен…

— Что тут за шум? — рядом возникла разъяренная мадам Пинс, вооруженная щеткой и веничком. — Мисс Уизли, перестаньте сейчас же или я вас выгоню!

Двое друзей видели, как сердито сверкнули глаза Розы. Она развернулась и отправилась восвояси. Малфой был уверен, что это «восвояси» на три четверти заполнено книгами и сводами правил, а также инструкциями «как достать других за две минуты твоего общества».

— Слушай, а что это за вырезки из журналов? — Скорпиус наклонился к другу. — Я думал, ты этим занимался на третьем курсе…

— Это не я, — рассмеялся Поттер. — Но без моего участия, конечно, не обошлось. Я подкинул идею Кэтлин и Шелли…

— Мерлин, Поттер, ты сам идиот, и кузин этому учишь, — простонал Малфой, захлопывая книги. — Все, я закончил.

— Тогда пошли? — Джеймс с готовностью вскочил со стула, на котором полтора часа валял дурака. — Скоро обед.

— Вот и все, о чем ты думаешь, Поттер. Мне тебя жаль, — хмыкнул Скорпиус, без сожаления покидая библиотеку и свободно вздыхая.

— Почему это? Я еще думаю…

Малфой обернулся к другу, когда тот почему-то замолчал, и усмехнулся, увидев, как гриффиндорец потирает в нерешительности шею. Скорпиус стал оглядываться, ища ту, что вызвала такую реакцию у друга. И, конечно, нашел.

— Поттер, ты опять воспылал чувствами к Бэгшот? — слизеринец взял друга за локоть и потянул к Большому Залу.

— Почему?

— Потому что сейчас ты похож на Граффа, который вдруг понял, чем мальчики отличаются от девочек…

— По-моему, он до сих пор этого не знает, — рассмеялся Джеймс. — Так что там с Конни?

— Это ты мне скажи, что там с ней? Чего ты на нее пялился? — они свернули на боковую лестницу.

— Когда?

— Так, понятно, — Скорпиус усмехнулся. — Значит, ты ее даже не заметил?

— Когда?

— Поттер, у тебя еще какие-то слова в голове остались, или превратились во что-то жидкое и непонятное?

— Малфой, говори яснее, я на голодный желудок ничего не понимаю…

— Ты и на сытый понимаешь не больше, — хмыкнул Малфой. — Кстати, тебе привет от твоей ученицы…

— От Фауст, что ли? — мальчики вышли на первом этаже и поспешили в Большой Зал.

— Нет, иногда ты все-таки справляешься с нелегкой задачей управлять мыслями, — усмехнулся Скорпиус, останавливаясь в дверях и глядя на студентов, что уже приступили к обеду. — Луиза написала, что у Гретты изъяли кучу девичьих журналов, переписку с каким-то парнем, — не с тобой ли? — она организовала какой-то кружок, отчего у их воспитательниц чуть сердечный приступ не случился…

— Моя школа, — хмыкнул Джеймс и отправился к своему столу, предвкушая вкусный обед, а потом нескучную беседу с деканом.

* * *

— Так, Поттер, какое движение палочкой ты должен сделать, чтобы поставить щит? Поттер? Поттер!

— Да?

Скорпиус толкнул друга, и тот со всего маха рухнул в сугроб со скамьи.

— Ты будешь слушать или День Святого Валентина подействовал на твой мозг? — Малфой захлопнул учебник, глядя, как друг отряхивается. — Ты учить будешь, или выйти на улицу позаниматься был лишь предлог?

— Предлог для чего? — фыркнул Джеймс, садясь на скамейку и поправляя шапку на макушке.

— Вот ты мне и скажи, — Скорпиус почти рассмеялся. — Хотя я и так, кажется, понял… — он повернул голову и увидел трех рейвенкловок, которые поднимались на небольшую горку у Запретного леса, неся что-то в руках. — Которая из них тебе нравится больше?

— Я знаю лишь одну из них, — буркнул Поттер, потирая шею.

— Бэгшот, — кивнул Малфой, глядя, как девчонки, смеясь, что-то делают на горушке, наклонившись. — Слушай, чем они там занимаются?

— На лыжах собираются кататься, — гриффиндорец тоже смотрел на девушек.

— На чем?

— Малфой, — Поттер удивленно воззрился на друга, — ты не знаешь то, что знаю я? Дай мне насладиться этим моментом…

— Поттер.

— Ну, ладно-ладно, лыжи — это такой спорт магглов. Цепляешь на ноги по дощечке, отталкиваешься палочками — и вперед. Сейчас увидишь… — Джеймс ухмыльнулся, увидев, как светлые брови слизеринца влетают вверх.

— Ты-то откуда знаешь? — Скорпиус следил, как рейвенкловки выпрямляются и действительно берут в руки какие-то палочки, упираясь ими в землю.

— Ну, это знает даже дядя Рон.

— Все, моя самооценка упала ниже пола, — фыркнул Малфой. — Ты уверен, что это безопасно?

— Если умеешь кататься — то да, Гермиона хорошо катается, я видел пару лет назад. Тогда мы все ездили в Румынию, а потом поехали в горы…

— Поттер, заткнись, — слизеринец внимательно следил за другом. — Слушай, а что за блондинка с ними? Ну, Бэгшот и третья из их с Фауст компании, а блондинка кто?

— Не знаю, — Джеймс чуть привстал, когда Конни оттолкнулась палками и красиво заскользила вниз, согнув ноги. Поттер даже затаил дыхание, испугавшись, но, видимо, рейвенкловка знала, что делает. Она затормозила, обернулась и помахала подругам:

— Давай, Линда, не бойся! Все, как я тебе показывала!

— Линда? — Скорпиус обернулся к другу и успел поймать его взгляд, направленный на третью девушку.

— Кажется, это твоя клиентка, — Джеймс даже не взглянул на друга.

— Почему это?

— Потому что имя у нее типично для тебя, — фыркнул Поттер, делая два шага в сторону Конни. Пока двое приятелей шагали к девушке, Линда плавно спустилась к подруге, правда, затормозив не так удачно — она чуть не влетела в огромный сугроб, покачнулась и упала.

— Вперед, — подмигнул Джеймс другу, и Скорпиус поспешил помочь девушке подняться.

— Привет, Конни.

— Ой, здравствуй, Джеймс, — Бэгшот повернулась к нему и широко улыбнулась. Щеки ее раскраснелись от свежего воздуха.

— Ты хорошо катаешься, — Поттер поднял глаза наверх, где все еще стояла третья девушка.

— Да, мой папа — лыжный инструктор, — Конни обернулась к Малфою и Линде: слизеринец в данный момент прослушивал лекцию о том, что такое лыжи и как замечательно на них кататься. — А ты умеешь?

— Э… я? Да, — кивнул Поттер, заметив, как третья девушка красиво съезжает вниз и тормозит рядом с ними. — Я хорошо катаюсь…

— Правда? — Конни удивилась. — Здорово, а вот моих подруг отцу пришлось учить почти неделю, чтобы они смогли чувствовать себя уверенно… Хочешь прокатиться?

— Э, да, конечно, — кивнул Поттер, сделав большие глаза в сторону друга. Джеймс однажды стоял на лыжах, но закончилось это тем, что отец и дядя Рон откапывали его из сугроба.

— Ты мозг в тумбочке не забыл?! — прошипел слизеринец, когда они вместе поднимались на горку. — Ты же превратишься в расплющенного ежика вперемешку с деревяшками, когда тебя отскребут от земли!

— Я однажды на них стоял, — прошептал Джеймс.

— Да, Поттер, уверен, что тебе это поможет убиться на пару секунд позже!

Они поднялись на горку и посмотрели вниз. В принципе, горочка маленькая, но если учесть, что ему придется встать на две дощечки и съехать на них…

— Поттер, ты хоть знаешь, как это застегнуть? — спросил слизеринец, глядя на попытки друга надеть лыжи.

— Хм, — Джеймс старательно пытался вспомнить, как это делали Гермиона и папа тогда, в Румынии.

— Ребята, вам помочь? — крикнула снизу Конни, но Джеймс лишь махнул рукой. В итоге он все-таки справился с креплениями и встал у края горы.

— Ну, я пошел…

— Где хоть тебе памятник-то поставить?

Джеймс, усмехнувшись, смело оттолкнулся палками от земли и полетел вниз.

За эти секунды он успел подумать о миллионе вещей: о том, что метлу он любит больше, что погибнет он ради того, чтобы произвести впечатление на девчонку, что если не погибнет, то познакомится с ней… Потом было дерево и боль.

Он лежал на спине и смотрел в хмурое небо, то ли чувствуя, то ли не чувствуя половину головы.

— Поттер, ты живой? — рядом сел кто-то знакомый с наглой и даже нахальной улыбкой на лице.

— Надеюсь, что да, — пробормотал Джеймс. — Потому что было бы высшей несправедливостью, если бы и после смерти мне пришлось терпеть тебя…

— Встать можешь, ежик на дощечках? — кажется, слизеринец еле сдерживал смех.

— Отвали, дай умереть спокойно…

— Мальчики, вам помочь? — рядом села обеспокоенная Конни, стягивая с головы шапочку и оглядывая гриффиндорца. — Ничего не сломано? Сотрясения мозга нет?

— Чтобы было сотрясение, нужно сначала мозг завести, — фыркнул Скорпиус, беря друга за плечи и пытаясь поднять. — Вставай, Поттер, иначе все себе застудишь, и славное семейство Поттеров останется без потомства…

— Малфой… — прошипел Джеймс, поднимаясь и пытаясь стоять прямо, держа рукой голову. — Ты садист…

— Держи, — слизеринец протянул другу комок из снега, — приложи ко лбу.

— Тебе лучше пойти в больничное крыло, — рядом стояла еще и Линда. Малфой улыбнулся ей, потом присел и стал снимать с ног Поттера лыжи. — Более причудливой манеры стоять на лыжах я еще не видела…

Джеймс посмотрел на снег, которым охлаждал ушибленную голову: он был в крови. Красота: мало того, что он, как последний идиот, врезался в дерево, так еще и голову разбил, совсем хорошо! Он поднял голову и увидел, как Конни разговаривает с подругой: девчонки улыбались и даже смеялись. Не над ним ли?

— Линда, держи лыжи, — Скорпиус отдал девчонке дощечки (только Поттер мог сойти с ума до того, чтобы заняться маггловым спортом, чтобы покорить девушку), — а я пока отведу это спортивное чудо к мадам Помфри.

— Я не пойду в больничное крыло, — упрямо прошипел Джеймс, когда они вдвоем брели к замку. Гриффиндорец еще с трудом ощущал себя собой, в ушах немного гудело, колено, которым он ударился о дерево, ныло. Но из-за собственной глупости он не собирался идти к целительнице. Он вообще терпеть не мог целителей, все они надоедливые, старые и только и думают, как напичкать его какой-нибудь гадостью… Спасибо, уж лучше потерпеть.

— Поттер, ты просто гений, — Малфой, кажется, наконец, дал волю своего смеху. — С такой грацией с горы не упал бы и Хагрид, сев в тазик…

— Заткнись!

— Нет, правда: иначе ты никак не мог привлечь к себе внимание Виолетты?

Поттер остановился и со всего маха дал себе по лбу рукой, отчего в глазах засверкали искры, но парень не обратил на это внимания:

— Черт, действительно! Виолетта!

— С тобой точно все хорошо? Как там мозг? — усмехнулся Скорпиус, входя в холл.

— Я никак не мог вспомнить, как ее зовут!

— Ну, еще бы, — фыркнул слизеринец, останавливаясь у счетчиков баллов, где на верхней строчке был Рейвенкло, за ним — Гриффиндор, и лишь потом Слизерин. — В пору, когда тебе называли ее имя, ты смотрел сначала на Бэгшот и ее собачку, а потом на Фауст… Перебрал всех, осталась последняя?

Джеймс нахмурился, отбрасывая прочь снег, который начал таять в его руке.

— Поттер!

Парни подпрыгнули, увидев, как к ним устремился староста школы, сердито глядя на лужицу, что растекается по полу. Он достал палочку и быстро убрал остатки снега и воду.

— Что у тебя с головой? — нахмурился староста.

— Кровоизлияние в мозг с последующим выбросом мозговой жидкости наружу, — выпалил Малфой, сохраняя серьезное лицо. — У него это с рождения, ничего серьезного…

— Очень смешно, — покачал головой семикурсник и пошел к Большому Залу.

— Слушай, я пойду к себе, прилягу, — проговорил Джеймс, держа голову рукой.

— Дойдешь?

— Не надо мне твоей заботы, я не первокурсник, а ты не воспитатель, — попросил Джеймс. — Лучше иди и охмуряй Линду…

— Без советов обойдусь, — фыркнул Скорпиус.

— Джеймс!

— Мерлин, я пошел, — Малфой увидел, как к ним спешит рыжая сестрица Поттера, снимая шапку и перчатки. А, точно, он видел ее мельком на улице, возле Запретного леса. Небось, опять к мраморному Поттеру ходила… — Все, до встречи на ужине!

— Джеймс, что с тобой? — Лили проигнорировала слизеринца, с волнением глядя на разбитый лоб брата. — Правда, что ты катался на лыжах?

— Лил, не кричи, и так голова раскалывается, — попросил пятикурсник, направляясь к лестнице. — Все нормально, полежу и буду как новый…

— Ты совсем сошел с ума, раз решил…

— Лили, — попросил Джеймс, — давай обойдемся без нотаций.

— Может, к мадам Помфри? — без особой надежды спросила девочка. — У тебя кровь…

Поттер чуть мотнул головой.

— Роза сказала, что ты заявил Фаусту, что собираешься разводить почтовых сов…

— Ну, чем тебе не профессия? С птичками всегда, полезный труд, — хмыкнул брат, медленно поднимаясь вверх.

— Ну, хотя бы тем, что три недели назад вы с Малфоем перекрасили всех школьных сов и накормили зернами, от которых их начало тошнить, — неодобрительно заметила Лили. — И не говори мне, что это были не вы. Это для МакГонагалл и Фауста нужны доказательства…

— Ну, это был эксперимент для будущей карьеры, — улыбнулся осторожно Джеймс, сворачивая к портрету Полной Дамы.

— Джим, ты же несерьезно. «Орден Феникса», — Лили первой шагнула через проход за портретом. — Ты же не любишь животных…

— Люблю, — упрямо заметил Джеймс. — На самом деле я просто хотел, чтобы Фауст от меня отстал со своими экзаменами.

— Ты же понимаешь, что он о тебе заботится, — сестра провожала его до комнаты. — И папа с мамой беспокоятся, что ты до сих пор не определился с тем, что будешь изучать после СОВ…

— Лили, я тебя умоляю: перестань общаться с Розой, она на тебя плохо влияет, — Джеймс с наслаждением растянулся на кровати, скинув ботинки и шарф. — Я уже большой и сам разберусь со своим будущим, ладно?

— Ладно, — чуть грустно заметила сестра, аккуратно складывая шарф. — Надеюсь, что это твое будущее не будет связано с Малфоем…

— А чем тебе не угодил Малфой?

— Тем, что вместе вы совершенно невыносимы и ведете себя, как дураки…

— Вот и славно, кто-то же должен разряжать обстановку, — лениво откликнулся Джеймс, погружаясь в сон.

* * *

— Шрамы украшают мужчин, — изрек Поттер, садясь на свое место в классе Прорицаний и улыбаясь Эмме Томас, которая хмуро смотрела на двух друзей. — Да и Трелони пусть порадуется, что я чуть не умер…

— Поттер, после того, как на Рождество ты свалился на нее с елки, радоваться она уже не будет никогда, — заметил Скорпиус, приземляясь на пуфик. — Ты в Хогсмид идешь в воскресенье?

— Нет, у нас тренировка, — чуть скуксился Джеймс, но потом расплылся в улыбке:- Зато ты можешь пригласить туда свою Линду, если, конечно, она тебе еще не наскучила…

— Завидуй молча, — попросил Малфой, глядя, как в класс вплывает профессор Трелони. Что ж, пойти в Хогсмид с Линдой — идея не такая уж и плохая, хотя пока Скорпиус лишь подбирался к тому, для чего ему была нужна сейчас девчонка. Эксперимент должен двигаться дальше, и какая разница, как зовут девчонку, которая поможет ему сделать шаг вперед в познании женщин?

— Мистер Поттер, что вам снилось накануне этого скорбного, почти трагичного дня?

Малфой отвлекся от своих веселых мыслей, чтобы повеселиться теперь благодаря другу и его любимой профессорше. Трелони смотрела на заживший на лбу гриффиндорца шрам от его нежной встречи с деревом. Конечно, профессор Прорицаний, видимо, предсказывала это событие и сейчас сожалеет только об одном: что дерево не избавило ее от любимого ученика. Зато Поттер весь подобрался, готовый вновь помочь Трелони в ее вечной игре в провидцев…

— А это важно, профессор? — прошептал Джеймс, прикусывая губу и вращая глазами.

— Конечно, дорогой мой, судьба всегда предупреждает нас об опасностях…

— Ну, мне снился мистер Филч, — поделился Поттер самым сокровенным, и Малфой придушенно выдохнул, стараясь не засмеяться. Вот и раскрылся секрет тайной страсти лохматого. — Он был в розовой балетной пачке и танцевал на столе Слизерина в Большом Зале… — в классе послышался приглушенный смех. — А мадам Помфри, в шубе Хагрида, аккомпанировала ему на больничных утках… — Поттер поднял на Трелони полные доверия и надежды глаза. — Значит, это было предупреждение?

— Да, мистер Поттер, конечно, — профессор Прорицаний, как всегда, не собиралась уступать неуемной фантазии Джеймса. — Вас предупреждали о том, что, нарушая правила, блюстителем которых является мистер Филч, вы рискуете попасть под влияние мадам Помфри, что почти случилось…

— А разве катание на лыжах — это нарушение школьных правил? — спросил кто-то из рейвенкловцев, привлекая к себе внимание профессора.

— Если вы не умеете обращаться с маггловыми предметами, то да, — кивнула Трелони, чуть обернувшись к студенту.

— А больничные утки? О чем они предупреждали? — Джеймс даже подался вперед, не собираясь так просто уступать свою роль какому-то рейвенкловцу.

— О, это очень сильный знак, мистер Поттер. Рискну предположить, что вы собираетесь связать свою жизнь с целительством…

— Что? Нет! Я собираюсь разводить почтовых сов! — возмутился Поттер под смешки Малфоя.

— Сов?

— Да, это очень доходная отрасль бизнеса…

Слово-то какое подобрал, хмыкнул Скорпиус, глядя на чуть вытянувшееся лицо Трелони.

— Но сон говорит вам об обратном. Вы связаны с целительством, это ваша судьба, — настаивала профессор.

— Не дай Мерлин, — фыркнул Джеймс, теряя всякий интерес к уроку и Трелони. — Пусть сама становится целителем, если ей так хочется, нам легче будет…

— Поттер, чего ты переживаешь? Ты же вечно врешь про свои сны, — наклонился к ним из-за спины слизеринца Мильтон.

— Отстань, — попросил Джеймс, хмурясь.

— То есть про Помфри с больничными утками — это правда? — Малфой поднял светлую бровь. — Да, Поттер, ты точно отбил себе мозг о дерево…

— Отстань, на свои сны посмотри!

Скорпиус улыбнулся:

— Я бы тебе пожелал видеть во сне то, что вижу я.

— Ну, да, конечно, я забыл: ты же у нас смотришь лишь эротические сны. С участием МакГонагалл и Слизнорта…

— Фу, Поттер, — Малфой даже поморщился. — Тебе пора найти девушку…

— Отстань.

— Ладно, прости, я забыл, что после твоего красивого полета на дощечках твоя дама сердца и не смотрит в твою сторону, а если смотрит, то смеется над тобой.

— Обязательно было об этом говорить?!

— …на СОВ я вынесу Прорицания по небесному рисунку и образы в магическом шаре, — уловили мальчики и переглянулись. — Также кому-то достанется толкование снов, так что на грядущих пасхальных каникулах лучше подготовиться к тому, чтобы в последнем семестре мы могли с вами все это повторить…

Джеймс закатил глаза, предвкушая самые отвратительные каникулы за все пять лет в Хогвартсе.

Глава 7. Дружеская справедливость

Солнце припекало уже вторую неделю, и Джеймс не раз заявлял о высшей несправедливости, что царила в мире. Ну, какая справедливость, если ты не можешь в полной мере насладиться хорошей погодой?! А насладиться было практически невозможно, поскольку неумолимо приближался конец семестра, а, значит, и СОВ. И сколько бы Поттер и Малфой не отшучивались тем, что им бы сдать только Прорицания — и жизнь налажена, оба понимали, что придется вспомнить, что такое учебники, и учить конспекты. Главное — где-то взять эти самые конспекты…

— Кстати, Поттер, где ты их взял? — Скорпиус приподнял голову со сложенной мантии и взглянул на лежащего рядом на траве друга. В руках Джеймса были исписанные свитки, которые они сейчас пытались выучить. Ну, хотя бы местами…

— Графф, — пожал плечами гриффиндорец, высунув загорелое лицо из-за конспектов и улыбаясь. Они лежали чуть в стороне от дорожек парка, растянувшись на траве, без мантий и галстуков. Ну, кто-то же должен сочетать полезное с необходимым…

— Он же еще в прошлом году зарекся тебе давать конспекты, — напомнил Малфой, снова вытягиваясь под майским солнцем.

— Ну, с моим природным магнетизмом и умением убеждать… — ухмыльнулся Джеймс, переворачивая страницу.

— То есть ты ему рассказал, как попасть в ванную для девочек? — фыркнул Скорпиус, за что получил кулаком по плечу. — Ладно, давай дальше…

— Итак, Пятая конфедерация магов… Слушай, почему они называются конфедерацией магов, когда там то гоблины, то кентавры, то еще какие-то нетопыри…

— Скажи это погромче, пусть тебя услышат в Запретном лесу, — рассмеялся Малфой. — Вообще-то об этом мы читали еще полчаса назад.

— Да?

— Да, Поттер, позволь освежить твою дырявую память: просто все эти, как ты говоришь, нетопыри пытались войти в конфедерацию, чтобы качать там свои права, некоторые даже пытались доказать, что они тоже маги, просто чуточку недоделанные.

— Ну и зачем? Жили бы себе тихо и мирно, их бы тогда никто не стал ловить, пересчитывать, сажать в резервации и убивать, — Поттер повернулся на бок и положил голову на локоть.

— Знаешь, Поттер, иногда бывает так, что не все готовы довольствоваться тем, что имеют, — пожал плечами Малфой. — Да и скучно было бы жить. И что бы нам рассказывал Биннз? Думаю, что в свое время он даже платил гоблинам, чтобы они устраивали очередной бунт… Ну, или гоблинам было просто все равно, из-за чего кого-нибудь убить, а требование волшебной палочки было лишь предлогом, чтобы раскопать свою секиру войны…

— Что?

— Проехали, — отмахнулся Скорпиус. — Не загружай свой маленький мозг лишней информацией…

— Нет, погоди. Я не понимаю, зачем им были нужны волшебные палочки? Они и так могут колдовать! Вот я бы отдал свою палочку, если бы мне была подвластна безпалочковая магия, как у гоблинов или эльфов…

— Ну, если бы у меня была пихтовая палочка, я бы ее отдал и без всяких «если», — рассмеялся слизеринец, потягиваясь. — Слушай, читай дальше, а то мы до ужина даже двенадцатый век не выучим…

— Ладно, — кивнул Джеймс, возвращаясь в прежнее положение и поднимая к глазам конспекты. — Итак, Пятая…

— Ого, кто тут, — раздался насмешливый голос, и две тени нависли над парнями.

— Привет, Хелена, привет, Нора, — откликнулся Скорпиус, уже давно ожидавший, чтобы кто-нибудь появился на горизонте, ведь это Хогвартс, где слухи распространяются со скоростью бешеных гиппогрифов, на которых Хагрид пытается надеть сапоги со шпорами. — Какими судьбами?

— Правда, что ты расстался со своей рейвенкловкой?

— А вы почему интересуетесь? — вступил Поттер, выглянув из-за свитков. — Официальное заявление мы еще не подготовили, так что — без комментариев.

Девчонки рассмеялись.

— Поттер, ты теперь секретарем подрабатываешь?

— Неа, говорящей совой, — парировал Джеймс, подмигнув Хелене. — А запись кандидаток в девушки Малфоя мы проводим по пятницам с шести до семи, при себе иметь справку от целителя.

— Клоуны, — фыркнула Нора, и слизеринки, все еще смеясь, пошли прочь.

— Спасибо, Поттер.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Джеймс, ища глазами строчку, на которой он закончил. — Итак, Пятая конфедерация…

— Слушайте, вы не знаете, где достать толченый коготь дракона?! — рядом затормозил взмыленный Ричард Графф с большими, лихорадочно горящими глазами.

— Чего? — Малфой привстал на локтях, глядя на гриффиндорца.

— Толченый коготь дракона! Говорят, что он позволяет за ночь выучить целый учебник! Мне сказали, что кто-то продает… Не знаете, кто?

— Ричард, — снисходительно заговорил Джеймс, пытаясь не улыбнуться, — ты начал готовиться к экзаменам на третьем курсе, зачем тебе еще и коготь дракона? Иди и выспись!

— Ты не понимаешь, — помотал головой Графф, — мне еще нужно выучить дополнительную литературу по Трансфигурациям, а еще…

— Графф, иди отсюда, или я тебя прокляну, и учить тебе уже ничего не понадобиться, — пообещал Малфой. — Брысь!

Гриффиндорец махнул рукой и пустился бегом к замку, по пути останавливаясь рядом с группами студентов.

— Бешеный, — фыркнул Поттер. — Вообще, тут дадут поучить или нет? Из-за них я проголодался…

— Мерлин, — простонал Скорпиус. — Еще только четыре часа!

— Я быстро: до кухни и обратно, не могу учить на голодный желудок, — Джеймс вручил другу конспекты. — Прочитай, потом расскажешь!

И Поттер помчался к замку так, будто за ним гонятся бешеные гиппогрифы, которым Хагрид пытается надеть сапоги со шпорами.

Малфой отложил в сторону свитки, не собираясь очень уж стараться из-за Истории Магии. Кому она нужна? Уж точно не ему. Скорпиус не собирался после СОВ изучать этот бесполезный предмет. Он так и заявил Слизнорту, когда тот пригласил студента для задушевной беседы о профессиональном будущем. Малфой вообще-то пока точно не знал, что у него там будет, в будущем, но был уверен, что точно не пойдет работать в Министерство, которое когда-то сделало его деда седым, а бабушку — грустной и чуть замкнутой.

Скорпиус сощурился, глядя на солнце. Он бы хотел стать финансовым менеджером, но чего, пока не решил. Поэтому он точно должен был сдать Нумерологию. Так же, как он объявил Слизнорту, он собирался изучать после СОВ Защиту (всегда пригодится, чтобы защищать Поттера, если тот пойдет в отца или Волан-де-Морт вдруг воскреснет, кто его знает), Заклинания и Зельеварение (для убеждения слишком упрямых клиентов или конкурентов), и Трансфигурации (чтобы однажды вернуть Поттеру ему истинный внутренний облик — с иголками). Все остальное — лишнее и совершенно ему не нужное.

— Ох, как же мне повезло…

Скорпиус даже не успел схватить палочку, почувствовав опасность, потому что Петрификус Тоталус на шестом курсе знали превосходно, причем уже невербальный. Он смотрел на склоняющуюся к нему Линду Паркер, а сам думал о том, спланирована ли была эта «атака» или спонтанна. Если последнее, то скоро тут появится сытый Поттер, и Скорпиусу даже не придется потом убить девчонку за то, что она собирается сделать. А что она настроена не особо доброжелательно, Малфой знал даже без Третьего Глаза Трелони.

— Что, Малфой, не нравится, когда тебя самого используют?

Слизеринец холодно смотрел на рейвенкловку, которая, оказывается, не очень-то хотела с ним расставаться. А он был уверен, что они уже дали друг другу все, что могли. Ну, по крайней мере, Скорпиус получил все, что ему было нужно. С Линдой он дошел до предпоследней стадии своих исследований. Что она теперь хочет? Чтобы он женился на ней? По какой причине, ведь он ни разу не позволил себе даже коснуться ее ниже талии. А остальное — она никогда не жаловалась… Или именно поэтому она сейчас так смотрит на него, словно он ее обманул…

— Хочешь узнать, что значит быть лишь игрушкой? — прошептала девчонка, начиная расстегивать его рубашку. Да, значит, бывают и такие, кто мстит за то, что получил меньше, чем рассчитывал. Ну, ничего, посмотрим, как далеко она зайдет…

Скорпиус не боялся того, что могла бы сделать с ним Линда: кишка тонка. Хотя, глядя сейчас на ее холодно-расчетливое лицо, Малфой мог предположить, что девчонка сейчас хочет лишь одного: унизить его. Вот это уж точно смертный приговор самой себе.

— Экспеллиармус! Фините! — знакомый голос, после чего палочка Линды взлетела вверх, и Малфой, уже освобожденный другом, увидел, как Поттер поймал оружие рейвенкловки.

Через миг он уже вскочил, опрокинул девчонку на траву и уселся сверху, заведя ее руки за голову и нависнув над ней с холодной усмешкой.

— Месть, Паркер, нуждается в холодном разуме и тщательной подготовке, — проговорил он, медленно склоняясь к ее чуть испуганному лицу, на котором знал все, до последней родинки и еле заметной веснушки. — И если ты все же на нее решилась, то будь готова в случае неудачи понести наказание за содеянное…

— Иди ты к черту! — прошипела Линда, пытаясь вырваться из крепких рук парня. — Ты…

— Я слизеринская сволочь, ты не знала? — с насмешкой спросил Скорпиус, сощурив глаза. — Мне казалось, что тебя это устраивало… Или ты была уверена, что все держишь под контролем? Ты просто девчонка, не первая и не последняя, так что успокойся и прими это, как факт…

— Ублюдок.

— А я это разве скрывал? — Скорпиус хмыкнул и встал с рейвенкловки. Линда вскочила и с яростью посмотрела на слизеринца, но тот даже бровью не повел. — Отдай ей палочку, — кинул Малфой стоявшему чуть в стороне Поттеру.

Джеймс смотрел, как Линда поспешно уходит, а потом перевел взгляд на друга.

— Что? — огрызнулся Малфой под пристальным взглядом гриффиндорца.

— Ничего, — пожал плечами Джеймс, отворачиваясь и поднимая с земли свою мантию.

— Поттер, она сама начала!

— Ладно, я же молчу, — парень нарочито медленно стряхивал с одежды траву.

— Я ей ничего не обещал и расстался тихо и мирно!

— Малфой, чего ты оправдываешься? — чуть улыбнулся Поттер, взглянув на чуть бледного друга.

— Да пошел ты! — отмахнулся Скорпиус, подбирая конспект по Истории Магии. — Знаешь, есть такая хорошая поговорка: с мечом придешь, от него и погибнешь…

— Удивительная фраза, — фыркнул Джеймс. — Слушай, Малфой, а у тебя совесть есть?

— А тебе надо в долг? — отпарировал слизеринец, поднимая свою мантию. — Пошли, найдем более спокойное место…

* * *

Финальный матч школьного Кубка по квиддичу пришелся на последнюю субботу мая. Никого не удивило, что Кубок в очередной раз разыгрывали Слизерин и Гриффиндор, но на этот раз факультет Салазара был в очень трудном положении и почти не имел шансов на победу, поскольку для этого они должны были обыгрывать гриффиндорцев с разницей не менее ста очков. А это было почти невозможно — признавали все знатоки школьного чемпионата.

— Поттер, от тебя сегодня зависит все, — горячо шептал на ухо ловцу Эрик Чейз, когда утром они сидели в Большом Зале и пытались позавтракать. Их то и дело похлопывали по плечам болельщики, желали удачи. Везде мелькали красно-золотые и серебристо-зеленые шарфы и розетки, преподаватели тоже были взволнованы: этим утром решалась не только судьба Кубка по квиддичу, но и во многом — Кубка Домов. Конечно, еще оставалась награда Лучшему первокурснику, но и эти пятьдесят баллов мало что решат после финального свистка.

Напряжение было невероятным, потому что симпатии Рейвенкло и Хаффлпаффа, потерявших шансы хоть на один Кубок Хогвартса, разделились между соперниками почти поровну.

— Слушай, ты дашь мне поесть или нет? — Джеймс оттолкнул от себя капитана и потянулся за тостами. Ну, чего зря зудеть, что он, не знает, что ли, цену Кубка? Но не терять же из-за этого аппетит?!

— В раздевалку!

Вот бешеный фестрал, влюбленный в лукотруса! Поттер поспешно схватил столько тостов, сколько мог унести, и заторопился за командой. Хьюго, чуть менее зеленый, чем мантии слизеринцев, сделал вид, что совсем не волнуется, когда Роза и Лили пожелали им удачи.

— Все нормально? — Шелли догнала кузенов и всучила им свою метлу, на ходу завязывая волосы. — Я сегодня Малфою накидаю квоффлов по самые…

— Шарлотта! — подскочил Хьюго, чуть не задев битой голову Джеймса. А кузина лишь рассмеялась.

— Ну вот, теперь ты перестал походить на консервированную фасоль.

Поттер тоже рассмеялся, спеша за командой к полю, куда уже потянулись студенты, закончившие завтрак. Погода была как раз для финала, только немного душно. Парень потянулся, но тут же рука его взлетела к волосам, когда мимо со смехом прошли рейвенкловки.

— Удачи, Джеймс! — махнула ему Конни, и гриффиндорец неловко махнул рукой в ответ, чуть не сбив с ног Шелли. Кузина лишь усмехнулась и поспешила вперед, чтобы пройтись рядом с капитаном.

В раздевалке было прохладно. Джеймс привычно встал у окошка, чтобы надеть перчатки и прослушать вводную речь Эрика.

— Итак, ловец у них так себе, тут они нам не соперники, а вот вратаря нужно…

— Лучше не продолжай, — лениво проговорил Поттер, даже не взглянув на повернувшихся к нему гриффиндорцев. — Малфоя не трогать.

— Поттер, все свои симпатии нужно было оставить в спальне! Малфоя нужно вырубать, понял, Хьюго?

— Если в сторону Скорпиуса пролетит хоть один бладжер, я опущусь на поле, лягу и буду с удовольствием наблюдать за игрой, — без тени угрозы в голосе проговорил Джеймс, беря метлу.

— Поттер, неужели ты не понимаешь?! Гриффиндор или Малфой!

— Мне кажется, что я уже выбрал, — сверкнул глазами парень и пошел к дверям. — Пора…

Действительно, из-за дверей доносился все увеличивающийся гул трибун, комментатор развлекал собравшихся байками и раскладом на игру.

Джеймс первым вылетел на поле, улыбаясь солнцу и последней в этом школьном году игре, и тому, что играют они за Кубок со Слизерином. Вот только явные намерения команды уподобиться слизеринцам и сбить их вратаря Поттеру не нравились.

Гриффиндорец нашел взглядом друга, но Скорпиус не заметил этого, поправляя свои вратарские перчатки, пока мадам Хуч давала свисток к началу игры. Джеймс взглянул на капитана Гриффиндора, словно предупреждая, но тот лишь махнул рукой ловцу, чтобы он выходил из игры и искал уже улетевший куда-то снитч.

Все-таки Шелли не зря грозилась набросать мячей в кольца Малфоя — ей это хорошо удавалось. По крайней мере, каждый третий ее мяч Скорпиус пропускал, и было видно, что слизеринца это если не злит, то раздражает точно. Хотя чего сердиться? Уильямсу пока можно было только мечтать о том, чтобы брать два мяча из трех.

Игра шла на равных, и Джеймс уже полностью успел сосредоточиться на своей задаче, когда уголком глаз увидел, что в Малфоя полетел посланный Чейзом бладжер. Скорпиус увернулся, довольно уверенно держась на метле.

Джеймс сощурил глаза и тут же направился к земле. Они думают, что он шутки шутил? Вот пусть теперь сами разбираются со снитчем, и плевать на Кубок. Парень растянулся на траве под недоуменные вздохи болельщиков.

— Мистер Поттер, что с вами? Вам плохо? — мадам Хуч спустилась к нему, обеспокоенно глядя на лежащего парня.

— Нет, все в порядке, — улыбнулся он. Джеймс видел, что Чейз просит тайм-аут.

— Поттер, ты идиот?! — накинулся капитан на своего ловца, когда почти вся команда собралась вокруг под смешки слизеринцев и им сочувствующих.

— Нет, — пожал плечами Джеймс, подмигнув веселой Шелли. — Я же предупредил, что будет, если вы не оставите мысль заслать Малфоя в больничное крыло…

— Поттер… — с угрозой начал Эрик, но вперед выступил Майкл Уильямс.

— Джеймс, играй, никто не тронет Малфоя. Это будет честно, — твердо сказал друг Розы, даже не взглянув на своего капитана. — Мы все равно победим, наша Шелли растерзала их вратаря и без всякой грубой силы. По метлам!

Гриффиндорцы кивнули и по одному стали подниматься в воздух. Поттер усмехнулся в сторону Чейза и последовал за ними.

— У тебя что, солнечный удар был? Или критические дни? — к нему подлетел Малфой, чуть улыбаясь и стирая с лица капельки пота.

— Это не у меня, а у Чейза, — отмахнулся Джеймс, находя взглядом ловца Слизерина.

— Все по местам, продолжаем! — мадам Хуч показала на секундомер и вновь выпустила в воздух бладжеры и квоффл.

Поттер махнул вслед Малфою и поднялся над полем. Пора было приниматься за дело, а то еще действительно проиграют из-за ерунды. А каков Уильямс, не зря же который год находится под влиянием Розы.

Не прошло и пяти минут, как Поттер увидел снитч — мячик завис у левой ноги ловца Слизерина. Вот олух, хоть бы догадался взгляд опустить!

Наверное, никто и никогда так не срывался с места, набирая за пару мгновений максимальную скорость. Вряд ли ловец Слизерина успел хоть что-то понять до того, как Джеймс смазанной тенью пролетел мимо, протягивая руку. Когда соперник все же начал движение, трибуны уже гудели, мадам Хуч вскидывала к губам свисток, а Поттер победно сжимал снитч, улыбаясь.

А потом было больно, потому что прямо в грудь гриффиндорцу попал бладжер. Джеймс успел ухватиться за метлу, чтобы не свалиться, из глаз непроизвольно хлынули слезы.

— Ты как? — рядом тут же появился Хьюго, придержавший кузена за плечи.

— Нормально, — Поттер пытался справиться с дыханием.

— Мистер Малфой!!!

Джеймс и Хьюго посмотрели вниз, где уже стояла почти вся команда Слизерина. Возле Скорпиуса, который встряхивал руку в перчатке, распростерся на земле Защитник, прижимая к лицу ладонь.

— Минус двадцать баллов, мистер Малфой! Не назначаю вам наказания только потому, что у вас СОВ на носу! Идите!

Слизеринец лишь хмыкнул, подхватил метлу и побрел к раздевалкам. Джеймс направил свою «Молнию» вперед и вскоре спешился рядом с другом.

— Ты как? — Малфой окинул гриффиндорца изучающим взглядом.

— Жить буду, — Поттер протянул руку, в которой все еще был зажат снитч. — Держи.

— Зачем?

— Просто так, — пожал плечами Джеймс, вкладывая в ладонь друга мячик.

Скорпиус посмотрел на снитч и усмехнулся.

* * *

— Привет, чем занимаешься? — Скорпиус сел рядом с другом на берегу озера. Взгляд Джеймса был устремлен на другой берег, рядом лежали учебник по Уходу за магическими существами и стопка свитков…

— Думаю.

— О, полезно иногда, — Малфой оперся спиной о ствол дерева и вытянул ноги. — Видел расписание экзаменов?

— А стоило?

— Ну, для общего ознакомления, — пожал плечами слизеринец, засунул руку в карман мантии и извлек оттуда две бутылки сливочного пива.

— Спасибо, — кивнул Поттер, откупоривая пиво и залпом опустошая почти наполовину. — Так что там с расписанием?

— Две недели удовольствий, с утра — теория, после обеда — практика.

— Ну, хоть обед не отменили, и то хорошо, — Джеймс перевел взгляд на друга, чуть улыбнувшись. Только тут Скорпиус заметил синяки под глазами гриффиндорца, запавшие щеки, тяжелый взгляд.

— Поттер, ты уверен, что учеба стоит таких жертв?

— Ничего, — отмахнулся Джеймс, отодвигая в сторону стопку свитков. — Я обещал, что сдам экзамены, и я их сдам.

— Кому обещал?

— Родителям, Лили, — парень опять отпил из бутылки, прикрывая глаза. — Еще два дня — и все…

— Ты хоть ночами спишь?

— Конечно, — фыркнул Джеймс, потягиваясь.

— Ты решил сдать все предметы, чтобы тебе памятник поставили при жизни? — усмехнулся Малфой. — Или довести до инфаркта Фауста и МакГонагалл тем, что, оказывается, они все эти годы тебя недооценивали?

— Нет, я просто хочу сдержать слово, — Поттер снова посмотрел на озеро.

— Что ты там высматриваешь? — Скорпиус тоже присмотрелся к тому берегу и заметил несколько фигурок. — Опять?

— Думаю, что в следующем году мне стоит пригласить ее куда-нибудь…

— Куда-нибудь? А у тебя большой выбор? — рассмеялся слизеринец, наблюдая за фигурками.

Поттер пожал плечами.

— У тебя какие планы на лето?

— У меня? Никаких, а родители уже сидят на чемоданах, причем и на моем в том числе, — ухмыльнулся Скорпиус, допивая свое пиво. — Франция нас заждалась. Ну, ничего, в следующем году мне будет семнадцать, и я поеду отдыхать туда, куда мне самому хочется.

— Куда?

— В Италию, наверное.

— Почему в Италию? — Джеймс видел, как девчонки на том берегу озера бегают по воде и брызгаются, весело смеясь.

— Не знаю, — пожал плечами Скорпиус. — Может, потому что там я уже был, и мне понравилось. А у тебя что летом?

— Понятия не имею, родители, наверное, еще не планировали. Все зависит от отпуска папы и еще от Гермионы и дяди Рона. Мы обычно если куда-то ездим, то все вместе.

Малфой поднял скептически бровь, не зная, кому нужен отдых толпой, да еще в компании Розы Уизли, но промолчал.

— Тебе помочь? — Скорпиус кивнул на стопку пергаментов, которые, видимо, учил Джеймс. Тот лишь покачал головой. — Слушай, сколько можно учиться? Пинс скоро сляжет с воспалением мозга, каждый день созерцая тебя в библиотеке. Обещание обещаниями, но отдыхать тоже надо… Акцио метла!

Джеймс рассмеялся, тоже поднял палочку и повторил заклинание друга. «Молния» Поттера прилетела на пару мгновений позже метлы слизеринца. Парни вскочили на них и полетели, не сговариваясь, к противоположному берегу озера, где еще бегали, веселясь, рейвенкловки.

— Там Линда, Малфой! — крикнул другу Джеймс, завидев блондинку, но Скорпиус лишь отмахнулся: никогда не избегал и не будет избегать бывших девушек. — И Лиана!

Малфой чуть нахмурился, но не сменил ни направления, ни скорости. Это всего лишь девчонки, когда-то на миг притянувшие его, но почти так же быстро ставшие неинтересными. Хотя, конечно, о МакЛаген так было сказать сложно, но вот о ней-то он просто никогда теперь не думал.

Девушки подняли головы, когда увидели двух друзей, которые неслись к ним почти над самой водой. Джеймс видел, как Линда склонилась к Конни и что-то шепнула. Бэгшот рассмеялась и достала палочку, остальные рейвенкловки лишь со смехом смотрели на них.

— Малфой! — предупреждающе крикнул Поттер, и парни разлетелись врассыпную, чтобы не быть застигнутыми потоком воздуха, что послала в их сторону Конни.

Скорпиус налету, едва держась за древко, достал свою палочку, на лице его играла широкая улыбка.

Конни промахнулась, но к ней тут же подключились Линда и Виолетта.

Скорпиус видел, как от какого-то розового луча увернулся Поттер, но тут же подставился под струю ветра — и красиво плюхнулся в озеро, отпустив метлу. «Молния» продолжила свой путь к берегу, но потом зависла, словно поняла, что на ней уже нет седока.

Голова Джеймса показалась над водой: он отплевывался и смеялся одновременно.

— Акцио «Молния»!

Малфой помог другу взобраться на метлу, отметив, что девчонки не стали их атаковать, пока проходила спасательная операция.

— Слушай, Поттер, где твоя палочка? — шепнул Скорпиус, пока гриффиндорец устраивался на метле и смахивал с лица воду. — Давай «Unda porro»!

Джеймс кивнул, судорожно пытаясь вспомнить, что это за заклинание. По команде Малфоя они одновременно взмахнули палочками и прокричали формулу: у берега вспенилась небольшая волна и обрушилась на стоящих у самой кромки рейвенкловок.

— Класс! — Джеймс хлопнул по ладони Скорпиуса, глядя на мокрых, как и он, девчонок. Потом прищурился — и толкнул слизеринца в озеро. Малфой, не ожидавший подвоха, не удержался и с головой ушел под воду.

— Ты труп! — пообещал слизеринец, вынырнув на поверхность.

— Ну, это справедливо! — хохотал Поттер, держа метлу друга. — Теперь мы все мокрые…

В следующее мгновение Скорпиус подпрыгнул, поднявшись в воде по пояс, схватил гриффиндорца за ногу, и тот плюхнулся рядом с Малфоем, взметнув тучу брызг.

— А разве я тебе не говорил, что справедливости в мире нет? — рассмеялся Скорпиус.

Глава 8. СОВы

Скорпиус проснулся и тут же почувствовал боль во всем теле. Черт, он же не падал с метлы! И почему он сидит?

— Мерлин! — парень вскочил, сбрасывая с колен свитки, книги и конспекты. Он поднес к глазам руку и посмотрел на часы. — Поттер, гиппогриф тебя!

— Мм…

— Поттер, подъем! — Малфой старался экстренно найти свою палочку в темноте комнаты за гобеленом и случайно не наступить на что-нибудь или, что еще лучше, кого-нибудь.

— Зачем? — гриффиндорец свернулся в ворохе пергаментов и сладко посапывал.

— Затем, что через четыре с половиной минуты у нас экзамен!!! — Скорпиус чуть пихнул ногой друга. — Вставай же!

Джеймс резко открыл глаза, но ничего не увидел. Это не помешало ему понять всю серьезность ситуации: опоздать на экзамен СОВ было бы просто верхом наглости. Он вскочил, чуть не вывихнув ногу.

— Где моя палочка? — Малфой обшаривал все на полу, пытаясь в то же время поправить галстук и надеть мантию.

— Акцио палочка Малфоя, — лениво произнес Поттер и передал искомый предмет другу. — Все? Можем лететь в объятия экзаменаторов?

Они выскочили из-за гобелена, где вчера вечером готовились к Истории Магии и заснули, окончательно устав от всего. Студенты, которым не нужно было сдавать СОВ, слонялись по замку и с удивлением встречали бегущих парней — в мятой форме и взъерошенными волосами.

— Туалет! — Малфой схватил друга за локоть и втянул в ванную комнату для девочек.

— Пошли вон отсюда!!! — тут же закричали присутствовавшие тут девчонки, но пятикурсники не обратили на это внимания.

— Простите, но у нас нет времени, — попытался оправдаться Джеймс, кидаясь к раковине и умываясь. Они кое-как пригладили волосы и поспешно покинули туалет, бегом пустившись вниз по лестнице — к Большому Залу.

— Я есть хочу, — простонал Поттер, понимая, что теперь до обеда ему придется лишь мечтать о еде. Скорпиус хмыкнул, и они буквально ввалились в Зал, где вместо столов факультетов стояли ряды парт, а за столом преподавателей восседали Флитвик, две пожилые (или даже древние) волшебницы, одна суровее другой, и старый седой волшебник.

— Поттер, Малфой, быстрее, — откуда-то материализовался Фауст, указывая на две свободные парты — в первом ряду, прямо перед носом экзаменаторов. Мальчики переглянулись, пожали плечами и вскоре уже прилежно сидели перед ясными глазами Флитвика.

— Итак, все собрались, у вас есть еще полминутки на то, чтобы успокоиться, собраться с мыслями. Перед каждым из вас лежит билет, свиток и перо с чернилами. Когда вы закончите, поднимите руку, я подойду и заберу вашу работу. Все понятно? Тогда приступайте.

Джеймс затаил дыхание, переворачивая билет, а потом еле сдержал смех, скрыв его за кашлем. Такого везения у него не было никогда в жизни! Гриффиндорец поднял глаза и поймал вопросительный взгляд Скорпиуса. Поттер поднял вверх большой палец и взялся за перо, не зная, кого же благодарить: фортуну или же Малфоя.

«1. Почему на протяжении столетий продолжались магические войны с разными магическими народами? 2. Расскажите о Пятой конфедерации магов».

Джеймс снова улыбнулся и начал быстро писать, стараясь вспомнить тот запал, что позволил ему на втором курсе убедить всю школу спеть гимн Хогвартса. «Несмотря на то, что все магические народы имеют свою, специфическую магию, многие из них всегда мечтали о большем — быть такими же, как волшебники…». Поттер усмехнулся и продолжил в том же духе, вспоминая все, что Малфой там ему наговорил про волшебные палочки и гоблинов.

В животе заурчало, и от парты слизеринца донесся смешок. Джеймс поднял голову и усмехнулся другу: Скорпиус медленно что-то писал, почти не глядя в пергамент.

— Не отвлекайтесь, пожалуйста, — между их столами встал профессор Фауст, сверля черными глазами уже наполовину исписанный свиток Джеймса. Гриффиндорец прилежно кивнул, но серьезности ему это не прибавило. Ну, какая серьезность, когда ему попался чуть ли не единственный вопрос, на который он толком мог ответить?!

Поттер поднял взгляд на экзаменаторш: древние волшебницы из-под полуприкрытых век наблюдали за студентами, иногда склоняясь к Флитвику и о чем-то его спрашивая. Вот взгляд одной из старушек — пучок седых волос, водянисто-голубые глаза и сухонькие ручки — остановился на праздно сидящем Джеймсе, прошел дальше, но через мгновение вернулся для более пристального изучения.

Поттер поднял удивленно бровь, как это часто делал Малфой (конечно, у того это получалось выразительнее — годы тренировки), а потом широко улыбнулся старушке и подмигнул. Экзаменаторша даже чуть отпрянула, тут же залившись румянцем и опустив изучающий взгляд. Справа опять донесся смешок — видимо, Скорпиус тоже не очень-то долго мучился с билетом…

— Поттер, рейвенкловка тебя игнорирует, и ты решил перейти на более… зрелых девушек? — рассмеялся слизеринец, когда у них забрали работы и попросили выйти за двери, чтобы приготовить Зал к обеду. Эти слова Джеймс встретил блаженным стоном умирающего от жажды в пустыне. — Или решил подготовить почву для Прорицания?

— Ой, не порти мне аппетит, ладно? — попросил Поттер, потирая живот. — Пока не поем, даже думать не хочу о том, что после обеда у нас Прорицание. Кстати, что-то я не помню, чтобы мы к нему готовились…

— Мы готовились к нему всю сознательную жизнь — развивая фантазию, — усмехнулся Малфой, кивнув Тобиасу, который с маниакальным выражением на лице допытывался у Хелены, в каком году был убит какой-то гоблин. — Так что расслабься…

Скорпиус закатил глаза, увидев, как рука Поттера послушно взлетает к растрепанным волосам, и тут же нашел взглядом рейвенкловок, что спустились в холл, о чем-то шепчась. Конечно, во вкусе лохматому не откажешь — Виолетта из всех своих подружек была самой приятной, но почему-то Поттеру, чтобы это понять, понадобилось перебрать сначала подружек.

— Идем, кот мартовский, — фыркнул Малфой, потянув замершего друга к Большому Залу. — Экзамены, экзамены, про девчонок подумаешь потом…

Джеймс неопределенно качнул головой и потопал на запах еды, только тут вспомнив, что еще минуту назад умирал от голода.

* * *

— Слушай, а как сюда экзаменаторш-то доставляли? — спросил Поттер, когда они, наконец, дошли до площадки под Северной башней, где собрались уже почти все студенты, посещавшие занятия профессора Трелони. То и дело кто-нибудь поднимал голову и смотрел на пока закрытый люк. — На метле?

— На гиппогрифах, — фыркнул Скорпиус, садясь у стены и расслабленно откидывая голову. — Какая тебе разница-то?

— Не знаю, — пожал он плечами, — нужно же о чем-то думать.

— Разминка для мозга? — хмыкнул Малфой.

— Ой, не нуди, пожалуйста, — простонал Джеймс, сытый и довольный жизнью. — Что там у нас с расписанием экзаменов?

— То есть ты даже не почесался посмотреть? — слизеринец полез в карман брюк, где должен был быть свиток, что дал ему староста.

— Зачем? Чтобы заранее расстраиваться? Тем более что у меня есть ты. И Роза, которая, кажется, выучила мое расписание и напоминает мне об этом каждое утро.

— Так… — Скорпиус развернул пергамент, — завтра у нас весь день Травология, в среду Трансфигурация, в четверг до обеда у меня — Нумерология, после обеда у тебя — свидание с животными. В пятницу — Зелья весь день… Потом выходные.

— Для тех, кто доживет, — усмехнулся Поттер, поднимая глаза, когда послышался звук открываемого люка. Упала лестница, и сверху донесся спокойный голос:

— Анистон, Матильда.

Рейвенкловка все сжалась, затравленно оглядела сокурсников и начала подниматься в класс.

— Слушай, а они изверги, — наконец, до чего-то додумался Поттер, поворачиваясь к другу. — На следующей неделе Заклинания, Защита, Астрономия!

— Ага, — кивнул Малфой, — а у кого-то к этому празднику жизни еще прибавятся Руны и Маггловедение. Дыши глубже, все равно уже ничего не исправить.

— Я умру, и отец убьет того, кто составлял расписание экзаменов…

Люк наверху отворился, и оттуда буквально вывалилась Матильда.

— Ну, что?

Девочка покачала головой, словно набрала туда воды и боялась облить форму.

— Тяжелый случай, — протянул Поттер, глядя, как следующий студент взбирается в класс. — Если там отрезают языки, то Трелони придется поплатиться своими очками и бусами…

— Там не Трелони, — выдавила бледная Анистон, кажется, вспомнив, что еще жива. — Старушка, профессор из Академии Магической Науки. Она работает в Министерстве, в Отделе магического образования…

— О! Это не жертва твоего обаяния? — улыбнулся Скорпиус другу, но тот лишь отмахнулся, настраиваясь на волну Третьего Глаза. Ну, или вспоминая свои самые интересные фантазии…

— Малфой, Скорпиус, — донеслось через полчаса, и слизеринец весело отправился на самый бесполезный экзамен из всех, что только можно придумать.

В классе было не так душно, как обычно, и это обнадежило. Малфой кивнул старушке, что сидела на пуфе у одного из столиков, и уселся напротив нее, готовый предсказать ей все, что она пожелает. Не зря же он учился вместе с великим предсказателем Поттером.

— Итак, мой дорогой, — мягко проговорила профессор (не та, которой улыбался гриффиндорец, со смешком отметил слизеринец), — посмотрите в шар и расскажите, что вы там видите.

Скорпиус послушно взглянул в наполненный туманом магический шар, но ничего не увидел. Впрочем, как и обычно, и ничего в этом удивительного не было. Что ж, включаем Третий Глаз.

— Белая сова, — проговорил Малфой, подняв взгляд на экзаменатора. — Это белая сова, она расправила крылья, чтобы взлететь.

— Хорошо, и что же это может значить?

— Мм, у Поттера есть белая сова, но вряд ли и тут он меня мог достать, — усмехнулся слизеринец. — Хотя он собирается разводить почтовых сов. Вполне возможно, что это его судьба? Ну, или же это означает, что я сдам СОВ, раз уж она белая…

— Хорошо, спасибо, — кажется, профессор была довольна ответом, хотя кто их знает, старушек, да еще из Министерства? — А теперь возьмите вот эту чашку и скажите мне, что предсказывают чаинки на ее дне.

Малфой заглянул в чашку и мог поклясться, что, кроме чаинок, на дне не было ничего, что могло бы что-то предсказать.

— Итак?

— Это еж, — пожал плечами Скорпиус, отставляя чашку.

— Еж? — переспросила старушка, поправив очки на маленьком носу.

— Ну, да, — кивнул слизеринец, даже зная, что же данная картинка могла бы кому предсказать, но не объяснять же нюансы их с Поттером отношений этой волшебнице, которая, наверное, знавала еще тех кузена и кузину, что дали начало родам Малфоев и Поттеров, о которых так красочно говорила когда-то Уизли.

— И что же, как вы думаете, данная картина пророчит?

— Что на экзамене по Уходу за Магическими существами мне попадется вопрос о нарлах, — наобум возвестил Малфой, не собираясь посвящать экзаменаторшу в то, что он вообще не будет сдавать такого предмета.

— Ну, тогда у вас есть время подготовиться, — мягко улыбнулась старушка, — все, идите, вы свободны.

Скорпиус попрощался и с облегчением покинул класс Прорицаний, как он надеялся, навсегда.

— Ну, как? — тут же вскочил с пола Джеймс, когда друг спрыгнул на площадку. — Что напрорицал?

— Нарлов тебе на экзамене, — улыбнулся Малфой, когда следующий студент поспешил в люк. — А вообще весело — шар и чаинки.

— А пятый дом Венеры? — почти разочарованно спросил Джеймс, поглядывая на часы. Весь день гиппогрифу под хвост, а сколько их еще впереди!

— Не отчаивайся, Поттер, у меня было движение планет, — выступил из-за спины парней Мильтон.

— О, ну, спасибо, — кисло улыбнулся гриффиндорец, делая большие глаза в сторону Скорпиуса.

— Поттер, Джеймс, — донеслось из люка, когда оттуда начала спускаться Сюзанна Паттерсон. Джеймс подал ей руку, помогая сойти на площадку, и девушка шепнула ему «удачи».

Джеймс вскарабкался в класс, огляделся и даже чуть расстроился, не увидев Трелони.

— Добрый день, мистер Поттер, присаживайтесь.

Парень смерил взглядом экзаменатора, потом растянул губы в улыбке (почему экзаменаторы не могут быть молодыми и привлекательными барышнями?) и уселся напротив старушки, готовый к любому испытанию под этим взглядом.

— Вот вам карта неба на момент рождения одного человека. Попробуйте предсказать, что ожидало его в жизни, согласно данному рисунку…

— Танцу, — поправил Джеймс, глядя на планеты и звездную пыль.

— Простите?

— Согласно небесному танцу, так говорила профессор Трелони, — улыбнулся гриффиндорец, узнавая силуэты планет (не зря же он столько лет таскался на Астрономию). — Итак, мы видим, что человеку не повезло с личной жизнью. Ну, или повезло, это как посмотреть. Он ссорится с женой из-за… трех любовниц.

Экзаменаторша удивленно воззрилась на студента, словно не поняла его:

— Почему вы так решили?

— Потому что вот тут Венера находится чуть ли не в пятом доме, а Марс — в первом, значит они поссорились. Наверное, потому что Луна во втором доме и очень близко к Марсу. В общем, не вовремя свидание устроили, и Венера их краем глаза увидела…

Волшебница откашлялась, но больше пояснить уже не просила.

— Это все, или вы еще что-то можете сказать?

— Ну, думаю, брат Венеры, Плутон, даст Марсу по… физиономии, если окажется в своем третьем доме. Но это вряд ли, — пожал плечами Поттер, очень довольный своим ответом. Будет, что вспомнить о бездарно прожитых двух неделях экзаменов.

— Хорошо, тогда давайте попробуем со снами. Расскажите мне ваш последний сон и истолкуйте, — но в голосе профессора из Министерства не слышалось изначального энтузиазма.

— О! Вчера мне снилось глобальное переселение хорьков: они шли, все белые, с чемоданами и сундуками, с метлами. А один — такой бело-серебристый — был на метле, он летел. Правда, чего ноги топтать? Так вот один хорек-девочка провалилась в пруд, а там были такие большие рыбки, с зубами. И хорек на метле смело бросился ее спасать. И спас! В общем, они жили долго и счастливо, только вот одна рыбка откусила хвост смелому хорьку на метле! Ну да ладно, хвост — это же не самое главное, правда?

— Мистер Поттер…

— Ах, да, трактовка, — Джеймс улыбнулся, чувствуя себя даже лучше, чем после обеда. — Ну, думаю, Малфой спасет какую-нибудь красивую девочку, женится на ней и утратит что-нибудь важное. Ну, например, свое тупое пренебрежение девчонками?

— Хорошо, мистер Поттер, идите, — Джеймсу показалось, что его просто выгнали с экзамена, что его совсем не расстроило. Он сделал все, что мог.

* * *

— Итак, я думаю, что получил уже хотя бы три СОВы, — подытожил Джеймс, садясь рядом с Малфоем за обедом и хватая с тарелки бутерброды. Слизеринцы, привыкшие уже к подобным переселениям Поттера, лишь хмыкнули и отвернулись, словно красный галстук гриффиндорца причинял им физическую боль.

— Когда успел? — Скорпиус не стал говорить, что, по его мнению, сам он сдал на проходной балл все предметы, экзамены по которым были уже позади. Конечно, Прорицания и История Магии — не выше «Удовлетворительно», но ведь и это сданная СОВа. По Нумерологии он рассчитывал на высший балл, поскольку решил все поставленные задачи. На Травологии он смог отбиться от дьявольских силков и справился с бубонтюберами, правда, напоследок его цапнула жгучая смоковница. На Трансфигурации у его ежа из носа шел пар, словно внутри он так и остался чайником, но вот цветочков, что остались на боках кролика Мильтона, не наблюдалось. Об устных экзаменах Малфой даже не думал: сегодня на Зельеварении он справился с вопросами быстрее всех.

— Ну, на Травологии Невилл был мною доволен, да и вопросы там были легкие, — пожал плечами Поттер, дожевав бутерброд. — МакГонагалл чуть очки не потеряла, когда я с первого раза превратил бокал в зверя и обратно. Правда, я так и не понял, что это был за зверь, — гриффиндорец почесал затылок. — Но сам факт превращения был налицо. Ну, и История Магии. Получается, три…

— А Уход за магическими существами? Ты же сказал, что отличил нарла от ежа, — на этих словах Скорпиус усмехнулся, — и раскланялся с гиппогрифом.

— Да, но после того как я этого гиппогрифа угнал на третьем курсе и как насовал в карманы Хагрида манной каши, не думаю, что мне стоит очень уж рассчитывать на положительную отметку, — пожал плечами Джеймс. — Да я и не буду изучать этих мохнатиков на шестом курсе. Зачем?

— Ты поел?

— А что?

— А то, что у нас еще практика по Зельеварению, — напомнил Скорпиус, поднимаясь и беря рюкзак. — Пошли, у меня есть для тебя кое-что…

Поттер, заинтересовавшись, тут же поспешил за другом. Они остановились за гобеленом возле подземелий, куда стекались пятикурсники. Малфой вынул что-то из кармана — при ближайшем рассмотрении это оказалась крохотная колба, наполненная красной жидкостью.

— Кровь дракона, — слизеринец вложил колбу в руку Джеймса.

— Зачем?

— Если испортишь зелье, капни немного в котел. Кровь дракона очищает любую жидкость от всего, превращая ее в изначальное состояние, природное. Восьмое свойство крови дракона, — спокойно проговорил Малфой. — Только смотри, чтобы экзаменаторы не видели. Если вдруг что-то не так, капни и начинай все заново, понял?

— Да, спасибо, — серьезно кивнул Поттер, пряча склянку в рукав мантии. Он не стал спрашивать, где друг достал кровь, просто благодарно кивнул, и вместе они отправились в подземелья.

— Проходите, занимайте места у котлов. Главное — не торопитесь, все инструкции — в ваших билетах. Приступайте, — проговорила пожилая волшебница, которая на Истории Магии заинтересовалась Джеймсом. Она же принимала у него экзамен по Травологии и практику по Трансфигурации, поэтому гриффиндорец уже даже испытывал к старушке некую симпатию.

Малфой перевернул билет и дернул уголком губ. «Зелье Старения». Они бы еще попросили сварить настойку от кашля, что проходили на втором курсе, а потом удивились, что экзамен сдан!

Скорпиус поднял глаза на друга: Поттер, нахмурившись, читал свой билет. Джеймс посмотрел на Малфоя и надул щеки. Значит, Раздувающее зелье, тоже не ахти что. Слизеринец вопросительно вскинул брови, и Джеймс чуть кивнул, показывая, что представляет себе данное зелье.

Котлы кипели по всему классу, студенты суетились у столов, экзаменатор ходила между рядами, наблюдая или делая замечания.

Да, не зря Малфой выдал ему кровь дракона, потому что, глядя на свое «зелье», Джеймс осознавал, что малиновый раствор в котле никак не может быть «бесцветным, почти прозрачным зельем с легким пряным ароматом», как значилось в учебнике Скорпиуса, когда они учили этот раздел Зельеварения.

И не зря Поттер был ловцом: он неуловимым движением достал из рукава колбу и поставил ее в ряд с другими ингредиентами, пока экзаменатор шла к нему спиной. Потом, уже с чистой совестью, он открыл склянку и налил в свой котел. Раздалось легкое «пшш», и в котле получилась вода, что и до начала экзамена.

Теперь оставалось самое сложное: сварить зелье правильно. На этот вариант они с Малфоем договорились рискнуть. Джеймс поднял глаза и наткнулся на серебристый взгляд, который следил за каждым движением гриффиндорца. Перед тем, как что-то добавить в котел, Поттер замирал на мгновение. Если со стороны Скорпиуса доносился стук ложки о стенку котла, значит, он делал что-то неверно, и Джеймс тут же усиленно решал, что именно.

— Мистер Поттер, у вас проблемы? — к нему подошел Слизнорт, наблюдавший за студентами. — Что-то закончилось?

— Нет, профессор, просто я стараюсь быть предельно внимательным, — ответил гриффиндорец, замерев с мерной ложечкой, на которой лежали натертые скарабеи. Черт, Морж, сгинь, иначе Малфой не осмелится бренчать по котлу!

Профессор кивнул одобрительно и пошел дальше. Джеймс кинул взгляд на слизеринца: тот едва заметно кивнул и отвернулся.

— Отойдите от котлов, время истекло! — проговорила экзаменатор, постучав палочкой по столу. Поттер как раз в этот момент последний раз помешал и улыбнулся своему прозрачному зелью, от которого исходил сладковатый дымок.

* * *

Все выходные ребята готовились к экзаменам по Заклинаниям и Защите. Астрономию даже не брали в расчет — не до этого было. Малфой тренировал Поттера в Чарах, а Джеймс помогал Скорпиусу овладеть сложными защитными заклятьями, что они проходили в этом году. Делали они это то в парке, кидаясь ветками и камешками, то в любимой комнате за гобеленом, озаряя ее вспышками заклинаний и оглашая смехом.

Заклинания прошли довольно успешно: слизеринцу пришлось заставлять танцевать целый чайный сервиз, а гриффиндорец пускал в свободный полет учебники, перья, стул и даже очки с носа МакГонагалл, за что она спасибо ему не сказала. В общем, они были уверены, что Флитвик был ими доволен, чего нельзя было сказать о Паркинсоне, который сдавал Заклинания одновременно с Джеймсом. Он вместо того, чтобы научить чайник бегать, превратил его в скунса (МакГонагалл могла бы тут же поставить ему «Превосходно», если бы это был экзамен по Трансфигурации) — понятно, что пришлось прерваться, чтобы проветрить Зал и отловить зверя-вонючку.

Перед Защитой, последним для ребят экзаменом, они чуть ли не первыми явились на устную часть, заняв соседние парты в ряду, почти в самом конце помещения.

— Поттер, чего у тебя руки дрожат? — Скорпиус попытался отвлечь друга, бледного даже после плотного завтрака. — Это же всего лишь экзамен, причем последний и не самый для тебя сложный…

— Ага, — кивнул Джеймс, мучая перо, пока однокурсники тихо занимали места. — Мой отец был лучшим в Защите, и все наверняка ждут этого и от меня…

— Кто «все»?

— Все родные! Роза вчера говорила, что я не должен подвести отца…

— Бред, Поттер, забудь, — усмехнулся Малфой, глядя на гордого собой Фауста, который прошествовал к боковому столику. — Ты это ты, и подвести ты можешь лишь себя, правда, не вижу даже малого шанса, чтобы ты не показал всем, что ты все-таки сын Гарри Поттера.

— Вот и ты туда же!

— Нет, я просто пытаюсь достучаться до твоей лохматой головы. От того, что ты лучше или хуже сдашь Защиту, ты Поттером быть не перестанешь, и, уверен, родители не перестанут тебя забирать домой на каникулы… Вообще, чего я должен заниматься твоей психологической разрядкой? Сядь и успокойся!

— Ладно, — покорно пробормотал Джеймс, поворачиваясь лицом к столу профессоров. После уже привычной беседы они взяли билеты и стали судорожно читать, пытаясь понять, насколько много могут ответить на вопросы.

Скорпиус тяжело вздохнул: «1. Чем отличаются призраки и боггарты? 2. Как обезвредить водяного черта? 3. Напишите заклинание и опишите движения палочкой, чтобы обезоружить противника». Что ж, Поттер может дышать свободно, потому что уж он на эти вопросы легко ответит.

Что там с водяным чертом? Вчера они это не успели повторить, и теперь Малфой пытался вспомнить, что это за зверь и с чем его едят. В темных существах он был не очень силен.

Поттер впереди потянулся, закинул руки за голову, сцепив в замок и размял лопатки. Брови Скорпиуса взлетели вверх, потому что гриффиндорец сумел найти совершенно тупой, но вполне действенный способ подсказать — он набросал на тыльной стороне руки всего два слова («кипяток, суставы»), а ведь профессора проверяли перья и свитки, ловили ползающие шпаргалки и вообще зациклились на магических способах списать.

Малфой хмыкнул и тут же начал строчить, вспомнив все, что было написано в конспекте о водяном черте, или, как их еще называли, гриндилоу. «Релассио», написал Скорпиус, благодарно улыбаясь в спину другу.

После обеда они встали у стены холла, по которому ходили пятикурсники, взмахивая палочками или читая учебники, будто книги им помогут войти в дверь и сотворить верно заклинание.

Они молчали, не собираясь в последний момент что-то зубрить или повторять движения палочкой. Смысл? Тонущего гоблина, если он не умеет плавать, не спасет и мешок галеонов.

— Малфой, Скорпиус. Мильтон, Эдвард. Ньюли, Кристина. Освальд, Катерина.

Джеймс хлопнул друга по плечу, чуть улыбнувшись, а сам представил, в какой компании ему предстоит идти в Зал: Паркинсон, Паттерсон, Пуарэ. Что ж, Паркинсон, по крайней мере, сможет их опять развлечь.

— Мистер Малфой, сюда, — Фауст указал на свободное место перед древним старичком в бардовой мантии. Седой волшебник доброжелательно улыбнулся студенту.

— Итак, думаю, мы с вами пройдем вот к тому сундуку, — экзаменатор показал на дальний угол.

Скорпиус пожал плечами, доставая палочку. Что может быть в сундуке? Да и Донг с его крошечным мозгом бы ответил — боггарт.

Когда замки открылись, то сначала ничего не происходило, лишь легкое движение воздуха. Секунда — и перед ним выросла фигура отца. Драко Малфой выглядел очень довольным и с одобрением смотрел на Скорпиуса. Что ж, явный прогресс с третьего курса, подумал Малфой, поднимая палочку.

— Риддикулус! — четко произнес слизеринец, осознавая, что собирается сделать. Отец оказался одет в любимую розовую пачку Поттера, о которой тот грезил ночами. Скорпиус опустил взгляд и захохотал, глядя на ноги, торчащие из-под кучи то ли вуали, то ли тюли вызывающе розового цвета.

Экзаменатор спрятал улыбку:

— Замечательно, мистер Малфой, думаю, вы свободны.

Скорпиус кивнул, убрал палочку и вышел из Зала, надеясь, что отец никогда не узнает о его боггарте.

Джеймс, заходя в освещенный Большой Зал, где не было ни столов факультетов, ни рядов парт, а лишь стол для преподавателей, успел заметить серебристую шевелюру друга, выходившего в другие двери.

— Поттер, сюда, — Фауст, кажется, намеренно, не пустил его к любимой экзаменаторше, а отправил к какому-то потешному старичку.

— Так-так, мистер Поттер, — волшебник улыбнулся, чуть надув щеки. — Вы уже успели овладеть заклинанием Патронуса?

— Что? — Джеймс сглотнул, а старичок рассмеялся, держась за живот, который он, наверное, позаимствовал у Слизнорта.

— Ох, это я пошутил, не бледнейте так. Просто всем в нашем Отделе магического образования известна история, как ваш отец удивил экзаменаторов, продемонстрировав им своего великолепного Патронуса.

— Он не мой отец, мы однофамильцы, — не моргнув глазом, солгал Поттер. — Что мне нужно делать?

— А… Э… Ну, да, — кивнул волшебник, вопросительно взглянув на Фауста. — Думаю, вы можете продемонстрировать нам Заклинание обездвиживания противника.

— Без проблем, — улыбнулся Джеймс. — Петрификус Тоталус, — парень направил палочку на экзаменатора, не дав тому сказать еще хоть слово. — Вот…

Старичок замер, не имея возможности ни пошевелиться, ни заговорить.

— Я еще могу продемонстрировать Заклинание торможения и Помехову Порчу, хотите? Ах, да, вы же не можете ответить, — Поттер опять улыбнулся, направил палочку на экзаменатора и проговорил:- Фините.

Волшебник выдохнул, чуть испуганно посмотрев на студента.

— Нет-нет, спасибо, вы свободны.

— Но…

— Идите, мистер Поттер, — твердо сказал старичок, занося что-то в свиток.

Джеймс пожал плечами и направился к дверям в задней части Зала, не зная, засчитывать ли это за СОВу или нет. Ладно, получит результаты — узнает.

— Ну, как? — Скорпиус стоял у стены, ожидая друга. — Что тебе попалось?

— Малфой, давай забудем, ладно? Экзамены позади, впереди лето, — попросил Поттер, хмурясь. — Предлагаю отметить это событие.

Слизеринец кивнул, обеими руками поддерживая это предложение.

Часть седьмая

Глава 1. Летние шутки

— Скорпиус, вот ты где…

Он поднял глаза на отца, который нарушил тишину веранды, где парень сидел после обеда, ожидая назначенное для встречи с Луизой время. Скорпиус не стал вставать с перил — ему было лень двигаться: солнце припекало, с моря доносился шум волн. Каникулы вообще расслабляли…

— Что это на тебе? — чуть брезгливо спросил отец, подходя к нему и глядя на серый платок с вензелем Малфоев, который Скорпиус повязал на голове.

— Что это? — парень не стал отвечать на вопрос отца, кивнув на конверт в руке Драко. Судя по всему, письмо.

— Твои результаты СОВ, — старший Малфой протянул уже распечатанный конверт сыну. Выглядел он при этом довольным и даже гордым. — Ты заслужил награду…

— А что, на письме стояло твое имя? — парень взял свой табель и стал изучать отметки.

— Твое.

— Тогда я не понимаю, почему оно уже открыто, — холодно заметил Скорпиус, дернув уголком губ: он получил девять СОВ, из них три «превосходно» (по Нумерологии. Заклинаниям и Зельеварению) и четыре «выше ожидаемого» (по Защите, Трансфигурации, Травологии и Астрономии). «Удовлетворительно» по Истории Магии и Прорицаниям было ожидаемо, потому что на первом он не очень-то старался, а на втором городил такую чушь, что сама Трелони бы позавидовала.

— Скорпиус, сними это, пожалуйста, — на веранде появилась мама, в летнем кремовом костюме, с безупречным макияжем и прической. Только Астерия, насколько знал ее сын, могла так чудесно выглядеть все семь дней в неделю.

Он пожал плечами и стянул с головы платок.

— Ты чудесно выглядишь, мама.

— Спасибо, дорогой, — она улыбнулась, подошла к нему и поцеловала в висок, погладив по голове. Скорпиус едва сдержался, чтобы не отпрянуть и не поморщиться от непривычной ласки.

— Итак, ты заслужил подарок, — снова заговорил отец, когда мама подошла к нему и встала рядом, — и у нас уже есть один. Завтра мы приглашены на Бал Масок. Надеюсь, ты понимаешь, какая это честь? Поэтому утром мы поедем на Фламель-Авеню, чтобы купить мантии и маски.

Отец кивнул им и стремительно пошел прочь, распрямив плечи. Скорпиусу даже показалось, что от гордости Драко стал выше ростом. Черт, Бал Масок…

— Мама, а обязательно туда идти?

Астерия прислонилась к перилам, глядя на сына:

— Скорпиус, ты же знаешь, как давно и как сильно твой отец хотел вернуть честное имя нашей семье. Ты помнишь, как страдал твой дед, когда Малфои оказались в опале в чистокровном обществе, — мама смотрела прямо на него, не позволяя отвести взгляд. — Приглашение на Бал Масок — это огромный успех твоего отца, это признание, это прощение. Там будут высшие слои магического общества. И отец хочет разделить свой триумф с тобой. Ведь ради тебя он так старается…

— Мама, кого ты обманываешь? — усмехнулся парень, спрыгивая с перил. — Старался он исключительно для себя, чтобы очистить свою совесть. Ну, и свою репутацию Пожирателя…

— Скорпиус! — одернула его Астерия, выпрямляясь. — Ты не можешь быть таким жестоким к своему отцу!

— А в чем жестокость? — он холодно улыбался, засунув руки в карманы, словно бросая вызов родителям. — Он добился того, чего хотел, но почему-то назвал это моим подарком. А меня он спросил, нужен ли мне этот подарок? На моем лице, что, написано, что я просто мечтаю провести вечер в вычурной светской толпе и говорить пустые фразы?

— Скорпиус, — голос мамы был полон льда, — ты пойдешь на этот бал, потому что так хочет отец. Потому что все мы должны этого хотеть. На Балу Масок происходит представление обществу совершеннолетних волшебников, наследников чистокровных семей, и в следующем году ты там будешь одним из главных действующих лиц. Поэтому завтра ты туда пойдешь и поможешь отцу показать всем, что Малфои…

— Ой, мама, не продолжай, — устало попросил парень, перепрыгнул через перила и приземлился на траву, поднимая лицо к веранде. — Я не актер вашего спектакля, прости… И все эти рекламные акции мне надоели. А теперь — извини, я опаздываю…

Он повернулся и поспешил по газону к воротам, потом на дорожку, которая привела его прямо на пляж. Парень огляделся и увидел свободный шезлонг.

— Привет, — Луиза нагнала его на полпути. — Что с тобой?

Малфой даже поморщился, понимая, что не смог справиться с лицом. Он улыбнулся и помог девушке сесть.

— Сгорел, — пошутил он. — А ты чего такая счастливая?

— Завтра Бал Масок!

Скорпиус подавил стон, спрятав его за чуть удивленным выражением лица:

— Ты туда идешь?

— Конечно! Мне же семнадцать, это мой первый настоящий бал! — Луиза с трудом, кажется, удерживалась от того, чтобы не запрыгать от счастья. — Кстати, ты ведь тоже идешь, разве нет? Папа сказал, что ваша семья в числе приглашенных…

— Вообще-то я собирался отказаться от такого удовольствия, — Малфой сел рядом с Луизой. — Что я там забыл?

— Ты что! — она схватила его за руки. — Там будет молодежь со всей Европы! Там здорово! Девчонки будут стремиться уединиться с парнями, которые им нравятся, а родители будут стараться этого не допустить!

— Погоди, ну-ка поподробнее…

— Ну, есть такая примета: если на Балу Масок тебя поцелует мальчик, который тебе нравится, значит, тебя ждет успех, — Луиза чуть покраснела, опустив взгляд. — Будет жаль, если ты не пойдешь… Я почему-то была уверена, что ты обрадуешься. Гретта рассказывала, что вы с Джеймсом любите балы…

— А что еще рассказывала Гретта? — усмехнулся Скорпиус, понимая, что, в принципе, Бал Масок стоит посетить. Что он теряет? Если не понравится, он легко сможет скрыться. Жаль, что Поттера не будет…

— Она много рассказывала — и о вас, и о Хогвартсе, — улыбнулась Луиза. — Так ты пойдешь?

— Я подумаю, — пожал плечами Малфой, поднимаясь и подавая девушке руку. — Пойдем, погуляем?

* * *

Он спал, улыбаясь во сне веселому черному псу, который резвился на зеленом склоне, прыгая через лежащих оленя и волка. Луна была яркой-яркой, ветер шевелил шерсть на собаке, и Джеймс даже чувствовал, как шевелятся волосы на затылке.

— Джим…

— Нет меня, — не просыпаясь, пробормотал парень. Пес еще был очень реален, синие глаза смеялись, глядя на него.

— Джеймс, проснись.

— Нет.

— Там сова прилетела из Хогвартса. Наверное, с результатами СОВ.

— Ну и ладно, — ночные гости стали растворяться вместе со сном, и Джеймс начинал злиться, что ему опять не дали поспать.

— Тогда я посмотрю, ладно? — в голосе Лили была улыбка, но брат от этого только сильнее зажмурил глаза.

— Смотри.

— Нет, я посмотрю! — донесся откуда-то от дверей веселый голос Альбуса Северуса, а потом — топот босых ног в коридоре.

Этого Джеймс точно не мог вынести. Он резко сел на кровати, потом спрыгнул на пол и кинулся за младшим братом. Он настиг Ала на лестнице, притормозил, схватив за шиворот пижамы, а сам влетел в гостиную.

— Что за гонки? — отец поднял глаза от газеты, которую читал в кресле.

Джеймс стал оглядывать комнату, ища вышеупомянутую сову, но никакой птицы в комнате не было.

— Что-то потерял? — Гарри отложил газету на столик и посмотрел на Лили, которая спустилась вслед за братьями.

— И где мое письмо? — уже начиная что-то подозревать, спросил парень.

— Какое письмо? — спросила, смеясь, Лили, осторожно обходя Джеймса.

— Ах, так?! Пошутили, значит?! Ну, я вас сейчас…

Сестра забежала за кресло и обняла отца за шею:

— Папочка, спаси меня от него.

Гарри тоже рассмеялся, глядя на чуть злого Джеймса.

— Пошутили, гиппогриф вас! — буркнул парень, разворачиваясь и натыкаясь на младшего брата, который лопал конфету на палочке. — Значит, и ты туда же, да, лохматый коротконожка?!

Ал взвизгнул, подпрыгнул, нырнул под руки Джеймса и плюхнулся с разбегу на отца.

— Сговорились?! Ну, и лукотрус с вами! — парень развернулся и потопал в свою комнату, злясь на все свое сумасшедшее семейство.

— Джим! — донеслось сзади, но он только хлопнул сердито дверью, подобрал с пола одеяло и улегся обратно в теплую постель, накрывшись с головой.

Через несколько минут он услышал, как дверь отворилась.

— Джеймс, — но даже мягкий голос мамы не заставил его вылезти из-под одеяла. — Они пошутили. Вот твое письмо… Я положу на столик, ладно? — мама подождала немного, но, когда он не ответил, добавила:- Мы с Лили и Алом собираемся в гости к Уизли, если хочешь пойти с нами, поднимайся и иди завтракать.

Джеймс промолчал. Он слышал, как мама вышла из комнаты, и лишь потом сел на постели, сверля взглядом конверт с зелеными чернилами. Протянул руку и взял его двумя пальцами, словно это была Вопилка, готовая вот-вот взорваться.

— Что ж… — он глубоко вздохнул и распечатал конверт, доставая свой табель. Он пробежал глазами по отметкам и плюхнулся на подушку, блаженно улыбаясь. Интересно, а сколько СОВ получил Малфой?

Тут же в голову Джеймса пришла интересная мысль. Пошутили они? Хорошо, он тоже умеет шутить. Парень встал с кровати, достал из ящика стола одну из подаренных Малфоем на день рождения лже-обложек и приложил ее к своему табелю. Потом нашел в свалке на столе ножницы, подрезал, чтобы новый табель был похож на настоящий, и достал из набора «Юный проказник» (подарок дяди Джорджа на Рождество еще на третьем курсе) ластик, не оставлявший следов чернил. Правда, от ластика почти ничего уже не осталось, и Джеймс берег его на всякий случай, но разве это не тот случай?

Быстро подправив свои отметки (Джеймс подумал, что пусть они будут хуже, чтобы потом родные обрадовались, чем лучше, чтобы они потом расстроились, узнав правду), он убрал в карман штанов настоящий табель, натянул футболку и пошел вниз.

Поттеры завтракали и встретили его улыбками. Мама обернулась от плиты, держа в руке полотенце. Все смотрели на него, ожидая.

Джеймс с усмешкой протянул Лили поддельный свиток, шлепнув по ладони Ала, который пытался перехватить пергамент.

— Лапы убери, они у тебя в шоколаде…

— Лили, читай вслух, — попросила мама, глядя на дочь. Джеймс подошел к стойке, чтобы налить себе чая. Уголком глаз он видел, как погасла улыбка сестры, она чуть побледнела. — Лили!

— Астрономия: слабо. Заклинания: слабо. Защита от Темных Искусств: удовлетворительно. Зельеварение: слабо. История Магии: отвратительно. Прорицания, — сестра сделала паузу, — превосходно. Травология: удовлетворительно. Трансфигурация: отвратительно. Уход за магическими существами: слабо…

В кухне воцарилась тишина, и Джеймс постарался скрыть улыбку. Он повернулся к семье и успел поймать растерянный взгляд Лили и грусть на лице мамы. Альбус, кажется, был готов зареветь, причем не из-за оценок брата (что он в этом понимал, короткое недоразумение?), а из-за мамы и сестры. Только вот папа невозмутимо продолжал пить чай, чуть улыбаясь.

Ну, вот, все испортил! Мама, взглянув на отца, кажется, что-то поняла, и повернулась к Джеймсу, чуть сердито посмотрев на него.

— По-твоему, это смешно?

— Папа! — возмутился парень, не обратив внимания на легкий гнев матери. — Ты бы мог хотя бы сделать вид, что не узнал о моих отметках раньше меня?!

— Я не узнавал о твоих отметках, — рассмеялся Гарри, забирая у дочери поддельный свиток и изучая его. — Ты забыл, что я работаю в Министерстве? Еще неделю назад я встретил профессора Джерома, и он спросил, знаю ли я, что в Хогвартсе учится мой однофамилец, очень на меня похожий…

Лили и Джинни недоуменно посмотрели на Джеймса, а парень хмыкнул, садясь напротив отца и ставя перед собой чашку.

— Однофамилец? — мама вопросительно посмотрела на него, но Джим лишь пожал плечами.

— Так вот профессор рассказал мне, как превосходно быстро и прекрасно этот Поттер владеет заклинанием Петрификус. Джером смеялся, рассказывая, как студент наложил на него заклятие — он даже выдохнуть не успел, — усмехнулся отец, отставляя свой чай и подмигивая жене.

— Та наложил заклинание на экзаменатора? — в ужасе спросила Лили, поднося ладошку ко рту. Альбус подавился хлопьями, и мама поспешила ему помочь.

— Так что у тебя на самом деле по Защите? — спросил Гарри, подавая Джинни полотенце, чтобы вытереть Ала.

Джеймс хмыкнул и протянул отцу настоящий табель, надеясь, что теперь ему дадут поесть.

— Папа! — попросила Лили, и тот отдал ей свиток, наливая в стакан Ала еще молока, пока Джинни вытирала со стола опрокинутые хлопья. — Итак, — улыбнулась сестра, — дубль два. Астрономия: слабо. Заклинания: выше ожидаемого. Защита от Темных Искусств: превосходно. Зельеварение: выше ожидаемого. История Магии: превосходно. Прорицания: отвратительно. Травология: выше ожидаемого. Трансфигурация: выше ожидаемого. Уход за магическими существами: превосходно.

— Джеймс! — мама обняла его и поцеловала в макушку, отчего он даже покраснел. — Какой же ты молодец! Семь СОВ! Целых три «П»!

— Но я провалил Прорицания, — грустно проговорил парень, намазывая себе тост. — Жить не хочется…

Родители и Лили рассмеялись, Альбус с ними (наверное, за компанию). Младший брат опять подавился, и мама кинулась спасать это недоразумение, напоминая, что нельзя смеяться с набитым ртом.

— Думаю, ты заслужил подарок, — Джинни улыбнулась сыну. — Что бы ты хотел?

— Можно, я не пойду в гости к Уизли, а лучше прогуляюсь?

— Малфой вернулся? — тут же спросила Лили.

— Почему сразу Малфой?

— Потому что гуляешь ты только с ним, — напомнила сестра, вставая из-за стола.

— Хорошо, иди, — отец тоже поднялся и достал из кармана мешочек с деньгами. — Держи, купи себе что-нибудь. Все, я на работу.

Гарри поцеловал в макушку Лили, и мама пошла его провожать.

— Привет профессору Джерому! — крикнул вслед родителям Джеймс и накинулся на бутерброды.

* * *

Когда они всей семьей вошли в освещенный сотнями, если не тысячами, свечей зал, то Скорпиус мог бы уже в миллионный раз пожалеть о том, что согласился принять в этой акции участие. Но, поскольку Малфои никогда и ни о чем не жалеют, он просто принял происходящее как неизбежное: смело шагнул к столику с бокалами и подал матери вино. Она кивнула и опустила на глаза маску, взглядом приказывая ему сделать то же самое.

Скорпиус усмехнулся и через миг растворился в пестрой толпе, совершенно не собираясь играть по чьим-то правилам. Он пришел развлекаться. Парень надел серебристую полумаску, скрывавшую половину его бледного лица, накинул на голову капюшон черной парадной мантии (с серебряной вышивкой) и тут же нашел еще один столик с вином.

Вокруг небольшими группами стояли волшебники и волшебницы, в основном молодежь. Малфой со смешком заметил, что рядом с девушками обязательно стоял мужчина (отец или брат, скорее всего). На некоторых молодых гостях поверх мантии был надет вензель на цепочке, наверное, метивший виновников торжества.

Скорпиус медленно брел по залу, вглядываясь в лица и силуэты. Наверное, здесь должны быть знакомые из Хогвартса, но он надеялся никого не встретить. Он остановился у колонны, прислонившись к ней, и пригубил вино, рассматривая уже танцующих. Он увидел Луизу (даже в маске и с вензелем он не мог ее не узнать, после стольких-то лет знакомства) и отошел чуть в тень. В его планах не было даже танца с ней, что уж говорить о поцелуе, о котором девушка, как он понял, мечтала. Нет, хватит с него студенток Женской Академии.

Малфой допил вино, отставил бокал и огляделся, собираясь развлечься по полной, раз уж он сюда пришел. Парень увидел стоящую рядом девушку с каштановыми волосами, убранными под сеточку. Девчонка была без вензеля, что повышало ее шансы понравиться Скорпиусу. Он подошел к ней и чуть улыбнулся, подавая руку. Девчонка оглянулась на стоящего позади высокого седого мужчину (на мантии его был герб дома Греев), и тот благосклонно кивнул.

— Какой смысл надевать маску, если на твоей одежде эмблема дома? — спросил Малфой, кружа девушку по залу.

— Мой дядя считает, что это необходимо, чтобы знакомые могли найти его. Да и он слишком стар, чтобы прятаться, — улыбнулась она, сверкнув аквамариновыми глазами. — Ты знаешь, что я из семьи Греев, а ты кто такой?

— Может, тогда не стоило вообще придумывать Бал Масок? — ответил он вопросом на вопрос. — Можно было бы еще нашивки на мантии сделать: с именем, фамилией и датой рождения, — усмехнулся Скорпиус, понимая, что это не его дама.

Она рассмеялась, пристально глядя в его прикрытое маской и капюшоном лицо.

— Ты из Хогвартса.

— С чего бы это?

— В Шармбатоне я всех знаю, а в Дурмстранге не носят нашивок с именами на одежде, — безапелляционно заявила девушка.

— Я из Мужской Академии, — хмыкнул Скорпиус.

— В Мужской Академии учится мой брат: там совсем по-другому учат танцевать, да и вряд ли ты бы там смог задержаться.

— С чего бы это?

— Слишком дерзкий, — улыбнулась Грей.

Малфой хмыкнул, возвращая девушку к ее родным и кивая ей в знак благодарности.

Он видел своих родителей, которые разговаривали с каким-то очень толстым и очень усатым волшебником в сиреневой мантии, рядом с которым стояли сразу две девчонки с вензелями. Ну, и компания…

Он пригласил еще двух девушек, и с одной танцевал около получаса, потому что она была молчалива, но зато с милым личиком. Она не спрашивала его, кто он, и не порывалась рассказать, кто она.

А потом громкий голос попросил всех остановиться — «наступал торжественный миг представления обществу» совершеннолетних волшебников и волшебниц. Скорпиус встал возле уже полюбившейся ему колонны и взял еще бокал с вином. Отсюда было прекрасно видно небольшую площадку с возвышением, на которую поднялся тот усатый маг, что беседовал с родителями Малфоя. Волшебник снял маску и явил миру довольно смуглое, когда-то благородное лицо, теперь заплывшее лишними фунтами.

— Добро пожаловать на Бал Масок, который в этом году принимает моя семья. Добро пожаловать в дом Деверо! — гости легко похлопали — так, как умеют только аристократы, словно крылья сов несколько раз коснулись поверхности. — Итак, рад представить вам наших наследников, тех, ради кого мы каждый год собираемся в июле.

Скорпиус поднял светлую бровь, представив, как в следующем году ему бы пришлось вот так же подниматься на возвышение, улыбаться безликой толпе, снимая маску, а какой-то толстяк орал бы на весь зал его имя и название школы, которую он окончил. Тьфу, больных гиппогрифов на них не нашлось!

Вдруг Малфой выпрямился: на суд зрителей вышла девушка с золотистыми волосами, убранными в высокую прическу. В ее волосах и на шее блестели драгоценности, но это было ничто по сравнению с блеском ее больших серых глаз. Скорпиус поймал ее взгляд — и они задержались, словно прощупывая друг друга. Он прослушал и ее имя, и школу, глядя в эти дерзкие, вызывающие глаза. Она не сняла маску, лишь улыбнулась гостям и грациозно покинула возвышение. К ней тут же подошел мужчина и взял под локоть, видимо, тоже знавший цену этому взгляду.

Скорпиусу было все равно, кто она и откуда. Он просто знал, что хочет ее, именно ее. И также он твердо знал, что сегодня вечером все его эксперименты подойдут к концу. Он не спускал взгляда с этой белокурой бестии в ангельски-голубой мантии. Она смеялась, вскидывая голову, поворачивалась в его сторону, скользила по нему взглядом. Но лишь скользила, словно не замечала его серебристых глаз, направленных на нее.

Малфой бросил взгляд на часы — почти полночь. В двенадцать все снимут маски, и это будет уже совсем другой мир. Он отставил пустой бокал и начал медленно приближаться к девушке, чувствуя подсознательно, что она следит за его перемещениями.

Он прошел рядом с ней, задев ее запястье, но тут же убрав руку и даже не оглянувшись. Скорпиус пересек зал, остановился на мгновение — и скрылся за дверью. Здесь был полутемный коридор с выходившим в него десятком других дверей.

Мимо него пробежала парочка, весело смеясь. Видимо, какой-то отец был не очень внимателен. Прошли томительные три минуты, но он знал — она придет.

Девушка скользнула в коридор, мягко прикрыв дверь. Он дернул уголком губ, схватил ее за руку и повел вперед, к самой последней комнате. Внутри было темно, лишь слабый свет пробивался через окно.

Она хотела что-то сказать (он это чувствовал). Скорпиус крепко прижал ее к себе и поцеловал в полные губы, которые сопротивлялись лишь пару мгновений, послушно открывшись под его натиском. Мягкие пальчики чертили дорожку на его затылке, и Малфой только тут понял, что она сняла его капюшон.

Они молчали, видя лишь лихорадочно блестевшие в полумраке глаза друг друга. Она улыбалась, резко сдернув с него мантию, развязав шейный платок и начиная расстегивать рубашку. Скорпиус не переставал целовать ее, медленно стягивая с ее плеч мантию и платье.

Она сняла со своего лица маску и отбросила прочь, потом потянулась, чтобы снять и его, но Малфой поймал ее руку и покачал головой. Нет, у него были совершенно другие планы — он подобрал с пола шейный платок и бережно завязал на ее глазах. Легкое недоумение на ее лице сменилось широкой улыбкой, и она уже на ощупь снимала с него рубашку.

Теперь, словно почувствовав себя свободнее, Скорпиус освободил ее от одежды, пару раз остановившись, чтобы понять, как. Она улыбалась, накрывала его руки своими и показывала, что нужно сделать.

Он немного нервничал, опускаясь вместе с ней на ковер. Он еще мыслил здраво, понимая, что для окончания эксперимента стоило выбрать другую девушку, не эту, с первого взгляда на которую кровь внутри него ускорила бег. Но теперь он уже не мог ничего исправить, да и не хотел.

Когда она несмело стала расстегивать ремень на его брюках, он вообще забыл, что это эксперимент и что там указано на сей счет в великом сборнике Малфоев. И указано ли вообще?

Черт побери, ему шестнадцать, и он держал в объятиях обнаженную девушку, которую увидел всего полчаса назад и даже не знал ее имени… Какое уж тут хладнокровие!

Наверное, все было слишком быстро и слишком неловко, но она улыбалась, обнимая его за плечи. И он чувствовал себя совсем не так, как еще пять минут назад. Наверное, нужно было быть Уизли, чтобы подобрать слова и описать то, что сейчас было внутри, что чувствовало его тело, но ведь Уизли бы все испортила рационально-правильными словами и формулами. А рациональности сейчас не хотелось. Да и Розы Уизли тоже.

Он снял с девушки повязку, пытаясь дышать ровнее. Серые глаза блестели и жадно смотрели на него, но она больше не пыталась тронуть его маску, запуская пальцы в серебро его волос. Скорпиус смотрел на нее, понимая, что оказался у нее не первым, но был даже рад этому.

Они все так же молча встали и оделись, посылая друг другу еле заметные в полумраке улыбки. Он поцеловал ее — в последний раз — и надел на ее лицо маску. Она кивнула, отпустила его руку и скрылась за дверью, унося с собой его шейный платок. Ушла, словно ее никогда не было в его жизни.

— Скорпиус! — когда он снова появился в зале спустя минут пять, на него тут же наткнулась Луиза Ламель, уже без маски, как и все присутствующие. Малфой не стал искать взглядом золотистую голову незнакомки, которая всего несколько минут назад выскользнула из темной комнаты. — Почему ты еще в маске?

— Прости, Луиза, я очень устал, — он шагнул чуть в сторону, не желая сейчас смотреть в эти обычные карие глаза, чего-то от него ждущие. — Увидимся.

Скорпиус кивнул ей и растворился в толпе.

Глава 2. Разговоры с девчонками

— Джим, конфета.

— Не хочу.

— Конфета.

— Ал, я же сказал: не хочу! — Джеймс отвернулся к окну, за которым проносились предместья Лондона.

— Джеймс, не кричи на него, — попросила Лили, погладив младшего брата по голове. — Он не виноват, что ты не в духе.

— Я в духе, просто я не хочу конфет, — буркнул парень, ощущая себя отвратительно в первый день своего шестнадцатилетия.

— Все из-за Малфоя, — гениально выдала сестра, и Джеймс чуть не вывернул себе шею, резко к ней повернувшись.

— При чем тут он? Почему всегда, если тебе что-то во мне не нравится, виноват остается Малфой?

— Потому что до него ты никогда так себя не вел, — огрызнулась Лили. — А теперь в свой день рождения ты смываешься куда-то, приходишь безумно довольный собой, отключаешься тут же, а утром встаешь не в себе, словно мы виноваты, что ты вчера очень хорошо погулял с Малфоем!

— Опять Малфой, — устало выдохнул Джеймс. — Он мой друг, когда же вы все, наконец, успокоитесь и примите это как данность?

— Когда ты опять станешь нормальным…

— Я нормальный, — буркнул парень.

— Ну да, конечно, — Лили отвернулась от него, дернув плечиками. — Раньше ты никогда со мной не ссорился…

— Ты сама начала…

— Ребята, — к ним повернулся отец, сидевший впереди рядом с водителем. — Хочу вам напомнить, что вы ссорились всю свою жизнь, и иногда это заканчивалось весьма плачевно для нашего дома. И Малфой тут был совершенно ни при чем.

— Папа, конфета у Джима, — вставил Альбус.

— Нет у меня никакой конфеты!

— Есть, — улыбнулся мальчик, — ты на ней сидишь.

Джеймс подпрыгнул и ударился головой, а Лили и Ал рассмеялись. Всю оставшуюся часть пути парень молчал, надувшись. На вокзале отец быстро избавил Джеймса от конфеты на брюках, потом попридержал за плечи, шепнув:

— Просто иногда уделяй ей больше внимания, ладно?

Джеймс кивнул, чуть помолчав, подхватил клетку с Бэгом и корзину с белым котом Лили и поспешил к тележке, куда отец уже поднимал сундуки. Альбус всеми силами помогал ему, сидя на тележке и лопая конфету.

— Слезь, короткий, — скомандовал Джеймс, ставя клетку и корзинку.

— Нет, я поеду, папа обещал.

— Папа обещал, вот на нем и езжай.

— Джим, — Лили укоряюще покачала головой, и парень обреченно вздохнул, толкнул тележку и повез вещи по перрону, глядя на сияющего от счастья брата. — Прости, — сестра пошла рядом с ним, — просто ты… Ну, ты…

— Ладно, забудь, — отмахнулся он, улыбаясь сестре. Они почти одновременно прошли сквозь барьер на платформу девять и три четверти. — Смотри, вон Роза… О черт и трусы Слизерина!

Парень замер, глядя на кузину: она уже была в форме, а на мантии сиял новенький значок с буквой «С».

— Ты не знал? — Лили достала платок и протянула Алу, чтобы он вытер сладкие руки и подбородок. — Она ведь вчера говорила, что ее назначили старостой Гриффиндора.

— Неожиданность, однако, — фыркнул Джеймс, продолжая путь. — Привет старостам Хогвартса и их почитателям, — усмехнулся парень, глядя на Уильямса и Ченга. И тут же он испытал еще больший шок, когда увидел на мантии Майкла значок с красивой буквой «К». — Фауст сошел с ума окончательно?

— Ты о чем? — Лили помогла Альбусу слезть с тележки.

— О том, что пятикурсника назначили капитаном команды по квиддичу, вот о чем, — Джеймс взял свои вещи и оглянулся в поисках отца. — Пап, я пошел.

Гарри пожал протянутую ему руку и подмигнул, указав на Розу и Лили, которые смеялись, глядя на двух мальчишек, что проходили мимо.

— Приглядывай за ними, ладно?

— Хорошо, — кивнул Джеймс и, потрепав Альбуса по голове, поспешил к последнему вагону, в свое купе.

— О, а я-то думаю, чей это топот под окнами.

Джеймс широко улыбнулся (впервые за день), вваливаясь в купе вместе с вещами. Малфой уже сидел на своем привычном месте, насмешливо глядя, как друг распихивает вещи по полкам.

— Новости дня слышал? — Джеймс плюхнулся на сиденье и расслабился.

— Хорошие или плохие?

— Кому как, — пожал плечами гриффиндорец.

— Трелони спилась от радости, что мы не попали в ее ЖАБА?

— Нет, Розу назначили старостой, а Уильямса — капитаном сборной по квиддичу.

— Ну, тогда для них это хорошая новость, — фыркнул Скорпиус, закидывая ногу на ногу. — Они смогут одновременно пользоваться ванной для старост.

— Малфой, — ухмыльнулся Джеймс, развалившись на сиденье. Поезд, наконец, тронулся, и парни сразу как-то расслабились и почувствовали, что жизнь снова входит в свою колею. — То есть тебя это совсем не беспокоит?

— Ну, что Уизли станет старостой, я знал и так, я это видел в магическом шаре, — рассмеялся Скорпиус, тоже принимая привычную позу на сиденье и закидывая руки за голову. — А вот что у вас капитан — пятикурсник, это уже весело.

— Кстати, о веселье! — Поттер вскочил и стал рыться в своем рюкзаке, пока не достал оттуда свернутый в трубочку журнал. Парень бросил его на живот Скорпиуса и улегся обратно.

— Что это за пакость? — с брезгливостью спросил Малфой, глядя на красочную обложку «Магии любви», девчоночьего журнала о всякой ерунде. — Поттер, ты читаешь подобное, да еще мне даешь?

— Это мне Тедди принес вчера, он у нас в типографии работает, — Джеймс повернулся на бок, чтобы видеть друга. — Открой страницу пять, там про тебя написано.

— Про меня?! — ужаснулся Скорпиус, садясь и находя нужную полосу. — Мерлин…

— Там статейка про какой-то бал, где резвится молодежь голубых кровей…

— Бал Масок, — автоматически проговорил Малфой, глядя на свою фотографию двухлетней давности.

— Ну, какая разница? В общем, мне понравилось, что ты там был, но никто так тебя и не увидел.

— Хорошо прятался, — Малфой откинул журнал в ноги, потягиваясь. Тупая статья с тупым отчетом тупого бала. «…Чета меценатов и благотворителей, известных по всему магическому миру, была удостоена этой чести впервые за много лет. Это случилось как раз вовремя, ведь в следующем году их сыну и наследнику Скорпиусу исполняется семнадцать. И хоть сам молодой Малфой присутствовал на Балу Масок, никто не может похвастаться тем, что видел его. Так что, девушки, в следующем году будьте внимательнее: говорят, что молодой человек обладает приятной наружностью и изрядным остроумием…». — Давайте еще объявим на меня охоту, с призом. Только стоит им написать, что в следующем году меня там не будет…

— Италия?

— Да хоть Гренландия, только не этот бал, — фыркнул слизеринец, устраиваясь удобнее.

— Так что такого-то? Это там вы расстались с Луизой? — Джеймс широко зевнул, вспоминая вчерашний разговор ни о чем под бутылку Огневиски, которой они вдвоем отметили его день рождения.

— Расскажу, когда высплюсь, — отмахнулся Скорпиус, и Поттер кивнул, опуская голову на руки.

* * *

— Джеймс, у тебя глаза есть?

Он оторвался от созерцания стола Рейвенкло и перевел взгляд на чуть сердитую Розу, которая, оказывается, завтракала рядом с ним.

— А тебе надо в долг? — вспомнил Джеймс слова Малфоя и тут же привычно посмотрел на слизеринцев. Рядом со Скорпиусом сидела Присцилла Забини, о чем-то шептавшаяся с Эйвери. Приятного аппетита, Малфой.

— Если ты не заметил, ты капаешь соусом в мою тарелку, а вилкой тычешь в тарелку Маркуса, — недовольно заметила староста Гриффиндора, твердо беря кузена за руку и отводя ее в сторону. — Что с тобой?

— Маркуса? — парень посмотрел направо, и ему смущенно улыбнулся первокурсник с чуть оттопыренными ушами и коротко стриженными пшеничными волосами. — Привет первокам. Знаешь, как попасть в туалет к девчонкам?

Мальчишка сглотнул, растерянно посмотрев на старосту.

— Джим, прекращай сейчас же, — попросила Роза, мягко улыбаясь первокурснику. — Он шутит.

— Я? Где? — Джеймс накапал соуса кузине в тарелку, намеренно много и со смачным звуком выходящего из бутылки воздуха. — Я действительно знаю, как попасть…

— Джеймс Поттер, если ты не прекратишь… — с легкой угрозой начала Роза, но не успела закончить, когда рядом появился Малфой. Он нагло сдвинул в сторону Маркуса (ему это не стоило большого труда) и уселся рядом с другом, оглядывая стол в поиске чего повкуснее. Роза совсем помрачнела:- Малфой, ты…

— Уизли, приятного аппетита, на остренькое потянуло? — с наглой ухмылкой прервал ее Скорпиус, выбрав себе зеленое яблоко и покосившись в тарелку старосты Гриффиндора, где, казалось, кроме соуса, больше ничего не было. — Лето не прошло зря?

— По себе других не судят, — парировала Роза, вставая из-за стола и подходя к группе первокурсников, которые растерянно на нее смотрели, видимо, ожидая, чтобы староста показала им туалет или научила пользоваться столовыми приборами.

— Чего это твоя кузина сегодня не в духе? — Малфой со смаком вгрызся в яблоко, глядя на все еще полную тарелку друга. — А ты на диету сел?

— Нет, просто не голоден, — отмахнулся Джеймс, отодвигая от себя еду. — Роза вместо того, чтобы читать всем мораль, поторопилась бы с расписанием… Из-за нее же опоздаю!

— О, как же ты расстроишься, — рассмеялся Скорпиус, взглянув на мальчишку, что таращился на него, как Трелони на магический шар в ожидании Третьего Глаза. — У меня волосы плохо лежат? — подняв бровь, спросил слизеринец у первокурсника. Тот лишь похлопал ресницами, приоткрыв рот. — Слушай, Поттер, мне кажется, что на Гриффиндоре в этом году появилось на одного дегенерата больше.

— Нет, просто он читает «Магию любви», — рассмеялся Джеймс, перегнувшись через стол и пощелкав пальцами перед носом мальчишки. — Он удивлен, что удостоился чести тебя созерцать. Эй, Маркус, вернись в пределы разума, или Трелони тебя усыновит.

Первокурсник чуть улыбнулся и, наконец, заговорил:

— Моя мама училась у профессора Трелони.

— О, какое совпадение, — хмыкнул Малфой, — это было бы уникальное явление, если бы еще половина магического сообщества не могла похвастаться тем же.

— Моя мама училась вместе с Гарри Поттером, — проговорил Маркус гордо.

— Хм, и это было бы удивительно, — Скорпиус вошел во вкус, — если бы треть из здесь присутствующих не могла похвастаться, что всю жизнь прожила бок о бок с ним.

— С Гарри Поттером? — переспросил первокурсник.

— Нет, с Волан-де-Мортом, — решил закончить эту беседу Джеймс.

Маркус пискнул, подскочил и пулей вылетел из Зала.

— Он будет лучшим первокурсником, к Трелони ходить не нужно, — хмыкнул Малфой, принимаясь за второе яблоко. — Слушай, ты так ничего и не съел!

— Ты от Забини заразился — следишь за моим рационом?

— Ну, а как же «я не могу думать на голодный желудок» и все такое? — слизеринец усмехался.

— Я… — начал Поттер, но тут снова появилась Роза, на этот раз с серьезным видом. Еще бы: она выполняла ответственное задание.

— Расписание, — возвестила она, подавая кузену свиток. — Джеймс, не потеряй сразу, ладно? Я сделала дубликат, на всякий случай, но все равно прояви хоть немного дисциплины…

— Спасибо за заботу, — кисло улыбнулся Поттер, разворачивая пергамент и провожая кузину взглядом. — Что бы я без нее делал?

— Думаю, ты бы не заметил ее отсутствия, — Малфой взглянул на часы, — при таком-то выборе кузин и кузенов. На любой вкус и цвет, так сказать…

— Хочешь, одолжу парочку на неделю? — Джеймс поднялся, разглядывая расписание.

— Нет, спасибо, они мне и так нравятся, — рассмеялся Скорпиус. — Так ты не сказал, что с твоим аппетитом? Организм вырос и больше не требует постоянного переваривания калорий?

— Малфой, после каникул ты стал еще более невыносим, чем прежде, — заметил Поттер, вскидывая на плечо рюкзак. — С чего бы это?

— Соскучился, — фыркнул слизеринец, а потом гадко усмехнулся, перехватив взгляд Поттера, брошенный в сторону стола Рейвенкло. — Ах, ну, так бы и сказал…

— Ты о чем? — рука гриффиндорца взметнулась к волосам, которые и так выглядели, словно в них устроили маленькую вечеринку подвыпившие лукотрусы.

— О твоей окрепшей за лето страсти к рейвенкловкам, — хмыкнул Малфой, подталкивая друга к выходу. — Вперед, ты же не хочешь опоздать на первое занятие ЖАБА у Флитвика… Кстати, сколько у тебя предметов в этом году?

Джеймс отдал другу свиток, который не изучил и наполовину. Он только уяснил, что занятий у них будет не так и много, после прошлого года «окна» не могли не радовать. Но парень чувствовал, что это не просто так. Наверняка преподаватели решат занять их в свободное время домашним заданием…

— Ты выбрал Травологию, но не пошел на Уход за зверьками? — удивился Малфой, возвращая свиток другу.

— Зачем мне зверьки, у меня есть Альбус и ты, — фыркнул Джеймс, направляясь к лестнице.

— Поттер, кто еще бы еще говорил о невыносимости, — Скорпиус кивнул проходившим мимо слизеринкам.

— А ты на Травологию не пойдешь?

— Я не создан для копания в земле, тем более там не будет Забини, скучно, — они вошли в класс Заклинаний и уселись за любимую парту. — Еще я отказался от Астрономии, и у меня осталось пять предметов.

— А у меня шесть, — чуть нахмурился Поттер, доставая учебник, который еще даже не видел толком: родители ходили на Косую аллею без него. — Хотя Историю Магии можно не считать…

— Джеймс, — в класс ввалился Уильямс, — вот расписание тренировок.

— Оперативно, — хмыкнул Малфой, глядя, как друг ловит пергамент и начинает его изучать. — Наш капитан пока даже не почесался значок нацепить…

— Он издевается, — простонал гриффиндорец, комкая расписание тренировок. — Кажется, некоторые считают лишним такие вещи, как сон, прогулка в Хогсмид и валяние дурака в выходной день…

Скорпиус рассмеялся, тоже доставая письменные принадлежности.

— Доброе утро, — в класс присеменил профессор Флитвик, поспешно дошел до стола и вскарабкался на свой неизменный много лет постамент. — Рад вас приветствовать на моем курсе подготовке к ЖАБА. Работать будет много и с удовольствием.

Два друга переглянулись, усомнившись в обоих утверждениях преподавателя.

— Итак, приступим к изучению невербальных заклинаний… Кто мне скажет, что значит данный термин?

В воздух взметнулась рука Граффа, и Джеймс закатил глаза: кто-то за каникулы не меняется вовсе.

* * *

— Поттер, подойди ты к ней и заговори…

— Не могу.

— Разучился?

— Нет.

— Тогда что?

— Не могу. Она же на седьмом курсе.

— И что? На седьмом курсе девчонки не такие, как на шестом, или что?

— Она старше.

— Когда это тебя останавливало?

— Она не такая.

— Поттер, ты же ее не знаешь! Только имя, и все!

— Считай, что это любовь с первого взгляда.

— С тысяча первого, ты хочешь сказать. И не бросайся громкими словами, меня не впечатляет.

— Тогда отвяжись.

— Я бы отвязался, но мне надоело, что ты постоянно застываешь посреди коридора, да и ходить по школе в компании глухого, немого переростка, который чешет шею и лохматит волосы, словно у него там табун вшей, мне не очень лестно.

— Боишься, что поклонниц отпугиваю?

— Нет, скорее привлекаешь, а я в отпуске.

— С чего бы это?

— С того.

— Погоди… Малфой, ты закончил свои эксперименты?

— Вот теперь ты отвяжись.

— Малфой! Колись!

— Что тебе надо?

— С кем?

— Что «с кем»?

— Ты знаешь!

— Не ори, ты на Зельеварении, если не забыл.

— Малфой, только не говори, что с Луизой, ни за что не поверю.

— Я и не говорил.

— Тогда кто она?

— Какая тебе разница? Не твоя сестра и даже не родственница, уж поверь.

— Мне стало легче, но ты не ответил на вопрос.

— А я обязан?

— Ну, вот и я не обязан слушать твои советы!

— Гениальный вывод, Поттер. Кстати, что ты делаешь?

— В смысле?

— В прямом! Откуда тут глаза угря?

— Из банки.

— Поттер, где в инструкции ты видел хоть какую-нибудь часть угря?!

— Не ори, Малфой, ты на Зельеварении, если не забыл.

— Ну, и гиппогриф с тобой, пусть твое зелье взорвется. Наверное, Томас уже даже соскучилась по твоему котлу.

— Как думаешь, я ей нравлюсь?

— Томас? Определенно.

— Да не Эмме! Виолетте!

— Поттер, а тебе бы понравилась девчонка, которая встает на две дощечки и целует дерево, а потом каменеет при любой встрече, изображая кавардак в голове и на ней?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю. Так что подойди и спроси. Ну, или действуй привычным способом.

— Каким это?

— Хватай и целуй. А потом — по обстоятельствам.

— Ты дурак, что ли?

— Сейчас этот котел окажется на твоей голове, Поттер, договоришься.

— Если я буду на нее бросаться, то она точно не посмотрит в мою сторону.

— Поттер…

— Что?

— Ты влюбился.

— Чего?

— Ничего. Втюрился ты, и не смотри на меня так, будто у меня три головы, и все три разные.

— С чего ты взял?

— Что у меня три головы?

— Нет, что они разные!

— Поттер, Малфой, вы заткнетесь или вас оглушить?

— Графф, отвали, мы обсуждаем острую сердечную недостаточность у Поттера.

— Острую что?

— Стыдно, Графф, не знать. Так что после занятий бегом в библиотеку, напиши пару трактатов, потом отчитаешься.

— Малфой, ты…

— Подумай хорошенько прежде, чем сказать, если не хочешь, чтобы этот котел оказался на твоей голове, а не на макушке Поттера.

— Слушайте, я вам не мешаю?

— Нет, Поттер, ты как раз вовремя, чтобы увидеть, как у одного из твоих соратников по спальне язык вывалится в котел.

— Мальчики, мальчики, тише, уже скоро колокол, постарайтесь сосредоточиться.

— Да, профессор Слизнорт.

— Еще бы поклон отвесил до пола…

— Отвяжись, Малфой.

— Слушайте, вам не надоело?

— Поттер, ты следишь за своим котлом?

— А надо?

— …Уже нет. Томас очень идет этот зеленый цвет волос…

* * *

Скорпиус вошел в гостиную, чуть не насвистывая себе под нос. Настроение было отличное — Поттер веселил его уже который день, занятия не напрягали (до экзаменов, как говорит лохматый, как на «Чистомете» первого поколения до Африки). В общем, быть шестикурсником ему нравилось.

— О, Скорпиус, мы тебя как раз искали.

Он поднял бровь, удивленно посмотрев на окруживших его девчонок с разных курсов. С чего бы это он стал таким популярным? Все начитались «Магии любви»? Вчера он видел этот журнал у какой-то третьекурсницы, которая широко ему улыбнулась, сворачивая свою прессу в трубочку и выкидывая в пылавший камин. Малфой даже улыбнулся ей в ответ за тот правильный поступок.

— Чем я заслужил такую честь? — он сложил на груди руки и огляделся: в гостиной не было ни одного представителя мужского пола, только девчонки, все смотревшие в этот момент на него. Так-так, что это тут замышляется? Или слизеринки убили и сожгли уже всех слизеринцев, и теперь дело дошло до него?

— Скорпиус, ты же хорошо разбираешься в женской красоте? — Хелена выступила вперед, словно предводительствуя в этой группе. Кстати, а где Забини? Или дело замышлялось без нее?

— Смотря для чего вам это нужно, — ухмыльнулся парень, пытаясь понять, что же тут происходит. Делят яблоко раздора? Как-то греческая тетка, гостившая в их доме, рассказывала о Троянской войне, причиной которой стало яблоко. Малфой не помнил точно, что произошло, но там точно были замешаны женщины.

— Мы решили устроить конкурс «Ведьма Слизерина», — радостно возвестила Селеста Гойл, стоявшая рядом с Эмили и Пармой.

— Вау! — наигранно весело, чтобы всем присутствующим был заметен сарказм, проговорил Скорпиус. — А я тут при чем? Или у вас нет лучшего кандидата на это почетное звание?

— Нет, мы хотим, чтобы ты был в жюри, — Мария Фоссет, староста школы, решила взять все на себя. — Двоих судей мы уже нашли, ты будешь третьим…

— А что мне за это будет? — Малфой даже расслабился, усмехаясь: только слизеринки могли устроить себе такую радость. Точно начитались каких-нибудь девчачьих журналов или глупого издания «Саламандер».

— Приятный вечер с бутылкой сливочного пива, когда перед тобой будут прохаживаться и блистать интеллектом лучшие представительницы нашего факультета, — заметила Мария, и девчонки, обступившие его плотным кольцом, закивали.

Малфой сделал вид, что раздумывает, потом широко улыбнулся:

— Я соглашусь, если…

— Я так и знала, — выдохнула Парма, скорчив рожицу. — Малфой не может без условий для себя!

— Дай ему сказать, — попросила Мария. — Что ты хочешь?

— Вечер с победительницей, — ухмыльнулся Скорпиус, вызывая общий вздох у слизеринок.

— А с чего ты решил, что мы согласимся на это? — староста сощурила глаза, глядя на парня.

— Потому что, как я понимаю, к вам не выстраивается очередь из желающих быть в жюри и потом попасть в опалу у половины девчонок факультета, когда победит одна, а двадцать одна проиграет, — дернул уголком губ Малфой. — Думаю, все сбежали от вас, чтобы иметь возможность просто наслаждаться зрелищем и не нести за это ответственности. Ну, и вашего гнева не испытать… Остался я, так ведь? Ну, и еще двое, о которых вы говорили…

Эмили фыркнула, усмехаясь:

— Ты совершенно невыносим, Скорпиус…

— Я знаю, мне говорили, — ответил он улыбкой на ее слова. — Так что?

— Да соглашайтесь, — в комнате появилась Присцилла Забини, как всегда кукольно прекрасная. — Разве каждая из вас в тайне не мечтает выиграть и стать добычей Малфоя?

— Так же, как ты, — с ледяной улыбкой заметила Хелена, оборачиваясь к однокурснице.

— Ладно, Скорпиус, договорились, — Мария кивнула и поспешила куда-то в спальни. — Конкурс пройдет через неделю, в субботу.

— Обязательно буду, — откликнулся Малфой, улыбаясь сразу всем девчонкам одновременно. — А теперь — простите…

Он обогнул слизеринок и пошел к себе в спальню, куда направлялся до того, как они на него налетели. Он хотел взять теплую мантию и пойти на поле, где у Поттера была тренировка. Что ж, будет чем развлечь лохматого, когда он злой, как разгневанный гиппогриф, сойдет с метлы. А злым он будет, потому что Уильямс поймал волну Марса и заставлял команду тренироваться даже сверх составленного расписания.

Скорпиус, надев мантию и шарф, поспешил в холл и уже собирался выйти на улицу, как его окликнули.

— Привет, Скорпиус.

Он поднял брови, удивляясь, как ему сегодня везет на женскую половину Хогвартса.

— Привет студенткам Рейвенкло от студентов Слизерина, — ухмыльнулся Малфой, пристально глядя на Конни и Виолетту, которые, судя по одежде, направлялись на улицу. — Куда путь держите?

— На поле, — улыбнулась Виолетта, когда слизеринец пропустил их в двери. — Скоро игра с Гриффиндором, решили посмотреть на команду. Ты тоже туда?

— Да, — пожал он плечами, — должен же кто-то перевязать Поттера, если он в очередной раз низвергнется с метлы.

— Странно, мне казалось, что Джеймс хорошо летает, — Конни удивленно посмотрела на Скорпиуса.

— Что не мешает ему постоянно попадать в больничное крыло, — заметил Малфой, уголком глаз следя за Виолеттой, по которой гриффиндорец медленно сох.

— Насколько я помню, он ни разу еще не проигрывал снитч, — ловец Рейвенкло чуть прикусила губу.

— И ты считаешь, что в этом году это все же произойдет?

От слизеринца не ускользнуло, как Конни и Виолетта переглянулись, пряча хитрые улыбки. Ага, значит, и они поняли, что в их присутствии Поттер становится мраморным балбесом, и думают, что в пылу чувств лохматый уступит снитч девчонке.

— Кто знает, — пожала плечами Виолетта.

Малфой промолчал, но запомнил, что надо бы промыть мозг этому чуду, воспылавшему пылкими чувствами к сопернице по матчу, — чтобы не смел из-за минутной прихоти проигрывать девчонке. А то ведь с него станется…

Втроем они поднялись на одну из трибун, над которыми носились игроки в алых мантиях. Скорпиус сразу уловил тот момент, когда Поттер увидел пришедшую Виолетту: он чуть не врезался на полном ходу в стойку колец. Да, тяжелый случай…

— Он действительно, кажется, скоро свалится с метлы, — заметила испуганно Конни, следя за Джеймсом, который в очередной раз оглянулся на них и пропустил полетевший в него квоффл.

Скорпиус с какой-то обреченностью покачал головой. Кажется, разговор будет тяжелым…

Глава 3. Игры

— Джеймс!

Они с Малфоем одновременно обернулись на окрик.

— О, Поттер, свидание с семьей, ровно на пять минут, — усмехнулся Скорпиус, глядя на бегущую к ним по коридору рыжеволосую сестрицу Джеймса. — Вы ее не кормите, что ли?

— В смысле? — нахмурился гриффиндорец.

— Одни косточки. Или ты все съедаешь, и ей не достается даже корочки?

— Малфой, думай, что говоришь, — попросил Поттер.

— Говорю, как есть, — фыркнул слизеринец.

— Джеймс, привет, — Лили тяжело дышала, остановившись перед ними.

— Что-то случилось?

— Когда? — девочка стала поспешно рыться в сумке.

— Не знаю, когда, просто ты так бежала, я подумал…

— Нет, я хотела отдать тебе письмо, — Лили вручила ему исписанный свиток. — Я написала родителям и подумала, что ты никогда не соберешься написать отдельно, так хоть пару строчек снизу припиши, хорошо?

— Ладно, — кивнул покладисто Джеймс, засовывая письмо сестры в карман и стараясь запомнить, что оно лежит именно там.

— Только не затягивай, я хотела отправить сегодня, — попросила сестра, уже разворачиваясь уходить, даже не взглянув на Малфоя, который прислонился к стене в ожидании, когда Поттер будет готов продолжить путь на рандеву с Фаустом. — И не читай, что я там написала!

— Хорошо.

Лили улыбнулась, махнула брату и опять пустилась бегом по коридору — видимо, боясь опоздать на занятия. Скорпиус лишь сокрушенно покачал головой: девчонке четырнадцать, а она бегает, как первокурсница. Никакого воспитания… Забини бы удавилась быстрее, чем побежала, даже если бы позади нее шел бешеный гиппогриф.

— И все? — спросил слизеринец, когда они вместе вошли в класс Защиты от Темных искусств.

— Что все?

— Ну, так просто: «не читай, что я написала», — передразнил Лили Скорпиус, — твое «хорошо»… И все?

— А что еще?

— То есть ты не будешь читать, и она в это поверила? — они сели за свою парту.

— Малфой, она же моя сестра, и я ей обещал, — напомнил Джеймс, доставая учебник и вешая рюкзак на спинку стула.

— Ну, тогда ладно, — пожал плечами слизеринец, хмыкнув. Тоже мне, резоны…

Гриффиндорец достал из кармана письмо, развернул его, взял перо и стал быстро писать: ну, несколько строк он как раз успеет набросать, пока занятия еще не начались. Только что писать? «Привет, родители! Ну, и Альбус тоже. У меня все замечательно: кормят отлично, не холодно, дышу свежим воздухом. Ах, да, еще иногда хожу на занятия…»

— Поттер, она написала обо мне! — раздался голос Малфоя, и Джеймс тут же прикрыл рукой письмо сестры.

— Не читай! — запротестовал он, подняв глаза на друга.

— Я никаких обещаний не давал… Она настучала вашим родителям, что нас с тобой в первый же день наказали за то, что мы ночью слонялись по школе, — заметил Скорпиус, откидывая на стуле.

— Не настучала, а рассказала, — поправил слизеринца Поттер и продолжил писать письмо. — Мне об этом рассказывать некогда, вот Лили с Розой и составляют летопись моего проживания в Хогвартсе…

— Знаешь, Поттер, если бы у меня была сестра, и она стучала на меня родителям, я бы…

— У тебя нет сестры, так что с точностью ты не можешь сказать, что бы ты сделал, — назидательно заметил Джеймс, ставя точку и убирая свиток обратно в карман. Главное теперь не забыть его отдать. — Как там продвигается подготовка к великому показу красоты и интеллекта на Слизерине?

Малфой тут же гадко усмехнулся:

— Завтра. Мне уже даже выдали тридцать три свитка с правилами для жюри…

— Представляешь, если Забини победит, — расплылся в ухмылку гриффиндорец. — Тебе светит незабываемый вечер.

— Поттер, ты меня недооцениваешь, — Малфой закинул за голову сцепленные руки и потянулся. — Во-первых, условия поставил я, я же могу от них отказаться, если мне вдруг не захочется их выполнять. А, во-вторых, я совершенно не собираюсь допускать победы Присциллы. Все и так знают, какая она совершенная и невероятно умная…

— И как, позволь узнать, ты собираешься этого не допустить, если учесть, что в жюри, кроме тебя, еще братец Забини и какой-то там семикурсник, который с пеленок бывал в доме Забини? — осведомился Джеймс, подмигнув прошедшим мимо Сюзанне и Матильде. Они улыбнулись в ответ и сели за первую парту. К ним тут же подошел Графф, что вызвало усмешку на лицах двух друзей.

— Графф, видимо, все-таки узнал, чем мальчики отличаются от девочек, — фыркнул Скорпиус. — Так вот, возвращаясь к нашим гиппогрифам… С Фрицем-то я, конечно, ничего не буду делать, хотя для каждого гоблина можно найти свой галеон, а вот с Моррисом все намного проще…

— В смысле?

— Да в прямом! Наш дорогой семикурсник ведет дневник, как бы смешно это не звучало…

— И ты собрался стащить его дневник? — прозорливо спросил Поттер.

— Не собрался, а уже подменил настоящий дневник на копию, обернутую в одну из хорошо тебе знакомых лже-обложек, — безумно довольный собой проговорил Малфой. — Так что не вижу проблем…

— То есть это будет шантаж? — уточнил Джеймс, глядя, как в класс входит Фауст.

— Поттер, для достижения поставленных целей всегда нужно пользоваться всеми доступными средствами, главное, чтобы о твоих средствах никто не узнал, — гадко ухмыльнулся Скорпиус.

— И какой это параграф из вашего золотого сборника подлых правил и поучений? — светски осведомился Поттер.

— Раздел второй, глава шестая, пункт пятый, — с усмешкой ответил слизеринец, поднимая глаза на Фауста.

— Все, тишина, — то ли попросил, то ли приказал профессор, держа в руках какой-то свиток. — Слушаем внимательно. В следующее воскресенье, как вы знаете, Хогсмид. А через неделю в школу приедет инструктор из Министерства. Он будет готовить вас к экзамену про трансгрессии. Те, кому до апреля исполнится семнадцать, будут сдавать экзамен в Хогсмиде, 15 апреля. Остальные — в общем потоке, согласно расписанию Министерства после своего совершеннолетия.

— Профессор, — Графф поднял руку, и Джеймс закатил глаза, как делал это обычно, если сокурсник вдруг влезал не вовремя.

— Да?

— Профессор, сэр, а давайте перенесем Хогсмид, и занятия по трансгрессии проведем в это воскресенье?

В классе раздались смешки.

— Простите, мистер Графф, что не согласовали расписание с вашими желаниями, — едко заметил декан Гриффиндора и тут же отвернулся от Ричарда. — Вот свиток, в который каждый, кто будет заниматься трансгрессией, должен вписать свою фамилию. А теперь вернемся к невербальным заклятиям. Посмотрим, тренировались ли вы во внеурочное время…

— Малфой, ты тренировался? — с улыбкой заметил Джеймс, поворачиваясь к другу и доставая палочку.

— Поттер, а ты? — ответил слизеринец, тоже усмехаясь. Они посвятили невербальному заклинанию Щита вчерашний вечер, почти не притронувшись к остальным заданиям, так что сейчас могли позволить себе расслабленно дожидаться, когда профессор подойдет их проверить.

— Мистер Поттер! Невербальные заклинания! Почему я слышу вас голос?

— Я занимаюсь чревовещанием, профессор, — фыркнул Джеймс, и тут же увидел, с каким недовольным лицом обернулся к нему Графф.

— Очень смешно, Поттер, — Фауст встал возле их парты, сверля черными глазами. — А теперь постарайтесь замолчать и выполнять задание, пока вы не получили наказание.

Двое друзей переглянулись: пугать их наказаниями было очень оригинально.

— Учтите: еще слово с вашей стороны, и вы будете наказаны завтра на весь день, — вкрадчиво заметил профессор, и у половины класса отвисли челюсти.

— Но, профессор, завтра квиддич! — возмутился Поттер.

— Именно поэтому я вам советую внять голосу разума, если он в вас еще остался, — Фауст в последний раз посмотрел на двух самых проблемных студентов и пошел к первым партам.

Джеймс тяжело вздохнул, достал пергамент, перо и набросал: «Вот Пудель!». Малфой беззвучно рассмеялся и дописал: «Сделай вид «Я родственник Розы Уизли» и покажи, какой ты прилежный ученик». Гриффиндорец сморщился и поднял палочку. Учиться — так учиться…

* * *

Первый в этом сезоне матч по квиддичу воспринимался Джеймсом как последний и самый важный. Потому что ему казалось, что от этой игры зависит развитие его отношений с Виолеттой. Правда, пока никаких отношений вообще не было, но гриффиндорец надеялся, что все еще впереди.

Каждый день он клялся себе, что заговорит с ней, что скажет что-нибудь очень смешное или сделает ей ненавязчиво комплимент, но, лишь увидев ее, тут же забывал все заготовленные слова, вообще все слова. Он мог только смотреть на нее, судорожно вспоминая, о чем он там себе клялся.

В общем, квиддич сегодня был почти судьбоносным, как казалось Джеймсу, когда он поднялся до будильника и стал с шумом и грохотом доставать из сундука перчатки и форму.

— Поттер, ты свихнулся совсем?! — подскочил Клод Вейн, когда в него прилетел ботинок Джеймса, отброшенный в поисках второго щитка. — Чего ты так рано поднялся?

— Заткнитесь, — сонно попросил Графф, переворачиваясь на другой бок. — Дайте сон досмотреть…

— Ричард, поверь: в живую целовать девчонок приятнее, чем во сне, — с усмешкой заметил Джеймс, наконец, найдя всю свою амуницию и выпрямляясь.

— Без тебя знаю, — пробурчал Графф, потягиваясь.

— Это считать, как признание, что ты уже кого-то целовал? — фыркнул Вернон, тоже садясь на постели. — Джеймс, думаю, наша мама назвала бы тебя лучшим будильником в мире и поставила бы тебя на полку в нашей спальне…

— Тогда что бы она сказала о моем младшем братце, который и мертвого разбудит? — усмехнулся Поттер, глядя на себя в зеркало. Он был немного бледен, а так — вполне ничего для решающего шага в своей юной жизни. Только какого — он пока точно не знал.

— Джеймс, ты знаешь, что ставки в школе делают не в твою пользу, — Клод взглянул на часы и застонал. — Такая рань…

— Ставки? — он повернулся к однокурсникам.

— Ну да, на то, кто поймает снитч: ты или Мюррей, — пояснил Вернон, шаря под кроватью в поисках своих носков. — И ставят в основном на Мюррей.

— Почему это? — Графф даже опешил, и Джеймс был почти благодарен сокурснику за искреннее возмущение.

— Потому что на последних тренировках Джим был похож на теленка с крылышками, — чуть извиняющимся тоном проговорил Клод.

— Я просто был не в форме, — буркнул Поттер, одеваясь и тяжело вздыхая. Мантия отца всегда помогала ему собраться с мыслями и с духом, потому что в этой мантии отец проиграл лишь однажды, и то по случайности. И он не вправе подвести ни эту форму, ни своего отца.

— Ладно, я на завтрак, — Джеймс взял метлу и побрел Большой Зал.

— Привет, — его нагнала Лили, которая всегда вставала рано, даже на каникулах дома. Наверное, они с Альбусом были родственниками, с усмешкой подумал парень. — Держи, письмо от родителей, прочти пятый абзац.

Джеймс на ходу развернул свиток и дернул уголком губ: «Джим, мы все будем болеть за тебя в субботу. Главное — не раздумывай. Хватай снитч — и все! Помнишь: никаких сомнений, никаких раздумий! Удачи!».

— Спасибо, — парень вернул письмо Лили.

— Мы с Хьюго поставили все свои деньги на тебя, — улыбнулась девочка, взяв брата под руку. — Так что смотри: если ты не поймаешь снитч, мы с ним останемся без сладкого до Рождества.

— Что значит «если не поймаю»? — фыркнул Джеймс, приобнимая Лили за плечи. — Когда это я не ловил снитч?

Девочка рассмеялась. Они вместе сели за стол. Гриффиндорец обернулся, но Малфоя не было в Зале, вообще на завтрак в этот час еще мало кто пришел.

— Ты почему так мало ешь? — Джеймс, отложив метлу в сторону, посмотрел на содержимое тарелки сестры. — Это, по-твоему, завтрак?

— Джим, я всегда так завтракаю, — улыбнулась Лили, надкусывая свой тост с джемом.

— Вот и ходишь, словно мы тебя не кормим! — парень взял блюдо с яичницей и с горкой наполнил тарелку сестры. — Ешь, а потом еще каши положу. И попробуй недоесть!

— Джеймс, ты недоспал? — нахмурилась Лили. — С чего такая забота?

— Я всегда о тебе заботился, — ответил парень, набрасываясь на свой завтрак, в котором было пять разных блюд, не считая тостов и сока.

— Я и не говорю, что не заботился, только вот за моим питанием следишь впервые, — заметила Лили, ковыряясь в яичнице. — Я не могу столько есть, в меня не влезет.

— Встань и попрыгай, помогает, — пробурчал Джеймс. — Учти: пока все не съешь, матч не начнется.

— Зануда, — простонала Лили. — Смотри, твой Малфой пришел…

— Он не отменит твоего завтрака, не волнуйся, — усмехнулся Джеймс, обернувшись к другу. Тот, вмиг передумав идти за свой стол, вскоре приземлился рядом с гриффиндорцем, довольно усмехаясь его аппетиту.

— Проснулся утром и понял, что она того не стоит?

— Нет, просто не собираюсь играть на голодный желудок, — отмахнулся Поттер, зная, на что намекает друг, но не собираясь этого обсуждать при сестре.

— Доброе утро, — в Зале появились Роза и Хьюго, кузен тоже уже был с метлой и в спортивной мантии. — Мы разбудили Кэтлин и Шелли, скоро они тоже будут.

— Лили, я все вижу: не смей перекладывать свой завтрак Хьюго, — чуть угрожающе заметил Джеймс, и тут же услышал насмешливое хмыканье со стороны Скорпиуса, уплетавшего тосты. — Роза, партийное задание: проследи, чтобы Лили все съела. Пошли, Малфой.

— Я не поел, — заметил слизеринец, но послушно поднялся, выхватил из рук Розы бутерброд, который та только собиралась надкусить, и с легким «мерси, Уизли» поспешил за другом. — Учти, Поттер: я поставил уйму денег на то, что ты поймаешь снитч…

— Очень за тебя рад, — откликнулся Джеймс, выходя на улицу. — Я бы мог специально ради этого проиграть, но вот Лили тоже поставила на меня деньги, и я не могу ее подвести…

— Хоть что-то умное твои родственнички могут сделать, — хмыкнул Скорпиус. — Ну, и что ты решил делать, когда переиграешь объект твоего страдания и вожделения?

— Не знаю, — пожал плечами Поттер, направляясь к раздевалкам. — Наверное, постараюсь забыть…

— Но ведь ты не думаешь ей уступить? — уточнил Малфой, застегивая мантию.

— Малфой, я похож на дамского угодника?! — вспылил Джеймс, и слизеринец зашелся смехом.

— Что?

— Ну, и словечки ты знаешь, убиться можно… прыгнув с пихты, — выдавил Скорпиус, стараясь дышать глубже. — Не ежись, я просто спросил…

Вдвоем они вошли в еще пустую раздевалку, в которой были раскиданы таблицы и схемы — видимо, после последней тренировки одной из команд. Малфой развалился на скамейке, глядя, как Поттер меряет шагами помещение, залитое солнцем, что заглядывало в окна. Джеймс пытался идти прямо по солнечным дорожкам, но все время сбивался.

Скорпиус с усмешкой следил за другом, по одному виду гриффиндорца понимая, что в лохматой голове идет тяжелая мыслительная работа.

— И все-таки я должен выиграть! — кажется, подвел окончательный итог своим мучениям Джеймс, остановившись и посмотрев на слизеринца упрямым взглядом. — Если я выиграю, я приглашу ее в Хогсмид…

— Молодец, Поттер, ты принял тяжелое, но мужественное решение, — с легкой насмешкой в голосе откликнулся Малфой, положив ногу углом и поправляя шнурок. — Ну, все, я пошел, надеюсь, что твоей решимости хватит на то, чтобы следовать принятому…

В раздевалку с шумом ввалились остальные игроки Гриффиндора, и Скорпиус с ухмылкой проводил взглядом Шелли. Девчонка откровенно нагло оглядела его с ног до головы и хмыкнула, отбрасывая назад волну светлых волос. Знаем мы ваши уловки, мисс Уизли, лучше бы вы им свою старшую кузину научили, может, тогда она бы хоть на минуту забыла о том, что носит значок старосты, и дала бы другим вздохнуть спокойно…

— Джим, учти… — рядом села Кэтлин.

— Надеюсь, что ты на меня денег не ставила? — тут же чуть взъерошился парень.

— Хм, а надо было? — с другой стороны подсела Шелли. — Я поставила на Мюррей…

— Что?! — хором вскричали Хьюго, Эдд Томас и Майкл Уильямс.

Шарлотта рассмеялась:

— Ну, игра игрой, а я поставила на любовь. Должна же у нашего Джеймса, наконец, появится девушка…

— Шелли, — простонал Эдд, беря свою биту. — Любовь — это за пределами поля, а тут у нас одна любовь — к победе.

— Правильно говоришь, — кивнул Майкл.

— Но в прошлом-то году Джеймс выбрал Малфоя и чуть не сорвал игру, — пожала плечами кузина, завязывая волосы в «хвост». — Так что вполне вероятно, что и в этом году он решит сделать девушке приятное и…

— С чего вы взяли, что я собираюсь делать кому-то приятное?! — наконец, взорвался Поттер, вставая. — Я не собираюсь проигрывать! Ни ради вас, ни ради какой-то девчонки!

— Вот и молодец, — Шелли тут же рассмеялась и погладила кузена по плечу, успокаивая. — Вот этого мы все от тебя и ждали…

Джеймс сплюнул, взяв метлу и направляясь к дверям:

— Психологи, гиппогриф вас…!!!

* * *

Матч продлился рекордно мало, хотя в квиддичной карьере Джеймса были и быстрее оконченные игры. На третьей минуте оба ловца устремились к снитчу, и зрители буквально затаили дыхание: то ли переживая игру, то ли подсчитывая, сколько денег кто выиграет.

Был всего миг, когда и Джеймс, и Виолетта буквально зависли параллельно друг другу, вытягивая руки. Парень успел заметить, какие красивые у нее пальцы, и усмехнуться этим мыслям. А потом буквально из-под носа рейвенкловки выхватил снитч.

Виолетта остановила метлу и грустно посмотрела на улыбающегося Джеймса. Он тоже остановился, сжимая в руке снитч. Потом подмигнул девчонке, послав озорную улыбку, развернул метлу и полетел к ликующей команде, слыша рев восторженных болельщиков.

— Джим, а мы тут что, для галочки? — сердито налетела на него Шарлотта, которая, видимо, надеялась сегодня забить пару десятков голов. Кэтлин со своей метлы умудрилась обнять кузена и запечатлеть на его прохладной щеке смачный поцелуй.

Джеймс усмехнулся и обернулся в сторону рейвенкловцев: Виолетта поймала его взгляд и усмехнулась в ответ. Свободная рука Поттера тут же взметнулась к волосам, а, поскольку во второй он до сих пор держал снитч, то только чудо и реакция двух кузин спасли его от чудесного падения на землю. Но это были уже мелочи…

* * *

Когда Скорпиус вошел в гостиную, перед этим хорошенько отметив с Поттером его истинно мужской поступок, то на миг остановился, не узнав эту, кажется, до последней трещины изученную, комнату. Диваны и кресла были сдвинуты к входу и расставлены в ряд вместе со стульями — здесь уже располагались чуть возбужденные предстоящим действом зрители, в основном парни и младшекурсницы. Перед «зрительным залом» была пустая площадка с удобным выходом в спальни, возле которого суетились Эдвард Моррис и Мария Фоссет.

— Ну, наконец-то! — Моррис махнул рукой Скорпиусу и указал на одно из кресел чуть в стороне, у камина, откуда будет удобнее всего наблюдать за конкурсом. На столике уже стояли бутылки со сливочным пивом (слизеринцы скинулись на них и цветные свечи, что сейчас зажигала Мария), там же лежали свитки и перья с чернилами для судей. Фриц развалился в ближнем к камину кресле и едва не мурлыкал от удовольствия себе под нос.

— Так, все, начинаем, — скомандовал Моррис, заставляя всех замолчать и занять свои места.

Малфой уселся с краю, закинув ногу на ногу, и ухмыльнулся: можно насладиться жизнью. Он лениво разглядывал повешенный под потолком плакат «Ведьма Слизерина» и цветные свечи, что отбрасывали красочные тени на стены и пол.

— Скорпиус, сосредоточься, сейчас будут представлять кандидаток, — шепнул Моррис, садясь рядом и внимательно глядя на выход из спален.

— Я их что, ни разу в жизни не видел и не знаю, что мне их нужно представлять? — хмыкнул Малфой, откупоривая бутылку сливочного пива.

Слизеринцы затихли, когда Мария начала по одной вызывать девчонок. Скорпиус дернул уголком губ, когда вслед за Эмили Дьюлис вышла Селеста Гойл, ниже ее на голову, зато шире раза в полтора. Потом появилась Парма, с ней Нора Пьюси, Хелена Эйвери, две четверокурсницы, две семикурсницы и лишь потом Присцилла Забини, на фоне которой все предыдущие претендентки терялись.

Малфой небрежно развернул пергамент, на котором был записан регламент конкурса: так, сейчас будет конкурс мантий. Бред: что они, девичьих мантий не видели?

Хотя, когда девчонки начали дефилировать в своих нарядах, он был готов признать, что дело стоило того, потому что слизеринки постарались выделиться среди соперниц кто чем. У Эйвери мантия была усыпана живыми бабочками, которые в один момент все взлетели и растворились в воздухе, Паркинсон заставила свою мантию переливаться разными оттенками синего, Гойл создала какую-то мини-версию мантии. Кажется, одна Присцилла вышла в мантии изначального вида (черная, как ночь, с красной вышивкой), как она купила ее в магазине, но от этого хуже не смотрелось.

Скорпиус прикончил бутылку сливочного пива и принялся за другую, ожидая следующего конкурса — «Удивительная магия». Да, девчонки удивили: Гойл выпустила из палочки малиновую пену, которая пахла сладковато-приторно и застывала уже в воздухе, что уж говорить о поверхностях и людях. Парма превратила коробку в стаю птиц, и Малфой побоялся, что эти создания изгадят всю гостиную прежде, чем снова станут коробкой. Из палочки Эмили вырвался голубой дождь, который не был мокрым, и Скорпиус был готов вложить деньги в подобный проект: заменить обычный дождь на волшебный. Хелена из воздуха на мгновение слепила свою собственную скульптуру, но дольше пары мгновений ее не удержала, но Малфой решил, что, если Поттер не добьется своей рейвенкловки, то можно будет заменить ее на воздушную, чтобы легче проходило расставание с мечтой.

Забини удивила, вот это точно: она потеряла свою палочку (Скорпиус был уверен, что тут не обошлось без предыдущих конкурсанток, но даже здесь все средства хороши), и ей пришлось пользоваться палочкой Фрица, поэтому ее мантия, которую она хотела за мгновение превратить из черной в белую, стала полосатой и вызвала бурю оваций среди зрителей.

В небольшом антракте, пока девчонки переодевались и готовились к продолжению, Малфой и двое его друзей по несчастью выбирали из десятка пятерых лучших. Скорпиус бы, правда, оставил максимум троих, но регламент есть регламент, и он быстро зачеркнул пять фамилий, оставив самых интересных — для себя.

— Скорпиус, давай свиток, сравним, — предложил Моррис. К ним склонился Фриц. В принципе, в четырех вариантах они были согласны друг с другом.

— Присцилла достойна пройти дальше, — прошипел Забини, глядя на зачеркнутую фамилию сестры в пергаменте Малфоя.

— По-твоему, мантия в полоску сделала ее привлекательной? — осведомился Скорпиус.

— Она не виновата! Кто-то украл у нее палочку!

— Фриц, это «Ведьма Слизерина», а не Гриффиндора, так что не вижу проблемы, — пожал плечами Малфой. — Каждый крутится, как может…

— Так, пусть Забини проходит в следующий тур, — твердо подвел итог Моррис, наконец, обозначив свою позицию, и Скорпиус понял, что скоро придет время дневника.

— Ладно, без проблем, — легко согласился Малфой, опять расслабляясь в кресле.

— Итак, у нас определилась пятерка финалисток, — с улыбкой заметила Мария Фоссет, сама достойная быть финалисткой подобного конкурса. — Приветствуем Парму Паркинсон, Хелену Эйвери, Амалию Робинсон, Эмили Дьюлис и Присциллу Забини.

Комнату буквально заполнил свист и восторженные крики болельщиков. Пять девчонок, которым не повезло пройти в следующий этап, заняли места среди зрителей, покосившись на судей. Скорпиус лишь подмигнул Энжи МакЛаген, на минуту подумав, что Лиана МакЛаген сделала бы всех присутствующих девчонок, даже учась на Рейвенкло, но тут же отмахнулся от этой глупой мысли.

Присутствующие оживились, когда объявили следующее испытание — «Найди и достань». Малфой не знал, кто придумал этот конкурс, но он бы дал премию этому гениальному человеку, который рискнул оживить публику подобным развлечением. Конечно же, желающих помочь в этом конкурсе было полно, и те счастливчики, кого все-таки отобрали, с превосходством смотрели на остальных.

— Итак, девушкам завязываем глаза, и у них есть одна задача: на теле партнера будет спрятана обычная заколка, найдите ее быстрее остальных. Чтобы у парней не было соблазна подсказать, мы наложим на них «силенцио», — Мария улыбнулась, увидев легкое разочарование на лицах участников.

Малфой даже не знал, кому больше повезло: парням, которых судорожно обшаривали ловкие девичьи руки, или девчонкам, которым без всякого стыда и смущения это позволялось делать на глазах множества людей. Скорпиус представил себе, как бы в подобной ситуации повела себя та же Уизли или Эмма Томас, и тихо рассмеялся: гриффиндорок пришлось бы приводить в чувства от шока.

Первой со своей задачей справилась Хелена Эйвери — потому что догадалась прервать свою удовольствие (и удовольствие Паркинсона, который был ее партнером), достала палочку и использовала Призывающее заклятие. Малфой даже зааплодировал такой смекалке, пока остальные девушки еще искали руками. Следующей сообразила Забини. Парма (упрямая и настырная) нашла без всякой магии и даже подмигнула Кевину, которого узнавала методом пальпации. Кто-то из зала подсказал Робинсон и Дьюлис, и они одновременно призвали к себе заколки.

Малфой был рад, что в правилах для следующего конкурса было специально записано, что судей на танец приглашать нельзя. Он был уверен, что как минимум трое из девушек захотели бы выдернуть его из удобного кресла для демонстрации своей грации и умения танцевать. А так он сидел, удобно закинув ногу на ногу, и любовался слизеринками, каждая из которых, он был уверен, с раннего детства училась искусству движения под музыку.

Последний — и самый интересный, на взгляд Скорпиуса, — конкурс вызвал очередное оживление в зале. «Вопрос для честного ответа» был наименее магическим, но наиболее слизеринским испытанием, потому что вопрос мог задать кто угодно и о чем угодно. Малфой ожидал увлекательных минут и интересных вопросов.

— Главное правило вашей жизни?

Тьфу, какая банальность…

— В каком поколении вы чистокровны?

Вот любимые Поттером штаны Слизерина! Что за глупость?! Еще бы спросили, какого цвета носки они предпочитают носить!

— Как, по-вашему, что значит быть слизеринкой?

О, это уже интереснее, но все равно — банально. Малфой даже начал скучать, откупоривая следующую бутылку пива.

— Кто из вас достоин победить?

Флинт, ты дурак? Конечно, ты! Скорпиус чуть не сплюнул, понимая, что пора брать дело в свои руки. Мария объявила последний вопрос, и Малфой поднял руку. Пять пар красивых глаз обратились к нему, и ни одна из девчонок не ждала от него ничего хорошего. И правильно делали…

— Когда, кому и при каких обстоятельствах вы позволили вас впервые поцеловать, — с холодной усмешкой спросил Малфой, подняв светлую бровь. Парни среди зрителей зашевелились, пряча усмешки. Мария Фоссет покачала головой, но Скорпиус даже не посмотрел на нее: нигде в правилах не было написано, что члены жюри не могут задать вопрос.

Никогда он не видел, чтобы девчонки так смущались. Даже вызывающе глядя на него, они все равно смущались, потому что он залез куда-то слишком в личное, по крайней мере, у некоторых. Да и половина, как он знал, почти ни о чем не рассказала, что Малфой записал скорее в плюс, чем в минус.

Когда Парма назвала имя Поттера (правда, про игру по-слизерински она как-то умолчала), ее братец был готов кого-нибудь придушить, но девчонка лишь нагло улыбнулась. Когда Дьюлис рассказала о Малфое, присутствующие повернулись сначала к Скорпиусу, а потом к Фрицу, который на днях стал парнем Дьюлис. Хелена прямо заявила, что еще не имела такого счастья, поэтому сказать пока ничего не может, и Скорпиус даже удивился. Присцилла назвала какое-то безликое имя неизвестно кого, проигнорировав остальные вопросы. Робинсон с улыбкой призналась в любви МакШелби, своему сокурснику, с которым встречалась курса с пятого.

— Пять минут судьям, — объявила Мария, уводя девушек в спальню.

Мнение Фрица о победительнице можно было и не спрашивать: в принципе, и конкурса никого было не надо. Моррис, как видел Скорпиус, еще колебался.

— Эйвери, — спокойно проговорил Малфой, ухмыльнувшись Забини. — Без вариантов.

— Скорпиус, но… — Моррис неуверенно посмотрел на шестикурсника.

— Эдвард, на минутку, — попросил Скорпиус, вставая и отходя в сторону. В кармане его лежал дневник семикурсника.

Дело было решено легко и непринужденно, хотя Моррис, наверное, вряд ли забудет лицо Присциллы, когда объявили победительницу. Хотя не Забини жаловаться, потому что приз зрительских симпатий достался именно ей. Так сказать, признание толпы, а не истинных ценителей, конечно, но тут уж дело вкуса…

Малфой проигнорировал все недоброжелательные гримасы, поймав на себе лишь взгляд Хелены: она чуть смутилась и тут же отвернулась.

Глава 4. Пламя и лед

Все, он сделает это сегодня! Точно сделает!

Сколько раз за эти дни он повторял себе это, но все равно в последний момент выдумывал какой-то смешной повод и не делал?

Нет, сегодня он обязан пригласить ее в Хогсмид, или будет слишком поздно!

Но как это сделать, если в ее присутствии язык прилипает к нёбу, глаза забывают, что значит моргать, а руки и ноги кажутся большими и абсолютно лишними?!

Все-таки нужно это сделать сегодня, или он не Джеймс Поттер, сын Гарри Поттера, студент Гриффиндора?!

— Эй, привет гриффиндорским оболтусам!

Джим поднял вверх лицо и улыбнулся Пивзу, который нависал над ним с самым беспечным выражением на лице:

— Привет. Классный галстук.

— Спасибо, у Филча стянул, его парадный, — похвастался полтергейст, спускаясь и садясь рядом на подоконник, согнув тонкие ножки. — Чего такое страдание на этой милой физиономии?

— Пивз, ты когда-нибудь влюблялся? — проникновенно спросил Джеймс, отказываясь шутить и улыбаться, когда над ним довлело приглашение в Хогсмид единственной девушки, с которой хотелось туда пойти.

Полтергейст почесал затылок, поигрывая желтым с красными звездами галстуком, замотанным на шее, а потом расплылся в широкой улыбке:

— Был!

— Ну, и как это было?

— Хм, я страдал, я не спал ночами, — трагическим тоном стал рассказывать Пивз, чуть взлетев в воздух, — я писал послания на стене, я в порыве чувств сдирал одежду, я пел серенады и преследовал, я делал комплименты…

— И кому же это так повезло? — насторожился Джеймс, подбирая под себя ногу.

— Моей вечной любви, — торжественно произнес Пивз, — Аргусу Филчу!

— Что? — рассмеялся гриффиндорец, чуть не упав с подоконника.

— О да, я писал на стене несмываемыми красками, какой он замечательный лысый старикашка! Я пел ему об этом песни! Я каждый день говорил ему о том, что у него не осталось своих зубов, а это комплимент! Я даже как-то подкараулил его и содрал с него штаны… Правда, это было давно… — гадко захихикал Пивз.

— Да, у тебя чувство не менее трудное, чем у меня, — кивнул Джеймс, снова впадая в легкую панику. — Но тебе не пришлось приглашать Филча никуда…

— А где второй оболтус, зелененький? Это ты по нему вздыхаешь?

Поттер презрительно фыркнул:

— Нет, конечно! Я люблю девочек!

— Всех?

— Нет, через одну, — буркнул Джеймс.

— Ну, хорошо, а то ведь зелененький-то все с девочками на Астрономическую Башню бегает. Мало ли? Я бы мог его убить — так сказать, отомстив за измену, — преданно заявил полтергейст, потирая ручками. — Хоп! — кто не падал с Башни? Бывало и похуже в Хогвартсе…

— Погоди! Что значит «с девочками»? Он же с Эйвери сейчас вроде встречается…

— Ну, я не рассматривал, одна это была девочка или разные, — пожал плечами Пивз. — Ладно, я в комнатушку моего любимого завхоза, пока он где-то шляется… Аривидерчи, амиго!

Джеймс махнул рукой вслед своему немного странному товарищу и готов был снова обратиться к тяжелой внутренней борьбе, когда решение само попалось на глаза. По главной лестнице в данный момент спускались Виолетта и Конни, наверное, они шли на ужин. Странно: неужели он так долго здесь сидит? Джеймс взглянул на часы и понял, что занятия давно закончились, и Малфой наверняка обыскался друга после того, как покинул класс Нумерологии.

Два часа — а казалось, что не больше получаса. Он совсем потерялся во времени!

Гриффиндорец кинулся догонять рейвенкловок, полный решимости, наконец, пригласить Виолетту в Хогсмид. На бегу он поправил галстук и застегнул рукава рубашки (мантия была перекинута через лямку рюкзака).

— Привет, Джеймс, — улыбнулась Конни, когда он слетел с лестницы и замер перед ними, судорожно вспоминая хоть что-нибудь, что можно сказать прежде, чем пригласить Виолетту в Хогсмид. Он понимал, что в очередной раз выглядит как идиот (Малфой, когда ему представлялась возможность, красочно рассказывал и показывал, как же выглядит в такие моменты Поттер), но ничего не мог с собой поделать. — Ладно, я хотела еще в библиотеку зайти, увидимся на ужине…

Виолетта кивнула подруге и тут же перевела взгляд на гриффиндорца:

— Ты на ужин?

— Э, да, — кивнул Джеймс, вставая рядом с девушкой и вместе с ней спускаясь вниз. За прошедшие с субботы четыре дня он так и не смог заговорить с ней, лишь улыбался издалека и замирал истуканом. Теперь же у него была такая возможность просто пообщаться с Виолеттой, а он не мог придумать, о чем сказать. Ведь он выиграл у нее матч… — Надеюсь, ты не очень расстроилась… — слова опять ушли, но девушка, кажется, поняла его.

— Нет, ты заслуженно выиграл, — она улыбнулась, повернувшись к нему. — Я в какой-то момент подумала, что ты позволишь мне выиграть, но когда увидела твое решительное лицо в тот момент, рядом со снитчем, потеряла всякую надежду…

— Ну, я… — он взъерошил и так торчащие во все стороны волосы на затылке.

— Ты просто был собой, впрочем, как всегда, — они спустились в холл и негласно остановились в стороне, не торопясь в Зал, откуда уже доносился шум голосом и звон посуды.

— Половина Хогвартса потеряла кучу денег, — заметил Джеймс, поднимая взгляд на Виолетту и тут же опять понимая, что забыл все слова. И даже тему разговора.

— А другая половина выиграла, — рассмеялась рейвенкловка, поправляя выпавшую из заколки прядь каштановых волос. У нее были очень красивые пальцы и аккуратные, изящно разрисованные ногти.

— Как ты это делаешь? — Поттер даже не успел подумать прежде, чем схватил девушку за руку и поднес к глазам ее пальцы, рассматривая рисунки на ногтях. — Магия какая-то?

— Нет, лишь ловкость рук, — улыбнулась она, тоже склоняясь к своим пальцам. — Видишь, вот тут маленький барсук и…

— Джеймс, вот ты где!

Они оба вздрогнули и повернулись к бегущей по ступеням Розе. Джеймс тут же уголком глаза увидел Малфоя, который проводил старосту Гриффиндора убийственным взглядом.

— Ладно, увидимся, — проговорила Виолетта, легко высвободила свою руку, чуть смутившись, и пошла в Большой Зал, один раз обернувшись.

— Джим, я… — Роза выглядела рассерженной, но Джеймсу было не до нее.

— Минутку подожди, ладно? — попросил он и кинулся догонять рейвенкловку. — Виолетта.

Они остановились в дверях, мешая проходу остальных студентов, но никто им ничего не говорил.

— Я хотел спросить… — Поттер потер шею, прикусывая губу, но все же поднял на нее глаза, решительно вдыхая воздух, словно собирался прыгнуть в ледяную воду:- Ты пойдешь в воскресенье в Хогсмид? Если да, может, пойдем вместе?

Она улыбнулась:

— Хорошо, договорились, — и она пошла к своему столу, откуда ей уже махали Конни и Линда Паркер.

— Молодец, Поттер, — сзади подошел Скорпиус и хлопнул друга по плечу, довольно усмехаясь. — Ты произнес столько членораздельных слов, что я бы поставил тебе памятник за этот подвиг подчинения чувств разуму…

Джеймс был настолько ошеломлен и обрадован, что даже не стал отвечать на очередной пассаж друга, лишь кивнув и пытаясь смыть с лица довольную улыбку. Он снова кивнул и потопал к своему столу.

— Так, а ну-ка подвинься, — согласие Виолетты вовсе не сделало его слепым, поэтому он сразу же увидел, что к Лили склонился какой-то пацан и что-то говорит. Поэтому Поттер с чистой душой уселся между сестрой и наглым парнем.

— Джеймс! — Лили сверкнула глазами, ткнув его в бок локтем. — Ты совсем обнаглел? Мы же разговаривали!

— Во-первых, разговаривать можно и через меня, я слушать не буду, а, во-вторых, это Большой Зал и тут нужно есть, а не болтать, — Джеймс взял блюдо и стал с него пересыпать картофель в тарелку сестры, — так что приступай и не сердись на меня, это бесполезно.

Лили надулась, отвернувшись, потом демонстративно встала, обошла Джеймса и села с другой стороны от парня, с которым общалась. Вот упрямая девчонка!

— Тебя как звать? — спросил Поттер у друга сестры, снова отвлекая того от Лили.

— Уильям, — ответил мальчишка.

— Так вот, Уильям, еще раз увижу тебя так близко от моей сестры, и ты узнаешь, где в Запретном лесу растут пихты!

— Джеймс! — возмутилась Лили.

— Джеймс, у тебя совесть есть?!

Черт, он же забыл про Розу! Да, видно, сегодня не день общения с сестрами…

* * *

Ночной Хогвартс стал уже привычным для Малфоя. Так же, как привычны стали ночи здесь, на площадке Астрономической Башни, где они встречались с Хеленой Эйвери. Интересная девчонка, со слизеринской хваткой.

Он стоял у парапета, засунув руки в карманы брюк, ветер трепал волосы. Он усмехался, вспоминая легкое ошеломление, когда она предложила сделку. Что ж, сделка была не обременительной и даже лестной.

Дверь отворилась, и вошла Хелена, в теплой мантии, с замотанным на шее шарфом. Ветер тут же подхватил ее волосы, и она улыбнулась.

— Забини меня чуть не убила сегодня, — спокойно проговорила девчонка, подходя к нему и вставая рядом. — Думаю, еще чуть-чуть и к ней подключатся Паркинсон и Дьюлис…

— Мне это очень льстит, — хмыкнул Малфой, беря ее за руку. — Надела бы перчатки, а то опять, как ледышка…

— Ну, ты же меня быстро отогреешь, — усмехнулась Хелена, толкнув плечом слизеринца. — Думаю, после Хогсмида мы можем прекратить все это…

— Да? А мне нравится, зачем прекращать? — усмехнулся Скорпиус, обнимая девушку и приближая к ней свое лицо.

— Затем, что все это, после первого вечера, только потому, что мне это нужно, чтобы заставить Морриса обратить на меня внимание. Ну, и иметь представление о том, чем его удержать подле себя, — чуть насмешливо произнесла Хелена, позволяя ему целовать себя.

— Ну и как? Действует? — хмыкнул он, запуская руку ей под мантию и джемпер.

Она глубоко втянула воздух, кивая, усмешка сползла с ее лица. Он знал, что она приходит сюда не только из-за Морриса и своих планов насчет него. Ей нравилось это: быть девушкой Скорпиуса Малфоя, чувствовать себя беззащитной в его руках, наслаждаться его руками. И, конечно, ей нравилась опасность: каждую ночь бежать на Башню, рискуя попасться, и играть с огнем, будучи на глазах Присциллы Забини, еще не простившей ей победы в конкурсе и имевшей виды на Малфоя.

Зачем это ему? Да скучно. Скучно просто так жить, когда Поттер влюбился и не думает больше ни о чем. Вообще, кажется не думает… Да и доведенные до конца эксперименты еще не повод, чтобы не совершенствоваться. Не повод перестать играть девчонками. Играть, заставляя вот так отвечать на его поцелуи, заставляя судорожно втягивать воздух, повинуясь его рукам и губам. Это игра для его тела, для его физических ощущений…

Он целовал Хелену и в очередной раз понимал, насколько равнодушен внутренне к девушке. Нет, физически он откликался так же, как она. Но это была лишь реакция тела, разбуженного и требовавшего новых ощущений. Но он легко мог отстраниться, расчетливо остановиться. Он все контролировал, все рассчитывал. Именно поэтому он знал — ему все равно. Все равно, придет ли она или нет, как долго это продлится, кто будет после нее. Это всего лишь приятная игра, приносящая удовольствие обеим сторонам…

Холодный расчет, возведенный в правило.

Он отстранился, не собираясь нарушать их уговора: ничего, что оставило бы на ней его след, его «клеймо», как выразилась Забини, прокомментировав отношения Скорпиуса и Хелены. Да, Присцилла всегда умела точно выразить все, что окружало Малфоя. Потому что они действительно были одинаковыми во многом. Он и выбрал-то Хелену на конкурсе только потому, что знал, что будет первым, а это многого стоит. У нее потом будут другие, более нежные и более достойные, чем он, но Малфой всегда будет первым. Словно клеймо на ее теле. Даже не тронув самого заветного, он все равно оставил на ней это клеймо, свое. Потому что эти ночи на вершине Башни она не забудет даже в объятиях Морриса.

— Иди, — он подтолкнул ее к двери, отворачиваясь и подставляя лицо холодному ветру.

— Тогда до завтра? — она поправила джемпер и надела мантию, лежавшую у их ног. — Спасибо.

Он ничего не ответил, глядя в темноту ночи. Небо заволокли низкие тучи, не было видно ни одной звезды. Бедная Трелони, наверное, с ума сходит из-за того, что с бокалом хереса не может любоваться Венерой и Юпитером в сотом доме. Все-таки какая бы была скучная жизнь без Стрекозы, сколько она им рассказала всего интересного…

Позади вновь скрипнула дверь, и Скорпиус с удивлением обернулся: Хелена никогда не возвращалась. Но это была не Эйвери.

На площадку вышли Лиана МакЛаген и Марк Флинт. Они остановились, глядя на усмешку на лице Скорпиуса, потом Марк попятился и вскоре скрылся на лестнице, справедливо решив не сталкиваться с Малфоем. Флинт всегда был труслив и подобострастен к более сильным ребятам, но вот Скорпиуса он вообще боялся и старался в последнее время избегать. Видимо, это случилось после его купания в озере…

МакЛаген же стояла, глядя на него, чуть улыбаясь.

— Ты что тут делаешь? — наконец, спросила она, делая несколько шагов вперед.

— Думаю, то же, что и ты, — хмыкнул он, глядя на ее чуть изменившееся лицо. — Только я уже закончил…

Она кивнула, опустив глаза. Они молчали, и Скорпиус уже собирался уйти, потому что ему нечего было ей сказать, но она заговорила сама:

— Прости за тот раз, за то, что наговорила тогда, — она посмотрела на него, стоявшего в двух шагах от нее на фоне черного неба. Она уже могла видеть его лицо и холодный взгляд равнодушных глаз. — Я знаю, что ранила тебя…

— С чего ты взяла? — хмыкнул он, засунув руки в карманы. — Ты просто наконец-то была честна с собой и со мной, разве нет?

— Нет, — покачала она головой. Лиана не опускала глаз, смело глядя на него. — Все было не так, не правильно. Я была глупой, совершенно не понимая…

— МакЛаген, надеюсь, что ты не собираешься всю ночь мне объяснять, что там у тебя внутри случилось за замыкание? — едко заметил Малфой, шагнув к ней и нависая над ее хрупкой фигурой. — Мне совершенно не нужно этого, я вообще ухожу…

— Нет, Скорпиус… — она схватила его за локоть, и он резко повернулся. Ее большие глаза были полны какой-то просьбы, мольбы. Или ему так казалось. Плевать, это всего лишь девчонка, одна из десятка…

Он рванул ее к себе за плечи, целуя в мягкие губы, открывшиеся навстречу. Он знал, что причиняет ей боль, что завтра ее губы будут опухшими и болезненными, но не собирался что-то менять. Она просила, он дал ей то, что мог.

Малфой легко срывал с нее одежду, позволяя ее пальцам расстегивать рубашку на нем. Он оставлял следы на ее тонкой шее, слыша ее сбитое дыхание. Еще момент — и он почувствовал холодный ветер на спине.

Шаг назад — и он снова задышал, глядя на стоявшую перед ним девчонку. Она медленно закрыла глаза, запахивая на себе рубашку. Глаза наполнились слезами, и она отвернулась, не желая, видимо, видеть холод и равнодушие на его лице.

Он горько усмехнулся, четко понимая, что и тут внутри ничего не дернулось, ничего не дрогнуло. Не было того, что только начинало когда-то в нем просыпаться. Тогда, до ее разговора с Поттером. Тогда это было что-то внутреннее, что-то, заставлявшее целовать ее и обнимать, забываясь на мгновение, теряя какой-то контроль… Теперь этого не было. Лишь холодная пустота и яростное желание причинить боль. Или же просто уйти.

Он подхватил свою рубашку и свитер, сделал два расчетливо длинных шага, скрылся на лестнице. Лишь скрипнула закрываемая дверь…

* * *

Утром в воскресенье Джеймс судорожно выбирал, что надеть на свое первое полноценное свидание. Братья Вейн, сидя на своих кроватях, давали никому не нужные советы, а точнее развлекались, глядя на нервничавшего ни на шутку сокурсника.

— Я же говорил, что он правильно сделал, что поймал снитч у нее под носом, — улыбаясь, заметил Клод, глядя, как Поттер стягивает с себя форменную рубашку и пытается надеть задом наперед синий свитер. — Девчонкам нравятся победители…

— Мне кажется, что она согласилась бы пойти с Джеймсом в Хогсмид в любом случае, — встрял Графф, который шнуровал ботинки, сидя у окна. — Девушки не принимают решения только из-за какого-то снитча, это глупо…

— О, послушайте этого знатока девчонок, — рассмеялся Вернон, запуская в Поттера клубком носков. — Надень лучше черный джемпер, ты в нем смотришься не таким оболтусом…

— Спасибо, Вернон, ты умеешь поддержать, — фыркнул Джеймс, стягивая с себя очередную футболку, которую он примерял. Вот бы сюда Малфоя! Он бы точно подсказал, что надеть!

— Кстати, вы знаете, с кем наш Ричард идет в Хогсмид? — загадочно спросила Мэри, входя без стука в спальню мальчиков и садясь на кровать Клода.

— Слизнорт все-таки согласился? — обернулся к девушке Джеймс, и она тут же сделала больше глаза, глядя на обнаженного по пояс парня.

— Поттер, оденься, не соблазняй мою девушку своими ребрами, — попросил Клод, прикрывая глаза Мэри рукой. Она рассмеялась и вывернулась, чтобы наблюдать, как Джеймс натягивает на себя черный тонкий джемпер.

— Ну как? — спросил он у Мэри, и та одобрительно кивнула. — Так что там у нас с пассией Граффа?

— Неприлично обсуждать меня в моем присутствии, — пробурчал Ричард, вставая и уголком глаза глядя в зеркало.

— Мы легко можем организовать твое отсутствие, — хмыкнул Поттер, пытаясь пригладить волосы на затылке, но, конечно, безрезультатно. — Так кого ты стукнул Конфундусом?

— Сюзанну, — рассмеялась Мэри, вставая и подходя к Джеймсу. — Дай помогу…

Она достала палочку и намочила расческу, аккуратно причесывая его волосы впереди.

— Паттерсон, что ли? — подпрыгнул Вернон, когда до него, наконец, дошло.

— А ты знаешь другую Сюзанну? — огрызнулся Ричард, беря свою палочку и направляясь к дверям. — Вам просто завидно, что вы идете одни…

Графф подмигнул друзьям и вышел, оставив чуть ошеломленную тишину.

— Вы уверены, что на каникулах Ричарда не подменили? — спросил Клод.

— Все, я пошел. Если выясните, что случилось с Граффом, не забудьте мне рассказать, — Джеймс благодарно кивнул Мэри, засунул свою палочку в задний карман брюк и поспешил из комнаты, боясь опоздать. Вдруг Виолетта не дождется и уйдет без него? Нет, такого быть не может, они договорились встретиться в холле в половину одиннадцатого. Малфой к тому времени будет на тренировке, но он обещал, что они с Эйвери придут в деревню после этого. Вообще: сдалась ему эта Эйвери?!

Он пришел на пятнадцать минут раньше, нервно оглядываясь на спешащих на улицу студентов. Чувствовал себя гриффиндорец крайне неуютно: будто на него направлены все взоры.

Виолетта появилась на пять минут раньше, и парень даже облегченно вздохнул. На ней были джинсы и куртка, на каштановых волосах — берет, на шее небрежно замотан шарф. На щеках ее играл румянец, глаза улыбались.

— Идем? — Джеймс взял ее за руку, постаравшись сосредоточиться и не потерять запас слов, который восстановил после приглашения девушки в Хогсмид.

Они подошли к воротам, где уже поредела толпа желавших покинуть школу (почти все уже бодро шагали к деревне), ожидая, пока Филч изволит их проверить.

— Мистер Филч, — даже в компании с Виолеттой Джеймс не мог просто так пройти мимо любимого завхоза, — в правом кармане носка у меня доспехи с пятого этажа, решил толкнуть за бесценок… — подсказал он завхозу, и тот ткнул своей сенсорной лопаткой куда-то в район ребер парня, зло пыхтя.

— Иди!

— Ну, было бы предложено… — рассмеялся он, отходя в ожидании Виолетты. Та тоже с трудом, кажется, сдерживала смех, и это Поттеру очень понравилось.

Они вместе вышли на дорогу, и Джеймс уже почти без смущения взял девушку за руку.

— Я удивляюсь, как мистер Филч еще не ушел на пенсию после стольких лет ваших с Малфоем забот о нем, — Виолетта все еще улыбалась. — Мы когда слышали о вашей очередной выходке, долго смеялись…

Он пожал плечами, гордый тем, что она находила их с Малфоем веселыми.

— Куда бы ты хотела пойти в Хогсмиде? — спросил он, когда показались крыши деревни.

— Мне все равно, — пожала она плечами. Большую часть пути они вспоминали все проказы Джеймса, что были достоянием школьной общественности. Оказалось, что их набралось не так и мало, что удивило Поттера.

— Тогда давай играть? — улыбнулся парень, когда они оказались посреди улицы. — Выбирай: «Зонко» или «Писаро»?

— «Зонко», конечно! — она даже шлепнула парня по руке. Они провели веселые полчаса, рассматривая новинки магазина, особенно те, что поступили из «Ужастиков Умников Уизли». Джеймс купил себе партию мантий-невидимок, а для Виолетты — веселых фейерверков и поющий будильник с разными функциями, вплоть до выскакивающего и бьющего кулака. Джеймс даже рассказал девушке, как появилась идея создания этих часов: мама жаловалась дяде Джорджу, что старшего сына очень трудно разбудить по утрам. Ну, а дяде не много нужно было времени, чтобы помочь любимой сестре, хотя мама и отказалась ставить такие часы возле кровати Джеймса, за что он был ей очень благодарен.

— Итак, далее: «Сладкое королевство» или «Магическая мода»?

— «Сладкое королевство», — не раздумывая, ответила Виолетта и потянула друга вперед, пока он пытался справиться с размотавшимся шарфом. — Я обожаю сладкое…

— Хм, вам стоит познакомиться с Альбусом, у вас много общего, — заметил он, открывая дверь и пропуская вперед Виолетту.

— Альбусом?

— Это мой младший братец, у которого все с сахаром вызывает буйный восторг и неконтролируемое выделение слюней, — Джеймс смотрел, как рейвенкловка выбирает себе леденцы.

— Ты что будешь?

— Я равнодушен к сладкому, — честно ответил Поттер, глядя на мешочек в красивых руках Виолетты, доверху уже наполненный самыми разными конфетами.

— Да? Ничего, мы это исправим, — шаловливо подмигнула ему девушка, отходя к кассе. Джеймс потер шею, решая, каким образом это будет происходить и нужно ли ему это.

Они вышли на солнце и одновременно улыбнулись. Виолетта развернула фантик и отправила в рот мятный леденец. Именно мятный: уж в конфетах брат Альбуса Северуса разбирался не хуже, чем в квиддиче. С той только разницей, что последнее он любил.

— «Мадам Педдифут» или «Три метлы»? — продолжил он свою игру и мог легко сказать, что она ответит. Вряд ли девчонка, которая любит торчать в «Зонко» и набирать взрывающиеся и пачкающие язык леденцы, захочет сидеть среди розовых стен и рюшек кофейни.

— «Три метлы».

Они медленно побрели в сторону бара. Виолетта ела конфету на палочке, а Джеймс наблюдал за ней, чуть прищурившись. Он видел издалека Розу и ее двух друзей и подумал на миг о том, где и с кем гуляет его сестра, но потом мысли о родных выветрились из его головы.

Они сели за свободный столик в углу и уже заказали Усладиеля, когда в бар ввалился чуть взъерошенный Малфой. Он нашел взглядом друга и пробрался к их столику.

— Извиняюсь, что помешал вам, но мне срочно нужно что-нибудь выпить, — он выхватил из руки Джеймса кубок и выпил все одним глотком. — Еще раз извиняюсь. Хорошо гуляете?

— Ты откуда такой бешеный, Малфой? — только тут Поттер заметил, что друг в спортивной мантии. — Ты сбежал с тренировки?

— В точку, — ухмыльнулся Скорпиус, сдирая перчатки. — Наш капитан стукнулся головой, наверное, еще в детстве. Он решил повеселиться и сыграть в квиддич мальчики против девочек.

Джеймс чуть не скатился под стол от смеха, Виолетта прыснула в ладошку.

— Ну, вот, вы представляете теперь, как я тут появился. Метлу я оставил у Филча, вернее, он ее у меня отобрал, и сюда я бежал, потому что был уверен, что Забини организовала за мной погоню.

— И на месте кого играла Присцилла? — Джеймс хмыкнул, а потом склонился к Виолетте:- Присцилла Забини — это вечный гвоздь в пятой точке Малфоя. Причиняет кучу неудобств, а пользы никакой.

— Она у нас была Охотником… за мной, — фыркнул Скорпиус, махнув помощнице мадам Розмерты, чтобы та принесла ему сливочного пива. — В общем, я решил просто трусливо смыться… Но если вы хотите, я могу отсесть в другое место…

Джеймс посмотрел на Виолетту, и та улыбнулась:

— Нет, что ты, оставайся. Конфеты любишь?

Малфой от неожиданности вопроса чуть не подавился пивом, но поймав взгляд друга, который похлопал глазами, расплылся в приятной улыбке:

— О да, безумно люблю, но сейчас не хочу. Вообще ничего не хочу.

Поттер закатил глаза.

Они еще около двух часов гуляли по деревне, посидели в парке, где Джеймс залез на статую какого-то древнего мага, чтобы с нее дотянуться до цветов на одном из деревьев. Смотритель долго его ругал и обещал наградить его лишними предметами на пятой точке.

По пути в замок они ели мороженое, которое на всех купил подобревший в веселой компании Малфой. За воротами слизеринец попрощался и пошел отвоевывать у Филча свою метлу.

— Хорошо погуляли, — Джеймс внезапно смутился, будто не было этого непринужденного дня и веселых улыбок Виолетты. Он уставился на мешочек в ее руках, где все еще были конфеты.

— Да, мне тоже понравилось, — улыбнулась она, потянув его не к замку, а на берег озера. — Может, еще погуляем, до ужина?

— С удовольствием, — расплылся в широкой улыбке Джеймс, следуя за Виолеттой. Он вдруг опять потерял все слова и не знал, о чем говорить. — Ты обещала приучить меня к конфетам…

Она подняла брови, садясь на скамейку:

— Ты уже созрел?

— Ну, если нет других предложений…

Виолетта дернула уголком губ:

— Ты не любишь сами конфеты или их вкус?

— Мм… — нахмурился парень, начиная по взгляду рейвенкловки понимать, что же стояло за брошенными в шутку словами. — Хотя, погоди, мне нужно уточнить…

Он наклонился и поцеловал сладкие губы Виолетты, едва касаясь, лишь чтоб почувствовать вкус. Потом отстранился и сделал задумчивое лицо.

— Ну, уточнил? — рассмеялась она.

— Нет, не понял, — покачал он головой, хитро улыбаясь. На этот раз Виолетта сама его поцеловала, поглаживая пальцами его затылок. Джеймс даже забыл, что за этим поцелуем стояла какая-то уточняющая цель.

— Мм, клубничные конфеты я теперь люблю точно, — рассмеялся он, чуть отстранившись, но не расцепив рук, которые сами собой в какой-то момент обняли девушку.

— Ну, это уже прогресс немалый, — усмехнулась она, глядя ему прямо в глаза. — Думаю, мы сможем продолжить с другими конфетами, но сначала закрепим полученный уже урок…

Джеймс не возражал: да и кто стал бы?!

Глава 5. Детство и юность

Скорпиус сидел в углу гостиной Слизерина и пытался высчитать тот магический угол, что задала им Вектор. Пока что-то не получалось, но слизеринцы вообще были известны своим упрямством, а Малфой — тем более.

В комнате было прохладно и почти пусто. Большинство студентов сейчас наслаждались свежим воздухом или слонялись по замку, переваривая ужин. И спасибо Мерлину — чем меньше народу, тем легче дышать, да и отвлекать никто не будет.

Он перечеркнул все свои расчеты, скомкал лист пергамента и начал все заново, даже наслаждаясь столь сложной задачей. Бросив взгляд на часы, он ухмыльнулся: у Поттера осталось полчаса на то, чтобы наслаждаться обществом своей рейвенкловки. Так получилось, что лохматый стал встречаться с ней почти по расписанию: она готовилась к ЖАБА, а у него были тренировки и иногда — домашнее задание. К тому же надо отдать должное Поттеру: он стремился устраивать свидания в то время, когда Скорпиус был занят — во время его тренировок или когда он отправлялся заниматься Нумерологией, единственным предметом, который слизеринец учил старательно и с удовольствием.

Ну, еще с удовольствием он занимался трансгрессией: хотя бы потому, что инструктором для разнообразия оказалась красивая ведьма лет тридцати с глазами, которые иначе, чем «очи», назвать было трудно. Она мягко говорила, спокойно поправляла тех, кто делал что-то не так, мелодичным голосом инструктировала собравшихся студентов. Она с шутками перекрашивала обручи, с которыми они тренировались, пытаясь переместиться силой желания из одного в другой, пыжась и краснея от усилия. По крайней мере, Графф делал именно так, но почему-то даже вид рака на вертеле ему не помог достигнуть хоть какого-то успеха. Впрочем, пока никто его не достиг, если не считать тысяч падений и расщепления Слизнорта, который, решив тряхнуть стариной и произвести впечатление на молодую министерскую волшебницу, слишком рьяно испарился из обруча, оставив свои усы на прежнем месте.

В гостиную вошли Хелена и Моррис, и Малфой опять не смог сдержать ухмылки: вокруг одни чувства, даже противно. Ладно бы это было что-то стабильное и долговременное. Но ведь это всего лишь подростковые увлечения и любопытство, желание быстрее стать взрослыми, но все это почему-то прячут за громкими словами. Ладно Поттер, он вообще субъект впечатлительный и крайне неразборчивый в привязанностях, но вот Эйвери с таким выражением на лице, будто она кошка, которой чешут за ухом, — это вообще бред пьяного ежика на верхушке пихты!

— Привет, Скорпиус, — рядом на стул присела Присцилла, и Малфой внутренне спросил Мерлина, чем он его рассердил.

— Здравствуй, Присцилла, давно не виделись, — ответил он с ухмылкой, в очередной раз окидывая взглядом ее совершенную фигуру. Черт, ну, почему ему на нее совершенно наплевать?! А то бы мог и устроить себе недельку-другую веселой жизни… А то он уже почти две недели был сам по себе, только давая советы влюбленному другу. Просто вокруг и даже на горизонте пока не было никого, на кого бы он мог положить глаз. И руки заодно.

Устроить, что ли, конкурс на замещение вакантной должности «девушка Скорпиуса Малфоя»? Вот бы повеселился…

Хотя в последнее время он не особо скучал. Весть о том, что Поттер поцеловал свою рейвенкловку уже на первом свидании, вселила большую надежду, что все-таки лохматый не безнадежен, но Малфой поторопился с выводами. Джеймс постоянно мучился глупыми мелочами вместо того, чтобы наслаждаться. То он маялся мыслью, что обидел Виолетту, не поговорив с ней толком в коридоре между занятиями, когда спешил на Трансфигурации. То он тридцать три раза переодевался, считая, что выглядит идиотом в том или ином свитере. Малфой только наблюдал и почти не комментировал, хотя мог бы заметить, что он выглядит идиотом, так переживая из-за девчонки, да еще из-за всяких мелочей типа фантика от клубничной конфеты, что он потерял, или того, не слишком ли он обнаглел, держа ее за руку на людях. Вот лохматый олух, гиппогриф его! Скорпиуса постоянно пробирал смех, когда друг собирался на очередное свидание. Ведь на очередное, а не на первое! Но результат все тот же…

Малфой так задумался, улыбаясь своим мыслям, что забыл, с чего все началось. Забини же сидела рядом и наблюдала за его лицом, которое, наверное, за эти мгновения не раз поменялось.

— Ты что-то хотела? — вежливо спросил Скорпиус, поднимая голову от пергамента, на котором быстро записывал расчеты. Мысли о Поттере и его пламенных чувствах и переживаниях всегда помогали ему понять смысл числовых рядов. Нонсенс, но факт…

— Мне пришло письмо от родителей, — холодно улыбнулась девчонка, — они были у вас в гостях.

— Очень рад и за твоих родителей, и за моих, — Малфой даже сделал попытку поддержать разговор.

— Твой папа сказал, что внес нас в списки претендентов на Бал Масок в будущем году. Так что мы с тобой вдвоем, вполне возможно, будем дебютантами на балу.

— Маловероятно, — пожал он плечами, откладывая перо: все сошлось, задача решена, через пятнадцать минут должен освободиться Поттер.

— То есть ты считаешь, что моя семья этого не достойна?

— Нет, что ты, — усмехнулся Малфой, — я уверен, что вы там как раз ко двору придетесь. А вот меня там не будет, даже если туда сам Министр нагрянет, чтобы станцевать со мной танго.

— Как не будет? — насторожилась Присцилла, и Скорпиус был уверен, что через пару часов об этом его решении узнает отец. Ничего, пусть подготовит почву, должна же быть от Забини хоть какая-то польза.

— В это время я буду в Италии, посещать места своей юности, — Скорпиус свернул свиток и поднялся.

— Какой же ты наивный, Малфой, — холодно усмехнулась девушка, глядя на него снизу вверх. — Ты думаешь, что сможешь стать таким же, как они, — она махнула рукой в сторону выхода из гостиной, — просто отгородившись от своего мира? Знаешь же, что мы не меняемся, уж такими мы рождены и воспитаны…

— Понятия не имею, как ты рождена и воспитана, но насколько я знаю, меня мама родила так же, как и всех остальных, — парировал Скорпиус, глядя на девушку, которая, единственная в его окружении, умела за секунды заставить его пожелать ее смерти. И даже сделать так, что он сам бы мог легко это осуществить. — Прости, но мне надо идти.

— Ты как был сволочью, так ею и останешься, что бы ты ни строил из себя. И ты не сможешь с ними жить, они никогда тебя не поймут так, как я, — холодно проговорила Присцилла, поднимаясь.

Он оглянулся и вежливо улыбнулся ей, хотя глаза его совсем не улыбались:

— Ты всегда так честна со мной, так обо мне заботишься, что мне и жить с тобой для этого не надо.

Малфой медленно покинул гостиную, задушив в себе острый приступ кого-нибудь стукнуть. Хотя почему кого-нибудь? Пусть мужчины не бьют женщин, но кто сказал, что Забини уже женщина? Вряд ли Паркинсон уже и туда добрался…

Скорпиус поднялся на второй этаж, откуда было удобно следить за входом в замок. Не может же Поттер быть где-то в школе, что ему тут делать? Для его романтичной души и пылких чувств создано звездное небо, темный парк, шум воды и все такое, от чего нормального слизеринца могло бы стошнить.

На втором этаже шла генеральная уборка замка: Филч снял шлем с доспехов Гигантского Рыцаря и даже успел протереть половину, но, видимо, отвлекся, решив доделать все позже. По крайней мере, и чистящее средство, и набор тряпок-терок остался на постаменте, как и снятая голова, являвшая миру зияющую дыру в доспехах.

Малфой решил сесть на подоконник: там прохладно, можно остыть после приятной беседы с Забини. Мимо пробежал второкурсник, задев слизеринца плечом. Коридор, что ли, узкий? Скорпиус легко взмахнул палочкой и отправил мальчишку прямо в дыру доспехов, куда он очень легко проскользнул, издав только писк. Его ботинки стукнулись об утробу Рыцаря, а Малфою даже полегчало.

Он видел кого-то еще, кто стал свидетелем его разрядки при помощи хаффлпаффца, но слизеринцу было наплевать. Он уселся на подоконник, выглянув наружу, но ни на крыльце, ни на дорожках никого не было видно. Либо Поттер увлекся, либо он все же где-то в замке.

Скучно… Точно придется устраивать конкурс, иначе он покроется плесенью или через пару недель Забини покажется ему вполне приемлемым вариантом.

— Малфой, слезь с подоконника.

Он поднял брови, когда откуда-то из класса вышла Роза Уизли. Она даже не посмотрела в его сторону, изучая какую-то книгу.

— Привет, Уизли, — хмыкнул Скорпиус, радуясь хоть такому развлечению. Он спрыгнул на пол и пошел рядом с гриффиндоркой, через ее плечо заглядывая в книгу. — И где твои верные рыцари?

— С каких пор тебя интересуют мои друзья? — наконец, оторвалась Роза от книги и посмотрела на него насмешливо. — Или с тех пор, как Джеймс стал встречаться с девушкой, тебе некуда себя девать?

— Какая ты догадливая, Уизли, за это тебя старостой назначили? — он остановился у лестницы, не собираясь идти дальше в такой компрометирующей компании. — Или ты хорошо попросила Фауста?

— Ой, Малфой, какой же ты все-таки пустозвон, — устало отмахнулась гриффиндорка и пошла вверх, видимо, в Башню факультета.

Скорпиус, может, и ответил бы ей, но догонять Уизли было ниже его достоинства, и он просто пожал плечами, решив, что раз та кузина Поттера, то отвечать за свои слова она не будет. Он сегодня милостив…

— Привет, Малфой, как жизнь? — с лестницы буквально скатился растрепанный, нелепо улыбающийся Поттер. Он светился, как начищенный чайник.

— Откуда ты рухнул? Не с Астрономической ли Башни? — усмехнулся Скорпиус, чувствуя, как поднимается настроение.

— Есть, с кого брать пример, — рассмеялся, судя по всему, очень довольный проведенным временем гриффиндорец. — Может, сотворим какую-нибудь пакость, а то что-то давно мы не беспокоили Филча?

— Есть идеи?

— Ну, может, вспомним юность? Обнажим портреты? — хитро сощурился Джеймс.

— Поттер, тебе одиннадцать, что ли?

— Ну, Малфой, хватит быть взрослым, давай впадем в детство. И перестань хмуриться, найдешь ты себе скоро девушку!

— Ой, Поттер, от большого количества поцелуев у тебя мозг оплавился?

Джеймс отказывался быть серьезным:

— Давай, не будь злым и противным слизеринцем.

— Я такой и есть, — Скорпиус хмыкнул. — Тогда после полуночи на старом месте, я возьму мантии-невидимки…

— Ладно, — гриффиндорец стал рыться в карманах, и Малфой с насмешкой следил за этим действом.

— Что-то потерял?

— Палочку. Наверное, я ее обронил на башне…

Малфой залился смехом, толкнув друга:

— Обронил он, конечно. Случайно так упала она…

— Ой, отвали, — рассмеялся снова Поттер, и они вдвоем поспешили наверх.

* * *

— Никогда бы не подумала, что два студента могут сорвать почти все утренние занятия, и им за это ничего не сделали, — Виолетта смеялась, садясь на скамейку у озера и надевая перчатки. С противоположного берега дул холодный ветер, но Джеймсу было жарко, хотя он даже шарф оставил в комнате. По небу ходили темные тучи, превращая вечерний сумрак в почти ночную мглу. Фонари по краям дорожек казались лишь маленькими отсветами далеких огней.

Джеймс сел рядом, улыбаясь: то ли от веселья девушки, то ли от воспоминаний о суматохе, что случилась в Хогвартсе по утру, когда профессора обнаружили, что все портреты в замке периодически обнажаются, смущенно попискивая и прикрываясь руками. Поэтому вместо утренних занятий почти все профессора, Филч и старосты бегали по школе, снимая с картин заклинания.

— И ведь ни один портрет не смог вас опознать, — Виолетта откинула назад голову, все еще смеясь.

— Мы пользовались мантиями-невидимками. Правда, весь запас истратили, но это мелочи, — Джеймс приобнял девушку за талию, притянув к себе. — Жаль только, что у меня была История Магии, а Биннза, по-моему, не тронут не только голые портреты, но и голые девушки, целый отряд… Зато я выспался… Правда, потом я встретил Розу, которая высказала мне все, что думает обо мне и моем чувстве юмора, но это уже издержки производства…

— Роза — это твоя кузина-староста? — уточнила рейвенкловка, перебирая пальцы на его руке.

— Ага, она самая, — усмехнулся гриффиндорец. — У меня их много, кузин, а вот староста — одна. И слава Мерлину, иначе я бы уже давно оказался в больнице Святого Мунго, в закрытой палате…

— А мне кажется, что она милая, — пожала Виолетта плечиками, потянувшись, чтобы запечатлеть на его щеке поцелуй. — И ты ее любишь больше других кузин, только делаешь вид, что постоянно на нее сердишься…

— Откуда ты знаешь? — нахмурился Поттер, взглянув вверх, на тучи, сгущавшиеся все сильнее.

— По тому тону, с которым ты о ней говоришь, — усмехнулась Виолетта, нагибаясь и беря с земли камешек. Она запустила им в воду у самого берега, и по темной глади побежали круги. — Ты хмуришься, и все равно очень тепло о ней говоришь…

— Это случайность, — хмыкнул Поттер, вздрогнув, когда ему на лицо упала первая капля дождя. — Бежим, сейчас будет ливень!

Они поднялись и поспешили к замку, взявшись на руки. Когда они уже поравнялись с полем, небо разверзлось, и им на головы обрушились тяжелые капли осеннего дождя.

— Сюда! — Джеймс потянул девушку к раздевалке, до которой было ближе, чем до замка. — Переждем.

Они ввалились в темное помещение, смеясь и отплевываясь. Поттер стирал рукавом влажной мантии воду с лица, Виолетта достала палочку и зажгла ее, чтобы оглядеться.

— Где-то тут был фонарь, — вспомнил гриффиндорец, роясь в одном из шкафчиков. Он достал старый фонарь и с помощью палочки пустил внутрь голубоватый огонь.

— Какой интересный… — изумилась девушка, подойдя и протягивая руку к пламени, которое грело, но не обжигало.

— Его изобрела Гермиона, моя тетя, еще когда училась в Хогвартсе, — улыбнулся Джеймс, поставив фонарь на скамейку и скинув мокрую мантию. — В нашей семье им все пользуются…

— Научишь? — Виолетта выглянула в окно, за которым стеной шел дождь.

— Без проблем, — пожал плечами Поттер, не зная, куда себя применить.

— Думаю, он не скоро закончится, — кивнула за окно девушка. — Мы можем превратить что-нибудь в зонт и так добраться до замка… — она огляделась в поисках какого-нибудь предмета. — Ну, вот хоть биту для квиддича…

Джеймс смотрел, как она достает палочку и направляется к бите, а перед глазами стояла физиономия Малфоя, который ехидно комментировал прогулки друга с девчонкой в парке и называл «первым курсом, вторым семестром».

Рука сама перехватила локоть Виолетты, когда она уже собиралась взмахнуть палочкой. Девушка удивленно подняла на него глаза, и легкая улыбка тут же растаяла, глаза чуть расширились.

— Не надо, — проговорил он, заставив ее опустить руку с палочкой, и обнял. Наверное, раздевалка не самое романтичное место, но какая разница? — У тебя волосы пахнут дождем…

Она улыбнулась, ловя его губы своими и обнимая за шею. Пальчики теребили его влажные волосы на затылке, на губах ее был вкус мятной конфеты. Он ловко снял с нее мокрую мантию, и руки его пробежали вдоль ее спины, заставив прикрыть глаза.

— Мурашки по коже, — прошептала она, целуя его в прохладную щеку.

— Это еще что, — усмехаясь, прошептал он, смело поднимая края ее свитера и пальцем рисуя узоры на ее обнаженной коже. Ресницы ее дрогнули, губы дернулись в улыбке, и он не смог удержаться, чтобы тут же не поцеловать их. В груди судорожно сжималось сердце, воздух вырывался толчками.

Он очень медленно снял с нее свитер, лишь на миг перестав целовать. Он боялся, что если остановится, то она отпрянет или оттолкнет. И они оба смутятся, и будет неловкость, а этого он хотел в последнюю очередь.

Голубоватое пламя фонаря делало Виолетту какой-то воздушно-нереальной, и Джеймс лишь кончиками пальцев позволил себе коснуться ее ключиц, медленно провел до скрытой кружевами груди, но тут же отдернул руку, словно испугавшись. Он взглянул на нее — глаза Виолетты тоже были голубоватыми, отражавшими пламя.

Он вздрогнул и мягко усмехнулся, когда она стянула с него джемпер вместе с футболкой. Стало немного холодно, но тут же бросило в жар от ее несмелых прикосновений и губ, накрывших его губы.

Он словно задыхался и не мог больше этого терпеть, привлек ее к себе и жадно поцеловал, ощущая ее тело своим, вдыхая осенний запах ее волос…

Порыв ветра и оглушающий шум дождя заставили их одновременно вздрогнуть и повернуться на шум. В дверях, с зажженной на кончике палочкой, застыла с немым вопросом мадам Хуч, в плаще, мокрым от дождя. Наверное, она старалась найти слова возмущения.

Джеймс заговорил собой Виолетту, давая ей шанс одеться.

— Поттер! — видимо, мадам Хуч не разглядела лица Виолетты, которая ловко натянула на себя свитер и сейчас смущенно выглядывала из-за Джеймса. — Вы…! Да как…?!

Джеймс с помощью палочки призвал к себе одежду, пока мадам Хуч окончательно приходила в себя. Виолетта, очевидно, закончившая приводить себя в порядок, вышла из-за его спины, смущенно улыбаясь полу. В голубоватом свете фонаря она казалась еще прекраснее.

— Пятьдесят баллов с Гриффиндора! Пятьдесят баллов с Рейвенкло! За недостойное поведение на территории школы и нарушение одного из главных правил Хогвартса! — наконец, обрела дар речи профессор.

— Какого правила? — поинтересовался Джеймс, вдруг развеселившись. Вот в историю они попали…

— Главного, Поттер: дружба между факультетами! Дружба, а не…! — мадам Хуч взмахнула рукой от бессилия назвать словом то, что увидела. — Идите в замок, и чтобы я вас здесь больше не встречала!

Джеймс был готов рассмеяться, представив, что бы с ними сделал Фауст, окажись он тут. Парень обернулся к смущенной не на шутку Виолетте, взял ее за руку и потянул к выходу.

— Стойте! — преподавательница махнула на них палочкой. — Водоотталкивающие чары. Еще не хватало, чтобы вы простыли!

Они пробормотали слова благодарности и почти бегом двинулись к замку. Молча преодолели холл и семь этажей, остановившись, только когда им было пора прощаться.

— Все в порядке? — спросил Джеймс у рейвенкловки, понимая, что все его смущение ушло, и даже привычная робость пропала. Чего уж смущаться?!

Она кивнула, пряча глаза, щеки ее пылали.

— Ви, ты…

Она прикрыла ладошкой его рот, подняв, наконец, лицо и чуть улыбнувшись.

— До завтра, — проговорила она и пошла в сторону своей Башни. Поттер проводил ее взглядом, почесав затылок в недоумении.

Но кто их поймет, девчонок?

* * *

Скорпиус сидел в библиотеке, ваяя им с Поттером обоим эссе по Заклинаниям, пока лохматый копался в теплицах на Травологии. Хотя большую часть времени он созерцал трех девчонок, что занимались недалеко от него. Одна была рейвенкловкой, две — гриффиндорками, причем все три были ничего, особенно со спины. Правда, одна была блондинка, и после истории с Линдой Скорпиус решил больше не связываться с ними, но чем черт не шутит?

Малфой уже почти решил забросить эссе (напишут еще, когда Поттер, наконец, наладит сообщение со своим мозгом и прервет с местами более от головы отдаленными), но тут явился сам лохматый, причем в таком возбужденном состоянии, будто он не на Травологии был, а опять в раздевалке безобразничал с рейвенкловкой. (Когда он рассказал слизеринцу о дожде и мадам Хуч, у Малфоя даже челюсть отвисла — он не ожидал от друга такой прыти и был готов даже признать перед всеми, что они с Поттером действительно друзья).

— Малфой, вставай, нужна твоя помощь…

— Э, нет, — Скорпиус скривил губы, созерцая чуть не подпрыгивающего от нетерпения Джеймса. — По твоей маниакальной физиономии видно, что ты собираешься совершить новый подвиг или спасение, а я взял выходной, моя слизеринская душа требует покоя…

— Малфой! Ты мне друг или где?!

К ним стали поворачиваться присутствующие, и Скорпиус отметил, что из трех примеченных им девчонок ему больше всего нравится гриффиндорка с русыми волосами и пухлыми губами, наверное, с седьмого курса.

— А можно мне подумать? — с гадкой ухмылкой осведомился Малфой, лениво собирая вещи. — Вот, Поттер, скажи мне, пожалуйста, зачем тебе все время…

— Малфой! Быстрее же!

— У тебя кто-то умирает? — светски осведомился слизеринец, застегивая рюкзак, но лохматый тут же схватил его за локоть и буквально потащил за собой.

— Да!

Странно, но они поспешили вверх по лестнице. Что там могло случиться? Кто-то поджег Башню Гриффиндора? Рейвенкловка выпрыгнула из окна от счастья?

Они вывалились на площадку Астрономической Башни, и Малфой даже застонал от отвращения, потому что у парапета стояли две маленькие хаффлпаффки с красными от слез глазами.

— Смотри, — Джеймс показал другу на что-то за краем парапета. Скорпиус из большого одолжения перегнулся через край.

— Ну, и на что я смотрю?

Две девчонки чуть не взвыли и тут же кинулись тоже смотреть, видимо, чего-то испугавшись.

— Вон, смотри, совенок, — Джеймс ткнул куда-то вправо, и только теперь слизеринец увидел комок перьев на узенькой кайме, что обвивала Башню на два фута ниже.

— И что?

— Он летел, а потом бах! — и ветром его стукнуло о стену, — всхлипнула хаффлпаффка, вытирая слезы рукавом мантии. — И он там…

— И что? Он убился насмерть, вот и оставьте его в покое, — пожал плечами Малфой, поражаясь тому, о чем они тут говорят. Он перевел взгляд на Поттера и даже поднял удивленно бровь:- Ты же не собираешься туда лезть и доставать его?!

— Именно это я и собирался сделать, — кивнул Джеймс, снимая мантию. — Вдруг он жив?

Девчонки согласно закивали, с надеждой глядя на Поттера.

— Нет, Поттер, ты идиот? Хочешь сломать шею из-за трупа совы?

— Ты поможешь, или мне не стоит на это рассчитывать? — нетерпеливо спросил Поттер, разматывая уже где-то добытую веревку.

— А ты не мог бы просто взять палочку и притянуть этот кусочек мяса к себе? — светски осведомился Малфой, глядя, как это чудо героизма обматывает себя веревкой.

— Пробовал: на живом это, видимо, не срабатывает, — гриффиндорец затянул узел покрепче и отдал другу конец веревки.

Малфой лишь покачал головой, достал палочку и четко, даже чересчур громко проговорил:

— Акцио метла Поттера, этого паникера и создателя великих планов спасения…

Прошел миг — и Поттер со всей силы хлопнул себя по лбу, тут же теряя интерес к веревке и скалолазанию.

— Ну, и дурак!

— Рад, что, наконец, смог открыть тебе глаза на сей факт, — фыркнул Скорпиус. Они услышали, как разбилось стекло в башне Гриффиндора, и вскоре «Молния» зависла перед Малфоем, который галантным жестом предложил другу спасти труп совенка.

Уже через пару минут, в течение которых Скорпиус насвистывал себе под нос веселую песенку и снисходительно оглядывал двух переживающих не на шутку хаффлпаффок, Поттер передал им комок смерзшихся перьев.

— Он жив, отнесите его к Хагриду, — посоветовал Джеймс, слезая с метлы.

— Милосерднее бы было просто его добить, — фыркнул Малфой, но девчонки лишь уничижительно на него взглянули и кинулись прочь, видимо, мечтая скорее спасти жизнь этому неуклюжему созданию.

Поттер стоял гордый, словно совершил просто немыслимо великий подвиг.

— Прости, ежик, но медали тебе не дадут, жаль тебя разочаровывать, — рассмеялся Малфой и подтолкнул друга к выходу, не собираясь тут еще мерзнуть. — В следующий раз прежде, чем поднимать на уши всю школу, спасая таракана, раскинь мозгами, ладно?

— Ой, Малфой, какой ты иногда занудный бываешь, — Джеймс не спешил покидать Башню. — Может, покидаемся отсюда шариками с краской? — по-детски шаловливо спросил гриффиндорец.

— Поттер, у тебя явно мозг расплавился и перетек ниже ремня, — фыркнул презрительно Скорпиус, засовывая руки в карманы. — Что за детский сад? Или в тебя вселился дух твоего младшего братца?

— Нет, — пожал он плечами, — просто не всем же быть такими серьезными и напыщенными индюками, как ты… Неужели тебе никогда не хочется просто побеситься, вернуться в детство?

— Что ты подразумеваешь под словом «детство»? — поднял бровь Малфой, складывая руки на груди и снисходительно глядя на друга.

— Ну, это когда можно делать, что хочется, — ухмыльнулся Джеймс, — когда тебе все прощают, когда можно дурачиться и тебе за это ничего не будет, когда ты совершаешь всякие глупые поступки и веселишься от этого…

— Прости, Поттер, но тогда мне некуда возвращаться, — хмыкнул Скорпиус и пошел к дверям. — Если судить по твоим словам, то у меня детства вообще не было. Я шагнул из утробы матери в юность… Ты там так и будешь стоять? Я, кстати, собирался налаживать дружественные узы с твоим факультетом в лице длинноногой русоволосой красотки, которая ждет меня в библиотеке… И ты мне в этом поможешь в плату за то, что я опять спасал мир по твоей просьбе… И учти: пока ты не допишешь эссе по Заклинаниям, ни на какое свидание в раздевалке ты не пойдешь…

Поттер лишь фыркнул и последовал за другом.

Глава 6. Нигде без Малфоя

— Джеймс, делай хоть что-нибудь.

Парень вздрогнул и чуть не отрезал секатором себе пару пальцев. Он поднял глаза на профессора Лонгботтома и невинно кивнул, вспоминая, что он на Травологии.

Невилл покачал головой и пошел дальше по теплице, где студенты подрезали кусты, название которых Джеймс благополучно прослушал. Да и зачем оно надо? Вообще — зачем учиться, когда вокруг все… вот так!

Вот как — объяснить было трудно. Он знал, что живет от свидания до свидания, все остальное время прогоняя внутри себя те короткие мгновения, что они с Виолеттой могли урвать в этом густонаселенном замке. Он никогда не думал, что в Хогвартсе столько народа! Здесь было совершенно невозможно побыть вдвоем хоть десять минут!

— Джеймс, ты хорошо себя чувствуешь? Может, тебе нужно сходить к мадам Помфри? — рядом опять возник профессор Травологии, с легким волнением глядя на чуть осунувшееся лицо мальчика.

— А, да, мне надо в больничное крыло, — обрадовался возможности уйти с занятия Поттер. Он поспешно подхватил свои вещи и выбежал прочь из теплицы, на морозный воздух. Уже смеркалось, скоро должен быть ужин, но Джеймс на удивление совсем не хотел есть. Он сам не знал, чего бы хотел, кроме того, чтобы найти Виолетту и стоять рядом с ней. Хотя бы стоять…

Он поплелся к замку, запахивая на ходу мантию, пиная опавшие листья и не думая ни о чем. Вообще ему уже давно казалось, что он разучился думать. Только переживать и чувствовать. Когда Виолетты не было рядом, он думал лишь о ней, вспоминал, что он говорил ей и что они делали, правильно ли он поступил, не обидел ли ее, не смутил ли опять. Когда она была с ним, он вообще не думал, действуя по импульсу: говорил ерунду, лишь бы говорить, или молчал, жадно целуя и обнимая ее.

Когда ее не было рядом — он мечтал, чтобы она скорее пришла. Когда она приходила, он мечтал быть к ней как можно ближе, потому что это было ему необходимо. Он не знал почему, но было…

— Джеймс, ты чего тут? — на него наткнулась Роза, тут же посмотревшая на часы. — Ты же должен быть на Травологии!

— Ты выучила мое расписание?

— Нет, Джим, ты мне за обедом четыре раза сказал, что у тебя Травология, — хмыкнула староста, потрепав брата по плечу. — Ты вообще с нами был или витал в облаках?

Джеймс лишь отмахнулся и побрел вверх по лестнице. Сегодня четверг, значит, скоро воскресенье — поход в Хогсмид. Но какая разница?

Гриффиндорец ввалился в комнату за гобеленом и чуть на наступил на сидящего тут Малфоя.

— Явление ежика, — фыркнул Скорпиус, взмахом палочки уничтожая бумажные самолетики, которые он тут запускал от нечего делать. — Сбежал от горшков и лопаточек?

— Угу, — кивнул Джеймс, усаживаясь рядом с другом и поджимая к груди колени. — А ты чего тут? Собирался же в библиотеку…

— Я прячусь от Фауста, — со смешком заметил Малфой, разглядывая Поттера.

— С чего бы это?

— Да он видел, как я наслал на Флинта фурункулез, — отмахнулся слизеринец, убирая палочку.

— Зачем?

— А просто так.

— Это из-за Лианы МакЛаген?

— В смысле?

— Ну, они же встречаются.

— Поттер, тебя ведерком по голове в теплице огрели? Или твой мозг действительно смешался с гормонами, образовав неконтролируемую смесь?

— А, иди ты!

— Ага, подорвался. Я, кстати, первым сюда пришел, — Малфой сел удобнее, чтобы видеть лицо друга. — «А, очень рад, что вижу вас здоровым, Горацио! Иль ошибаюсь я?».

— Чего?

Скорпиус хмыкнул:

— «Гамлет».

— Да надоел ты со своим принцем гренландским!

— Датским, — спокойно поправил друга Малфой. — Так что с тобой происходит?

— Мм?

— Поттер, ты почти не ешь, выглядишь, будто вторую неделю на ногах, глаза, как у припадочного… Ведь это всего лишь девчонка!

— Нет! Не всего лишь… Она… необыкновенная, — проговорил гриффиндорец, глядя на свои руки. — Я почти не дышу рядом с ней. И она… Я прикасаюсь к ней, и хочу еще! Я целую ее — и понимаю, что это не то. Я ей что-то говорю, но это так глупо. Это совершенно не передает и малой части того, что я чувствую…

— Поттер, знаешь, как это называется? — стараясь сдержать усмешку, спросил Малфой.

— Что?

— Это твое сумасшествие. Это называется «неудовлетворенность».

— Очень смешно, — огрызнулся Джеймс, отворачиваясь.

— А кто смеялся? Тут только посочувствовать можно, — пожал плечами Скорпиус. — Не грусти, и хуже бывало…

— Хуже? Когда? В этом замке совершенно невозможно побыть наедине! — прорвало Поттера. — На Башне такая текучка, что там уже сквозняк от открывающейся двери! Классы Филч запирает и проверяет, будто чувствует пятой точкой… На улице холодно и людно, раздевалку теперь Хуч чуть не под охрану собаки поставила! Виолетта постоянно вздрагивает от любого шума!

— Какая трепетная лань…

— А иди ты! Просто она не такая… Она смущается… Даже после того, как сама отвечает… Смущается и убегает. И не могу я ее вот так заставить… В темном коридоре или в углу, пока все отвернутся… — угрюмо заметил Поттер, тяжело вздыхая. — Она заслуживает лучшего…

— Ой, Поттер, слышали бы тебя сейчас девчонки: разодрали бы на сувениры, рыцарь, гиппогриф тебя, — рассмеялся слизеринец, поднимаясь и отряхивая форму от бумаги. — Пошли, пора на ужин.

Джеймс опять тяжело вздохнул, послушно поднялся и пошел за Малфоем, понимая, что дело тут вовсе не в физической близости, о которой он, конечно же, уже думал. Дело в чем-то внутреннем, что не находило выхода. Не было ни слов, ни жестов, чтобы это выразить. Глупо и нелепо, но никуда от этого не деться…

— Как твоя гриффиндорка?

— Поттер, я тебе, кстати, уже два раза говорил: я от нее ушел, как от ошпаренной, когда услышал ее имя, — Скорпиус насмешливо посмотрел на друга.

— Ах, да, Люси… — подобие улыбки пробежало по лицу парня. Малфой лишь покачал головой: надо что-то делать, иначе этот лохматый сойдет с ума из-за рейвенкловки. Мерлин, из-за девчонки, которая смущается посторонних взглядов! Глупость какая, ведь он не раз видел, как эта сладкая парочка целовалась в парке! Ну, понятно, что целоваться — это одно…

Они молча вошли в Большой Зал, и Скорпиус тут же увидел того, кто ему был нужен. Пихнув Джеймса к его столу, он направился к слизеринцам и уселся рядом с Хеленой Эйвери, которая, приставив к кубку книгу, пыталась есть.

— Привет, Скорпиус, — улыбнулась она, отрываясь от книги.

— Хелена, дело есть, — шепнул Малфой, уголком глаз следя за Забини, которая сидела неподалеку. — Я слышал, что у Морриса родственник в Хогсмиде держит гостиницу…

— А тебе нужна комната?

За что Скорпиус любил слизеринок, так это за то, что они все схватывали на лету.

— Сумеешь организовать на воскресенье, сочтемся, — он внимательно посмотрел на сокурсницу. Та хитро улыбнулась, взглянула на Морриса, который в стороне разговаривал с кем-то из семикурсников, и кивнула. — Отлично, тогда договорились…

— Мистер Малфой.

Скорпиус внутренне застонал: из-за этих сердечных переживаний Поттера он совершенно забыл о фурункулезе Флинта и упрямстве Фауста. Декан Гриффиндора только вот почему-то так просто ни о чем не забывал.

— Минут пятнадцать баллов за атаку студента заклинанием и неподчинение приказу преподавателя. Вы наказаны на все воскресенье, — и довольный свершенный актом справедливости, Фауст направился к своему столу. Скорпиус пожелал ему подавиться чем-нибудь.

— Значит, комната отменяется? — спросила Хелена, с не меньшей злобой глядя на преподавателя.

— Нет, что ты, — покачал головой Малфой, принимаясь за ужин, — когда это меня останавливал Фауст?

Девушка рассмеялась и кивнула. Скорпиус хмыкнул и оглянулся на Поттера: тот облизывал пустую вилку, сидя вполоборота к столу Рейвенкло. Оттуда на него таким же странно-тоскливым и одновременно веселым взглядом смотрела Мюррей. Нет, это уже просто ни в какие ворота не лезет! Два подростка, чьи флюиды настроились на одну волну, изображают такое неземное чувство, что Малфоя скоро стошнит. Пора вернуть этих ангелов на грешную землю и помочь им понять, что это их неземное чувство — такое же, как у остальных, не находящее себе выхода. Пока…

* * *

— Поттер!

Джеймс оглянулся, в сотый раз поправляя на шее шарф и пытаясь надеть шапку.

— Привет, ты же собирался на отработку к Фаусту, — удивился гриффиндорец, глядя на тепло одетого друга.

— Я отрабатываю с нашим любителем французских великанш, — хмыкнул Малфой, предвкушая веселый денек. Он порылся в кармане и протянул Джеймсу ключ на деревянном брелоке и что-то, похожее на платок:- Держи.

— Что это?

— Поттер, это ключ, — с расстановкой заметил слизеринец, сдержав гадкую ухмылку, — от комнаты в гостинице «Очаг Морриса» в конце деревни. Зайдете с черного входа, он будет открыт… А этим, — он указал на платок, — завяжи ей глаза, помогает от смущения…

— Малфой… — Джеймс сделал большие глаза, глядя на ключ.

— Он не кусается, не бойся. Если надумаете — зайдите, никто не знает, для кого эта комната, — хмыкнул Скорпиус, хлопнув Поттера по плечу. — Все, я пошел, Фауст сказал, что со мной будет отрабатывать наказание еще кто-то. Надеюсь, это не зануда вроде Флинта или Граффа… Хотя… Закопать на грядке — и дело в Шляпе… Все, счастливо!

— Малфой! Может, ты закончишь пораньше и придешь?

— Поттер, иди и наслаждайся жизнью, — рассмеялся Скорпиус.

— Возьми ключ, он нам…

Но слизеринец не собирался слушать этого глупого лепета. И еще глупее будет, если Поттер, всегда такой веселый и бесшабашный, тут струсит. Тем более что Малфой так старался для этих двух голубков. Ну, конечно, он больше старался для друга, чтобы тот обрел почву под ногами и душевный покой… Ну, и чтоб остатки его мозга вернулись в положенную им область тела.

Малфой вышел под ноябрьское солнце и даже дернул уголком губ — скоро декабрь, бал, Рождество, а значит — каникулы. Хотелось приехать домой, завалиться в свою постель и выспаться. Никакого тебе Поттера, никакой назойливой Уизли, никакой Забини и никакого Флинта. Вообще он один, да еще Донг, родителей можно в счет не брать, дом большой…

Слизеринец медленно спустился к домику, который сливался с темным каскадом леса, потерявшего все свои краски и ждущего зимы. Из трубы дома поднимался сизый дым, дверь была распахнута настежь, и оттуда тоже валил дым. На крыльце сидел сам хозяин, надевая свои огромные башмаки.

— Вы завели дракона, и он топит дом? — осведомился Скорпиус, подходя и вставая напротив профессора Ухода за магическими существами.

— Не, эт я пек блинчики, — отмахнулся Хагрид, поднимаясь и потирая ладоши, измазанные то ли мукой, то ли белым песком. — Так, где у нас мисс Грейт?

— Кто, простите? — Малфой даже оглянулся, пытаясь найти названную особу.

— Эшли Грейт, эта… студентка с Гриффиндора, тож с нами потопает, — улыбнулся Хагрид.

— И куда мы, простите за любопытство, потопаем? — Скорпиус натянул перчатки и стал оглядываться в поисках Эшли Грейт, надеясь, что она составит ему веселую компанию.

— Я здесь, Хагрид! — из-за домика выскочила девчонка лет четырнадцати, с завязанными на затылке волосами и в перепачканной чем-то мантии. Она улыбалась и чуть не расцеловала великана, подскочив к нему. — Ну, что, идем искать Крылышко?

— Кого? — Малфой чувствовал, что он один в этой компании пока не знает цели путешествия и его направление. Хотя о направлении можно было легко догадаться: не зря же большие ноги Хагрида уже повернулись к Запретному лесу.

— Крылышко, — повернулась к нему гриффиндорка, странно взглянув: словно каждый встречный тут знает, что есть это их крылышко! — Это детеныш гиппогрифа. Вчера Мадам Перышко вернулась из леса без Крылышка и очень тоскует по нему, а он маленький, ему, наверное, холодно и голодно. Надо его найти.

— Да, точно, — кивнул Хагрид, беря какой-то странный свисток и отдавая его девчонке. — Идем, ты, Малфой, пойдешь с Эшли, а я, это, в другую сторону…

Скорпиус в предвкушении закатил глаза, представляя себе восторг этой задаваки с Гриффиндора, что ей поручили командовать парадом. Раскатала губу, ага! Малфоями вообще нельзя командовать, тем более, каким-то гриффиндоркам, помешанным на спасении животных! Они там, кажется, все на этом сдвинутые, не зря же Поттер тогда кинулся полудохлую сову доставать с карниза!

В лесу было сумрачно из-за голых деревьев, вода хлюпала под ногами даже на утоптанных тропинках. Да, приятное местечко для воскресных прогулок, ничего не скажешь.

— Так, вы тудысь, — Хагрид махнулся рукой вправо, — а я сюды, если что, свистите.

Малфой поднял светлую бровь от последнего слова, но промолчал. Чем быстрее они найдут гиппогрифа, тем быстрее можно будет заняться своими делами. Хотя, конечно, что может быть интереснее, чем шляться в лесу с четверокурсницей, которая просто мечтает дунуть в свисток!

— Идем, — девчонка нагло схватила его за рукав мантии и попыталась потащить в лес, но он одарил ее таким взглядом, что улыбка тут же сползла с перемазанного уже чем-то личика. Она сокрушенно покачала головой и демонстративно пошла вперед, гордо вздернув темную голову. — Чистокровка…

— Мне показалось, или ты что-то сказала? — Скорпиус засунул руки в карманы, наслаждаясь прогулкой. Если он сейчас действительно начнет искать гиппогрифа, то точно придется вечером завязать на шее гриффиндорский галстук. Ну, и искать новых родителей, потому что эти от него отрекутся.

— Я сказала, чтобы ты шевелил своими аристократичными конечностями, иначе мы до ночи не найдем Крылышко!

— Вот уж я расстроюсь, — фыркнул Скорпиус, представив, как он будет убиваться над телом гиппогрифа, который оказался таким идиотом, что потерял мамку. Школа на все века запомнит это зрелище…

— Ты бы не мог прибавить шагу? — девчонка развернулась и гневно посмотрела на него. — Я не заставляю тебя лезть в дебри, но хотя бы иди быстрее!

— Интересно было бы посмотреть, как ты меня заставишь, — ухмыльнулся гадко Малфой, вставая напротив девчонки. А что, она ничего, вот только четвертый курс — это совсем… Мерлин, почему у четырнадцатилетней девчонки такие соблазнительные губы и дерзкие глаза? Это несправедливо…

— Ой, ты индюк совершенный! — фыркнула гриффиндорка, развернулась и пошествовала дальше, демонстративно решив его игнорировать.

Малфой опять ухмыльнулся, легко взмахнул палочкой — и на голову девчонке с шелестом опустился ворох пожухлой листвы.

— Ты идиот?! — она смахнула с себя листья, глядя на него суженными глазами. — Крылышко страдает где-то в лесу, а ты только мешаешь его спасти!

— Я не просился в армию спасения гиппогрифов, так что можешь убавить звук и продолжать свое великое дело, — пожал он плечами, проигнорировав первую фразу. Ну, если не игнорировать, то девчонку бы где-то через неделю нашли на дереве. — А я буду прикрывать твои тылы…

— Что прикрывать?

— Показать? — рассмеялся Скорпиус, делая шаг вперед — и смелая гриффиндорка попятилась, выставив вперед руку с палочкой.

— Все вы, слизеринцы, одинаковые, — она опять отвернулась и пошла дальше, в глубь леса, окликая своего гиппогрифа на все лады.

— А ты много знала слизеринцев? — поднял заинтересованно бровь Скорпиус, догоняя девчонку и практически дыша ей в затылок.

— Достаточно, — хмыкнула Эшли, даже не обернувшись. — Мой брат — слизеринец, и он такое…, что воняет за километр.

— Не замечал, чтобы от меня воняло, — заметил Малфой, удивляясь, что, оказывается, и такая дикая смесь в семье бывает: один отпрыск на Гриффиндоре, а второй — на Слизерине. Это же постоянная война в доме! Зато, конечно, жить интереснее.

— Ты уже привык, — парировала гриффиндорка, сворачивая с тропинки. — Посмотрим там.

Малфой пожал плечами и пошел за девчонкой: вовсе не потому, что она приказала, а потому, что впереди он явственно слышал шум ручья, и ему очень хотелось сбросить туда это чудо с Гриффиндора.

— Вот всегда хотела спросить…

— И что тебя останавливало?

— Ты всегда прерываешь других на полуслове?

— А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

Эшли топнула ногой, с размаху поворачиваясь к слизеринцу и сжимая кулачки:

— Ты такой же невыносимый, как мой брат! Так бы и дала!

Скорпиус хмыкнул:

— Рискни. Только смотри, чтобы от шума, тобою издаваемого на весь лес, твое Крылышко ненаглядное не сигануло в ручей и там не утонуло.

— Что?

— Вот повезло-то мне, — тяжело вздохнул Скорпиус и показал рукой куда-то за спину девчонки. — Вон твое животное, забирай и пошли!

Эшли с радостным вздохом развернулась и, увидев лежащего у воды маленького гиппогрифа, перемазанного с ног до головы какой-то грязью, подбежала к нему. Он поднялся на тонкие ножки и застукал клювом, словно защищаясь. Эшли покладисто ему поклонилась, а потом протянула руку, чтобы погладить.

— Крылышко, маленький, ты нашелся!

— Мы так и будем тут сюсюкаться, или пойдем уже? — светски осведомился слизеринец, с отвращением глядя на эту пару.

— Возьми его на руки, он устал, — попросила девчонки.

— Ну, сейчас, уже разогнался, — фыркнул презрительно Скорпиус, глядя на грязное животное. — Он валялся неизвестно в чьем…, а я должен его своей мантией вытирать?

— Брюзга, — девчонка отвернулась и уже наклонилась взять детеныша на руки, но тут слизеринец не выдержал и чуть подтолкнул ее вперед. Потеряв равновесие, девчонка свалилась в ручей вместе с гиппогрифом.

— Ты…!

Скорпиус хмыкнул, подобрал с земли свисток и дунул в него, решив проблему сразу и радикально. Что ж, судя по глазам девчонки, воскресенье у них удалось…

* * *

— Давай: налево или направо?

Она рассмеялась, пытаясь отжать его руки от глаз, чтобы увидеть, куда их уже могла завести эта игра.

— Мм… Направо, — Виолетта сделала еще одну попытку вывернуться из его рук, но услышала лишь смех над ухом. Он, не снимая руки с ее глаз, повел ее дальше, придерживая за плечи.

— Осторожно, лужа, — его веселый голос звенел над ухом, и девушка улыбалась. Наверное, таким манером они прошли уже весь Хогсмид вдоль и поперек, но им обоим нравилось вот так просто дурачиться.

— Налево или прямо?

— Налево, — Виолетта, споткнулась о какой-то камень, но Джеймс тут же поддержал ее, правда, ему пришлось открыть ей глаза.

Они стояли напротив центрального парка, рядом с тележкой мороженщика.

— Мне кажется, или ты специально меня сюда привел? — опять рассмеялась рейвенкловка, беря его за руку, когда парень купил им обоим по большой порции.

— Я? Нет, это ты выбрала дорогу, — он честно помотал головой, на которой едва держалась черная шапка, но лукавые глаза его выдавали.

— Хитрюга, — фыркнула Виолетта, протягивая руку и стирая с его щеки мороженое. — Темнеет…

Джеймс кивнул, но даже и не подумал поворачивать в сторону школы. Вообще в Хогсмиде почти никого из студентов уже не осталось: погода была ветреная и сырая, но двое ребят этого даже не замечали, целый день гуляя и болтая ни о чем.

— Я сегодня съел столько сладкого, сколько мой братец за свою жизнь не умел, а ведь он очень старался, — рассмеялся Поттер, засовывая руку в карман и извлекая оттуда кучу фантиков и оберток. — Мы сегодня сделали хозяев «Сладкого королевства» богатыми…

— Ну, и ладно, а то все «не люблю» и «не буду», — она прижалась к его руке, улыбаясь. — Ты стал плохо есть.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу.

— То есть и ты теперь за моим рационом следишь? — Джеймс обнял ее, медленно идя по дорожке через пахнущий опавшими листьями и осенней сыростью парк.

— А кто еще? — она насторожилась, подняв к нему смеющиеся глаза. — Мне уже пора ревновать?

— Хм, ну, если ты хочешь ревновать к Малфою и ко всему выводку моих сестер-кузин, то начинай, правда, не вижу смысла, — пожал он плечами, целуя ее в висок под беретом.

— Вот к Малфою я ревную, иногда, — созналась она, поднимая к нему лицо.

— С чего бы это?

— Он с тобой тогда, когда меня рядом нет, он был с тобой все эти годы. Он знает тебя лучше, чем я, — она шаловливо улыбнулась, подмигнув ему. — Правда, он не сумел приучить тебя к конфетам, это ему в минус.

— Я передам, — опять рассмеялся Джеймс. Он, наконец, вычистил карманы мантии и только теперь наткнулся на вещь, которую искал. Ключ.

— Ты чего?

Наверное, Виолетта почувствовала, что он немного напрягся от своей находки. Так же, как она с подозрением на него смотрела, когда он забежал на почту, чтобы отправить в гостиницу письмо с просьбой кое-что сделать в комнате. Правда, он еще точно не решил, что поведет туда девушку, но все-таки…

— Давай еще поиграем? — кажется, он за миг решил внутреннюю борьбу и тут же вернулся к своему прежнему расположению духа.

Она с подозрением посмотрела на него, смешливо прищурившись:

— Ты что задумал, Джеймс Поттер?

— Играть, — сделал он невинное выражение лица, заходя ей за спину и закрывая ее глаза руками. — Итак, налево или направо?

— Направо.

Он слушал ее ответы, но все равно сам корректировал их движение, в противоположную Хогвартсу сторону. И плевать, что они не вернутся в школу (конечно, последнее слово будет за Виолеттой)…

— Итак, прямо или направо? — они стояли перед черным входом здания с небольшой вывеской «Очаг Морриса». — Виолетта, подумай…

— Джеймс, в чем подвох? — она снова попыталась вывернуться из его рук, но он не позволил.

— Решай: прямо или направо.

Они замолчала, потом накрыла его ладонь своей:

— Сам реши, я доверяю твоему решению.

Почувствовала ли она или догадалась? Он не знал, но и задумываться об этом не стал. Джеймс толкнул дверь и провел в нее девушку.

— Осторожно, ступеньки, — предупредил он, все еще страшась открывать глаза Виолетты. Вдруг она тут же развернется и уйдет?

— Джеймс, куда мы идем? — тихо спросила она, когда под ногами заскрипели ступени.

— Увидишь, — прошептал он, доставая ключ и ловко отворяя нужную дверь.

Они вошли, девушка пыталась понять, куда они попали, а Джеймс быстро огляделся, довольный результатом.

В небольшой комнатке не было кровати, только ковер, на котором лежали цветастые подушки и покрывала. На всех поверхностях: столиках, тумбочках, табуретках — стояли свечи. Они загорелись, как только туда вошли ребята. Камин полыхал, наполняя комнату уютом и теплом.

Рука сама упала с лица Виолетты. Он услышал ее легкий вздох.

— Джеймс, где мы? — Виолетта шагнула к высокой вазе с цветами.

— А это важно? — улыбнулся он, доставая из кармана платок Малфоя.

Она робко улыбнулась и сняла с головы берет, потом пошла по комнате, гася почти все свечи, оставляя пламя камина чуть ли не единственным источником света. Он стянул с себя шапку и шарф, расстегнул мантию. Потом шагнул к ней и обнял, прижавшись губами к ее холодному виску.

— Ты необыкновенный, — прошептала Виолетта, ища его губы и обнимая его за шею. — Это чудесно…

Он дернул уголком губ, понимая, что во многом это — заслуга Малфоя. Но о Малфое сейчас думать не хотелось: слишком близка была любимая девушка, слишком горячи были его ладони, легко снявшие с нее мантию и шарф, уже лихорадочно ищущие ее обнаженную спину.

Он видел в ее глазах все то же смущение и был готов отпустить ее, не собираясь смущать ее еще больше, но тут же вспомнил о платке. Протянул руку и повязал его, вызвав лишь удивленный вздох.

— Джим, что ты…

Он не дал ей договорить, жадно целуя в раскрытые губы. Она будто смирилась, отвечая ему и уже смелее снимая с него одежду.

Как же ее много! Они потерялись в его свитере и тихо рассмеялись. В ее волосах запуталась серьга, и он ей помог освободиться, не останавливая нежных поцелуев. Он боялся сделать что-то не так, он все время думал о ней и о ее теле, которое он держал в объятиях…

А потом он уже не думал, больше чувствуя и поступая интуитивно, хотя и был какой-то подсознательный страх. Страх какой-то неуловимый, то ли за нее, то ли за себя, то ли вообще просто страх…

Он пытался фиксировать хоть что-то, но море ощущений не давали не то, что сосредоточиться, — что-то замедлить, остановить, сделать по-другому…

Он помнил, что ей было больно, и в тот момент он снял с нее повязку, чтобы видеть ее глаза. И он их видел, и помнил… Наверное, единственное, что он в тот момент четко помнил и фиксировал: ее глаза.

Сколько это длилось? Наверное, минуты, но он бы поспорил с кем угодно, что вечность. Приятную вечность.

— Люблю тебя, Джеймс, — прошептала она ему на ухо, пряча лицо на его груди и тяжело дыша.

— И я тебя, — ответил он, натягивая на нее одеяло. И плевать, что их хватятся в школе. Плевать на все, потому что вставать сейчас, одеваться и куда-то идти было бы низко и пошло, это бы испортило весь момент, а портить его не хотелось…

Когда он проснулся, то все вчерашние мысли и чувства казались ему каким-то удивительно приятным сном, но он увидел спящую рядом с ним Виолетту и улыбнулся. Потом взглянул на часы и подпрыгнул:

— Ви, почти шесть!

— Утра? — ужаснулась она, тоже вставая. Они наспех оделись и выскользнули из комнаты, постарались как можно тише спуститься вниз и с улыбками, чуть смущенными и сонными, вывалились на улицу.

— Как мы попадем в школу? — Виолетта шла чуть позади, пытаясь надеть берет.

— Тайный проход в подсобке «Сладкого королевства», — улыбнулся Джеймс, оглядываясь. — Открывается в горбу Одноглазой ведьмы… Черт…

— Поттер?!

— Беги, Ви, — он загородил собой девушку, подтолкнув ее в обратном направлении. — В проход и в замок!

Она мгновенно поняла и кинулась обратно в переулок, откуда они вывалились прямо пред ясные очи профессора Фауста. Джеймс покорно вздохнул и стер с лица довольную улыбку.

Глава 7. Наперекор профессору Фаусту

— Итак, Поттер, что гласит Третий Закон Голпалотта?

— Ты издеваешься?

— Поттер, издевается над тобой Фауст, а я оказываю материальную помощь…

— А иди ты! — в Скорпиуса полетела тряпка, которой Джеймс не очень-то старательно чистил очередную вазу с полки. Полок в этом большом чуланном помещении было полно, и на каждой по десять-пятнадцать сосудов неизвестно какого предназначения. Зато предназначение прилетевшей в слизеринца тряпки было давно известно, тем более Джеймсу.

Малфой ловко бросил тряпку обратно и снова посмотрел в учебник, который лежал у него на коленях:

— Поттер, слушай и запоминай: Третий Закон Голпалотта гласит, что противоядие от смешанного яда будет эквивалентно большей сумме противоядий на каждый отдельный компонент яда.

— Малфой, ты можешь мне еще хоть сто раз это прочитать, — Джеймс обернулся к нему от полки, на которую только что поставил вазу, — от этого я все равно не стану больше понимать и, тем более, не запомню, так что зря стараешься…

— Тебе бы следовало постараться, — заметил Скорпиус, захлопывая учебник и кладя его рядом с собой на стол, на котором он сидел и наблюдал, как Поттер почти прилежно исполняет роль домовика (уже четвертую неделю). — Я, кстати, из чистого добродушия провожу здесь с тобой вечера, чтобы на следующий день у тебя хотя бы половина уроков была сделана…

— Спасибо за заботу, — огрызнулся усталый Поттер, отбрасывая прочь тряпку и с тоской оглядывая пыльные стены и полки. — Ненавижу!

Парень нагнулся, пытаясь расслабить натруженную спину. Скорее бы уже Рождество: Фауст, это бревно бесчувственное, наказал его до бала, при этом еще сняв двести баллов с факультета. И к постоянной усталости и хроническому недосыпанию, поскольку Джеймсу приходилось по ночам заниматься, чтобы совсем уж не отстать от класса из-за отработки каждый вечер, добавились еще и осложненные отношения с гриффиндорцами. Конечно, Поттер понимал их: уже шел конец декабря, а они были на последнем месте, в глубоком минусе — и все из-за него.

— Привыкай, Поттер: за все удовольствия в этой жизни нужно платить тройную цену, — философски и уже не впервые проговорил Малфой, наблюдая за похудевшим, сонным другом.

Вот уж точно упрямец: Фауст, этот Пудель немецкий, добивался имени девушки, с которой был в Хогсмиде Джеймс, и тогда бы Поттеру не пришлось так долго выполнять работу эльфов-домовиков. Но ведь Поттер — гриффиндорец истинный, он не сдает друзей, тем более, девчонок, в которых по уши влюбляется! Вот и пыжится уже четыре недели, становясь тенью отца Гамлета… А ведь еще и на свидания бегать успевает…

Хотя это свидания бегают к нему…

— Привет, Виолетта, — Скорпиус дернул уголком губ, когда посреди чулана нарисовалась рейвенкловка, аккуратно складывающая мантию-невидимку.

— Привет, — она кивнула Малфою и шагнула к уже широко улыбающемуся Поттеру, с которого всю усталость как рукой сняло. Мерлин, что делают с нормальным парнем девушки!

Скорпиус демонстративно отвернулся от этой пылкой сцены, закатывая глаза. Он открыл учебник по Зельеварению и принялся разбираться в Законе, который им с Поттером предстояло сегодня выучить. Но вот Поттер не особо-то стремился.

— Джеймс, тебе помочь? — Виолетта сняла руки с его шеи и достала палочку.

— Только не все, иначе Фауст не поверит.

Малфой понял, что можно поворачиваться, с церемониальной частью покончено. Надо отдать должное рейвенкловке: благополучно избежав наказания за ночь в Хогсмиде, она сторицей платила Поттеру за покрывательство.

Скорпиус после этого случая рейвенкловок даже зауважал: они скрыли от декана и Фауста, что Виолетты на самом деле ночью в ее кровати не было. Хоть кто-то еще верен дружбе, не только они с Поттером! И Виолетта теперь каждый раз, когда обстоятельства позволяли (то есть, когда Фауст не ошивался поблизости или Поттер не трудился у всей школы на виду), приходила помочь своему парню с уборкой-чисткой-мытьем-и-прочим-и-прочим.

— Профессор Фауст сегодня весь день опять за мной следил, — проговорила девушка, взмахивая палочкой, чтобы разом стереть пыль со всех ваз и сосудов на одной из полок. — Я уже устала от его внимания…

— Наверное, он боится, что Гарри Поттер слишком рано станет дедушкой, — фыркнул Скорпиус, опять откладывая в сторону учебник и глядя на двух трудящихся голубков. Он бы и сам помог Поттеру, но Фауст постоянно проверял палочки двух друзей, чтобы Джеймс не жульничал, поскольку в условии его наказания стояло «без применения магии». Ну, конечно, Пуделю было далеко до понимания того, что не все и не всегда происходит так, как хочет он: раз пять им удавалось вызвать Донга из поместья, но в последний раз они чуть не попались и решили пока больше не рисковать.

— Очень смешно, — откликнулся Джеймс, вытирая с лица пыль. Виолетта потянулась и смахнула со щеки Поттера грязь, отчего Скорпиус тут же поморщился: от этих их постоянных нежностей иногда тошнило.

— Может, мне отвернуться, пока вы тут размышляете о продолжении рода Поттеров?

— Малфой, читай лучше этот свой закон, а то Слизнорт скоро перестанет давать мне засахаренные ананасы, — усмехнулся гриффиндорец, сосредотачиваясь на очередной вазе.

— Не хочу, надоело, — хмыкнул слизеринец, потягиваясь и глядя на часы. — С этими вашими работами на благо родной школы я даже еще не подумал о том, кого пригласить на бал…

— А Грейт? — рассмеялся Поттер, уворачиваясь от запущенного в него учебника. Книга попала в одну из ваз, и та упала бы на пол, если бы не реакция Виолетты, которая с помощью палочки поймала ее и вернула на место. — Или ей больше нравятся гиппогрифы?

— Поттер, еще раз заговоришь об этой полоумной, я тебя забью вот этим ночным горшком, я тебе обещаю, — Скорпиус уничижающе посмотрел на друга, жалея уже в тысячный раз, что вообще связался тогда с Эшли. Та разболтала по всей школе о том, как они спасали гиппогрифа и как нежно и трепетно Скорпиус за ним ухаживал, пока нес из леса. И теперь докажи хоть кому-нибудь, что это она просто мстила за то, что он толкнул девчонку в ручей! И ведь это было ее право — отомстить ему, они квиты…

— Тогда подумай о Забини, — предложил Джеймс, тут же готовясь отскочить, если в него что-то опять полетит. Малфой лишь презрительно взглянул на влюбленного ежика.

— Эй, Фауст идет! — в дверях на мгновение появилась светлая голова Шелли Уизли и тут же скрылась. Все-таки из выводка кузин иногда можно извлечь пользу: некоторые из них ради пламенных чувств кузена были согласны караулить в коридоре, когда у него проходили пародии на свидания.

Виолетта, улыбнувшись Джеймсу, быстро накинула на себя мантию-невидимку, а Скорпиус открыл учебник, чтобы Пудель даже не попытался придраться к чему-нибудь. А ведь Фауст с тех пор, как столкнулся с упрямством Поттера, ходил в бешенстве, что не может того расколоть или доказать, что с ним в Хогсмиде ночью была Виолетта. Конечно, только первокурсникам в Хогвартсе было неизвестно, с кем встречается Джеймс, но вот доказательств об участии Мюррей в деревенской оргии у Пуделя не было. Вот и беснуется, немецкий блюститель добродетели…

— Вы сегодня быстро управились, — заметил декан Гриффиндора, входя в помещение и оглядывая полки. — Удивительно…

— Это практика, профессор, набил руку, — лениво заметил Малфой, улавливая шевеление воздуха у дверей. Наверное, рейвенкловка медленно уходит, по-английски.

— Слезьте со стола, мистер Малфой, — Фауст кинул взгляд на слизеринца. — Дайте вашу палочку.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Скорпиус, слезая на пол и подавая профессору волшебную палочку. Он с насмешкой следил за тем, как декан Гриффиндора проверяет последние выполненные ею заклинания, а потом то же самое проделывает с палочкой Поттера.

— А вы не пытались проверить палочки всех, кто сейчас находится в этом крыле? — с вежливой улыбкой осведомился слизеринец. — Ну, мало ли…

— Не паясничайте, — оборвал парня Фауст, не утратив подозрительности. — Поттер, завтра вы будете помогать мистеру Филчу украшать замок к Рождеству.

— Безумно рад, — без всякого восторга отозвался Джеймс, бросая тряпку на банку с чистящим средством. — Не знаю, как вы будете жить, когда мое наказание закончится? Зарастете грязью же…

— Возвращайтесь в гостиные, — коротко проговорил Фауст и проводил двух друзей внимательным взглядом.

— Ну что? Готов к Третьему Закону? — Малфой остановился у лестницы, глядя на засыпающего на ходу Поттера.

— Ага, не видишь, что ли? — Джеймс с силой потер глаза. — Я пошел спать, завтра на Истории Магии постараюсь выучить… Пока.

Скорпиус кивнул и направился вниз по лестнице, усмехаясь: всего лишь одна ночь с девчонкой, а платит лохматый как за неделю в гареме. Не повезло, так не повезло…

Малфой вошел в полупустую гостиную и уселся в свое любимое кресло, вытянув ноги. В спальне, наверное, было прохладно, и идти туда не хотелось.

— Привет, Скорпиус, — рядом села Хелена с каким-то журналом. — Как раб Фауста?

— Трудится и не сдается, — ухмыльнулся Малфой. — А как твой роман?

— Мы расстались, — спокойно, не отрывая глаз от журнала, проговорила Эйвери.

— С чего это вдруг?

— Он мне надоел, — пожала она плечиками, переворачивая страницу.

— Быстро же, — поднял бровь Малфой.

— На себя посмотри, — фыркнула насмешливо Хелена.

— Ну, это тоже да, — покладисто заметил Скорпиус. — На бал со мной пойдешь?

— Чего ради? — улыбнулась девчонка, откладывая журнал и уже заинтересованно глядя на сокурсника.

— Ради приятного вечера, который при желании сможет перерасти в не менее приятную ночь, — парень усмехнулся.

Хелена поднялась:

— Я подумаю, — и пошла к своей спальне. Скорпиус махнул ей вслед и тоже решил отправиться спать. Все самое важное на сегодня он уже выполнил.

* * *

— Слушай, Джеймс…

Он обернулся от зеркала, перед которым пытался завязать галстук, и взглянул на Ричарда, севшего на кровати.

— Слушаю тебя, только коротко, ладно?

— Да, хорошо, — Графф опустил в смущении глаза, словно не решаясь что-то спросить. Поттер усмехнулся и с терпением повернулся к сокурснику.

— Ну, что тебя гложет? — тоном старшего брата спросил Джеймс. Все-таки после произошедшего в этом семестре Поттер понял, что немного недооценивал Граффа.

Когда Гриффиндор узнал, кто стал причиной такого глубокого минуса в гонке домов, то Джеймс попал в опалу. С ним никто не разговаривал, его игнорировали. Но это легко было пережить благодаря родным и Ричарду Граффу. Конечно, вряд ли он скоро забудет гневный взгляд Розы и расстроенную Лили, но на следующий день они уже с готовностью помогали ему и разговаривали без всяких презрительных взглядов и прочего, что демонстрировали остальные гриффиндорцы. Хотя Роза вряд ли когда-то забудет ему эти двести баллов…

А еще был Графф, который пресекал всякие попытки братьев Вейн устроить маленький террор в спальне шестикурсников. За это Джеймс стал почти уважать Ричарда.

— Понимаешь, я хотел бы подарить Сюзанне что-то особенное на Рождество, — Графф смущенно взглянул на Поттера. — Но я…

— Но ты не знаешь, что, — закончил за сокурсника Джеймс, приглаживая на затылке волосы. Если он не поторопится, то точно опоздает на бал. — Ну и не парься: подари себя без одежды с бантиком на шее…

— Ну спасибо, — буркнул Ричард. — Умнее ничего придумать не мог?

— Мог, но надо было заранее просить, теперь я уже не принимаю заказов, — с легким сожалением проговорил Поттер, надевая парадную мантию. — И не зависай по этому поводу: Сюзанна обрадуется и цветам зимой…

Ричард вскочил, глаза его засветились восторгом:

— Спасибо!

— За что? — не понял Джеймс, уже готовый покинуть комнату.

— Я подарю ей цветы, только надо их где-то достать. Это же так необычно: цветы в Рождество! — и Графф подорвался, чуть не снеся на ходу полстены.

Поттер покачал головой, глядя вслед сокурснику, а потом последовал за ним, предвкушая вечер в компании Виолетты и каникулы, которые они решили провести в школе.

В холле он тут же увидел Малфоя: тот скучающе прислонился к стене и поигрывал палочкой в руке.

— Ты собрался в рекордные сроки, — ухмыльнулся Скорпиус. — Но твоей дамы еще нет.

— А твоей?

— Тоже, — хмыкнул Малфой, оглядывая уже собирающихся в холле студентов. — Мне письмо пришло от отца.

— Да? И что пишет?

— Да все тоже: не дает ему покоя этот Бал Масок, — пожал плечами слизеринец. — Ну, ничего, за каникулы мы с ним успеем оговорить все нюансы моего отказа.

— Ведь он не сможет тебя заставить?

— Поттер, он меня и сейчас-то не может заставить, а потом… — Скорпиус неопределенно махнул рукой, вообще не думая об этом. Глупости папочки, вот и все. Но все-таки Забини молодец, доложила все оперативно и точно. Ей бы значок… — Кстати…

— Что?

— Мне надо найти старосту школы.

— Зачем? — Джеймс увидел, что по лестнице спускается Виолетта.

— Затем, — хмыкнул Скорпиус, — займи нам с Хеленой места.

Малфой стал продираться сквозь уже двинувшуюся в Зал толпу студентов, ища одновременно и Эйвери, и старосту. Как ни странно, он нашел их одновременно: искомые субъекты о чем-то мило беседовали в уголке. Ну, должно же и ему хоть иногда везти…

— Привет, девушки, вы, как всегда, неотразимы, — Скорпиус улыбнулся Хелене и Марии.

— Малфой, по лицу твоему вижу: тебе что-то от меня нужно, — проницательно заметила Фоссет, когда Эйвери взяла его под руку и увлекла к Большому Залу.

— Хелена, найди Поттера, я скоро к вам присоединюсь, — попросил Малфой, освободив руку. Девушка хмыкнула и без всяких вопросов, что особо понравилось Скорпиусу, пошла в зал.

— Не задерживайся, иначе я найду, с кем потанцевать, — усмехнулась она.

Мария выжидательно смотрела на шестикурсника:

— Что?

— Вручи Присцилле значок.

— С чего бы это?

— Я бы на твоем месте просто согласился, пока Фауст не узнал, что ты свою комнату иногда сдаешь на разные нужды, — хмыкнул Малфой, засунув руки в карманы мантии. — Не думаю, что Фауст тебя погладит по голове, ты ведь староста школы, пример для всех…

— Какой значок?

Скорпиус улыбнулся, и уже вскоре они с Марией вошли в Зал, украшенный сотнями свечей, фонариков, лампочек, мишурой и искусственным снегом на высоких елях. От крайнего столика Малфою помахал Джеймс, уютно устроившийся между Виолеттой и Хеленой.

— Опять пакости строил? — шепнул, улыбаясь, Поттер, когда друг приземлился между ним и Эйвери, беря со стола салфетку.

— Подарки раздавал, это же Рождество, — хмыкнул слизеринец, беря Хелену за руку и подмигнув ей. Слизеринка даже изобразила удивление, но промолчала, потому что из-за стола поднялась МакГонагалл.

Джеймс сразу же поймал на себе уже привычный взгляд профессора Фауста и внутренне застонал: Рождество же! Можно им хоть сегодня спокойно побыть вместе?!

— Не сердись, — Виолетта склонилась к нему, впиваясь ноготками в его запястье.

— Я не сержусь.

— Сердишься, — тихо рассмеялась она, стараясь не мешать соседям слушать поздравительную речь директора школы.

— Еще чего, — фыркнул он и получил локтем от Скорпиуса, который сидел между ним и Хеленой. — Что?

— Если ты не успокоишься, то Фауст найдет тебе работу на все каникулы, помяни мое слово, — ухмыльнулся Малфой, лениво оглядывая Зал. Что ж, Паркинсон упорно добивается своего, все-таки уломав Забини пойти с ним на бал. Молодец, парень, так держать — может тогда она оставит в покое самого Малфоя и переключится на более доступные объекты.

Рядом засопел Джеймс, и Скорпиус тут же перехватил его взгляд: лохматый смотрел на свою рыжую сестрицу, рядом с которой с гордым видом восседал гриффиндорец.

— Опять этот Уилкинс, — почти прошипел Поттер, но Виолетта его тут же отвлекла, и Малфой был ей даже почти благодарен. Вот лохматый эгоист: сам развлекается, а кузинам и сестрам проходу не дает. — Что он к ней прилип?

— Может, хочет с ней вместе сделать папу Гарри дедушкой Гарри? — предположил Малфой, вставая и увлекая Хелену танцевать — на балу они или где? — Поттер, расслабься, мне кажется, что этот твой Уолтерс даже не знает о том, что…

— Малфой, еще слово — и я устрою дуэль прямо тут, — пообещал Джеймс, а потом повернулся к Виолетте. — Потанцуем?

— А ты умеешь? — рассмеялась она, беря его руку и следуя за Малфоем и Эйвери между столами.

— Пошути у меня еще, — фыркнул Джеймс, обнимая девушку и кружа ее по площадке.

— Если мы кого-то собьем, у этого кого-то будут тяжкие телесные повреждения, — смеялась Виолетта, стараясь чуть притормозить их танец.

— Пусть будут, — отмахнулся Поттер, тоже начиная смеяться. Ведь еще на четвертом курсе он мечтал об этом: чтобы задолго до бала ему было ясно, с кем он туда пойдет, чтобы у него не было сотни вариантов — лишь один-единственный, самый лучший. И вот это произошло — и он был совершенно счастлив, до безобразия. И был готов даже простить кавалеру сестры, что он явился сюда с Лили, не спросивши Джеймса. Ладно, пусть развлекаются, лишь бы в рамках приличий, она маленькая еще!

И куда вообще смотрела Роза?!

— Ты опять злишься, — заметила Виолетта, когда они вернулись за столик, поскольку слово брали старосты школы.

— А вот и нет.

— А вот и да, — улыбнулась Виолетта, садясь на свое место и обмениваясь взглядами с Малфоем.

— Так, а ну, прекращайте тут у меня! — Поттер загородил свою девушку от насмешливых глаз слизеринца. — В переглядки играй с Хеленой!

Скорпиус хмыкнул и повернулся в сторону старост, которые держали в руках значки. Традиция такая же глупая, как и многие другие в Хогвартсе. Кому нужны эти звания и награды? Если только на пижаме носить…

Малфой бы хотел рассмеяться в глаза тому, кто придумывал рождественские номинации: ничего смешнее он за год не слышал, а ведь он общается с Поттером и учится вместе с Энжи МакЛаген…

Он пил из своего кубка и ждал последней номинации — Фоссет обещала, что все сделает. Ну, Забини, вот тебе подарок на Рождество…

— Я Фаусту отправил от меня презент, — шепнул Поттер, склонившись к другу, пока какой-то рейвенкловец получал на грудь значок за какие-то там сомнительные заслуги.

— Ты? Фаусту? — Скорпиус чуть не подавился от такой новости. — Переработал?

— Ну, должен же я был как-то поблагодарить декана за непередаваемые четыре недели в моей жизни, — пожал плечами гриффиндорец, а потом расплылся в ухмылке:- Я отправил ему фигурку обнаженной женщины, обмазанную нерастворимым супер-клеем.

Скорпиус фыркнул:

— Ну, ты и дурак…

— Ну, и ладно, зато я буду знать, что Пуделю придется с этой голой теткой пройти через полшколы, чтобы найти того, кто скажет, как отклеить ее от рук, — довольный собой, прошептал Джеймс.

— Народный мститель, гиппогриф тебя, — рассмеялся Малфой, но тут же насторожился, услышав заветное имя.

— Забини? — подскочил Поттер, чуть не смахнув все со стола. — За что?

— Наверное, за внешние данные, — равнодушно пожал плечами Скорпиус, следя за гордой Присциллой, шедшей за своим значком. Мария специально не назвала титула, присвоенного Забини, — зачем самих себя подставлять?

Малфой внимательно следил за тем, как Присцилла читает свой значок, как на миг ее лицо вспыхивает, но она тут же берет себя в руки и улыбается, словно ей вручили «Ведьма Хогвартса», а не «сова семестра». Да, выдержки девчонке не занимать… На миг Забини бросила на Малфоя уничижительный взгляд, затем отвернулась и больше никак не выдала своей оскорбленной гордости.

Опять начались танцы, и Джеймс, быстро заметив, что Фауст отвлекся на профессора Синистру, толкнул Скорпиуса в бок:

— Мы испарились, Пуделю привет!

Слизеринец кивнул, приобнимая Хелену за плечи. Он обернулся и увидел, как в дверях мелькнула мантия Виолетты.

— Куда мы? — рейвенкловка стучала каблучками, спеша за Джеймсом и стараясь не наступить на подол.

— У меня для тебя подарок, — хитро улыбнулся Поттер, увлекая Виолетту за собой вверх по лестнице.

— На Башне? — уточнила девушка, когда они свернули с главной лестницы. — Джеймс…

— Чуть-чуть осталось, если хочешь, я могу тебя понести, — Поттер даже уже наклонился, чтобы подхватить ее, но Виолетта с писком отпрыгнула.

— Еще чего! Тогда лучшим для нас подарком будет койка в больничном крыле, — рассмеялась она, начиная подниматься на Южную Башню, куда редко ходили студенты — там обычно ошивался Пивз, а с полтергейстом мало кто любил связываться.

Джеймс усмехнулся, вспомнив те десять фейерверков, что он заплатил за право побыть на Башне Пивза с Виолеттой. Наверное, полтергейст уже решает, в какой момент их взорвать в честь Рождества над спящим Филчем.

На улице было морозно и тихо, небо, усыпанное яркими звездами, казалось очень высоким и ясным. Снизу, со двора, доносился смех.

— Ну, и где твой подарок? — Виолетта прижалась к нему, чуть дрожа от холода. — Или ты просто решил меня сюда заманить?

— Нет, закрой глаза.

— Джеймс, опять? — рейвенкловка с подозрением посмотрела на него, но парень лишь улыбнулся. — Ладно.

Когда она закрыла глаза, Джеймс извлек из ниши рюкзак, достал оттуда маленький телескоп и приложил к лицу девушки.

— Открывай, — шепнул он ей на ухо, придерживая телескоп одной рукой, а второй пряча за спину подарок. — Что ты видишь?

— Небо. Звезды. Так красиво! — улыбнулась девушка.

— Нравится?

— Конечно, — Виолетта попыталась отстраниться от телескопа, но Джеймс ей этого не позволил.

— Выбирай.

— Что?

— Звезду. Которая тебе нравится больше всего?

— Джеймс…

— Выбирай, — настаивал он, улыбаясь.

— Хорошо, мне нравится вон та маленькая звездочка, она светит ярче всех, — Виолетта подняла руку, чтобы убрать волосы с лица, но тут перед телескопом, в который она смотрела, появилась рука Джеймса. Он будто пытался дотянуться до неба. А потом в его руке откуда-то взялась звезда — сияющая голубоватым светом, с сиреневыми буквами «Ви» на ней.

— Это тебе. Прости, до луны не дотянулся, — он, наконец, убрал от ее лица телескоп и отдал сияющую, словно изнутри, ледяную звезду, которая уютно устроилась на ее ладони.

— Спасибо, какая красота, — она смотрела на звезду, потом обняла Джеймса и поцеловала. — У меня тоже есть для тебя подарок…

— Правда? Это удивительно, — рассмеялся гриффиндорец, смиряя любопытство. — Итак?

— Наша староста уехала домой еще вчера, у ее отца день рождения, — с легкой улыбкой объяснила Виолетта, беря его за руку и увлекая с Башни. — Она сказала мне пароль от своей комнаты… Как тебе такой подарок?

— Мне очень нравится, — рассмеялся Поттер, — а вот у Фауста Рождество отменяется.

Глава 8. Перемены

— Слушай, мы побили собственный рекорд, — Джеймс поднял голову от пергамента, на который лениво переносил буквы.

— Какой это? Молчать более пятнадцати минут? — Скорпиус дернул уголком губ, не отрываясь от своих записей.

— Нет. Три недели без наказаний, — хмыкнул Поттер, почесывая пером за ухом. — Удивительное достижение, надо на него указать Розе…

— Ага, а она тебе скажет, что некоторые люди годами обходятся без наказаний и живут не хуже, — слизеринец взглянул на часы.

— Что-то МакГонагалл подобрела в этой году: назначить нам наказание до ужина, а не после него, оставив шанс еще что-нибудь натворить… Может быть, она чувствует угрызения совести после того, как позволила Фаусту мучить меня целый месяц в прошлом семестре? — предположил Джеймс.

— Не думаю, что по этому поводу хоть у кого-то из профессоров проснется совесть. Просто сегодня после ужина совет старост, и МакГонагалл с другими профессорами должна там быть, — заметил Скорпиус. — Поверь: взрослые, наказав, редко думают о том, что наказание можно было бы смягчить…

— По своему опыту знаешь? — Поттер насторожился. — Тебя отец на каникулах мучил?

— Меня? Хотел бы я на это посмотреть, — ухмыльнулся Малфой, вообще прекращая писать. — Мы с ним пару раз вежливо поговорили, а потом мы с Донгом провели незабываемые часы в моей комнате.

— В шахматы играли?

— Донг — да, я — нет, — Скорпиус откинулся на стуле. — Понимаешь, Поттер, мой отец совсем разучился командовать эльфами. Когда он говорит «Донг, двадцать пять партий, все записывай!», то упускает одну маленькую деталь — он напрямую не указывает эльфу, что в шахматы он должен играть со мной…

Джеймс рассмеялся и чуть не рухнул со стула, на котором качался.

— Когда-нибудь ты своего папочку в могилу сживешь.

— Еще чего, — фыркнул Скорпиус.

— Он, наверное, с ужасом ждет, когда тебе семнадцать исполнится… — со смешком заметил Поттер.

— Ну, про это мы не говорили, — пожал плечами Малфой. — Кстати, я собираюсь устроить вечеринку по этому судьбоносному случаю. Приглашу лишь избранных.

— И кого же?

— Тебя.

Они замолчали, услышав шаги за дверями и голоса.

— Профессор, мне кажется, что…

Парни переглянулись, узнав голос Фауста.

— Фридрих, перестаньте цепляться за старые порядки. Я уверена, что переход на двухлетний стаж старост школы позволит существенно улучшить работу студентов…

— Но, директор, вспомните, как мы ввели отдельные комнаты для старост: вы говорили, что это позволит старостам хотя бы иногда бывать в тишине и делать домашнее задание, когда их никто не дергает. Но я вам докладывал не раз, что…

— Я все помню, Фридрих, на память еще не жалуюсь, — в голосе директора послышалось раздражение. — Вопрос о новом сроке назначения старост школы я сегодня подниму на совете…

Джеймс и Скорпиус переглянулись и тут же сделали вид, что старательно переписывают очередной талмуд, когда открылась дверь и в нее стремительно вошла МакГонагалл. Она взглянула на наказанных студентов.

— Можете идти, и попробуйте только еще хоть раз отвлекаться на моих занятиях, — бросила она им и тут же отвернулась, что-то ища на своем столе.

Парни поспешно отложили перья, взяли сумки и покинули кабинет.

— На ужин?

— Да, наверное. Тогда я после еды переоденусь, — Поттер поправил галстук и улыбнулся проходившим мимо девчонкам с Хаффлпаффа. — У меня тренировка.

Малфой чуть не упал с лестницы, услышав подобное заявление.

— Уильямс стукнулся головой о пол? На улице январь!

— Я ему то же самое сказал, — пожал плечами Джеймс, направляясь в Большой Зал. — Но знаешь, по-моему, упорство Розы в учебе заразно…

Скорпиус хмыкнул и направился за свой стол, проводив друга взглядом. Поттер уселся между рыжей сестрицей и Паттерсон, кинув взгляд в сторону стола Рейвенкло.

— Лили… — начал Джеймс, но сестра тут же его оборвала:

— Я нормально ем, так что отстань!

Он хмыкнул:

— Я вообще-то хотел тебе сказать, что у тебя шнурок на ботинке развязался…

Сестра нахмурилась и нагнулась, чтобы проверить ботинок, а Джеймс в это время быстро добавил ей в тарелку картофеля.

— Ты невыносим, — Лили толкнула его в бок, качая головой. — Займись кем-нибудь другим, оставь меня в покое!

— Как скажешь, — ухмыльнулся Джеймс, поворачиваясь к Сюзанне. — Привет, я Поттер, Джеймс. Бросай своего Граффа и пойдем со мной…

— А как же твоя девушка? — Паттерсон улыбнулась и показала головой на стол Рейвенкло.

— Ну, сил во мне много, и на троих хватит, — рассмеялся Джеймс, взглянув на Виолетту, которая о чем-то шепталась с Конни.

— Вы поссорились? — с сочувствием спросила Сюзанна.

— Когда? — насторожился Джеймс. — С чего ты взяла?

— Ну, я все чаще вижу тебя с Малфоем, а не с ней…

Парень лишь пожал плечами и принялся за еду. Уже давно он чувствовал вот это. Только что это было, он не знал. Просто все стало прежним, как было до Виолетты. Может, им не стоило проводить вместе каникулы? Или же совсем не в этом дело?

Напротив приземлились Роза с Ченгом и Уильямсом. Майкл уже был в форме, с шарфом и перчатками.

— Рози, если я отморожу себе что-нибудь важное, ты знаешь, кто в этом повинен, — Джеймс улыбнулся кузине, налегая на запеканку.

— Поттер, мы начнем тренироваться самыми первыми, это залог будущей победы, — проговорил Майкл.

— У вас тренировка? — Сюзанна даже вилку уронила. — Новый вид квиддича — снежный?

— Нет, это новый вид капитанов — чокнутые, — фыркнул Джеймс и поднялся, на ходу допивая сок. — Я пошел упаковываться, скоро буду.

Поттер привычно посмотрел на Скорпиуса и махнул ему, надеясь, что тот придет на поле забрать его замерзшие останки. Малфой кивнул и проследил за тем, как Джеймс подошел к Виолетте и о чем-то ей сказал.

— Вот так потухает огонь, — проговорила сидевшая рядом Хелена.

— А ты философ, однако, — дернул уголком губ Скорпиус. Девушка послала ему смешливый взгляд. — Пойдешь со мной на поле?

— Холодно же.

— Я тебя согрею, — пообещал Малфой, глядя, как Поттер поспешно покидает Зал. — Если бы мне кто-нибудь предложил потренироваться в конце января, я бы этого кого-нибудь упек в больницу Святого Мунго до весны.

— Гриффиндорцы, что с них взять? — Хелена поднялась из-за стола. — Встретимся в гостиной.

Малфой кивнул, тут же забывая об Эйвери и переводя взгляд на Мюррей, которая о чем-то весело болтала с Бэгшот. Девушка поймала его взгляд и кивнула, тут же став серьезной. Все понятно.

Скорпиус ушел из Зала одним из последних, совершенно не собираясь спешить на улицу, в сугробы. Тем более что лопаты, чтобы откопать гриффиндорского ловца, у него все равно нет.

В гостиной почти никого не было, лишь первокурсники пытались играть в настольный квиддич, но у них не очень-то получалось, да Фриц Забини и Эмили Дьюлис притихли в углу.

Когда Скорпиус поднялся в спальню, то в первый момент даже застыл, не веря своим глазам. Хотя — чего ждать?

На его кровати сидела Присцилла Забини, и Скорпиус, взглянув на нее, незаметно достал палочку и наложил на двери запирающее заклятие — на всякий случай.

— Какой сюрприз, — лениво произнес Малфой, медленно подходя к девушке. Распущенные по плечам волосы, расстегнутая рубашка, больше интригующая, чем открывающая что-то, юбка, вроде как нечаянно задравшаяся на колене. Забини знала, как пользоваться оружием, что дала ей природа.

Итак, значок «сова семестра» все-таки не был забыт? И что же на этот раз приготовила ему Присцилла, чей холодный и расчетливый ум мог бы посоперничать с его, если бы не женская горячность и отсутствие терпения. Девчонка, что с нее взять?

Присцилла молчала, испытывающе глядя на него. Интересно, кто должен будет ворваться сюда, когда он поддастся искушению? МакГонагалл или Фауст? Вряд ли, потому что Забини никогда не позволит испортить так свою собственную репутацию, она же не дура. Паркинсон, готовый убить любого, кто тронет объект его желаний? А смысл? Малфой легко справится с Тобиасом, и сама задумка мести окажется провальной. Что ж, остается одно…

Скорпиус даже ухмыльнулся, осознав план Забини, но при этом понимая, насколько девчонка просчиталась. Потому что не знает всего. Малфой был доволен собой, садясь рядом с сокурсницей и окидывая ее ледяным взглядом.

— И что же мне так повезло-то? Или ты ждала Паркинсона, но перепутала кровати? — он нагло протянул руку и положил на ее колено. Присцилла отстранилась, отталкивая его руку, но в глазах ее плясал нехороший огонь. Скорпиус молча придвинулся, испытывая любопытство: как это — целовать мрамор?

Он буквально впился губами в ее губы, крепко держа за голову, чтобы она не отстранилась, и прижимая телом к кровати. Даже если она не хотела заходить так далеко, теперь это уже было не в ее власти.

Совершенная статуя, пронеслось в голове Скорпиуса, когда он смело провел рукой по ее ноге. Забини попыталась его оттолкнуть и даже достать палочку, но Скорпиус лишь холодно усмехнулся.

В дверь постучали:

— Скорпиус, ты закончил? Идем.

Был вариант впустить сюда Хелену и унизить Присциллу… Малфой отстранился, поправляя на себе одежду и позволяя Забини сесть.

— Я бы тебе не советовал так играть со мной, — хмыкнул он, беря со стула мантию и шарф. Он холодно ей улыбался, показывая, что легко разгадал все ее планы мести. Только это было смешно. — Но, если ты настаиваешь, я могу подыграть тебе и впустить сюда Хелену. Правда, с этого момента весь твой план развалится, потому что Эйвери было бы все равно, с кем я развлекаюсь, но половина школы вскоре бы узнала о нашей с тобой низменной связи…

— Дьявол, — прошипела Присцилла, а он лишь галантно ей кивнул, открыл дверь и вышел на лестницу, где его дожидалась Хелена.

— Даже боюсь спрашивать, что и с кем ты там делал, — хмыкнула девушка, глядя на взъерошенного Скорпиуса. — Если бы я была в тебя влюблена, то нашла бы хороший повод для ревности.

— Значит, скажем «спасибо» Мерлину, что мы с тобой лишь деловые партнеры, которым удобно быть вместе, — рассмеялся Малфой, увлекая Эйвери из гостиной в коридор. — Поспешим, или Поттера придется ломиком выдалбливать изо льда.

Они быстро дошли до стадиона. Трибуны были очищены от снега, а на поле лежали сугробы, в которые, судя по всему, кто-то уже не раз влетал.

— Вон Мюррей, — кивнула Хелена, поднимаясь на трибуны. — С подружкой.

— Это так звучит, будто она пришла сюда с любовником, — хмыкнул Малфой, помогая девушке на крутых ступенях.

— Скорпиус, если девчонка начинает таскать за собой подружку, значит, что «любовь прошла, погасла саламандра», — назидательно ответила Эйвери, пробираясь между рядами скамеек.

Они вдвоем проследили за тем, как Майкл Уильямс спикировал в сугроб и вынырнул оттуда, отплевываясь. Скорпиус поднял глаза и увидел погибающего от смеха Поттера, который подмигнул своему рыжему кузену. Уильямс явно не был в восторге.

— Твой друг опять нашел развлечение, — рассмеялась Хелена, тоже поняв, что Майкл не сам по себе свалился в снег.

— Это он еще не взялся за дело всерьез, — фыркнул Скорпиус и уселся на скамью, собираясь лицезреть очередное представление от Поттера.

* * *

— Не думал я, что в День Святого Валентина все будет так… — тихо произнес Джеймс, глядя на звездное небо и обнимая Виолетту за плечи. Они сидели на площадке Южной Башни, которую им опять услужливо одолжил Пивз (за десяток навозных бомб), пили сливочное пиво и в основном молчали.

— Как? — она подняла к нему лицо.

Он пожал плечами, не в силах выразить словами то, что чувствовал.

Они опять замолчали, наблюдая за небом.

— Странно, — опять нарушил тишину Джеймс.

— Да, странно. Будто чего-то не хватает, — кивнула Виолетта, поправляя на его шее шарф.

— Да, точно, — согласился Поттер. — И уже давно…

— Ну, не так уж и давно, — улыбнулась девушка, отставляя свою бутылку.

Он не знал, когда же это произошло: когда стало странно, когда чего-то стало не хватать. После каникул, во время которых они были вместе почти двадцать четыре часа в сутки? Не раньше, это точно. Может, когда она стала более усердно готовиться к экзаменам? Он не знал, и от этого было грустно.

— Знаешь, мама как-то рассказывала, что звезды — это потухшие солнца, только находящиеся от нас очень-очень далеко, — тихо проговорила Виолетта, глядя вверх. — Сначала солнце красное, но постепенно остывает, становясь оранжевым, желтым, а потом белым, хрустально-белым — звездой. Это происходит очень медленно и незаметно. А потом остается лишь холодная звезда — как воспоминание о горячих лучах солнца…

Джеймс задумчиво улыбнулся:

— Да, не нужно было тебе дарить звезду на Рождество…

— Да ладно тебе, — она повернулась так, чтобы видеть его лицо. — Ты необыкновенный, Джеймс Поттер, ты знаешь об этом?

— Ну, да, мне говорили, — серьезно кивнул он — и рассмеялся, обнимая Виолетту. — Я люблю тебя.

— Я тоже, — она легко поцеловала его в холодный губы, отдающие сливочным пивом.

— Тогда что же не так?

— Может, одной любви нам теперь недостаточно? — предположила девушка, обнимая его за пояс.

Он пожал плечами, не зная, что ответить. Они опять молчали, глядя на звездное небо.

— Все-таки все замечательно вышло.

— Ты о чем? — он поправил шапку, чувствуя легкий озноб.

— Ну, никаких ссор, выяснения отношений, никакой боли. Вот стоим мы тут, под звездным небом, и спокойно разговариваем…

— А потом разойдемся в разные стороны и сделаем вид, что ничего не было, — горько заметил Джеймс.

— Дурак, что ли? — она стукнула кулачком по его груди. — Было — и было так прекрасно! Я уверена, что подобного в моей жизни уже не будет…

Он хмыкнул:

— То, что мы спокойно стоим и рассуждаем о нашем расставании, уже говорит о том, что что-то стало не так…

— Посмотри на небо, на нашу звезду, — улыбнулась она, — посмотри. Она такая яркая.

— Лучше бы я ее не видел.

— Смотри, Джеймс, звезда падает! Загадывай желание!

— Это глупо…

— Загадывай!

Джеймс задумался, но ничего не успел придумать за те мгновения, что светящаяся точка приближалась к горизонту.

— Загадал? — Виолетта улыбнулась ему.

— Нет, — честно ответил гриффиндорец.

— Я так и думала, поэтому загадала за тебя, — она взяла его за руку и потянула к лестнице.

— И что?

— Если я скажу, то не сбудется, — они вошли внутрь Башни и стали медленно спускаться.

— Скажи.

— Джеймс, — она закатила глаза, готовясь рассмеяться. — Ты как маленький…

— Ну, скажи! Или я умру от любопытства, — они вышли в пустой, темный коридор и медленно побрели к лестнице.

— Я загадала, чтобы наше с тобой расставание было последним расставанием в твоей жизни.

Джеймс промолчал, хотя на языке вертелась шутка по поводу данного желания: что же ему теперь ради этого вообще забыть о девчонках, чтобы потом с ними не расставаться?

— Спасибо, — он обнял девушку на мгновение и тут же отпустил, поскольку впереди послышались поспешные шаги.

— Сюда, быстрее, — гриффиндорец дернул Виолетту за руку и нырнул с ней в темную нишу, стараясь ничем себя не выдать. Он выглянул из-за доспехов и от удивления чуть не наступил Виолетте на ногу.

— Графф, ты чего тут?

Ричард от неожиданности подпрыгнул, а потом лицо его осветила радость:

— Тебя ищу! Идем скорее!

— Что случилось? — Джеймс и Виолетта вышли на свет.

— Профессор Фауст заходил и спрашивал тебя, теперь они с Филчем ищут вас по всему замку. Если он тебя поймает, то еще баллов двести с нас снимет, а ведь мы только выбрались из минуса! — с легкой паникой в голосе заметил Ричард, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Идем!

Джеймс кивнул и повернулся к Виолетте:

— Ты доберешься?

— Да, иди уже, все будет в порядке! — девушка легко поцеловала его к щеку и подтолкнула к лестнице. — До завтра.

Джеймс кивнул и поспешил за Ричардом, еще пару раз оглянувшись, но Виолетта уже скрылась где-то в коридорах.

— Графф, а ты не боишься, что тебя тоже поймают?

— Если нас поймают вместе, это будет не так страшно, как если бы тебя поймали с девушкой, поверь мне, — резонно заметил Ричард, сворачивая на тайную лестницу.

— Ну, конечно, пусть все решат, что у меня с тобой неучтенные отношения, — ухмыльнулся Поттер, еле поспевая за Граффом. Вот бегает-то!

— Какая тебе разница, что подумают другие? — фыркнул парень, останавливаясь возле двери, что вела в коридор седьмого этажа. — Черт.

— Что?

— Филч караулит портрет, тебя ждет, наверное, — почти в панике сказал Графф, тихо стоя у выхода. — Что делать?

— Идем, — в голову Джеймса внезапно пришла простая, но гениальная идея.

— Куда? — прошипел Ричард, когда они вместе побежали обратно вниз по лестнице. — Если нас поймают…

— Либо нас поймают, либо мы минуем Филча, одно из двух, — пожал плечами Поттер. — Должен же ты хоть раз узнать, что такое наказание.

— Спасибо, я бы обошелся без этого.

— Ну, тогда молчи и делай, как тебе говорят, — рассмеялся Джеймс, чувствуя себя в своей тарелке. Когда он сдавался, играя против Филча?

— Куда мы идем?

Джеймс приложил к губам палец и выглянул за гобелен, который вел в коридор первого этажа.

— Тихо вперед.

Они прокрались по коридору к небольшому чулану. Джеймс достал палочку и легко открыл дверь: внутри стояли школьные метлы, на которых первокурсников учили летать.

— Бери ту, что тебе больше нравится, — хитро улыбнулся Джеймс, взяв себе первую попавшуюся пародию на метлу. — Идем.

Они тихо миновали коридор и остановились возле высокого окна:

— Надеюсь, что ты не разучился летать.

Поттер открыл щеколду и распахнул окно, вдыхая морозный воздух. Он взобрался на подоконник и помог это сделать сокурснику. Графф выглядел не очень уверенным, но смело оседлал метлу и вылетел на улицу вслед за Джеймсом.

— К Башне, — как можно тише проговорил Джеймс, махнув рукой наверх. Почти все окна замка уже погасли, но следовало опасаться вездесущих глаз Фауста. Поэтому Поттер взял резко вверх, стремясь взлететь над Хогвартсом. Он оглянулся и с улыбкой заметил, что Графф старается не отставать.

Чрез какие-то три минуты они уже зависли возле окна в свою спальню, где горела свеча и были видны силуэты. Джеймс осторожно постучал в стекло.

— Вы психи? — Клод Вейн поспешно отворил окно и отпрянул, когда парни влетели в комнату, принеся с собой морозный воздух и снег. — Фауст уже три раза заходил!

Джеймс поспешно спрятал метлы под кровать и стал раздеваться, пытаясь стереть с лица победную улыбку. Пусть теперь докажет, что он шлялся по школе, а не сидел на чердаке с учебником.

* * *

— Все, полночь.

— С днем рождения тебя, Малфой!

— Спасибо, — Скорпиус расплылся в довольной улыбке и откупорил бутылку Огневиски.

— Ты теперь можешь колдовать, когда тебе вздумается и где вздумается, — Джеймс уселся на мантию, которую они расстелили на полу тайного коридора.

— Ага, но оценить я это смогу не скоро, — Малфой передал другу кубок. — Что ж, за свободу!

— За свободу!

Они помолчали, слушая тишину замка, тишину первого весеннего дня.

— Слушай, а, может, куда-нибудь махнем, чтобы ты мог насладиться возможностью колдовать? — предложил Джеймс.

— Тебя мало Фауст наказывал, еще захотел? — рассмеялся Малфой, но все равно встал. — Куда? В Хогсмид?

— Что мы там не видели, в Хогсмиде?

— Ну, Поттер, тогда я пас. Не хочу опять ехать в этом сумасшедшем автобусе, тем более что Пудель предупредил кондуктора о студентах школы. Они нас не возьмут.

— Ну, Малфой, семнадцатилетие плохо на тебя повлияло, — ухмыльнулся Джеймс и достал из кармана какой-то свисток.

— И что это?

— Это игрушка Хагрида, я ее у него… одолжил, — гриффиндорец улыбнулся. — Она призывает ручных фестралов…

— Поттер, ты предлагаешь путешествовать на фестралах? — бровь Скорпиуса взлетела на пол-лба.

— А почему нет?

— Ну, знаешь, есть одна неувязочка: мы их не увидим.

— Ну и что?

— То есть ты предлагаешь лететь неизвестно на чем, даже не видя, что тебя несет?

— А ты предлагаешь кого-нибудь убить? — рассмеялся Поттер, надевая мантию. — Ну что? Идем?

Малфой помолчал, потом кивнул, и они направились по коридору в Хогсмид.

В «Сладком королевстве» было темно и тихо. Парни вылезли из подземного хода и осторожно двинулись к черному входу.

На улице было свежо, но не особо холодно, весна начала давать о себе знать. Безлюдные улицы спящей деревни были еще покрыты снегом, но он уже почернел и осел, делая сумрак еще более плотным.

— Идем из деревни, — шепнул Джеймс, пробираясь в тени домов.

— Ты кого-то опасаешься встретить? — насмешливо спросил Малфой, следуя за другом.

— Да, Фауста, кто знает, когда и где он шляется!

Скорпиус издал презрительное фырканье.

Вскоре они остановились на краю деревни, и Поттер достал украденный у Хагрида свисток. Он подул, но почти ничего не услышал, кроме тихого поскрипывания воздуха.

— Как мы узнаем, что они здесь? — спросил Малфой, глядя на Джеймса, который снова и снова свистел. — А главное: как мы их найдем здесь?

— Да легко, — хмыкнул Поттер и достал из кармана, который, кажется, лет через двадцать станет напоминать карманы Хагрида, пакетик, в котором лежал кусок сырого, еще кровоточащего мяса.

— Ты все-таки кого-то убил? — ухмыльнулся Скорпиус.

Поттер фыркнул, раскрывая пакет и беря мясо в вытянутую вперед руку.

— Зрелище не для слабонервных, — рассмеялся Малфой. — Лохматый неуч стоит посреди темной дороги с куском сырого мяса в руке и дует в свисток. Просто триллер…

— Ой!

— Что?

Джеймс вместо ответа протянул свободную руку и коснулся чего-то, что стояло перед ним.

— Фестрал? — Малфой с удивлением заметил, что мясо исчезло, а гриффиндорец медленно гладит воздух.

— Давай, залезай.

— На одном полетим? — Скорпиус нащупал невидимое животное и стал соображать, как на него сесть.

— Нет, тут есть второй, — улыбнулся Джеймс, чуть поворачиваясь, потому что сзади его кто-то пихал в спину.

Когда им удалось забраться на животных, — на это ушло много времени и нервов — они победно переглянулись.

— Куда летим? — спросил Джеймс, крепко держась за гриву, которую ему удалось нащупать.

— До первого магглового города, — ухмыльнулся Малфой, потрепав своего фестрала по спине. — Слышал, невидимка?

Видимо, фестрал тут же среагировал, потому что Скорпиус охнул и вцепился в воздух, а потом стал медленно подниматься в ночное небо. Поттер рассмеялся и последовал за другом.

Было так невероятно удивительно лететь без метлы, то чуть поднимаясь вверх, то опускаясь, когда фестрал взмахивал крыльями. Ночная прохлада не мешала, глаза старались поймать внизу хоть что-нибудь интересное.

— Давай спустимся ниже! — крикнул Джеймс другу и надавил слегка своему фестралу на спину. Тот, наверное, понял, потому что земля приближалась. Невдалеке горела цепочка огней.

Фестралы почти одновременно коснулись земли и замерли, парни спустились с их спин.

— Как мы их потом найдем? — задумчиво произнес Джеймс, боясь отойти от своего животного.

— Свисток и немного везения, — пожал плечами Малфой, всматриваясь в огни небольшого городка. — Идем.

Вдвоем они поспешили по дороге вперед, где уже вырисовывались первые дома, невысокие заборы, слышался шум автомобилей.

— Эй, стой, — Джеймс схватил за руку Скорпиуса.

— Что?

— Ты видишь?

— Где и что?

Поттер ткнул чуть влево от дороги, где в поле виднелся какой-то темный силуэт.

— Поттер, это пень.

— Нет, это человек, — покачал головой Джеймс и поспешил в ту сторону. Малфой застонал и вынужденно пошел за ним, проклиная этот гриффиндорский эгоизм. Ведь у него день рождения, черт побери!

О, ну, конечно! Разве мог Поттер пройти мимо девчонки, одиноко сидящей ночью в поле?! Хотя девчонка была маленькой, лет восьми-девяти, но Поттеру после расставания с Виолеттой было, наверное, все равно…

— Эй, ты чего тут одна? — Джеймс присел перед девочкой, которая, кажется, дремала на пеньке. Она вздрогнула и подняла глаза на двух парней.

— Вы кто?

— Мы добрые феи, которые по ночам являются во сне маленьких девочкам, — фыркнул Скорпиус. — Ты чего тут сидишь? Рыбачишь?

— Меня из дома выгнали…

— Ого! И кто же посмел? — Поттер оглянулся на друга.

— Отчим, — девчонка всхлипнула, и Скорпиус поморщился.

— А мама куда смотрела? — Джеймс сочувственно погладил девочку по руке.

— Мама уехала, а я осталась с ним.

— Везет же некоторым… И за что же он тебя выгнал? — светски осведомился Малфой, понимая, чем это все пахнет.

— Я слишком громко слушала музыку и мешала ему отдыхать, — созналась девчонка. — Но ведь я тихо, правда! Он просто злой и не любит меня… И пойти мне некуда.

— А подружки? Бабушки-дедушки?

— Они живут в Лондоне, — грустно сказала девчонка.

Скорпиус поймал очередной взгляд Поттера и закатил глаза.

— Вставай, идем, мы поговорим с твоим отчимом.

— Поттер, — предупредил Малфой. Это его день рождения, какие миссии спасения и торжества справедливости?!

— Малфой, радуйся: первое, что ты сделаешь в свои семнадцать лет, — это поможешь неповинному ребенку вернуться домой и накажешь злого отчима, — Джеймс взял девочку за руку, и они втроем пошли к дороге.

— Поттер, первое, что я сделаю в свои семнадцать, — это нарушу закон, потому что я уверен, что без грубой силы с придурком, который выгнал на ночь глядя из дома маленькую падчерицу, нам с тобой не справиться!

— Если что — самооборона, — беспечно заметил Поттер.

Скорпиус тяжело вздохнул и покорно пошел за другом, понимая, что еще пара лет — и он откроет агентство помощи и выручки из сложных ситуаций имени Джеймса Поттера. С днем рождения, Малфой!

Глава 9. Конец года

— Колокол, усаживаемся, — кратко, как всегда, успокоил класс профессор Фауст. Он по привычке бросил взгляд на последнюю парту, поскольку именно там сидевшие студенты обычно опаздывали или дольше других понимали, что занятие уже началось.

Поттер и Малфой сидели смирно и, на удивление, внимательно смотрели на профессора. Фауста это тут же насторожило: он пристально вглядывался в лица двух студентов, но ничего особо подозрительного на них не прочел, разве что Поттер щурился, словно думал о чем-то смешном.

Профессор Защиты быстро оглядел класс, но и тут ничего подозрительного не увидел, хотя чувство, что что-то здесь не так, не покидало его. Взгляд снова вернулся к Поттеру и Малфою, но те еще более преданно, чем несколько секунд назад, смотрели на него.

— Итак, начинаем повторять темы к экзаменам. Постарайтесь заниматься усердно, — Фауст повернулся к доске и уже достал палочку, чтобы начертать тему занятия, когда позади раздалось громкое и вполне природное «ква».

По классу послышались смешки, студенты стали оглядываться, пытаясь найти источник подобного звука. Профессор тут же понял, что без любимой парочки тут не обошлось, хотя звук исходил совершенно из другой части класса.

— Очень смешно, — фыркнул Фауст и решил продолжить урок. — Итак, сегодня вы…

— Ква!

Теперь студенты уже смеялись, и самое странное, что привело профессора в легкое смятение, — звук раздался в противоположной части кабинета, откуда-то справа.

— Наглость, — процедил профессор и, глядя на Поттера и Малфоя (которые недоуменно, будто были тут совсем ни при чем, воззрились на Фауста), взмахнул палочкой, нарочито громко проговорив:- Акцио жаба!

Через мгновение из-под парты, за которой сидели Присцилла Забини и Нора Пьюси, вылетела резиновая жаба. Гриффиндорцы рассмеялись, Присцилла обернулась и убийственно холодно посмотрела на Малфоя и Поттера. Скорпиус развел руками — при чем тут он?!

— Нашла родную душу, — шепнул Джеймс на ухо другу, глядя на Забини. Слизеринец дернул уголком губ: нашла, фестрал тебя. Понятно, что без ловких рук Поттера тут точно не обошлось…

Фауст превратил жабу в мел и, протягивая его Присцилле, холодно проговорил:

— Мисс Забини, пройдите к доске и напишите тему занятия…

Девушка сморщила носик, представив себе, как запачкает руки, но все-таки встала и даже взяла мел, когда откуда-то от дверей раздалось громкое «ква».

Студенты под гневным взором профессора пытались скрыть улыбки.

— Да что же это! Акцио жаба!

На этот раз резиновая игрушка вылетела из-под стула Ричарда Граффа, и тот чуть не упал с него, испугавшись.

— И сколько это будет продолжаться? — Скорпиус наклонился к Джеймсу, пока Фауст испепелял взглядом Ричарда и решал, что делать дальше.

— О, да весь урок, потому что настоящую жабу я заколдовал, и притянуть ее нельзя. А еще я накрыл ее куском мантии-невидимки, так что поймать ее тоже вряд ли можно, — пожал плечами гриффиндорец, следя за тем, как декан снова взмахивает палочкой.

Еще три резиновые жабы вылетели с книжной полки (уронив пару книг), из-под парты Мильтона и Пуарэ и из-под стола самого Фауста. Малфою казалось, что еще пара таких игрушек — и в Хогвартсе пройдут похороны.

— По-вашему, это смешно? — прошипел Фауст, оглядывая притихший класс. — К экзамену, значит, готовиться вам не нужно?

— Простите, профессор, но ведь… — робко начал Графф, подняв руку. — Возможно, это было сделано кем-то до нас, до нашего занятия.

— И зачем же?

— Я не знаю, сэр, но вполне возможно, что кто-то был на вас немного…э… сердит, — Ричард пожал плечами.

Фауст испытывающе смотрел на гриффиндорца и, казалось, уже смягчался (насколько мог смягчиться Фауст), то тут вновь откуда-то из класса раздалось «ква».

— Это урок, или прогулка на болото?! — не выдержал профессор, чуть не топнув ногой. — Акцио жаба!

— Что, лимит на жаб исчерпан? — усмехнулся Малфой, когда на призыв Фауста ничто не откликнулось, лишь громкое «ква» донеслось из-за книжных стеллажей.

— Ну, сколько было, — пожал плечами Джеймс, поигрывая пером. — Думаешь, стоило еще помучить Пуделя?

— Нет, потому что иначе вы бы остались без декана, да и жалко Гретту — как же она без любимого дядюшки? — Скорпиус старательно сдерживал довольную ухмылку, потому что профессор явно искал виноватого, то есть жертву, которая и будет отвечать за легкое развлечение. Быть данной жертвой никто не хотел, тем более двое друзей, которые и так предыдущие две недели провели в библиотеке, отбывая наказание за вырванный из книги листок.

— Ква!

Многим студентам уже было сложно сдерживать смех.

— Открыли учебники, быстро! — Фауст, кажется, принял какое-то решение. — Страница восемьдесят девять, конспектируем. В конце семестра сдать эссе на данную тему длиной не менее двух футов…

— Что?!

По классу пронесся вздох негодования и разочарования: на улице — почти лето, так хотелось забыть об учебе и отдохнуть, но два фута — это недели две в библиотеке в содружестве с книгами.

— Также каждый из вас сдаст мне сочинение, в котором будет два пункта: первый — анти-призывающее заклинание и его применение, второй — жабы и их применение в Зельеварении. Начинайте.

В кабинете повисла ошеломленная тишина.

— Профессор, не наказывайте всех, — вдруг встал со своего места Ричард, вид у него был виноватый. — Это я пошутил с жабами.

— Мистер Графф, ваша готовность пожертвовать собой похвальна, но лучше сядьте и выполняйте задание, — попросил Фауст, развернулся и пошел к своему столу. Студенты покорно открыли учебники и взялись за перья.

Когда прозвучал колокол, Джеймс чуть смущенно улыбнулся Скорпиусу и кивнул на декана. Малфой покачал головой, пытаясь дать понять другу, что все равно их уже ничего не спасет.

— Я должен попытаться, — проговорил Поттер и направился к столу, за которым Фауст что-то писал, даже не взглянув на уходящих учеников. — Профессор…

Фауст поднял глаза:

— Да?

— Это я пошутил с жабами…

В этот момент откуда-то снова донеслось «ква», и Джеймс опустил глаза.

Декан Гриффиндора долго молчал, испытывающе глядя на своего студента, а потом почему-то довольно кивнул:

— Я рад, мистер Поттер, что из наглого первокурсника мы смогли воспитать настоящего гриффиндорца, достойного сына Гарри Поттера.

— Да? — Джеймс удивленно поднял брови.

— Иногда вы, конечно, невыносимо безответственны, но уж с этим ничего не поделать. Сегодня вы совершили достойный поступок — признали свою вину и спасли товарищей. Идите.

— Но, профессор…

— Идите, Поттер.

— А…?

— Еще слово — и вы все-таки получите наказание, — пообещал Фауст.

Джеймс пожал плечами и поспешил в коридор, где его ждал Малфой.

— Почему обошлось без криков и метания молний? — осведомился Скорпиус, глядя на живого и даже не побитого друга. — Увернулся?

— Нет, у Фауста сегодня колики в животе, — фыркнул Поттер, вскидывая на плечо рюкзак. — Пошли, я есть хочу.

— Ну, еще бы… — рассмеялся слизеринец и поспешил за Джеймсом.

Вдвоем они вошли в уже полный Большой Зал. Поттер махнул другу и отправился за свой стол, приветливо кивая гриффиндорцам. С тех пор, как он поймал снитч и факультет четвертый раз подряд взял Кубок по квиддичу, Джеймс был прощен за двести баллов, что с него были сняты в начале года.

— Привет кузинам, — парень уселся между Кэтлин и Шелли, которые заговорщицки что-то (или кого-то) обсуждали.

— Привет, Джим. Где ты взял жаб? — Шарлотта с интересом смотрела на кузена.

— Уже знаете? Вот совиная почта работает! — фыркнул Джеймс, накладывая себе пудинг. — Где Лили?

— Она уже поела, — пожала плечами Кэтлин. — По-моему, она очень спешила, чтобы не застать тут тебя.

Джеймс промолчал, вспоминая, когда в последний раз встречал за столом сестру. Получалось — давно. Вот хитрая лиса…

— Джеймс, как у тебя дела? — Шелли заботливо на него смотрела, и парень даже задумался о том, не прошла ли по школе весть о том, что он смертельно болен. Он поймал быстрый взгляд кузины, брошенный ему за спину, и обернулся.

— Да вполне хорошо, — хмыкнул Джеймс, увидев, как за стол Рейвенкло садятся Виолетта и высокий светловолосый семикурсник, державший ее за руку. Поттер лишь ухмыльнулся, когда поймал взгляд своей бывшей девушки и скосил глаза на ее нового ухажера. Она мягко улыбнулась, кивая. — А разве должно быть как-то не так?

Кажется, сестры расслабились, увидев реакцию кузена, и Джеймс даже рассмеялся. Неужели они думали, что он будет впадать в депрессию или ревновать? Какие глупости! Все равно она его любит, она сама говорила, и именно он, Джеймс Поттер, был самым первым и самым необыкновенным, это Виолетта тоже говорила. А причин ей не верить у него не было.

Поэтому гриффиндорец расслабился и вернулся к еде.

— Джеймс, ты посмотрел расписание своих экзаменов? — напротив села Роза, по бокам от нее приземлились Шицко и Майкл.

— А уже пора? — хмыкнул Поттер, скосив глаза на Шелли, которая делала какие-то странные знаки Кэтлин. Что опять?

— Майкл, у тебя все в порядке? — задала, кажется, дежурный вопрос Шелли, сдерживая улыбку. Так, кузины, как обычно, видят и знают больше всех остальных, вместе взятых. Уильямс влюбился? В кого?

Джеймс поднял глаза и заметил, что Майкл передал Розе кувшин с соком, но потом передумал и сам наполнил кубок подруги. Ну, конечно, глупый вопрос. Вот только Роза Уильямс звучит как-то совсем глупо. Лучше, конечно, чем Роза Ченг, но все-таки…

— А почему у Майкла что-то должно быть не в порядке? — Шицко тут же переключил внимание двух девчонок на себя. — Вообще предлагаю вечером поиграть в квиддич, между собой.

Кэтлин и Шелли тут же согласились:

— Девчонки против мальчишек!

Джеймс закатил глаза и решил, что вот это точно пусть происходит без него. Он еще не забыл сбежавшего из Хогвартса Малфоя, когда слизеринцы решили поиграть в подобную игру. Нет уж, хватит с него девчонок в этом семестре. Он снова посмотрел на Виолетту (девушка весело над чем-то смеялась) и грустно вздохнул.

* * *

— Скорпиус, а, Скорпиус…

— Да, Хелена, я тебя внимательно слушаю, — усмехнулся Малфой, поднимая голову от журнала, который листал, поглядывая на часы: у Поттера был экзамен по Истории Магии. В гостиной Слизерина было человек десять, почти все занимались, готовясь к последним экзаменам года.

Скорпиус сидел у тлеющего камина, глядя на Хелену, которая расположилась у стеллажей, в противоположном конце комнаты.

— Помоги мне готовиться к экзамену…

— И каким же образом? — Малфой дернул уголком губ, вполне понимая, на что намекает девушка.

— Лентяй, — фыркнула Хелена, взмахнула палочкой, и в сторону Скорпиуса полетела ваза, которую Малфой уже давно мечтал разбить, но кто-то упрямо ее всегда спасал.

— Ну, должны же у меня быть недостатки, — ухмыльнулся парень, лениво превращая летящую к нему вазу в орхидею и отправляя ее в обратный путь.

— Замечательно, жаль, что недолговечно, — Хелена улыбнулась, и орхидея превратилась в какую-то маленькую птичку, метнувшуюся прочь.

Правда, Скорпиус был готов к этому — его заклинание легко настигло птицу, и через мгновение вместо птицы в сторону Хелены покатился ёж.

— Думаю, Трансфигурации мы сдадим, — Малфой положил щиколотку на колено и расслабился, наблюдая за тем, как Хелена разглядывает колючего зверька.

— Экстраординарное решение, — рассмеялась Эйвери, превращая ежа обратно в вазу, которую она легко разбила о стену.

— Что ты творишь? — староста Слизерина испуганно посмотрела на шестикурсницу.

— Ой, отстань, это убожество давно пора было выбросить или подарить Хаффлпаффу, — отмахнулась Эйвери, вставая и подходя к Скорпиусу. — У меня идея: хочу превратить Забини в корзину для мусора, поможешь?

— Я бы с превеликим удовольствием, но боюсь, что корзина будет слишком красива, чтобы использовать ее по назначению. К тому же она, скорее всего, будет хватать за руки всякого, кто пройдет мимо. А меня проглотит и даже переваривать не станет…

— Ей так понравилось с тобой целоваться? — тихо рассмеялась Хелена, садясь на подлокотник кресла и склоняясь к уху парня. — Она сейчас на нас смотрит и исходит ядом…

— Думаешь, чем больше ты будешь ее нервировать, тем быстрее закончится яд? — так же тихо спросил Скорпиус, запуская руку в мягкие волосы Хелены и медленно притягивая ее к себе.

— Нет, я надеюсь, что однажды она лопнет от зависти, — девушка легко поцеловала Малфоя в губы и отстранилась.

— Или отравит тебя, — пожал плечами Скорпиус, поднимаясь. Он решил не надевать мантию, поэтому просто подтянул галстук (вдруг на Фауста нарвется в коридорах?) и направился к выходу. — Не шалите без меня.

Парня проводили насмешливыми взглядами, Хелена послала ему воздушный поцелуй, и Скорпиус, довольный собой, побрел к кабинету Истории Магии, чтобы сразу перехватить Поттера и пойти на улицу.

В коридорах было шумно и многолюдно — прозвонил колокол, и студенты высыпали из кабинетов, тут же начиняя сверять свои ответы на вопросы различных экзаменов. Малфой огляделся, все еще ухмыляясь, довольный развлечением в гостиной: такие моменты уже в очередной раз доказали, как удобно иметь девушку, которая не влюблена в тебя по уши, а лишь наслаждается твоей приятной компанией, когда им обоим этого хотелось. Можно смотреть на других девчонок, флиртовать, никак себя не ограничивая из-за будто бы данных кому-то обещаний любви и верности.

— Не отставайте, мадам Помфри хочет осмотреть вас всех.

Скорпиус даже выпрямился, услышав этот заботливо-командный голос Уизли, шедшей во главе колонны первокурсников Гриффиндора.

— Это растение могло вызвать у вас сыпь, поэтому…

Заботливая мама, просто даже умиление берет. Малфой сделал шаг вперед и приобнял девушку за талию, ухмыляясь:

— А меня осмотришь, Уизли? Вдруг у меня тоже сыпь?

За мгновение он увидел ее полыхнувшие глаза, ладонь — а потом воцарилась ошеломленная тишина, в которой раздался хлопок по его лицу.

Скорпиус повел головой, чувствуя жгучую боль, а Роза Уизли уже отвернулась и разговаривала со своими подопечными, словно это не она мгновение назад подписала себе смертный приговор, дав пощечину Скорпиусу Малфою.

— Что это было?

Скорпиус обернулся и увидел ошеломленный взгляд Джеймса, который смотрел то на друга с холодным лицом убийцы, то на разгневанную Розу, которая собиралась идти дальше.

— Ничего, — Малфой смог справиться с собой, вспомнив о Поттере и его близкой родственной связи с бестией, что только что его унизила.

— Ты ведь ее не убьешь? — вполне серьезно спросил Поттер, вставая перед Скорпиусом и будто загораживая спиной кузину, которая уже двинулась дальше по коридору, даже ни разу не оглянувшись.

— Бешеная, — процедил сквозь зубы Малфой, разворачиваясь и идя в противоположную Розе сторону. — Все Уизли такие нервные и неадекватные?

— Через одного, — с облегчением улыбнулся Джеймс. — Идем на улицу?

Они вышли под июньское солнце. На озере купались младшекурсники, ленивый кальмар загорал, всплыв на поверхность. На своем огороде возился с лопатой Хагрид.

— Как твой экзамен? Выспаться дали? — Скорпиус решил просто забыть об этом инциденте. Раз уж отомстить все равно не удастся (это будет подарок Поттеру на семнадцатилетие), стоит просто забыть.

— Да… — махнул рукой Джеймс, усаживаясь на свой любимый пень у воды и скидывая мантию. — Все равно ЖАБА еще не скоро…

— Угу, успокаивай себя, — фыркнул Малфой, вытягиваясь на траве и щурясь от солнца. Щека еще чуть горела, напоминая об Уизли, хотя вспоминать об этом вовсе не хотелось. Но ничего — все бывает в первый раз. И в последний, потому что он больше не позволит ни одной девчонке себя ударить. — Доставай палочку, будем к Трансфигурации готовиться…

— Ой, Малфой, дай отдохнуть, я устал, — Джеймс улегся рядом с другом, потягиваясь и сладко зевая. — Жаль, что в Хогвартсе нельзя целые дни вот так проводить…

— Вот как? Лежа рядом с парнем и блаженно улыбаясь? — фыркнул Скорпиус, прикрывая глаза.

— Испорченный ты тип, Малфой. Вот так — это лежа на траве, никуда не торопясь и ни о чем не думая.

— Ни о чем не думают только ежики, когда слопают яблоко и валяются под пихтой.

— Почему?

— Что именно «почему»? — лениво переспросил Скорпиус.

— Почему не думают?

— Потому что весь мозг вытеснен яблоком, а запах пихты действует как дурман. Вот и лежит одурманенный ежик с пустой головой, поет себе под нос и мечтает о стройной длиннолапой ежихе, которая через полгода не променяет его на крашенного дикобраза с соседнего луга…

— Малфой, тебе бы книжки писать с такой фантазией, — рассмеялся Джеймс, закидывая руки за голову. — Хотя, может, это последствия сотрясения мозга…

— Какого сотрясения? — Скорпиус поднял светлую бровь, совершенно отказываясь думать. Так хорошо просто лежать под солнцем и молоть всякую чушь.

— Ну, у Розы рука-то тяжелая…

— Ты-то откуда знаешь?

— А она меня пару раз в детстве колотила, когда я ее книги использовал как биты для бладжера, — ухмыльнулся Поттер. — Причем колотила этими самыми книгами…

— Я всегда подозревал, что твой мозг переселился куда-то ниже горла еще в ранние годы твоего существования. Без Уизли тут не обошлось, вот теперь и мучается, — рассмеялся Скорпиус.

— А ей кажется, что они со мной мучаются из-за тебя.

— Правда? А я думаю, чего у меня уши горят постоянно, — фыркнул Малфой. — Обсуждаете, значит, меня?

— О, для моих кузин ты самая благодатная тема для порицаний. Хотя для Розы мы с тобой в равной степени олицетворяем все, что является для старосты образцами разгильдяйства и безответственности…

— Поттер, ты явно перезанимался.

— В смысле?

— Да в прямом. В предыдущей реплике ты сказал столько слов, где было более трех слогов, сколько Флитвик за все годы от тебя не слышал, хотя всегда мечтал.

— Ну, я стараюсь, — хмыкнул Поттер. — Знаешь, здорово все-таки, что мы с тобой…

— Не продолжай эту фразу, звучит пугающе.

— Малфой.

— Слушаю тебя, только давай без душевных излияний, ладно?

— Ладно… Приходи ко мне на день рождения.

— В ваш дом? — Скорпиус даже открыл глаза. — Хочешь увидеть массовое убийство?

— Нет, я серьезно.

— Перегрелся? Да твои сестры-кузины меня на сувениры растащат.

Джеймс упрямо помотал головой:

— Придешь?

— А родители?

— Малфой…

— Да, приду, — Скорпиус снова растянулся на траве. — Но если со мной что-то случится в вашем доме, не забудьте мой труп доставить в поместье.

— Договорились, — рассмеялся Джеймс и тоже принял прежнее положение, подставляя довольное лицо горячим лучам июньского солнца.

Эпилог. Гамлет и Горацио

* * *

Поезд замедлял ход, приближаясь к платформе девять и три четверти. Студенты высыпали из купе, дребезжа сундуками и чемоданами. Чей-то кот носился по вагону, призывно воя, словно у него пытались отрезать хвост. Или что-то более важное.

— Поттер.

— Мм…?

— Ты встаешь или едешь обратно в Хогвартс?

— А нельзя меня вынести отсюда? — сонно пробормотал парень, потягиваясь на сиденье.

— Да без проблем, — фыркнул Скорпиус, доставая палочку и тут же поднимая гриффиндорца в воздух.

— Ай! — Джеймс ударился лбом о багажную полку. — Отпусти!

— Ты сам просил, — рассмеялся Малфой, направляя сопротивляющегося Поттера в двери. Студенты шарахались, когда видели летящего по воздуху, орущего от негодования Джеймса и идущего за ним, довольного собой, Малфоя.

Более эффектного появления платформа не видела никогда. Скорпиус споткнулся, выходя из вагона, дернул палочкой и через мгновение уже упал сверху на Поттера, ударившегося о землю всем телом.

— АЙ!!!

Студенты и родители обернулись к ним, кто-то кинулся помогать парням, кто-то посмеивался, когда Джеймс стал отбрыкиваться от всех, совершенно не понимая, за что ему все это досталось.

— Поттер, уймись! — смеялся Скорпиус, пытаясь подняться.

— С возвращением домой, сынок, — раздался над ними спокойный голос.

— Привет, мама! — Джеймс, наконец, спихнул с себя Малфоя — прямо под ноги Ричарду Граффу, который не успел увернуться и тоже рухнул, опять придавив Поттера и вызвав его страдальческий вскрик.

— Джеймс, когда соберешься, — мы у Арки, но ты не торопись, мы подождем, — Джинни, посмеиваясь, отправилась куда-то вправо, и Поттер подозревал, что о его появлении на вокзале скоро узнает вся семья.

— Малфой, ты труп, — пообещал Джеймс, наконец, встав. Ричард недовольно покачал головой и, не пожелав никому приятных каникул, поспешил прочь, видимо, опасаясь вновь пасть жертвой однокурсников.

— Поттер, ты сам напросился, — Скорпиус все еще пытался справиться с хохотом. — Идем за сундуками.

Они вернулись в вагон и стали собирать разбросанные по купе вещи. Бэг в клетке поднял шум, поскольку успел испугаться, что хозяин оставил его.

— Джеймс, ты идешь? — в купе заглянула Лили. — Папа просил тебя поторопить, у Ала болит живот…

— У него вечно что-то болит, — буркнул Поттер, всунув в руки сестры клетку с совой. — Сейчас приду.

Лили кивнула и поспешила прочь из поезда. Малфой и Поттер покинули вагон последними, никуда особенно не торопясь.

— Значит, в Италию?

Они остановились на пустеющей платформе. Справа стояла большая семья Джеймса, нетерпеливо поджидавшая его. Слева замерли супруги Малфой, которые поглядывали на часы, но Скорпиуса не окрикивали и не подгоняли, наверное, считая это выше своего достоинства.

— Ага, в Италию, — кивнул Малфой-младший, протягивая Поттеру руку. — Если с Уизли летом что-то случится, дай знать: я закачу вечеринку.

Джеймс рассмеялся, пожимая бледную ладонь друга.

— Привет Донгу, — хмыкнул парень, взъерошив волосы на затылке. — Я тебе напишу.

— Буду ждать с нетерпением, — рассмеялся Скорпиус, делая шаг назад. — В следующем году повеселимся.

— Само собой.

Они улыбнулись и пошли в разные стороны, не оглядываясь. На седьмом курсе они должны сделать все, чтобы Хогвартс их не забыл — не зря же они шесть лет прибавляли седины Филчу, убавляли в весе миссис Норрис, сокращали количество нервных клеток у Фауста и почти добились, чтобы из носа МакГонагалл все-таки повалил пар….

А впереди было целое лето.

«Я не услуг прошу у вас, а дружбы,

Какую сам питаю к вам. Прощайте.»

(«Гамлет» У. Шекспир)

КОНЕЦ

Content

Ольга Шевлягина
Перекрёсток

Пролог

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть первая

Глава 1. Хогвартс-Экспресс

Глава 2. Первый учебный день

Глава 3. Его факультет

Глава 4. Капкан

Глава 5. Метла

Глава 6. Спектакль

Глава 7. Владеющий Непростительными

Глава 8. Шахматный просчет

Глава 9. Лучший первокурсник

Часть вторая

Глава 1. Лето

Глава 2. Поезд и гимн

Глава 3. Запретный лес

Глава 4. Суббота

Глава 5. Больничное крыло

Глава 6. Раздувающее зелье

Глава 7. Рождественский Шекспир

Глава 8. Дуэль

Часть третья

Глава 1.Больничное крыло

Глава 2. В роли домовиков

Глава 3. Оборотное зелье

Глава 4. Невозможное

Глава 5. Неделя

Глава 6. Последний день

Глава 7. Домой

Глава 8. В семье

Глава 9. На Косой аллее

Часть четвертая

Глава 1. В конце лета

Глава 2. Сестра

Глава 3. Предсказания

Глава 4. Наследники

Глава 5. Предсказанная смерть

Глава 6. Вне замка

Глава 7. В подземельях

Глава 8. Декабрь

Глава 9. Друг

Глава 10. Девочки

Часть пятая

Глава 1. Девушки и Скорпиус Малфой

Глава 2. Ночной рыцарь

Глава 3. Небесные танцы

Глава 4. О чем говорят девчонки

Глава 5. Инстинкт матери Терезы

Глава 6. Осада

Глава 7. Рождественские игры

Глава 8. Сестры

Глава 9. Две Венеры

Часть шестая

Глава 1. Выбор

Глава 2. Начало учебного года

Глава 3. Маленькие открытия

Глава 4. Наказание

Глава 5. Разговоры по душам

Глава 6. В предвкушении СОВ

Глава 7. Дружеская справедливость

Глава 8. СОВы

Часть седьмая

Глава 1. Летние шутки

Глава 2. Разговоры с девчонками

Глава 3. Игры

Глава 4. Пламя и лед

Глава 5. Детство и юность

Глава 6. Нигде без Малфоя

Глава 7. Наперекор профессору Фаусту

Глава 8. Перемены

Глава 9. Конец года