Скипа Нина Федоровна

Отпуск на Арканосе

Возвращение принца Ланселота

Глава 1

Традиции, как правило, сильней законов

За несколько дней до праздника летнего солнцестояния у окна небольшого — комнат так на двенадцать — бревенчатого домика сидел молодой человек, меланхолически обозревая окрестность и досадливо ковыряясь в тарелке с завтраком. Эти нехитрые занятия прервал стук в дверь. Молодой человек оторвал взгляд от окна и удостоил внимания тарелку.

— Войдите. И выньте, наконец, муху из омлета. Ведь задохнется. Жалко!

— Где муха?! — в комнату влетел перепуганный человек.

Молодой человек отодвинул тарелку и пожал плечами.

— Кажется, она уже и сама улетела. Да и мне пора. Лететь. Нет, идти. Но это не важно. Принеси бокал горячего вина на дорогу.

— В такую-то погоду? — удивился вошедший.

Молодой человек снова передернул плечами. Он и сам знал, что проявляет малодушие. И мухи в омлете не было и вина он не хочет. Ни холодного, ни горячего. Но идти туда, не зная куда и даже не за тем, не зная чем, а вовсе без цели!..

В самом деле, ну кому это все надо? Ну ладно, когда нужда в том есть, или, наоборот, желание. Кровь там бурлит, где не надо, и все такое. А так — хочешь, не хочешь, двадцать лет исполнилось и иди. Куда, зачем? Иди! Без денег, без друзей. Сумей прожить год — и можешь занимать законное место рядом с отцом и праздновать совершеннолетие. Нелепо.

Приближенные уже год увещевали юношу, пытаясь поддержать в нем остатки бодрости.

— Ваше высочество, вам нужно блюсти традиции. Если потомки королевского рода будут пренебрегать ими, то как ожидать исполнения их простонародьем? Особенно сейчас, когда блеск королевского величия уже не ослепляет людей, когда гибельное равнодушие овладело умами, вашему высочеству, как никогда, нужно поддержать королевский престиж.

Престиж их волнует, можно подумать! Это гораздо хуже, чем престиж. И даже хуже, чем закон. Традиция!

Да, традиция. А все началось без малого шестьсот лет назад. Двадцатилетний  Радигор, которого все в то время называли просто Ридли, озлился на лизардменов — полуящериц-полулюдей, которые зачем-то похитили его девушку, собрал своих приятелей — таких же студентов и шалопаев как и сам, вооружился, главным образом бутылками с дешевой выпивкой, и учинил набег на территорию обидчиков.

Вообще-то в этой истории много неясного. Например — зачем лизардменам понадобилось похищать подружку Ридли — физически они скроены настолько по-другому, что человеческие женщины им просто ни к чему. Рассуждать же об общности интересов семнадцатилетней человеческой вертихвостки и компании солидных, необщительных лизардменов так же нелепо, как и рассуждать о смысле жизни за стаканом неперебродившего виноградного сока.

Так вот, Ридли со своими собутыльниками вломились к лизардменам, пьянствуя всю дорогу и пугая мирных жителей. Лизардмены, в большинстве, существа тихие, скромные, шума не любят и от бесчинств, которые учинили веселые шалопаи, постарались держаться подальше. Сначала они просто старались убраться с дороги наших героев, а потом, по своему обыкновению, ушли в бунт — организованно снялись с насиженных мест и, громко возмущаясь, скрылись в неизвестном направлении.

При обычном положении вещей, лизардмены, пороптав некоторое время, вернулись бы. Но Ридли быстро сообразил, что стоят прекрасные бесхозные и довольно богатые дома вполне приличного города и пары-тройки окрестных деревенек, расквартировал в городе приятелей и кинул клич по всему Рытвингарду, что пусть, де, все, кто любит ученые забавы, признают его — короля Радигора, и переселяется в Лизардгард — места достаточно.

Новости из Рытвингарда разносятся быстро. И через пару месяцев иммиграцию пришлось прекратить. А Ридли, которого теперь уже называли королем Радигором, отпраздновал свое совершеннолетие — ему как раз исполнился двадцать один, и женился на своей Элайзе, основав, таким образом, новую династию.

Потом некоторые говорили, что название города пошло от имени жены Радигора Лизы. Но на самом деле, название городу дал Ридли — по созвучию с его прежними обитателями. Так оно и прижилось.

Единственный сын Радигора и Элайзы, Вельямир, пошел не в степенного и рассудительного короля Радигора, а в свою легкомысленную мать. Говорят, что Элайза таки сама увязалась за лизардменами. Им то она и на фиг не была нужна.

Так вот, Вельямир, или Вилли, как его обычно называли приятели, к двадцати годам успел надоесть всему городу так, что его отец посоветовал ему убраться на некоторое время куда подальше. На расстоянии, де, пороки людские мы видим в микроскоп, а достоинства — в телескоп.

И вот Вилли с тремя ближайшими друзьями отправился попутешествовать, других посмотреть, но и себя показать. Показал он себя, надо сказать, неплохо. В результате, через год он явился к отцу в компании уже двух десятков шеетрясов и сообщил, что присоединил между делом к королевству четыре города и пару дюжин деревень. Один из городов он, де, с боем отбил у лизардменов, а в других живут свои братья — люди. При этом он предъявил трофеи и невесту. Правда по поводу трофеев вышла маленькая неувязочка. Кроме самого Вельямира, его приятелей и родителей их не видел никто. Злые языки потом даже утверждали, что состояли эти трофеи из нескольких телег, груженых бутылками. В связи с дальней дорогой, по большей части пустыми. Но невеста была на лицо, города и деревеньки тоже. А на собственных принцах еще никто не разбогател.

Радигор оказался прав. Как только лизардгардцы узнали про благополучное, да еще какое благополучное! возвращение принца, они и думать забыли о его юношеских проказах. Вельямир стал национальным героем. Ему простили даже два-три сожженных по пьянке дома. Впрочем, женившись, он несколько остепенился.

Когда старший сын Вельямира достиг двадцати лет, его отец с дедом посоветовались и решили — пусть мальчик попытает счастья. Мальчик попытал, и так успешно, что в день своего совершеннолетия присоединил к Лизардгории соседнее северное княжество. Более всего он знаменит исторической фразой: «Если ты истинный шалопай, то всегда найдешь достаточно шалопаев, которые тебя поддержат». Правда в исторических хрониках она значится чуть благозвучнее: «Если ты, в самом деле, приверженец чести и свободы, то всегда найдешь себе достойных сподвижников».

С тех самых пор и возник обычай в день двадцатилетия отправлять старших принцев малость попроветриться и пообтесаться. В самом деле, не среди придворных льстецов же воспитываться! Так и омедведиться не долго! Обычай этот не смогло поколебать даже то, что седьмой принц Ланселот, который должен быть стать восьмым королем, ушел в странствия, да так и не вернулся. Скорей это даже упрочило традицию. Младший брат Ланселота, едва ему исполнилось двадцать, выскочил из дома, позабыв даже деньги на дорожные расходы, чем до него пренебрегать было не принято. Самому принцу Колингору это даже прибавило популярности — еще бы — год прожить на подножном корму! Недовольными оказались только последующие поколения венценаследных скитальцев. Все ж таки куда приятнее гулять с неограниченным кредитом в банках.

Короли и принцы чередовались, государство постепенно росло и, пожалуй, начинало скучать. Непрерывные  внешние успехи в течение двухсот лет тоже могут надоесть.

Несколько оживил обстановку принц Милодар. Его даже придворные  льстецы  тех  лет ни разу не  назвали умным.  Называли по-всякому, но умным — никогда. Так вот, этот самый Милодар заключил союз с княжеством лизардменов к югу от страны, на берегу теплого моря. Он взялся защищать их от постороннего вмешательства. Лизардмены, как известно, народ тихий, пунктуальный и аккуратный до тошноты, и разные шумливые пришельцы в те годы им очень досаждали. Никто толком не понял, как так вышло, ни лизардмены, ни принц Милодар, но уже к концу года их княжество прочно вошло в состав Лизардгории.

Сын его, Милорад, отличался умом в той же несравненной степени, что и его отец, правда, был несколько большим пофигистом. Поэтому он силами столичной молодежи, читай, городской шпаны, затеял войну с орками, чье княжество находилось к западу от Лизардгории. Орки поначалу взялись за него всерьез, но так как они были еще большими пофигистами, чем Милорад, им это скоро надоело.

Когда орочье войско стало дезертировать целыми ротами, Милорад предложил Миртиндалу, предводителю орков, признать себя побежденным.

— А зачем? — спросил Миртиндал.

— А почему бы и нет? — ответил Милорад.

Орк подумал и согласился.

Через пару дней за бутылкой вина Милорад предложил оркам войти в состав королевства.

— А зачем? — снова спросил Миртиндал.

— А не все ли равно? — равнодушно ответил принц.

На это возразить оркам  было  решительно нечего,   и  их княжество присоединилось к Лизардгории.

Таким образом, королевство и приняло свои нынешние очертания.

Можно вспомнить также дочерей Милорада. Сыновей у него не было. Старшая дочь вышла замуж, и слышать не хотела ни о королевской власти, ни, тем более, о странствиях. А младшая, Радмила, была не только неразумна, но и кокетлива до крайности. И возможность попутешествовать, а в последствии занять трон, восприняла как хорошую возможность покрасоваться.

Она же положила основу смешению рас. В виду того, что разговаривать с мужчинами о делах ей было невыносимо скучно, Радмила распорядилась, чтобы они обязательно приводили жен и дочерей. Что бы было с кем потолковать о нарядах и кого-то удивить новым туалетом.  К тому же гораздо приятнее прослыть королевой красоты среди других прекрасных дам, чем будучи единственной представительницей прекрасного пола. А что она самая, самая красивая, Радмила нисколечко не сомневалась. Во-первых, ни одна женщина не считает себя уродиной, а во-вторых, любой член королевской семьи с младенческих лет слышит столько комплиментов, что нужно обладать повышенной невосприимчивостью к разумным доводам своих подданных, чтобы не проникнуться большей их частью.

Поневоле, и люди и орки стали являться ко двору со спутницами, а так как орки не только очень легкомысленны, но и  очень красивы, то смешанные браки стали просто неизбежны. Да и сама Радмила вышла замуж за красавца-эльфа. Так обычно называли орков, выбравших гражданскую карьеру.

Эльфы в результате существенно усилили свое влияние на государственную политику Лизардгории. Людям же орочья кровь кроме красоты, добавила немного долголетия и изрядную толику пофигизма.

Кроме того, Лизардгория из заштатного города-государства превратилась в весьма и весьма крупное королевство, с которым приходилось считаться. С северо-запада Лизардгория граничила с людским государством, точнее, эльфийское княжество Лизардгории граничило с людской республикой Канталь. А эльфийское княжество королевства не совсем то же самое, что королевство. Собственно говоря, и эльфы и лизардмены особенного вмешательства в свои дела не терпели. Правда, налоги платили исправно. И до тех пор, пока они исправно платили налоги и добросовестно выполняли все торговые соглашения, лизардгорских королей это вполне устраивало и к большему они не стремились. Если же одна из сторон вдруг захотела бы изменить статус-кво, то последствия предсказать не взялся бы даже придворный звездочет. Скорее всего, ничего хорошего из этого бы не вышло.

С юго-запада Лизардгория граничила с княжеством лизардменов Маг Брег. А искать дополнительные контакты с нелюдимыми ящерками решится только самое отчаянное существо. Все знают, если лизардмены решат, что неприятности и шум легко устранить физически, или хотя бы возможно устранить физически, или же просто нет другого доступного способа устранить неприятности... В общем, если, если, если... то, применяют это. И весьма успешно.

На западе страну отгораживал от соседей неприступный горный хребет — по крайней мере, ни один уважающий себя пофигист не полезет в гору, если этого можно не делать. А теплое море, омывавшее страну со всех сторон, кроме запада, где красовался хребет, навевало скорее мысли о морских купаниях, а не о развитии международной торговли. Тем более что в Лизардгории, по большому счету, все было. Вот только металла не хватало. Да его по всему миру не достать. По крайней мере, и в Кантале и в Маг Бреге придерживались точно такого же мнения.

Нет, находились, конечно, безумцы, которые на свой страх и риск, снаряжали корабли и плыли, куда глаза глядят. Как говориться, мужчине жениться просто необходимо. Или он будет счастлив, или же станет мореходом. Вот правда мореходы эти не возвращались. То ли находили безвременный конец в пучине, то ли жен понежнее в заморских странах.

В результате, дед нынешнего короля, тогда принц, Радимир, когда пришло его время странствовать, не долго думая, обосновался в небольшой таверне в Рытвингарде. Там он сосредоточенно занимался выпивкой и азартными играми, пока не вспомнил о близящемся совершеннолетии. Тогда он основал в пяти километрах от Лизардгарда игорный дом.

Отец его не одобрял увлечения сына и даже запретил азартные игры в столице. Но это только подогрело желающих. В каких-то пять лет вокруг игорного дома вырос целый город, который принц назвал Смехоград и объявил коронным владением. Со временем город вырос, и практически слился со столицей, но только географически. Административно это по-прежнему два города, и в столице все так же строго запрещены азартные игры. Да и жители в Смехограде гораздо менее легкомысленны. На индустрию развлечений нужно смотреть исключительно серьезно.

Да, так было. Поэтому сегодня Аланигор с тоской смотрел на стрелки часов. Еще до десяти часов принц мог потянуть время и покапризничать. Остаться же в доме после этого часа, пусть это даже не апартаменты лизардгорских принцев, а всего-навсего летний домик, неприлично.

Без пяти десять, когда молодой человек уже встал, собираясь подхватить небольшой рюкзачок с самым необходимым — типа носового платка или там сменных носков, в дверь снова постучали.

— Ваше горячее вино, ваше высочество, — почтительно проговорил лакей.

— Совсем с ума сошел! — проворчал принц. — Подавать горячее вино в такую жару! Уж лучше пива холодного, в самом-то деле!

Аланигор отодвинул рукой слугу, который принялся было извиняться за недогадливость, с досадой махнул рукой и вышел за дверь.

Глава 2

Говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Может тогда о благом вообще не думать?

Третий день пути застал принца Аланигора на дороге к Рытвингарду. За двое суток, что он провел в дороге, молодой человек сумел собраться с мыслями. Аланигор ознакомился с уровнем цен и убедился, что тех денег, которые он сунул в сумку, хватит на год экономной жизни. Алан прикинул, что он, пожалуй, сумеет снять апартаменты в гостинице, заплатит, на всякий случай, на год вперед за комнаты и стол, а остатка хватит на два семестра факультативных занятий. Молодой человек считал, что образование, полученное им во дворце, было несколько однобоким. Да, ему прочитали общеобразовательный курс, он закончил университет управления, но Аланигора манило естествознание. Особенно прикладное. В особенности же магия.

Бывающие при королевском дворе эльфы редко хвастались своим могуществом, но юные принцы, сыновья князя Данстана, показывали порой кое-чего по мелочи. И эти мелочи вызвали у Аланигора острое чувство зависти. А теперь он решил воспользоваться случаем и поискать в Рытвингарде какого-нибудь сведущего эльфа, который согласится за хорошее вознаграждение поучить человека тайным искусствам.

Тем более что если где и возможно найти знающего преподавателя, то именно в Рытвингарде. Рытвингард настолько знаменит своими университетами, что его жители при малейшем удобном, и даже не удобном случае, например, если кто-нибудь спрашивает о дороге, для начала вставляют в речь названия, по крайней мере, полудюжины университетов, а уж потом объясняют, где находится ближайший туалет.

В общем, Аланигор решил, что жизнь не так уж плоха, и главное — постараться хорошо себя вести. Тогда год можно будет провести даже не без некоторой приятности.

С этими мыслями Алан прошагал почти до обеда без особенных приключений. До ближайшего города было уже рукой подать, и принц прикидывал уже, что неплохо бы заказать в трактире жареную утку по-лизардгорски, когда мощеная дорога внезапно закончилась. А грунтовая, после недавнего дождя, стала трудно проходимой. Принц поскользнулся и выругался. Потом восстановил равновесие, порадовался, что ухитрился не вляпаться в эту жидкую грязь, и пробормотал себе под нос:

— Теперь я понимаю, зачем принцев заставляют прогуляться по стране. Ехал бы в карете, меня, как пить дать, повезли бы по хорошей дороге!

В нескольких шагах впереди Алана на дороге застряла в рытвине повозка. Хозяин — маленький, щупленький старик никак не мог вытащить колесо. Аланигор решил, что с его стороны будет весьма почетно помочь поселянину. И что это даже кстати после пары часов размышлений о достойном поведении принцев в экстремальных обстоятельствах.

— Здравствуй, дед. Тебе помочь?

Старик оглянулся и смерил юношу взглядом. Что бы ни говорили молодому человеку придворные льстецы о врожденном величии и благородстве облика, незаинтересованный наблюдатель увидел бы обычного молодого человека среднего роста, неплохо сложенного, пожалуй, чуть полноватого, с приятным лицом, серыми глазами и русыми вьющимися волосами, небрежно спадающими до плеч.

— Неплохо бы, — отозвался старик, внимательно оглядев принца.

Аланигор ухватился за край телеги, приподнял  колесо, лошадь сдвинулась с места и так, общими усилиями, телегу вывели на относительно ровное место.

— Слышь, дед, а ты откуда взялся? — поинтересовался принц, — Что-то я не видел тебя на дороге.

Старик неопределенно махнул рукой.

— Может тебя подвезти, юноша? Ты куда путь держишь? — поинтересовался он.

— В Рытвингард.

— Никогда не мог понять, почему университетский город называется именно Рытвингардом, — усмехнулся дед.

—  Вероятно потому, что тернист и нелегок путь познания, — с некоторой даже торжественностью ответил принц. Ему казалось, что невежественный поселянин мог бы и с большим почтением отзываться об университетском центре Лизардгории.

— Так ты, наверно, хочешь поступить в университет, — обрадовался старик. — И чему  же  ты  надеешься  научиться  в Рытвингарде, чему не мог научиться в столице?

Аланигор вздохнул. Его бы воля — он бы из столицы шагу не сделал! В конце концов, можно преподавателя и во дворец выписать.

— Говорят, в Рытвингарде можно найти настоящего мага. А некоторые маги даже берут учеников. Вот и я хочу поучиться. Представляешь, как было бы здорово — из воздуха делать еду, питье, одежду, кров?

— Может быть и здорово, — возразил старик, — только знаешь, что бы из этого вышло? Рухнули бы все устои. Не осталось бы ни слуг, ни господ, ни государей, ни подданных. Зачем служить кому-то, или просто что-то делать, когда все, что ты пожелаешь, сможешь получить, пошептав себе под нос?

— Но ведь есть творчество, стремление к совершенству, к созиданию прекрасного, — молодому человеку не понравилось пренебрежительное отношение к высоким наукам какой-то деревенщины.

— Все может быть, — холодно усмехнулся старик. — Но я отчего-то чаще видел воровство да мздоимство, угодничество да интриганство.

— Странно ты рассуждаешь, дед. А сам-то ты кто?

— Можешь считать, что тебе повезло, юноша, ты нашел, кого искал. Я  — маг. Второй по силе маг в Миррене. И если ты хочешь учиться, то, что ж, я беру учеников.

— О, конечно! — у Аланигора загорелись глаза, — я заплачу, сколько скажешь. Если не смогу сейчас, то уж через год рассчитаюсь с тобой сполна.

— Я беру учеников, юноша, но только на своих условиях. Мне не нужны твои деньги. Просто пока будешь в учениках, будешь мне слугой. Да не пугайся ты. Я уже сказал, что я второй по силе маг. Так вот, первый — мой бывший ученик.

— Тогда идет! А что это за Миррен?

— Увидишь, — пообещал старик.

Молодой человек с энтузиазмом забрался в повозку. Старик подстегнул лошадь, и телега покатилась, переваливаясь из колдобины в рытвину.

— Слышь, дед, а если ты — маг, то почему сам телегу не вытащил?

— Негоже расходовать силу куда ни попадя, — ответствовал старик.

Причина показалась Аланигору вполне уважительной. Остаток дня он провел в приятных мечтаниях о Силе, которую мысленно называл именно с большой буквы. Этим мыслям не помешал ни обед всухомятку хлебом с колбасой, ни ухабистая дорога.

Повозка неторопливо приближалась к Рытвингарду. У самого города она свернула в  сторону, и, проехав между деревьями, въехала в какие-то скалы.

— Разве мы едем не в город? — удивился Алан.

— Отчего же, в город.

Старик усмехнулся, внимательно посмотрел на принца, и тот почувствовал необоримую сонливость. Аланигор не видел, как повозка проехала меж каменей к скалам и приблизилась к входу в пещеру. Проспал он и весь путь через пещеру. Только когда повозка подъехала к дому, Алан открыл глаза и удивленно проговорил:

— Я и не заметил, что уже вечер.

— А сейчас и не вечер. Ты спал всю ночь и часть дня. Сейчас полдень.

Алан изумленно оглянулся. Какой же это полдень, ежели на дворе сумерки? Молодой человек сказал бы что сейчас или ранний вечер, или же утро. Когда еще (или уже) светло, но солнце скрылось за горизонтом. Или же за плотными облаками. Но облаков на небе не наблюдалось. Разве что одно, сплошное облако густого золотисто-фиолетового света, изливающее на землю ровный свет без теней.

— Мы в Миррене, Алан.

Аланигор даже не заметил, что старик назвал его по имени.

Глава 3

О некоторых особенностях изучения магии

Следующее утро застало Алана на кухне. Весь прошлый день молодой человек обустраивался на новом месте. Учитель выделил ему небольшую комнатку на первом этаже с окном в сад. Обстановка была по-студенчески скромная: стол у окна, несколько полок с книгами, пара стульев, кровать и шкаф на все случаи жизни. В своих мечтах Аланигор представлял студенческое жилище несколько попросторнее. Но ведь год можно и потерпеть! Ведь учиться то он будет магии!

Впрочем, у Горидара — так звали его будущего учителя, развернуться особенно было негде. Небольшой двухэтажный дом, пожалуй, не больше, чем полдюжины комнат. Зато стоял этот дом в самом чудесном саду, который только можно было вообразить.

Алан быстро сунул сумку в шкаф — как-то распаковать ее ему в голову не пришло, и пошел осмотреться. Его завораживали мерцающие золотом фиолетовые сумерки, деревья, которые издали казались черными и светлели, если к ним приблизиться, странные, пышные, мерцающие разными оттенками цветы, вслушивался в шелест темных трав и щебет невидимых ему птиц.

— Миррен. Никогда ничего не слышал о Миррене. Даже не знал, что бывают такие странные места. И мы ведь не можем быть далеко от Рытвингарда, — Алан не заметил, что сказал это вслух.

— Мы совсем рядом с Рытвингардом, — Горидар неожиданно оказался возле него. — Точнее, мы находимся между Рытвингардом и Лизардгардом, только чуть-чуть пониже. Разве ты не знал, что под землей находится целый мир? Видно не зря ты пошел искать учителей подальше от столицы! Это чему ж теперь в школах учат?! Хотя, сынок, в Миррен трудно поверить. А понять и вообще невозможно. Это ведь не пещера, сынок. Это планета в планете. Только здесь нет солнца. Здесь магия светит. Здесь вечные сумерки — днем светлее, ночью темнее. Говорят, что те, кто создавал этот мир, не любили яркого солнечного цвета.

Алан растерянно посмотрел на старика. Впервые он обратил внимание на недобрые маленькие глаза волшебника и его насмешливую улыбку. Да и то исключительно потому, что вдруг понял, что совершенно не знает, где находится и как попасть в знакомые, обжитые места.

— Создавали мир? — переспросил принц.

— Да, Алан. Для магии все возможно. В летописях говорится, что были времена, когда не было Миррена, все существа жили на поверхности, а под землей работали и добывали металл и другие сокровища земли. То было странное время, сынок. На земле правили могучие и благородные рыцари. Очень могучие и благородные, до идиотизма благородные. Благородные настолько, что признавали только белый цвет и светлые краски. Но вот беда — у Арканоса было два солнца — золотое, которое есть и сейчас, и темное, фиолетовое, почти черное. Цвета Мирренской ночи. Как по-настоящему благородные рыцари могли стерпеть черное солнце в небе? Ясно, никак. Сначала они просто не одобряли тех, кто ночью смотрит в сверкающее небо. Потом запретили столь праздное и безнравственное времяпрепровождение. А потом решили выкорчевать зло с корнем. Если не будет на небе черного солнца, — решили они, — то не будет и стремления к тьме.

Над Арканосом торжественно проплывало черное солнце, посылая на планету теплые лучи. Но вот беда — посылало оно на землю не только тепло, но и магию, точнее магическую энергию. И наши благородные, конечно, решили воспользоваться сим фактом в своих целях. Собрали они большую такую то ли чашу, то ли бутылку, в которую заключили много магических лучей, да и ударили изо всех сил этими лучами по черному солнцу.

Да, так вот, ударили, и — удар пришелся как раз в цель. Так солнце и разлетелось. Только радоваться стало некому. Отдача-то всех наших благородных и сгубила.

Черное солнце разлетелось на мелкие куски. Часть кусков, и не малая, должен сказать, упала на землю, пробила поверхность и провалилась сюда, вниз. Так собственно и возник Миррен. Места, где упали осколки, стали точками перехода, а так как солнце было насквозь магическим, то все места перехода тоже магические, причем каждое по-своему.

Глупцы говорят, что там засели драконы, горгулы и прочая живность. Ерунда. С драконами справиться можно, с магией — нет. По крайней мере, мне приходилось знавать одного человека, который победил дракона. И хотя он и могучий маг, но магия все же сильнее его. Я уже говорил тебе, сынок, это мой бывший ученик.

Так вот, Аланигор, солнечные осколки, проникнув под землю, непостижимым образом рассеялись, и получилось то, что получилось.

Я  говорил тебе, что у черного солнца была своя планета?

— Арканос, — пожал плечами молодой человек.

— Да, конечно, — судя по всему, старику не понравилась неожиданная сметливость ученика. Он подумал, сделал поправку на уровень знаний и решил объяснить по-научней. — Наша солнечная система представляла из себя двойную звезду. Арканос вращается вокруг золотого солнца, вокруг черного вращалась другая планета. Да, так на той планете были жители. Все маги. Рождались магами, жили магами и умирали, соответственно, магами. И магия позволила им пережить взрыв солнца. Они спустились на Арканос и сказали тем, кто уцелел после ратного подвига: «Вы разрушили наш мир, нам придется  жить в вашем. Под землей магией черного солнца создан как раз подходящий для нас мир. Так что теперь мы будем там жить. А вы, дорогие, под землю больше не суйтесь».

С тех пор так и повелось. Местные жители остались на поверхности, пришлые поселились в Миррене, а кто из них оказался в выигрыше — неизвестно.

— Ну почему, — возразил Алан, — здесь все ясно. В выигрыше местные уроженцы. Они ведь живут под солнцем.

— Да, под солнцем. Но под землю им ход закрыт, а сокровища земли на поверхности не лежат, а какие лежали, их давно уже подобрали. Ладно, завтра с утра у тебя первый урок. Долгим он не будет, не беспокойся. — И старик снова недобро усмехнулся.

Утром маг привел Алана на кухню, показал вокруг, и сказал:

— Вот что, сынок. Здесь, на кухне полно работы. Можешь делать ее руками, а можешь — магически. Для этого только представь себе, что рассеянная вокруг магия может стать продолжением твоих рук. — Горидар указал Алану на картофелину, которая, повинуясь взгляду мага, быстренько самоочистилась,  — Практикуйся! Да, пока не забыл. Я обычно ставлю блок для новичков, чтобы они, упражняясь, не разнесли весь Миррен. — И над головой у Аланигора повисла палка. — Так что не обессудь.

Горидар посмотрел на растерянное лицо Алана, насмешливо усмехнулся и вышел.

Алан беспомощно смотрел вслед старому магу. Мда, он представлял себе свое будущее в качестве ученика мага несколько иначе. Тихие занятия над пыльными фолиантами, лабораторные занятия наедине с учителем, философские беседы с ним же и редкие философские же дискуссии в кругу избранных. Кухонные работы как-то не слишком вписывались в эту картину. Да если бы он, Алан, знал, как отсюда выбраться!.. Мда, а ведь даже и спросить не у кого. У старика ни одного слуги. Кроме самого Алана. Да, дела... Ну что ж, сказал оп, не говори, что не гоп...

И Алан принялся за учебу. Молодой человек старался изобразить хоть что-нибудь магическое и не только не сумел сдвинуть с места какой-либо предмет, но даже не понял, как это делается. В обеденное время на кухню зашел раздраженный Горидар.

— В чем дело, Алан? — холодно спросил он.

— У меня ничего не получается, — буркнул принц.

— Не получается магически, делай физически. Ты же подрядился быть моим слугой на время учебы.

Алан прожег мага взглядом.

— Я погорячился. Покажи мне дорогу в Рытвингард, и я пойду.

— Покажу, сынок. Но только после того, как ты освоишь хотя бы самые элементарные вещи. Так что готовь обед, пока цел. Я могу воспользоваться палкой не только для того, чтобы ограничить расход драгоценной магической энергии.

— Ты слишком много о себе воображаешь. Да ты знаешь, кто я?

— Ты самый невежественный и ленивый ученик из всех, что бывают. Но ты можешь быть спокоен, сынок. Я гораздо лучший учитель, чем ты — ученик. Поэтому, прежде чем мы расстанемся, тебе придется кое-чему обучиться. Так что не придуривайся, сынок, а готовь обед. В мои годы трудно менять привычки, а я обычно обедаю в два часа дня.

И бедолага Алан, скрепя сердце, принялся за кухонные дела.

Всю первую неделю Алан, как не старался, не смог изобразить ничего магического. Он готовил еду, чистил кухню, и, как ни старался, не мог сдвинуть даже солонки. К концу недели он буквально озверел от такой жизни и стал усиленно практиковаться. Он регулярно опаздывал  с завтраками и обедами, но рассеянная магия упорно не желала ему подчиняться и только ехидно, как казалось бедолаге-принцу, поблескивала.

На восьмой день Аланигор перебрал в уме все наставления старика и мысленно завернул часть блесток в сверток. Он потянулся этим свертком к картофелине и — получил по плечам несильный удар палкой. Принц не обрадовался бы больше и посвящению в рыцари. Алан попробовал обернуть меньше блесток — с тем же результатам. В общем, к вечеру он имел наполовину почищенную картофелину и довольный вид. Обед и ужин Алан приготовил между делом. Справедливости ради, надо отметить, что были и обед и ужин даже хуже чем всегда, хотя, казалось бы, куда уж! И так съесть то, что он подавал на стол, мог только очень голодный и совсем не разборчивый человек.

На завтра, с раннего утра Алан уже был на кухне. Но  то ли сказалась вчерашняя усталость, то ли перевозбуждение — принц почти не спал ночью, но он захватывал непомерно большую энергию. Тогда он решил отдохнуть и вышел в сад.

Алан прошел по саду, потом решил сорвать недозрелое по виду яблоко, потянулся к магии и увидел, как она сгустилась и приняла очертания человека. Молодой человек было решил, что это он перестарался сворачивая магию, или что это ему показалось. Но нет, фигура была слишком отчетливой и слишком уж человекообразной. Алан был не такого высокого мнения о своих магических способностях.  «Горидар», - решил он. И совсем испугался, когда человек стал отчетливо виден. Блеск вокруг него практически исчез и Алан увидел, что тот гораздо моложе Горидара, повыше, неплохо сложен. У человека были пышные темно-русые волосы до плеч и серые глаза. Аланигору показалось, что незнакомец ему кого-то напоминает, но кого — не вспомнил. Все это произошло так быстро, что Алан не успел опомниться.

Тем временем пришелец смерил его взглядом с головы до ног и проговорил:

— Так ты — новый ученик Гора? Вижу, вижу, его любимая манера. Я так и подумал, что Горидар взял ученика, когда вся магия вокруг словно взбесилась. Такого не было с тех пор, как... впрочем, неважно. Так что ты тут делаешь?

— Фрукты собираю. А ты кто?

— Фрукты! Скажи еще, что ты решил испечь их прямо на дереве. Это будет ближе к истине.

— Скажешь тоже!

— Послушай, когда ты хочешь сорвать яблоко у себя в саду, ты же не бьешь по нему кувалдой? Нет. Так не бей и здесь. Срывай его и все. Или Горидар тебе не показал? Мда... Узнаю его стиль. Посмотри вокруг, малыш, видишь, вокруг все блестит? Отлично. Теперь представь, что блестки вытянулись в одну нить. Представь теперь, что эта нить обвивает яблоко, как щупальце осьминога, срывает его и укорачивается, пока яблоко не попадает тебе в руку... Ну, смотри, получилось!

— Добрый день, Ланс, — послышался голос Горидара. Алан оглянулся и увидел учителя, прислонившегося к соседнему дереву. — Что это ты решил поработать у меня помощником?

— Давно не виделись, Горидар, — отозвался Ланс. — Похоже, ты соскучился.

— Да уж, истосковался. Что-то про тебя в последнее время не слышно было. Я  уж решил, что ты подался в какие-то новые места всякоразную живность то ли изводить, то ли наоборот разводить.

— Ну, если ты и дальше будешь учить своих подопечных в таком духе, то изводить мне будет некого, а разводить - просто негде. — Он хлопнул себя рукой по бедру и стал меркнуть. — Да, малыш, если ты действительно хочешь чему-то научиться, то приходи ко мне. Просто скажи, или подумай: «я хочу учиться у тебя, Ланс», и я сам найду тебя.

— Ищи себе учеников сам, Ланс. Нечего моих переманивать, — проворчал Горидар в сторону того места, где только что стоял пришелец.

— Ты, кажется, забыл, Гор, что я тебе остался должен. Знаешь, разводить дебиторов не в моих привычках, — на этот раз голос прозвучал из ниоткуда.

— Кто это, Горидар? — вопросил Алан, от удивления забыв, что он после вчерашней выволочки поклялся и словом не обмолвиться с этим тираном.

— Это, сынок, первый маг Миррена, мой бывший ученик. Я говорил тебе о нем. Не относись слишком серьезно к его предложению, Алан. Он не берет себе учеников, с тех пор, как забил троих до смерти.

Алан удивленно глянул в недобрые, насмешливые глаза старика, опустил голову и пошел в сторону кухни, небезосновательно решив, что это намек.

После этого странного происшествия Аланигор начал делать быстрые успехи. Через пару недель, или около того, он уже справлялся с делами без помощи рук и даже не сильно задерживал завтрак. Правда, его успехи в области магии не оказали сколько-нибудь заметного влияния на качество подаваемых к столу блюд. По-прежнему, единственное блюдо, которое принц сносно готовил, было кипяченой водой в кувшине. Может быть, поэтому Горидар не спешил давать ему другие поручения. Вероятно, надеялся, что молодой человек научится готовить, хотя бы от отчаяния. Ведь есть ему приходилось то же самое! Но нет. Алан только малость похудел, а готовить так и не научился.

Тем не менее, несомненные успехи позволили Алану снова задуматься об отъезде. По его расчетам он прислуживал старику уже пару-тройку месяцев, учить его старик ничему не собирался, так что Алан счел себя вправе поискать себе учителя на стороне.

Если бы не те слова старика, Алан бы уже давно позвал Ланса. Но вдруг это правда? Аланигору вполне хватало ударов палкой по плечам, которые он получал за перерасход магоресурсов.

На этот раз Алан решил начать издалека. Принц начал просить Горидара поучить его еще чему-нибудь.

Если бы маг отказался, Аланигор без зазрений совести попробовал бы настоять на том, чтобы Горидар проводил его наверх, и даже пригрозил бы обратиться к Лансу. Алан заметил, что Горидар относился к последнему весьма настороженно. Но старый маг, в ответ на высказанную просьбу, рассыпался в похвалах успехов принца, сказал, что эти успехи непременно нужно закрепить до полного автоматизма, и что как только он, Горидар, поймет, что Алан уже не думает, как взять то или иное без помощи рук, а попросту берет, то он немедленно перейдет к дальнейшим урокам. Сейчас же начинать новую тему просто опасно.

Аланигор и верил ему и не верил. Если бы Горидар еще не удерживал его здесь насильно, он, может быть, и не вынюхивал бы крысу во всех углах. А так, ему все время мерещился подвох. К тому же ему было просто скучно. Он вспомнил полуминутную лекцию Ланса и решил поэкспериментировать на свой страх и риск.

Однажды утром, когда он пошел искупаться в расположенное рядом с домом озеро, ему пришло в голову, что неплохо бы немного порыбачить. Для начала принц соорудил силовую удочку и попробовал ловить на нее рыбу. Но оказалось, что это дело требует не многим меньшей сноровки, чем приготовление пищи. За пол дня он не вытащил ни единой рыбешки, зато, вероятно, снабдил обедом всех обитателей озера. И это в то время, когда он даже не приступил к приготовлению обеда для своего учителя!

Но Алан уже увлекся. Молодой человек прямо-таки загорелся мыслью сварить на обед настоящую уху, да еще бы на костре.

Что ж, раз на удочку поймать рыбку не удается, то можно попробовать словить ее сетью. Молодой человек стал плести сеть из силовых нитей и получил удар по плечам. В последнее время он успел совсем позабыть о контрольном блоке Горидара.

Алан попытался убрать его и стал защищаться магической сетью сам. Он уже почти закончил заворачиваться в силовой кокон, как вдруг увидел стоящего неподалеку старого волшебника. Тот смотрел на него с такой ехидцей, что Алан испугался, выпустил из виду все, что успел магически наваять и бегом бросился на кухню. Может быть, Ланс и забил кого-нибудь насмерть, он, Алан, не знает, но старик Горидар тоже в излишней мягкости характера, или там манер, не повинен.

Шли дни. Аланигор все больше и больше привыкал использовать магическую силу. Обыденные вещи, типа все той же чистки овощей, принц теперь делал исключительно магически. Вероятно, на освоении этой конкретной дисциплины сказалась его твердая уверенность, что ему руки пачкать кухонными делами ну совершенно не по чину.

В таком вот виде работа не отнимала у Алана много сил и времени. Как правило, с утра до обеда он был занят практически непрерывно. С утра нужно было приготовить завтрак, потом вычистить кухню, потом приготовить обед, после обеда принц мыл посуду и у него оставалось часа два-три до того времени, когда нужно было начинать готовить ужин. Молодой человек полюбил уходить на это время в сад и экспериментировать с магией. В плохую погоду Алан оставался в доме. В присутствии старого мага Аланигор не решался тренироваться с силой, так что ему оставалось только рыться в магических книгах.

Мда, если бы Алан имел возможность полистать их раньше, до того как поступил учеником к Горидару, он бы никогда и не мечтал об изучении подобного неудобоваримого предмета. Основная часть книг Горидара была непонятна, более того, написана на каком-то странном языке. Алан никогда не слышал, чтобы на Арканосе было много языков, так что оставалось предположить, что этот язык выдумали адепты магии специально для того, чтобы сделать свой предмет доступным только для посвященных. Посвящали же они только избранных. Избирали же по каким-то таинственным, непонятным для непосвященных признакам. Остальных же морили на кухонных работах до полного одурения.

Кухонные работы в последнее время занимали только руки Аланигора, практически не задействуя мозги. И молодой человек все больше и больше задумывался над своим положением в доме у Горидара и о самом Горидаре. Мысли Алана были совсем неутешительны. В самом деле, Горидар ничему не учил его, с тех пор, как в самом начале знакомства прочел на кухне пятиминутную лекцию. На редкие вопросы своего ученика отвечал невнятно. Понемногу Алан пришел к выводу, что старика вполне удовлетворяет статус кво — у него был довольно расторопный слуга, который, к тому же, служил за одни харчи.

Часто от Горидара мысли Аланигора перебегали на его бывшего ученика, теперешнего первого мага Миррена, Ланса. Видел он его лишь однажды. И вряд ли та встреча длилась больше пяти минут. Из этих пяти минут как минимум четыре Ланс потратил на пустые разговоры. Тем не менее, все, что Алан знал сейчас о магии, он почерпнул именно у Ланса.  Если бы не те слова старика!... Вряд ли бы Горидар стал лгать. Ведь это же легко проверить. Хотя... Как? Ни слуг, ни соседей у колдуна не было. Спросить было не у кого. Алан вообще не представлял, живет ли кто в этом самом Миррене кроме него и Горидара или же нет. По крайней мере, за все время жизни у старика, он никого больше не видел. Кроме, разве что, Ланса.

Мда, а ведь он действительно живет не понятно где. И совершенно не представляет, как отсюда выбраться... С этой точки мысли Алана возвращались к началу. Молодой человек снова вспоминал, что маг ничему его не учит.

В один прекрасный день, молодой человек понял, что и он сам на кухне, и мысли у него с голове, ходят по строго определенному кругу. Алан набрался решимости, и, поставив на стол кастрюлю с супом, если так можно было назвать то, что в этой кастрюле плавало, проговорил:

— В гостях хорошо, Горидар, но пора и честь знать. Думаю, мой отец уже беспокоится, куда это я подевался. Покажи мне дорогу в Лизардгард, и я пойду.

— Нет, ну что мне за ученик достался, — торопливо возразил Горидар. — Только я собрался приступить к следующей теме, как ты домой засобирался!

— К какой теме? — любопытство уже завело Аланигора в Миррен. Не давало покоя оно ему и сейчас.

— Бытовую магию ты уже неплохо освоил, — принялся объяснять старик, — следующий раздел магии — оборонительный. Любой маг, который хочет выжить, должен уметь защищаться. Если не научишься защищаться, то учиться нападать и вовсе не стоит. Потому как, пока ты будешь готовиться к магической атаке, тебя попросту убьют.

Принц покосился на палку, по-прежнему висевшую у него над головой.

— Да, сынок, я научу тебя защищаться и от этого тоже. В сущности, все это совсем не сложно. Ты уже однажды интуитивно подошел к этой теме. Помнишь, ты однажды попробовал завернуться в силовой кокон?

Алан помнил. Помнил он и выражение лица Горидара. Вот и сейчас маг не очень успешно скрывал нетерпение и еще что-то непонятное, но очень недоброе. Что-то типа смеси злокозненности и боязни, что рыбка может сорваться.

— Нет, Горидар, мне действительно пора возвращаться. Учиться дальше очень заманчиво, но я должен вернуться домой. Лучше я вернусь к тебе на следующий семестр. Покажи мне дорогу, и я пойду.

Старик вздохнул.

— Ну что ж, как хочешь. Следующий раз, как соберусь в Лизардгард, непременно возьму тебя с собой.

— А когда? — нетерпеливо вопросил принц.

— Пока не знаю. Я ведь человек занятой. Не бездельник какой-нибудь.

Алан понял, что этот следующий раз может наступить очень и очень не скоро.

— Если ты не хочешь показать мне дорогу домой, я попрошу другого.

— Кого? — старик удивленно поднял косматые брови.

— Твоего бывшего ученика. Ланса.

Горидар хотел было что-то сказать, но воздух в столовой вдруг замерцал как тогда, в саду. Послышался голос:

— Одну минуточку, Арни. Погоди, Лин, не уходи.

— Ланс? — спросил Аланигор.

— Да, малыш.

— Помоги мне отсюда выбраться... Пожалуйста, — попросил принц.

Мерцание сгустилось до состояния призрака. Призрак протянул руку молодому человеку.

— Дай руку, малыш.

— А мои вещи?

— О, магия! Хорошо, я о них позабочусь! И как только Горидар с тобой справлялся? Хотя, да, я помню. Палкой.

Алан протянул было привидению руку, но, услышав последние слова, подался назад. Но было уже поздно. Он очутился в совершенно незнакомой комнате. Побольше и попросторней чем та, в какой он жил у Горидара. Молодой человек оглянулся и увидел на кровати свои вещи, разбросанные еще в большем беспорядке, чем всегда.

— Располагайся, малыш, — предложил голос Ланса. — И разберись, наконец, со своими вещами. Я ничего не имею против бардака, но, магия Миррена! в бардаке-то порядок!

Алан снова растеряно оглянулся.

— Боюсь, что я попал из огня в полымя, — пробормотал он и принялся наводить порядок. Может быть, Горидар и преувеличил немножко, и Ланс забил насмерть не четверых учеников, и даже не троих. Но с него, Алана, и одного более чем достаточно! Особенно, если этим одним окажется он сам.

Глава 4

На новом месте

На этот раз устройство на новом месте заняло у молодого человека порядочное время. Вещи требовалось разложить и развесить в шкафу. Но это-то ладно. Главное, их было просто необходимо постирать! Вот уж что находилось за пределами возможностей лизардгорского принца. Может быть, Алан и плюнул бы на это дело, как плевал последние несколько недель жизни у Горидара, вот только слова старика, что Ланс, де, по молодости лет и пылкости характера забил кого-то до смерти... Для себя такой участи Аланигор не хотел. Посему пришлось вооружаться тазиком и мылом.

Стирка была в самом разгаре, когда в дверь комнаты Алана постучали

— Войдите, — Алан постарался изобразить вежливый энтузиазм и радость встречи с первым магом Миррена.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел совершенно незнакомый человек. Хотя нет. Не человек. Эльф. Может быть, и бывают такие красивые люди с безукоризненно правильными чертами лица, но характерные хрящики на верхушках ушей и миндалевидные глаза указывали, что это эльф. Эльф был среднего роста, прекрасно сложен, у него были пышные темно-каштановые волосы, завязанные в довольно короткий хвост и карие глаза.

-  Если не ошибаюсь, тебя зовут Алан, — проговорил эльф. — Я — Гветелин. Ланс попросил позаботиться о тебе до его прихода.

Алан вспомнил, что голос Ланса поминал какого-то Лина. Вероятно, это он и был. — А ты — тоже ученик?

— Можно сказать и так. Вообще-то Ланс не берет учеников.

— С тех пор как... троих... забил... до смерти?..

— Что?! — изумился эльф. — Это кто тебе сказал?

— Горидар, — Алан уже пожалел, что затеял этот разговор. Вот сейчас этот эльф еще испугается и сбежит. Судя по всему, Гветелин прекрасно успел здесь освоиться и знает, куда навострить лыжи.

— Забавно, — хмыкнул Гветелин. — Нужно будет сказать об этом Лансу.

— Лучше не надо, — нерешительно возразил Алан.

В темных глазах эльфа насмешка перемешалась с пониманием и даже сочувствием.

— Чем это ты занимаешься? Ты что, противник использования магической силы там, где без нее можно обойтись?

Алан оторвался от тазика и недоуменно воззрился на эльфа.

— О, магия! Ты что, просто не умеешь пользоваться магической энергией?

— Для стирки?

Эльф вздохнул.

— Ты что, малыш, все делаешь руками?

— Я умею магически чистить овощи, — гордо возразил принц.

— А в чем разница? Для стирки используется точно такой же принцип. Вот, смотри, — эльф состроил брезгливую гримаску и артистически выстирал рубашку без помощи рук. Да какое там рук! Алан не заметил вообще никакого воздействия на рубашку. Если доверять только глазам, то рубашка выстиралась сама, после чего отжалась и устроилась рядом с тазиком, ожидая, когда ее отполощут.

Алан поднял глаза на Гветелина, и вместо того, чтобы попросить разъяснений, почему-то спросил:

— А почему ты так сморщился? Это что, так неприятно?

— Ну, знаешь, если ты считаешь что стирка чужих подштанников предел мечтаний для любого честолюбивого существа, то ты заблуждаешься. В этом мире полно гораздо более интересных занятий. А с меня хватает того, что я стираю собственные вещи.

Алан с интересом оглядел эльфа. Тот был одет в костюм из плотного шелка. Облегающие брюки были серовато-голубого цвета. Рубашка, тоже шелковая была глубокого синего цвета с золотыми прожилками, как на мраморе. Брюки эльфа поддерживал черный кожаный пояс шириной так с ладонь или чуть поуже, на ногах черные кожаные туфли на высоком, точеном каблуке. На взгляд Алана эльф был одет через чур броско, хотя костюмчик ему безусловно был очень даже к лицу. Но удивило принца другое. В Лизардгории люди и эльфы, которые могли позволить себе такие костюмчики, вполне могли нанять себе штат прислуги, чтобы поддерживать все это великолепие в должном порядке. А стоять в подобном наряде и показывать кому-то, как правильно стирать...

— Стираешь, — недоуменно проговорил Алан. — Но почему ты не наймешь себе слугу? Или Ланс не разрешает приводить с собой слуг?

— Слугу? — удивился Гветелин. — А где ты найдешь существо, согласное посвятить себя подобной работе? Да обойди весь Миррен, ни одного не сыщешь! Ну ладно, давай, заканчивай и пойдем, я покажу тебе дом.

— А где Ланс?

— На дне рождения. Понимаешь, у его друга Требониана родилась двойня — мальчик и девочка, прелестные такие малыши, понимаешь?

— А кто такой Требониан?

Гветелин весело рассмеялся.  — Это самый большой дракон, из всех, что я видел.

— И он его друг? — перепугался Алана.

— Не бойся малыш. Вообще-то это долгая история. Некоторое время назад, по-моему, лет так триста шестьдесят, Ланс увидел тяжело раненого дракона. Он пожалел его, вылечил и наставил, можно сказать, на путь истинный. Ты слышал, наверно, что драконы в Миррене все при деле. В основном они охраняют сокровища. Иногда даже стоящие сокровища. Несколько драконов в последние триста-четыреста лет поступили на службу к королю Миррена. Так вот, этот дракон охранял сокровища, пока его не ранил рыцарь. Ну, рыцарь, как положено в таких случаях, сокровища забрал себе, а дракона нашел Ланс. Дракон умирал не столько от ран, сколько от того, что лишился службы. Они, знаешь ли, существа целеустремленные и несколько задвинутые на понятиях чести. Боюсь, что этому очень способствует третья пара конечностей. Но что это я отвлекся? Я говорил совсем о другом. Так вот, Ланс предложил дракону завести семью и дал имя. Требониан. Дракон был в полном восторге. От имени разумеется. И чтоб не сидеть без дела, поступил к нему на службу. Потому как человек, который способен наткнуться на дракона, причем в Миррене, где драконы встречаются крайне редко, а люди и того реже, нуждается в постоянном присмотре, чтобы дожить хотя бы до седых волос. В общем, они с Лансом договорились, что дракон будет охранять Ланса, его жилище, друзей, и вообще, если понадобится, он всегда тут, только позови.

— Триста шестьдесят лет назад? — переспросил Алан. — Что, драконы живут так долго?

— Почему это тебя так удивляет? — спросил Гветелин.

— И он только что собрался жениться? — продолжил принц.

— Да нет, женат он уже довольно давно. Вот только детей они с Ильматари решились завести только сейчас. И вот, три месяца назад, у них родилась двойня. Кодекс чести драконов запрещает показывать новорожденных посторонним до тех пор, пока им не исполнится год. Исключение составляют близкие друзья, которым можно показать трехмесячных младенцев. К тому же Ланс, по просьбе Требониана, дал имена его детям. А на имена у Ланса неисчерпаемая фантазия.

Алан растерянно встряхнул головой. За время разговора, он успел достирать, правда, руками.

— Ну что, пойдем отполаскивать? — спросил эльф.

— Я сам, — возразил принц.

— Ты не справишься, — вздохнул Гветелин. — Где ты собираешься все это сушить? У Ланса я таких мест не знаю.

— А как?

— Магически, Алан. Постой, ты что, совсем ничего не умеешь? Только овощи?

Аланигор кивнул.

Гветелин вздохнул и покачал головой.

— Ну что ж, пойдем, — проговорил эльф, и Алан покорно пошел за ним.

Гветелин привел Аланигора в ванную.

— Кстати, Алан, почему ты стирал в своей комнате, а не здесь?

— Не хотел никому мешать. А ты давно знаешь Ланса? — в свою очередь поинтересовался принц. Он решил, что если хочет разобраться в ситуации, то пора брать инициативу в свои руки. А то эльф пичкает его какими-то старыми сказками про рыцарей и драконов, а что к чему не говорит и не собирается.

— Да не очень, лет триста пятьдесят.

— У нас в таких случаях говорят сто, — засмеялся Аланигор. Гветелину можно было дать тридцать — тридцать пять лет. На столетнего старца он никак не был похож. А уж триста пятьдесят лет — это не возраст, это  история. — А как вы познакомились?

— Благодаря случаю, малыш. Спроси у Ланса, если хочешь. В общем, в силу ряда причин, мне пришлось пойти к нему помощником.

— Но если ты не хочешь у него служить, ты же можешь от него уйти.

— От мага? — Гветелин насмешливо изогнул бровь. — От мага не вдруг побегаешь. Тем более, от такого, как Ланс.

Алан побледнел. Теперь понятно, почему Горидар так легко позволил ему уйти, хотя прежде не хотел отпускать. Просто он не хотел связываться с Лансом. Это он не просто в полымя, он в гончарную печь угодил!

Гветелин заметил произведенный его словами эффект и рассмеялся. — Не пугайся, малыш, прорвемся!

Глава 5

Новый учитель

Ланс появился только утром. По крайней мере, когда Гветелин отправил Аланигора в постель, Ланса еще не было. А утром, он сам заглянул в комнату Алана, когда последний только подумывал встать.

— Рад видеть тебя, Алан, — приветливо проговорил маг. — Ты все-таки решился стать моим учеником?

— Вообще-то я хотел попросить, чтобы ты показал мне дорогу в Лизардгард.

Ланс откровенно удивился.

— А зачем для этого тебе потребовалось звать меня? Спросил бы дорогу у Горидара.

— Он не хотел отпускать меня. А ты отпустишь? — в голосе Аланигора прозвучали и неуверенность и вызов одновременно.

— Да хоть сейчас, — вздохнул Ланс. — Могу проводить тебя к выходу сразу после завтрака.

Алан заколебался.

— А там не опасно?

— Завтракать тоже опасно, — раздался голос от двери. Аланигор перевел взгляд и увидел эльфа. — Можно откусить слишком большой кусок и поперхнуться.

— А если я останусь, ты позволишь мне уйти, когда я захочу?

— Я не держу тебя, малыш. Только, знаешь, ты уж сначала реши, чего ты хочешь, а потом говори.

— Ланс, — начал было Алан.

— Не сейчас, Алан. Мне пора идти. Вечером увидимся.

— И ты ничему меня не научишь?

— За пять минут?

— Прошлый раз ты научил меня работать на кухне за минуту.

— В таком случае, постарайся вычистить до вечера туфли, малыш, — порекомендовал эльф. — Я вчера показывал тебе, как это делается. Пойдем, Ланс, а то опоздаем. Ты будешь завтракать, Алан? Тогда идем.

Ланс кивнул: — Я подожду тебя в коридоре, малыш, — и вышел.

Алан торопливо встал, натянул на себя рубашку и брюки, глянул на себя в зеркало и поморщился. Он не выдерживал сравнения с нарядным эльфом. И с Лансом. Хотя, он не разглядел, как был одет Ланс.

Алан пригладил волосы и вышел. В коридоре, рядом с дверью в его комнату стояли Ланс и Гветелин. Эльф был одет также нарядно, как вчера, хотя и в другую одежду. На этот раз шелк был темно-зеленым с золотыми прожилками и на брюках и на рубашке. А Ланс... Теперь Алан понял, почему он не обратил внимания на костюм Ланса. По сравнению с Гветелином, Ланс был одет довольно сдержано. Его костюм тоже был пошит из шелка. Только цвет его одежды был светло-серый с серебристыми прожилками. Серый пояс, серые туфли, серая ленточка на темно-русых волосах, недлинный хвост. Элегантно, да. Но не броско.

Увидев молодого человека, Ланс оборвал на полуслове обращенную к Гветелину фразу и обратился к Алану.

— Пойдем, я покажу тебе, где столовая, где кухня. Боюсь, ты выбрал не самое удачное время, если, конечно, ты решил у меня учиться. Как раз сейчас на меня навалилась прорва дел.

Накануне Алан был уверен, что он не хочет ничему учиться ни у одного Мирренского мага. Ночью он уже засомневался, эти же слова Ланса развеяли последние сомнения.

— Ты же обещал учить меня! — воскликнул молодой человек.

— Да, конечно. И сдержу слово. Вот и Гветелин обещает помочь. Смотри, Алан. Вот столовая. Слуг в доме нет, поэтому здесь появится еда, только если ты ее сам сюда принесешь. Или могу это сделать я, вот как сейчас. Кухня в конце коридора. Она в твоем полном распоряжении, Алан. И вот что. Что бы ты ни делал, постарайся не прибегать к помощи рук... Но знаешь, — помолчав, добавил маг, — я бы посоветовал тебе начать с одежды.

С этими словами Ланс вошел в просторную столовую, жестом предложил следовать за ним.

— Садитесь, господа. Что это здесь у нас?

Алан сел, куда ему указали, и с недоумением уставился на пустой стол. Если Ланс предложит ему самостоятельно наколдовать завтрак, то он, Алан, будет голодать, пока не найдет дороги домой.

Алан бросил было вопросительный взгляд на мага, но тут нос его приятно защекотал соблазнительный запах. Алан опустил глаза и увидел перед собой тарелку с омлетом, поджаренным с помидорами. Такой еды Алан не видел с тех пор, как ушел из дома! Молодой человек вооружился вилкой и принялся торопливо есть, практически не обращая внимания на редкие фразы, которыми обменивались Ланс и Гветелин.

Наконец, Алан с видимым сожалением отодвинул опустевшую тарелку.

— Добавки? — спросил Ланс.

Алан отрицательно покачал головой.

Тем временем на столе появился горячий сладкий пирог и чай в чашках такой изумительной работы, что за подобный сервиз персон так на двадцать пять можно было бы получить небольшое состояние.

Алан расправлялся с третьим куском, когда Ланс и Гветелин встали из-за стола.

— Заканчивай завтрак один, малыш. И в другой раз вставай пораньше. У меня по утрам обычно очень мало времени.

Алан проводил глазами мага и его помощника, доел пирог и пошел в свою комнату на втором этаже дома, обживаться и приводить в порядок вещи.

Алан не мог понять почему, но вещи его в самый короткий срок — ведь в Миррене-то он был всего ничего! пришли в плачевное состояние. Конечно, он взял в дорогу только самое необходимое. Точнее, гораздо меньше, чем то, что считал самым необходимым. Просто, молодой человек сразу сделал поправку на то, что нести все придется в руках. Посему ему пришлось часто стирать, а по неумению, он ухитрился быстро испортить весь свой гардероб. Так что сейчас перед ним стояла серьезная задача. Но отступать он не хотел! А то — подумаешь, первый маг Миррена! Звать — звал, а как учить — так нет его! Нетушки, пусть теперь учит. Он, Алан, продемонстрирует свое прилежание.

Весь день Алан посвятил самоподготовке. Он наводил порядок в комнате и наглаживал свою одежду с таким старанием, словно от успеха этого предприятия зависела его жизнь. И, конечно, довольно скоро, он забыл о контроле и задействовал слишком много энергии. У Горидара он бы попросту получил за это палкой по плечам. Здесь же перед ним внезапно возник недовольный эльф с авторучкой в руках.

— Ты разве не знаешь, Алан, что перерасход магоэнергии в Миррене уголовно наказуемое деяние? — спросил он. — Первое, чему тебе нужно научиться, это контроль. А что бы тебе было немножко проще...

Алан подумал, что если уж Горидар для простоты применял палку, то этот щеголь додумается до еще большей пакости. Не даром же тот же Горидар предупреждал, что Ланс нескольких забил насмерть. А Гветелин сам признался, что работает у Ланса подручным.

— ... Я поставлю блок, — эльф и не думал делать паузу в своей речи. Просто эта мысль Алана совершенно непостижимым образом успела вклиниться между двумя словами Гветелина. — Если ты попробуешь превысить необходимую для дела норму, то у тебя просто ничего не получится. Кстати, таким образом можно научиться работать с минимальным количеством магоэнергии. Так обычно обучают в алхимическом университете.

Эльф исчез и Алан сообщил, что алхимия — это лженаука пустому месту.

К вечеру Алан вымотался, как собака, но не смог даже почистить картошку.

— И чем я только Ланса кормить буду? — горестно пробормотал он.

— Меня не надо кормить, малыш, — отозвался Ланс. Оказывается, маг уже успел вернуться. — Вот самому тебе поужинать невредно. Тебе помочь?

— Спасибо, я сам.

— Ну, как хочешь. Ужинай, Алан и приходи. Я буду в кабинете на втором этаже. В противоположенном от твоей комнаты конце коридора. Раз уж ты остался, пора приступать к занятиям.

И они приступили.

В доме Ланса Алану было даже труднее, чем у Горидара. Во-первых, сам дом был больше и Алан, не смотря на свою привычку к дворцовой жизни, никак не мог научиться там ориентироваться. Нет, расположение комнат он освоил довольно быстро. По крайней мере, в половине дома. Часть дома, по выражению Ланса, стояла на консервации. А освоиться Алан никак не мог с тем, что Ланс и Гветелин возникали, порой, в самое неожиданное время и в абсолютно любом месте.

Во-вторых, Ланс сразу объяснил ему, что единственный слуга в доме — магия. И все нужно делать только с помощью магии. Для начала — наводить порядок в комнате, следить за одеждой и прочие мелочи, например, согреть вино на ночь. Это легко сказать — навести порядок в комнате. Хорошо Лансу — он швыряет полотенце, и оно плывет на вешалку, да еще по дороге само себя постирает и отгладит. Да и весь дом, кроме комнаты Алана, блистает право же чрезмерной чистотой и порядком. Ланс однажды небрежно так объяснил ученику, что завел это все по ранней молодости, когда решил жить своим домом, а тратить время и силы на хозяйственные дела он никогда не любил. Да и никто не любит. Что касается слуг, то их в Миррене просто нет. Но это Алан уже слышал от Гветелина.

И хотя виделся он с Лансом практически только по вечерам, последний буквально завалил молодого человека заданиями. Кроме обычных, хозяйственных дел, Ланс учил Алана боевым магическим искусствам. И если нападение освоить было довольно-таки просто — ну, подумаешь, запустить в кого-то магическим огнем! то защита давалась молодому человеку совсем не легко. Здесь нужно было и не перерасходовать энергию, и ни в коем случае не держать защиту больше, чем это необходимо, и готовность к защите сохранять в любое время дня и ночи.

Довольно часто в дом залетал эльф. Почему-то в представлении Алана, он именно залетал. Как-то приземленное слово «заходил» плохо сочеталось с красавцем-эльфом. Всегда элегантный, одетый в какой-нибудь яркий, красивый костюм, веселый, легкомысленный. По крайней мере, внешне. Он помогал Лансу учить молодого человека перемещаться в пространстве и даже летать.

Алан долго и хотел, и не смел напроситься к Лансу на ужин. Почему-то ему казалось, что Ланс, на манер Горидара, спросит его, какой же вклад в ужин внес он, Алан. И что бы он мог показать магу? Похожий на помои суп? Хорошо еще, что Ланс не привередлив. Горидар уже высказал бы ему все по поводу однообразия меню, да и качества этого злосчастного супа!

Была и еще одна причина. Алан стеснялся показаться в магической столовой Ланса, не умея пользоваться тем, что там находилось. Стул ведь не принято отодвигать рукой, он сам должен отодвинуться и придвинуться, помогая сесть. Когда Алан пытался это проделать, стул то отпрыгивал подальше, предоставляя ему устраиваться на полу, то ловко подшибал под коленки.

И тарелки с едой нужно подвигать к себе  исключительно силой взгляда, и вино наливать.  В общем, Алан предпочитал тренироваться без свидетелей. Правда, когда он разбил с полдюжины тарелок, Ланс предложил во время тренировок пользоваться деревянным блюдом. Алан не обиделся, но еще сильнее почувствовал свое несоответствие этим людям. Точнее, существам. Ланс и Гветелин, говоря о других, употребляли слова существа. Не люди, не эльфы. Существа.

Гветелин даже как-то спросил, почему это Алан предпочитает ужинать в одиночестве? Алан что-то невразумительно промычал и постарался перевести разговор на другую тему. Тем более что эльф, кажется, не придавал серьезное значение своему вопросу.

— Послушай, Лин, ты так спокойно рассуждаешь о событиях трехсотлетней давности... Ты что, бессмертен?

— Я так старо выгляжу? — засмеялся эльф и жестом отклонил извинения молодого человека. — Бессмертных не бывает, Алан, это лишено смысла. Ну подумай сам, если все будут бессмертны, и у них еще и дети бессмертные будут и внуки, то скоро на земле будет просто не протолкнуться.

— Но мы под землей.

— Тем хуже для нас. Замкнутое пространство ограниченного объема всегда меньше, чем поверхность, пусть даже такой же площади. Если в Миррене возникнет перенаселение, мы здесь попросту испечемся. Или сваримся. Дело в том, что труднее всего избавиться именно от избытка тепла...

Мда, Гветелин любит порой завернуть фразочку.

— А это просто оборот речи, малыш, — усмехнулся эльф. -  Впрочем, говорят, точнее, пишут, наши предки в старину действительно жили на поверхности. Тогда и эльфы, и люди и...  — Гветелин посмотрел на принца и не решил дальше не перечислять, — ...другие мирно соседствовали друг с другом, жили в соседних городах и обменивались товарами. Но, в один прекрасный день, по крайней мере, все подобные дни в прошлом принято называть прекрасными... О, магия, да я и сам порой так говорю про день, который изменил всю мою жизнь! Хотя, прекрасным его я начал считать далеко не сразу. Так вот, в один из дней, князь эльфов Лоэнгрин вступил в союз княгиней драконидов Ильпотарой. Думается, сделали это они не просто так. Может они всех своих советников накануне перевешали и страдали от скуки, а может министры от них и сами разбежались, потому как тяжело иметь дурака-начальника... — Гветелин улыбаясь, посмотрел на Алана, слушавшего его с горящими глазами. — Так вот, Лоэнгрин и Ильпотара решили, что всем на Арканосе тесно и захотели  изгнать остальных с поверхности Арканоса. И оказалось, магии для этого как-то мало. Можно все, что угодно, говорить о великих магах, но исход любого сражения решает ее величество пехота. А мы, эльфы, народ миролюбивый, нет, мы не откажемся повоевать, это даже интересно, если не долго. Дракониды — те наоборот, им любая война на фиг не нужна, им бы полетать над просторами, ореликам, а все, кто тому препятствует — пусть лучше передумает, а то хуже будет. Не понятно кому. Тем не менее, Лоэнгрин с Ильпотарой наворотили столько дел, что люди, орки и лизардмены даже ненадолго вступили в союз, чтобы от нас избавиться. И тогда Лоэнгрин предложил перейти жить в подземный мир, где можно будет жить по своим законам. Можно подумать, что раньше эти законы им кто-то другой устанавливал! Тем не менее, все согласились. Силы были примерно равные, и чем воевать до конца, который не известно когда и кому наступит, лучше жить под землей — не все ли равно где, в самом-то деле! Тогда Лоэнгрин и Ильпотара разрушили все магические жезлы и амулеты, до которых дотянулись, конечно, и, рассеяли всю заключенную в них магию. Говорят, отсюда и пошло название Миррена — тогда говорили Миррам — Мир Рассеянной Магии. Зато теперь мы здесь одни. Люди не могут долго жить без своего солнца. Очень быстро — буквально пара-тройка лет, и они погибают.

— А как же ты и Ланс?

— Я эльф, малыш, нас еще называют темными эльфами, а Ланс... Это особый разговор. Спроси как-нибудь его самого. Да, малыш, не стоит все-таки так высокомерно пренебрегать нашим обществом по вечерам.

— Почему — высокомерно?

— Ну ты же принц! А принцы — они все такие, — авторитетно объяснил Гветелин.

Алан смутился. У него и правда возникали подобные мысли. И даже палка Горидара не избавила его от них до конца. Он посмотрел в темные глаза эльфа и вдруг признался:

— Знаешь, наверно ты прав. Я и в самом деле думаю, что не к лицу лизардгорскому принцу демонстрировать махровое невежество перед мирренскими магами.

В глазах эльфа отразилось понимание.

— На этот счет можешь быть спокоен, Алан, — мягко возразил он. — Ты ученик, ты пришел учиться и ты учишься. Не надо стыдиться того, что ты еще не все знаешь. Нужно стыдиться того, что ты не хочешь чего-либо узнавать, закоснел в невежестве и лени. Ну а ты... стараешься по мере сил.

— Хорошо, Лин, я приду, спасибо. А знаешь, Горидар совсем иначе рассказывал мне про Миррен.

— Он расскажет. Что может знать про Миррен какой-то жалкий человечишка?!

— Как же — жалкий! Сам говорил — что Ланс лучший маг Миррена. А ведь он учился у Горидара.

— Лучший? Я бы сказал — сильнейший. Это разница. А Горидар, как маг, действительно кое на что способен, но как человек...

В тот же вечер Алан, смущаясь, пришел на ужин в столовую. Он не был здесь со дня приезда. Тогда Гветелин накормил его здесь ужином, а Ланс на следующее утро завтраком. Так что сейчас он с интересом рассматривал комнату.

Столовая имела довольно скромные размеры. По крайней мере, большой королевский прием здесь не устроишь. Так, маленький междусобойчик человек на тридцать — сорок. Посреди комнаты стоял круглый стол, рассчитанный даже не на тридцать человек. Вряд ли за ним с комфортом разместятся больше дюжины едоков. Стены столовой были оклеены светлыми обоями. Три стены были украшены картинами. Всю четвертую занимали высокие и не очень широкие окна. Они выходили в сад. Сейчас все шесть окон были распахнуты, и аромат цветущего сада смешивался с аппетитными ароматами, исходящими от стоящих на столе яств. Алан присмотрелся. Мда, похоже, его суп Ланс проигнорировал и раздобыл что-то самостоятельно.

Алан смущенно застыл на пороге. В комнате никого не было и молодому человеку было не ловко, что он так рано пришел, да еще без приглашения. Но тут в дверь вошли Ланс и Гветелин. Ланс приветливо ему кивнул и указал на стул, который тут же вежливо отодвинулся, помогая ему сесть. Гветелин одобрительно улыбнулся.

Этим вечером, за ужином Алан впервые почувствовал себя в Миррене как дома. Роскошно обставленная столовая, изящная, дорогая сервировка, обслуга на высшем уровне, разве что без слуг, неторопливый разговор. Не столь мудреный, как он опасался. И Ланс, радушный  хозяин, с интересом расспрашивающий его об Арканосе, о Лизардгории. Впрочем, о некоторых делах Лизардгории Ланс, судя по всему, знал гораздо больше его самого. Он даже рассказал парочку исторических анекдотов. И только за десертом Ланс заговорил о делах.

— Алан, ты не мог бы мне объяснить, почему ты нигде не бываешь? По-моему даже в этом доме ты знаешь только свою комнату, кухню и ванную. Тебя, кажется, пока никто не сажал под домашний арест. Ты ведь хотел чему-то научиться, так? Так почему бы тебе не поездить по стране? Да что там, по стране, хотя бы в город вышел когда никогда!

У Алана загорелись глаза, — А можно? — впрочем, принц тут же сник. — Хотя, мне же учиться надо. Времени у меня мало, а мне ужасно хочется освоить хотя бы самые азы магии. Мне ведь нужно вернуться домой к совершеннолетию.

— К совершеннолетию? — Гветелин насмешливо поднял бровь.

— Я понимаю, за год всего не освоишь...

— Ты не понял, малыш, — возразил Ланс. — Ты сказал — за год. А сколько ты уже здесь находишься?

Алан собрался уже было ответить, потом резко закрыл рот, подумал и спросил:

— А сколько?

— По моим подсчетам ты здесь уже третий твой год, — спокойно ответил Ланс.

-  Третий? Но этого же не может быть. Смотри, у Горидара я был месяца четыре, здесь — тоже, ну может быть чуть больше.

— Больше, Алан, и не чуть. И у меня, и у Горидара больше. Ты немного увлекся знаниями и позабыл считать дни. А здесь, в Миррене, нет смены времен года, поэтому довольно легко сбиться со счета. Вот и я тоже когда-то...

— Но как же так? А мой отец? Он считает, что я пропал. Но мне нельзя... Если бы я хоть не был единственным сыном...

— Ладно, Алан. Не расстраивайся. Это никогда не поздно и всегда рано. Мы же маги, что-нибудь да придумаем!

— Что можно придумать, если я должен уже два года назад как быть в Лизардгарде!

— Я сказал, не волнуйся. Подумаем.

— Могу я спросить, о чем именно ты собрался думать? — слегка манерно вопросил Гветелин.

— Кончено же можешь, — радостно улыбнулся Ланс. — Ты же знаешь, я не люблю что-нибудь кому-нибудь запрещать... — маг перевел взгляд на своего ученика и встретился с его обеспокоенным взглядом. — Да, Алан, я говорил о поездках по стране. Так вот, почему бы тебе не пойти завтра со мной и Лином. Мы собирались навестить старого друга.

— Только не говори при нем таких слов, — вмешался Гветелин. — Еще обидится и съест. Скажешь тоже, старый! Да он, можно сказать, в самом расцвете сил!

— Но не могу же я назвать мальчиком мужа и отца, — засмеялся Ланс. — К тому же, он значительно старше нас с тобой. Правда, для него это и правда расцвет сил, но молодыми его соплеменников называют, когда они лет так на пятьсот моложе. Так как, Алан, едем?

Аланигор настолько заинтересовался описанием друга своего учителя, что забыл о своих печальных мыслях. В самом деле, Ланс может быть и правда что-нибудь придумает. Горидар же говорил, что Ланс — самый сильный маг Миррена. И Гветелин не отрицал его силы. Так что, пока Ланс думает, можно и в самом деле страну посмотреть... И Алан с энтузиазмом согласился.

Всю остальную часть вечера и ночью, засыпая, Алан уже думал только о приглашении учителя и о том кого же он называет своим старым другом.

Глава 6

Новый друг больше старых двух

На следующее утро Алан проснулся ближе к полудню. Ему снилось, что он с Лансом и Гветелином пошли к другу Ланса, но что-то все время мешало им дойти. В конце концов, на них напали разбойники, и красавец эльф ловко уложил всех мечом.

Алан раскрыл глаза и понял, что звон стали о сталь ему вовсе не приснился. Он доносился откуда-то из дома.

Молодой человек наскоро оделся и пошел на звук. Впопыхах он даже не обратил внимания, что еще ни разу не заходил в эту часть дома. Он прошел по коридору и остановился перед закрытой дверью. Кроме характерного шума, из комнаты доносились два веселых голоса.

— Ну ты совсем распустился, — послышался веселый голос эльфа. — Подожди, вот скажу Арни, до чего ты докатился...

— Арни? — засмеялся Ланс. — Это я ему расскажу, какую халтуру ты выдаешь за фехтование. Он тебя живо заставит жирок порастрясти!

Алан слегка приоткрыл дверь и заглянул в щелку. Из этой неудобной позиции он не смог разглядеть комнату, зато ему открылся прекрасный обзор на Ланса и Гветелина. Оба мага, одетые в какие-то линялые, фиолетовые костюмы дрались на мечах. При каждом успешном ударе фиолетовый свет вокруг них ярко искрил.

— Шесть — шесть, — воскликнул эльф, выбив искры из Ланса. — Кстати, ты не боишься, что твой ученик разочаруется, застав тебя за таким прозаическим занятием? Он, вероятно, считает, что ты дни и ночи проводишь над книгами. И если на что и способен в боевом плане, то разве что пробормотать заклинание и сделать пару пассов.

— Семь — шесть, — сообщил Ланс. — Не волнуйся, Лин. Алан не заметит, чем мы занимаемся, даже если мы устроим поединок прямо в его комнате.

— Почему это не замечу? — обиженно пробормотал молодой человек. Но Ланс услышал и оглянулся. Маг резко отпрыгнул в сторону и поднял руку.

— Стоп, Лин. Кажется, наш ученик уже проснулся.

Гветелин вложил шпагу в ножны и пошел в сторону двери.

— Доброе утро, малыш. Поражаюсь твоей наблюдательности. В конце концов, мы были не менее чем в двадцати метрах от твоей комнаты!

— Вы так шумели, — возразил молодой человек и вдруг обеспокоился. — Мне нельзя было сюда приходить?

— Ну отчего ж? — спокойно отозвался Ланс. — Но давай, Алан, собирайся, завтракай, и пойдем. Я обещал Бони прийти к обеду.

Алан кивнул и побежал собираться. Примерно через час — для принца Алан собирался довольно-таки быстро — Алан совсем хотел было отправиться на экскурсию по дому на поиски Ланса, как вдруг вспомнил, что в последние дни Ланс и Лин пытались научить его передавать слова на расстоянии. Он принялся сосредотачиваться, пытаясь представить мага, но в его сознании образ Ланса неожиданно раздвоился. Он никак не мог соотнести мага с воином. В его понятии, нужно было заниматься чем-то одним. Или магией, но тогда следовало сосредоточиться и проводить дни и ночи над пыльными фолиантами — вот, как Горидар. Или военной подготовкой. И тогда станешь таким же, как красавец Гветелин. Не смотря на заверения и Ланса и Лина, Алан так и не смог поверить, что Гветелин — маг. В понятии молодого человека светский человек мог знать только самые начала магии. Вот, как Данстан, князь Лизардгорских эльфов.

Примерно так еще через час в его комнату заглянул принарядившийся Ланс.

— Готов, малыш? Отлично. Идем!

Они вышли во двор, Ланс обнял Гветелина и Алана за плечи, и вместо дома перед ними оказалась заросшая лесом гора. Ланс стал подниматься по склону горы по широкой мощеной дороге, жестом предложив им следовать за собой. Через несколько шагов они оказались у входа в пещеру почему-то закрытым громадными воротами. Ланс постучал и весело крикнул:

— Эй, Бони, гостей принимаешь?

Громадная воротина бесшумно распахнулась и Алан с ужасом увидел дракона. Дракон был красивого серо-зеленого цвета, метра три в холке и метров десять в длину. У него были мощные лапы с громадными когтями, на спине — сложенные крылья. На длинной шее гордо сидела изящная голова, украшенная вьющимися, вислыми усами, кустистыми бровями и острым ушками. Впрочем, изящной эта голова была только для дракона. Когда дракон наклонился к Лансу, Алану померещилось, что его пасть могла проглотить Ланса целиком. Ему даже жевать было не обязательно.

Алан опасливо попятился и споткнулся о какую-то кочку. Дракон же, совершенно не обращая на него внимания, подставил громадную голову Лансу, который тут же начал поглаживать дракону усы, брови, почесывать уши. Дракон легонько ткнулся громадным носом в ладонь мага. Нос был, правда, побольше ладони, но не на много.

— Очень рад видеть тебя, — низким голосом промурлыкал дракон. — Что так долго не приходил? Я беспокоился. Ты ведь всегда ввязываешься в какие-нибудь авантюры. За тобой нужен глаз да глаз, да хорошо бы и на хвосте завести пару глаз, а ты не появлялся у меня две недели!

— Зато я сегодня не один. Чтобы несколько компенсировать тебе отсутствие своего общества, я привел к тебе гостей. Знакомься, это мой ученик Алан, я рассказывал тебе, помнишь?

— Да, рассказывал. Что ж, рад познакомиться. Я всегда рад друзьям Ланса, — дракон заметил, наконец, ошеломленное лицо молодого человека. — Они такие вкусные, — невинно добавил он.

Алан поперхнулся приветствием и попятился. Эльф расхохотался.

— Кончай пугать людей, Бони.

— Если это настоящий человек — он не испугается. А Ланс, кажется, говорил, что это его дальний родственник.

Лин покачал головой и тоже погладил дракона по усам, похлопал по шее:

— Все растешь, старый разбойник? А ведь и так самый могучий дракон на свете.

— Ты льстишь мне, Лин. Я прекрасно знаю, что за последние полгода, с тех пор, как мы с тобой в последний раз виделись, я подрос всего сантиметров на пять. На эльфийский взгляд это совсем незаметно. Впрочем, на драконий тоже. Собственно говоря, в моем возрасте бурного роста уже не бывает. Так, мужание. Ну что ж ты стоишь? Заходи, посмотри на моих маленьких. Это Амаргин — мы называем его Мар, а это Бельтана, Тана. Правда, выросли?

— Они растут не по дням, а по часам, Бони, — улыбнулся Гветелин. — Ланс, правда, Мар уже вылитый отец?

Алан несмело прошел в пещеру. Впрочем, почему пещера? Почему дом в скале обязательно называть пещерой? Изнутри это действительно был дом. Громадная комната с большущими окнами и широченным подоконниками, впрочем, по габаритам хозяина дома, и комната была не слишком велика, и подоконник совсем не широк. Да и окно — так, самый раз дракону выглянуть. В комнате было несколько дверей — ворот. Некоторые были закрыты, одни же — гостеприимно распахнуты. Алан с ужасом понял, что перед ним столовая. Впрочем, на столе уже стоял обед. Если его, Алана, и собирались съесть, то разве что на десерт.

Дракон обернулся к другой двери, и она распахнулась под его тяжелым взглядом. Эта комната размерами даже превосходила приемную. На полу лежал огромный ковер, на котором резвились и кувыркались два небольших — метра два длиной дракончика.

— Дети, дети, ведите себя прилично, видите, какие гости к нам пришли? — и, обернувшись к Лансу объяснил. — Тари отправилась на пару дней к родителям. Ее сестренка собирается завести свою семью, и Тари решила лично проверить, что за друга она себе нашла.

— Ну что ж, значит, с малышами побудем мы, — улыбнулся Ланс.

— Лучше поручи это своему ученику, — проворчал Требониан. — Тебе я не доверю малолетних драконов.

— Боишься, что я их плохому научу? — засмеялся Ланс.

— Вот именно. Алан может даже погулять с малышами, если хочет, только не долго. Они еще маленькие.

— Я думаю, что маленьким здесь будет Алан, — усмехнулся Гветелин. — Ты как, Алан, справишься?

Алан был уверен, что нет, но признаться в этом как-то не решился.

— Я погуляю с малышами, Требониан, не беспокойся, — робко проговорил молодой человек.

— Смелый мальчик, — одобрил дракон. — Сразу видно ученика Ланса.  Не волнуйся, Алан, гулять с малышами я не позволил бы даже Ланселоту.

— Да, Бони, — усмехнулся Ланс. — Лучше не надо.

— Вы знали Ланселота? — с любопытством спросил Алан.

— Как это, знал? — удивился дракон.

— Так звали одного из моих предков. Правда, он очень давно умер. Но Гветелин говорил, что вы уже довольно давно живете. Может быть, вы видели именно моего предка? Когда ему было двадцать лет, Ланселот ушел совершать подвиги и не вернулся. Все думали, что он погиб, кроме его младшего брата. Тот даже написал в завещании, что если Ланселот когда-нибудь вернется, то его считать принцем и беспрепятственно пропускать, куда он пожелает. С его легкой руки эти строки есть даже в королевской присяге на трон.

— Вот как? — удивился Ланс. — А если бы он и в самом деле пожелал занять трон?

— Но об этом и говорится в присяге. Мы — младшая ветвь королевского рода, и посему являемся хранителями престола в ожидании законного владыки.

— Не думаю, что это может быть так просто, Алан. Если принц Ланселот вздумает когда-нибудь прийти во дворец, он не доживет и до вечера. Помимо всего прочего, чтобы вы там ни говорили, присягая на верность королевскому трону, никто не поверит неизвестному претенденту, даже если он будет похож на Ланселота как две капли воды одна на другую.

— А ты-то что беспокоишься, Ланс? — хмыкнул Требониан в пышные усы. — Принц Ланселот никогда не предъявит права на Лизардгорию. Мне так кажется, что гораздо вероятнее, что в Миррен вернется король Лотес.

— А кто такой король Лотес, Требониан?

— Ты совсем не учишь своего ученика, Ланс, — дракон покачал головой из стороны в сторону. Молодой человек заворожено наблюдал за ним. Алану ответил Гветелин.

— Когда-то давно, малыш, лет так триста пятьдесят назад, в Миррене не было единого королевства, было несколько враждующих княжеств. Эльфы враждовали с драконидами, дракониды — с гномами, гномы — с троллями, тролли — с эльфами, словом, все со всеми, и так до бесконечности. Но однажды на поле боя, где собрались четыре армии, прилетел могучий дракон. А на плечах дракона — заметь, Алан, драконы редко кому позволяют подобные вольности... Собственно говоря, почти никогда. Претендовать же на эту честь смертельно опасно. Строго говоря, гораздо полезнее для здоровья совершить ритуальное самоубийство в лучших традициях драконидов... Так вот, на драконе сидел молодой человек, именно человек. Все драконы — мощнейшие маги. Вот и этот остановил бой, даже не вспотев. Я прав, Бони?

Требониан передернул крыльями. Алан подумал, что для дракона это, вероятно, соответствует человеческому пожиманию плеч.

— Так вот, дракон остановил сражение. Армии оцепенели, никто не мог двинуться с места. Но все могли слушать, — Гветелин ностальгически улыбнулся. — Юноша спросил нас, что мы надеемся завоевать, за что деремся. Князь драконидов, сказал: «Мы хотим очистить землю от тех, кто не может от нее оторваться, кто топчет ее и оскверняет своими ногами». На что этот молодой человек спросил: «Это так мешает вам, что вы готовы умереть и упасть на эту же землю?» Тогда заговорил князь гномов: «Мы хотим избавить землю от тех, кто не умеет ценить ее богатства». «Но вы-то умеете, — возразил юноша. — Отчего же вы сами не цените их? Пусть даже другим это недоступно». Князь троллей сказал: «Мы рождены, чтобы воевать, а эти существа слишком изящны и малы, они хрупки и уязвимы, они даже воевать не могут». «Но ведь воюют», — возразил человек. Только князь эльфов не смог найти, что сказать. И тогда человек спросил его: «А за что воюют эльфы, князь?» И князь сказал: «И эльфы, и дракониды, и гномы, и тролли воюют потому, что никогда не думали, зачем им это надо. Ответь нам, человек, зачем мы это делаем?» «Ты сам ответил на свой вопрос, князь» — сказал человек. Он сел на спину дракона и добавил: «Можете убивать друг друга, если хотите, но все-таки подумайте, зачем вам это». И тогда князь эльфов сказал ему: «Я понял, человек. Мы воюем, потому, что боимся друг друга. Нет в Миррене силы, которая уравновесила бы наш мир, и защитила бы нас от самих себя. Останься с нами, человек, и будь королем Миррена. Мы, князья, признаем тебя королем над нами. А наши войска и наши народы признают тебя вслед за нами». Три других князя повторили слова князя эльфов, и человек сошел с дракона и остался, чтобы помочь народам Миррена научиться жить в мире. Жить для счастья, а не только для боли и смерти. Его называли королем Лотесом. Он правил Мирреном пятьдесят лет. Войны прекратились, и хотя все не стали вдруг счастливыми, но народы Миррена поняли главное — счастье нельзя дать. Счастливым можно стать, если живешь для жизни, а не для смерти. Король Лотес тоже понял это. И однажды он ушел из дворца. Куда? — никто не знал. Никто больше не видел ни его, ни его друга-дракона. И с тех пор в Миррене верят, что однажды король Лотес вернется на своем драконе, и тогда мирренцы смогут жить не только под землей, но и наверху, под звездами.

— Ты ошибаешься, Лин, — тихо сказал Ланс. — В это никто не верит, этого никто не хочет. Так, только присказка осталась: когда вернется король Лотес, в смысле хорошо, но не возможно. И хорошо, что невозможно. И знаешь, Лин, тебе бы только романы писать. А еще лучше — налоговые декларации.

— Ну, без романов я как-нибудь переживу, а декларации и так регулярно заполняю.

— Причем каждый раз получается, что не ты казне должен, а она тебе, — хмыкнул Ланс.

— А то!

— Лин, — вмешался Алан, — а кто такие гномы, дракониды и тролли?

Лин, Ланс и Бони переглянулись и засмеялись.

Они пробыли у дракона почти целый день, а когда уже совсем собрались уходить и даже уже успели попрощаться, Ланс вдруг спросил:

-  Бони, эльф может пройти через временной тоннель?

— Только если его проведут. Но кто на это способен?

— Разве что дракон,  — Ланс тихо вздохнул и чуть улыбнулся. — Или если там король Лотес вернется... — кивнул дракону и обнял Гветелина и Алана за плечи. Они оказались в прихожей дома Ланса.

Глава 7

Старый друг лучше новых двух. А если новых четыре?

С этого дня Алан начал делать быстрые успехи. Оказалось, что ужины вместе с магами гораздо больше способствуют усвоению материала, чем долгие часы самостоятельных занятий. Ужинали обычно втроем. Впрочем, иногда Гветелин не приходил. Алан стеснялся спрашивать о причинах, полагая, что эльф пустился в загул по девочкам и не зная, как именно Ланс относится к этому роду занятий. Вроде бы магам не положено. Хотя, Данстан женат и у него двое взрослых сыновей. Но, впрочем, Данстан не профессиональный маг, у него другая специализация. Он — князь.

Однажды Алан даже сказал:

— Странно. Обычно, в присутствии учителя у меня получалось плохо даже то, что я хорошо знал. Мне словно что-то мешало демонстрировать свои знания. А с тобой совсем наоборот, Ланс. Когда ты рядом, у меня получаются самые невероятные штуки. Для меня, конечно.

С этими словами Алан деликатно приблизил к своему учителю два графина с вином. Графины, один за другим, наклонились к бокалу мага, Ланс усмехнулся и кивнул одному из них. Графин послушно налил в бокал вина.

— Все просто, Алан, — хмыкнул Гветелин. — Вы с Лансом начинали у одного учителя. Так вот, во времена Ланса он только отрабатывал свою систему поощрений.

Алан невольно поежился.

— К счастью для Миррена, — негромко добавил эльф.

Ланс слегка поморщился.

— А иногда, вот как сейчас, я наоборот ничего не могу, — продолжил Алан.

— Почему? — искренне удивился Ланс.

— Не знаю. Не получается.

— Я всегда тебе говорил, что ты слишком эмоционален, — заметил эльф. — Вот только ты никогда не верил. Эмоции, в зависимости от направленности, снижают или повышают способности рядового мага на порядок.

— Просто, рядом со мной никогда не было рядовых магов, — огрызнулся Ланс.

Алан вопросительно оглядел старших товарищей, но Ланс уже с интересом обсуждал кулинарные достоинства курицы с грибами. Гветелин с удовольствием поддержал эту тему и даже развил ее, охарактеризовав достоинства курицы с шампиньонами, курицы с вешенками, и признав неоспоримое достоинство курицы с лисичками.

Время от времени, Ланс или Гветелин приглашали молодого человека на прогулку. Ланс показывал ему красоты мирренской природы, Лин предпочитал прогуливаться по улицам ближайшего города. Город этот был очень большой и крайне запутанный. Алан ни как не мог разобраться, как связываются между собой его районы.

Гветелин же не уставал восхищаться и поражаться, как это Алан не заметил, что он еще ни разу не отвел его в один и тот же город. И как это молодой человек ухитрился заметить чистоту, подстриженные лужайки, цветы на подоконниках, но не заметил, что города эти принадлежат четырем различным народам, и, соответственно, культурам. Пару раз эльф сводил Алана в театр и получил громадное удовольствие, созерцая лицо принца. Гветелин говорил потом Лансу, что совсем не нужно смотреть спектакль, чтобы составить о нем какое-нибудь мнение. Достаточно посмотреть на Алана. Правда, Алан, де, несколько сентиментален...

Время летело совершенно незаметно. Алан совсем позабыл считать дни. Вот только Ланс все мрачнел и мрачнел, пока, наконец, в один прекрасный день, не сказал:

— Алан, ты уже неплохо владеешь магией. Тебе не кажется, что пора возвращаться?

— Куда спешить? К сроку я все равно опоздал.

— Единственная причина, способная оправдать опоздание — это смерть, Аланигор. Пока ты жив, ты не опоздал. У тебя всегда есть возможность успеть к намеченному сроку. Было бы желание. В конце концов, можно ведь пройти и через временной тоннель.

Алан вздохнул. Ему гораздо больше понравилось жить у Ланса, чем в королевском дворце под неусыпным надзором придворных.

— Как ты думаешь, принц, пары недель на сборы тебе хватит?

Ланс никогда раньше не звал его принцем, и Алан несколько растерялся. Поэтому не решился и возражать.

— Хорошо, Ланс.

Весь следующий день Алан не видел своего учителя. Он пробовал в одиночку овладеть приемами магической защиты, которую ему показал Ланс, но у него это не очень-то получалось. Он начинал защищаться то слишком рано, то, наоборот, чересчур поздно. Обедал молодой человек почти всегда в одиночестве. Он уже довольно сносно овладел бытовой магией, и соорудить чайник чая и парочку бутербродов мог без особого труда. Хотя, нужно сказать, что магически это у него получалось гораздо лучше, чем по-простому. У Алана напрочь отсутствовал кулинарный талант.

Наступил вечер. Ни Ланса, ни Гветелина по-прежнему не наблюдалось. Алан прошелся по дому, еще раз убедился в этом прискорбном обстоятельстве и поплелся на кухню готовить себе на ужин, для разнообразия, сэндвич. Молодой человек уже успел приготовить чай, когда на кухню заглянул Гветелин. Эльф насмешливо оглядел жалкие результаты титанических усилий молодого человека и сообщил:

— Сегодня мы ужинаем в парадной столовой, Алан. Принарядись, принц, в люди все же выходишь!

Алан торопливо пошел к себе в комнату. Мда, для парадных покоев его одежда подходила с очень большой натяжкой. Застиранные рубашки, плохо отглаженные брюки и кафтаны... Эльф вздохнул, посмотрев на принца.

— Кажется, мне придется заняться твоим внешним видом, малыш!

— Не придется, — грустно возразил молодой человек. — Ланс сказал, что через пару недель мне пора возвращаться домой.

— Вот как? — эльф недовольно изогнул бровь. — Ну ладно, малыш. Тем не менее, я, пожалуй, добуду для тебя комплект одежды. Жди меня здесь.

Гветелин растаял в воздухе. Отсутствовал он минут двадцать. Алану уже надоело его ждать. Наконец, воздух перед принцем привычно сгустился. У Алана создалось впечатление, что эльф оглядывается, чтобы ни на кого не наступить. Убедившись, что все в порядке, эльф проявился полностью. В руках у него был шикарный костюм. Брюки и рубашка цвета озера в грозу с золотым лиственным узором. К этому великолепию прилагался темно-серый кожаный пояс и такие же туфли.

— Это просто шикарно, Лин!

— Вот и одевайся скорее. Нас уже ждут.

Алан с удовольствием переоделся. Ему нравилась мирренская мода. Никаких тебе кафтанов, просто шелковая рубашка с треугольным вырезом и небольшим воротничком. Ни Ланс, ни Лин воротничок рубашки сзади не опускали. Вероятно, это соответствовало местной моде.

— Я готов, Лин!

Эльф скептически оглядел молодого человека.

— Ты что, малыш, дал обет не прикасаться к расческе, пока не освоишь магию?

— Я расчесывался сегодня утром, — обиженно возразил Алан.

Лин с насмешливой улыбочкой обошел вокруг принца.

— Ну разве что пятерней, — протянул он и деловито добавил. — Садись, малыш. Я хоть и не специалист в этом деле, но попробую соорудить что-нибудь приемлемое.

Алан послушно сел в кресло. Гветелин вооружился расческой и принялся нещадно дергать его за волосы.

— Полегче, Лин, — недовольно проговорил Алан.

— Расчесываться чаще надо было. Еще хорошо, что волосы не забываешь регулярно мыть!

— А как иначе? — удивился принц.

— Ну, вот и готово, — сообщил, наконец, Гветелин. — Вставай, принц.

Алан встал, Гветелин еще раз обошел вокруг него и удовлетворенно пробормотал:

— Вполне готов.

И Гветелин потянул Алана за руку к двери.

— Подожди. Дай на себя хоть в зеркало посмотреть!

— Пошли скорее, — поторопил его Гветелин. — Можно подумать, что ты себя в зеркале никогда не видел.

Алан все-таки успел бросить взгляд в зеркало. Он заметил, что довольно неплохо похудел за время жизни в Миррене. И ему это идет. И еще заметил, что эта новая прическа здорово изменила его лицо.

Лин потащил его по коридору. Алан заметил, что Лин вел его в ту часть дома, о существовании которой он, Алан, даже не подозревал. Наконец, он распахнул какую-то дверь и скомандовал:

— Заходи.

Алан вошел и оказался в столовой — очень похожей на ту, где они обычно ужинали, только побольше. На мягком диване у стены сидел Ланс рядом с молодой женщиной, судя по виду, эльфийкой. У нее были длинные, темно-каштановые, вьющиеся волосы, большие карие глаза и чуть заостренные сверху уши. Фигура ее отличалась одновременно и женственной пышностью форм и в то же время стройностью, которая бывает только у эльфиек.

Алан загляделся на нее так, что даже не сразу заметил в комнате еще одно существо. Это был молодой человек. Хотя, нет. Разрез глаз выдавал полукровку.

— А вот и Алан, знакомьтесь, — проговорил Ланс. — Алан, это моя жена Мэрилин и мой сын Антонин. Анн весь последний год учился в Радеберге, это столица троллей, а Мэри решила совместить приятное с полезным. Поехала в Радеберг, для проведения полевых, точнее, территориальных испытаний, ну и чтобы к сыну быть поближе. А то как же можно оставить младенца без присмотра? Это ж тебе не Лизардгория, малыш!

— А чему можно научиться у троллей? Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил об их научных успехах.

— А что ты вообще о них слышал, Алан? — невесело усмехнулся Ланс.

Алан задумался. Гветелин несколько раз упоминал о троллях, но совершенно нейтрально. В Лизардгории же тролли были скорее сказкой. Громадные чудовища, обращающиеся в камень при солнечном свете.

— Я слышал, что они громадные. Метров пять роста. Очень сильные, но не слишком поворотливые. Поэтому, несмотря на всю их потрясающую силу, троллей довольно легко одолеть в рукопашную.

Мирренцы весело рассмеялись. Ланс покачал головой:

— Не советую тебе проверять это на практике, малыш. Тролли хоть и не так велики, как ты вообразил, но зато они самые великолепные бойцы, про каких мне только доводилось слышать. Лучше только драконы. Но здесь уж, знаешь ли, не поборешься. Дракона бить, все равно, что ложкой гору ковырять. Только второе занятие совершенно безопасно для здоровья.

Алан помолчал, задумчиво глядя в окно на деревья. На них одновременно были и цветы, и плоды всех степеней зрелости.

— Послушай, Ланс, а каковы тролли на самом деле?

Антонин невежливо захихикал.

Ланс отогнал улыбку и серьезно возразил.

— Алан здесь не на экскурсии, сынок. Он учится. И серьезно учится. И освоил уже не мало. Ты, конечно, можешь сказать, что он и сейчас не так преуспел в бытовой магии, как ты. Но ты занимаешься магией со дня своего рождения, а он — только последние два с половиной года.

Антонин постарался сделать серьезное лицо.

— Я не хотел, Алан.

Но Ланс еще не закончил.

— Кроме того, Анн, Алан гость в нашем доме. И в довершение всего — лизардгорский принц.

Антонин постарался изобразить смущение. Впрочем, в его искренность ухитрился поверить только Алан.

— Прошу прощения, ваше высочество, — проговорил Анн вставая.

— Ну что ты, Анн, называй меня по имени, — возразил Алан.

Антонин гордо поднял голову.

— Слишком много чести, ваше высочество.

— Ланс... — укоризненно проговорил Алан. — Ну зачем ты так сказал? Если не хотел, чтобы я обращался к тебе на ты, мог бы сразу сказать. Я понимаю, конечно, ты сторонник изысканности. Но Горидар-то вообще бил меня палкой! — Алан подумал. — Может быть, я и нагловато себя веду, но, честное слово, Ланс, безо всякой задней мысли.

— Это у вас фамильное, у лизардгорских принцев, — усмехнулся Гветелин.

— Скажешь тоже, — проворчал Ланс. — Ты что, хочешь сказать, что и я таким был?

Гветелин улыбнулся:

— Вообще-то ты был гораздо наглее. По крайней мере, первые шестьдесят лет пребывания в Миррене. А потом ты женился и несколько остепенился. По крайней мере, чудишь реже. Но круче.

Ланс весело рассмеялся.

— Господа, — проговорил Алан, — но вы не возражаете быть со мной на ты?

— Нет, малыш, — все еще улыбаясь, ответил Ланс.

Алан посмотрел на Антонина. Тот заметил его взгляд, пожал плечами и предложил:

— Не бери в голову, принц.

— От такого слышу, — огрызнулся Алан и не понял, почему все, кроме него и Антонина буквально сложились пополам от смеха.

— Ну ты попал не в бровь, а в глаз, Алан, — начал было Гветелин, но тут дверь комнаты отворилась и в дверь зашел очень высокий человек — не меньше двух с половиной метров, с прекрасной, несколько слишком спортивной фигурой — плечи — ну просто поперек себя шире, сильные руки, крепкие ноги. Лицо у этого великана было довольно приятное. Может быть, несколько резковатые черты лица. Серые глаза, светлые волосы. Пожалуй, человека можно было бы назвать темным блондином или светлым шатеном. Волосы его слегка вились и были коротко пострижены. До этого Алан думал, что в Миррене модно носить длинные волосы.

— О, вот и тролль, знакомься, — предложил Ланс и торопливо продолжил. — Не обижайся, Арни, Алан только что познакомил нас с представлениями лизардгорцев о троллях. Это мой ученик, Арни, прошу любить и жаловать. Алан, познакомься с господином Арнольдом. Я представляю его так специально, чтобы ты года через полтора не заявил бы мне, что если бы я хотел, чтобы ты соблюдал правила вежливости, то мне нужно было сразу об этом говорить.

Арнольд усмехнулся и протянул Алану могучую руку.

— Рад познакомиться, Алан.

— Я тоже, господин Арнольд, — молодой человек неуверенно подал троллю руку и, наконец, не выдержал. — Признайся, ты ведь пошутил, Ланс. Тролли не такие. Они покрыты жесткой чешуей и у них уродливые лица.

Арнольд весело рассмеялся.

— А ты вспомни ваших орков, Алан, когда они надевают доспехи.

Аланигор понял. В Лизардгории орки одно время славились как великолепные бойцы, и как самые уродливые существа на Арканосе. И рядом с ними жили в прекрасных, просторных, зеленых городах светлые эльфы — миролюбивые и красивые, самые красивые существа Арканоса. Лизардгорцы долго удивлялись, как они ухитряются существовать рядом и почему свирепые орки давно не истребили мирных эльфов. Постепенно общественное мнение склонилось к тому, что эльфы наняли орков для защиты границ. Эльфы работают, орки дерутся. Это мнение просуществовало до того самого дня, когда юный принц Милорад выиграл историческую битву у предводителя орков Миртиндала. Так вот, за той исторической бутылкой вина, за которой и было присоединено княжество, Миртиндал снял доспехи и шлем, и принц Милорад увидел изящного и очень красивого эльфийского князя.

— Прошу прощения, — неловко извинился Алан, — я от удивления. Я не знал, но слышал... — молодой человек окончательно запутался в словах и умолк.

— Ничего, ничего. Ты ведь ученик, тебе положено задавать вопросы, иначе ты ничему не научишься, — тролль повернулся к Лансу. — А где Лис и Тор?

— Они должны прибыть с минуты на минуту. Ты же знаешь, Элистан искренне считает, что приходить в гости следует скорее на четверть часа позже, чем на полминуты раньше. Кажется, он вычитал это в какой-то старинной книжке, когда готовил магистерскую диссертацию по истории культуры. Да, Арни, я хочу попросить тебя позаниматься с Аланом. Он прибыл в Миррен с целью научиться магии, я говорил тебе об этом. Но, кажется, он представляет магов в виде немощных, согбенных существ, передвигающих ноги исключительно при посредстве магической силы. А так не годится. Ни человеку, ни магу, ни принцу.

— Хорошо, Ланс, — Арни пожал могучими плечами. — Я, правда, не понимаю, почему ты не хочешь учить рукопашному бою сам. Ты ведь очень даже неплохо владеешь холодным оружием.

— Ты просто не видел, как он фехтовал последний раз, — хмыкнул Гветелин.

— Не хуже тебя, — огрызнулся Ланс. — Дело в том, Арни, что я учу Алана начаткам магии. В свободное от работы время, разумеется. Боюсь, если я начну учить его в придачу и фехтованию, то как-нибудь,  вместо того, чтобы показать, как парировать удар мечом, я расскажу о магической защите, а в ответ на магическое нападение посоветую по быстрому отрубить супостату голову, пока он что-то там бормочет.

В коридоре послышался шум. Ланс обернулся к двери:

— Войдите!

В комнату вошли двое. Один — являл собой уменьшенную копию тролля — полтора метра роста и столько же в плечах, в общем, что поставь, что положи! У этого гнома была короткая курчавая бородка, каштановые волосы были аккуратно завязаны в хвостик, карие глаза доброжелательно оглядели присутствующих. Вот только Алан отчего-то поежился под этим взглядом. Второго Алан поначалу принял за эльфа. Он был по-эльфийски красив, только гораздо изящнее. Правда, у него были очень развитая грудная клетка. Алану показалось даже, что на таких плечах должны быть руки помощнее. Но руки у этого эльфа были тонкие и изящные. И на нем был золотистый плащ. Алан чуть не впервые увидел в Миррене существо в плаще. А этот эльф явился в помещение в костюме бронзового шелка и золотистом плаще с высоким, причудливым воротником.

— Рад видеть вас, — приветливо сказал Ланс. — Алан, знакомься, это Торвальд, как ты, наверное, понял — гном, и Элистан — драконид.

Элистан посмотрел на Алана и весело рассмеялся.

— Ты начал учиться мысленной речи, Алан?

Молодой человек недоуменно воззрился на драконида.

— Ты мысленно предложил мне снять плащ, — объяснил тот. — На первых порах частенько случается передать непрошеную, но интересную мысль...

Алан непонимающе смотрел на Элистана. Драконид вздохнул.

— О, магия, малыш, это не плащ, это крылья!

Элистан отошел так, чтобы ничего не задеть, плащ за его спиной зашевелился и превратился в сверкающие золотистые крылья. Эти крылья больше всего походили на крылья летучей мыши — там явно видны были пальцы, которые можно сложить вместе — в форме плаща, а можно и распахнуть в крыло.

— Кажется, Алан, ты сделал неверные выводы из имени «дракониды». Ты, наверное, ожидал увидеть уменьшенную копию драконов. Но, видишь ли, дракониды — это не самоназвание. Так назвали их лизардмены. Дело в том, что боевые доспехи драконидов несколько напоминают драконью чешую и драконью же морду. Только, к сожалению, они не такие прочные, как драконья чешуя. А то наши крылатые друзья правили бы миром. По крайней мере, я не вижу, как этому можно было бы воспрепятствовать. Хотя, не правят же миром драконы. Или делают вид, что не правят...

— А почему их доспехи не такие прочные? — Алан задал именно этот вопрос, потому что остальная часть речи Ланса вообще до него не дошла.

— Ну подумай сам, как бы они тогда поднялись в воздух!

— Да, конечно, — Алан огляделся и снова встретился глазами с Лансовым сыном. Сидит себе, понимаешь ли, усмехается! Ну не видел он раньше драконидов, ну и что? А Антонин не видел раньше лизардменов! Так что они квиты.

— Дорогой, ты забыл пригласить гостей к столу, — эльфийка встала со своего места и гостеприимно указала в сторону накрытого стола. Алан мог бы поклясться, что еще минуту назад на столе ничего не было! — Сегодня у нас семейный праздник. Антонину исполнилось семнадцать лет, и он только что закончил школу.

— Только по теоретическим дисциплинам, мама, — возразил молодой человек. — К экзаменам по прикладным наукам меня допустят в двадцать пять лет, как и всех.

— Детей нельзя допускать к боевой магии, — проворчал тролль.

— Даже людей? — поднял брови Ланс.

— Особенно людей, — с чувством ответил Арнольд.

— Да, — Ланс обнял сына за плечи и повел к столу, — а совсем недавно ты ползал у меня на коленях. Садитесь к столу, друзья!

Алан огляделся, и понял, что у каждого здесь уже есть свои законные места. Для тролля стояло невысокое, широкое кресло, а для драконида — мягкий табурет. Алан на этот раз и сам понял, что сесть на стул дракониду мешают крылья. Или же спинка стула. Но от второй избавиться гораздо проще.

Ужин проходил оживленно и весело. Алан успел раззнакомиться с Антонином и даже нашел с ним общий язык. Тот был рад встрече со сверстником и с удовольствием рассказывал молодому человеку о Миррене. Еще Анн строил планы дальнейшей учебы.

— Папа сказал, что ты учишься магии? Будем учиться вместе. Вдвоем веселее, — Анн посмотрел на кувшин с соком, и тот послушно оделил напитком бокалы его и Алана.

— Боюсь, ты владеешь магией гораздо лучше меня, — заметил Аланигор.

— Разве что бытовой, — пожал плечами Анн. — Но к ней нужно просто привыкнуть. Боевой же магии меня пока что не хотят учить. Может быть, рядом с тобой я что и освою.

— Боюсь, что я дойду до этого этапа в своих занятиях позже, чем ты, — с сожалением возразил Алан. — К тому же, Ланс говорит, что мне уже пора домой.

— Правда? — удивился Антонин. — Папа, Алан скоро уйдет от нас?

— Там видно будет, — отмахнулся Ланс.

Торвальд и Элистан обменялись озабоченными взглядами.

Но Ланс уже перевел разговор на другую тему. Правда, веселье начало понемногу иссякать.

За десертом Элистан не выдержал. Он наполнил бокалы вином и предложил тост за здоровье виновника торжества.

Все выпили. Элистан тоже отхлебнул из своего бокала, задумчиво покрутил его в руках и решительно встряхнул крыльями.

— Может быть, не будем, Лис? — улыбаясь, предложил Ланс и вздохнул. — Что ж, ни одно разумное существо никогда не свяжется с драконидом.

— Из сего надо сделать вывод, что люди к разумным существам не относятся, — едко возразил Элистан. — Ланс, здесь и сейчас, в присутствии Мэрилин и Антонина я еще раз прошу тебя, подумай. Ты затеваешь смертельно опасное предприятие. А он даже не оценит того, что ты для него делаешь.

— Брось, Лис, — возразил Ланс. — Я делаю это для себя. В конце концов, я просто провожу мальчика домой. Что здесь такого?

— Не знаю, — драконид нервно дернул крылом. — Ответь сам. Или хотя бы скажи, отчего это вся магическая энергия в Миррене словно взбесилась и дает такую отдачу, которой никто не знал, с тех времен, как король Лотес закончил, наконец, магический университет.

— Да, действительно, — поддержал его Арнольд. — Чтобы Алану пройти наверх совершенно не обязательно привлекать магию. Он в приличной форме и даже не приобрел нашего любимого фиолетового оттенка. Тут что-то другое.

— Арни, ему нужно домой, не только в пространстве, но и во времени. Это домой для Алана — почти три года назад. Сейчас поменьше, но пока мы соберемся — будет больше. Если он пройдет обычной дорогой, пройдет еще полгода.

— Ну и что?

— Алан — лизардгорский принц. Он должен свои странствия закончить за год. Традиция.

— Нарушение традиции создает прецедент, повторение коего ведет к созданию новых традиций, — заметил Элистан, внимательно разглядывая персик, который уже четверть часа задумчиво вертел в руках.

— Может быть, Лис. Но я давно хотел побывать на поверхности, а тут такой случай. К тому же, мне нужно кое-что забрать там, наверху.

— И это что-то стоит твоей жизни? — спросил драконид.

— Жизни? — Ланс пожал плечами и улыбнулся. — У меня неплохие шансы, Лис. Я ведь человек. Или был им когда-то. К тому же со мной будет Алан. А он-то уж точно человек. Пока.

— Ну у тебя и формулировочки! — засмеялся Алан.

— Отнюдь, малыш, я не имел в виду ничего плохого. Я просто хотел сказать, что маги — не совсем люди. Они могут и больше и меньше. Больше возможностей и больше ограничений. Пока ты не маг, ты сможешь помочь мне.

— А я так хотел стать магом, — Алан понял из всей речи Ланса только то, что тот не считает его способным к магии, и расстроился.

— И станешь, малыш. Все дело в практике. Я обещал ведь научить тебя...

Глава 8

Исторические предания хороши тем, что на каждую тему их существует не менее дюжины. Иногда больше. И если бы они хоть чуть-чуть походили друг на друга...

Алан думал, что в последние пару недель жизни у Ланса он не будет заниматься, а погуляет по Миррену, познакомится, наконец-то, с его обитателями. А то обидно, что мальчишка на четыре года моложе его смеется над его наблюдательностью. Хотя, почему на четыре? Ланс говорил, что прошло уже около трех лет, с тех пор, как он покинул Лизардгард. Значит, ему уже двадцать три, он старше Анна на шесть лет, а когда он вернется в лизардгардский дворец, ему будет, может быть даже двадцать четыре и он отметит свое совершеннолетие, которое по лизардгорским законам аккурат наступало в двадцать один.

Мда, об этом лучше не думать.

Но вся тщательно продуманная программа его действий разлетелась на следующее же утро.

Алан встал поздно и, позевывая, неторопливо двинулся в сторону кухни. Внезапно в коридоре послышались энергичные шаги. Алан обернулся и увидел тролля.

— Здравствуйте, господин Арнольд, — вежливо поприветствовал Алан.

— Доброе утро, Алан. Интересно, почему ты именуешь меня господином? Мне показалось, что с остальными ты на ты.

— Ланс представил вас, как господина Арнольда. А Гветелин говорит, что я не в меру нахальный.

— Думаю, Ланс сделал это из почтения к твоим летам. Все уважают седую старость, — послышался насмешливый голос эльфа.

— Тоже мне, мальчик нашелся! — огрызнулся тролль и озабоченно добавил. — Кстати, где ты видел у меня седые волосы? — Арнольд достал откуда-то из воздуха маленькое зеркальце и принялся сосредоточенно рассматривать свою шевелюру. Убедившись, что седины не наблюдается, он удовлетворенно вздохнул.

— Ладно, пошли. Ты уже завтракал, Алан? Нет? Надо полагать, ты учился у Ланса спать? Это у него хорошо получается. Впрочем, у него все хорошо получается. На редкость разностороннее существо!

Алан не успевал уследить за полетом мысли тролля. К тому же, успевать за его торопливым шагом было совсем нелегко. Алану невольно вспомнилось золотое детство, когда он ходил с мамой на прогулки.

Алан прошел за Арнольдом и Гветелином в столовую. Ту самую, где они ужинали вчера. Причем, эльф не только с легкостью успевал за троллем, но даже ухитрялся пересмеиваться и перешучиваться с ним. В столовой уже собралась вчерашняя компания.

— Тебе что, пришлось вытаскивать Алана из постели, Арни? — удивленно спросила Мэрилин.

— Нет, Мэри, мы встретились в коридоре.

Мэрилин скептически оглядела прическу молодого человека. По случаю будней, Алан оделся в свой застиранный лизардгорский костюмчик, а волосы, как угадал Гветелин, попросту пригладил пятерней.

— А ты уверен, что ты не сбил его случайно с ног?

— Нельзя судить обо всем по внешнему виду, Мэрилин. Хотя, выглядит он конечно так, словно я перепутал его со шваброй ну и использовал по назначению.

— Он всегда так ходит, дорогая, — засмеялся Ланс. — Вот только вчера зачем-то сделал исключение.

— Не возводи напраслины на собственного ученика, — усмехнулся Гветелин. — Это я его вчера причесал.

— Ого! Не знал за тобой таких талантов!

— А что мне оставалось делать? Ты попросил меня пригласить Алана к ужину, а Мэрилин не слишком одобряет подобный стиль.

— Ладно, — Арнольд неодобрительно оглядел Алана. — Садись, завтракай, потом сбегаешь и приведешь себя в порядок. Ланс, когда ты приглашал нас провести день у тебя в доме, ты не говорил, что ты прихватил работу на дом.

— А что делать? — Ланс развел руками, даже позабыв отложить бутерброд. — Зарплата у меня маленькая, денег я вообще в глаза отродясь не видел. Вот и подыскал себе халтурку на стороне. Жить-то надо!

Арни рассмеялся и принялся намазывать масло на кусочек хлеба.

— А что, я серьезно, — продолжил Ланс. — Горидара-то он пытался нанять. Да только Гор предпочитает плату натурой. Кстати, малыш, а почему ты мне ни разу не предложил гонорар?

— А надо было? — улыбнулся Алан. — Но знаешь, боюсь я не смогу выплатить тебе гонорар, на который ты смог бы содержать свой дом хотя бы пару недель!

— Ага! Можно подумать, что лизардгорские короли живут в такой крайней бедности, что прозакладывали свой дворец лизардменам.

— Почему лизардменам? — удивился Алан.

— Они весьма практичны, — объяснил Гветелин.

Алан бросил вопросительный взгляд на Антонина, тот пожал плечами и посоветовал.

— Ешь, скорей и приводи себя в порядок. А то Арни влепит тебе дюжину нарядов вне очереди за слишком полное соответствие внешнего вида внутреннему содержанию. Арни говорит, что внешность дана разумному существу, чтобы хоть как-то пригладить неприглядную правду. Я правильно цитирую, Арни?

— Правильно, Анн, — усмехнулся Арнольд. — Так что, Алан, если хочешь все-таки попасть к себе в Лизардгард...

— Да знаешь, я как-то не тороплюсь, — засмеялся Алан и встал. — Уже иду, Арни. Провести оставшееся время, исполняя наряды вне очереди... Кстати, а что это такое?

— Узнаешь, если будешь разговоры разговаривать, вместо того, чтобы делать, что велят, — пообещал тролль.

Алан решил не искушать судьбу и побежал приводить в порядок растрепанную шевелюру.

Арнольд снова встретил молодого человека в коридоре. Увидев, что Алан старательно, хоть и неумело, прибрал волосы в хвост, тролль кивнул.

— Вот так-то лучше. Идем.

Алан послушно припустил рысью по коридору, стараясь не отстать от своего могучего учителя. Может быть, он и не испугался бы такого тролля, каким представлял его до приезда в Миррен. Но это громадное, энергичное, стремительное существо Алана просто пугало. Если от его воображаемого тролля он мог бы с легкостью убежать, то для того, чтобы просто выдерживать быстрый темп этого тролля, ему приходилось временами переходить с рыси на галоп.

Впрочем, шли они не долго. Арнольд привел Алана в ту самую комнату, в которой последний застал недавно фехтующих Ланса и Гветелина. Сейчас в этой комнате находился один только Антонин. Молодой человек прогуливался по ковру с рапирой в руках. Другая рапира лежала на подоконнике.

— Ну ты и возишься! — воскликнул Анн. — Я уже устал тебя ждать.

— К делу, — скомандовал Арнольд.

Тролль муштровал молодых людей почти до обеда, после чего послал их мыться и переодеваться. После обеда они поступили в распоряжение Гветелина. Тот учил их магическим способом боя. Под неодобрительным присмотром драконида. Правда, и тот не выдержал искушения и показал ребятам, как ловко метают дротики дракониды прямо с лету.

В общем, когда Алан явился на ужин, ему хотелось не есть, а спать. Антонин тоже клевал носом. А вот их многочисленные учителя были бодры и вполне готовы к новым свершениям.

По крайней мере, все они немедленно затеяли спор об Арканосе, и стоит ли Лансу туда идти. Причем мнением самого Ланса никто не интересовался. По крайней мере, до десерта. Когда же на столе появилась ароматная, громадная дыня, Ланс вооружился ножом, разрезал ее на длинные ломти, раздал присутствующим и негромко проговорил:

— И о чем вы спорите, господа? Все равно я пойду. В конце концов, в этом тоннеле всего один немагический слой. Вряд ли он имеет значительную протяженность, а в случае чего, думаю, Алан мне поможет. К тому же, господа, такой тоннель нельзя создать без помощи магии, значит, тренированный маг вполне может его пройти.

— Не исключено, что в расчет брались жители Арканоса, Ланс, — возразил Гветелин. — А они меньше нас зависят от магического поля.

— Но я же тоже когда-то жил на поверхности.

— В последние триста лет ты безвылазно сидишь под землей и прекрасно себя чувствуешь. Может быть даже слишком прекрасно, — отозвался Гветелин. — Я всегда говорил, что тебе нужно показываться на верху время от времени.

— И в тот самый момент, когда я прислушался, наконец, к твоим рекомендациям, ты снова недоволен.

Алан попробовал дыню, оценил вкус и аромат и решил задать вопрос, который мучил его со вчерашнего вечера.

— Простите, господа, но что опасного в выходе наверх? Правда, я совсем не помню, как я попал вниз. Я проспал всю дорогу в повозке Горидара. Но Горидар же говорил, что Ланс сильнейший маг Миррена...

— В этом все и дело, Алан, — ответил Элистан.

Алан недоуменно посмотрел на драконида, но тот уже обратил свое внимание на дыню. Вместо него продолжил Арнольд.

— Все дело в немагическом слое, малыш, — с легкой руки Ланса, все его друзья тоже стали называть так лизардгорского принца. А может, этому поспособствовала еще потрясающая наивность молодого человека. — Никто из нас не беспокоится за сохранность Ланса в магических слоях. Единственная трудность, которая его там ждет — это силовая поддержка, которую ему придется тебе оказывать. Но Лансу это будет легче, чем любому из нас. Он действительно лучше всех оперирует большими объемами магоэнергии. Опасность в немагическом слое. Ланс продержится свои полчаса, после чего просто потеряет сознание.

— Почему?

— Чему ты его учил все это время, Ланс? — удивился Элистан.

— Ничему, — хмыкнул Торвальд. — И правильно делал.

— Горидар вел тебя через обычный тоннель, — объяснил эльф. — А Ланс собирается пройти с тобой не только из одного мира в другой, но и из одного времени в другое.

— Из одного мира в другой? — поразился Алан.

— Ну конечно, малыш, — усмехнулся тролль. — Мне кажется, что об этом-то можно было бы догадаться. Хотя, я, пожалуй, несправедлив. Чтобы о чем-то догадаться, нужно это что-то знать. Мы называем это другим миром, хотя это, наверное, не совсем правильно. Ведь Миррен — часть Арканоса. Но историки утверждают, что раньше мы и правда жили в другом мире. Причем на поверхности. А солнце у нас было волшебное. Оно излучало теплый, неяркий свет. Днем наша планета была залита золотым светом, а ночи были черные. На бархатном небе сверкали миллионы звезд. Причем, картина звезд постоянно менялась. Наше солнце было блуждающей звездой. Конечно, вид звездного неба менялся не каждый день. От такой скорости и солнце и планета разлетелись бы в клочья. Но при жизни одного поколения расположение звезд менялось не единожды. Думается, это создавало массу проблем астрологам. Вероятно, именно поэтому в Миррене астрология так и не прижилась.

— А как ей прикажешь заниматься в Миррене, Арни? — поинтересовался Элистан.

— Могу сказать совершенно определенно, Лис, если бы таковой способ был, ты бы непременно его нашел. А то — прямо-таки стыд. В твоем обширном образовании такой серьезный пробел!

Элистан засмеялся и слегка повел крыльями. Алан аж засмотрелся на драконида, как изящен и красив он был.

— Ну так вот, Алан, — продолжил Арнольд. — Шли годы, столетия, тысячелетия. Солнце Миррена благополучно странствовало по вселенной, но всему хорошему приходит конец. Никто не знает, как и почему, но наше солнце попало  в гравитационные тиски, и было буквально разорвано двумя другими звездами. На вашу планету упали осколки нашего солнца, к счастью небольшие, и создали новый мир под поверхностью Арканоса. Наша прекрасная планета погибала, лишившись законного светила. Гравитационными силами ее прибило к Арканосу и она стала той самой луной, которую вы можете видеть по ночам на небе. Нам не оставалось ничего другого, как переселиться к вам. Честно говоря, история не сохранила данных о том, каким колдовством нам удалось пересечь пустоту. Но очевидно, как-то мы это сделали. На поверхности Арканоса и без нас народу хватало. Нет, я не хочу сказать, что мы все такие хорошие, что ни в одной голове не мелькнула мысль о завоевании. Скорее всего, дело было в том, что мы просто были отрезаны от своих баз. К тому же, магия нашего солнца создала под поверхностью Арканоса прекрасный мир. И мы ушли жить сюда, под землю. В Миррен. И только через много лет мы обнаружили неприятную особенность нового мира. Наше солнце несло в себе несколько магических слоев. Мы пользовались силой каждого из них. А сюда, в Миррен, попал только фиолетовый слой. Золотой же слой, который мог бы обеспечить свободную миграцию между Мирреном и Арканосом так и плывет где-то далеко, в глубинах космоса. Некоторые думают, что если суметь присоединить тот осколок к остальным, то это восстановит нормальный магический баланс. Мирренцы смогут показываться на поверхности, а арканосцы получат доступ к минеральным ресурсам планеты. Некоторые же считают, что если кто и сумеет доставить сюда золотой осколок, то это попросту погубит Арканос. Впрочем, все эти рассуждения имеют чисто академическое значение. Даже если это возможно в магическом плане, то техническую сторону вопроса никто до сих пор не смог осмыслить. И это хорошо. Ставить крупномасштабный эксперимент, когда возможные результаты полярно распределяются — занятие для самоубийц.

Глава 9

Есть четыре стихии, малыш, земля, вода, воздух, огонь. Говорят, еще есть куча элементов, но это уже детали...

Прошло два месяца упорных тренировок в области военной и магической подготовки. Алану казалось, что он буквально способен своротить горы. Антонин, не смотря на молодость, магически даже превосходил его, хотя и несколько уступал в физической силе и выносливости. Правда, всю компанию Алан видел совсем нечасто. Как правило, один из старших магов (Алан считал, что его уже тоже скоро можно будет причислить к этой категории) забегал с утра, давал молодежи кучу заданий и, в лучшем случае вечером, в худшем — через несколько дней, проверял исполнение. Но один из пятерых непременно находил для этого время. Мы говорим из пятерых, потому, что Мэрилин не пожелала принимать в этом участие. К тому же, Мэрилин была еще меньшей домоседкой, чем ее муж. Алан видел ее только за завтраком и за поздним ужином.

В один прекрасный день, Ланс прибыл домой пораньше и критически оглядел своего ученика. Нужно сказать, что за последние дни Гветелин снабдил молодого человека новым гардеробом. Причем, в двух вариантах — мирренском и арканносском. Так что, выглядел молодой человек вполне прилично. Особенно после того, как тролль несколько раз выговорил ему за внешний вид.

— Сегодня прощальный ужин, малыш, так что принарядись, — проговорил маг и прошел в комнату своего сына.

После великолепного ужина Мэрилин предложила напитки и фрукты. Ланс разлил вино по плутократическим бокалам и проговорил:

— Что я могу сказать, друзья? Вроде бы все уже было и сказано и говорено. Пожелайте нам с Аланом удачи. Завтра утром мы выходим.

— Папа, а может, ты все-таки возьмешь меня с собой? Я ведь наполовину человек, так что у меня есть шанс.

— Ты — человек, сынок, но ты всегда жил в магополе Миррена. Может быть, твоя человеческая кровь возобладает, а может быть, наоборот проявится магическая зависимость. Во втором случае, мы с гарантией погибнем. Алан не вытащит на себе двоих. Да что там, ему бы с одним справиться. Давай лучше действовать по намеченной схеме. Готовьтесь, собирайте вещи, через несколько дней я позову вас. Да, еще раз, дорогие мои, не ждите от меня сообщений сразу же по прибытии. Я смогу позвать вас только однажды. Спросите у Лиса, он сможет объяснить вам, если решится выговорить больше трех слов кряду. Кажется, это связано с законом сохранения энергии, инертностью магополей и еще чем-то.

— Вернешься в Миррен — поступишь в университет, — усмехнулся Элистан.

— Не раньше, чем через двадцать лет, Лис. Мне хватает впечатлений от одного университета в столетие. А я уже закончил четыре.

— Ланс, обещай, что не ввяжешься без нас ни в какую историю, — строго приказала Мэри.

— Дорогая, без тебя — никогда, — воскликнул Ланс и тихонько добавил, — а с тобой — тем более.

На следующий день Ланс поднял Алана в несусветную рань, напоил по-быстрому чаем, и деловито спросил:

— Надеюсь, ты понимаешь, малыш, что тебе пока что придется нести весь багаж? Мне хватит хлопот с магическим обеспечением.

Алан кивнул и без особого энтузиазма взвалил на себя два заплечных мешка. Ланс усмехнулся, взял Алана за руку и шагнул вперед.  Уже второй шаг привел их к подножью высокого, поросшего травой и полевыми цветами холма. Прямо перед ними располагался каменный дверной проем. Правда, из него позабыли вытащить грунт.

— Итак, Алан, перед нами — первый слой, — сказал Ланс. — Держись за мной и будь предельно осторожен.

— Где?

— Да вот же. Видишь? — и он показал на декоративный дверной проем.

Алан потрогал рукой траву, коснулся земли.

— Ты говорил, в тоннеле пять слоев, — вспомнил Алан. — А здесь просто земля.

— Это и есть первый слой, малыш. Остальные — вода, огонь и воздух. Дальше — время, и последний слой — без магии. Но он не в счет.

— Круто, — с чувством проговорил Алан.

— Что за вульгаризм, принц! Выше голову, и — вперед! Помни, от меня ни на шаг, и по сторонам не слишком заглядывайся. Пока мы не дойдем до слоя без магии.

Ланс взял молодого человека за руку и сделал шаг к проходу. Вокруг них плотно сгустился фиолетовый свет. Алан принялся оглядываться по сторонам в этом чернильном мире, но Ланс коротко бросил ему: — Не отвлекайся, малыш, — и Алан послушно уставился на короткий хвостик своего учителя.

Они шагнули раз, другой, третий. На четвертом шаге Алан почувствовал, что пространство вокруг него сгустилось. Он не выдержал искушения и все-таки оглянулся. Они с Лансом были фиолетовом шаре. А сразу за шаром начиналась земля. Впереди, сзади, по бокам, над головой, под ногами. Алан не ощущал земли вокруг. Правда, идти было трудно. Словно на пляже, по песку.

Алан снова оглянулся. На этот раз он увидел круглый проход, словно здесь проползал гигантский земляной червяк. Алан от удивления остановился, выпустил руку учителя и заглянул в эту нору. Ему показалось, что он разглядел нечто огромное, покрытое редкими усиками  и вдруг сияющий кокон разорвался пополам. Словно одна капля разделилась на две. Алан испуганно крикнул:

— Ланс, погоди!

Ланс оглянулся и остановился, но было поздно. Алана затягивало в этот странный проход. Он стал падать, подобрался, приземлился на ноги и увидел червя. Два метра в диаметре, двенадцать громадных глаз, куча усиков вокруг глаз и рта, а рот!.. Нет, это определенно не самое прекрасное зрелище во вселенной! Хотя, если издалека, в бинокль Гветелина, а еще лучше на картинке в книжке...

Червяк потянулся к нему, и тут Алан почувствовал руку у себя на плече. Он оглянулся. Никого не было. Вместо этого в проход, из которого он свалился, вела сверкающая магическая нить. Он потянулся к Лансу. Нить, словно упругая пружина, сжалась, и через мгновение он оказался рядом с учителем. Ланс не сдвинулся ни на шаг, с тех пор как они расстались.

— Я же говорил, держись рядом со мной, — негромко сказал Ланс. Его лицо потемнело от напряжения. — Отбрось свою защиту, я удержу нас обоих. Побереги силы для экстренных случаев.

Алан с удивлением убедился, что успел выстроить вокруг себя неплохой защитный щит.

— Дай руку, и идем. И не глазей по сторонам. В конце концов, я ведь тоже первый раз в этих местах.

— Правда? Значит, ты не знаешь, кто это был?

— Почему? Знаю. Червь... — Алан подумал было, что это он и сам заметил, но не успел сказать. Ланс продолжил. — Червь времени. Если бы ты пошел за ним, ты бы никуда и никогда не вышел. Если бы свернул в сторону в другой точке, пошел в другой плоскости, вероятно, попал бы в параллельную реальность. По крайней мере, так говорят и пишут. Никто не проверял это на практике. А может, и проверял. Только рассказать не смог. В конце концов, может быть, этих других миров и вовсе нет. Ты их видел? Вот и я не видел. Идем!

Они снова пошли вперед. Каждый шаг им давался все с большими усилиями. Ноги вязли в этом песке, который затягивал их и отпускал неохотно, с недовольным чмоком. Алан уже не пытался смотреть по сторонам. Он только считал шаги и приговаривал: — левой, правой, раз, два...

Алан не мог сказать, как долго они шли, когда Ланс остановился. Перед ними снова было изображение дверного проема.

— Сейчас мы перейдем в мир воды, малыш.

— Нам придется плыть?

— Нам придется идти. Но чтобы пройти, мы должны весить ровно столько, сколько вода вокруг нас. Тогда мы сможем отталкиваться от нижнего слоя. Он будет чуть-чуть тяжелее. Не думай, как возможно это сделать. Просто не отпускай ни на миг мою руку.

— А чем мы будем дышать? — вспомнил молодой человек. — Мы ведь не рыбы.

— Тем же, чем и здесь. Мирренской магией. Оставь вопросы до лучшего времени, Алан. Идем.

Алан перехватил половчее руку Ланса и вцепился в нее так, что тот поморщился:

— Полегче, малыш. Ничего не бойся. Идем.

Ланс шагнул и потянул за собой Алана. Алан автоматически сделал шаг, пытаясь понять, как можно так точно различать вес и плотность. Он попытался припомнить, что он слышал о плотности воды на различной глубине, и даже попытался вспомнить, сколько весит кубометр воды на глубине десять метров. Потом Алан понял, что не знает, на какой глубине они находятся, и оглянулся по сторонам. Странно, но воды Алан боялся больше, чем земли, хотя довольно неплохо плавал. Поэтому он цеплялся за руку учителя, как утопающий за соломинку. Однако, в отличие от земной стихии, эта была прозрачной. Вот прямо под ногами у Алана проплыла рыбка, и молодой человек ахнул от восторга. Правда, руку Ланса не выпустил.

Теперь уже Алан с интересом оглядывался по сторонам. Ему показалось, что они шли в гигантском аквариуме. Вокруг вились водоросли, плавали странные, невиданные рыбы. Идти было тяжело, как в воде. Хотя почему как? Они ведь и были в воде. Но, кажется, все же легче, чем под землей. Алан почти пожалел, когда Ланс остановился перед очередным изображением двери и сказал:

— Переходим в следующую стихию — огонь. Пойдем, Алан. И помни — ни в коем случае не выпускай мою руку.

— Ланс, а то, что перед нами в начале каждого слоя появляется одинаковое изображение дверного проема, значит, что мы правильно идем?

— Будем надеяться, что так. Я уже говорил, Алан, что никогда здесь не был.

Алан снова перехватил руку, взялся за нее поудобнее, и сообщил, что готов.

Ланса взмахнул свободной рукой. Фиолетовый шар заиграл языками темно-фиолетового пламени. Рядом с темным пламенем мирренской магии плясали яркие, оранжево-желтые струи огня.

— Идем, Алан. И постарайся не слишком отвлекаться.

Вероятно, Алан сам не решился бы сунуться в этот огненный мир. Ланс буквально тащил его за собой. И даже сжал его руку, чтобы молодой человек по глупости не потерялся. Алан пытался считать шаги, несколько раз сбивался со счета и начинал сначала. Наконец, среди бушующего огня он разглядел знакомый дверной проем.

— Осторожно, — приказал Ланс. — Держись поближе. Здесь важно не упустить момент.

Мелькнул последний язык пламени. Ланс перешагнул через него и стал прямо на каменный порог. Перед ними было высокое голубое небо и пустота. Они словно оказались на вершине высокой, обрывистой горы. Казалось, что воздух весь в движении, можно было разглядеть различные воздушные потоки. Ланс мечтательно сказал:

— Лиса бы сюда, ему бы понравилось.

Потом маг устало вздохнул и обратился к Алану.

— Надеюсь, ты понимаешь, малыш, что по воздуху идти нельзя.

— Ага. А по воде можно, — хмыкнул Алан.

— Ну мы же ходили. Сейчас не время читать длинные лекции, малыш, так что прими на веру, что воздух — более разряженная субстанция, чем вода. Если же тебе нужен другой авторитет, то могу сослаться на Лиса. Кстати, его-то ты и расспросишь. А пока присядь на корточки, и осторожненько ложись на живот. Если боишься высоты — закрой глаза. Если нет — можешь смело смотреть вниз. До тех пор, пока ты держишь меня за руку, тебе ничего не грозит.

Ланс присел на корточки, Алан присел следом за ним. Ланс осторожно лег. Их шарообразная защита вытянулась в овал. Овал растянулся еще, истончился по краям. Алану показалось, что теперь они больше всего похожи на камбалу. Вот только у нее глаза сверху, а у них снизу. Ланс оглянулся на Алана, убедился, что у того все в порядке, и вот, камбала взмахнула хвостом и поплыла. Хотя, нет. Сейчас это уже была не камбала. Это был осенний лист с двумя сидящими на нем муравьями. И воздушные потоки несли его к какой-то только им ведомой цели. Сквозь прозрачное защитное поле они могли смотреть вниз. Но все равно ничего не видели кроме ветров, ветерков, потоков воздуха и даже воздухопадов. Их движение постепенно выровнялось. Они летели, парили в этом странном месте. Алану было и страшно, и интересно. Он с замиранием сердца следил за различными потоками воздуха, крепко сжимая руку мага.

Постепенно движение замедлялось, и, наконец, они оказались перед уже знакомым дверным проемом. На этот раз он был снабжен обычной дверью. Ланс вздохнул и, не вставая, толкнул ее рукой. Они медленно проплыли в открывшийся им коридор и медленно опустились на пол. Ланс выпустил руку Алана, оперся о пол руками и поднялся на ноги. Алан встал следом за учителем и впервые, с тех пор как вошел в тоннель, увидел лицо Ланса. Ему стало страшно. Не нужно было быть великим физиономистом или там целителем, чтобы понять, что маг смертельно устал, что он на пределе. Казалось, еще немного, и он просто упадет.

— Ланс, обопрись на меня, — предложил принц.

— Может быть позже, Алан. Сейчас нельзя. Мы должны пройти сквозь время, и я должен идти первым.

— Почему, Ланс?

— Исключительно потому, что ты не сможешь, — усмехнулся маг. — Ну ладно, дай мне руку, и идем. Держись чуть-чуть позади меня. Так, чтобы я успел среагировать, если что вдруг случится.

Ланс постоял несколько мгновений, вздохнул и снова пошел вперед. Алан послушно шагал за учителем. На этот раз они шли по длинному каменному коридору. Сводчатый потолок, с одной стороны оконные ниши, заложенные камнями, с другой — точно такие же дверные проемы. Впереди послышался неясный шум. С каждым шагом он становился все громче и громче пока не превратился в гул от тиканья и боя сотен, тысяч, может быть миллионов часов. Алан выпустил руку учителя и  закрыл руками уши. Ланс оглянулся, резко отдернул его руки и крикнул:

— Хочешь остаться здесь навсегда? Иди! Иди и не сбавляй темп! И слушай! Слушай и почувствуй ритм.

Маг крепко схватил за руку своего ученика, пошел вперед и вдруг негромко запел. И странно, окружающие звуки послушно притихли, подхватили ритм песни и стали негромким аккомпанементом.

Беспутный, буйный Вилли

Поехал на базар.

Продать хотел он скрипку,

Купить другой товар.

Но, скрипку продавая,

Заплакал он над ней

Беспутный, буйный Вилли,

Вернись домой скорей!

— Продай свою скрипу, Вилли,

Продай и смычок, старина.

Продай свою скрипку, Вилли,

И выставь нам пинту вина.

— Ах, если бы продал я скрипку,

Безумным меня бы сочли.

Не раз мы счастливое время

За скрипкой моей провели!

Вот еду через город,

Гляжу — трактир открыт.

Беспутный, буйный Вилли

За стойкою сидит.

Сидит за стойкой Вилли

В компании друзей.

Беспутный, буйный Вилли

Вернись ко мне скорей.[1]

Маг замолчал, но часы, казалось, подхватили мелодию. По крайней мере, теперь в этом тиканье Алану все время чудилось: беспутный, буйный Вилли, беспутный, буйный Вилли.

Но вот тиканье сделалось тише и замолкло. Коридор закончился. Они оказались перед очередной дверью. На этот раз это была самая обычная, дубовая дверь. Ланс толкнул дверь и прошел вперед. Алан за ним. Они оказались в просторном каменном зале. Ланс огляделся по сторонам и подошел к громадным часам. Циферблат часов был ростом с Ланса, стрелками можно было врагов убивать, к тому же, на циферблате кроме обычных цифр, обозначающих время, были еще какие-то цифры и циферблаты. Ланс проделал какие-то манипуляции над часами, цифры запрыгали, остановились, но что они означали, Алан так и не понял. На них значилось три тысячи двести тринадцать. Что могло означать это число, молодой человек даже не представлял. Алан хотел спросить об этом у Ланса, но вместо этого зачем-то проговорил:

— Ты уверен, что здесь надо было что-то менять?

Ланс пожал плечами.

— Ну должно же все это иметь хоть какой-то смысл.

— А зачем? — в лучших лизардгорских традициях вопросил Алан.

Ланс улыбнулся и хотел что-то сказать, но тут рядом с ними открылась незаметная прежде дверь.

— Кажется, нам вежливо напоминают, что пора бы очистить помещение. А жаль. Кажется, я устал сильнее, чем думал там, дома. Ладно, пойдем, Алан. И помни. Дальше слой безмагии. Там, за дверью я буду бессилен. В лучшем случае, я просто не доставлю тебе хлопот.

— Может быть, теперь мне идти вперед?

— Пойдем лучше рядом, Алан. Мне может понадобиться твоя помощь.

Ланс взял молодого человека за руку, ободряюще улыбнулся и шагнул вперед.

Глава 10

Как сражаться с драконом

На этот раз Ланс действовал осторожно. Он остановился перед дверью и посмотрел, что за ней находится. По виду впереди был вполне обычный зал несколько необычного цветового решения. Он был голубой. Насколько можно было разглядеть с порога, все в зале было совершенно одинакового голубого цвета — и стены, и пол, и потолок. Может быть, в зале была и мебель. Такая же голубая, поэтому незаметная.

Неизвестно, сколько Ланс собирался обозревать с порога окрестности, но тут позади них снова послышалось тиканье часов. Ланс вздохнул, взял Алана под руку и вошел в голубой зал. Дверь за ними немедленно беззвучно закрылась. Ланс оглянулся и Алан обернулся вслед за ним. Дверь закрылась настолько плотно, что Алан не увидел, где именно она была. Если бы молодой человек точно не знал, что они только что через эту самую дверь прошли, он мог бы поклясться, что стена сплошная.

Ланс осторожно ощупал стену.

— Камень это или облицовка? Не пойму, — тихо проговорил он. — Но магию эта облицовка отсекает полностью.

Алан удивленно глянул на мага. На его взгляд, это был далеко не самый актуальный вопрос. Ланс выглядел очень усталым и даже беспомощным.

— Обопрись на меня, — предложил Алан. — Пойдем, скорее.

— Да, пойдем, — согласился маг.

Ланс встряхнулся, взял Алана за руку и быстро пошел вперед.

— Нужно пройти как можно дальше, — обеспокоено приговаривал маг на ходу. — Боюсь, что я не в той форме, чтобы продержаться даже обещанные полчаса. Слишком уж трудными оказались магические слои.

Алан шел, нервно оглядываясь по сторонам. Этот громадный голубой зал пугал его. Одинаковый цвет при ровном освещении, полное отсутствие теней заставляли сливаться все вокруг.

Они шли уже минут пятнадцать. Ланс начал уставать и даже взял Алана под руку. Молодой человек посмотрел в лицо мага, и ему показалось, что тот побледнел до голубизны. Словно захотел сравняться цветом со стенами. Алан подумал, что, возможно, это просто отсвет от голубого зала, и поднес к глазам руку. Та оказалась совершенно естественного цвета. Может быть, какой-то голубой отсвет и был, но его было не сравнить с цветом лица его учителя. Алан понял, что нужно поторапливаться.

И тут Алану показалось, что камень впереди ожил. От стены отделилась какая-то часть и пошла знакомиться с незваными гостями. И этот фрагмент стены приближался к ним на довольно приличной скорости. Так, что буквально через минуту он смог различить детали.

— О, магия, да это же дракон! — ахнул Алан.

Это и правда был дракон. Ростом и длиной этот дракон, пожалуй, несколько уступал Требониану, насколько можно было судить об этом в зале, где кроме этого самого дракона и глаз положить не куда было. Зато этот дракон был гораздо подвижнее степенного Бони. Под крепкой, блестящей, голубой чешуей играли мощные мускулы. А голова дракона вообще поражала воображение. У этого существа были огромные синие глаза, обрамленные длинными, густыми, кокетливо загнутыми белоснежными ресницами, над глазами удивленно изогнулись кустистые брови того же радикального цвета, усы, все того же цвета свежевыпавшего снега в морозный день свисали вниз ухоженными локонами.

— Какая красавица! — восхищенно прошептал Ланс и вздохнул. — Ну вот мы и пришли, малыш. Надо было мне послушать Лина, Арни, Тора и пойти обычным путем. Ведь говорил же Лис, что прецедент рождает традицию! А теперь... Что ж, может быть наша дама на диете и ей хватит на обед одного блюда,  — с некоторой надеждой прошептал Ланс. — В таком случае, я готов. Иди вперед, Алан. По моим расчетам ты должен выйти тогда, когда надо. Иди, не думай обо мне.

Алан отрицательно помотал головой, но не успел ничего сказать. Дракон остановился в паре метров от них и проговорил нежным контральто:

— Ты странно рассуждаешь, путник. — Или ты так боишься меня, что даже и не пытаешься обнажить свой меч? — Драконица села на задние лапы и по-кошачьи обернула хвостом передние.

— Все гораздо сложнее, красавица, — возразил маг. — Честно говоря, я вообще в растерянности. Я прикинул, что есть два довода против того, чтобы я обнажал против тебя меч и один довод за. Доводы против: во-первых, ты — прекрасная дама, а я хоть и человек, а не дракон, но все ж таки мужчина и мне не по чину поднимать руку на даму. — Драконица одобрительно улыбнулась, обнажив внушительных размеров клыки, такого же великолепного белого цвета, как и усы которые вились рядом,  — Во-вторых, когда-то давно, я дал слово другу, что никогда не подниму вооруженную руку против дракона. А довод за ты можешь легко отмести. Я дал слово Алану, что помогу ему пройти через пещеру. Если ты пообещаешь беспрепятственно пропустить его, доводов за сражение не останется совсем.

Драконица покачала головой, словно пытаясь разобраться в витиеватой речи мага.

— Странные клятвы ты даешь, путник, — наконец, сказала она. — Интересно, кто мог потребовать подобную клятву от жалкого человечка?

— Потребовать? — Ланс, вопреки своим же собственным словам, тяжело оперся на Алана. — Разумеется, никто. Но Требониан согласился отпустить меня одного во временной тоннель, только тогда, когда я торжественно пообещал ему соблюдать максимальную осторожность. Не помню точно, сколько пунктов было в его запрете. Зато точно помню, что я обещал ни в коем случае не вызывать на дуэль встречных драконов.

— Требониан, — мурлыкающе протянула драконица. — Я слышала только об одном друге Требониана, который, к тому же, человек. Как тебя зовут, путник?

— Ланселот, — Ланс слегка поклонился. Алан удивленно посмотрел на него. Ланселотом звали его далекого предка, Требониан говорил, что знал Ланселота, Гветелин тоже говорил что-то о Требониане и Ланселоте... Но этого все равно не может быть. Это ведь было триста пятьдесят лет назад!

— Тебе придется удостоверить свою личность, путник. Мне уже приходилось сталкиваться с самозванцами. Может и ты такой.

— Удостоверить личность? Но в Миррене нет никаких удостоверений, кроме кредитных карточек. Я не взял ее, на Арканосе они не имеют хождения. Можно было бы позвать кого-нибудь, кто может удостоверить мою личность... О, магия, таких — половина Миррена! Но в этом зале я беспомощен. Прости, красавица, придется тебе поверить мне на слово до тех пор, пока мы не выйдем наружу.

— Ты можешь назвать мне имя своего друга. То имя, которым его называешь только ты, его друг.

Ланс открыл было рот, чтобы ответить и осекся. Имя. У Бони было довольно странное отношение к именам. Он представлялся всегда полным именем, позволял называть себя по-простому только ему, его семье и четверым его ближайшим друзьям. Любого другого за подобную вольность Требониан бы попросту съел. Более того, когда Требониан принял от него, Ланса, имя, он объявил, что теперь обязан служить ему.

Ланс вздохнул и вытащил из ножен меч. Конечно, такой меч супротив дракона все равно, что булавка против человека. Но если он не попробует защищаться, то согласно своему кодексу чести драконы ославят его после смерти как труса, не стоящего своего имени. А если он умрет с оружием в руках, драконица обязана предоставить предмету спора, то есть Алану, спокойно уйти на поверхность.

— Мне жаль, красавица, но твой вопрос освобождает меня от слова, данного другу. Более того, он дал мне второй довод за сражение. Такой вопрос никогда не задал бы друг Требониана. Значит, я буду сражаться за двух друзей. За одного отсутствующего, — Ланс с сожалением вздохнул, — и за одного присутствующего.

Драконица усмехнулась в усы-локоны.

— Для тебя было бы гораздо лучше, если бы они поменялись местами.

Драконица прилегла, так, что Ланселот оказался между ее передними лапами. Одной лапой она случайно чуть коснулась мага, и тот почти упал на другую.

— Можешь присесть пока, Ланселот, я вижу, ты устал.

— Спасибо, я уже сижу.

— Ты дал мне доказательство, которое я просила, так что можете идти.

— Благодарю тебя, красавица. — Ланс протянул руку и стал гладить усы драконицы.

Алан подумал, что Ланс проявил небывалую выдержку, удерживаясь от этой фамильярности вот уже, наверное, пятнадцать минут. Алан внезапно осознал свою мысль и покрылся холодным потом. Пятнадцать минут! И еще столько же они шли! А Ланс уже вошел в этот голубой зал основательно вымотанным предыдущими слоями. Еще несколько минут, и маг лишится чувств. А тут еще эта драконица!

Драконица удовлетворено мурлыкнула.

— Меня все называют просто Голубая.

-  Но тебе не идет это имя. Ты такая сильная и красивая. Тебе больше подошло бы имя Голубеника.

— Мне нравится это имя, Ланселот. А как будешь называть меня ты?

Усталость подвела Ланса. Только сейчас он понял, что натворил.

— Но ты ведь страж пещеры, Ника.

— Это имя мне тоже нравится. Надеюсь, ты согласен считать меня своим другом?

— Это большая честь для меня, Ника.

Драконица озабоченно приблизила свою морду к лицу мага и внимательно оглядела.

- Ты вроде отдыхаешь, Ланселот, и отдыхаешь среди  друзей, но с каждой минутой ты выглядишь все хуже и хуже.

Ланс вздохнул и почти что прошептал:

— Я слишком долго жил в Миррене, Ника. Я уже не могу без магической энергии. Я  и так продержался на четверть часа больше, чем думал.

— Тогда будет лучше, если я провожу вас. Тут неподалеку поселилась семья гидр.

— Гидр? — от удивления Ланс даже несколько приободрился. — Но я всегда считал, что гидры существа магические.

— Ну, разумеется. Драконы, кстати, тоже. Но гидры предпочитают жить в местах, где доступ к магии затруднен. Конечно, это создает некоторые трудности, зато они могут не бояться магических нападений. Так вот, они живут здесь с моего согласия, поэтому я пойду с вами и распоряжусь, чтобы они не задерживали вас.

Ланс погладил усы драконицы и с трудом поднялся с ее лапы. Голубеника важно пошла вперед. Ланс механически двинулся следом, споткнулся и оперся на все еще обнаженный меч. Камень под ногами противно взвизгнул. Алан подбежал к нему.

— Обопрись на меня.

Ланс почти повис на локте молодого человека. Алану показалось, что маг не падает только из упрямства. По крайней мере, глаза Ланса уже были не в состоянии сфокусироваться.

Минут через пять Голубеника остановилась. Алан помог Лансу сесть на пол. Маг сел, потом лег, подложив руку под голову. Затем, глаза его закрылись, и он потерял сознание.

— Деи, вы дома? — крикнула драконица.

В сплошной голубой стене распахнулась воротина-дверь и оттуда появились две гидры. Эти твари выглядели гораздо фантастичней драконов. Они были не такие большие. Не больше, чем в половину драконьего роста. Зато каждая имела на мускулистом теле по пяти голов, позади же у гидр были совершенно прелестные короткие хвостики.

— Какие чудесные хвостики, — восхищенно прошептал Алан.

— А остальное? — кокетливо спросила гидра.

— Остальное — просто великолепно. Но хвостики придают вам необыкновенный шарм.

— Видел бы ты хвостики наших малюток! Вот где чудо! — кажется, на этот раз Алан услышал глас главы семейства. Его супруга одобрительно улыбнулась обращенной к нему головой.

Алан оглянулся на Ланса. Он лежал с закрытыми глазами и, кажется, не дышал.

— Нам нужно спешить. Мой учитель совсем плох. Он умрет, если я не смогу вынести его отсюда.

— Наконец-то заметил, — проворчала драконица. — Но пока ты донесешь его, он точно умрет. А я не могу допустить, чтобы мой друг умер. Посади его ко мне на шею и привяжи. Сам сядешь сзади. Будешь придерживать Ланселота.

Голубеника легла на землю, чтобы Алану было удобнее, и зубами осторожно положила бесчувственного мага себе на спину.

Алан снял с себя и с Ланса пояса и хотел пристегнуть Ланса к шее драконицы, но длины не хватило. Алан беспомощно оглянулся по сторонам, снял с Ланса перевязь для меча, разорвал плащ и привязал Ланса к шее драконицы.

— Готово? — нетерпеливо спросила Голубеника. — Садись скорей!

Алан послушно залез верхом на дракона, и Голубеника побежала, помогая себе крыльями. Алан удивился было, почему она не летит, но не стал спрашивать, чтобы не отвлекать.

Молодой человек заботливо поддерживал учителя, а в голосе его бурливым потоком проносились мысли.

Так. Ланс сказал, что его имя — Ланселот. Он слыхал про одного Ланселота — пропавшего лизардгорского наследного принца. Слыхал он про Ланселота и от Требониана. Да и Гветелин что-то о нем говорил. И Ланс. Но это не может быть один человек. Ланселот родился чуть не четыреста лет назад. Это уже история. Люди столько не живут, что бы там ни говорилось в королевской присяге на трон. Но у людей могут быть дети. Может быть Ланс — потомок того, другого Ланселота? Вот как он, Алан, потомок Колингора, младшего брата Ланселота? Вот это уже вероятно. То-то ему казалось, что Ланс ему кого-то напоминает. И если это действительно так, то кого же он ведет во дворец? Узурпатора? Ланс сказал, что хочет забрать во дворце какие-то свои вещи. Может быть, он и имел в виду корону? Какие еще вещи Ланс может называть своими? Да и откуда этим вещам взяться?

Вероятно, прошло не больше десяти минут, как впереди показался почти забытый Аланом дневной свет Арканоса, а стены по бокам пещеры стали обычными, каменными. Еще несколько мгновений, и они выскочили на каменный карниз. Площадка была довольно большая, на ней могли бы разойтись, пожалуй, даже четыре дракона.

Алан не успел понять, где именно они находятся, как Голубеника остановилась.

— Снимай Ланселота, малыш. Его нужно положить погреться на солнышке.

Алан повиновался. Он положил Ланселота греться под лучами теплого, летнего солнца и всмотрелся в его лицо. Алану всегда нравились книжки про магию. И там, когда маг оказывался отрезан от своей силы, он моментально старел, погибал и истлевал. Ланс же наоборот выглядел даже моложе, чем всегда. Видимо, старше его делало властное выражение лица, колючие глаза.

«Кажется, моя проблема решится сама собой, — подумал Аланигор. — Я не приведу его во дворец. Он умер».

Алан вдруг вспомнил, что в голубом зале, где маг был бессилен и даже слабее, чем он, Алан, он торговался с Голубеникой за его жизнь. Предлагал ему идти одному. За чем бы Ланс ни шел в Лизардгард, он, не задумываясь, отдал все, включая собственную жизнь, за спасение Алана. И молодому человеку стало стыдно за свои недобрые мысли. Алан похлопал учителя по щекам, потом приложил голову к груди и вслушался. Сердце билось, но медленно и слабо.

— Он умирает, — печально проговорил молодой человек и отвернулся.

— Так не сиди, малыш, дай ему магическую подпитку. Он же не может сам дотянуться до магической энергии, пока находится в бессознательном состоянии.

— Но я не умею, — резко возразил молодой человек. — Он никогда не учил меня этому. К тому же, за все время ученичества я первый раз вышел на поверхность.

— Я тоже не могу помочь, — пробормотала Голубеника. — Он — повелитель драконов, но все же не дракон. Если же я начну его лечить...  Придумала! Алан, на какое время хотел вернуться Ланселот?

— Он говорил про три года.

-  Рисковать жизнью из-за такой малости! — воскликнула Голубеника. Потом постояла, сосредотачиваясь, закрыла глаза и заговорила, словно бы обращаясь к тому, кто мог ее услышать. — Требониан, наш повелитель в опасности. Он умрет, если ты не придешь. Требониан, помощь требуется немедленно!

— Повелитель? — Алан с удивлением узнал голос Требониана. — Ланс?

— Он сказал, что его зовут Ланселот.

— Помоги, Голубая.

Алан ждал, что дракон появится со всякими свето-звуковыми эффектами, но он словно бы просто вышел из пещеры. Увидев лежащего на камне Ланселота, Требониан подошел и внимательно его обнюхал.

— Что с ним, Голубая?

— Он слишком долго пробыл в безмагии, — ответил Алан.

Требониан повернул голову к молодому человеку. Алан невольно затрепетал. Все ж таки Требониану он сойдет разве что на завтрак, вместо бутерброда.

— Подойди ближе, Алан. Я не хочу рисковать. Если я начну подпитывать энергией бесчувственного Ланса, он, чего доброго, очнется драконом.

— Но я не знаю что делать, — растеряно возразил молодой человек.

— Знаешь, — спокойно ответил Требониан. — Просто ты не отдаешь себе отчет в своем знании. Но это не страшно, тебе я могу помочь.

— А я не стану драконом? — опасливо поинтересовался Алан.

— Ты?! — расхохотался Требониан. — Нет, малыш! Для того чтобы стать драконом, нужно иметь сердце дракона. Вот как у Ланса. Только поэтому ни Голубая, ни я, не хотим оказывать ему первую помощь.

— Меня зовут Голубеника, — возразила драконица. — И вот что, Требониан, я не для того звала тебя сюда, чтобы ты вел философские дискуссии. С этим я и без тебя справлюсь. Ланса я тоже подниму на ноги сама, если не останется другого выхода. А этого бестолкового ученика, за которого Ланселот предлагал мне свою жизнь, попросту съем.

Требониан посерьезнел.

— Она права, Алан. Иди сюда, садись рядом с Лансом, возьми его за руку. Так будет проще. А теперь вспомни, как Ланс учил тебя видеть магическую энергию Миррена.

Алан вгляделся.

— Здесь нет рассеянной магии.

— Знаю, малыш. Поищи источник энергии. На поверхности он в виде сверкающей линии. Кстати, линия здесь рядом, но я не должен тебе подсказывать. Лучше найди ее сам и укажи на нее мне.

Алан принялся сосредоточенно оглядываться. В воздухе, над обрывом действительно была мощная силовая линия.

— Вижу! — Алан указал направление Требониану.

— Вот и отлично. Подсоединись к ней. Представь, что ты, как шланг, берешь энергию линии и перекачиваешь ее Лансу. Да не напрягайся так! Вспомни, как ты чистил картошку!

Алан улыбнулся и подсоединился к линии.  Это оказалось действительно очень просто. Бони давал уроки не хуже, чем Ланс. Но вот передать энергию бесчувственному Лансу было гораздо сложнее.

Требониан, внимательно следивший за его манипуляциями, посоветовал:

— Не пытайся поливать Ланса энергией. Это не нужно и опасно. Просто обволакивай его коконом. Ну вроде того, какой он делал в магических слоях тоннеля.

Алан кивнул и начал плести силовой кокон. Как всегда, стоило только начать плетение, как кокон стал развиваться и увеличиваться сам. Он блестел, словно бы вертелся вокруг своей оси, будто веретено, рос, как снежный ком. Потом рост его прекратился. Нет, не прекратился, хуже! Кокон начал худеть!

— Не вмешивайся, Алан, — проговорил Требониан. — Теперь он справится сам.

Алан перевел взгляд на Ланса. Глаза мага по-прежнему были закрыты, но лицо приобрело более живой вид. Прошло еще несколько минут, и Ланс открыл глаза. Взгляд его некоторое время рассеяно блуждал в небе, потом остановился на Алане.

— Ты все-таки вытащил меня, малыш?

— Ага, вытащил, — проворчала Голубеника.

— Ника, дорогая, ты принесла меня сюда? — Ланс сел и протянул руку к громадной голове небесного цвета с облачками бровей и усов.

— Ну разумеется, — Голубеника подставила голову под руку Ланса и слушала, как тот гладит ее брови, нос, усы. — И тебя и твоего незадачливого помощника. Как можно было брать на серьезное дело такого никчемуху?

— Кого? — рассмеялся Ланс. — Никчемуху? Это что-то новенькое в лизардском языке. Но я не брал его на дело. Я пообещал провести его сквозь время, чтобы он успел на прием во дворце по случаю своего совершеннолетия.

— А ты куда смотрел, Требониан? — продолжала Голубеника. — Разве ты не знаешь, что за такими, как он, нужен постоянный присмотр? Если в существе храбрость и могущество не сочетаются с физической выносливостью, такое существо находится в постоянной опасности.

— Требониан? — удивился Ланс, оборачиваясь в сторону, куда смотрела драконица. — А ты-то как здесь оказался?

Дракон протянул к нему голову, Ланс начал поглаживать его усы. Другой рукой он продолжал гладить Голубенику.

— Меня позвала Голубеника, повелитель. Теперь, надеюсь, ты не будешь оспаривать этот свой титул?

— Буду, — улыбнулся Ланс. — Мы с Голубеникой встретились в немагическом слое временного туннеля, Требониан. Добавлю сразу, я не искал с ней дуэли! Помимо того, что я дал тебе слово, я не мог обнажить меч против прекрасной дамы, пока не была задета честь моих друзей. А теперь, я буду сражаться и за тебя, красавица — Голубеника.

Требониан убрал голову и расхохотался. Голубеника последовала его примеру. Алану показалось, что драконы убрали головы только для того, чтобы не сдуть случайно Ланса с гладкой каменной площадки в пропасть.

— Позволь уж лучше мне сражаться за тебя, повелитель. Я приняла от тебя имя, и я умру за тебя, если понадобится.

Ланс осторожно встал, подошел к Голубенике и серьезно ответил:

— Ты будешь сражаться за меня, Голубеника, я и все мои друзья будем сражаться за тебя, если потребуется. Сам я всего лишь слабый человек. Но вместе с моими друзьями я силен. И теперь ты тоже часть этой силы.

Алан смотрел на эту невероятную сцену, приоткрыв от изумления рот. Да, конечно, Голубеника спасла их с Лансом там, в пещере, но принести присягу на верность? Вот так вот, просто встречному нахалу? И как тогда, Элистану, он передал эту мысль сейчас Ланселоту.

Ланс замер.

— Кажется, мне лучше посидеть, господа. А еще лучше полежать.

— Ложись на мои лапы, — предложил Требониан и прилег, сложив впереди мощные лапы.

Ланс послушно лег на лапы громадного дракона и закрыл глаза. Он и сам не ожидал, что Голубеника признает его повелителем. Хотя, если бы он дал себе труд задуматься, то мог бы и догадаться. У драконов ведь не бывает ничьих. Или ты меня, или я тебя. Победу они определяют вообще по совершенно непонятным для непосвященных критериям. А имя... Ланс вдруг вспомнил, что Бони попросил его дать имена его деткам. «Если так пойдет и дальше, — подумал он, — я окажусь повелителем всех драконов Миррена и Арканоса. Хорошо, хоть это не слишком обременительное занятие».

— Алан, оставь, пожалуйста в покое силовую линию. Она ничего плохого тебе не сделала.

— Но ты ведь не можешь без магии!

— Как оказалось, могу. Если не ошибаюсь, я прожил без магии целый час. Но не бойся. Сейчас я в сознании. Кстати, тебе не помешает самому немного подпитаться силой.

Алан сел на теплый камень и принялся вспоминать, как учил его подпитываться за счет внешней энергии Элистан. Правда, если верить Элистану, той энергии, что он выплеснул на Ланса, хватило бы для того, чтобы сжечь целый город. Алан подумал, что если бы он погубил Ланса, Голубеника точно бы его съела, как грозилась. Да еще и добавки бы попросила! Вот какая огромная! Но Ланс прав — красавица...

Глава 11

Как развлечься долгожителю

Несколько минут Алан посвятил упражнению с магической линией. Он хотел было спросить Ланса правильно ли действует, но Ланс спал прямо на лапах Требониана.

— Он совсем вымотался, бедняга, — прошептал Алан.

Требониан устремил на него внимательный взгляд своих громадных карих глаз и тихонько проговорил:

— Голубеника, Ланс, когда проснется, захочет поесть. Насколько я его знаю, у него нет привычки таскать с собой завтрак. Ты не знаешь, где тут можно раздобыть еды для него, да заодно и для всех нас?

— Конечно, знаю, — отозвалась Голубеника. — В голубом зале живности не водится, охотиться не на кого. К тому же, никто и не предполагал, что я должна жить здесь на подножном корму.

Голубеника замолчала, внимательно к чему-то прислушалась, сделала шаг и исчезла.

Алан хоть и вздохнул спокойней, когда исчезла грозная драконица, но все же не смог сдержать любопытство. — Куда она ушла, Требониан?

— На базу, за провизией. К тому же ей нужно предупредить сменщика.

— Кого?! — Алан воскликнул так громко, что спящий Ланс недовольно пошевелился.

— Тише, — шепнул Требониан. — Послушай, малыш, не думал же ты в самом деле, что Голубеника с самого рождения живет здесь и питается камнем? Или же опустошает окрестные села?

— Нет, Требониан. Об этом я бы знал. Но что это за база?

— Всеми подобными проектами руководит Куммия. Это страна драконов.

— Страна драконов? А где она?

— Далеко отсюда. Можно сказать, на другом краю земли.

— И там живут драконы? Только драконы?

— Тебя же не удивляет, что где-то живут только люди.

— Да, конечно. И у драконов тоже есть король?

— Драконы называют его государем.

Алан замолчал, переваривая информацию. Расспрашивать дальше Требониана про обычаи драконов он не решался.

— А этот сменщик не съест меня? — через несколько минут вдруг спросил молодой человек.

— Нет, Алан. Он не съест ни тебя, ни Ланса. Думаю, он вас даже не увидит.

— Но Голубеника...

— Может же дама уйти в отпуск.

— А ты?

— Я на работе, малыш. Я уже довольно давно работаю на Ланса.

Алан снова замолчал. Все это как-то не укладывалось у него в голове.

Голубеника вернулась довольно быстро с внушительной корзиной в зубах. Драконица поставила корзину подальше у входа в пещеру, легла, вытянув вперед лапы с когтями величиной со средний серп, и снисходительно сказала Алану.

— Иди, отдохни пока, никчемуха. Ланс проснется, будем ужинать.

— Гветелин говорил, что не стыдно не знать чего-то, — улыбнулся Алан. — Стыдно не учиться и притворяться, что знаешь все на свете. А я учусь.

— Вот как? — мурлыкнула Голубеника, — Ну так иди сюда, не бойся.

Алан послушно подошел и сел на мощную лапу.

— Можешь прилечь, — разрешила драконица. — Вы, люди, так несовершенно устроены. Совсем не умеете ценить простые радости жизни, типа гладкого камня, нагретого лучами летнего солнца.

— Лучше предложи ему порыться в корзинке, — посоветовал Требониан. — Ручаюсь, ребенок голоден и хочет пить.

— Ребенок? — удивилась драконица.

— Ну конечно. Ланс вел его в Лизардгард, чтобы тот не опоздал к своему совершеннолетию. А оно у людей наступает в двадцать один год.

— Да ты совсем несмышленыш! — воскликнула Голубеника. — Что же твой учитель сразу об этом не сказал, вместо того, чтобы сражаться со мной?

— По-моему вы так и не приступили, — возразил Алан.

— А как по-твоему мы должны были проводить дуэль? — насмешливо спросила Голубеника. — Или ты всерьез полагаешь, что твой наставник в состоянии выдержать против меня хотя бы полраунда?

Алан пожал плечами.

— Ты пошарь в корзине, Алан, тебе нужно хорошо кушать. Иначе ты так и останешься маленьким никчемухой. А будешь хорошо кушать, станешь большим и сильным, и может быть даже умным.

— Как дракон, — не выдержал Алан.

Тем не менее, молодой человек нашарил в корзине жареного гуся, отломил от него ножку и стал с аппетитом ее жевать. Из питья в корзине нашлась внушительная бутыль с вином. Ведра этак на два. Алан поискал кружку и не нашел.

— Голубеника, а кружки у тебя не найдется?

Драконица оглядела бутыль, потом Алана.

— Да, пожалуй, из горлышка выпить ты не сможешь. Да и твой учитель тоже. Подожди, сейчас принесу.

Голубеника скрылась в пещере и через несколько минут действительно вернулась с солидной пиалой в зубах.

— Прости, малыш, кружек не держим. Нам из них не удобно пить. Так что попробуй попить из пиалы. Только много не наливай, а то поднимать тяжело будет.

Алан взял сосуд в руки. Судя по виду, в него вмещалось литра три и оставалось место для драконьего носа. Но форма была вполне удовлетворительная. Молодой человек налил на донышко вина, выпил, и, не дожидаясь повторных приглашений, лег на лапы Голубеники.

Проснулся молодой человек довольно поздним утром оттого, что ему стало жестко спать. Алан открыл глаза и обнаружил, что он лежит на камне. Рядом с ним сидел Ланс. Драконов не было. Словно они ему просто приснились.

— Ланс, ты в порядке?

— Доброе утро, Алан.

— Доброе утро...

— Мне уже лучше. А ты как?

— Да мне-то что будет? Да, а где драконы? Или они мне все-таки приснились?

— Было бы лучше, если бы ты и правда увидел их во сне, малыш. Они полетели размяться. Обещали на обратном пути раздобыть нам завтрак.

— Ланс, пока мы одни я хотел спросить...

— Как ходить по воде, а как по воздуху?

— Нет, об этом я могу спросить и потом. Я хотел спросить, почему Голубеника назвала тебя повелителем. И Требониан.

— Ах, это! Не бери в голову, Алан. Это все слова. Видишь ли, у драконов есть странный обычай. Ты уже понял, что они — самые сильные существа этого мира. Причем во всех смыслах. Я не знаю почему, честно говоря, даже не хочу выяснять, но драконы живут крайне изолированно, в контакты с представителями других рас вступают редко и неохотно. Но в какие-то далекие времена они придумали принцип равенства. Звучит он примерно так: разговаривать может равный с равным. Разговаривать с тем, кто ниже тебя, значит попусту терять время. А так как равенство любого другого существа дракону не возможно по определению — они самые сильные, самые могучие существа Арканоса и Миррена, как физически, так и интеллектуально, я уж не говорю про их магические таланты,  то они разработали остроумную систему тестов, по которым оценивают остальных. Я толком не знаю, сколько там степеней оценки. Можешь расспросить Требониана, когда он будет в хорошем настроении. Только нужно выбрать момент. Он, конечно, вряд ли тебя съест, но на гнев дракона лучше не нарываться.

— А повелитель?

— Это всего лишь высшая оценка дракона для недракона. Если я понятно выразился. Говоря «повелитель», они подразумевают, что ты приблизился к их уровню настолько, насколько это возможно для таких несовершенных существ, какими мы все являемся. Что же касается всего остального — да что я говорю, ты что, сам не знаешь, что Бони старается командовать мной чуть ли не во всех случаях жизни? А я сопротивляюсь по мере сил. Единственное, хочу тебя предупредить. Драконы очень чувствительны к именам. Собственно слово «повелитель» подразумевает существо, способное оценить тонкости драконова имени. Так что старайся обращаться к драконам почтительно. И ни в коем случае не шути с их именами!

— Я-то думал! — пробормотал молодой человек.

— Что? — засмеялся Ланс. — Что я могу повелевать двумя огромными, могучими драконами?

Алан кивнул и засмеялся. Картинка действительно не вырисовывалась.

— Есть еще один аспект этого вопроса, Алан. Помимо всего прочего драконы очень долго живут. Причем действительно очень долго.

— Гветелин говорил как-то, что Требониан был ранен лет триста назад. Это правда?

— Триста пятьдесят или триста шестьдесят. Не помню точно. Но для Бони это не срок. Ему уже тогда было тысячи полторы лет.

— Сколько?!!

— Полторы тысячи, малыш. Значит, сейчас ему около двух тысяч. Для дракона это молодость, Алан. Насколько я знаю, средняя продолжительность жизни драконов составляет что-то восемь-девять тысяч лет.

— Теперь я понял, почему Голубеника сказала, что я совсем несмышленыш. Интересно, а сколько лет Голубенике?

— Я думаю, ей не больше полутора тысяч. Скорее, меньше. Видишь ли, подобную службу несет, как правило, зеленая молодежь. Уже к полутора тысячам лет драконы становятся степеннее, подумывают о создании семьи и о прочих серьезных вещах. А дамы, к тому же, взрослеют быстрее. Так что, на мой взгляд, нашей Нике где-то около тысячи лет.

— Это уже не возраст, это история, — потрясенно пробормотал Алан.

— С их точки зрения мы умираем, так и не выйдя из детского возраста. Так что сам можешь судить, чего стоят их разговоры про повелителей и прочую чепуху!

Алан кивнул. Для существа, которому что-то около двух тысяч лет, он и в самом деле недавно выполз из пеленок.

Ланс помолчал, потом усмехнулся:

— Знаешь, Алан, иногда мне кажется, что это для драконов способ поразвлечься.

— Может быть, — неуверенно поддакнул Аланигор. — В самом деле, в жизни хочется, порой, разнообразия. А что для дракона, которому две тысячи лет посвятить себя лет на пятьдесят служению человеку? Это все равно, что для нас — полгода.

— Полгода? — переспросил Ланс, внимательно разглядывая своего ученика. — Ты не правильно поделил, малыш. К тому же, делил не ту цифру. Видишь ли, что бы там ни было у меня в прошлом, сейчас я мирренец. А в Миррене живут долго. В среднем лет восемьсот — девятьсот — тысячу. Хотя, конечно, для дракона это не срок. Всего лишь десятая часть жизни.

— Сколько? — Алан одарил своего учителя подозрительным взглядом. — Сколько?

— Считай сам, — спокойно предложил Ланс. — Я очень старо выгляжу?

— На тридцать. Может быть, тридцать пять.

— Тридцать пять? — на этот раз Ланс нахмурился и извлек из воздуха маленькое зеркальце. Алан вспомнил, что Арнольд отреагировал точно также на подкольчик Гветелина по поводу его якобы седых волос. Ланс внимательно оглядел себя, пробурчал. — Все не так уж плохо, — и продолжил, обращаясь к Алану. — Ну, пусть на тридцать пять. Но ты ведь прекрасно знаешь, сколько мне лет. Ты же не раз упоминал мое имя. Там в Миррене. Или ты все еще не понял? Всего каких-то триста шестьдесят лет назад меня называли принцем Ланселотом.

Алан похолодел. Значит, все было еще хуже, чем он думал. И слова королевской коронной клятвы словно прозвучали в его голове: «Я принимаю эту корону, чтобы беречь народ Лизардгории пока не вернется Ланселот, его законный правитель».

Ланс словно бы прочитал мысли лизардгорского принца.

— Не беспокойся, Алан, лизардгорская корона мне не нужна. Я и правда просто хочу забрать из дворца кое-какие свои вещи. Корона к ним не относится, Алан, — повторил Ланселот. — Она никогда не была моей. Я всего лишь должен был унаследовать ее. Вместо меня ее унаследовал мой брат Колингор. Он знал, где я и что со мной. Но почему-то надеялся, что рано или поздно я вернусь.

— И ты возвращаешься.

— Нет, Алан. Я попробовал вернуться. Давно. Лет так триста пятьдесят назад. И понял, что уже поздно. Именно поэтому я рискнул жизнью, чтобы ты вернулся вовремя. Ради моего прошлого и ради моего младшего брата, на которого ты очень похож. Да, Алан, боюсь, что я ошибся в своих расчетах.

— Мы не тогда вышли?

— Да нет, тогда. Вот только я не предусматривал для нас с тобой дневной отдых.

— Ну так пойдем, — Алан встал и подал руку, чтобы помочь встать старому магу. В самом деле, Ланселоту должно быть что-то около трехсот восьмидесяти лет. В такие преклонные годы... О, магия! Порядочные люди так долго не живут!

Ланс весело рассмеялся.

— Малыш, я не только выгляжу на тридцать, я и чувствую себя тридцатилетним. Так что не трудись предлагать мне палочку, чтобы я мог доковылять до мягкого кресла. А уходить, пока не вернулись наши друзья — драконы нельзя. На гнев драконов я бы не нарывался. Без особой нужды.

Алан сел.

— Ты прав, я не подумал.

— К тому же, все не так уж и страшно. Я предполагал прийти во дворец накануне дня твоего рождения. Ты бы успел приготовиться к церемонии, а я забрал бы вещички, не привлекая к себе особого внимания, и тихо слинял. Сейчас же мы попадем во дворец прямо к празднику. Мне почему-то кажется, что твой отец не считает тебя склонным к авантюрам и просто подумает, что ты захочешь, театрально выражаясь, явиться к поднятию занавеса. Так что мы все прекрасно успеем. Вот только, боюсь, со мной возникнут кое-какие сложности. До этого я не хотел показываться кому-то на глаза. Думаю, что поддержать несколько минут иллюзию невидимости я способен даже на Арканосе. Но теперь, пожалуй, будет лучше, если ты пойдешь на прием по случаю совершеннолетия, а я, с твоего согласия, подожду у тебя в комнате. Надеюсь, ты не обидишься, если не застанешь меня по возвращении с приема?

— Обижусь, — возразил Алан.

— Почему? — удивился Ланс.

Алан замялся. Ланс прав. Обижаться ему, в сущности, не на что. Ланс придет и уйдет, это ни в малой степени не затронет интересы лизардгорской короны. Даже если Ланс под шумок захочет стащить коронные драгоценности. В конце концов, несколько побрякушек не стоят, чтобы о них говорили.

— Я не хочу, чтобы ты ушел, и мы расстались навсегда. А потом, лет через триста ты скажешь какому-нибудь другому лизардгорскому принцу, что заботишься о нем в память о любимом племяннике. Я ведь потомок твоего брата, значит, племянник.

— Ты бы хотел поддерживать со мной связь, малыш?

— Да.

— Ну что ж, я не вижу к этому никаких препятствий. Мы же маги.

— Я еще не вполне.

— Какие твои годы! — засмеялся Ланс.

Алан недоуменно посмотрел на него и тоже засмеялся. Они вернулись к тому, с чего начали.

— Ладно, Алан. Поживем — увидим. Хотелось бы мне знать, какого рожна творится в лизардгорском дворце? Нутром чувствую подвох, но какой — не пойму!

— Что ты сказал? Какого рожна?

— А что, это анахронизм? Рожон это просто толстое, широкое копье. Знаешь, на медведя.

— Нет, я про дворец. Что там может быть не так?

— Скажи, Алан, когда ты жил дома, на службе у короля был маг?

— Нет.

— Ну так сейчас есть.

— И сильный?

— Насколько я могу судить, несколько слабее Горидара.

— А Гветелин?

Ланс засмеялся. — Ты решил провести допрос с пристрастием, Алан? Только не расспрашивай меня о мирренских друзьях. Я боюсь увлечься и позвать их раньше времени. А тебе, пожалуй, не стоит подражать Ридли и возвращаться домой с бандой подозрительных типов.

— Послушай, Ланс, — Алан заинтересовано придвинулся к магу, но его перебило хлопанье мощных крыльев. Алан обернулся. На площадке приземлились двое драконов.

— Ну что, проснулись? — бодро поинтересовался Требониан.

— Мы даже успели проголодаться, — улыбнулся Ланс.

Алан невольно подумал, что он бы тоже мог так ответить. Только не дракону, а своей старой няне. Но чему здесь удивляться? Дракон впятеро старше Ланса.

Драконы принялись старательно кормить их завтраком. Потом, безапелляционно приказали ложиться отдыхать. Они, де, раньше завтрашнего дня их не отпустят. Алан ждал, что Ланс начнет возражать, Ланс же говорил, что у них мало времени, но тот послушно лег на драконьи лапы и быстро заснул.

— Ланс очень устал, малыш, — шепнул Алану Требониан. — Ему нужно отдохнуть и отоспаться. А то он не сможет защитить ни тебя, ни себя.

— В Лизардгории я сам могу защитить нас обоих, — гордо возразил Аланигор. — Но отдохнуть Лансу действительно надо. Он ведь уже не мальчик.

Дракон усмехнулся в вислые усы и покачал головой.

Глава 12

Если вы хотите, чтобы кто-нибудь действовал по вашему плану, не забудьте ознакомить его с диспозицией

— А ты уверен, что это то самое лето? — спросил Алан.

Этот вопрос безотвязно мучил его все время, и молодой человек все-таки не выдержал. Тем более что сейчас как раз было удобное время. Несколько минут назад они расстались с драконами. Те согласились отпустить их, взяв предварительно с Ланса честное слово, что они будут соблюдать предельную осторожность, не будут задевать встречных незнакомцев и ни в коем случае не станут вызывать на дуэль встречных драконов. На этом пункте особенно настаивала Голубеника. Заручившись словом Ланса, Требониан велел Лансу сесть ему на плечи, Голубеника пригласила к себе Алана. После чего драконы доставили их на большак. Там Ланс планировал взять экипаж и с ветерком поехать в Лизардгард. На возражение Алана, что вроде бы предполагается, что принцы должны возвращаться во дворец пешком, Ланс только отмахнулся: «Я уже вышел из этого возраста, малыш. К тому же, это не соответствует образу. Главное — это единство стиля, Алан. К сожалению, этому не все придают достаточное значение, в результате разлетаются в пыль самые проработанные легенды». На расспросы Алана, какие именно единства он имеет в виду, Ланс только отмахнулся: «Увидишь на месте, малыш!»

Примерно на полпути, они должны были заночевать в гостинице. Так как по расчетам Ланса они должны были прибыть во дворец прямо к торжественному приему, то завтра с утра они должны были облачиться в парадные костюмы. Но сейчас оба были одеты в так любимые Лансом мирренские костюмы из линялого фиолетового шелка. Ланс утверждал, что это называется вареный шелк.

— Сейчас убедишься, — усмехнулся  Ланс и обратился к проходившему мимо крепкому седоватому человеку. — Друг, послушай, у нас с приятелем вышел спор. Какой сейчас год? Я  говорю, что это пятьсот шестидесятый год Лизардгории, а он — пятьсот шестьдесят второй.

— Здорово же вы нагрузились, ребята, если даже года не помните! Конечно же, пятьсот шестидесятый.

— Вот видишь, — обрадовался Ланс, — говорил я тебе, не запивай водку вермутом, а ты — коктейль, коктейль!

Прохожий засмеялся. — Могу снова сказать, что ты прав, дружище.  А вы что, начали заблаговременно отмечать совершеннолетие принца Аланигора?

— Угадал.

— Да, может нам пойти поправить здоровье? Ни водки, ни вермута не обещаю, пиво будет.

— Спасибо, друг, но мы, кажется, уже достаточно наотмечались. И если продолжим в том же духе, то можем опоздать, — ответил Ланс. — Ты не подскажешь, где мы могли бы найти экипаж? Нам нужно завтра быть в Лизардгарде.

— Ого! На торжества спешите?

— Еще бы, приятель! Там ведь без нас не начнут! Ты, может, не узнал, но перед тобой сам принц Аланигор. А я его наставник.

Прохожий, кажется, не очень-то поверил:

— И чему же ты его учишь? Правильно употреблять спиртные напитки?

— И этому тоже, — засмеялся Ланс. — Вообще-то я учил его высочество фехтованию.

— А, — протянул прохожий. — Ну разве что. Но если так, то я и сам могу подвезти вас. Почту за честь, ваше высочество, — прохожий вежливо поклонился Аланигору.

— Господа, — возразил Алан, — пока мы еще не во дворце, оставьте эти церемонии. Да и там они будут нужны только на приеме. Называйте меня Алан, как всегда.

— Почту за честь, ваше высочество, — поклонился прохожий. — Меня зовут Досифей. И я почту за честь вас подвести до Лизардгарда. Я живу неподалеку, в Рытвингарде. У меня там небольшой завод оптических приборов. Бинокли, телескопы, очки.

— Спасибо, Досифей, но ты куда-то шел, — вежливо возразил Алан. — Я не хотел отнимать твое время.

— Ах, принц, все-таки ты ничего не понимаешь в жизни, — усмехнулся Ланс. — Да такое развлечение, как прием по случаю твоего совершеннолетия может сравниться разве что с коронацией. Но на коронации все гораздо более торжественно. И немного печально. Потому что ей предшествуют похороны. Правда есть еще торжества по случаю свадьбы, или там рождения наследника. Но они более суматошные.

— Ты прав, друг, — согласился Досифей. — Но я и не мечтал попасть на прием. Я, знаешь, не в таких чинах.

Ланс наградил Алана убийственным взглядом.

— Мне кажется, что это можно устроить. Если хочешь. А что, Алан, чем больше народу, тем веселей. Да, меня зовут Ланс. Но ты все-таки куда-то шел.

— Здесь неподалеку моя усадьба. Я просто гулял. Кстати, у меня на даче экипаж. Так что мы сразу же можем ехать. Я только напишу записку жене.

— Эгоист! — засмеялся Ланс. — Нет, чтобы пригласить жену с собой!

— Она все равно не поедет, — покачал головой Досифей. — Наша старшая дочь готовиться стать матерью и моя Регина носится вокруг нее, словно та совершает открытие, и до нее дети появлялись как-то иначе. Собственно говоря, поэтому мы сейчас и живем здесь, а не в городе. Думаю, если ее не предупредить, Регина и не заметит моего отсутствия!

— Тогда понятно. Ладно, идем. Да, ты не против, Алан? А то я командую, как у себя дома.

— Конечно же, нет, — поддакнул принц.

— Тогда идемте. Да, господа, не хотите слегка освежиться с дороги? А то водка с вермутом это все-таки круто.

— Спасибо, Дос, разве что чаю. А то мы можем не успеть на прием.

— Не беспокойтесь, господа, я обо всем позабочусь. А вот и мой дом.

Они подошли к невысокому, декоративному заборчику, за которым посреди цветущего сада стоял средних размеров двухэтажный коттедж.

— Входите, господа, прошу вас. Алан, Ланс, чувствуйте себя как дома. Гордий, у нас гости. Подай чаю и бегом запрягай лошадей. А я пока напишу записку жене и соберу вещи. Я уеду на несколько дней.

Досифей проводил их в просторную, светлую комнату, предложил положить вещи и отдохнуть несколько минут на диване и вышел.

Алан послушно сел на диван, Ланс же принялся задумчиво прохаживаться по комнате и рассматривать обстановку. Он только успел перейти к изучению книжного шкафа, как в комнату вошел невысокий, плотный человек с чайным подносом в руках.

— Пожалуйте к столу, господа, — предложил он.

— Тебя зовут Гордий? — спросил Ланс.

— Да, господин. Я — слуга господина Досифея.

Гордий расставил на столе чашки, налил в них чай, предложил желающим сахар или молоко, поставил на стол печенье и вышел.

Ланс сделал Алану приглашающий жест, сам же задумчиво поставил ногу на стул и оперся локтем о колено.

— Как я отвык от всего этого, — проговорил он. — В Миррене можно найти слугу разве что на королевском или княжеском приеме!

— А так король Миррена накрывает на стол собственноручно, — огрызнулся Алан.

— А почему бы и нет? — спокойно возразил маг. — Я же говорил тебе, Алан, в Миррене слуг нет.

— А кто же работает на приемах? — ехидно поинтересовался Алан.

— Сотрудники церемониального управления дипломатического департамента. Можешь смеяться, сколько хочешь, малыш, но жизнь сложилась так, что кто-то должен заниматься вопросами этикета, церемоний, организацией приемов, дипломатическим протоколом и прочая, и прочая, и прочая. Более того, находятся даже существа, которым искренне нравится этим заниматься. И организовать банкет на высшем уровне раз в несколько месяцев, доставляет им только удовольствие.

— А ты откуда знаешь? Или тебе тоже приходилось этим заниматься?

— Мне? — удивился Ланс. — Нет, малыш, у меня другая специализация.

— Ну да, ты — маг.

— В Миррене все маги, Алан. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но тот набор, которому я учил тебя, доступен решительно всем.

Ланс, наконец, сел за стол и отхлебнул из чашки чай.

Алан тоже взялся за чай, размышляя над различиями культур двух миров. Причем, миры эти находятся совсем близко и при этом ухитряются не соприкасаться.

Они успели напиться чаю и перейти на диван, когда в комнату вошел Досифей с небольшим саквояжем в руках.

— Прошу вас, господа.

Ланс с готовностью встал и взял вещи свои и Алана.

— Не нужно, Ланс, — возразил молодой человек.

— Донесу до экипажа, — улыбнулся Ланс и пошел следом за хозяином дома.

Через несколько минут они уже ехали по дороге к Лизардгарду.

Некоторое время все шло по заранее разработанному Лансом плану «Б». Они с ветерком проехали какое-то расстояние до обеда и еще какое-то после обеда. Вечером они остановились в придорожном трактире. Путники заказали ужин, и пошли устраиваться на ночь. Алан быстро кинул мешок в номер и зашел к Лансу. Тот сидел на подоконнике, задумчиво глядя в окно.

— С тобой все в порядке? — забеспокоился Алан.

Ланс улыбнулся. С тех пор, как молодой человек узнал о его возрасте, он начал обращаться с ним, как со столетним старцем. Хотя, почему столетним? Ему уже триста восемьдесят. Или около того. Просто маг вдруг вспомнил лексические обороты своей юности.

— Знаешь, я вдруг засомневался, малыш, — проговорил маг. — Я разработал план действий за всех действующих лиц, даже тех, кого я не знаю. Может быть, твой отец будет действовать по-другому? Тем более что он не имел возможности ознакомиться с диспозицией.

— Так что же делать?

— А что если тебе послать записку отцу с каким-нибудь гонцом? Чтобы он не волновался и не отменял прием.

— А что? Это мысль.

— Только, когда будешь отправлять письмо, не забудь представиться. — Ланс снова возвратил свое внимание простиравшемуся за окном пейзажу.

Алан выглянул в окно. На его взгляд за окном не было ничего примечательного. Пыльная, грунтовая дорога, кудрявые деревца отбрасывали длинные тени...

— Что ты там увидел? — удивился молодой человек.

— Заход солнца, -  мечтательно отозвался маг. — Я часто о нем вспоминал, особенно в последнее время. Знаешь, я совсем забыл, как это бывает. Ты же знаешь, в Миррене солнца нет.

— А зачем? — хмыкнул Алан. — Вам солнца не надо, вам магия светит.

— Ох, и договоришься ты у меня, принц! Ну ладно, идем вниз.

Приютивший их трактир не был исключением из общего правила — в ведении хозяина трактира находилось небольшое почтовое отделение. Делалось это скорее для престижа, чем для утилитарных целей. Как правило, трактирный почтальон бегал не далее городского, или там поселкового, отделения связи. Исключение делалось только для экспресс — связи. В смысле связи, оплачиваемой особенно щедро. Такие отправления мог доставить и трактирный слуга, воспользовавшийся одной из трактирных лошадей.

Алан решил отправить свое сообщение именно так. Он усадил учителя за столик, сел сам, написал письмо, подошел к хозяину и принялся ему объяснять, куда и зачем ему надо ехать. Ланс не мог слышать, о чем принц говорил с трактирщиком, но лицо последнего выражало явное недоверие. Вот Алан полез в карман за деньгами и Ланс вспомнил, что тот как-то говорил ему, что все его деньги остались у Горидара. Дескать, однажды тот взял их для какой-то надобности, да так и не вернул. Ланс почувствовал, что его вмешательство будет нелишним, и подошел к собеседникам.

— Ваше высочество забыли, что отдали деньги мне. Сколько вам нужно?

Трактирщик подумал. Принца Аланигора в лицо он не знал. А эти двое одеты хотя и в шелка, но какие-то они, эти шелка, линялые. Не слишком-то они похожи на богатых людей. Тем более, на принца с доверенным слугой. С другой стороны, все знают, что принц путешествует инкогнито. А если это его способ остаться неузнанным?

Ланс достал из кармана деньги и замер:

— О, магия! — пробормотал он. — Я уж и не помню, когда в последний раз лично платил в трактирах. Даже не представляю, что сейчас сколько стоит!

Ланс взял из своей пачки три купюры и несколько неуверенно протянул их трактирщику.

— Этого достаточно за доставку корреспонденции его высочества его величеству?

Трактирщик сгреб деньги и торопливо кивнул.

— Вполне, благородный господин. Не извольте беспокоиться. Прикажете ужин?

— Да, на троих. С нами еще один спутник. Его высочество неожиданно задержали неотложные дела, и теперь он вынужден спешить и господин Досифей, промышленник из Рытвингарда, любезно согласился подвезти нас.

— Слушаюсь, — хозяин подобострастно поклонился. — Присаживайтесь, где вам больше нравится, господа. Сию минуту велю накрыть на стол.

Ланс кивнул и отошел к столу у окна.

— Я что, ему слишком много дал, Алан? — поинтересовался он.

— Да уж, немало, — усмехнулся молодой человек. — Я бы ему предложил на порядок меньше.

— Даже?

— Разумеется, с учетом щедрых чаевых. Кстати, откуда у тебя лизардгорские деньги?

— Гветелин дал.

— А у него откуда?

— По-моему, он их коллекционирует, малыш. И прекрати разговорчики о наших друзьях. Я же говорил тебе, позвать из прошлого я смогу только раз.

На другой день Алан планировал прибыть во дворец прямо к началу приема. Поэтому, он заранее надел парадный костюм, которым его обеспечил все тот же Гветелин. Ланс тоже оделся по-пристойнее — в свой обычный серый с золотыми разводами мирренский костюм. Когда они спустились вниз к завтраку, хозяин уже нимало не усомнился, что принимает у себя знатных постояльцев. Досифей же несколько растерялся. Его парадный костюм был далеко не таким интересным.

— Кажется, я слишком просто одет, — пробормотал он.

Ланс поморщился.

— Боюсь, что это принц несколько переборщил с роскошью.

Алан кивнул и Досифей приободрился. В самом деле, его костюм более соответствовал лизардгорской моде, чем костюм Аланигора. Принц был одет скорее в стиле лизардгорских эльфов.

Они неторопливо позавтракали, забрали вещи и устроились в экипаже Досифея. Досифей сел на козлы и погнал в столицу.

Алан оглядывался по сторонам, вспоминая дорогу, по которой он шел всего год назад по местному времени и не узнавал ее. Почему-то ему казалось, что дороги должны быть ровными и покрытыми сверху чем-нибудь твердым, по бокам всенепременно должны расти деревья, да и зелень полить бы не мешало. Как в Миррене. Да, Миррен был гораздо более благоустроен, чем Лизардгория.

Алан повернулся к Лансу и увидел, что тот чем-то озабочен.

— Что-нибудь случилось, Ланс?

— Не люблю идти на встречу, не имея гарантий. Я ведь не знаком ни с твоим отцом, ни с вашими придворными. Кроме тебя я не знаю ни одного существа во всем городе.

— Ты боишься? — удивился Алан.

— Боюсь, — улыбнулся Ланс. — Боюсь, что твой отец не захочет действовать по разработанному мною плану. Тем более что он о нем ничего не слышал.

— В конце концов, я гарантирую твою безопасность.

— Чем? Гарантией? Как мне помнится, слово принца в Лизардгории не дорого стоит. Может быть, потому я оттуда и уехал.

Алан насупился и замолчал.

Вот экипаж въехал в город и поехал по нарядно убранным улицам. Кое-где рабочие продолжали развешивать украшения.

Алан ткнул Ланса локтем в бок:

— Вот видишь, с этой частью твоего плана отец согласился.

— Ну, здесь к бабке ходить не надо было. Сорвать прием по случаю совершеннолетия — невиданный скандал. Опоздать может только мертвый. Вот я, например.

Алан поперхнулся и снова замолчал.

Чем ближе они подъезжали ко дворцу, тем больше на улицах было празднично одетого народа и экипажей. Центральная улица и вовсе была перекрыта. Гвардеец в парадной форме поднял руку, приказывая им остановиться. Досифей подъехал к нему почти вплотную.

— Позови своего командира, — приказал Аланигор.

Гвардеец всмотрелся.

— Сию минуту, ваше высочество!

Командира долго ждать не пришлось. Минут через пять к экипажу подошел молодой, высокий, подтянутый офицер.

— Господин офицер, сядьте на козлы и подвезите нас во дворец. Садись к нам на сидение, Досифей.

Как оказалось, офицер успел все организовать. Их карету пропускали беспрепятственно, уже не пытаясь нигде затормозить.

Вот карета проехала дворцовые ворота и поехала по подъездной дорожке. Вероятно, все тот же офицер послал вестового к королю. Во дворе, на широком дворцовом крыльце стоял король с обычной свитой.

Офицер остановил экипаж, и помог выйти сначала Алану, потом его спутникам. Алан проклял в душе придворные церемонии, от которых уже успел отвыкнуть, низко поклонился отцу и принялся подниматься по ступенькам. Ланс и Досифей шли в двух шагах следом за ним.

— Ваше величество, — вежливо проговорил Алан, подходя.

— Поздравляю вас с совершеннолетием, сын мой, и с благополучным завершением ваших странствий.

Придворные отозвались нестройным хором поздравлений и славословий. Алан улыбался и вежливо кивал.

— Вы не один, сын мой? — осведомился король.

— Со мной мой друг и учитель фехтования Ланс и Досифей, промышленник из Рытвингарда.

— Что ж, я рад приветствовать спутников моего сына. Прошу вас на торжественный обед, по случаю торжества.

— Благодарим за милостивые слова, ваше величество, — ответил Ланс, внимательно разглядывая короля. Впрочем, король его не заинтересовал. Вероятно, Ланс не нашел в чертах его лица сходства с давно умершими предками. А вот стоящий по правую руку короля человек привлек внимание мага. Внешне он был ничем не примечателен. Средненького росточка, сухонький старикашка с редкими, пегими волосенками до плеч и небольшими, выцветшими голубыми глазками. Он слегка сутулился и опирался на палку. Впрочем, старик в ней совершенно очевидно не нуждался. К тому же, не примечательна было только его внешность. Костюм его позволял с уверенностью сказать, что это адепт огненной и хаотической магии. Костюм цвета пылающего горна и такого же цвета плащ с непонятными, темными разводами не оставляли в этом ни малейшего сомнения.

Ланс поизучал лизардгорского мага пару минут, потом отвел глаза. Алан заметил, что его учитель несколько расслабился. Вероятно, он не счел своего коллегу серьезным соперником.

— Сын мой, — тем временем говорил Боригор, — сегодня, в день вашего совершеннолетия, я передаю вам кольцо лизардгорских принцев и этот ключ. Если помните, в вашем кабинете есть дверь и вы меня раньше часто спрашивали, что за ней. Сегодня вы можете это узнать.

Алан заметил на лице Ланса проблеск интереса.

— Если позволите, я сделаю это сейчас, ваше величество. Пойдем, Ланс. Думаю, не случится ничего страшного, если эту радость я разделю с другом. — Алан оглянулся, и сделал одному из придворных знак приблизиться. — Кассиан, поручаю господина Досифея вашим заботам. Он здорово выручил нас с Лансом в дороге, и я бы хотел оказать ему гостеприимство на высшем уровне.

Кассиан поклонился принцу, потом с поклоном подошел к Досифею. Алан кивнул Лансу и шагнул к двери. Придворные расступились, давая дорогу принцу со спутником, Алан почти бегом зашел во дворец. Уже за порогом он притормозил, вспомнив, что пригласил пойти с ним Ланса. А он, в его преклонные годы...

— Не беспокойся, принц, — перебил его мысль Ланс. — Иногда мне приходится гулять с Арни, так что я привычный.

— Хорошо. Идем?

— Конечно.

Они прошли по коридору, поднялись по лестнице на третий этаж, вышли на площадку и остановились у тяжелой дубовой двери.

— Мои покои, — сказал Алан. — Отец говорил, что эти комнаты занимали лизардгорские принцы со времен постройки дворца.

Ланс кивнул.

— Там, дальше по коридору, мой кабинет.

— Идем, принц. Придворный маг не ахти, но я бы не хотел с ним связываться. Не хочу ненужного шума.

— Ваше высочество, — раздался голос с лестницы. — Я наложил на двери заклятие.

— О, магия! — воскликнул Ланс. — Сделай вид, что не слышишь. Хотя, нет. Задержи его.

Алан в растерянности остановился. Ланс же легко побежал по коридору. К тому времени, как лизардгорский маг поднялся на площадку третьего этажа, Ланс уже успел скрыться в кабинете.

Лизардгорский маг остановился перед принцем, с трудом переводя дыхание.

— Хорошо, что я догнал вас, ваше высочество. Видите ли, я наложил на дверь заклятие, теперь ее открывать опасно. Пойдемте, прошу вас, ваше высочество.

— Постой, отдышись. Скажи лучше, кто ты.

— Простите, ваше высочество. Я — придворный маг. Меня зовут Даримонт. Его величество поручил мне охранять сокровища в потайной комнате лизардгорских принцев. Ого! Я ощущаю там какое-то возмущение поля. Не беспокойтесь, ваше высочество, это не опасно. Только держитесь за моей спиной. Кстати, ваше высочество, а где ваш спутник?

Алан неопределенно указал рукой.

— Прошел вперед.

— Ему нельзя заходить в кабинет вашего высочества!

— А он и не собирается, — пожал плечами Алан. — А в чем дело, Даримонт?

— В потайном кабинете дворца спрятаны небывалые сокровища, ваше высочество. Заполучить их мечтают многие. Но прикасаться к ним смертельно опасно. Они принадлежат черному магу. Я вопрошал о нем духов огня и даже духов хаоса. Этот маг жив, хотя невероятно стар. Но он заточен в темнице, откуда не может выбраться без посторонней помощи.

— И ты думаешь, что этому почтенному старцу есть дело до каких-то никчемных побрякушек? — усмехнулся Алан, поражаясь не столько недогадливости Даримонта, сколько тому, что тот сумел отгадать хотя бы что-то. Хотя, это что-то отгадать было не сложно. Достаточно было просто послушать дворцовые сплетни и почитать книжки по истории королевства.

— Обретя свои сокровища, он обретет могущество и, может быть, даже молодость, ваше высочество.

— Но как сокровища черного мага оказались в королевском дворце? — Алан уже и сам почувствовал какое-то изменение магополя.

— Этот черный маг был доверенным слугой принца Колингора, — таинственным шепотом сообщил маг. — Он появлялся во дворце всего несколько раз, каждый раз приносил во дворец небывалые редкости, а однажды оставил в комнате принца кое-какие свои вещи. И с тех пор он пропал. Потом умер король Колингор и в эту комнату больше никто не заходил.

— Триста лет? — усмехнулся принц. Он заметил стоящего у двери кабинета Ланса и понял, что можно идти. — Тогда, единственное стоящее сокровище в этой комнате — пыль.

— Там есть и кое-что кроме пыли! — воскликнул придворный маг, но Алан его перебил.

— Но пойдем же, Даримонт, Ланс уже соскучился охранять вход в кабинет.

Алан быстро пошел вперед, Даримонт припустил следом, стараясь не отстать. По пути он продолжал что-то говорить, но Алан уже не слушал его. Он всматривался в Ланса. Сказать, что он ожил, было бы слишком сильно. Ланс выглядел на тридцать лет, как всегда. Но к поясу его костюма был прикреплен легкий меч, или же тяжелая шпага, в ножнах.

«Вот почему он представлялся учителем фехтования» — понял Алан.

— Снимай свои заклятия, Даримонт, мне не терпится заглянуть внутрь, — проговорил Алан, распахивая дверь кабинета.

Даримонт вошел в кабинет, прошел к двери в другом конце кабинета и принялся сосредоточенно проделывать руками пассы, совершать странные телодвижения и что-то бормотать.

— А ты меня никогда такому не учил, — негромко заметил Алан своему учителю.

— И не научу, — хмыкнул тот. — Такое я и сам впервые вижу.

Даримонт вертелся у двери, словно исполняя какой-то неведомый танец, так, что с него буквально градом лил пот.

— По-моему, у него даже плащ взмок, — заметил Алан.

— А ты сам попробуй так попрыгать, — усмехнулся Ланс.

Даримонт замер в самой неудобной позе, которую только можно вообразить и принялся выразительно читать заклинание на непонятном языке. Голос его то понижался, то повышался, то почти шептал, то возвышался до крика. Наконец, после нескольких ритмичных выкриков маг нагнулся, прошептал что-то замочной скважине и положил руку на дверь.

— Обрати внимание, Алан, — шепнул Ланс. — Спектакль кончился, начинается работа.

Маг постоял с пару минут, прижавшись к двери, затем повернулся к принцу и почтительно поклонился.

— Можете открывать дверь, ваше высочество.

Алан подошел к двери, вставил ключ в замок, повернул и толкнул дверь. За кабинетом оказалась небольшая комната, метров на двадцать квадратных. На стене против двери висел большой портрет. Алан без труда узнал его, тем более что несколько повзрослевший оригинал стоял рядом. Посреди комнаты стоял стол и стулья, у стены по правую руку стоял диван, слева было окно с тяжелыми занавесками. Пыли в комнате не было.

— Я ошибся, Даримонт. Здесь что, регулярно убирают?

Даримонт побледнел.

— Этого не может быть, ваше высочество! Они еще вчера были здесь!

— Кто? Или что?

— Шпага, браслет и кулон. Они лежали на столе. Но мои заклятия! Вы же видели, ваше высочество! Чтобы преодолеть мои заклятия, нужны усилия не одного мага!

Алан пожал плечами.

— Что ж, разбирайся дальше сам, Даримонт. А я пойду на прием. Не гоже заставлять его величество ждать.

Глава 13

О некоторых способах делать визиты

Совершеннолетие лизардгорских принцев по традиции отмечалось в большом королевском зале, и приглашались на это событие все сколько-нибудь значащие чиновники королевской администрации, наиболее выдающиеся промышленники и, конечно же, князья эльфов и лизардменов. Причем, все приглашались с женами, или мужьями. Это уж у кого кто был. Вот и сейчас, через весь зал громадной буквой П простирались столы, покрытые белоснежными скатертями. Впрочем, скатерти можно было разглядеть только по бокам, настолько они были заставлены всевозможными яствами.

Когда Алан зашел в зал в сопровождении своего учителя, все приглашенные уже были в сборе. Алан оглядел присутствующих и обнаружил, что князь Данстан на этот раз явился без сыновей, зато с женой и дочерью. Дочка князя Ронуэн была молоденькая и очень хорошенькая, так что князь, вероятно, привел ее не без задней мысли. Впрочем, княгиня Энфлед выглядела эффектней и красивей дочери.

Князь лизардменов Кеннат Ферхон привел только свою жену. Бернайс Тана, княгиня лизардменов, стоически присутствовала на всех положенных по церемониалу церемониях. Остальное время княгиня проводила в своей столице Динн Риге, с увлечением занимаясь государственными делами. Муж ее предпочитал коротать досуг, занимаясь историческими изысканиями, полностью передоверив жене дела княжества. Кроме того, Кеннат Ферхон не без удовольствия представительствовал на всех приемах, на которые его только звали. Причем, делал он это не столько для соблюдения этикета и церемониала, сколько для наблюдения за современными нравами. Кеннат Ферхон исследовал проблемы влияния истории на мысли и поступки разумных существ. Причем, с особенным рвением он выявлял влияние именно тех исторических фактов, которые никому не были известны.

Обе княжеских семьи, сидели за перекладиной буквы П. По центру стола сидел двадцать четвертый король Лизардгории Боригор. Место по правую руку короля ожидало Алана, кресло по левую руку короля традиционно пустовало. С тех пор, как Боригор овдовел, он во всеуслышание объявил, что, так как наследник у него есть, жениться повторно он не станет. Хотя от женского общества отказываться не собирается. С тех пор у короля была одна пассия за другой, Алан всех даже не мог упомнить, но место его покойной матери за столом никто ни разу не занял.

Алан поискал Досифея и увидел, что Кассиан не только хорошо устроил его знакомого, но и воспользовался этим случаем, чтобы повысить собственный рейтинг. Он усадил Досифея рядом с княжной Ронуэн, правда, за длинной перекладиной стола. А чтобы его развлечь сам сел рядом и жену свою усадил.

Для Ланса он оставил место рядом с князем Кеннатом Ферхоном. Получить это место ему было, вероятно, еще сложнее, чем место рядом с эльфийской принцессой.  В основном потому, что Кеннат Ферхон, в противоположность своим сородичам, прославленным молчаливостью и нелюдимостью, был очень общителен и обладал огромным талантом слушателя. Ему прощали все его порой бестактные вопросы просто за то, что он не перебивал своего собеседника даже в том случае, если он раз десять подряд рассказывал один и тот же скучный анекдот. И придерживал при себе большую часть своих нестандартных выводов.

Алан предпочел бы посадить Ланса рядом с собой, но это шло в разрез всему этикету. И хотя его с Лансом разделяла только чета лизардменов, разговаривать все равно было не возможно. И Алан в первый раз по настоящему пожалел, что так и не овладел мысленной речью.

Алан прошел к своему месту и сел.

— А где Даримонт? — первым делом спросил король.

— У него что-то там не заладилось, — небрежно отозвался Алан.

— Он не говорил что именно?

— Кажется, что-то пропало.

— Где? — Боригор было привстал, но спохватился и сел.

— А где его обычное место за столом? — поинтересовался Алан.

— Надеюсь, ты не обидишься, Аланигор, но я посадил его на место твоей матери.

— Нет, не обижусь, — соврал Алан и усмехнулся. — Но это несколько неприлично. Ты не находишь?

— Кажется, ты посвятил весь год исключительно вопросам эротики, — неодобрительно пробурчал король.

Алан занялся обедом, с интересом оглядывая окружающих. Они расстались всего год назад, но он, Алан, успел прожить четыре. И теперь молодой человек смотрел на знакомых людей свежими глазами. Вот князь Данстан старательно поддерживает беседу ни о чем. А вот князь Кеннат Ферхон пытается выудить информацию у Ланса и, не преуспев в этом, с увлечением развивает свою теорию. Ланс с интересом слушает и вставляет вопросы по теме, а Кеннат Ферхон увлекается все больше и больше. Алан начал было прислушиваться, но князь говорил тихо, а его обычный для лизардменов скрипучий голос мешал отвыкшим ушам принца подслушать. Алан с завистью подумал, что Ланс получает гораздо большее удовольствие от приема, чем он сам. Впрочем, он тут же решил, что это только справедливо. Точнее, восстановление исторической справедливости, о которой, как он понял, говорил лизардменский князь. Ведь Ланс в свое время так и не попал на прием, устроенный для него триста шестьдесят лет назад.

Обед плавно подходил к концу и Алан уже думал, что прием сошел в лучшем виде. Но вот подали десерт и Даримонта. Нет, Даримонт, конечно, вошел сам, но он так ловко прошел между слугами, расставляющими на столе фрукты со взбитыми сливками, что выглядело это так, словно прислуживающий королю лакей поставил перед королем вазочку с десертом, а на пустое кресло — Даримонта.

— Ваше величество, — возбужденно проговорил придворный маг, — головой ручаюсь, вчера все артефакты были на месте, а сегодня их в комнате нет. И там никого не было, кроме учителя его высочества, вот этого Ланса.

Маг говорил достаточно громко. Его услышали оба князя и Ланс. Данстан проследил, куда указывает Даримонт, и пристально посмотрел на Ланса. Тот ответил эльфийскому князю таким же пристальным взглядом и чуть улыбнулся. Данстан изобразил легкий поклон.

— Постой, Даримонт, — остановил его король. — Если это так, то он никуда не денется. Не гоже устраивать скандал на приеме в честь моего сына и наследника.

Данстан вопросительно поглядел на Ланса, тот равнодушно пожал плечами и вернулся к обсуждению исторических вопросов с князем Кеннатом Ферхоном.

Король вежливо дал гостям доесть десерт и встал.

— Сын мой, я хочу поговорить с вами и вашим спутником. Лансом. Я жду вас в кабинете.

Алан подошел к Лансу.

— Надеюсь, вы не обидитесь, князь Кеннат Ферхон, но король просит одолжить вашего собеседника.

— Я его понимаю, принц Аланигор. До свидания, господин Ланс. Искренне надеюсь, что это не последняя наша встреча.

— Я тоже, князь Кеннат Ферхон. До свидания.

Ланс кивнул принцу и пошел вслед за ним в кабинет короля Боригора.

Последний раз Ланс был в этом кабинете триста лет назад. Поэтому он с интересом принялся разглядывать обстановку. Стол короля, стол для малых совещаний, удобные стулья, королевское кресло, тяжелые портьеры на окнах... Нет, Ланс решительно не помнил, как здесь все было.

— Могли бы и поторопиться, — проворчал король. — Я ждал вас пять минут!

Ланс перевел взгляд с обстановки кабинета на его хозяина. Кроме короля в кабинете присутствовал еще Даримонт. И не только присутствовал. Все то время, которое Ланс посвятил изучению обстановки, Даримонт изучал самого Ланса.

— Ваше величество, — начал придворный маг, — я утверждаю с полной ответственностью, что артефакты из кабинета взял ни кто иной, как этот якобы учитель фехтования. Ланс. Помимо того, что ни у кого другого просто не было возможности туда попасть, он как две капли воды похож на висящий в кабинете портрет. Видимо, там изображен не один из предков вашего величества, как мы предполагали, а личный маг короля Колингора. Думаю, он перед нами, ваше величество.

— У короля Колингора никогда не было ни личного, ни придворного мага, — с некоторым оттенком грусти проговорил Ланс. — Он ненавидел магию всеми фибрами своего существа.

— Вы говорите так, словно лично знали короля Колингора! — Даримонт изобразил насмешливую улыбку. — Тем не менее, позвольте мне осмотреть вашу шпагу, господин Ланс.

Алан был уверен, что его учитель предоставит Даримонту осматривать все, что угодно. Эта его уверенность настолько явно выражалась во всем облике принца, что Ланс, снова печально улыбнулся. Ответил же он односложно:

— Нет.

— Нет? — удовлетворенно подхватил Даримонт. — Вот вы и расписались в том, что это и есть та самая шпага.

— Но почему, Ланс? — воскликнул Алан.

— У меня было слишком мало времени, Алан, и я слишком долго не держал эту шпагу в руках. В общем, объяснять нужно долго, а если сказать в двух словах, то сейчас эта шпага убьет любого, кто к ней прикоснется. Кроме законного владельца. И как бы я лично не относился к господину Даримонту, я не хочу его убивать.

Даримонт, двинувшийся было к Лансу с целью отобрать шпагу, остановился. Алан опасливо сделал шаг назад.

— Не беспокойся, малыш. Пока шпага при мне, я способен проконтролировать эту ситуацию.

Король Боригор, в свою очередь, всматривался в лицо Ланса.

— Если ты не придворный маг короля Колингора, то ты... Не может быть! Ты — пропавший принц Ланселот!

— Совершенно верно, Боригор, — спокойно подтвердил Ланс. — И на этом основании, учитывая, что я — твой старший родственник, я требую более почтительного обращения. Хотя бы из уважения к моим преклонным годам.

Алан заметил, что глаза Ланса предательски сверкали. Маг с трудом удерживался от улыбки, которую не мог себе позволить по строгим правилам лизардорского этикета.

— Но если ты — принц Ланселот... — начал было король, но Ланс не дал ему договорить.

— Я знаю, что гласит королевская присяга на трон. И хочу сразу сказать. Мне лизардгорский трон не нужен. В свое время я не отрекся от престола только потому, что считался умершим де-юре. Я же не знал, что мой брат решит обеспечить мне надежный, по его мнению, тыл и объявит вечным наследником лизардгорского престола! А то за эти годы непременно постарался бы расставить точки над теми буквами, которые в том нуждаются. Собственно, теперь все это вообще не имеет ни малейшего смысла. Я пришел во дворец за своими вещами. Я оставил их еще при жизни моего брата. Потом у меня не было в них особой нужды, а теперь я предпочту держать их при себе. Магическая суета вокруг магических артефактов до добра не доводит.

На взгляд Алана аргументы звучали вполне убедительно. Он посмотрел на отца и увидел, что и тот вроде бы почти убежден логикой Ланса. Потом взгляд принца случайно обратился на придворного мага, и он ужаснулся. Маг выглядел как какой-то злобный, торжествующий гений на картинке в детской книжке. Алан никогда ранее не предполагал, что подобная живопись производится с натуры.

— Если ты принц Ланселот, то я знаю, как с тобой справиться! — злорадно заявил он. — Слушай и внемли! Я знаю твое имя — слушай меня, я знаю твое имя — подчиняйся мне. Собственным именем твоим, Ланселот, заклинаю, подчинись моей воле! Приказываю тебе, Ланселот!

К удивлению Алана, Ланс всполошился:

— О, только не это!

— А, боишься! — торжествующе воскликнул Даримонт, но Ланс, не слушая его, быстро отскочил с середины комнаты и потянул за собой Алана.

— Пожалуйста, не надо, Требониан, Голубеника! Не надо...

Но в комнате засияли два громадных, призрачных силуэта. Убедившись, что места им все-таки хватит, они проявились до конца. Королевский кабинет показался маленьким и очень тесным, когда в нем появились два огромных дракона.

— Требониан, Голубеника, ну зачем было приходить?

— Я никому не позволю играть именем своего друга и повелителя, — безапелляционно провозгласила Голубеника.

— Требониан, и ты туда же?

— Мне показалось, что тебе не повредит наша помощь, — ворчливо отозвался дракон.

Король Боригор незаметно отодвинулся к стенке и постарался слиться с обоями. Даримонт зашел за королевское кресло и ухватился за его спинку, словно желая найти в ней помощь и защиту.

— Не беспокойтесь, господа, — успокаивающе проговорил Ланс. — Если вы не захотите причинить мне вреда, драконы не тронут вас.

Голубеника зашипела на придворного мага, тот прижался к стене прикрывшись королевским креслом, а Ланс рассмеялся, подошел к гневной драконице, обнял ее голову и поцеловал в нос. Потом проделал ту же процедуру с Требонианом. У короля и Даримонта поотвисали челюсти. Алан же вдруг вспомнил объяснения Ланса по поводу «повелителя драконов», подумал, что точно также нянька кидается на выручку младенцу, и усмехнулся.

Ланс обернулся к королю.

— Господа, думаю, дальнейшая дискуссия не имеет ни малейшего смысла. Более того, настоятельно советую вам прекратить играть серьезными вещами. Дело в том, что как раз сейчас я магически не слишком свободен. Я несу на себе довольно мощный заряд. Причем, несмотря на все мои старания полностью сконцентрировать его на мне лично, часть его попала и на тебя, Алан. Когда в том зале я потерял сознание, остаток заряда распределялся между нами поровну. Полностью обезопасить ситуацию я смогу только по прибытии основной группы. Не беспокойся, Боригор. Ни с тобой, ни с Лизардгорией, мои дальнейшие планы ни мало не связаны. Мое имущество принадлежит мне лично и никому более. Это был мой единственный интерес в лизардгорском дворце. А сейчас я бы просто хотел уйти. Сначала, из дворца, потом из Лизардгарда, а потом — из Лизардгории. Ради моего брата, не пожелавшего смириться с моей смертью, я привел Алана во дворец ко дню его совершеннолетия, но это мое личное дело. Никто из присутствующих мне ничем не обязан. Что же касается моих прав на корону, то забудьте об этом. Мой отец объявил меня мертвым на следующий день после моего совершеннолетия.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил, Ланс, — возразил Алан.

— А что мне здесь делать? — удивился маг. — Любоваться на придворные интриги? Ну уж нет, малыш, этого мне и дома хватает. А сейчас я в отпуске!

— А чем ты занимаешься дома? Я думал, что ты просто маг и все.

— Такой специальности не бывает, Алан. В Миррене все маги. Тем не менее, есть, пить всем подавай вещи вполне реальные и не по одному разу в день. Так что все мы работаем, чтобы заработать себе на хлеб. А магией не прокормишься! Ты еще не думал об этом, Монти?

Алан усмехнулся при этой неожиданной трактовке имени придворного мага. Даримонт же явственно передернулся.

— В чем дело, Монти?

Даримонт снова передернулся и раздраженно произнес:

— Разве ты не знаешь, к чему приводит игра с именами, Ланс?

— Не будь так фамильярен со мной, Монти, — холодно усмехнулся Ланселот. — Я, вероятно, вшестеро старше тебя. А что касается имен, то ты первый начал.

— Драконы обеспечивают твою безопасность в этой комнате, но подумай, принц Ланселот, они тоже смертны, — продолжил Даримонт.

— Я уже давно не принц, Монти. И прекрати нарываться. Я уже сказал, сейчас я в невыигрышном положении. Более того, если ты будешь продолжать играть в слова и дальше, то на месте Лизардгарда образуется внушительный кратер. Обломки же, думаю, разлетятся по всей стране на более или менее разрушительные сувениры. Алан, думаю, в целях неувеличения энтропии вселенной и безусловного соблюдения правил техники безопасности, нам с тобой временно нужно убраться за пределы города. Сбегай за нашими вещами, а я пока выясню с вашим придворным магом проблемы его уменьшительно-ласкательного имени. Поведай мне, в чем дело, Монти? Кстати, это ведь не уменьшительный вариант. Я знаю. Это имя Даримонт — плод твоей неуемной фантазии.

Алану гораздо больше хотелось послушать беседу Ланса с Даримонтом. Или Монти? Но спорить с учителем в данной обстановке он посчитал невместным. Поэтому, молодой человек постарался обернуться по возможности быстро. К сожалению принца, когда он вернулся в отцовский кабинет с вещами, Ланс уже разговаривал с его отцом.

— Не беспокойся, Боригор. Я совсем не желаю зла Алану. А если бы желал, то он довольно долго жил у меня, потом мы вместе путешествовали. Так что возможностей прикончить твоего сына у меня было даже больше, чем достаточно всякому здравомыслящему существу. Алан вернется через несколько дней.

Ланс обернулся к Алану.

— Малыш, я совсем забыл о нашем знакомце. Пошли-ка ты за Досифеем. И вели запрягать его экипаж. Боригор, я хочу просто увести его с твоих глаз. Чтобы не нагнетать атмосферу. Так что, Требониан, для начала, пойдем во двор.

— Ты уверен? — осведомился громадный дракон.

— О, магия, нет. Пожалуй, во двор пойдем мы вдвоем с Аланом. А вы...

— Мы сами разберемся, Ланс, — дракон хмыкнул так, что его усы-локончики весело заколыхались.

Ланс кивнул, подцепил Алана под локоток, проговорил. — До свидания, Боригор, — и вышел из кабинета.

Ланс и Алан быстренько нашли Досифея, обсуждающего какие-то дела с крупным лизардгорским промышленником.

— Кажется, нам снова потребуется твоя помощь, Досифей, — вежливо проговорил Алан. — Я уже приказал запрягать.

— Вы опять куда-то собираетесь? — засмеялся Досифей. — А я еще слышал, что наш принц — домосед и книжник. Вот уж вы не похожи ни на того, ни на другого.

— Ты просто не знаешь, до чего может довести человека тяга к знаниям, — автоматически отшутился Ланс. — Но, пойдем. Мы не можем долго задерживаться — король поручил нам срочное дело.

Собеседник Досифея почтительно откланялся, и Ланс, Алан и Досифей спустились во двор к ожидающему их экипажу.

— Садитесь, господа, прошу вас, — предложил Ланс и сел на козлы.

— Ланс, но как же дра... Требониан и Голубеника? — воскликнул Алан.

— Увидишь. Мы готовы, Требониан, — проговорил Ланс и тронул лошадей. Алан так и не понял, что случилось, но лошади буквально в три шага довезли их до того места, где они не далее, чем позавчера, встретились с Досифеем. К восхищению Алана там их уже ждали оба дракона. У Досифея отвисла челюсть, а молодой человек задал учителю мучавший его уже четверть часа вопрос.

— Да, Ланс, а что там у Даримонта с именем? Он что, правда, Монти?

— Ну разумеется, малыш! А Даримонтом он назвался исключительно для солидности.

Глава 14

Возвращение принца Ланселота

Через полчаса Алан и Ланс снова сидели на каменном крыльце перед входом в тоннель. Досифей благополучно уехал домой, полностью удовлетворенный невнятными объяснениями Алана и обещанием связаться с ним при случае. А драконы отправились обедать, сказав, что они только-только собирались приступить ко второму блюду, как их мирный обед прервало злоупотребление именем друга и повелителя. При этом Голубеника так плотоядно облизнула губы, что Алан почел за благо не расспрашивать, что именно они ели.

— Что ты имел в виду, Ланс, когда говорил о заряде?

— Мы прошли сквозь время, малыш. А это весьма и весьма энергоемкая процедура. Нет, я мог бы избавиться от этого заряда, это не сложно, но я хочу вызвать сюда друзей. Поэтому, я не только не избавился от заряда, а наоборот, сконцентрировал его, насколько это было возможно. Тот заряд, что попал на тебя, в сущности, мелочь, но оперировать с магией на расстоянии в сфере действия активно мешающего мага несколько затруднительно. Ничего опасного, но неприятно. Я имею в виду, неприятно для тебя. Мне это совершенно безразлично.

— С помощью этого заряда ты хочешь вызвать сюда наших друзей?

Ланс улыбнулся, подумав, что Алан впервые причислил его компанию к своим друзьям и кивнул:

— Да, Алан. Только сначала я хочу ответить на твои вопросы. Я же вижу, ты просто умираешь от любопытства. А я не хотел бы обсуждать прошлое при всех. Во-первых, это слишком обширная тема, а во-вторых, это никому не интересно. Я познакомился с Гветелином, Арнольдом, Торвальдом и Элистаном триста пятьдесят лет назад. Кстати, ты сам говорил — триста шестьдесят лет это уже не возраст, а история. Итак, Алан?

Алан подумал.

— Знаешь, у меня целая куча вопросов, я даже думаю, что все сразу задать невозможно. Слишком большой перечень, ты устанешь слушать. Но скажи, хотя бы, что ты хранил во дворце и почему ты не вернулся? Тогда? Триста шестьдесят лет назад?

— Тогда? — переспросил Ланс и печально улыбнулся. — Я просто опоздал, малыш. Точно так же, как опоздал бы ты, если бы я не провел тебя сквозь время. В те годы подобные фокусы я проделывать еще не умел, да и не знал, что это нужно. Я просто потерял счет дням. В Миррене это не сложно. Дело в том, что я вернулся, Алан. И это довольно грустная история.

Алан с любопытством уставился на Ланса. Тот, все так же печально улыбаясь, заговорил.

— Думаю, малыш, лучше рассказать все по порядку. Около трехсот шестидесяти лет назад, я ушел из дворца в поисках традиционных подвигов и приключений. В те годы все называли меня принцем Ланселотом. Я был подлинным лизардгорским принцем со всеми вытекающими из этого последствиями. Мой характер сравнивали с характером незабвенного короля Радигора, и даже его жены Элайзы. Дело в том, что никто не мог точно сказать, кто из этой парочки был большим авантюристом. Так вот, поговаривали, что мой авантюризм равен их суммарному. Когда-то в детстве я слышал о волшебных сокровищах, которые хранятся в подземных пещерах, слышал, что с помощью этих сокровищ можно завоевать Миррен. То есть тогда для меня это был просто подземный мир. Сейчас не время заниматься саморекламой, но я уже в двадцать лет прекрасно понимал, что экономическое положение Лизардгории оставляет желать много лучшего. Что было в Лизардгории? В общем-то, тоже, что и сейчас — земледелие, ткачество, обработка глины, производство стекла и все, что вытекает из вышеназванного. Металлургия была, есть и будет в зачаточном состоянии. Соответственно, те отрасли промышленности, которые создаются на основе высокоразвитой металлургии, вообще не существовали. Так же, как и сейчас. Ограничение в металлах — весьма серьезный тормоз для научно-технического прогресса.

В общем, я был честолюбив. Сам понимаешь, молодость. Впрочем, с годами я не слишком-то остепенился. Ну да ладно. В общем, я считал, что славные предки создали королевство, а мне, будущему восьмому королю Лизардгории, надлежит углубить его и обеспечить технический прорыв. Как видишь, Алан, образование приносит гораздо больше вреда, чем пользы. Но я опять отвлекаюсь. Ты уже знаешь, Алан, что в Миррен есть много дорог. Вот только для немага простых дорог нет. Мы шли с тобой через временной тоннель и чуть не расстались с жизнью. Но есть значительно более простые дороги. По одной из них ты приехал в Миррен. Точнее, тебя привез Горидар. У этой дороги, правда, есть одна неприятная особенность. Ты идешь по ней несколько минут своего реального, живого времени, а в том мире, откуда ты держишь путь, за это время проходит полгода. В те годы я этого не знал, точно так же, как и ты, когда сел в повозку Гора. Собственно говоря, это ничем не примечательный факт, у этой проблемы много аспектов, но сейчас я не хочу на них отвлекаться. В общем, за несколько минут я очутился в другом мире и совершенно не подозревал, что в Лизардгории успело пройти полгода. Отвечу на твой вопрос сразу. В Миррене тоже. В те годы, малыш, единого Миррена не было. Было четыре княжества, ведущих непрерывные войны друг с другом вот уже две тысячи лет, или чуть больше. Когда речь идет о подобных временных категориях, лишняя сотня лет погоды не сделает. Сам понимаешь. Сейчас этот путь ведет на земли, принадлежащие Мирренской короне. Там неподалеку расположена столица Миррена и многочисленные административные центры королевства. В год, когда я попал в Миррен, эта земля принадлежала темным эльфам. Я имею в виду землю, на которой располагается вход с Арканоса. Мой дом, кажется, стоит на бывшей земле троллей. Дело в том, что в Миррене границы довольно необычно устроены. Помимо основных земель княжеств, хватало, так сказать, полунейтральных земель за которые время от времени воевали, но которые никому не были нужны. Всех гораздо больше устраивал их нейтральный статус. Впрочем, давай не будем вдаваться во внутреннюю политику Миррена. Это довольно запутанный вопрос и его нельзя толково осветить человеку, который не знает мирренскую историю.

Итак, я попал на эльфийскую землю. Как ты знаешь, эльфы   очень похожи на людей, так что я не слишком выделялся на общем фоне. Правда, средний эльф гораздо красивее среднего человека, но и не слишком красивых эльфов хватает. Так что внешне я выделялся только формой глаз и ушей. Но внутренне... Видишь ли, малыш, мирренцы — народ весьма рациональный. На мой взгляд, это связано с нашей значительной продолжительностью жизни. А люди склонны совершать нерациональные поступки. Люди непредсказуемы, но ведь терять им почти что нечего. Восемьдесят лет для мирренцев ранняя юность, а для людей — поздняя старость и чуть ли ни предел жизни. В общем, мой темперамент был эльфам в тягость, и они вспомнили, что на их землях уже довольно давно проживает арканосский маг. Ну и чтобы я не путался под ногами, меня направили к нему. Правда, боюсь, что если бы градоначальник Лланелли знал, чем все это кончится, он бы предпочел бы потерпеть мои выходки еще пару — тройку месяцев. Дешевле бы обошлось. А может, и нет. Кто его знает?

Честно говоря, малыш, я до сих пор не знаю, что именно хотел от меня Горидар. А так как в случае с тобой он попробовал продолжить традицию, то, думаю, по возвращении в Миррен, я все-таки попробую разобраться, где здесь собака зарыта. Горидар не из тех, кто делает что-то без двух-трех десятков скрытых мотивов. Но со мной ему было гораздо сложнее, чем с тобой. Ты пришел к нему учиться, а я считал, что и так все знаю. Мне бы только каким-нибудь способом получить доступ к мирренским ресурсам, а там уж я и сам разберусь кто в доме хозяин. Горидар напел мне в уши, что контроль над Мирреном можно получить, если удастся завладеть стоящим магическим артефактом. Вот только добыть его нелегко. Хранятся они в заколдованных местах и хорошо охраняются. В общем, Горидар показал мне одно из таких мест и даже предупредил, что лезть туда очень опасно. Но, знаешь, я не из пугливых. С годами, я, правда, несколько остепенился, а тогда был первостатейным авантюристом. В общем, я, не раздумывая, отправился добывать амулет.

Ланс помолчал и вдруг признался. — Знаешь, малыш, до сих пор не могу понять, как я остался жив. У меня на это не было ни малейшего шанса. Суди сам — первое найденное мной сокровище охраняли две гидры. О, магия, и одну-то победить почти невозможно. У них же по девять жизней на брата! Пусть я был вооружен до зубов и здоров до беспредела, но убить двух гидр... Я победил, Алан, хотя был изранен так, что чудом выжил. Меня выходил все тот же Горидар. А охраняли гидры всего-навсего вот этот кулон. — Ланс достал из-под рубашки небесно-голубой кулон на цепочке.

— Как я уже сказал, Горидар выходил меня. Более того, он разобрался с кулоном и научил меня им пользоваться. Этот кулон позволяет левитировать самому, и поднимать любые предметы, не тратя сил на преодоление гравитации. У него есть еще несколько полезных свойств, но я не собираюсь читать тебе лекцию о магических свойствах старинных мирренских артефактов. Когда я поздоровел, Горидар призывал меня образумиться и заняться изучением магии. Я действительно занимался магией, пока не окреп в достаточной степени, чтобы снова попробовать себя в бою. Тогда я потребовал у Гора указать мне еще одно-два заколдованных места. Видя, что меня не переубедить, Горидар согласился. Вероятно, надеялся, что, нарвавшись на серьезное препятствие, я образумлюсь сам. Но разве можно разумными доводами убедить молодого дурака? А я был еще и задирой. Так что, увидев во второй пещере всего лишь одного червя, я решил, что справлюсь. Что из того, что он был не меньше метра в диаметре?!

— Постой, Ланс, это что, действительно было с тобой?

Ланселот усмехнулся.

— Не верится? Честно говоря, я и сам порой не верю, что такое возможно. Мне помогли два обстоятельства. Еще до того, как я ввязался в первую схватку, Горидар научил меня кое-каким боевым магическим приемам и не позаботился ограничить количественный расход магии. В Миррене принято было думать, что возможности прямоходящих существ по части использования магической энергии, в значительной степени ограничены. Может быть, и Горидар в это верил. Кто его знает? Той же энергии, что использовал я, грубо говоря, было достаточно, чтобы спалить половину Миррена. И если сейчас какой-нибудь раздолбай хотя бы подумает учинить подобную выходку, добрая половина службы безопасности лишится работы. Вместе со своим красавцем-начальником... А второе обстоятельство — по молодости я решительно ничего не боялся. Сам не знаю, как у меня так получалось. Магически я победил гидр, магически я убил червя. Вот только агонизируя, он зацепил меня хвостом, да так, что я едва жив остался. И снова меня выходил Горидар.

— Постой, а что ты нашел в этом месте?

— Вот этот браслет, — Ланс поддернул левый рукав и продемонстрировал своему ученику белый перламутровый браслет. — Но я бы предпочел рассказать тебе о его свойствах позднее... За то время, пока срастались мои многочисленные переломы, я еще более продвинулся в изучении магии. Вот только мой учитель впервые опробовал на мне ту методику, которую практиковал на тебе. Строго говоря, это и определило наши дальнейшие отношения. За то, что он дважды выхаживал меня и спасал мою жизнь, я прощаю Гору все его выходки. А за то, что он посмел применить ко мне палку, я довольно существенно сузил поле его деятельности и стал держать под постоянным контролем все то время, которое он проводит в Миррене. Делами Арканоса я до сих пор всерьез не занимался... Но это было гораздо позже. Тогда я сказал, что ухожу от него навсегда, и спросил, не знает ли он еще каких-нибудь интересных мест. Думается, Гор показал мне ту пещеру исключительно в надежде, что мне снова понадобится медицинская помощь, и я вернусь. Тем более что он имел обыкновение приглядывать за моими похождениями.

— Постой, ты говоришь о Горидаре?

— Дело в том, Алан, что ты знаешь его с другой стороны. Ты согласился прислуживать ему за жалкие крохи магических знаний, а я требовал, чтобы он учил меня, лечил меня, да еще и ухаживал за мной. Я же был лизардгорским принцем, Алан! Неужели не понимаешь?

Алан в восхищении покачал головой.

— Так вот, малыш, как и следовало ожидать, я, как миленький, поперся в пещеру и обнаружил там дракона.

— Дракона?!

— Да, Алан. Сейчас я предпочитаю обходить драконов десятой дорогой, и мне даже в дурном сне не приснится обнажить против одного из них оружие, а тогда... Тогда я решил действовать по уже испытанной методе. Едва завидев дракона, я шарахнул его магической энергией. Дракон — это тебе не какой-то червь, малыш. Это в черве кроме стальных мускулов, огромной пасти и желудка величиной с половину всего червя ничего нет. Вот только червь принял меня за потенциальный обед, а дракон только лениво скосил на меня глаза. Все нормальные существа, знающие толк в магии, щит от магических нападений ставят автоматически. А в Миррене, где пространство хоть и очень большое, но все же ограниченное, цивилизованные существа не применяют магическую энергию в больших размерах. Так что дракон автоматически поставил стандартный магический щит. Большая часть моего удара прошла сквозь щит и оглушила дракона. Меньшая — отразилась от него и попала в меня. Так что я тоже был оглушен. Я — не дракон, мне и меньшей хватило. Я уперся в копье, собственно говоря, это и был тот рожон, который я так люблю поминать, а дракон ринулся на меня, чтобы покончить со мной. В общем, это ему удалось. Дракон подскочил ко мне и ударил лапой. Точнее, хотел ударить. Дело в том, что он наскочил грудью на острие рожна. Копье вошло в грудь дракона, а лапа его только скользнула по мне, по пути разорвав мою грудную клетку и живот. Боль отрезвила меня, и я понял, что я уже покойник. Кровь текла из меня, но и у дракона тоже лилась кровь. Из раны на его груди слабой струйкой сочилась кровь. В ране торчал обломок копья. Дракон смотрел на меня совершенно безумными глазами, а я потерял интерес и к нему, и к битве. Мне вдруг стало интересно, за что именно я отдал свою жизнь.

— И что ты нашел?

— Вот эту самую шпагу. Теперь ты понимаешь, что, заплатив такую цену, я не мог допустить, чтобы всякие злонамеренные личности оспаривали у меня права собственности без достаточно веских оснований... Я взял шпагу в руку, опустился на землю — стоять я уже не мог, сжал разорванный живот другой рукой и тихо засмеялся. Потом я стал оглядывать место своей потенциальной могилы, подумал, что дракон мог бы поужинать мной и подполз к нему. «Позволь я вытащу копье из твоей раны, — предложил я. — Потом, может быть, я даже успею перевязать твою рану, прежде чем умру. А когда я перевяжу тебя, ты сможешь меня съесть. Думаю, это пойдет тебе на пользу».

— Ну, ты даешь!

— Тебе понравилось? — засмеялся Ланс. — Дракону тоже. Он в первый раз внимательно оглядел меня. Его глаза остановились вот на этом белом браслете. Я и тогда носил его на руке. «Постой, человек, почему ты не хочешь вылечить и себя и меня?» — Дракон внимательно оглядел меня и понял. — «Ты не знаешь, что это за браслет? Сейчас нет времени объяснять, поэтому просто делай, что я буду говорить». Теперь уже я не хочу вдаваться в подробности. В общем, дракон рассказал мне, как настроить браслет. Я выполнил все инструкции и с удивлением увидел, что раны мои затягиваются. Через несколько минут я был здоров. Только рваная, окровавленная одежда напоминала о полученных мной страшных ранах. Потом я магически извлек копье из тела дракона и полечил его с помощью все того же браслета.

До Алана внезапно дошло.

— Постой, Ланс, ты что, дрался с Требонианом?!!

— Ну, разумеется. Именно так мы с ним и познакомились.

— Ланс, но ты ведь говорил, что дракона победить нельзя!

— Я и не победил. Он бы выжил и без моего вмешательства, меня же от смерти отделяли минуты. Но после этой истории, Бони решил, что одного меня не отпустит даже до ближайших кустиков. С тех пор мы вместе.

— О, магия, Ланс, но этого просто не может быть!

— Я тоже так думаю! — засмеялся маг. — Некоторое время мы бродили по Миррену на пару, потом я вдруг спохватился, что пора возвращаться. В Миррене нет смены времен года, так что легко сбиться со счета. Сам знаешь. Уж не знаю, почему я так решил, но я отчего-то был уверен, что прошло не больше года. Вот совсем, как ты. Я попрощался с Требонианом и пошел домой. Вот только в Лизардгории отчего-то была весна. А я уходил осенью. Ярко светило солнце, щебетали птички, и я впервые подумал, что что-то не так. Я сделался невидимым и никем незамеченный проскользнул в свои покои королевского дворца. Вот только они не пустовали. Их занимал молодой человек. От удивления я забыл сохранять маскировку. Молодой человек кинулся ко мне: «Я знал, что ты жив, Ланс!» И тут я узнал своего младшего брата Колина. Когда я уходил, ему было шестнадцать. Теперь же ему было двадцать два. Колин рассказал мне о том, что случилось в Лизардгории за время моего отсутствия, рассказал, что отец признал меня мертвым через месяц, после моего двадцать первого дня рождения, о том, что наследником престола объявлен он, Колингор, и о том, что он уже совершил положенное по традиции странствие. Потом, практически без запятой, предложил мне занять мое законное место. Но мне стало тошно от всего этого. Меня охватило такое же чувство, что и тогда, когда я умирал в пещере с драконом. Я понял, что пришел слишком поздно. К тому же, на поверхности мне было трудно получать магическую энергию в том объеме, в котором я привык. «Я не на долго, Колин. Просто я хотел повидать тебя. Сейчас будет лучше, если я уйду. Я буду навещать тебя, когда получится!» Колин уговаривал меня остаться. И, знаешь, скажу тебе честно, я не согласился только потому, что мой отец так поспешно объявил меня умершим. Потом я довольно часто навещал Колина, а однажды оставил в кабинете вот эти предметы, чтобы не тратить время и силы на перемещения туда, сюда. А сейчас вот забрал, раз уж оказия такая вышла.

— А почему ты не переместился во дворец в этот раз, вместо того, чтобы идти по тоннелю?

— Через время перемещаться очень сложно, Алан. Да и опасно. Идти через тоннель было гораздо безопаснее.

Алан подумал.

— Я вижу, что успел ответить на все твои вопросы, малыш, — усмехнулся Ланс. — Так что давай прощаться. Тебе лучше не присутствовать во время прибытия основной группы. Для безопасности.

Ланс помолчал, потом встал.

— Пора прощаться, Алан. В ближайшие три года я не планирую покидать Арканос, так что как-нибудь навещу тебя. Вот, возьми деньги, тебе ведь нужно еще добраться до дома. Будь счастлив, малыш.

Ланс сунул в руку принца несколько купюр, обнял Алана за плечи, потом легонько оттолкнул и Алан обнаружил себя стоящим на дороге. Как несколько дней назад...

Кит и зверь морской

Глава 1

Как остаться незамеченным

Второй день тихий, университетский город Рытвигард бурлил, как котел с кипящей водой. Впрочем, это и не удивительно. Никогда еще город не посещала такая странная компания. Во-первых, возглавлял ее сам принц Аланигор. Кроме него, в этом избранном обществе был только один человек. Еще там имели место эльф, эльфийка и молоденький полукровка. Но этим в Лизардгории никого не удивишь. Во-вторых, здесь были гном и тролль. Впрочем, гном, скорее всего, был просто невысоким человеком. Но людей в два с половиной метра роста не бывает. А уж ни людей, ни эльфов с крылышками и вовсе пока не изобрели. В этом же диковинном сборище был, вы не поверите, один эльф с крылышками! Но это еще не все. В конце концов, крылышки можно и на рубашку пришить. Но двух драконов соорудить решительно не из кого! Не из лошади же в самом-то деле их делать, когда они впятеро ее длиннее.

На второй день, поближе к вечеру в дом, в котором разместились все эти странные существа, деликатно постучались. Принц Аланигор, на правах местного жителя, пошел открывать. У ворот дома собралась довольно внушительная толпа, на крыльцо поднялись двое представителей понаглее.

— Ваше высочество, — проговорил один из них, — мы слышали, что вы привезли сюда прямо бродячий цирк. Неужто, правда?

— Цирк? — удивился Алан. Он успел настолько свыкнуться с обликом своих мирренских друзей, что воспринимал их вполне обыденно, не задумываясь, как они выглядят для свежего человека, — Нет, господа, это театральные артисты. Я видел их выступление в Брейморе и подумал, что грех не пригласить такую труппу в научную столицу королевства. — Алан подумал, что мало кто из присутствующих регулярно бывал в эльфийском порту Брейморе. Он и сам не был там ни разу.

— Они будут давать спектакль?

— Ну, разумеется. Как только отдохнут с дороги, и их антрепренер договорится об аренде театра.

— Не беспокойтесь об этом, ваше высочество. О театре мы позаботимся. Но поговорите с господами артистами. Может быть, они согласятся выступить на открытой площадке? В таком случае, их увидит больше народу, и они больше заработают.

Алан прошел в столовую, где все мирренцы, за исключением драконов, собрались за чаем. Драконы же в доме просто не поместились. Нет, оба могли без особого труда втиснуться в широкую прихожую, но вот чтобы там повернуться, об этом и речи быть не могло. Посему мирренцы тщательно почистили просторную конюшню, застелили ее в несколько слоев матрацами и коврами, после чего драконы, слегка покрутив носами, устроились там жить. Точнее, они коротали там время, когда были настроены отдохнуть под крышей. Трапезничать они предпочитали на стороне, равно как и заниматься водными процедурами. Драконы предпочитали не посвящать двуногих, даже лучших из них, в вопросы своей интимной жизни.

Алан оглядел спокойно беседующих мирренцев и вдруг понял, что натворил. Это что, надо полагать, что он записал всех этих существ, самому младшему из которых, за исключением одного лишь Антонина, было триста восемьдесят лет, выступить в театре на потеху рытвингардским лоботрясам?

— Ланс, приходили спросить, не хотим ли мы выступить в цирке, — убитым голосом проговорил принц.

— И что ты ответил, малыш? — голос Ланса звучал вполне благожелательно, в нем чувствовалось спокойное любопытство.

— Я сказал, что вы из театра. Меня здесь знают...

— Мда, — протянул Ланс, Элистан расхохотался, а Арнольд встал.

— Ты уверен, что все хорошо обдумал, малыш? — холодно вопросил тролль.

Алан поежился.

— Честно говоря, я растерялся, Арнольд.

— Оставь, Арни, — вмешался Торвальд. — Не нужно запугивать ребенка.

— А я и не собираюсь, — хмыкнул Арнольд. — Зачем мне делать то, что за меня прекрасно могут сделать другие? Сейчас принц пойдет к нашим друзьям — драконам и сообщит, что записал их на представление в качестве главных диковинок. Думаю, с остальным драконы прекрасно справятся.

— Не слишком ли ты суров, Арни? — усмехнулся Гветелин.

— Я пойду, — вмешался Алан. — Я действительно кругом виноват. И ни вы, ни драконы не должны отвечать за мой непомерно длинный язык. А если драконы меня съедят, то так мне и надо!

— Ага, съедят, легко отделать захотел, — хмыкнул Элистан.

Алан решительно направился в просторный сарай. Драконы уже успели поужинать и мирно беседовали, разлегшись на коврах. Увидев молодого человека, Требониан слегка отвернулся, а Голубеника снисходительно мурлыкнула.

— Ну, иди сюда, маленький никчемуха, рассказывай, что ты еще натворил.

Алан подошел к небесно-голубой драконице, сел на ее мощную лапу и покаянно произнес:

— Я представил всех вас в виде театральной труппы.

— Ну это-то мы знаем, — ласково проворчала Голубеника. — Мы с Бони предпочитаем приглядывать за такими слабыми созданиями, как вы. Изо всех вас сильным можно считать только Ланса, но он слишком уж склонен к авантюрам, так что надеяться на него нельзя точно так же, как и на остальных.

Алан помолчал, потом ласково погладил мощную лапу, на которой сидел.

— Вот я и пришел сразу во всем признаться. Если вы захотите съесть меня за это, то лучше уж ешьте сразу! Я не такой храбрый, как Ланс, чтобы выйти один на один против дракона и вызвать его на единоборство.

— Ты предпочитаешь иметь дело сразу с парой драконов, Алан, — понимающе поддакнула Голубеника, легонько ткнула Алана носом и заразительно расхохоталась. Требониан повернулся к молодому человеку, и он увидел, что громадный дракон тоже смеется.

Алан махнул на все рукой и тоже засмеялся. А когда Голубеника наклонила к нему громадную голову, сделал то, что давно хотел — нежно погладил ее снежно-белые усы, кокетливо закрученные локончиками. Голубеника удовлетворенно мурлыкнула.

— Не беспокойся, малыш. Мы с Требонианом как раз обсуждали, как выйти из этого положения. Ты, вероятно, понимаешь, что нашим друзьям играть на сцене несколько не по чину. К тому же, они на службе у Миррена, и должны блюсти честь страны. Так что, решать проблему придется нам двоим. Мы-то на службе у Ланселота!

— Голубеника, не надо, — попросил Алан, — Я что-нибудь придумаю.

— Не нужно, Алан, — вмешался Требониан. — Ты дал слово принца и должен его сдержать. А для нас с Никой это будет прекрасным развлечением. Особенно, если нам чуточку поможет Ланс. А то, боюсь, вместо спектакля, рытвингардская публика увидит партию игры в виртуальные шахматы. Кстати, а это мысль! Ника, как ты смотришь на партию в виртуальные шахматы на три игрока? Элистан поможет записать ход игры, потом подредактирует и мы выдадим это за театр теней!

— Элистан?

— Он большой мастер по этому делу.

— Я думала, ты хочешь привлечь к игре Ланса.

— Ну да. Ланса — к игре, Элистана — к записи. Иди, Алан. Только следующий раз сначала подумай, потом уж говори.

Алан встал с лапы Голубеники, помолчал, потом робко спросил:

— Требониан, я понимаю, что ляпнул лишнее, но что здесь такого страшного? Почему Арнольд так сердится?

Требониан фыркнул в вислые усы.

— Ты быстро наглеешь, малыш. Только учти, у тебя для этого значительно меньше оснований, чем у твоего учителя. После того, как Ланс хотя бы ухитрился прожить триста шестьдесят лет в Миррене, я имею в виду, что он выжил и даже преуспел, он имеет право на некоторые заморочки. Но ему даже в голову не придет выставлять на всеобщее обозрение своих друзей только потому, что у них не вполне обычная, для данной местности, наружность. Кстати, малыш, если бы Ланс не называл тебя своим любимым племянником, у тебя был бы шанс узнать, что такое разгневанный тролль. А тролли — самые вспыльчивые существа Арканоса.

— Прости, — смиренно извинился Алан. — Я не хотел вас обидеть. Я просто не подумал.

— Я понимаю, малыш. А теперь иди. И скажи Лансу... Хотя, не надо. Я сам ему все скажу.

Алан тяжко вздохнул и поплелся в дом получать выволочку от всех мирренцев вместе и каждого по отдельности. В глубине души, молодой человек таил надежду, что представители городских лоботрясов не сумеют сыскать подходящую площадку.

Надежды Алана разлетелись в пух и прах уже на следующее день. С самого утра Ланс и Элистан пошли в сарай к драконам, а остальные пошли на экскурсию в местную библиотеку. Алан еще накануне обеспечил всей компании беспрепятственный доступ в книгохранилище. Если бы не это, тролль бы его за сегодняшний день со свету сжил. А так — попросту оставил на хозяйстве. Работка не сахар — обеспечить обедом и ужином всю компанию, но возражать Алан не осмелился. Равно как и попробовать свои таланты по части кулинарии, в частности, в приготовлении супа. Вместо этого, он закупил побольше овощей и фруктов — мирренцы обожали арканосские фрукты, утверждая, что они гораздо лучше их, мирренских. Да еще холодного готового мяса. Так он хотя бы мог надеяться, что его не слишком раскритикуют. Мясо и хлеб порезать не сложно, а овощи и фрукты он попросту вымоет.

Как раз в тот момент, как молодой человек уверился, что сегодня ему все удастся организовать наилучшим образом, в дверь постучали. Алан вышел к порогу и увидел все тех же нахалов. Алан нервно сглотнул и приготовился к худшему. Если бы еще Ланс не приказал ему сказать, буде понадобится, что спектакль они могут представить через день, потому как, им нужно время на акклиматизацию и отдых с дороги, принц бы непременно сообщил, что просто пошутил и предложил бы возместить издержки из своего кармана. Но после всего, что он вчера выслушал, ослушаться Ланса было совершенно немыслимо.

— Доброе утро, ваше высочество, — радостно проговорил раздолбай.

«Кому доброе, а кому и не очень», — мрачно подумал принц, вслух же вежливо поздоровался.

— Я договорился о выступлении на стадионе. Прямо сегодня вечером.

— Открытый стадион не подходит, — возразил Алан. — Театр — не цирк. В театре должна быть сцена и кулисы. Но открытая площадка в парке подойдет.

— В парке? — громила озабоченно нахмурился. — Но там трудно разместить всех желающих. Раньше завтрашнего дня, я, пожалуй что, все и не организую.

— Ну и ладненько, — согласился Алан. — Вот и договорились. — И торопливо закрыл дверь перед носом у жлоба.

Алан хотел было пойти к Лансу рассказать последние новости, но в последний момент вспомнил, что Элистан запретил прерывать их даже в случае пожара, наводнения и землетрясения. Впрочем, случись пожар, Алан, может быть, и рискнул бы, но теперь... Кстати о пожаре, он же ставил чайник! И молодой человек бегом вернулся к хозяйственным делам.

Весь день молодой человек провел один, охраняя тылы. В полном составе компания собралась только к ужину. Сначала вернулась группа из библиотеки, потом, значительно позже, явились Ланс и Элистан. Ланс выглядел усталым и довольным, Лис был скорее задумчивым.

— Даже жаль, что я не смогу продать запись вашей игры на телевидение, — проговорил драконид. — Сама по себе игра на три стороны, две из которых — драконы весьма и весьма любопытна, пусть даже вы выбрали сюжет для развития игры из комикса. Но если добавить, что третью сторону представлял ты...

— То это лишает эту пленку даже минимальной стоимости, как объекта для продажи, особенно в твоих руках, — насмешливо подхватил Ланс.

— Ты прав. И это очень грустно. Пожалуй, завтра ты можешь пойти порыться в библиотеке вместе с Лином и Арни. Как ты понимаешь, я не могу командовать Мэрилин, Антонин на каникулах, Алан — на штрафных работах. А мы с Тором на пару сядем, и из этой пленки оставим спектакль на полтора — два часа под названием «Красавица и дракон». Все ваши остроумные диалоги и хитроумные ловушки мы с Тором с сожалением вырежем, а бредовое содержание, о котором вы изредка вспоминали, с еще большим сожалением, соберем до кучи и представим вечером на потребу почтеннейшей публике. Думаю, присутствие двух драконов помешает зрителям закидать нас всех гнилыми помидорами...

— Алан, ты приготовил ужин в своем обычном стиле? — поинтересовался Ланс и поторопился объяснить. — Вы просто не знаете, господа. Суп, приготовленный моим учеником можно переводить в разряд помоев, даже не пытаясь попробовать. Собственно, так даже лучше. Я однажды попробовал. Так, из чистого любопытства. Ну что я могу сказать? Жив я, как видите, остался. Но это только потому, что я довольно опытный маг. Если Горидар и правда потреблял стряпню принца Аланигора, то я просто потрясен его железным здоровьем.

— Можно подумать, что ты готовишь лучше! — обиделся Алан. — Я что-то ни разу не видел тебя на кухне! — Алан внезапно осекся. Ланс же говорил, что слуг в Миррене нет. Может Ланс и готовит сам?

Ланс засмеялся и покачал головой.

— Нужно будет как-нибудь попробовать. Вдруг получится! Но знаешь, когда-то давно, лет так триста пятьдесят назад, я умел довольно сносно готовить бутерброды.

Алан с облегчением рассмеялся. Его несколько утешило, что его учитель не всемогущ. А то с таким совершенством, которое он вообразил, даже общаться страшно.

— А что ты ищешь в библиотеке, Ланс?

— Это долгая история, Алан. И если мы благополучно переживем завтрашний вечер, я непременно тебе ее поведаю.

— А если говорить коротко, то Ланс в последние лет так двести пятьдесят — триста мечтает проводить дни в научных изысканиях, а вечера — на крылечке, в лучах теплого заходящего солнца, — насмешливо сообщил Гветелин. — Понимаешь, Алан, в Миррене наукой заниматься Ланс не желает. То руки не доходят, то еще чего.

— В Миррене нет солнечных вечеров, Лин, — серьезно объяснил Ланс. — А, как ты правильно подметил, они являлись непременным условием научных изысканий.

Все стали рассаживаться за стол. Алан успел заранее поставить на стол приборы, так что сейчас он с чувством законной гордости разложил на них неровно порезанную ветчину, буженину и ростбиф. Тарелки с вымытыми овощами и фруктами он расставил по всему столу.

— Прошу вас, господа, — Алан положил себе на тарелку кусок мяса, отрезал от него маленький кусочек и спросил:

— Ланс, а в какую игру вы играли?

— Виртуальные шахматы, — Ланс прожевал кусочек буженины и признал. — Совсем неплохо, малыш. Оказывается и ты не безнадежен. Виртуальные шахматы... Как бы это лучше объяснить... В общем, правила игры таковы. Игроки договариваются об общей канве сюжета, потом каждый из игроков создает себе фантомов в соответствии со своей фантазией и возможностями и наделяет этих фантомов любыми свойствами, которые только приходят ему в голову. Как физическими, так и магическими. Обычно игрок может наделять своих фантомов магическими способностями в соответствии со своими данными. Но никто ему не запрещает обратиться к магической силе другого игрока, если он, конечно, сумеет это сделать. Иногда ограничивают число фантомов, иногда нет. По договоренности. И играют. А некоторые любят на это смотреть. У некоторых, знаешь ли, довольно бурная фантазия.

— У тебя, например, — подсказал Элистан.

— И у меня, — согласился Ланс. — Так что некоторые партии действительно получаются весьма любопытными. И их даже показывают по телевидению. Да ты же видел у меня дома!

Алан видел. Тогда Ланс ему попросту объяснил, что это театр теней. А теперь оказалось, что за этим стоит нечто большее.

— А почему Элистан не хочет продать на телевидение вашу партию?

Ланс поморщился.

— Из политических соображений, малыш. Продавать на телевидение такую халтуру просто нельзя. Меня тогда просто уважать перестанут!

Алан с любопытством уставился на своего учителя.

— Думается, что тебе лучше прекратить играть в молчанку, Ланс, если ты не хочешь, чтобы твой любимый племянник регулярно откалывал номера в этом же роде, — проговорил Элистан.

Алан перевел заинтересованный взгляд на драконида.

— Что ж, я не возражаю, — пожал плечами Ланс. — Собственно говоря, хотя я предпочел бы не афишировать наше пребывание на Арканосе, тайны здесь никакой нет. В особенности, от Алана.

Алан уставился на драконида, но тот сосредоточил свое внимание на громадном, сахарном помидоре. И только покончив с ним, Лис заговорил.

— Видишь ли, малыш, в былые времена в Миррене велись не только виртуальные войны. Вот только последнее сражение кончилось фарсом. Старанием нашего общего друга и твоего пра-пра-пра-дядюшки. Случилось это триста пятьдесят лет назад. Мне было восемьдесят. Мальчишка, конечно, по нашему счету, но к этому времени я уже лет пятьдесят был офицером и даже успел поучаствовать в нескольких крупных сражениях. Правда, сейчас из всех них я могу отчетливо вспомнить только то, последнее. Представь себе, вот идет бой. Воюют все со всеми. Дракониды с эльфами, эльфы с гномами, гномы — с троллями, а тролли с драконидами, и так далее. Кстати, тот бой велся по очень строгим правилам. Ты только представь себе игру в шахматы на четыре поля и без союзников. Да еще, чтобы не нарушить правила, а то дисквалифицируют и удалят с поля боя. При этом автоматически засчитывается поражение, малыш, — пояснил драконид в ответ на недоуменный взгляд лизардгорского принца. Дескать, что здесь плохого? — И вдруг — на поле боя опускается молодой человек на драконе. Молодой — тридцать лет, я не ошибся? И человек. Или  почти человек. Собственно говоря, магов вряд ли можно называть людьми. Они изменяются не только магически, но и физически. В общем, можно говорить маг, а можно — мирренский человек. По-моему, это синонимы. Так вот, эти двое — человек и дракон, опускаются на поле боя, и этот юнец нагло заявляет: «Я присоединяю эту территорию к Лизардгории». Тут, естественно, взбеленились все. «Как это — присоединяешь, и  кто ты, собственно, такой?» «Я  принц Лизардгории Ланселот, — с ехидной улыбочкой заявляет молокосос, — а присоединить эту территорию легче легкого. Я здесь посижу в сторонке, подожду, пока вы друг друга истребите, а потом уничтожу победителей». И тут все народы Миррена, впервые в истории, объединились против общего врага. Для начала, в Ланселота полетели стрелы, копья и дротики. Остановить одиночную стрелу для мага — плевое дело, но уничтожить залп, тем более, не скоординированный в пространстве — времени неимоверно сложно. Тем не менее, эта парочка справилась с этим, даже не вспотев. Потом эльфы и дракониды попытались сжечь его. Как же, этот наглый юнец ухитрился справиться с таким количеством магической энергии, которая чуть не спалила на фиг сам Миррен. Продолжать бой было опасно для существования Миррена. Ланс, вероятно, говорил тебе, что концентрация магической энергии опасна, особенно в замкнутом пространстве. Мы не могли продолжать попытки убить его без риска причинить огромнейший вред стране. И даже планете, Алан. У Ланса уже в те времена была милая привычка хапать всю магоэнергию, до которой только возможно дотянуться. А тут — халява. Убедившись в наших мирных намерениях, Ланселот спросил, за что воюем. Причины, естественно, не нашлось. В самом деле, малыш, ну как можно объяснить, что мы почти две тысячи лет подряд воюем, чтобы выяснить, кто в доме хозяин?! Но такую наглость нельзя было оставить без последствий. Принц Лизардгории Ланселот исчез навсегда. Зато появился король Лотес. Кажется, тебе приходилось слышать о нем. Потом, еще через пятьдесят лет, король Лотес отрекся от престола и женился. Собственно говоря, это был единственный для него способ жениться. Сам понимаешь, законный король Миррена не мог жениться на представителе одной из наших рас. Не мог он и привести невесту из Лизардгории. Это уже попахивало интервенцией. Так что наш Ланс теперь правит королевством в качестве регента при самом себе. А малый регентский совет перед тобой в полном составе, Алан. Даже больше. Мэрилин не входит в совет по вполне понятным причинам — вдруг кто-нибудь вспомнит, что она сестра Гветелина? А Антонин еще слишком молод. К тому же, он наследник престола. Точнее, будет им, когда Ланс наиграется в регентство и согласится на уговоры мирренских князей снова принять корону.

Алан слушал Элистана, открыв рот. Он даже так и не донес до рта кусочек мяса, наколотый на вилку. Сам же Элистан успел за время своего повествования неплохо перекусить. Несмотря на свою стройность и легкость, драконид отличался изрядным аппетитом.

Некоторое время Алан молча переводил взгляд с Элистана на Ланса и обратно. Потом заговорил совершенно убитым голосом.

— Но как же так, Ланс? Почему ты не сказал мне раньше? Я немедленно что-нибудь придумаю. Скажу, что я неудачно пошутил, ну, глупость сморозил. Я ведь и правда не подумал! Представлю вас, как мирренских послов.

— Ни в коем случае, Алан, — возразил Ланс. — Я поэтому и не говорил тебе о нашем положении в Миррене, чтобы ты не привлек к нам излишнего внимания здесь, в Лизардгории. Я хотел погулять на просторе. А королям, знаешь ли, гулять не положено. К тому же, в кристалле Лиса нет ничего порочащего честь Миррена. Думаю, мы просто выдадим это за случайно захваченный с собой видеофильм. Если здесь случайно окажутся мирренцы. А для остальных это сойдет за драконью забаву. А драконы, насколько я знаю, для лизардгорцев изрядная диковинка.

— Я не совсем понял, что за сюжет вы взяли для своей игры? — лениво поинтересовался Гветелин.

Ланс засмеялся, достал из кармана брюк журнал комиксов и кинул через стол эльфу. На обложке журнала был изображен безусый и безбровый дракон, выдыхающий из не по-драконьи громадной пасти огонь и фигуристая красотка, облаченная разве что в свою добродетель.

Глава 2

Как сохранить библиотеку

На следующее утро Ланс то ли сменил гнев на милость, то ли для того, чтобы Алан под ногами не путался у художественных редакторов видеофильма, то ли его просто совершенно не вдохновил вчерашний ужин, но вместо того, чтобы оставить Алана на хозяйстве, он пригласил его с собой в библиотеку.

Алан же, до сих пор преисполненный чувства вины за свою нелепую выходку, и помня, что Арнольд пообещал ему устроить, по меньшей мере, дюжину нарядов вне очереди, смущенно возразил:

— Ты уверен, что там я буду полезнее?

Ланс добродушно рассмеялся:

— Честно говоря, я думаю, что, будучи под постоянным приглядом, ты причинишь нам всем меньше беспокойства. Кстати, малыш, подобные оправдания только усугубляют твою вину. Что, если я — король, то меня нужно уважать, а если я занимаюсь другим видом деятельности, то нет? Или это новая лизардгорская мода?

— Почему новая? — удивился Гветелин. — Вспомни себя в его годы.

— А что? По-моему я не делал ни для кого специальных исключений.

— По-моему тоже, — вздохнул эльф.

Элистан улыбаясь, смотрел на друзей, подбрасывая в руке какой-то кристалл.

— Надо понимать, что это намек, Лис? — спросил Торвальд.

— Что же еще? — насмешливо подхватил Гветелин. — Кстати, Алан, какие у вас обычно цены на билеты? Я буду не я, если не запрошу втрое! Хотя, втрое даже как-то несолидно. Только за драконов нужно взять четыре цены! Плюс театр теней. Здесь, в Лизардгории, о таком и не слыхивали. Итак, Алан, расклад такой. Десять цен и не монетой меньше!

— Небо Арканоса! Да если бы я сразу запросил такую цену, Лансу с драконами не пришлось бы записывать спектакль!

Арнольд с улыбкой покачал головой:

— Боюсь, ты ошибаешься, малыш! И нам дадут все деньги, которые мы запросим. Просто, Лин не может упустить случая малость подзаработать!

— Что делать? Есть — пить-то вы все хотите. Да и не по одному разу в день! А деньги Лин доставай! А где я их возьму? Или прикажете мне печатный станок с собой возить?

Мирренцы расхохотались, Элистан пробормотал: — Не знал за тобой талантов фальшивомонетчика, — что только прибавило всеобщего веселья. Элистан нетерпеливо дернул крылом, и Тор послушно проследовал в сарайчик к драконам. Остальные тоже вышли из дома, и пошли в университетскую библиотеку.

Рытвингард еще семьсот лет назад во времена незабвенного короля Радигора, славился своими университетами и библиотеками. Правда, во времена молодости Ридли, Гуманитарный университет, который он в те годы так и не успел закончить, считался не многим лучше средней школы, но после того, как Рытвингард вошел в состав Лизардгории, то есть, лет через десять, после того, как Радигор благополучно слинял, не дожидаясь летней сессии третьего курса, университетские власти испросили разрешения называться Королевским университетом имени короля Радигора, а самому королю подарили диплом магистра.

В те годы короля Радигора диплом только позабавил. Тем не менее, он почтил бывший Гуманитарный, ныне же Королевский университет высочайшей милостью, благодаря чему тот стал процветать, университетское начальство снабдило бывший преподавательский состав щедрой пенсией и наняло людей, которые, нет, вы не поверите, не только читать, даже писать умели! Кроме того, университет занялся формированием библиотеки. И к настоящему времени, библиотека Королевского университета имени Радигора может похвастаться лучшим собранием книг во всей Лизардгории.

Конечно, свободный доступ в этот библиотечный оазис получить было неимоверно сложно. Скажем так, в королевский дворец попасть было гораздо легче. Но принца Аланигора здесь знали. И хотя он был довольно прилежным студентом, доступ в книгохранилище ему дали не отличные оценки, а исключительно, титул. Теперь же, пользуясь этим его титулом, в библиотеке с увлечением шарились мирренцы.

— Ланс, если ты хочешь, чтобы я не мешал, а наоборот, помог, скажи мне, наконец, что ты ищешь, — не доходя пару кварталов до библиотеки, попросил Алан.

— Аланигор прав, Ланс, — вмешался тролль и решительно продолжил. — Малыш, когда ты был в Миррене, сколько ты слышал легенд о его происхождении?

— Штуки три.

— Три. А я, вероятно, тридцать три. А может и еще больше. В Миррене все летописи начинаются со дня смерти какого-то особенного долгожителя. Эльфа. И случилось это около двух с половиной тысяч лет назад. А до этого дня встречаются только упоминания о некоторых технических подробностях. Причем, очень туманные. Сходятся все эти историки только в одном — в том, что около трех тысяч лет назад в небесах произошла страшная катастрофа. Недалеко от нашего солнца была разорвана гравитационными силами блуждающая звезда Миррена. Астрологи не могли не видеть приближение этой звезды, да и саму катастрофу трудно было не заметить. Если таковая была... Должны были остаться какие-то наблюдения, описания, гороскопы, наконец. Мы хотим выяснить, откуда пришла к нам эта звезда, и куда, предположительно, она могла деться. Звезда магическая, ее несложно будет обнаружить, если хотя бы приблизительно знать направление. Но сканировать все  небо вокруг Арканоса на предмет магических остатков звезды просто немыслимо. Кроме того, хоть магических звезд и немного, но они все же есть. Посетить все — нам жизни не хватит. Так вот, малыш, мы посоветовались, и Ланс решил, что если во всем этом есть хотя бы сотая доля правды, можно попробовать ее отыскать.

— Тоже мне, правдоискатель выискался, — хмыкнул Элистан.

Алан кивнул, в знак того, что понял, о чем идет речь, но не выдержал и повторил:

— Вы посоветовались, и Ланс решил!

— А как же! — невозмутимо подтвердил тролль. — Решать — королевская прерогатива.

— Тоже мне нерешительный нашелся, — продолжил принц.

— А то! Я даже не решился позавчера тебя выпороть, хотя у меня руки чесались заняться твоим воспитанием.

Алан хмыкнул.

— Знаешь, позавчера я чувствовал себя таким виноватым, что даже не посмел бы возразить.

— Я понимаю, малыш. На дуэль ты бы вызвал меня позже.

Алан засмеялся. — Как ты догадался, Арнольд?

— Ты слишком похож на своего пра-пра-дядюшку, Алан. А он — первостатейный забияка.

— Ни разу не вызывал на дуэль ни одного тролля, — улыбаясь возразил Ланс.

— Ну разумеется, — серьезно подтвердил Гветелин. — Ты всегда считал ниже своего достоинства иметь дело меньше, чем с четырьмя противниками. Да и на них ты никогда не смотрел всерьез. Вот несколько армий — другое дело.

Ланс засмеялся, покачал головой, но промолчал. Тролль же заметил развеселившемуся Алану:

— В словах Гветелина слишком много правды, чтобы Ланс решился возражать. Нет, насколько я знаю, Лансу приходилось вести дуэли и один на один. С гигантским червем, например, или там с Требонианом.

— Подождите, господа, мы уже пришли, — серьезно возразил принц. — Вы говорили библиотекарю, что именно вы ищете?

— Мы только сказали, что хотим покопаться в раритетах.

— Тогда позвольте мне сегодня взять переговоры на себя, — предложил принц и вошел в здание. Мирренцы с заинтересованными лицами последовали за ним.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался молодой человек. — Горгий у себя?

— Доброе утро, ваше высочество. Господин Горгий только что прошел в кабинет. Прикажете проводить?

— Спасибо, нет. Я знаю дорогу. Идемте, господа.

Алан прошел по лестнице на второй этаж, зашел в просторную приемную, оттуда завернул в кабинет.

— Доброе утро, Горгий. Что это ты сегодня какой-то хмурый? Что-нибудь с женой?

— Здравствуйте, господин Аланигор. Я просто изрядно озабочен, — в этот момент Горгий заметил вошедших мирренцев. — Здравствуйте, господа.

— Так что случилось? — настаивал Алан.

Горгий вдруг заинтересованно оглядел принца.

— Ваше высочество, — проговорил он, — моя жена мне все уши прожужжала о том, что вы покровительствуете какому-то необычному театру. И требует, чтобы я достал билеты. А их пока и в помине нет, этих билетов. Я вообще не понял чему можно верить из того, что там болтают. То там драконы, то — великаны. — Горгий бросил взгляд на мирренцев и осекся. Если уж этот верзила — не великан, то этих великанов и вообще в природе нет!

Алан замялся:

— Вообще-то это действительно необычный театр, — признал молодой человек. — Это особый вид искусства — театр теней. А так как в создании именно этого спектакля принимали участие драконы, то билеты будут стоить баснословно дорого.

У Горгия разгорелись глаза.

— Но вообще-то я могу организовать тебе парочку контрамарок на премьеру, — продолжил принц. — Только сначала нам нужно устроить кое-какие дела...

— Ваше высочество, я буду страшно признателен вам за помощь. Простите за наглость, а вы не могли бы сосватать мне не два билета, а четыре? Понимаете, у меня ведь двое детей.

— Я попрошу оставить для вас четыре места в первом ряду, — пообещал принц. — Сейчас я напишу записку, чтобы вас пропустили. Но...

Горгий радостно перебил принца:

— Разумеется, господин Аланигор. Дело — прежде всего. Чем я могу вам помочь?

— Мы бы хотели получить ключи от архива. Я занялся исследованием некоторых старинных преданий. Может получиться любопытная работа.

Горгий достал из ящика связку ключей, отпер ими дверь во внутренний кабинет и прошел туда. Алан и мирренцы последовали за директором библиотеки. Во втором кабинете стоял секретер с многочисленными ящичками. Горгий открыл один из ящичков ключом, который он носил на шее на цепочке и достал из этого ящичка связку ключей. С этими ключами директор подошел к сейфу открыл его и достал оттуда еще одну связку ключей. После чего, Горгий, кряхтя, опустился на пол, простукал паркет, нажал на одну из досочек, та отскочила, обнажив очередную замочную скважину. Этот замок Горгий открыл ключами из сейфа.

Мирренцы аж разинули рты от восторга.

Под паркетом оказался очередной сейф. Горгий открыл один замок, потом два других одновременно, потом еще один, четвертый и последний. Из сейфа он достал внушительную связку ключей. Антонин торопливо закрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Возьмите, господин Аланигор, — Горгий встал и протянул связку ключей Алану. — Вы еще не забыли дорогу в хранилище?

— Как бы я мог? — возразил принц. — Сколько я провел там прекрасных часов! И сколько не менее прекрасных часов я надеюсь там провести! Ведь это же лучшее место в городе!

Горгий почтительно поклонился:

— Честное слово, господин Аланигор, я буквально преклоняюсь перед вашими научными познаниями и интересами. Если бы все молодые люди были похожи на вас...

— Ну что вы, господин Горгий, — рассмеялся Ланс. — Не всем же от роду предназначено быть учеными! Должен же кто-то и дело делать!

Горгий усмехнулся, поклонился, с благодарностью принял от Алана записку с приглашением на спектакль и вежливо проводил гостей до дверей кабинета.

Алан предложил мирренцам следовать за ним и повел их в отдельно стоящее шестиэтажное здание весьма внушительных размеров. Вход в здание охраняли четверо. Увидев Аланигора, они отдали честь и молча посторонились. Алан открыл ключом наружную дверь и вошел.

За первой дверью последовала вторая, за второй — третья. Наконец, мирренцы оказались в светлой прихожей, снабженной четырьмя внушительных размеров дверями.

— Две двери — в книгохранилища, остальные две — на лестницы, — сообщил Алан. — Какой раздел знаний вас интересует, господа? Дело в том, что все книги рассортированы по разделам.

Мирренцы переглянулись. Ланс пожал плечами.

— Собственно говоря, нам спешить некуда, малыш.

— Я бы предложила разделиться, — проговорила Мэрилин. — Мне, например, было бы интересно покопаться в книгах по социологии и политологии. Насколько я знаю, в этом вопросе компанию мне мог бы составить разве что Тор, но он занят рецензированием пьесы.

— Ты права, дорогая, — Ланс поцеловал руку Мэри. — Я бы, пожалуй, предпочел бы какие-нибудь бульварные романы. Кто бы что ни говорил, но если выработать к ним правильный подход, то эти книги станут первоклассными поставщиками информации.

— Правильный подход? — переспросил Алан.

— Ну да. В смысле, отделить грубую прозу жизни от необузданной фантазии автора.

— Ну и как ты это собираешься сделать, не зная фактов? — насмешливо поинтересовался тролль. — Чтобы отделить вымысел от правды, нужно эту правду знать. А ее можно найти только в исторической литературе.

— Ручаюсь, Арни, в исторической литературе больше вымысла, чем в романах, — усмехнулся Ланс. — Литератор — он привирает для красоты, а историк — для того, чтобы обмануть всех, включая тех, кто знает, что было в действительности. Так что в исторической литературе искать правду — последнее дело.

— Ну так я поищу ее в алхимической литературе, — вмешался Гветелин, изучая лежащий на столе у окна внушительный каталог. — Если не врет этот путеводитель, здесь есть несколько весьма любопытных изданий. А какова обычная сфера твоих интересов, малыш?

Алан улыбнулся.

— Я всегда увлекался алхимией, Лин. Но сейчас, думаю, поискать в разделе астрономии. Ведь нас, кажется, интересуют звезды.

— Ты очень практичен, Алан, — одобрительно заметил эльф. — Право же, ты мне напоминаешь своего дядюшку в ранней молодости.

— Присоединишься ко мне, Анн? — предложил Алан.

Антонин отрицательно покачал головой.

— Лучше я займусь геологией, — возразил он.

— Что ж, тогда расходимся в разные стороны, — вздохнул Алан. — Я провожу вас, господа. Мне ведь нужно еще открыть вам нужные двери, — и молодой человек позвенел внушительной связкой ключей.

Алан развел мирренцев по этажам и залам, сообщил, что будет в левом крыле второго этажа, если он, паче чаяния, вдруг кому понадобится. В левом крыле второго этажа хранились книги по астрономии. Молодой человек с увлечением взялся за поиски, но очень скоро обнаружил, что астрономия далеко не так проста, как он думал. Алану всегда казалось, что астрономия просто описывает звезды на небе. При этом он никогда не задумывался, как именно это можно сделать. Увидев же, сколько астрономы отводят места на неудобочитаемые формулы, молодой человек приуныл. Нет, он изучал математику, включая интегральное исчисление, тригонометрию и тому подобные зубодробительные дисциплины. Но стандартный астроном считал ниже своего достоинства выразить свою мысль формулой, которую можно поместить на стандартный лист бумаги. Конечно, очень занимательно читать, что звезда класса ................ располагается на .........., движется с траекторией ................... предположительно со скоростью ...................., вокруг этой звезды, судя по ................... вращается энное количество планет, а сама звезда обращается вокруг центра эклиптики .........................., .................., ...............

В общем, к обеду молодой человек заскучал и пошел собирать друзей по комнатам. Из всех мирренцев Алана поддержал только Антонин. Поэтому, Гветелин выделил молодым людям денег и велел купить какой-нибудь еды, чтобы малость перекусить. Мэрилин одобрительно улыбнулась, а Ланс и Арнольд что-то неопределенно промычали, не отрываясь от каких-то книг.

Молодые люди спустились вниз, намереваясь сбегать в ближайший магазинчик за харчами, и наткнулись на охрану. Алан вздохнул. Как бы то ни было, он — принц и ему нужно было беречь свое достоинство. Поэтому он выдал деньги первому попавшемуся стражнику и велел сбегать за едой. Через полчаса в приемную принесли обед из ближайшего ресторана.

После обеда мирренцы снова вернулись к книжным полкам и не отрывались от них до позднего вечера. Собираясь уходить, Ланс с сожалением указал Алану на внушительную стопку книг.

— Алан, ты не возражаешь, если я прихвачу с собой несколько штук? Почитать в постели перед сном.

Алан посмотрел на книги. Их уже можно было мерить не штуками, а пудами. Потом на Ланса. Вид у последнего был невинный до неправдоподобия.

— Бери, конечно. Только не забудь вернуть.

— Но ведь не завтра же! — возмутился маг.

— Нет, конечно. Просто, это собственность лизардгорской короны. Такую библиотеку собрать нелегко, я бы не хотел раздавать старинную литературу.

— Я совершенно согласен с тобой, Алан, — кивнул Ланс. — Но, знаешь, у меня в библиотеке таких нет, так что, я, с твоего позволения, скопирую их и верну. Боюсь, правда, что скопировать их я смогу только в Миррене. Здесь нет соответствующей аппаратуры, а копировать вещи с помощью артефактов — весьма энергоемкая процедура. Нам и так приходится нелегко на поверхности. С магическими линиями работать не в пример сложнее, чем с рассеянной магией Миррена, так что, считай, мы все живем на половинной тяге.

— В общем, это не страшно, если не очень долго, — сообщил эльф, присоединяя к стопке Ланса еще одну пачку книг. — Мне приходилось даже играть на поверхности в кораблики. К тому же, ты ведь вернул свои артефакты.

— Вот только я совсем разучился с ними обращаться.

— Не переживай, Ланс, ты и не умел никогда, — утешил Ланса эльф.

Ланс засмеялся и стал по хозяйски увязывать книги.

— Да, а как я объясню вынос доброй половины библиотеки стражам? — спросил Алан.

— Он прав, — признал Гветелин. — Лизардгорские законы весьма неодобрительно относятся к мелким несунам.

— Ничего себе, мелким! — возмутился Алан и осекся. Ланс протянул куда-то в воздух последнюю пачку книг, и она исчезла.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — удовлетворенно сообщил маг. — Идемте ужинать.

Алан захлопнул рот и пошел к выходу. Судя по всему, разрешение у него Ланс спросил исключительно из вежливости.

Дома их уже ждал ужин. За накрытым столом сидели гном и драконид и обсуждали различные аспекты игры. Увидев вошедших друзей, Торвальд восхищенно проговорил:

— Слушай, никогда не думал, что ты способен продержаться целый день против двух драконов и свести игру к ничьей.

— Чему ты удивляешься? — засмеялся Элистан. — Вот если бы он продержался хотя бы час против одного дракона, я бы удивился, а это была всего лишь его обычная тактика. Когда ему было тридцать, он точно также выиграл битву против четырех мирренских армий.

— Насколько я понял, от моей тактики вы ничего не оставили, — проговорил Ланс, накладывая к себе в тарелку салат.

— Разумеется. Это совершенно неполитично, — подтвердил Торвальд.

— И что же у вас получилось?

— Совершенно прелестная история, Ланс. Ты не поверишь!

— Ну отчего же!

— Понимаешь, мы склепали псевдоисторическую мелодраму. Мы взяли историю про твоего легендарного предка и пересказали ее, заменив лизардменов драконами. Еще мы добавили несколько сражений. Точнее, сражения склепали вы с драконами. Мы с Лисом их только слегка подредактировали.

— Постой, Тор, но мы с драконами даже не вспоминали про Ридли.

— В сущности, это все равно, Ланс. Мы просто поменяли имена.

Ланс восхищенно покачал головой.

— На такие подвиги способен только наш Лис.

Драконид весело рассмеялся:

— Просто я хотел свести к минимуму риск. Спектакль про основателя Лизардгорского королевства может и освищут, но уж постановщиков точно не побьют!

— Разве что, за оскорбление величества, — предположил Алан.

— Мы старались обходить скользкие моменты, — возразил Торвальд. — По нашей версии твою пра-прабабку Элайзу похитили драконы в союзе с троллями, Радигор в союзе с эльфами, гномами и драконидами героически спас свою возлюбленную. Нам очень пригодились батальные сцены, которые ты разыграл с драконами, Ланс. Все-таки, здесь ты непревзойденный мастер! Мы с Лисом вставили, правда, несколько потасовок. Представляешь — дракониды против троллей?

— Честно говоря, нет.

— Так посмотришь. Заодно, получишь хотя бы минимальное удовольствие от всей этой передряги.

— Честно говоря, я надеялся получить удовольствие, рисуя афиши.

— Не распугивай мне зрителей, Ланс, — засмеялся Гветелин. — Я здесь успел договориться с утра пораньше с председателем клуба наших фанатов о продаже билетов по баснословным ценам. Твоя же живопись способна разогнать даже самых стойких!

— И когда спектакль?

— Спектакль? Бери выше! Я договорился о целой серии. Первый — завтра в семь часов вечера.

— Так, прекрасно. Теперь о деле. Алан, думаю, присматривать за порядком придется именно тебе. Договорись со службой безопасности, или кто у вас здесь отвечает за порядок. На этом, твое дисциплинарное взыскание можно будет считать законченным.

— Протестую, — возразил Гветелин. — Раз уж Алан заварил эту кашу, то я считаю, что ему нужно, как минимум, присутствовать при каждом просмотре.

— Никто не может сравниться в злокозненности с эльфами, — засмеялся Ланс. — Разве что дракониды...

Глава 3

Красавица и дракон

На следующее утро в библиотеку отправились все, кроме Гветелина. Эльф сказал, что ему нужно подготовиться к первому просмотру. И Алану велел вернуться, как только остальных проводит. А то, если учесть количество ключей, на которые университетское начальство предпочитает запирать библиотеку, будет лучше, ежели принц самолично проводит мирренцев.

Алан вздохнул и повиновался. Ведь и правда, будет лучше, если он сам договорится с градоначальником о поддержании порядка во время спектакля. Он уже и так достаточно дров наломал. Теперь их и поколоть не мешает. Для порядка. И чтоб места меньше занимали.

Когда Алан вернулся в дом, Гветелин был у драконов.

— А, Алан! — окликнул эльф. — Ну как, договорился с местными властями?

— Когда? — возмутился молодой человек. — Я только отвел наших и вернулся.

— Мог и не возвращаться, — невозмутимо откликнулся эльф. — К чему выписывать лишние концы туда — сюда?

Алан обреченно вздохнул.

— Да я просто забежал узнать, не случилось ли чего новенького.

— И случилось, — оптимистически заметил Гветелин. — Мы тут с Бони и Голубеникой договорились о второй серии. Если пробудем здесь достаточно долго, то покажем местным первый в истории города сериал. Ручаюсь, уже к шестой серии все поодуреют, к десятой — забудут, что было в первой, а на двадцатую явятся в надежде узнать, чем же все это кончится. В общем, серий шестьдесят скушают и не подавятся. Но уж после этого нам всем срочно придется делать отсюда ноги. Здесь не поможет даже твой авторитет наследного принца. Тебя просто побьют вместе с нами!

— Надеюсь, что вам это надоест значительно раньше, — засмеялся Алан.

— За такие-то деньги? — эльф насмешливо изогнул бровь. — Да за такие деньги я не только театр теней, я и сам главную роль изображу и не поморщусь.

— А что, из тебя выйдет великолепный герой-любовник, — Алан оглядел прекрасную фигуру и идеально красивое лицо эльфа. — На спектакль с твоим участием сбежится все женское население города, и, пожалуй, половина мужского.

— А мужское-то зачем? — удивился эльф.

— Уж больно красив. Понимаешь, в околонаучных кругах в моде однополые увлечения.

Гветелин пожал плечами.

— Не думал, что у вас здесь столько извращенцев. Но в таком случае, здесь можно будет не без выгоды продать внешность Элистана. Даже жаль, что у Лиса слишком строгие понятия о чести. Кстати, Алан, на твоем месте при Элистане я не стал бы слишком распространяться на эту тему. У нас, в Миррене, говорят, что ни одно разумное существо никогда не свяжется с драконидом. А уж если этого драконида зовут Элистан... Ладно, иди Алан. А то ваши учреждения сначала закроются на обеденный перерыв, потом все благонамеренные служащие побегут добывать билеты на наш спектакль...

— Ну и отлично! — обрадовался принц. — Тогда-то мы обо всем и договоримся!

Гветелин засмеялся, потом сдвинул брови и хотел что-то сказать, но Алан торопливо перебил его:

— Уже иду, Лин.

Гветелин кивнул и вернулся к беседе с драконами. Алан еще в Миррене заметил, что эльф прекрасно ладит с Требонианом. Более того, если бы не такие разные габариты и, если верить Лансу, умственные способности, можно было бы сказать, что эльф с драконом поддерживают теплые, дружеские отношения.

Алан надеялся вернуться к обеду, чтобы спокойно обсудить с Гветелином предстоящий спектакль, но у местного начальства были свои взгляды на жизнь. Так, например, Рытвингардский градоначальник не мыслил, чтобы наследного принца Лизардгории можно было бы отпустить из мэрии без парадного обеда в его честь. Правда, нужно отдать градоначальнику справедливость. Всех прочих заинтересованных лиц, нужных Алану для решения вопросов, он тоже пригласил на обед. Правда, этот обед мог продлиться до ночи, если бы Алан так не торопился вернуться домой к драконам и эльфу.

Тем не менее, молодой человек вернулся буквально на несколько минут раньше, чем мирренцы из библиотеки. Завидев их, Алан хотел было поинтересоваться, осталась ли в библиотеке хоть одна книга, но вспомнил давешнее замечание эльфа о злокозненности драконидов и слова Ланса на эту же тему, сказанные не далее, чем вчера вечером и решил воздержаться. Вместо этого, молодой человек спросил, кто идет на спектакль. Оказалось, что идут все, включая драконов. Элистан будет показывать спектакль, драконы выступят в роли конферансье, Гветелин проследит, чтобы выручка попала в нужный карман, а остальные постараются развлечься, по возможности, и прикрыть тылы по мере необходимости. Впрочем, встревоженному Алану тут же пояснили, что нужно просто подать сигнал тревоги. А дальше это дело автоматически перейдет в лапы драконов и руки тролля и драконида. Алан подивился, что собирается делать хрупкий драконид с рассерженными зрителями. Злокозненность, конечно, вещь серьезная, но недостаточная для принятия оперативных решений. Но все мирренцы воспринимали это положение как должное, так что Алан не решился приставать с никому не нужными вопросами.

Мирренцы наскоро попили чая и дружной гурьбой отправились на стадион. Оказалось, что Гветелин поинтересовался, где имеется достаточное количество мест, и нашел, что оптимальное количество наличествует исключительно на стадионе.

Их компания привлекла бы нешуточное внимание и не в таком шумном городе, как Рытвингард. Представьте сами — тролль — довольно красивый мужчина двух с половиной метров роста и не многим уже в плечах, гном, по сложению почти что его копия, уменьшенная до полутора метров, эльф, который выделялся красотой даже среди своих соплеменников, драконид похожий на очень изящного эльфа с перепончатыми крыльями золотистого цвета, красавица-эльфийка, опирающаяся на руку довольно обычного человека, молоденький полукровка — последние трое скорее несколько сглаживали картину. Даже Аланигор — наследный принц Лизардгории не привлекал такого внимания, как два последних члена команды — громадный зеленовато-серый дракон с вислыми усами и мохнатыми бровями и чуть более изящная драконица небесно-голубого цвета с белоснежными усами, вьющимися шикарными локонами и белоснежными же кустистыми бровями и ресницами. Собственно говоря, чтобы привлечь внимание, хватило бы одних драконов. Остальных, даже экзотического Элистана, замечали в последнюю очередь.

Мирренцы пришли на стадион, когда он был уже полностью заполнен народом. Поперек сцены было растянуто огромное полотнище. Вероятно, оно должно было заменить экран. Гветелин распорядился продавать билеты только на одну сторону трибун из четырех, но пронырливые организаторы ухитрились продать все. На возмущенное замечание Гветелина, что, дескать, как же так можно, ему культурно объяснили, что так как с его расценками никто не спорил, пусть и он, в свою очередь, не спрашивает как были проданы выморочные места. А то при его, Гветелина, ценах, не слишком-то развернешься, а ведь каждому охота заработать на свою корку сыра.

Гветелин пожал плечами и раздраженно повернулся к Лансу.

— Что будем делать?

— Показывать спектакль, — спокойно отозвался маг. — На нормальных местах все будет прекрасно видно и слышно, с остальных — в основном слышно, конечно. Зато все вдоволь налюбуются на драконов!

— Не волнуйся, Лин, прорвемся! — оптимистически заметил Требониан.

Алан представил, как эта дружная парочка драконов будет прорываться и ему поплохело. Он глянул на Гветелина. Пожалуй, эльф впервые полностью разделял его чувства.

Два дракона взмахнули могучими крыльями и взлетели в воздух.

— Не бывает, — прошептал Алан, поняв, наконец, что здесь не так. — Такой громадный дракон не может подняться в воздух на таких изящных крыльях.

— Совершенно с тобой согласен, малыш, — усмехнулся Ланс. — Да и Требониан согласится, если ты ему это скажешь, — Ни одно разумное существо не весит так мало, чтобы поднять себя в воздух без помощи магии. Только не говори об этом при Элистане. Он очень гордится своим умением пользоваться крыльями. Впрочем, как все крылатые существа. На их взгляд, мы все страшно неповоротливы. И они правы. У них расторопней и тело, и мозг. И это одна из причин, Алан, по которой дракониды дрались на равных против тех же троллей, например.

— Такого тоже не бывает, Ланс.

— Теперь нет, — согласился маг, — раньше было. Спроси у Арни, если не веришь. Но мне пора. Я ведь тоже участвую в этом спектакле.

— Я думал, что ты свое дело сделал, — удивился молодой человек.

— Вот именно, малыш.

Ланс огляделся по сторонам и прошел к последнему ряду. Там уже успели устроиться все мирренцы. Ланс сел на свободное место между Мэрилин и Элистаном и показал Алану на свободное местечко рядом с драконидом, у прохода. Алан послушно прошел на место и в свою очередь оглядел стадион. Зрители глазели на драконов.

Драконы покружились над стадионом, опустились, и Требониан заговорил. Причем так, что его услышали все присутствующие:

— Дамы и господа. Сейчас мы расскажем вам историю так, как знаем ее мы, драконы. Мы не претендуем на истину в последней инстанции. Думается, что такой категории и вовсе нет. Мы просто хотим показать вам то, что было еще не так давно. Всего каких-то шестьсот пятьдесят лет назад.

На белом матерчатом экране возник молодой человек, отдаленно напоминающий короля Радигора. Вероятно, этот типаж не слишком соответствовал представлениям Ланса о герое-любовнике.

Радигор весело попрощался с красавицей-возлюбленной и пошел в ближайший трактир предаваться высокоинтеллектуальной беседе с корешами. Те, судя по количеству пустых бутылок, вели эту беседу без участия Ридли уже довольно долго. Так вот, не успел Радигор со товарищи приступить к третьему ящику выпивки, как тут вбежал какой-то эльф и сообщил, что Элайзу похитили драконы.

Пошатываясь не то от горя, не то от пары-тройки бутылок вина Радигор выскочил из трактира и увидел Требониана несущего в пасти прекрасную девушку. Кстати, девушка была гораздо более похожа на Мэрилин, чем на Элайзу. Вероятно, жена Ланселота полностью соответствовала его представлениям об идеальной женщине.

Дальнейшая история вообще не имела ничего общего с историей основателя Лизардгории. Зато изобиловала колоритными сражениями самых невероятных существ. Воевали гномы с троллями, тролли с драконидами, эльфы со всеми подряд. Более того, гномы, дракониды и эльфы выступили в союзе против троллей с драконами. Алан и сам не заметил, как увлекся. Остальные же зрители и вовсе не могли глаз отвести от экрана. Гротескное, совершенно невозможное зрелище, но, вместе с тем, такое реальное.

Совершенно непостижимым, хотя и вполне логичным образом, сражение на экране закончилось полной победой сравнительно малорослых союзников, счастливая Элайза бросилась в объятия возлюбленного. Как раз к тому времени, когда публика окончательно забыла о ее существовании. Да и сценаристы, судя по всему, о ней вспомнили в последний момент. Когда решили, что пора кончать.

Рытвингардцы были в полном восторге и принялись бурно аплодировать. Зрители даже попытались попросить повторить что-то на бис. Но драконы не склонны были удовлетворять подобные требования. Некоторое время они с удовольствием внимали зрительским восторгам, потом же поднялись в воздух, сделали над ареной круг и полетели в сторону дома.

— Пойдем и мы, малыш, — вздохнул Ланс. — Кажется, после вашей обработки вышло еще хуже, чем было, господа. Я вообще не заметил ни малейшего содержания.

— А оно было? — Гветелин насмешливо приподнял бровь.

— Хочешь, верь, не хочешь — нет. Было.

— Ты слишком сентиментален, Ланс, — проговорил Торвальд. — Твоя чувствительность хороша в Миррене, но вряд ли ее сможет оценить широкая публика. Зато получилось очень зрелищно.

— На мой взгляд, даже слишком.

— Ну подумаешь, из одного сражения сделали три.

— Четыре.

— Ну, четыре. Правда, пришлось кое-что повторить, кое-что заменить, а кое-что добавить. Но основную битву мы сохранили. Это когда ты попробовал поиграть в войну с драконами.

— Неплохая стратегия, — заметил Арнольд. — Жаль, что нельзя попробовать. Знаешь, Ланс, в реальной жизни подобную партию разыграть было бы и правда небезынтересно. Ты правильно взялся за битву, но я, пожалуй бы, рискнул.

— Еще бы! — засмеялся Ланс. — В союзе-то с драконами! Я бы и сам попробовал.

— Ты? — удивился Арнольд. — В союзе с драконами?

— А что? Они — мои друзья.

— Друзья и союзники — разные вещи.

— Тебе виднее. Но, знаешь, я все-таки предпочитаю разыгрывать подобные партии виртуально.

— Знаю, — засмеялся тролль. — По-моему, мы уже можем идти.

— Подожди. Кажется, Гветелин еще не закончил финансовые дела.

Гветелин подошел буквально через минуту.

— Господа, я обо всем договорился. С завтрашнего дня здесь установят обоюдовыпуклый экран, и мы будем получать выручку в двойном размере.

— А местные? — заинтересовался Ланс.

— Я сделал вид, что не вижу сидящих на боковых сидениях.

Мирренцы засмеялись, а Алан несколько приободрился. Кажется, его выходка закончилась не так плохо, как он боялся.

По дороге домой мирренцы говорили исключительно на высокоинтеллектуальные темы. Причем такие, что молодой человек довольно быстро перестал улавливать смысл разговора. Зато маги увлеклись не на шутку и продолжили эту же тему за ужином. Антонин обменялся с Аланом понимающим взглядом и сел рядом, чтобы поговорить о чем-нибудь более понятном. Для понимания заумных материй, обсуждаемых старшими, им не хватало двух-трех высших образований.

Следующие несколько дней мирренцы гораздо больше занимались разграблением лучшей рытвингардской библиотеки, чем спектаклем. Алан даже всерьез озаботился, что если все и дальше будет идти в том же духе, то через некоторое время в библиотеке совсем ничего не останется. Впрочем, однажды, к его огромному удивлению, Арнольд вернул обратно солидную порцию, сообщив, что там нет ничего интересного.

Алан и сам уже решил, что здесь нет ничего интересного и что ради подобной истории ему, пожалуй, не следовало сбегать из родного дворца. Он даже собрался переговорить с Лансом и вернуться к отцу.

Этим вечером перед спектаклем Алан, как обычно, отошел на несколько минут вместе с Гветелином забрать выручку за сегодняшний спектакль. А вот когда вернулся, он увидел Ланса разговаривающего с какими-то придворными. Алан подошел поближе. Заметив его, придворные поклонились ему и отошли. Ланс же в некоторой растерянности покачал головой.

— Ну, дела, — проговорил маг. — Кажется, Боригор был прав, не доверяя нам. Напомни мне, чтобы я не забыл извиниться перед своим старшим племянником, малыш. Я имею в виду твоего отца.

— Ты решил затеять династическую игру в Лизардгории? — удивился Алан. — По завоеваниям соскучился?

— Мой милый принц, династические игры редко затевают претенденты на престол. Обычно кто-нибудь берет на себя эту приятную обязанность. Мда... И кто бы мог подумать, что мои права на престол еще что-то значат в Лизардгории?

— Я же говорил тебе.

— Говорил, — согласился Ланс. — Но ведь прошло чуть не четыреста лет. В Миррене и то давно уж вышел бы срок давности. А здесь и вовсе прошло не меньше десятка поколений.

— Ты ничего не понимаешь в придворных интригах, — засмеялся Элистан. — Твои права — не более чем удобный предлог затеять очередную заварушку. Кто-то поддержит тебя в надежде переместиться вверх, кто-то выступит против с той же целью. Причем, твои личные качества ровно ничего не значат. Кстати, Антонин для всех будет гораздо удобнее. Он молод и еще более наивен, чем ты. Хотя это и кажется невозможным.

— Тем не менее, нам следовало бы поторопиться. У меня нет ни малейшего желания заниматься разборкой с местными интриганами. Вот что, господа, завтра с утра наведаемся в библиотеку, прихватим немножко чтива на дорожку и свалим отсюда.

— Разве в библиотеке еще что-нибудь осталось? — не выдержал Аланигор.

— Разумеется, принц, — улыбнулся Ланс. — Мы же просто брали почитать на ночь.

— ... На ночь?! Такое количество? Сколько же вы возьмете с собой в дорогу?

— Не беспокойся, малыш, я вовсе не собираюсь обеспечивать нашу компанию чтением на все три года нашего пребывания на Арканосе. Такой багаж будет тяжеловато возить. Тем более что мы пока что не обзавелись никаким подручным средством передвижения.

Алан открыл было рот, чтобы что-то сказать, потом понял, что словами тут ничего не выразишь, разве что совсем нецензурными, мысленно посетовал на досадный пробел в своем образовании и сомкнул губы.

— Ты что-то сказал, Алан? — переспросил Ланс.

— Дал себе слово изучить ненормативную лексику.

— А... Обратись к Гветелину. Он несколько сезонов плавал в местных морях в качестве первого помощника капитана.

— Думаешь, он согласится меня учить?

— Почему нет? Ты — мой ученик, а он мой помощник.

Глава 4

Последнее представление — довольно выгодное дельце. Нужно только его правильно организовать...

Принц Аланигор решил не откладывать дел в долгий ящик и по дороге домой придержал эльфа за локоток. Гветелин сначала расхохотался, потом покачал головой.

— Ничего не выйдет, Алан. У меня распроданы билеты на два дня вперед. А уехать без предупреждения, не устроив последнего представления и еще парочки на бис немыслимо! Да и торопиться, в сущности, совершенно незачем. Или тебе так не хочется уступать права на престол Антонину? Вы ж клянетесь сделать это четыреста лет кряду!

— Честно говоря, не хочется, Лин. В конце концов, я еще не успел принести тронную присягу, так что мне можно.

— Ну надо же, вывернулся, — засмеялся Гветелин. — Не беспокойся, принц, Лансу совершенно ни к чему королевство людей. Его не поймут. Вот разве что взять Лизардгорию без людского княжества. А что, это мысль! Ланс, ты слышал?..

И Гветелин бегом догнал своего короля.

Алан вздохнул и пошел следом.

— Шуточки же у него.

— Хорошо если шуточки, — насмешливо вставил неизвестно откуда взявшийся Элистан. — Знаешь, принц, в каждой шутке есть доля шутки.

На следующий день по всему Рытвингарду были вывешены красочные плакаты о том, что послезавтра состоится последнее представление театра теней. Алан увидел их по дороге на стадион, когда они шли показывать очередное представление. Ниже, гораздо мельче, были обозначены цены на билет, увидев которые молодой человек чуть не поперхнулся.

— Неужели ты думаешь, что хоть одна собака заплатит тебе такую сумму? — спросил он у Гветелина.

— Вряд ли, — согласился эльф. — У собак, как правило, нет денег, малыш. А вот местные жители заплатят. Причем, я больше чем уверен, что сумею продать не меньше трех последних представлений.

— Три последних представления? Но если последнее — последнее, то то, что перед ним, не последнее, а предпоследнее, а то, что было перед предпоследним...

— Совсем не обязательно, Алан, — серьезно возразил Гветелин. — То — было последнее, а остальные два последних — последние по просьбе публики, из уважения к зрителям. В конце концов, Алан, должен же я кормить всю нашу компанию! А то есть, пить все хотят каждый день и не по одному разу. А как деньги добыть — так все идут к Гветелину. А где я возьму деньги на Арканосе — никого не волнует.

— Да, помню. Ланс говорил, что ты дал ему денег на дорогу.

— Знал бы, как он обойдется с наличностью, дал бы ему только на карманные расходы. А на дорожные — тебе. Ты хоть знаешь, сколько давать на чай.

— А почему ты так не сделал? — засмеялся Алан. — Ланс же говорил, что триста лет не был на поверхности.

— Он — мой начальник, малыш.

Этим вечером Ланс снова выбрал момент, чтобы переговорить с группой лизардгорских придворных, которая проявляла особую настойчивость. Вернулся со встречи он изрядно позабавленный.

— Гветелин, ты как-то говорил, что у тебя полно знакомых на Арканосе.

— Ты что, хочешь отсиживаться три года в какой-нибудь дыре?

— Отнюдь. Я просто подыскиваю надежное существо, на которое можно оставить драконов. Не представляю, что будут делать драконы на тесном корабле.

— Ты хочешь куда-то плыть? — заинтересовался Алан.

— Ты в состоянии вообразить, что кто-то может на досуге присмотреть за Требонианом и Голубеникой? — удивился Гветелин. — У меня самого довольно богатое воображение. Но это естественно при моей работе. Но на такое его все-таки не хватает. Зато я знаю небольшой пустынный островок неподалеку от Килфенора.

— В таком случае, может быть, отбудем туда завтра же?

— А куда спешить? Я продал билеты на три дня вперед по таким ценам, что пальчики оближешь! Вот сразу же после третьего представления и поедем. Хоть ночью, если тебе так больше нравится. А что, так выйдет даже лучше. Сразу после самого последнего представления труппа исчезает в неизвестном направлении. Даже жаль, что нельзя будет воспользоваться этой рекламой в Килфеноре.

— Почему? — не понял Алан.

— Твой отец решил выслать за нами небольшую армию, — объяснил Ланс. — Тебя нужно доставить во дворец живым, остальных — как получится. Кажется, к армии присоединился придворный маг. Боригор окончательно уверовал в его могущество, после того, как тот так эффектно разобрался со мной в лизардгардском дворце. Конечно, я постараюсь немножко задержать их всех в дороге. Думаю, они прибудут в город через сутки после нашего отбытия. Может быть, через полторы сутки. Или так не говорят?

Гветелин засмеялся:

— Можешь обдумать сию филологическую проблему на досуге, буде таковой найдется. А сейчас пойдем домой. Нам еще нужно разобраться с книгами.

— Все-таки интересно, Лин. Такое событие никак нельзя было не заметить. Но то, что мы нашли, не описывает почти ничего. И ведь литература тех лет представлена в местной библиотеке весьма неплохо. Темнили чегой-то наши предки. Ох, темнили.

На самое последнее представление пошли только Ланс, Гветелин, Элистан и драконы. Остальные остались в доме собирать вещи. Алан с ужасом обнаружил несколько внушительных связок книг из университетской библиотеки, какие-то кастрюли, сковородки, столовые приборы, целую гору одежды.

— О, магия, Анн, это кто же сможет унести? И когда мы все это успели приобрести?

— Ерунда, Алан. Большую часть мы взяли с собой из Миррена. Нужно просто это аккуратно сложить.

— Этак ты предложишь захватить с собой и дом.

— В общем-то, и это не штука, да только разбирать и собирать его слишком хлопотное дело. В самом деле, Алан, мы собирались из расчета на три года. Это же только ты ухитряешься ходить налегке, наивно полагая, что раз ты — принц, то все должны оказывать тебе посильную помощь.

— Можно подумать, что ты сам не принц.

— Разумеется, нет. Мой отец отрекся от престола чуть не за триста лет до моего рождения. И регент он не при мне, а при самом себе.

— Кажется, понимаю, — помолчав, сообщил Алан скорее окружающей обстановке, чем Антонину.

— Что именно? — удивился Анн.

— Почему Ланс так любит филологические изыскания. Триста лет быть регентом королевства за ушедшего в отставку короля, то есть себя самого... Тут поневоле заинтересуешься вопросами филологии.

Антонин засмеялся и водрузил очередную стопку книг в заплечный мешок, который и не подумал увеличиться.

— Постой, что твой рюкзак бездонный что ли?

Антонин весело расхохотался.

— А я уж подумал, что ты настолько увлекся филологией, что напрочь перестал интересоваться мелкой бытовой магией. Честно говоря, я и сам не знаю, как именно это делается, но эти мешки изнутри гораздо больше, чем снаружи. Знаешь, как это бывает, о привычных вещах не спрашиваешь, интересуешься необычным. К тому же, эти рюкзаки продаются во всех мирренских магазинах. Хотя, как правило, необычное гораздо обычнее привычного. В общем, если хочешь, спроси у Элистана. По-моему никто в Миррене не знает о магии столько, сколько он. По крайней мере, он лучший практикующий маг.

— А твой отец?

— Папа? Он самый сильный. Но у него несколько другие увлечения. Да и Лис не самый лучший теоретик. Для этого, он обычно слишком занят другими делами.

— Анн, Алан, вы готовы?

— Почти, мама, — отозвался Антонин.

— Спектакль должен кончиться минут через пятнадцать.

— Нам нужно не больше пяти, — отозвался Анн. — По-моему это последняя связка, Алан. Свои вещи я давно собрал. А ты свои попросту оставил дома. Как всегда понадеялся на толпу слуг. И позабыл им отдать нужный приказ.

— Я просто очень спешил. Спроси у своего отца, он подтвердит. Зато я успел прихватить с собой достаточно денег.

— Ну хоть что-то. Но почему тогда ты не воспользовался ими, чтобы несколько пополнить свой гардероб? Что, вещи с плеча моего отца для тебя предпочтительнее?

— А когда? Нет, конечно же, я сам во всем виноват. Но с того утра, когда я с дури брякнул толпе любопытных про театр, у меня минутки свободной не было. Разве что смогу выбраться в магазин готового платья в Килфеноре... Идем?

Через несколько минут Алан и Анн присоединились во дворе дома к Мэрилин, Арнольду и Торвальду.

— Готовы? Идем, — нетерпеливо проговорила Мэрилин и позвала мужа. — Ланс, к вам можно присоединиться?

— Подождите минутку. Еще несколько кадров... Так, аплодисменты. Пора.

Мэрилин взяла Алана за руку, и молодой человек с удивлением увидел перед собой Ланса. За спиной у мага виднелись счастливые зрители, вызывающие драконов на бис.

— Самое время, — одобрительно проговорила Мэрилин и шагнула к мужу. Через минуту вся компания уже была в сборе.

— Ланс, — не выдержал молодой человек. — А ты поучишь меня вот так перемещаться?

— Конечно, Алан. Вот только выдастся свободная минутка. В сущности, это не сложно. Нужно только, чтобы тебя ждал друг.

— С этим обычно и возникают самые большие сложности, — усмехнулся Торвальд. — Исчезаем, Ланс?

— Да, конечно. Как только драконы скроются из глаз, мы к ним немедленно переместимся. Дай руку, Алан. Сейчас не время для урока, — и Ланс крепко ухватил Алана за руку. Так, что молодой человек почувствовал себя словно ребенок на прогулке в компании строгой няни.

Драконы сделали привычный круг над ареной, потом еще один, повыше, потом они заложили крутой вираж и стали стремительно уменьшаться. Алан видел это изо дня в день и все равно не мог отвести взгляд. Так что он прекрасно понимал рытвингардцев, глазеющих на драконов с отвисшими челюстями. Ланс потянул Алана за собой, молодой человек послушно сделал шаг и оказался в воздухе, прямо над Требонианом. Ланс легко пролевитировал на плечи к дракону и усадил Алана прямо перед собой.

— Я бы мог и полететь, малыш, но из тебя пока что летун не важный. Честно говоря, мы с Бони даже боимся оставить тебя здесь без присмотра.

Алан глянул на далекую землю и не стал возражать учителю.

— Поучишь? — снова спросил он.

— Ты умеешь, Алан. Дальнейшее — дело практики. Просто сейчас не время для упражнений. Вот Гветелин доставит нас на свой островок, может, еще и поучимся.

— А где остальные? — Алан нервно оглянулся и увидел неподалеку Голубенику. Прекрасная драконица везла на плечах под присмотром Торвальда весь груз. Остальные маги летели рядом, помогая гному присматривать за вещами. Гветелин летел чуть впереди, указывая путь.

— Как в сказке, — восхищенно пробормотал молодой человек.

Ланс ласково потрепал его по плечам.

— Ничего, малыш, скоро ты и сам так сможешь. Знаешь, когда я впервые все это увидел, я тоже не мог поверить в реальность происходящего. Да и до сих пор я не могу не любоваться зрелищем резвящегося в воздухе дракона. Или драконида. Крылатые существа очень красиво смотрятся в воздухе, ты не находишь?

— И не только в воздухе, — восторженно выдохнул Алан.

Ланс усмехнулся и обнял молодого человека за плечи.

— Скоро мы будем на месте, малыш. Вот только жить нам придется под открытым небом. Арни говорил, правда, что-то про палатки и спальные мешки, но это не в счет. Палатка — не дом, а спальный мешок — не кровать. Это тебе не щи варить на Горидаровой кухне!

— Ничего, с этим я справлюсь лучше, чем со щами, — засмеялся молодой человек.

Где-то далеко внизу разворачивалась карта. Голубые реки, дороги, города, деревеньки.

— Разве можно так быстро лететь, Ланс? — не выдержал молодой человек. — Я думал, что летают примерно с той же скоростью, что и бегают.

— Почему? — удивился маг. — Ты что, во время полета помогаешь себе ногами?

Алан покачал головой, пытаясь придумать, как бы получше объяснить непонятливому учителю, но тот все-таки понял:

— Летать на такой высоте можно с довольно большой скоростью. Препятствий на пути практически не бывает, разве что птицы, но они, как правило, вовремя уворачиваются. Так что можно довольно-таки неплохо разогнаться. А нам нужно пролететь довольно далеко. С тысячу километров. Нет, пожалуй, все же две тысячи. В общем, вся надежда на Гветелина. Он хвастался, что хорошо знает страну. Но ты не волнуйся. За ночь долетим.

— Две тысячи километров за ночь?

— А почему бы и нет? — послышался низкий голос Требониана. — Мы с Голубеникой можем держать скорость километров двести в час, а если понадобится, то и более. А наши друзья держатся в драконьей воздушной струе.

Алан оглянулся. Мирренцы и правда держались по возможности рядом с драконами. Даже Гветелин переместился из авангарда в арьергард.

— Не рассказывай сказки, Бони, — засмеялся Ланс. — Лучше побереги дыхание. Оно тебе еще пригодится.

Требониан хмыкнул.

— Не волнуйся за меня. Поверь, у меня было гораздо больше поводов для волнения, когда ты пошел с Аланом в лизардгардский королевский дворец.

— Знаешь, их ведь и в самом деле было немало. От короля Боригора я до сих пор жду любой пакости.

— Я тоже, — признался дракон. — Ну да ладно, потом поговорим. Сейчас, пожалуй, не стоит отвлекаться.

— Это верно, — тихонько проговорил Ланс и тронул Алана за плечо. — Оглянись, малыш! Видишь, солнце садится.

Алан повернул голову направо. Закат с высоты драконьего полета выглядел неправдоподобно красиво.

— Там, в Рытвингарде, уже должно быть совсем темно. А здесь, на высоте, еще вечер, — маг вдруг озаботился. — Только не вздумай заснуть! А то загремишь вниз так, что мы все потом твоих костей не соберем!

— Почему?

— Не найдем, — объяснил Требониан. — Знаешь, когда падаешь с такой высоты, возможный сектор приземления довольно-таки обширен.

Ланс засмеялся.

— Жаль, что мы не захватили веревку. Можно было бы привязаться.

— Еще не хватало! — возмутился Требониан. — Может, хватит с вас двоих и магической поддержки? Не даром говорят, посади человека на спину, а на шею он и сам сядет!

— Работа такая, — снова рассмеялся Ланс. — Правда, Алан?

Молодой человек кивнул и снова стал вглядываться в проплывающий внизу пейзаж. Зрелище было необычайно красивым. Величественным, спокойным и... усыпляющим. Молодой человек и сам не заметил, как заснул и лег, прижавшись к мощной драконьей шее.

— Не волнуйся, Ланс, я слежу за ним, — услышал он сквозь сон. — Так всем будет спокойнее, поверь.

Алан сделал над собой героическое усилие, открыл глаза, посмотрел на звезды вокруг себя и провалился в ночь.

Глава 5

О некоторых способах передвижения в пространстве

Алан проснулся от мерного плеска волн. Сначала он подумал, что это ему только снится, что он проснулся, в действительности же он спит и видит сон про море. Потом молодой человек сообразил, что море он не видит, а только слышит, и открыл глаза. Вместо моря он увидел зеленые листья. Он лежал под мощным, раскидистым деревом в спальном мешке. Алан выбрался из мешка и обнаружил, что его даже раздеть не поленились. На нем не было ничего, кроме нижнего белья. Остальная одежда проветривалась на соседней ветке.

Алан огляделся. Чуть поодаль, чтобы не мешать, у небольшого костра расположились мирренцы. Кажется, они что-то ели. Алан вдруг понял, что проснулся он не от плеска волн, который ему, кажется, все же приснился, а от голода. Он торопливо оделся и поспешил присоединиться к друзьям.

— Доброе утро.

— Добрый день, соня, — засмеялся Ланс. — Не сердись, кажется, мы с Бони вчера несколько перестарались, усыпляя тебя.

— Зачем?

— Решили поберечь твои нервы. Знаешь, все эти шутки с пространственными переходами на первых порах изрядно нервируют. Особенно, когда идешь без проводника. Впрочем, на такой высоте это практически безопасно. Вот на земле я бы не советовал этим заниматься. Для этого нужно слишком хорошо знать ориентиры и положение в пространстве. А то можно прийти не на землю, а под землю, точнее в землю. В общем, когда твое тело захочет занять то же самое место, что и земля, или там вода, не важно, произойдет такой взрыв, что, пожалуй, разнесет в клочья половину такой страны, как твоя любимая Лизардгория. Это если произойдет на окраине. Если в центре — то, пожалуй, всю.

— А Миррен?

— В Миррене это еще опаснее. Замкнутое пространство. В общем, проделывать такие штуки можно только на значительной высоте. Кушать хочешь?

— Ага.

— Садись. Вот, возьми бутерброд. Сейчас будет обед.

Алан быстро сжевал кусок колбасы.

— Кстати, ты можешь пока искупаться.

— Так мне не приснилось море?

— Разумеется, нет. Мы на том самом безлюдном островке, неподалеку от Килфенора, про который нам рассказывал Гветелин. Кстати, я не понял, почему здесь никто не живет.

— А зачем? — удивился Алан. — Что, в стране места не хватает?

— Да, действительно, — засмеялся Ланс. — Но почему тогда здесь не гнездятся контрабандисты?

— Раньше они и правда сюда заходили, — сообщил Гветелин. — А сейчас предпочитают идти прямиком в Килфенор. Тамошние жители не слишком щепетильны по части контрабанды. Просто, за товар с сомнительными документами они платят поистине смехотворные цены.

— А где драконы? — вспомнил Алан.

— Полетели обедать. Теперь им вернуться легко. Было бы желание. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы его у них не было.

— Почему?

— Я не представляю, какой нужен корабль, чтобы разместить их с относительным комфортом.

— Что-нибудь придумаем, — легкомысленно отмахнулся эльф. — Сам знаешь, в страну драконов Бони пока что не хочет возвращаться, а больше ему деться некуда.

Ланс кивнул.

— Пойдем, поплаваем перед обедом, Алан, — предложил Антонин.

Алан кивнул и побежал за Анном к воде.

Мирренцы заканчивали трапезу, когда на остров вернулись драконы.

— Раз мы все в сборе, господа, так давайте совет держать, — предложил Ланс. — Нам нужно определиться, что мы хотим, куда мы хотим и хотим ли мы вообще чего-нибудь и куда-нибудь.

Алан даже рассмеялся, услышав такую витиеватую формулировку извечного вопроса «что делать».

— Сначала подведем итоги библиотечной работы, — продолжил Ланс. — В связи с повышенным ажиотажем, сопровождающем наше пребывание в Рытвингарде, мы не успели толком обсудить наши находки. Единственное, мы условились все более или менее стоящее прихватить с собой. С возвратом, конечно, — добавил маг, покосившись на Алана. Впрочем, Алан был уверен, что последние слова Ланс произнес исключительно из вежливости. Почему-то принцу казалось более чем логичным, если Ланс объявит пару центнеров книг своей долей наследства.

Ланс обвел глазами слушателей.

— Я прихватил кое-что, — отозвался Арнольд, — но больше для ознакомления с историей людей. Ничего стоящего я не обнаружил. Так, совершенно невнятные упоминания.

Гветелин, сидящий рядом с троллем, согласно кивнул:

— Я, в общем, тоже. Единственное, у меня сложилось впечатление, что в какой-то седой древности люди владели значительными запасами металла. Куда он делся потом — история умалчивает. По крайней мере, ряд встреченных мной понятий совершенно невозможно установить без широкомасштабных экспериментов с металлургией в более или менее немирных целях.

Элистан, казалось, глубоко задумался и не заметил, что пришла его очередь говорить. Торвальд бросил на драконида вопросительный взгляд и сказал сам:

— Я искал в области медицины, потом порылся на полках с климатологией и геологией. У меня сложилось впечатление, что климат в данной части страны в один прекрасный день существенно улучшился. Это если верить людям. А если верить лизардменам, то ухудшился, вследствие миграции сюда довольно значительного количества инородцев. Это как-то связывают с планетарной катастрофой, но я не совсем понял, в чем было дело. Словом, откуда здесь взялись люди и эльфы история умалчивает.

Элистан согласно кивнул:

— Вот и у меня то же самое. Прямо-таки не жизнь, а сказка. Одни сообщают о беженцах, другие — не только о значительном изменении климата, но и вообще немыслимых вещах, в которые даже поверить невозможно. Впрочем, если действительно имело место переселение, то мог измениться и календарь. Скажем, пришлые приняли календарь лизардменов.

— Что ты имеешь в виду, Лис? — заинтересовался Ланс.

— Понимаешь, продолжительность года для людей сократилась вдвое. На мой взгляд, это попахивает катастрофой такого масштаба, после которой на планете вообще могут уцелеть только простейшие формы жизни. Или же о смене календаря. Мало ли какие у людей были фантазии?

Ланс бросил взгляд на жену.

— Я порылась в социологии, господа. И, представляете, встретила совершенно неизвестные мне понятия. Что-то о создателе мира, его посланцах, свободе воли и выбора и туманные рассуждения, что выбор, де, можно сделать только единожды, после же приходится бороться с незапланированными соблазнами. А в условиях, когда создатель отвернулся от своего народа, борьба эта невероятно трудна и непонятно для чего нужна. Мне кажется, сейчас в Лизардгории не принято рассуждать на подобные заумные темы. По крайней мере, в литературе более позднего периода я не нашла ничего подобного. Любопытно, но вряд ли это имеет отношение к предмету наших изысканий.

Антонин, сидевший рядом с матерью, поднял глаза:

— Можно сказать, что я не нашел ничего интересного. Вот разве что раньше на территории Лизардгории располагалось княжество лизардменов, республика людей, и поселение эльфов, входящее в состав чего-то большего. Правда, я не понял чего именно. Кое-где встречаются упоминания о Миррене, кое-где о каких-то других эльфийских поселениях. Кажется, на западе. Я даже ничего не взял. Настолько все это было туманно и расплывчато, что даже читать не интересно.

Ланс бросил взгляд на Алана, потом вспомнил:

— Ах, да. Ты же занимался тыловым обеспечением. Знаете, господа, кажется, мне повезло больше, чем вам. Я нашел собрание сочинений одного лизардмена, в жанре научно-популярных романов. В смысле, совершенно нелепые приключения лизардменов в неправдоподобных обстоятельствах, с использованием странных, но иногда очень полезных приспособлений. Кстати, Лин, ты, кажется, прав на счет металлов. Впрочем, это естественно. Когда доступ под землю был перекрыт мирренцами, метал на поверхность практически перестал поступать. Но главное не это. В этих книгах очень подробно описывается география трехтысячелетней давности, небесные созвездия и прилагаются географические карты и карты звездного неба в придачу. Причем, что самое главное, книги эти рассчитаны на слабоумных, или же на учеников начальной школы. Так что с осмыслением данной литературы проблем не будет.

— Ну, начальную школу мы уже давно кончили, — усмехнулся эльф. — Следовательно, это твое высказывание нужно рассматривать как комплимент. Дескать, для нас не все потеряно. Мы умные. Хотя и слабо.

Ланс расхохотался:

— Прошу прощения, господа. Вообще-то я имел в виду, что хорошо, что приложены карты. Теперь я с уверенностью могу сказать, откуда взялась Мирренская звезда. А вот куда она делась — непонятно. Вроде бы автор упоминал, что ее можно наблюдать по ту сторону экватора. Опять таки, он утверждает, что звезда изменила свою траекторию. В общем, я уверен только в том, что искать нам нужно в другом полушарии. Или же в лизардменских библиотеках. Насколько я понял, попасть туда можно исключительно после обширной переписки министра внутренних дел всея Лизардгории с канцелярией князя лизардменов, который официально числится верноподданным короля. Я прав, Алан?

Лизардгорский принц согласно кивнул.

— Так что, господа, думается мне, что нашей компании будет проще купить корабль и прогуляться в южное полушарие. Только этот корабль должен быть достаточно вместителен. Этот островок неплох, но он совершенно не подходит Требониану и Голубенике. Слишком близко от Килфенора. В общем, Лин, завтра же отправляйся в Килфенор, покупай корабль, нанимай команду, приобретай снаряжение. Кстати о снаряжении... Нам нужны кое-какие мирренские товары. Желательно из железа. На продажу, по мелочи. Вряд ли лизардгорские деньги имеют хождение в южном полушарии. Не идти же воровать, в самом-то деле! На это квалификация требуется. Правда, Лис?

Драконид мечтательно улыбнулся и кивнул.

— У меня есть кое-какие резервы, Ланс. Я переговорю кое с кем, и нам переправят некоторые дефицитные товары. Думаю, что металл на юге в таком же дефиците, как и на севере, так что мы прекрасно обойдемся без экспериментов в области нарушения законов. Честно говоря, я бы попробовал, но не хочу наводить Элистана на свежие мысли. Но вот на что по-твоему я должен купить корабль?

— Ты же знаешь, Лин, я никогда не вмешиваюсь в твои дела.

— Замечательно, — засмеялся эльф. — А твой писака не упомянул, что находится в южном полушарии? Точнее, находилось в те времена?

— Если ему верить, то раньше там были довольно обширные земли, заселенные теми же лизардменами, людьми и какими-то недомерками.

— Недомерками? — переспросил Элистан. — Может быть, он имеет в виду гномов? По сравнению с теми же людьми гномы действительно недосчитывают два-три десятка сантиметров.

— По-моему это не так уж сильно бросается в глаза. Люди ведь тоже скроены не по одной мерке, — возразил Ланс. — Гномов можно назвать недомерками разве что по сравнению с троллями. А о троллях этот популяризатор сохраняет полное молчание. Как и о драконидах. Об эльфах он тоже молчит, но различить эльфов и людей еще сложнее, чем людей и гномов. Нет, эльфы красивее, но ведь и люди не все уроды.

Мирренцы с улыбками переглянулись и пожали плечами.

— Не все, конечно, — согласилась Мэрилин. — Некоторым везет...

Ланс поперхнулся и рассмеялся.

— Где и найдешь поддержку, если не в своей семье! — притворно вздохнул он.

Гветелин с сомнением покачал головой:

— Ладно, допустим, я куплю корабль. Вот с командой хуже. Среди моряков бытуют легенды, что подступ к тем землям охраняют страшные чудовища. Корабли практически не ходят в том направлении. Поговаривают, что те, которые по неразумию, или любопытству, что в сущности одно и тоже, забрели туда, так тех больше никто и не видел. Поэтому не ясно, нашли они что, или же просто потонули... Плюс к тому, кто захочет плыть на одной лохани с драконами? Хотя, за тройное жалование я лично поплыву не только с разумными драконами и степенными лизардменами, но даже с людьми.

— Это ты кого имеешь в виду? — уточнил Ланс.

— В нашей компании целых три человека, Ланс. Ну да ладно. Вот что, господа. Думается, трех дней мне хватит, в случае чего сообщу. А вы не дергайте меня по мелочам.

— Что ты сделаешь там в одиночку? — недоверчиво спросил тролль.

Лин лукаво подмигнул:

— Я лучше скажу, чего не сделаю. Я не буду ввязываться в истории, и привлекать к себе внимание.

— Да тебя ж каждая собака в порту знает, — запротестовал было гном.

— Ну так что ж?.. А знаете, господа, в Килфеноре есть кабачок «Блед и Блод», что означает «Кит и Зверь морской». А в этом кабачке такие девочки... — Лин мечтательно улыбнулся.

— Значит, пока папа ждет, что ты подаришь ему наследника, ты гуляешь по девочкам в Морском звере? — засмеялась Мэрилин.

— Оставь, сестричка, мне уж не первая сотня лет пошла, да и не вторая. Ладно, господа, располагайтесь поудобнее. Мне пора.

Гветелин собрал сумку, на всякий случай, переоделся, аккуратно поднялся в воздух и полетел в сторону побережья. Надо было полагать, что именно там и находится Килфенор. Остальные мирренцы разбрелись кто куда. Ланс прилег было на травку, с намерением отдохнуть, но к нему подошел Алан.

— Ланс, ты говорил, что можешь поучить меня межпространственному общению, когда найдется время. Ты сейчас не очень занят?

— Я — нет, но здесь нужен помощник. Если Элистан согласится, то лучшего помощника нам с тобой не найти. — Ланс приподнялся на локте и возвысил голос. — Лис, иди сюда, дело есть. Алан просит поучить его переходу.

— Переходу? — переспросил Лис, артистически приземляясь рядом. — Разве ты уже научил его разговаривать?

Ланс отрицательно покачал головой, а Алан недоуменно воззрился на драконида.

— Я имею в виду на расстоянии, — уточнил Лис.

У Алана загорелись глаза.

— Поучишь?

— А чему тут учить? — Элистан равнодушно пожал крыльями. — Сделаем так. Я пойду, займусь чем-нибудь, а ты постарайся поговорить со мной, не раскрывая рта.

— А как, Лис?

— Просто постарайся позвать меня. Вообрази, что я рядом и что тебе срочно нужно поговорить со мной. Например, у тебя что-то стряслось, и тебе понадобились мои профессиональные услуги.

— Какие? — заинтересовался Алан.

— Ну, зарезать кого-нибудь, — усмехнулся драконид и пошел по направлению к берегу.

— Как это, зарезать? — недоуменно переспросил молодой человек.

— Ножом, — вздохнул Ланс и снова прилег на травку. — Пробуй, малыш. Нет, не нужно сосредотачиваться на ноже. Сосредоточься на Элистане. Ты же его неплохо знаешь. А разговаривать на расстоянии можно даже с малознакомыми существами. Можно даже с незнакомыми, но тут для установления связи нужна карточка. Я имею в виду рисунок, портрет, фото. В общем, любое изображение. Но это уже следующий этап.

Алан согласно кивнул и сел на травку рядом с магом. Некоторое время он молча пытался связаться с Лисом, потом не выдержал.

— Ланс, а может он просто не хочет отвечать?

Ланс открыл глаза.

— Почему?

— А зачем?

— Работай, малыш, — вздохнул Ланс, закрывая глаза. — Ты, главное, представь, что он рядом. Представь и позови. Будто ты обращаешься к нему с просьбой передать тебе солонку или сахарницу за столом.

Ланс уже начал дремать, когда его вдруг разбудил взволнованный голос Алана:

— Лис, ты слышишь меня, правда?

Ланс вздохнул, открыл глаза и сел:

— Правда, малыш. И незачем так кричать. Эта разновидность речи тем и хороша, что ее можно вести неслышно для других.

— Прости, — смутился молодой человек.

— Ничего страшного, малыш. Можешь закончить разговор с Лисом, отойти куда-нибудь и попробовать поговорить со мной. Лучше всего, если ты отойдешь к Лису.

— А почему?

— Он прекрасный маг.

Алан послушно отошел и увидел, что его учитель снова лег на травку. Нет, ну учитель называется! Учит, можно сказать, не раскрывая глаз!

«Уметь надо, — внезапно раздался у него в голове насмешливый голос мага. — Знаешь, малыш, сложно связаться в первый раз. Потом гораздо сложнее становится удержать мысли на коротком поводке».

«Ты теперь будешь слышать все мои мысли?» — испугался Алан.

«Надеюсь, что ты быстро научишься думать не очень громко, — Алану показалось, что он услышал, как маг тихо рассмеялся. — Знаешь, малыш, мне это нужно еще меньше, чем тебе».

Алан недоверчиво покачал головой.

«А потом? Ты сможешь меня подслушать?»

«Теоретически это возможно, — Алан словно увидел, как маг насмешливо приподнял левую бровь. — Но для того, чтобы подслушать чьи-то мысли, совсем необязательно учить этого кого-то мысленной речи. Кстати, малыш, хочу тебя успокоить. Подслушивать мысли считается так же неприлично, как и подсматривать в замочную скважину и практикуется только в экстренных случаях. С преступниками, или сумасшедшими, или в других столь же экстремальных случаях. Кстати, от подслушивания можно легко защититься. И вообще, на каждое колдовство имеется контрприем. Точно так же, как и в жизни без помощи магии. Не думаешь же ты, что я или Элистан станем подслушивать твои разговоры?»

«Прости, — покаянно прошептал Алан. — Это от неожиданности...»

В голове у молодого человека был такой сумбур, что он, пожалуй, был бы рад, если бы кто-нибудь подслушал и рассказал, что же все-таки там, в голове, творится.

«Не волнуйся, малыш, — на этот раз голос Ланса прозвучал в его голове скорее сочувственно. — В Миррене не принято вмешиваться в личную жизнь друзей. Тем не менее, учись контролировать мысленные переговоры. Поверь, обычно, когда я говорю или думаю о ком-нибудь, они не входят со мной в мысленный контакт. Для этого действительно нужно приложить усилие».

Алан обхватил голову руками и позвал Элистана. Тот не отозвался.

«Ланс, — позвал молодой человек. — А люди всегда отзываются, когда их зовут?»

На этот раз не отозвался и Ланс.

— Кажется, я перестарался, отгораживаясь от учителей. Нужно начинать сначала, — пробормотал Алан и снова принялся старательно вызывать Элистана.

Глава 6

Корабли, крылья и хвосты

В таких занятиях прошли три дня. Алан старательно учился, и постепенно начинал беспокоиться.

— А что если мой отец узнает, где мы? — однажды не выдержал он.

— Вероятно, он попытается нас задержать, — отозвался Ланс.

— И что мы тогда будем делать?

— Постараемся сбежать.

— Хорошо было бы сбежать раньше! Гветелин ведь обещал вернуться сегодня.

— Он передал, что задержится на денек. Не беспокойся, Алан. По-моему, в Лизардгории не слишком распространены межпространственные переходы. А другим способом от Рытвингарда сюда нужно добираться дней десять, не меньше. Это если спать в карете и обедать в седле.

Алан с облегчением вздохнул.

— Да, правда. Я не подумал.

Тем не менее, когда на следующий вечер молодой человек увидел плывущий к острову корабль, он снова разволновался.

— Ты знаешь, Ланс, для экстренных случаев существует королевская почта. А полицейских совсем не обязательно гнать сюда из Лизардгарда. Если отец всерьез заинтересован в том, чтобы нас задержать, он мог сразу же разослать гонцов во всех наиболее вероятных направлениях. Килфенор же одно из самых удобных мест.

Ланс нахмурился и сосредоточился.

— Это Гветелин, Алан. Не волнуйся.

Корабль вошел в бухточку, с него спустили шлюпку, на которую сошли четыре орка, лизардмен и Гветелин.

Орки взялись за весла и через несколько минут шлюпка ткнулась носом в песок. Подошедшие мирренцы увидели, как из шлюпки изящно выскочил орк, и подал руку лизардмену. Тот легко оперся на нее и твердой походкой сошел на берег, приподняв хвост, чтобы не зацепиться им за борт.

— Прошу вас, господин Гветелин, — скрипуче проговорил лизардмен и протянул руку, помогая сойти на берег эльфу. Тот кивнул, оперся о подставленный локоть и сошел на песок.

— Спасибо, Гирли. Господа, позвольте представить вам капитана Греллаха Доллайда. Друзья называют его Гирли, но только друзья. А это его старпом Энмеркар. — Гветелин кивнул на орка. — Гирли, Кар, это ваши пассажиры. Правда, не все. Кроме присутствующих есть еще два дракона. Я говорил вам.

— Говорили, господин Гветелин. Ваши условия меня вполне устраивают. Эти господа подтверждают ваши полномочия?

— Это не нужно, — холодно отозвался Ланс. — Кассой ведает господин Гветелин, так что его слова в подтверждениях не нуждаются.

— Отлично. В таком случае, можете подниматься на борт.

— Подождите, господин капитан, — возразил Ланс. — Сначала я познакомлю вас с остальными пассажирами. Я пока что не очень представляю, где вы хотите разместить драконов. Думаю, вы сможете ответить на этот вопрос не раньше, чем представите себе их размеры. Требониан, Голубеника, не могли бы вы присоединиться к нам?

В воздухе раздалось хлопанье мощных крыльев, и на берег опустились два громадных дракона.

Греллах Доллайд сделал шаг назад и покрепче оперся хвостом.

— Это ваши? — нервно проскрипел он.

Алан поперхнулся.

— Что вы говорите, Греллах Доллайд?! Как они могут быть чьими-то?

— Это наши друзья, — улыбаясь, сообщил Ланс.

— Да, конечно, я понимаю, — Греллах Доллайд нервно стукнул хвостом по пляжу. — Гветелин, ты не сказал мне, что я должен командовать плавучим зверинцем.

— Это где здесь зверинец?! — возмутился Требониан, а Голубеника вытянула шею и наморщила нос. Правда, Алану показалось, что драконы вызверились на публику. Сами они выглядели скорее позабавленными. Зато лизардмен не на шутку сконфузился.

— О, прошу прощения, господа, в Лизардгории нет драконов, да и вообще про Арканосских драконов не слышно уже две-три тысячи лет. Смешно, но некоторые считают вас только легендой. И я не знал, что вы разумные существа.

— Когда видишь кого-то настолько большого и сильного, как мы, Гирли, будет лучше для твоего же собственного спокойствия считать этого кого-то разумным и попробовать с ним договориться, — посоветовала Голубеника.

— Это верно, — поддакнул Гветелин. — Кстати о договориться. Посмотрите, что я раздобыл! Это же ускиера! Водоизмещение — пятьсот тонн, длина — пятьдесят метров по палубе и ширина — двенадцать. Будет где драконам лапы размять!

— Да, — скрипнул капитан, — но если вы не хотите перевернуться, то потребуются переделки. — Он помолчал. — Да, господа драконы, а вам действительно нужно ехать? Нет, я могу доставить вас, куда пожелаете, но ускиеры обычно используют для перевозки лошадей. Для драконов они не слишком приспособлены.

— А какие корабли приспособлены для транспортировки драконов? — возразил эльф. — Я что-то таких не знаю. Да и ты тоже, Гирли. Сам же говорил, драконы на Арканосе не слишком часто встречаются.

— Драконов одних оставлять нельзя, — добавил Ланс. — Если пойдет слух, что здесь, на острове живут драконы, сюда набегут шеетрясы со всей Лизардгории. Одни с целью убить настоящего дракона, другие же захотят малость подзаработать, показывая их в балагане. Нет, оно, конечно, неплохо. Должны же драконы чем-то питаться. Но рано или поздно Боригор сообразит, что здесь что-то нестандартное и пошлет для выяснения обстоятельств небольшую армию. Оно, конечно, тоже ничего страшного, но если драконы будут с нами, мне будет гораздо спокойнее.

— Не думаю, что так будет спокойнее, — проворчал капитан, раздраженно взмахнув хвостом. — Что ж, будет мне урок на всю жизнь — никогда не надо подряжаться на работу к эльфу. Даже к знакомому. Но раз уж Греллах Доллайд подрядился, то выполнит условия контракта, чего бы мне это не стоило. Я посмотрю, что здесь можно сделать, господа, и завтра утром скажу вам. А сейчас мне пора на корабль.

Капитан снова раздраженно пристукнул хвостом и величественно прошествовал к шлюпке. Его старпом легкомысленно улыбнулся:

— Вы можете не беспокоиться. Если Греллах Доллайд берется за дело, он непременно доводит его до конца. Может быть, по нему и не скажешь, но он самый рисковый капитан на побережье. Он ходит даже вокруг Мыса Туманов. Вы знаете, что такое мыс Туманов?

— Кар сел на любимого конька, — заметил Гветелин. — Пойдем, поужинаешь с нами и расскажешь о мысе Туманов. Только учти, что я трижды ходил этим маршрутом.

— Здесь невозможно преувеличить. Мыс Туманов — это особое место. Вечный туман. Причем, такой густой, что иногда даже не видно вытянутую руку. А течения в этом месте просто сходят с ума. Сплошные водовороты. А где не водовороты, там буруны. Нет, господа, здесь просто невозможно преувеличить.

— Ну, для орка нет ничего невозможного.

— А ты кто? — засмеялся Энемеркар. — Ты никогда не научишься серьезности, Лин.

Мирренцы понимающе переглянулись. Чувствовалось, что это обычная перепалка двух эльфов.

— Тем не менее, мне пора идти, господа. Видите, капитан прислал за мной шлюпку. Я ему нужен.

— Зачем? — Гветелин насмешливо изогнул бровь. — По-моему ты отвечаешь исключительно за связи с общественностью.

— Хорошо бы, — вздохнул Энмеркар. — Может быть, у других капитанов это и так, но Греллах Доллайд не терпит в своей команде бездельников. До завтра, господа.

Эльф изящно поклонился мирренцам и побежал по песку к шлюпке.

Ланс некоторое время задумчиво провожал шлюпку глазами, потом повернулся к Гветелину.

— Никогда не думал, что лизардмены служат капитанами на транспортных судах, — проговорил он. — Мне доводилось слышать, что они прекрасные мореходы, но я почему-то всегда представлял их в рыболовецких флотилиях. А этот твой Греллах Доллайд не только берет подряды на перевозку, но даже набрал в команду эльфов!

Гветелин рассмеялся.

— Сразу видно, что ты веками сидел в Миррене, Ланс! Лизардмены заслуженно славятся, как лучшие мореходы Арканоса совсем не потому, что умеют ловко вылавливать из моря селедку. Дело в том, что их стремление к тишине, порядку и покою великолепно реализуется в море. Никто не умеет улавливать малейшие нюансы погоды лучше, чем они. А координаты по звездам они определяют с такой точностью, которая для меня недоступна даже с помощью специальных приборов.

— Ну это ты загнул, — возразил Алан. — Расположение звезд в Рытвингарде и Лизардгарде безусловно не одинаковое, но по-моему, на глаз разницу не отличить. А уж это всяко больше расстояния, которое способен преодолеть корабль за день.

— Я забыл, что среди нас есть местный житель, который знает о звездах не понаслышке, — засмеялся эльф. — Ну, загнул, конечно. Но, право же, не сильно. А что касается эльфов, то знаешь, мне еще не приходилось встречать однородные команды. Чаще всего на лизардгорских кораблях представлены все здешние расы. Лизардмены любят плавать, прекрасно умеют вести бухгалтерские и финансовые расчеты, но не слишком общительны. Точнее, они не любят шума. А люди и эльфы бывают порой довольно-таки шумливы. Поэтому для решения дипломатических вопросов капитаны-лизардмены берут людей или эльфов. Капитаны люди и эльфы любят брать лизардменов штурманов и судовых экономов. Остальная часть команды обычно вообще интернациональна. Кстати, я попросил Гирли на этот рейс сократить команду и не брать людей.

— Почему? — удивился Ланс.

— Люди более рациональны, разумны, обстоятельны и в то же время более эмоциональны, чем эльфы. Честно говоря, я просто подумал, что вряд ли нормальный человек согласится плыть неизвестно куда, тем более, в южные широты.

— А лизардмены? — заинтересовался Ланс.

— О, лизардмены, по-моему, при всей их любви к тишине, самые большие авантюристы на Арканосе.

— Тихушники — домушники, — засмеялся Алан.

— Всяко бывает, — кивнул эльф.

— А меня удивило то, что этот капитан одет в стандартный морской костюм, — признался драконид.

— А как они должны быть одеты? — не понял Гветелин.

— Ну у них же кожа плотная, в чешуйках. Зачем им одежда?

— Не такая она и плотная, — засмеялся эльф. — Это видимость. Пигмент. А так, кожа как кожа. И одежда им просто необходима. Лизардмены холоднокровные, они очень чувствительны к перепаду температуры. Кстати, Лис, кто бы удивлялся чужому сложению, но нам-то, мирренцам это не к лицу! Ну, подумаешь, существо походит на ящерицу-переростка. Дракониды так напоминают летучих мышей.

— Мыши красивее, — серьезно возразил Элистан. — Они покрыты очень приятным мехом. А мы голые. Как и вы все.

— Ну вот. А мы все более или менее успешные вариации на заданную тему.

— Тебе легко рассуждать, — усмехнулся Элистан. — Ты — красавец.

— Рассказывай сказки Алану, Лис. Может быть, он и поверит. Но я-то знаю, что для того, чтобы стать по настоящему красивым, мне не достает крылышек, покрытых ярко-красной краской!

— Почему красной? — удивился драконид.

— Мне красный к лицу, — эльф кокетливо повел плечами и рассмеялся.

— Слушай, но ведь лизардмены носят и брюки тоже, — вспомнил Элистан.

Гветелин пожал плечами.

— Ну, разумеется. И брюки, и туфли. А что?

— А как же хвост?

— Ты не рассмотрел?

— Да как-то неудобно было.

— Для хвоста тоже предусмотрена штанина. В самом деле, не может же разумное существо ходить с голым хвостом!

— Алан, а что, в Рытвингарде нет лизардменов? — поинтересовался Элистан.

— Есть, конечно. Правда, не очень много.

— Я почему-то ни одного не видел.

— А где бы ты мог их встретить? Они не большие любители шумных сборищ. А мы кроме стадиона и книгохранилища вообще нигде не были... Ты что, Анн? — Алан обратил внимание на своего притихшего друга.

— Я слышал раньше о лизардменах, но не представлял, что они такие. Они же и правда выглядят словно ящерицы, вставшие на задние лапы. А их кожа... Кстати, ты уверен, что они не покрыты чешуйками?

— Конечно, уверен. Насколько я знаю, рождаются лизардмены с гораздо более плотной кожей. У младенцев она темно-зеленого цвета, практически цвета летней зелени. Малыши быстро растут, жесткую кожу им приходится менять буквально раз в месяц. Каждая новая кожа у лизардменов мягче и тоньше предыдущей. И светлее. А где-то к периоду полового созревания кожа их становится такой, как ты видел. Светло-зеленая, я бы сказал, с болотным отливом, с темно-зелеными прожилками, прорисовывающими былые чешуйки. Зрелые лизардмены не меняют кожу. Точнее, меняют, конечно, но так же точно, как и мы все. То есть не полностью, а частями.

— Ты сказал, что лизардмены рождаются твердыми? — заинтересовалась Мэрилин.

— Они вылупляются из яйца, — пояснил Алан. — Ты же обратила внимание на их головы? Сильно развитые, с мощными надбровными дугами и черепными костями? Так вот, маленькие лизардмены имеют настолько большие головы, что даже напоминают головастиков. Собственно говоря, и у маленьких людей головы не вполне пропорциональны. Но лизардмены отличаются этим в наибольшей степени. Кстати, они сразу рождаются со всеми зубами.

— Ты, кажется, большой эксперт по лизардменам, — заметила Мэрилин.

— Естественно, — пожал плечами молодой человек. — Должен же я знать, что за народы живут на территории моей страны. Основы биологии живущих в Лизардгории рас проходят еще в школе, а я изучал это еще дополнительно. Потому как положение обязывает. Кстати, вы обратили внимание на походку капитана? Это не просто специфическая морская походка. Они все так ходят. У лизардменов довольно широко поставлены ноги, а между ними сзади толстый, короткий хвост. Поэтому ходят они слегка вразвалочку, зато из них получаются великолепные бегуны. Ноги у них, правда, слегка коротковаты на человеческий вкус. Поэтому, они предпочитают невысокие сидения с прорезью для хвоста, или же скамейки.

— Интересно, — протянул Торвальд.

— Лизардмены очень интересный народ, — серьезно подтвердил Алан. — Причем к внешности их привыкнуть легче легкого. Они ведь довольно красивые существа. Гораздо необычней их культура. Кстати, она тоже, отчасти, связана с внешностью. Насколько я понимаю, у лизардменов слух гораздо лучше, чем у людей или эльфов. Они не любят громких звуков, он им просто физически мешает, и они очень музыкальны. Вот только таким несовершенным существам, как люди или эльфы трудно понять музыку лизардменов.

— Почему? — с любопытством переспросил Элистан.

— Потому что они слышат то, что мы не в состоянии воспринять. Простой пример. Как тебе понравился голос нашего капитана?

— Как дверной скрип, — засмеялся драконид.

— Значит у драконидов такие же паршивые уши, как и у людей, — радостно сообщил Алан. — Спроси у любого лизардмена, и тот тебе сообщит, что у капитана приятный тембр голоса.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно переспросил Анн.

— Я довольно часто с ними встречался у себя дома, — объяснил молодой человек, — и однажды даже допустил непростительную оплошность. Спросил у князя лизардменов, не простужен ли он. Хорошо еще, что Кеннат Ферхон довольно хорошо изучил людей и не обиделся. Зато он объяснил мне все про лизардменские голоса и даже пригласил на концерт. Инструментальный.

— Ты сходил?

— Разумеется. Но я уже говорил. Это слишком тонко. Кажется, я воспринял только два слоя мелодий, а ни один уважающий себя лизардмен не сочинит музыки, где меньше полудюжины этих слоев. Ну, знаете, это что-то типа полифонии. Вот только лизардмены задействуют четверть тоны, низкие и высокие звуки за пределом восприятия нашими ушами и я даже не знаю что еще. Но удовольствие я все-таки получил.

— А эльфов ты тоже изучал? — лукаво улыбнулся драконид.

— Да, конечно. Ведь в состав Лизардгории входит и эльфийское княжество.

— И что же у вас проходят про эльфов? — неожиданно заинтересовался Гветелин.

— Ты что, не знаешь, как ты устроен? — усмехнулся Ланс.

— Откуда? — преувеличенно удивился эльф. — В Миррене не изучают сравнительную анатомию эльфов и людей. За отсутствием людей. У нас на всю страну три человека — ты, Антонин, да еще Горидар. Конечно, одного из вас можно поймать и препарировать...

Ланс расхохотался:

— Алан, рассказывай ему скорей, пока он не сообразил, что ты тоже человек.

— Я все скажу, господа, только не надо меня препарировать, — Алан не очень убедительно изобразил испуг, оглядел мирренцев и вдруг и правда испугался. В конце концов, он ведь действительно не знает, что от них можно ожидать. — Эльфы, господа, физически очень похожи на людей, настолько, что даже браки между эльфами и людьми дают плодовитое потомство... — Алан вдруг осекся и виновато посмотрел на Антонина. — Простите, господа, это вы и без меня знаете... — смущенно извинился молодой человек.

— Продолжай, продолжай, — усмехнулся Гветелин.

— Ну... — протянул Алан, прикидывая с чего начать, — строго говоря, эльфы от людей отличаются только тем, что эльфы — природные маги и еще своей продолжительностью жизни. Средняя продолжительность жизни эльфов впятеро больше человеческой.

— А какая человеческая? — заинтересовался Антонин.

— Восемьдесят лет, сынок, — отозвался Ланс.

Анн бросил изумленный взгляд на отца, потом вопросительно посмотрел на Алана. Тот кивнул.

— Собственно поэтому люди и эльфы мало контактируют. Дело в том, что люди не могут не испытывать вполне понятной зависти. Так что связи с эльфами даже более затруднены, чем с лизардменами. Люди и лизардмены просто несколько раздражают друг друга в больших дозах, а с эльфами у людей возникают гораздо более сильные чувства. От любви до ненависти. Но эльфийское княжество в составе Лизардгории весьма способствует экономическому и политическому усилению страны, поэтому государственная политика Лизардгории проповедает взаимное уважение, невмешательство и все такое прочее в том же духе. Да и смешанных браков хватает. Собственно говоря, одна из моих пра-пра-прабабок была замужем за эльфом. Он, правда, был не королем, а принцем, и после ее смерти вернулся в эльфийское княжество. Пока он был жив, он время от времени навещал своих потомков… А как с этим у вас в Миррене?

Гветелин пожал плечами и бросил взгляд на Торвальда. Гном плавно перехватил разговор.

— Государственная политика Миррена тоже строится на взаимоуважении и невмешательстве. Да и население всех четырех княжеств живет обособленно. Правда, в последние годы стало модно ездить туда-сюда по обмену опытом, в университеты, на заработки... Да мало ли у кого какая фантазия возникнет! Кроме того, есть еще и королевские земли, где живут все четыре расы. Точнее, шесть. Ведь кроме нас, коренных мирренцев, на королевских землях живут люди и драконы.

— Княжества — для жизни, а королевские земли — для разных диковинок, — проворчал Ланс. — Ладно, господа, стоило уезжать из дома, чтобы здесь обсуждать все те же вопросы. Пойдемте лучше искупаемся, что ли. Ты как, дорогая?

Мэрилин кивнула, Ланс взял жену за руку и побежал к воде.

Алан задумчиво посмотрел вслед супружеской паре.

— Ты что, малыш? — поинтересовался эльф.

— Прикидываю, сколько Лансу лет, — признался Алан.

— Думаешь, что в его почтенные годы нормальные люди ведут себя степеннее? — рассмеялся Гветелин.

— Вообще-то нормальные люди столько не живут, — автоматически отозвался молодой человек и в панике прикрыл рот рукой.

Мирренцы дружно расхохотались, и Алан с облегчением последовал их примеру.

Утром мирренцев разбудил Гветелин.

— Вставайте, господа. Энемеркар передал мне, что Греллах Доллайд уже направляется к нам.

Мирренцы торопливо поднялись и принялись приводить в порядок одежду. Только Ланс с нарочитым кряхтением перевернулся на другой бок, тяжело оперся о землю, сделал вид, что пытается встать, снова закряхтел и остался на месте.

— Что случилось? — забеспокоился Алан и полуодетый подбежал к учителю.

— Да вот, все пытаюсь сообразить, как нужно вести себя в мои почтенные лета. А все ты, малыш! Вздумалось же тебе выказать уважение к моим сединам!

— У тебя что, уже седина есть? — ужаснулась Мэрилин. Она уже успела встать и одеться.

— Да, кажется, я видел у себя парочку седых волосков.

— Вставай, Ланс, — нетерпеливо позвал Гветелин. — Греллах Доллайд точно не испытает ни малейшего уважения к твоей преждевременно поседевшей шевелюре, если ты заставишь его ждать. Знаешь, Алан вчера позабыл нам сказать, но лизардмены довольно занудны.

— Но не занудней же, чем эльфы, — возразил Ланс и поднялся на ноги. — Ладно, сейчас буду готов.

Тем не менее, когда мирренцы подошли к месту встречи, Греллах Доллайд и Энмеркар уже ждали их, сидя на поваленном дереве. Лизардмен при этом нетерпеливо пристукивал хвостом.

— Кого интересует эта экспедиция, господа, вас, или меня? — раздраженно проскрипел лизардмен, даже не поздоровавшись.

— Простите, капитан, это не повторится, — вежливо проговорил Ланс, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Доброе утро, Греллах Доллайд, Энмеркар.

— Доброе утро, — лизардмен встал и изобразил вежливый поклон.

Энмеркар поклонился. Поднялся он сразу, как только увидел мирренцев.

— Итак, господа, чтобы разместить драконов и не перевернуться при малейшем дуновении ветра, необходимо переделать ускиеру. Вы, должно быть, знаете, что она трехпалубная. Так вот, господа, мы уберем вторую палубу в районе мидельшпангоута, чтобы там могли поместиться драконы. Тогда верхняя палуба будет защищать их от непогоды, да и центр тяжести судна будет ниже. Придется убрать грот-мачту. Мы переставим ее на место фока. А из фока соорудим бушприт. Экипаж у меня небольшой, поэтому на фок повесим прямой парус, на бушприт — блинд и усилим бимсы, чтобы ваши драконы не развалили корабль. Правда, с таким вооружением круто к ветру не пойдешь, но Гветелин обещал обеспечить фордевинд.

— Что ты обещал, Лин? — переспросил Ланс, пытаясь хоть что-нибудь понять из речи капитана.

— Попутный ветер, — перевел эльф.

— Простите, Греллах Доллайд, — Ланс выглядел слегка обалдевшим. — Я — сухопутная крыса и никогда в жизни не плавал по верхним морям. Да и по нижним только в качестве пассажира. Вы не могли бы объяснить еще раз? И, если можно, по-лизардски.

— Не стоит тратить время, — проворчал капитан и усмехнулся. — Знаете, господин Ланселот, перевести это на лизардский довольно трудно. Не хватает понятий. Давайте лучше сделаем так. Я вам буду говорить, что и когда делать. Все равно без вашей помощи я не обойдусь. Гветелин заверил меня, что с этим не должно возникнуть проблемы, а вы подтвердили мне его полномочия. В общем, я набросал план работ, и нам требуется всего лишь точно следовать ему. Работа будет сделана за десять дней.

Друзья обескуражено переглянулись. Ланс встретился взглядом с веселыми глазами Гветелина и усмехнулся.

— Кстати, Ланс, наш корабль носит имя «Лотос». Как ты понимаешь, это не в честь нашего беглого короля, а в честь цветка. Некоторые говорят, что он отшибает память, если его много съесть. А едят его... Слово такое мудреное... Что-то связанное с фагоцитами... Точно, лотофаги!

Ланс с сомнением посмотрел на корабль. Такой, безусловно, может навсегда отбить память. Если перевернется посреди лужи, или там на голову упадет.

— Мне больше нравится название «ускиера», — проговорил Ланс. — Как-то это более мореходно звучит. Да и вообще, довольно красивое слово. Ускиера...

— Но ведь это обыкновенная скотовозка, — не выдержал Греллах Доллайд.

— Не все ли равно? — в лучших семейных традициях возразил Ланселот. — Что ж, приказывайте, капитан.

Глава 7

Так ли важно, куда плыть? Главное — плыть!

За эти десять дней у компании магов и минуты свободной не было. Греллах Доллайд гонял и команду, и пассажиров не щадя сил. Ни своих, ни их. Оказалось, что в своих расчетах он прекрасно учел магические способности своих нанимателей, и тем приходилось работать и физически и магически. Да еще и возмещать недостаток экипажа. Ланс решил заранее запастись экипировкой на все случаи жизни и отправил Мэрилин и Торвальда на шлюпке в Килфенор. Ну ладно, на Мэрилин Греллах Доллайд не слишком рассчитывал. Но Ланс же еще посадил матросов на весла и велел им сопровождать Мэри и Тора по незнакомому городу.

Гветелин, правда, уверял, что он бы справился и в одиночку, но Ланс посоветовал эльфу не отлынивать от работы. В конце концов, он, де, сам выбрал корабль, который еще и переделывать нужно. Впрочем, он все же позволил эльфу отлучиться на день, чтобы тот одолжил немножко металлоизделий для торговли. В бедном металлами Арканосе все металлическое очень высоко ценилось. А у Гветелина были здесь налаженные связи, так что он без труда разжился дефицитным товаром.

Вечером на десятый день, в конец умотавшиеся мирренцы опустились на песок, кто где стоял, то есть там, где их застал сигнал об окончании работы. Алан оказался рядом с Лансом. Он помогал магу последние пару часов. Ланс расслаблено смотрел на море, наблюдая за приближающейся шлюпкой.

Капитан подошел к нему и вежливо сказал:

— Господин Ланселот, позвольте доложить, работа по переоснастке ускиеры завершена. — Ланс впервые получил возможность по достоинству оценить чувство юмора лизардменов.

— Благодарю вас, капитан, — вежливо ответил он. — Я только не понял, как вы предполагаете доставить на борт господ драконов.

— Виноват, господин Ланселот. Я предполагал, что господа драконы прибудут по воздуху.

— А снасти? — переспросил Ланс.

— Виноват, господин Ланселот, — повторил Греллах Доллайд. — Боюсь, я не учел размах их крыльев. С вашего позволения, за пару дней мы сделаем необходимые доработки. Я  уже набросал план — график.

Ланс кивнул. Он устал, и ему не хотелось думать о том, что будет завтра.

Тем временем, к берегу подошла шлюпка. Из нее вышел Торвальд и галантно подал руку Мэрилин. Ланс встал и пошел навстречу жене.

— Ланс, мы привезли плохие новости. Служба безопасности короля Боригора добралась до Килфенора. А в Килфеноре взять наш след — раз плюнуть. Далеко не каждый день покупают такие корабли, как наша ускиера.

— Анн, позови капитана,  — попросил Ланс. — Скажи ему, что отплыть нужно сегодня же.

Антонин отошел, а Ланс в досаде хлопнул себя по лбу.

— О, магия, Мэри, еще же нужно погрузить багаж!

Для ускорения процесса, Анн отправился на корабль по воздуху. Мэрилин еще не успела ответить, как услышала голос сына.

— Дай руку, мама, я пройду.

Мэрилин протянула руку, и к ней шагнул Антонин в обнимку с лизардменом.

Ланс одобрительно кивнул сыну и обратился к капитану:

— Греллах Доллайд, нам нужно поторопиться. Мы отплываем сегодня же, значит, нам надо засветло погрузить на ускиеру припасы.  Думаю, у нас в распоряжении два часа.

Греллах Доллайд вспомнил многочисленные тюки, на которые он то и дело натыкался на берегу. Да еще запас воды и продовольствия.

— Мой экипаж не сможет это обеспечить, Ланс, — проскрипел капитан.

— Вашему экипажу требуется только осуществлять общее руководство. Погрузка должна быть закончена за два часа, и она будет закончена. Может быть, — Ланс улыбнулся, — я не понимаю в оснастке кораблей и не способен отличить каравеллу от ускиеры, но в переноске тяжестей я кое-что смыслю. Ваша задача — указать, что куда грузить и как закреплять. — Он повысил голос. — Арни, Тор, Лис, Лин — будете крепить грузы там, где укажут. Ответственных назначит капитан. Алан, Анн — будете помогать мне. Мэри, дорогая, проследи, чтобы мы ничего не забыли... Требониан, — тише проговорил он, — ты лет триста назад уже рассказывал, как обращаться с этим кулоном, расскажи про него Анну, я настрою кулон, чтобы он мог с ним работать... Алан, будешь помогать мне. Кажется, я немного устал, а мне бы не хотелось уронить что-нибудь кому-нибудь на лапу.

— А на голову? — засмеялся Алан.

— На голову, малыш, еще попасть надо, — возразил Ланс. — Головы-то маленькие, а лапы у всех здоровые.

— Сверху наоборот, — резонно возразил молодой человек.

— Тогда, тем более, на голову не интересно.

Алан кивнул.

— Да, капитан, пошлите кого-нибудь возобновить запас пресной воды. Начали, господа.

Если Греллах Доллайд думал, что эти десять дней они напряженно работали, то только потому, что не видел раньше Ланса, который решил немного поторопиться. Ланс деловито покрикивал: — Вира! — и поднимал очередной груз, услышав же отклик Гветелина: — Майна! — опускал их с помощью эльфа на корабль, где груз принимали Арни и Тор и закрепляли его с помощью матросов ускиеры.

Антонин скорее учился управляться с кулоном, чем помогал при погрузке. Драконы сидели на берегу. Голубеника сидела в излюбленной позе — обвив лапы хвостом, как кошка. Требониан предпочитал раскладывать хвост за спиной. Антонин прижался к передней лапе Требониана и внимал указаниям дракона. Требониан забавлялся, заставляя молодого человека поднимать и опускать аккуратно увязанный тючок. Кажется, в нем были спальные принадлежности, прикупленные Мэрилин в Килфеноре. Нет, Анн легко мог поднять тюк сам, без помощи кулона, а с кулоном у него ну просто ничего не получалось. Тючок то взмывал в небеса, то плюхался на землю. Голубеника добродушно посмеивалась, глядя на Требониана и Антонина. Временами она спрашивала у Ланса, не нужно ли помочь, но тот только отмахивался. Кажется, Ланс считал, что самая действенная помощь, которую могут оказать драконы, заключается в том, что они просто не будут ему мешать.

Погрузка была завершена за полтора часа. Ланс беспокойно оглянулся и сказал:

— Греллах Доллайд, отплываем через пять минут. Команде и пассажирам занять свои места немедленно. Курс — направо вниз по карте. Как это вы говорите? Юго-восток?

— Мы говорим зюйд-ост, — улыбнулся Гветелин.

— Пусть будет зюйд-остом, если тебе так нравится. Лин, ты, кажется, обещал обеспечить попутный ветер. Как ты его называл?

— Фордевинд.

— Вот, вот, фордевинд. Хотя я и не понимаю, почему нельзя называть его по-лизардски. — Ланс обнял за плечи Алана, и попросил: — Подожди, принц. Нужно помочь драконам. Требониан, Голубеника, я не сомневаюсь в ваших силах, но на корабле слишком много снастей, чтобы вы могли влететь на него, а сходни для вас еще не готовы. Поэтому просто помогите мне перенести вас на корабль.

Драконы с сомнением посмотрели на его усталое лицо. Требониан хотел что-то сказать, потом хлопнул хвостом по песку.

— Хорошо, Ланс. Кстати, ты не хочешь воспользоваться кулоном? Я могу и тебя научить...

Ланс рассмеялся, взял из рук сына кулон, повесил на шею, потом зажал кулон в правой руке и дракон легко взмыл в небо и поплыл к кораблю.

— Я уже и забыл, как это бывает, — Требониан дернул хвостом, как минуту назад, когда хлопнул им по песку.

Ланс рассмеялся. — Меня не так легко провести, как Антонина, Бони. А кулоном я умел пользоваться еще до встречи с тобой. Лин, помоги опустить Требониана на вторую палубу. Если я правильно помню, как это надо называть.

Через несколько минут Требониан и Голубеника были устроены в предназначенном для них помещении. Ланс хозяйски оглядел все вокруг, взял Алана за руку и пролевитировал на корабль.

— Можно отплывать, господа.

— Нужно говорить отчаливать, Ланс, — засмеялся Гветелин. — Ты еще скажи, что нам надо идти вправо вниз по карте.

— Совершенно правильно, Лин. Вправо вниз по карте. Только не идти, а плыть.

— Ланс, так выражаться просто неприлично. Не веришь мне, спроси у Греллаха Доллайда.

Но капитану было не до филологических проблем.

— Вы обещали мне фордевинд, Гветелин.

— Сию минуту, Гирли.

— Господин Ланселот, — церемонно продолжил Греллах Доллайд, — если бы мы не так спешили, я бы с удовольствием показал вам корабль. Сейчас же я просто прошу вас устраиваться самостоятельно. Расположение помещений вы знаете.

— Боюсь, что нет, капитан.

— В таком случае, я пришлю вам юнгу.

Греллах Доллайд торопливо отошел. Мирренцы остались стоять на палубе. Первую палубу, для удобства драконов, пришлось почти полностью демонтировать. И сейчас, к кормовым помещениям примыкал участок палубы метров пять шириной. Под ним, а большей частью под открытым небом, была драконья палуба. Вообще-то на кораблях ее обычно называют второй. Ланс подошел к периллам, которыми была отгорожена первая палуба, и заглянул вниз.

— Бони, Ника, вы хорошо устроились?

Требониан поднял голову.

— Как здесь можно хорошо устроиться, Ланс, если Гветелин приказал нам с Голубеникой лечь и не двигаться. А то, де, ему нужно организовать отплытие.

— Что поделаешь! — вздохнул Ланс. — Нам опять пришлось сбегать. Ничего, друзья, мы постараемся найти для вас подходящее место. Путешествовать на таком кораблике вам и правда не слишком-то комфортно.

— Господин Ланселот, позвольте показать вам жилые помещения.

Ланс обернулся и увидел молодого эльфа — лет двадцати от роду.

— Ты и есть корабельный юнга?

— Да, господин Ланселот. Прошу вас, следуйте за мной.

— Пойдемте, господа, — предложил Ланс, — честно говоря, я так устал, что хочу не столько осматривать помещения, сколько лечь отдохнуть. Но нам еще придется разместиться.

— Прошу вас, господин Ланселот, господин капитан уже обо всем позаботился. Извольте пройти в кают-компанию. Здесь вы будете обедать и отдыхать, если вам это будет угодно. Как видите, здесь много дверей. Отсюда можно попасть в каюту капитана — вот здесь в корме, рядом каюта лоцмана, но она почти всегда пустует. Лоцмана берут только у берега. Эти двери ведут в комнату старпома и штурмана, а эта, крайняя — каюта корабельного мага и лекаря, она предназначена для господина Гветелина, а эта — гостевая каюта. Здесь может поселиться господин Торвальд. Прошу вас, пойдемте наверх, — Юнга вышел из каюты и остановился, поджидая мирренцев. — Прошу вас, господа, сюда, по трапу вверх.

Мирренцы послушно поднялись по крутой лесенке на ахтеркастль — так назвал верхнюю палубу юнга. Большая часть палубы была совершенно пустой — она предназначалась для прогулок. В кормовой части ахтеркастля размещались четыре каюты. Это были самые высокие помещения корабля — если высота кают-компании была всего два метра, так что троллю пришлось ходить согнувшись, то эти каюты строились с расчетом на высокий рост Арнольда. Помещения ахтеркастля были высотой три метра. В самой корме были каюты побольше. Одна из них предназначалась для Ланса с Мэрилин, вторая — для Арнольда, как для самого рослого из всей компании. Одна из боковых предназначалась для Элистана, последняя — для Антонина и Алана. Молодые люди должны были жить вместе.

Ланс обнял жену и с энтузиазмом повлек ее в сторону каюты.

— Пойдем спать, дорогая, я сегодня ужасно устал.

— Да, конечно. Жаль только, что для того, чтобы попасть к элементарным удобствам, нужно тащиться на нос.

— Кажется, это будет единственным развлечением на все время плавания, дорогая. Честно говоря, я пока с трудом представляю, чем можно заняться на таком пространстве. У нас даже книг нет в достаточном количестве. — Ланс обернулся от двери своей каюты. — Спокойной ночи, господа.

За ночь ускиера прошла довольно существенное расстояние. Гветелин, правда, все утро сетовал, что из этой посудины не выжмешь больше восьми узлов ни при каких обстоятельствах. То ли дело шебека! Она вот может делать узлов пятнадцать. Ланс и Мэрилин услышали сетования эльфа еще с ахтеркастля. Супруги зашли в кают-компанию, огляделись и поняли, как до них донеслись сетования эльфа — в потолке кают-компании было световое окно, перекрытое решеткой, которая, в свою очередь, была полом на ахтердеке. Точнее, каким-то возвышением. Мэрилин с интересом оглядела кают-компанию и показала мужу, что стол стоит на такой же точно решетке. Ланс кивнул, все еще пытаясь понять разговор Гветелина и Греллаха Доллайда. Наконец, он не выдержал.

— Вы не могли бы, господа, вести ваши разговоры на лизардском? Вот, например, спускаясь сюда, мы с Мэри слышали ваш разговор про какие-то узлы, которые должен делать наш корабль.

Гветелин рассмеялся, а Греллах Доллайд скрипуче объяснил:

— Восемь узлов — это пятнадцать километров в час, Ланс, а шебека — прекрасный, быстроходный военный корабль.

— Надеюсь, нас никто не преследует?

— Невозможно, — отозвался капитан. — Гветелин организовал полный штиль вокруг нас.

— А почему не встречный ветер? — поинтересовался Ланс.

— При встречном ветре хорошо идти под косыми парусами. Можно развить даже лучшую скорость, чем при попутном.

Ланс покачал головой.

— Этого мне никогда не понять.

— Вспомни курс векторной геометрии, — посоветовал ему эльф.

— Да, господа, перед отплытием мы так и не успели подробно обсудить наш маршрут. Если не возражаете, сделаем это после обеда, — предложил Ланс. — Насколько я понимаю, обед уже почти готов. С кухни раздаются такие вкусные запахи...

— С камбуза, Ланс! — возмутился Гветелин. — Ты еще палубу полом назови!

— А что, он от этого протечет? — забеспокоился маг. — Или обед пригорит?

— А вдруг!

— Хорошо, пусть будет камбузом, — согласился Ланселот. — Кушать очень хочется. Кстати, а где все? Неужели до сих пор спят?

— Вы встали самые последние, — улыбнулся эльф. — Элистан даже успел искупаться.

— Слишком большой риск, — недовольно проскрипел капитан. — Корабль шел полным ходом, господин Элистан вполне мог отстать.

— Ну, здесь риска не было. Единственная опасность — на глубине вполне могли быть хищные рыбы. Акулы там всякие, — спокойно отозвался Ланс. — Ну ладно, господа, раз вы говорите, что скоро будет обед, то я не стану добывать себе завтрак. Давайте соберемся после обеда, обсудим наши планы. А то на берегу мы слишком много суетились и слишком мало думали. Было бы гораздо лучше для всех, если бы мы сделали все наоборот. Греллах Доллайд, пригласите ваших офицеров, а я пойду, созову своих. Пойдем, дорогая.

Как и говорил юнга, обед подавался в капитанской каюте. За столом сидели мирренцы, Аланигор, капитан ускиеры Греллах Доллайд, его старший помощник Энмеркар и штурман Айлиль Финд — лизардмен. Он был чуть моложе капитана, несколько ниже и коренастее.

Ланс вышел к столу с толстой книжкой.

— Ты что, к совещанию готовишься? — весело удивился Торвальд.

— Конечно, — усмехнулся Ланс. — Я же говорил.

Ланс отодвинул книжку и подцепил вилкой салат.

— О, замечательно вкусно.

Некоторое время Ланс сосредоточенно ел, не принимая участия в общем разговоре. Приступив же к супу, Ланс удовлетворенно сказал:

— У вас прекрасный повар, Греллах Доллайд. Вот только, по-моему, это не эльфийская кухня.

— Это лизардменская кухня, господин Ланселот, — сообщил капитан. — Корабельного повара обычно именуют коком. У меня на корабле — кок — лизардмен. Его зовут Фертас Эхтранд.

— Я тоже хочу продемонстрировать вам творение одного лизардмена. Только после обеда.

После обеда Ланс разлил по бокалам вино, отпил из своего, удовлетворенно кивнул, признавая, что вино неплохое и спросил:

— Господа, если я правильно понял те карты, которые купили в Килфеноре Мэри и Тор, о том, что именно находится за островом Сид Фемен ничего не известно. По крайней мере, тут, как и во времена моей молодости, на карте белое пятно и надпись: «тут живут драконы».

— Вы что, не верите в драконов, господин Ланселот? — насмешливо поинтересовался Греллах Доллайд.

— Я не верю в подобные надписи, капитан. А вы?

Греллах Доллайд пожал плечами.

— Я тоже, господин Ланселот.

— Вот только я не помню, входит ли Сид Фемен в состав Лизардгории.

— Как сказать, — пожал плечами Аланигор. — Если помнишь, когда Южное княжество лизардменов присоединилось к нашему королевству при Милодаре, остров Сид Фемен сохранил независимость. Там даже был свой князь. Лет через пятьдесят, кажется, при внучке Милорада Радмиле был заключен военный союз для защиты Сид Фемена от пиратов, которые стали пошаливать в южных морях, а когда сын Радмилы Вирагор, вступив на престол, подтвердил договор, то как-то само собой вышло, что Сид Фемен вошел в королевство. Правда, насколько я знаю, местным жителям тихо наплевать входят они в королевство, или нет. Они добывают жемчуг и больше ни о чем не тревожатся. Тем более что Лизардгория платит за жемчуг тем, что обеспечивает полный покой и абсолютную неприкосновенность островитян.

— А налоги они платят? — поинтересовался Торвальд.

— Да. Все тем же жемчугом.

— Ну тогда на их внутреннюю политику можно не обращать внимания. Тем более что они и сами не стремятся за пределы своего острова.

— Может быть и так, — согласился Ланс. — Вот только как нам быть в этой ситуации? Греллах Доллайд, это же ваши соотечественники. Как вы думаете, мы сможем там пополнить запасы воды?

— Безусловно. Но на тех же условиях. Я несколько раз бывал на Сид Фемене и знаете что, господа? По-моему все анекдоты о замкнутости лизардменов берут начало на этом острове. Они не только не любят инородцев, они даже своих единоплеменников не любят, если они не имели счастья родиться на их островке.

— Любопытно. Значит, никаких сведений у них мы почерпнуть не сможем, — проговорил Ланс.

— Именно так, — согласился капитан. — Причем по одной простой причине. У островитян попросту нет этих сведений. Они им не нужны.

— В таком случае, придется воспользоваться вот этим старьем, — Ланс полистал книгу и раскрыл карту. — Если ни у кого нет других предложений... Если я правильно понял, господа, это карта Арканоса до катастрофы. Причем, довольно подробная. Здесь даже нет белых пятен с надписями «неизвестные земли», или «здесь живут драконы», как на той, что мы приобрели. Впрочем, как знать! Может быть, это просто плоды мечтаний писателя. Фантазия некоторых авторов просто неисчерпаема. А если учесть экипировку, с которой его герои обычно оказываются в экстремальных ситуациях, на необитаемых островах, например, то можно предположить, что карта просто продукт его воспаленного воображения.

— Пить меньше надо, — меланхолически вставил Арни.

— Наверное. Однако очертания Лизардгории и некоторых примыкающих к ней земель достаточно точно совпадают с этой картой, если отвлечься от мелочей и не обращать внимания на некоторые новые горы, земли и моря. Посмотрите, вот место, где сейчас расположена Лизардгория.

— Ничего себе мелочи, — возмутился Гветелин, Да это же был остров, к тому же вполовину меньше, чем теперь.

— Но согласись, тенденция прослеживается.

— Не понимаю, о каких тенденциях ты говоришь, — возразил Элистан, внимательно разглядывая карту. — Да чтобы вызвать подобные изменения, нужна глобальная катастрофа! Точнее, серия катастроф, в результате которой земная кора претерпела такие изменения. Да подумайте сами — тряслись горы, извергались вулканы, земля поднималась из морских глубин...

— Но мы же и ищем следы катастрофы, — возразил Ланс. — На мой взгляд, это не противоречит никаким законам природы. Хотя, тебе, конечно, виднее, насколько реально мое предположение. Мне кажется, среди твоих многочисленных магистерских дипломов, есть и диплом по геологии.

— Серьезно? — удивился Алан.

— Геология просто побочный продукт магической алхимии, — пожал крыльями Элистан.

— Тем не менее, Лис, как ты думаешь, насколько реальны такие преобразования? — спросил Ланселот.

Элистан придвинул к себе обе карты, несколько минут их внимательно поизучал, снова пожал крыльями и признал:

— Ничего невозможно я не вижу. Конечно, чтобы дать точный ответ, нужно было бы не картинки рассматривать, а покопаться на местности, посмотреть, что там за грунты. Но теоретически ничего невозможного в таких изменениях нет.

— В таком случае, предлагаю допустить, что старая карта соответствовала действительности. Поехали дальше. Видите, здесь по диагонали была расположена земля?

— Только не по диагонали, Ланс, — попросил Гветелин. — Надо говорить на зюйд-ост, в крайнем случае, на юго-восток.

— Боюсь, что это слишком сложно для меня, — пожаловался Ланс. — Никогда не мог понять, зачем каждая отрасль знаний изобретает для себя свой, специфический язык.

— Чтобы вызывать почтительное удивление и благоговейный трепет у непосвященных, — засмеялся Гветелин. — Кстати, ты и сам говоришь ничуть не лучше на совещаниях.

— Протестую, — Ланс даже поднял руки в знак протеста. — Я никогда не употреблял никаких зюйд-остов. Нет, ну надо же ругательство выдумать!

Айлиль Финд увидев, что мирренцы погрязли в вопросах филологии и перестали обращать внимание на предмет своих изысканий, взял карту, и принялся ее рассматривать.

— Я так понимаю, господа, вы хотите пересечь экватор?

— Я тоже так понял, — поддержал его Энмеркар.

— И вы хотите посетить земли на зюйд-ост от Лизардгории?

— Вы правы, Лиль, нам нужны земли по другую сторону экватора, с которых видны другие звезды.

— Чтобы увидеть другие звезды не обязательно искать землю. Достаточно просто переплыть экватор и плыть, пока вы не увидите то, что хотите... — мечтательно проговорил штурман.

— Есть только одна сложность, господа, — возразил Ланселот. -  Нам нужны не только звезды, но и сведения о них, желательно трехтысячелетней давности.

Лизардмены задумались, Энемеркар беспечно улыбнулся и махнул рукой.

— Должны же там быть какие-то города!

— На карте изображено несколько крупных городов, они, правда, достаточно удалены отсюда, но может быть это и к лучшему, — задумчиво сказал Ланс. — Хотя бы некоторые из них должны были пережить катастрофу. Сохранился же Рытвингард.

— В таком случае, господа, все предельно ясно, — жизнерадостно отозвался Энмеркар. Мы идем на зюйд-ост, руководствуясь старой картой.

— И при этом смотрим в оба, чтобы не налететь на берег или мель, которые появились с тех времен, — проворчал капитан.

— Да, все ясно, — задумчиво проговорил Гветелин. — Вот только почему никто не ходит за экватор? Я понял бы еще, если бы до экватора было семь верст киселя хлебать, а так, он же буквально в двух шагах! Неужели же в Лизардгории не осталось любопытных или же предприимчивых... И как быть с чудовищами, о которых я слышал в порту?

— Мне приходилось слышать об островах к зюйд-осту от Сид Фемена, — отозвался капитан. — К зюйду от Лизардгории ходят только рыболовецкие шхуны. Может там и есть какая-нибудь земля, но я о такой не слышал. А что делать с чудовищами — это ваша забота. У меня на борту восемь магов, двенадцать орков, которые давно не бывали в настоящем деле и два дракона. Если вы в такой компании не одолеете какое-нибудь несчастное чудовище, никогда больше не возьму на борт ни одного мага!

— Хорошо, если только мага! — засмеялся Гветелин. — Боюсь, дорогой друг, если мы не справимся с чудовищем  или не сможем от него сбежать, тебе не придется заботиться ни о пассажирах, ни об экипаже.

Глава 8

Знатоки говорят, что главная прелесть морских путешествий заключается в скуке...

Уже на второй день жизнь на ускиере совершенно устаканилась. Алану стало даже казаться, что мирренцы проводят в подобных плаваниях все свое свободное время. Непонятно только где они его находят, это время. По крайней мере, на его глазах Ланс и Гветелин занимались плаванием впервые. Если же верить словам магов, то Арнольд, Элистан и Торвальд вообще были сухопутными крысами. Как и Ланс.

Впрочем, нет, вряд ли мирренцы посвящали досуг именно плаванию. Скорее всего, они просто любили устраивать разнообразные пикники в экстремальных условиях. Причем на этих пикниках забавлялись не распитием спиртных напитков в более или менее разумном количестве, а изучением некоторых проблем прикладной магии.

Алан и сам с удовольствием включился в этот увлекательный процесс. Когда юнга позвал его в кают-компанию на ужин, молодой человек первым делом подумал, что сначала нужно проинструктироваться у Гветелина, можно ли оставить без присмотра ветер. Дело в том, что эльф не только управлял ветром сам, но и учил этому всех желающих. Точнее, всех магов, кроме Ланселота. По крайней мере, Ланс, хотя и внимательно слушал объяснения Гветелина, не торопился применять их на практике. Когда Алан спросил его о причине, он только засмеялся и сказал, что попробует управлять погодой не раньше, чем научится отличать зюйд-ост от юго-востока. Остальные маги, включая Мэрилин, Антонина и Алана, разбили день на часовые вахты и обеспечивали погоду, под присмотром эльфа.

Алан настолько удивлялся, что Ланселот даже не пробует поколдовать над погодой, что однажды спросил у Гветелина.

— Лин, тебе не кажется, что Ланс просто не хочет учиться у своего ученика?

— Ученика? — удивился эльф. — Вообще-то нас четверых называют учениками Ланса только в шутку. Все мы приступили к изучению магии в те годы, когда Ланса еще и на свете не было. А за погоду Лансу и правда лучше не браться. И он это знает. Честно говоря, когда Ланс на борту, я чувствую себя спокойнее... Пока он ни во что не вмешивается.

Еще мирренцы читали книги, изъятые ими из Рытвингардской библиотеки. Получилось, что Алан впервые смог оценить масштабы хищения. Молодой человек так ужаснулся увиденному, что Ланс решил успокоить его:

— Не беспокойся, малыш, мы все вернем. А если с чем-то не захотим расстаться, то снимем копию. В сущности, это совсем не сложно.

Кроме этого, у мирренцев нашлось еще множество дел — нужно было обеспечить достойный быт драконам, помогать им несколько раз в день пробираться поразмять крылья через корабельные снасти, обсуждать неотложные вопросы типа цвета волн в солнечный день, вида моря в пасмурную погоду и еще множество не менее актуальных тем. Мирренцы даже ухитрялись купаться на полном ходу корабля. Но для них-то это было не сложно! Подумаешь, позвать одного из оставшихся на борту и попросить вытащить из воды. К удивлению Алана, все мирренцы ухитрялись появляться на борту стоя. Хотя плавали-то они горизонтально!

Самому Алану такие тонкости были пока не доступны. Ему даже купаться не позволяли. Молодой человек вынужден был довольствоваться обливаниями вместе со всей командой. Впрочем, Ланс пообещал разрешить ему купаться, когда он научится легко перемещаться в пространстве. Так что Алан посвящал тренировкам по мысленной речи и перемещениям все свободное от вахт время.

На пятнадцатый день плавания судно приблизилось к Сид Фемену. Ускиера целый день шла вдоль берега острова. Только к вечеру капитан увидел удобную бухту, в которой можно было бросить якорь.

Так как никто не хотел вызвать недовольство у нелюдимых островитян, то для ведения переговоров на берег сошел один Греллах Доллайд. Вернулся он буквально через несколько минут хмурый и недовольный. Поднявшись на палубу, он стукнул по ней хвостом с такой силой, словно хотел ее проломить и попасть к драконам.

— Что случилось, Гирли? — удивился Ланс.

Греллах Доллайд раздраженно вильнул хвостом и привычно уперся им о палубу.

— Рабочий день у начальника порта закончен. Раньше завтрашнего дня никто не станет разговаривать с нами.

— Ничего страшного,  — пожал плечами Торвальд. — Подумаешь, отдохнем до утра. Честно говоря, ночные вахты несколько утомительны.

— А пока наша ускиера стоит, я могу поплавать? — оживился Алан.

— Хорошо, — несколько спокойнее ответил капитан. — Я прикажу оставить шлюпку для подстраховки.

— А это еще зачем? — удивился молодой человек.

— Для безопасности. Я — капитан и должен обеспечивать безопасность экипажа и пассажиров.

— Не спорь с капитаном, Алан, а то не получишь увольнительную, — усмехнулся Гветелин. — Лучше иди купаться, а я попробую принять тебя из воды на борт.

— Ой, правда?

Молодой человек бросился в свою каюту переодеться в купальный костюм. Уже через минуту он с удовольствием бултыхался в прозрачных, теплых волнах. Впрочем, еще минут через пять Гветелин услышал его мысленный призыв.

— Лин, проведи меня.

Гветелин улыбнулся и протянул руку. Через мгновение Алан растянулся во весь рост на палубе. Эльф помог молодому человеку встать. Тот отряхнул коленки от воображаемого мусора — палуба на ускиере, как и положено, блистала чистотой, и вздохнул:

— У меня не получилось.

— Для первого раза у тебя получилось просто прекрасно, Алан, — возразил Гветелин. — Правда, ты опять переборщил с магией. По-моему, это у вас с Лансом фамильный недостаток. Но если Лансу я не могу запретить, хотя бы потому, что это надо было сделать тогда, когда он только начинал учиться, то тебе смогу. Для начала я опять поставлю тебе блок. Ну ладно, иди купаться. Потом я опять приму тебя на борт.

Алан тренировался до тех пор, пока кок не позвал пассажиров заморить червячка на ночь и Гветелин не велел ему возвращаться. От возмущения, что ему не дали потренироваться, Алан неожиданно легко справился со своей задачей и переместился на палубу в стоячем положении.

На следующий день Греллах Доллайд отправился на берег после общего завтрака. Дело в том, что присутствие мирренцев на борту доставляло капитану некоторое неудобство. Капитан привык завтракать довольно рано, обедать около полудня, если ему ничего не мешало, и ужинать около шести. Если получалось, он рано ложился. Сейчас же ему пришлось перенести обед и ужин в соответствии с пожеланиями пассажиров и работодателей, а завтракать — дважды. После привычного раннего завтрака, Греллах Доллайд еще присоединялся за завтраком к своим пассажирам. Сегодня же он сделал над собой эксперимент и повалялся подольше в кровати. Впрочем, у него не очень-то получилось. Проснулся капитан в обычное время, некоторое время он ворочался с боку на бок, потом не выдержал, встал, позвал юнгу, приказал подать себе легкий завтрак и сел за стол в своей каюте поработать с картой. Капитана заботило плавание в неизвестных водах.

На этот раз капитан вернулся с берега довольный. Он сумел договориться с начальником порта не только о питьевой воде, но и о свежих овощах и фруктах. Греллах Доллайд успел заметить особое пристрастие мирренцев к свежей зелени.

Ускиера шла вдоль берега Сид Фемена десять дней. Остров был сильно вытянут как раз в интересующем мирренцев юго-западном направлении. Погода стояла ясная, о ветре беспокоились маги, команда корабля чувствовала себя как на курорте. Впрочем, маги тоже. Приятное путешествие, брызги волн, солнце и легкий ветерок по желанию. Общество друзей и книги. Перед тем, как отойти от острова и отправиться разведывать неведомые земли, капитан еще раз пополнил запас фруктов и воды.

Спустя четыре дня после того, как корабль отошел от острова, капитан проделал утром необходимые вычисления и подошел к прогуливающемуся по ахтеркастлю Лансу.

— Господин Ланселот, корабль только что миновал экватор.

— Это нужно отметить морским ритуалом? — поинтересовался Ланс.

— Посмотрите на небо, Ланс.

Ланс посмотрел. На бездонном, темно-синем небе жарко сияло солнце. У горизонта небо сливалось с таким же точно по цвету морем.

— Что я должен был там увидеть, капитан?

— Видите маленькое облачко?

— То, что похоже на салфетку?

— Так вот, это облачко, похожее на салфетку, ведет себя не так, как положено порядочному облаку.

— Вы предполагаете, что надвигается шторм?

— Тайфун.

— Понятно... Вот что, Гирли, предупредите меня за полчаса до приближения этого тайфуна. Но только меня.

— Я это только что сделал, Ланс.

— Хорошо. Прошу вас, оставайтесь рядом со мной.

Лизардмен удивленно посмотрел на мага. У Ланселота не было привычки вмешиваться в корабельные дела.

— Вы не хотите предупредить Гветелина?

— О чем? — спросил подошедший эльф.

— Приближается тайфун, — доложил капитан.

— Понятно... Что будем делать?

— Позаботься об экипаже и команде ускиеры, — ответил Ланс. — Остальное я беру на себя.

— Что ты задумал? — обеспокоился эльф.

— Тоннель, что же еще.

— Слишком большой расход энергии. Давай я лучше попробую укротить ветер.

— В том объеме, который ты применяешь для навигации, это не поможет, а утихомирить шторм на всем океане попросту невозможно. Кроме того, может быть я и рискнул бы положиться на авось, но что мы знаем об этих местах? Или ты хочешь сказать, что раз здесь есть тайфун, то рифов, или там каких островов не может быть по определению?

Гветелин пожал плечами.

— Ты прав, конечно. Но включи хотя бы браслет.

— В фиолетовом спектре он мне не поможет, скорее помешает. Я включу браслет после работы. Он поработает целителем, как всегда.

Эльф кивнул и отошел с обеспокоенным видом. Через минуту к Лансу подошел Айлиль Финд.

— Ваше приказание выполнено, господин Ланселот. Пассажиры собрались в кают-компании, а команда «Лотоса» в вашем распоряжении.

— Спасибо, Лиль. Действуем так. Ваша главная задача — смотреть в оба и сообщать мне о мелях, рифах, островах и тому подобных препятствиях. Паруса оставьте в том же положении, в каком они стоят сейчас. Мне так проще. Все-таки я не мастак в морской магии.

— Господин Ланселот, при штормовом ветре нельзя идти под всеми парусами, — штурман для пущей убедительности пристукнул хвостом по палубе. — При таком ветре, который я ожидаю, единственное что у нас получится, так это поворот оверкиль.

— Какой поворот? — переспросил маг.

— Кверху килем, — объяснил Айлиль Филь. — Вверх тормашками. Вниз парусами.

— Не беспокойся об этом, Лиль. Позаботься о курсе, а я позабочусь об остальном. Ты даже будешь видеть солнце и звезды. Звезды — когда стемнеет, конечно.

Айлиль Финд с сомнением стукнул хвостом себя по ноге и пошел выполнять приказ. Ланс обернулся к капитану.

— Гирли, нельзя ли принести мне кресло из кают-компании?

Капитан отдал юнге приказ, и тот побежал вниз. Вместо молоденького эльфа оттуда с креслом появились Гветелин и Аланигор.

— Помощь нужна? — спросил Гветелин.

— Пока нет, спасибо Лин. Побереги силы, может быть, тебе придется подстраховать меня. Притащи ему кресло, Алан.

Алан послушно побежал за креслом. Когда он вернулся, Ланс спокойно сидел в кресле и смотрел куда-то вперед. Гветелин стоял рядом, оглядывая окрестности. Алан подвинул эльфу кресло, тот поблагодарил молодого человека и сел.

— А тебе бы лучше уйти, Алан, — проговорил Ланс.

— Но почему? Разве здесь опасно?

Ланс пожал плечами.

— Сейчас нет. Но может стать опасно. Я не знаю, сколько продлится шторм, и на сколько у меня хватит сил. Здесь ведь не Миррен, малыш. Отдача силовых линий вполовину меньше отдачи рассеянной магии Миррена. Я имею в виду КПД.

— Что?

— Коэффициент полезного действия. То есть, сколько именно энергии удается преобразовать в какие-нибудь полезные вещи.

Алан оглянулся вокруг, чтобы разобраться какие именно полезные вещи имел в виду Ланселот, и похолодел. Над кораблем вздымалась огромная волна, грозя захлестнуть весь корабль. Молодой человек в ужасе смотрел на нее, но волна ударилась о что-то невидимое и свалилась в море, не задев корабль. Алан пригляделся и прислушался к своим ощущениям. Вокруг корабля сомкнулся фиолетовый кокон. Такой же, какой защищал их с Лансом, когда они шли на Арконос через временной тоннель. Только гораздо больше.

Алан испугался. Тогда Ланс поддерживал тоннель только вокруг них двоих, причем имея ресурсы рассеянной магии Миррена. И к немагическому слою совершенно выдохся. А тут, на половинном ресурсе, Ланселот взялся поддерживать кокон вокруг громадной ускиеры. Капитан же говорил, что длина ускиеры около шестидесяти метров с учетом бушприта и ширина метров двадцать с учетом рей. Да еще и высота — мачты идут вверх метров на тридцать пять от палубы. Плюс высота корабля и киля.

За силовыми стенами бушевал шторм. Дыбились волны, завывал ветер. А в их коконе дул прежний постоянный ветер. Корабль шел ровно, как прежде.

— Иди вниз, Алан, — проговорил Ланс. Голос мага звучал устало.

— Я ничем не могу помочь? — забеспокоился Аланигор.

— Мне будет спокойнее, если ты уйдешь.

Алан вздохнул.

— А можно я посижу в своей каюте?

Ланс пожал плечами, и молодой человек пошел в каюту, которую он занимал вместе с Антонином.

Через открытую дверь каюты, Алан мог с удобством наблюдать за магами. Впрочем, они, казалось, ничего не делали. Ланс спокойно сидел в кресле с таким видом, словно наконец-то получил долгожданную возможность помедитировать всласть, и теперь со своим обычным энтузиазмом предался этому благородному занятию. Гветелин время от времени прерывал свою медитацию и обеспокоено оглядывался по сторонам. Судя по его лицу, увиденное его не слишком радовало, так что он снова возвращался к прежнему времяпрепровождению. Несколько раз к Лансу подходил Айлиль Финд и докладывал обстановку. Ланс внимательно слушал, кивал и снова сосредоточивал взгляд на видимой лишь ему одному точке. Пару раз он брался за свой антигравитационный кулон. Со своего места Алану трудно было сказать, работал с ним Ланс или же просто теребил. Если они и летели, он этого не ощущал.

Сколько они так шли? Алан потерял счет времени. Ему начинало казаться, что теперь все время будет так. Они будут идти окруженные фиолетовым, мирренским светом, о который разбиваются бушующие волны. Ему стало скучно ждать, и он даже стал подумывать лечь поспать, когда Айлиль Финд снова подошел к сидящим рядом Лансу и Гветелину. На этот раз с ним был и капитан.

Алан навострил уши.

— Ланс, мы выходим из шторма, — сообщил капитан.

— Спасибо, Лиль. Скажете мне, когда корабль будет вне опасности.

Прошло еще с полчаса, Греллах Доллайд дал Лансу сигнал, маг осмотрелся по сторонам и фиолетовое сияние начало меркнуть. Зато корабль начало ощутимо качать. Алан выглянул в окно, полюбоваться на волны, потом снова бросил взгляд на Ланса. Он по-прежнему сидел в кресле. На этот раз он действительно отдыхал. Алана удивил цвет лица мага, он присмотрелся внимательнее и понял, что необычный оттенок дал золотистый цвет арканосской магии. Ланс не решился сразу расстаться с источником энергии. Вероятней всего, он просто не мог. Алан встал с кровати и пошел к сидящим магам. До него донесся негромкий голос Гветелина:

— Никогда не думал, что обыкновенной кувалдой можно так виртуозно работать.

— Если бы ты думал, что здесь можно обойтись пинцетом, ты бы так и сделал, — отозвался Ланс.

— Вам помочь? — спросил Алан.

— Да, — кивнул эльф. — Проводи Ланса в кровать.

— Только сначала на гальюн, — хмыкнул Ланс вставая. — Не надо, малыш, я сам.

Гветелин внимательно посмотрел на Ланса и покачал головой.

— Лучше я все же провожу тебя.

Ланс покачал головой:

— Принимай управление, Лин.

Гветелин махнул рукой и встал.

— Не волнуйся, Ланс, одно другому не помеха.

Лин подхватил Ланселота под руку, и маги пошли по направлению к носу корабля. Алан остался стоять на палубе, рядом с опустевшими креслами.

— Да, такого я еще не видел, хотя не раз плавал с магами, — услышал он скрипучий голос Греллаха Доллайда.

— Это просто невероятно, — горячо поддержал молодой человек. — Не представляю, как Ланс ухитрился проделать это вдали от Миррена. Хорошо еще, что мы и правда на мель не наскочили. Или там на остров какой-нибудь.

— Ланс провел ускиеру над одним небольшим островком и двумя отмелями, — возразил Айлиль Финд.

Алан покачал головой и посмотрел вслед двум магам. Ланс и Гветелин гуськом шли по шкафуту к гальюну. Алан подумал и пошел за ними. Конечно, не для того, чтобы составить компанию старшим товарищам. Просто шторм длился довольно долго, а ночные вазы Алан недолюбливал.

На следующий день Ланс вышел только к обеду. Пообедав с друзьями, он вернулся на ахтердек, магически вызвал себе кресло и устроился на солнышке. Гветелин пришел следом за ним и присел на рустер, он же решетчатая крышка большого, прямоугольного люка.

— Ланс, хочешь заняться ветром? — окликнул Гветелин.

— С удовольствием, Лин, но не раньше, чем я начну отличать юго-восток от зюйд-оста.

— Как ты вчера это сделал? — спросил подошедший Алан.

— В общем-то, ничего особенного, малыш, — улыбнулся Ланс. — Помнишь, как мы с тобой шли из Миррена в Лизардгорию? Сейчас я проделал нечто в этом же роде. Только в большем масштабе.

— Но как тебе это удалось? Мы же не в Миррене!

— Ты прав, Алан. В Миррене такие фокусы проделывать не в пример легче. А здесь это небезопасно, и если бы наш штурман знал здешние мели, я бы предоставил все ему. Право же, так было бы лучше. Кстати, Лин, кто там у тебя на вахте?

— Арни и Айлиль Финд.

— Видите ли, друзья, если верить старинному роману, то где-то здесь находится море Штормов. Как я понял, здесь играют какие-то течения. Нужно быть поосторожнее, тем более что мы не представляем ни очертания местных береговых линий, ни расположения рифов и отмелей.

Ланс поудобнее устроился в кресле и приготовился задремать.

— Все-таки ничто не может сравниться с морскими путешествиями. Они так успокаивают, умиротворяют... Хочется просто смотреть вдаль и ничего не делать, — пробормотал он, закрывая глаза.

Глава 9

Кому везет на друзей, а кому — на очень больших друзей

Два дня путешественники и правда провели в праздности и приятном ничегонеделании в перерывах между вахтами. Нужно сказать, что Лансу так понравилось сидеть в кресле на ахтердеке во время шторма, что он теперь каждый день вытаскивал на палубу кресло и устраивался в нем с книжкой. Когда Греллах Доллайд впервые увидел его в этом положении, он аж зашипел от возмущения.

— Я вам мешаю, Гирли? — миролюбиво спросил Ланс. — Я спросил у боцмана, он разрешил.

Капитан оторопел.

— Мальгон сказал, что я не помешаю, — повторил Ланселот.

К слову сказать, боцман «Лотоса» Мальгон был эльфом. Причем, он оправдывал все слухи об эльфийской злокозненности. Он нещадно гонял и эльфов и лизардменов. Порядок на корабле был идеальный, на палубе можно было обедать, если бы вдруг возникло такое желание. Смотреться в нее было нельзя исключительно по той причине, что дерево отполировать до такой степени просто невозможно.

— Ну, если Мальгон сказал, то, пожалуйста, господин Ланселот. Но думается мне, что он сказал это исключительно из уважения к вашим редкостным талантам. Вы лучший маг из всех, кого мы видели.

— Спасибо, Гирли, — улыбнулся Ланс. — Хотя, если я мешаю, я могу уйти. Кстати, капитан, называйте меня Лансом. Меня так зовут друзья.

— Спасибо, Ланс, — Тонкие губы капитана изогнулись в улыбке.

С тех пор капитан благосклонно взирал на кресло Ланселота на ахтердеке и на кресла его жены и друзей, которые иногда присоединялись к нему. Правда, обычно, Мэрилин предпочитала загорать на решетке рустера. И остальные маги тоже.

Так прошло два дня. На третий они попали в шторм. Ланс ликовал:

— Ну надо же, господа, даже романисты не всегда врут! Не знаю, как изменились берега, но море Штормов именно там, где нарисовано.

— А ты не хочешь провести нас через него, как сквозь тайфун? — спросил Алан. У него вдруг возникла мысль, что Ланс мог бы и ему показать, как делать такие фокусы.

Ланс покачал головой и добродушно усмехнулся. — Работайте, мореходы, только на мель не наткнитесь. Попробуйте посмотреть на карту, вдруг получится! — Потом, уже серьезнее добавил. — Греллах Доллайд не ожидает ничего такого, с чем он не мог бы справиться. Хотя, конечно, ему тоже было бы приятнее, если бы мы опять прошли с помощью защитного слоя.

Волны все усиливались. За обедом капитан, наконец, не выдержал. Он прервал на полуслове обсуждение различных аспектов морской магии и раздраженно проскрипел:

— Вы ведь все маги? Так почему же вы не хотите утихомирить волны?

Гветелин неопределенно пожал плечами, а Ланс проговорил:

— Магия здесь бессильна, Греллах Доллайд. Справляйтесь сами.

— Порассуждайте, порассуждайте, вот наткнемся на риф, тогда сразу поймете, где работа капитана, а где — корабельного мага.

— Помилуйте, Гирли, вы меня уже произвели?

— Вам будет не очень смешно, Ланс, на дне этого моря, — капитан с недовольным видом отставил деревянную кружку и вышел из кают-компании.

— Лин, ты бы все-таки присмотрел за ветром, — попросил Ланс. — Капитан прав, нам будет не очень весело, если мы на полном ходу впишемся в мель. Честно говоря, я не представляю, как за короткий срок можно вытащить всю команду ускиеры на берег. А уйти самим, без ребят, немыслимо.

Гветелин кивнул и тоже направился к выходу из кают-компании. Не успел эльф дойти до двери, как корабль дернулся и чуть не подпрыгнул на месте. Гветелин распахнул дверь.

— Что я говорил, мель! — донесся до них голос капитана. — А все потому, что на борту восемь колдунов, и ни одного стоящего!

Маги дружно выскочили из кают-компании и побежали на выдающуюся далеко вперед носовую палубу, которую Гветелин упорно называл фордеком. Там уже стоял Айлиль Финд и всматривался в плещущиеся волны.

— Это не мель, — тихо сказал штурман, — это что-то живое.

— Может быть, это Блед и Блод — Кит и Зверь Морской. Или, по крайней мере, один из них, -  предположил Элистан. — Как ты думаешь, Лин?

— На кита не похоже, — возразил старпом, в свою очередь, уставившись в море. — Может и в самом деле морской зверь?

— Он больше похож на дракона, — произнес тролль. — Только очень уж он большой.

— И правда дракон! — воскликнул Ланс. — Э, да он, похоже, пострадал. Капитан, подскажите, пожалуйста, где бы я мог его разместить, — попросил Ланс.

— А вам что, мало тех, что у вас уже есть?

— Типун вам на язык, Гирли! Разве можно так шутить?! Но, подумайте сами, разве я могу оставить в море раненое, беспомощное существо?

— Беспомощное? — скептически переспросил капитан. — Это дракон-то?

— Он же ранен, Гирли. Подумайте сами, как может себя чувствовать невинное существо, после того, как на него наехала ускиера!

Греллах Доллайд задумчиво пристукнул хвостом и согласился.

— Что ж, тогда попросите ваших друзей — драконов занять место у бортов, для равновесия. Тогда эту зверюгу вы сможете положить между ними. Заодно, господа Требониан и Голубеника проконтролируют ситуацию.

— Алан, передай, пожалуйста, Требониану и Голубенике, эту просьбу. Только обязательно уточни, что это временное соседство. Ты понимаешь, я же обещал Требониану...

Алан побежал на орлоп-дек к драконам, а Ланс подошел к фальшборту и устремил пристальный взор в море. Повинуясь его взгляду, из воды медленно стал подниматься зеленовато-серый дракон метров четырнадцати длиной. Он был ранен, со спины его стекала кровь. Тем не менее, дракон совсем не пришел в восторг от того, что его выудили из воды. Он недовольно мотал хвостом, размахивал лапами и грозно взрыкивал.

— Спокойней, малыш, — ласково проговорил Ланс. — Я только хочу полечить тебя. Ты ж весь поранен, разве тебя можно так оставить?

Дракон дрыгнул всеми восемью конечностями, включая голову и хвост, и гневно возопил:

— Живым не дамся!

— Бони, успокой, пожалуйста, малыша, — попросил Ланс и аккуратно пронес громадного, дрыгающегося дракона меж корабельными снастями.

— Успокойся, дружище, — проговорил Требониан. — Тебе не сделают ничего плохого. Да и как? Ты слишком велик для этих людей, а у нас с Голубеникой наличествует солидный запас продовольствия. Кроме того, я предпочитаю не есть разумных существ.

Морской дракон, наконец, заметил своих корабельных соплеменников. От удивления он даже перестал брыкаться.

— Так это ваш корабль, — пробормотал дракон и поник.

Ланс осторожно опустил дракона на палубу между Бони и Никой.

— Как провести ускиеру через море Штормов, так его нет, — проворчал Греллах Доллайд, — а как драконов из воды таскать — пожалуйста, тут как тут. Если наш корабль не опрокинут волны, это сделает наш командир. Нет, чтобы я еще раз связался с такими колдунами...

Ланс, не обращая ни на кого внимания, побежал к драконам.

— Осторожнее, Ланс, — окликнула Мэрилин. — Все-таки это незнакомый дракон.

— Постараюсь, дорогая, — отозвался маг, улыбнулся жене и пролевитировал вниз, к драконам. Остальные маги сгрудились на шкафуте, чтобы лучше видеть, что происходит.

Морской дракон без чувств вытянулся во весь свой немалый рост. С его спины стекала на палубу алая кровь. Требониан и Голубеника озабоченно разглядывали незваного гостя.

— Ну что же ты, малыш? — нежно проговорил Ланс, настраивая браслет. — Плывешь, и под лапы не смотришь. Да разве так можно? Сейчас, малыш, подожди, сейчас все пройдет, и ты будешь отлично себя чувствовать. И сразу же отправишься в море, будешь плавать, резвиться, или по делам поплывешь. Ты ведь куда-то спешил, а, малыш?

Браслет на руке Ланса ярко заполыхал, озарив дракона белым светом, от которого дракон сначала показался совсем серым, а потом стал постепенно принимать здоровую, зеленую окраску. Дракон успел прийти в себя и с удивлением разглядывал своего целителя.

— Ну, кажется, ты в порядке, малыш. Сейчас я спущу тебя на воду, и ты поплывешь дальше.

— Как тебя зовут, человек? — глубоким басом спросил морской дракон.

— Ланс. Ты хорошо себя чувствуешь, малыш?

— Вполне. Ты можешь опустить меня в море, Ланс, я постараюсь быть осторожнее и не соваться под киль.

— Ну и отлично, малыш. Требониан, Голубеника, я опущу малыша в море, а вы посидите спокойно. Все-таки драконы весят не слишком мало. Как бы нам и в самом деле не перевернуться.

— Подожди, не торопись. Могу я спросить, кто командует на этом корабле? Драконы?

Ланселот пожал плечами. Иногда ему и правда казалось, что драконы большие любители манипулировать чужими жизнями. И кто знает, как бы сложилась его жизнь, если бы тогда, триста шестьдесят лет назад, он бы не встретил Требониана.

— Капитан корабля Греллах Доллайд. Он лизардмен, — сообщил маг.

— Лизардмен? — удивился дракон, — А ты кто, судовой маг?

— Я? Нет. Я руковожу этой экспедицией.

— И драконами тоже? — уточнил морской дракон.

Ланс промолчал. Он не знал ответа на этот вопрос. Точнее, он бы ответил нет, но маг боялся, что этим ответом обидит своих друзей-драконов, которые иногда именовали его повелителем.

— Разумеется, — бархатным голосом подтвердила Голубеника. — Ланс — наш повелитель.

Морской дракон задумался. Потом решительно стукнул хвостом по палубе.

— Ланс, прежде чем ты вернешь меня в море, расскажи, куда вы плывете.

— Куда? Честно говоря, я и сам толком не знаю.

— Тогда скажи хоть направление, а то мне будет трудно сопровождать корабль, и больше ни разу в него не вписаться.

— Сопровождать корабль... — упавшим голосом повторил Ланс. — Зачем тебе сопровождать корабль?

— Я был неосторожен, ты мне помог. Если бы ты нуждался в помощи, я бы помог тебе. Я спрашивал, кто здесь главный, только потому, что хотел помочь тебе освободиться, если бы ты в этом нуждался. Ты не нуждаешься. Но ты помог мне, когда мне было плохо, и дал мне имя.

— Имя?!

— Красивое имя. Малыш.

Стоящий, опершись о планширь, Гветелин нехорошо ухмыльнулся.

— Где двое, там и трое, а Ланс?

Ланселот поднял глаза, но не на эльфа, а на его сестру.

— Ты именно это и имела в виду, когда советовала быть осторожнее, дорогая?..

Глава 10

Мир глазами морского дракона

Через пару часов мирренцы, Аланигор, офицеры корабля и трое драконов сидели у костра на маленьком островке архипелага Белат Айлеайн, на котором жил Малыш. Прямоходящие существа ели шашлык, драконы уже успели плотно закусить мясом и теперь пожевывали фрукты за компанию.

С тех пор, как Малыш сообщил о своем намерении служить Лансу, события развивались в таком темпе, что мирренцы даже не успели осознать происходящее. Сначала обалдевший от прибавления компании Ланс капризно заявил, что при такой качке он ничего не соображает. Может быть, таким образом он пытался защитить себя от возможных нападок друзей. На это Малыш ответил приглашением посетить его дом. Ланс с радостью согласился. Объяснил он это тем, что хочет отдохнуть от качки, но Алан всерьез подозревал, что в его начальнике в кой-то веки возобладали суицидальные наклонности. Мирренцы тоже не пришли в восторг от затеи своего короля и попытались его отговорить. Общее возражение озвучил Гветелин.

— Зачем нам делать крюк, Ланс?

— Почему крюк? — искренне удивился Малыш. — Мой остров почти по дороге. Сейчас я попрошу командира провести нас.

— Командира? — переспросил Ланс.

— Ну, разумеется. Наш старпом — славный парень. Не волнуйтесь господа.

Дракон на пару минут замолчал, потом скомандовал:

— Берите координаты, господа.

— Чего? — обалдело переспросил Ланс.

Дракон досадливо стукнул хвостом о палубу.

— Ну конечно, у вас же другая система координат. Хорошо. Позвольте мне взять управление в свои лапы, я проведу вас.

Мирренцы пытались придумать форму вежливого отказа, когда их корабль неожиданно оказался в спокойной бухте.

— Это мой родной остров, господа. А вот и мой командир, — Малыш повернулся в сторону ярко-зеленого дракона с огненно-рыжими усами. Тот был поменьше Малыша во всех направлениях.

— Твой командир? — снова переспросил Ланс.

— Командир, этот человек спас мне жизнь, после того, как наехал на меня своим кораблем. Я принял от него имя. Теперь меня зовут Малыш.

— Подходящее имя, — неожиданно густым басом одобрил малорослый дракон. — Думаю, пока ты находишься на службе у этого человека, тебе следует представляться именно так. Кстати, Малыш, ты не представил нас друг другу.

— Повелитель, позвольте представить старшего помощника капитана нашего острова Кумарби. Командир, это мой повелитель Ланселот, это его жена Мэрилин, сын Антонин, племянник Аланигор и его друзья Арнольд, Энмеркар, Гветелин, Элистан, Торвальд. В порядке убывания по росту. Но они у нас в гостях и они еще не обедали. Развлеките их пока, а я слетаю за едой. Что бы вы хотели, господа? А лизардмены — капитан корабля и штурман.

— Мяса, — плотоядно улыбнулся Ланс.

— Свежих фруктов и овощей, — добавил Элистан.

— Вина, — вставил Энмеркар.

— Подождите несколько минут, господа. Мне придется слетать к нашим соседям.

— Соседям? А кто ваши соседи, Малыш? — Ланс пришел в себя настолько, что начал даже интересоваться происходящим.

— Лизардмены. Они наши соседи и союзники. Не бей хвостом, командир, повелитель должен быть в курсе наших дел, чтобы не попасть к неприятелю ненароком. Видишь ли, Ланс слишком добр. Кроме того, у него есть дурная привычка лезть туда, куда его не просят.

— Что ж, отлично. Вперед, прапорщик.

Малыш вытянулся по стойке смирно, отдал честь крылом, потом картинно свел крылья вместе, взмахнул ими и исчез.

— Красота, — восхитился Алан.

— Армейщина, — презрительно отозвалась Голубеника. — Типичный прапор.

Алан обалдело оглянулся на драконицу и встряхнул головой.

— Прошу вас, чувствуйте себя как дома, на гостеприимных землях Белат Айлеайн, друзья, — проговорил Кумарби. — Располагайтесь поудобнее, Малыш скоро вернется. Желаете подождать здесь, или же дома у Малыша?

— Лучше здесь, — решил Ланс.

— Напрасно, господа. Жена Малыша хотела бы лично поблагодарить вас. Вам не стоило бы заставлять ее лететь сюда.

— Так Малыш женат? — переспросил Ланс.

— Женат. На капитане нашего острова. У них и ребенок есть. Правда, совсем малыш. Ну так как, господа?

— Как-то невежливо вламываться в чужой дом без приглашения, — отозвался Ланс. — И жена Малыша ничем нам не обязана.

— Вы поступили так, как должно, — рассудительно заметил дракон. — Если бы вы ранили Малыша и спокойно проплыли бы мимо, мы потопили бы ваш корабль. Если бы вы доставили его для лечения на родной остров, мы поблагодарили бы вас. Вы вылечили Малыша. Даже если бы его жена не была нашим капитаном, я постарался бы как-нибудь компенсировать потраченное время и силы. Но Тангустела любит мужа. Так что теперь весь наш остров в долгу перед вами.

— Но мы и правда поступили как должно, — попробовал возразить Ланс.

— Безусловно, господа. Да, капитан Тангустела велела передать вам, что прибудет вместе с мужем. Итак, располагайтесь на берегу, раз уж вы не хотите идти в дом. Чем я могу быть вам полезен?

Ланс задумался.

— Господин Кумарби, вы не могли бы вкратце обрисовать политическую ситуацию в вашем районе? Желательно, в ретроспективе.

— Вы хотите услышать про нашу историю? — переспросил дракон. — Что ж, тайны здесь нет, господа. Мы живем на Белат Айлеайн с незапамятных времен. История нашего народа насчитывает несколько десятков тысяч лет. Но это и не удивительно. Средняя продолжительность жизни дракона — четыре — пять тысячелетий.

— Сколько?! — изумился Алан.

Кумарби бросил вопросительный взгляд на Требониана и Голубенику.

— Разве у вас не так?

— Алан просто еще не знает о нас таких подробностей, — спокойно объяснил Требониан.

— Тогда понятно. Вот что, господа. Учитывая вашу продолжительность жизни, я начну свой рассказ с событий пятисотлетней давности.

— Думаю, об этом и Арнольд может рассказать понаслышке. Сам он, разумеется, не принимал деятельного участия в жизни Арканоса, но ему через пару лет как раз исполнится пятьсот.

— Вот как? — удивился Кумарби.

— Мы из Миррена, господин Кумарби. Средняя продолжительность жизни мирренцев — восемьсот — тысяча лет.

Кумарби встряхнул головой на длинной, изящно изогнутой шее, отчего его длинные, пушистые усы еще больше взлохматились.

Ланс решил прийти на помощь дракону.

— Нас интересуют времена не такие дальние для драконов, но и не вчерашний день. История Миррена совсем не сохранила событий трехтысячелетней давности. Есть туманные сообщения, что в эти годы нашу планету потрясла катастрофа и все.

— Да, — кивнул миниатюрный дракон. Впрочем, он был не на много меньше Требониана. Точнее, величиной с Голубенику. — Три тысячи лет назад на Арканосе действительно произошла катастрофа. Мы называем ее разломом. Странно, однако, что ваша история не сохранила описания этих событий. Ведь именно в эти годы ваши народы поселились на Арканосе.

Ланселот бросил быстрый взгляд на своих мирренских друзей и покачал головой.

— Я не совсем правильно выразился. Меня интересует история юга Арканоса. Как-то так получилось, что в проходах наверх, расположенных в южном полушарии, живут драконы. Мирренцы же слишком рассудительны, чтобы связываться с драконами.

Кумарби насмешливо оглядел Ланса.

— Оно и видно.

— Так вот, — продолжил Ланс. — я бы хотел узнать о географии южной части Арканоса. У нас есть подробная карта этих мест до катастрофы. Претерпел ли южный континент какие-либо изменения?

— Ну разумеется, — Кумарби пожал крыльями почти что как Элистан. — После того, как Путеводная звезда прошла над Арканосом, на месте континента оказался архипелаг. Здесь, в теплых морях, роскошные отмели и много рыбы. И скалистые острова. Там живут драконы.

— А ты еще не верил лизардгорской карте, — не выдержал Алан.

— Дальше же, к юго-востоку отсюда расположены острова покрупнее. Раньше там был континент. Там жили лизардмены и недомерки. Потом произошел разлом. Часть континента оказалась под водой, зато из-под воды появились новые земли.

— Я бы хотел послушать про старые земли. На старой карте я нашел несколько крупных городов...

— Где? — переспросил Кумарби.

Ланс послушно встал и одним прыжком переместился на корабль. Еще через минуту он в вернулся на берег с книжкой в руках.

— Вот, посмотри, -  предложил маг, разворачивая карту.

Дракон уткнулся носом в карту, пытаясь понять, что именно ему нужно разглядеть на этом микроскопическом для него клочке бумаги. Вероятно, это у него получилось. Он оторвался от карты и кивнул.

— На вашей карте обозначен старинный лизардменский город Лиа Мор. Сейчас он называется Амри Наль. И живут там не лизардмены, а недомерки. После разлома от обширных земель лизардменов и недомерков остались только жалкие острова. Многие погибли. Уцелевшие недомерки оказались на каменистой Арахосии. Правда, часть недомерков нашла пристанище дальше к югу, но эти земли вряд ли вас заинтересуют. Там никогда не было культурных центров.

Лизардмены после катастрофы оказались на Нава Наланде. На Джханси одно время жили и лизардмены и недомерки. Лизардменов было больше, и они даже сумели на какое-то вытеснить недомерков. Но вот беда, на Арахосии было много лесов и камней. И если объединить два этих главных богатства острова, то можно построить прекрасные боевые корабли, вооруженные катапультами. Недомерки — народ предприимчивый.

В общем, дело закончилось тем, что недомерки приобрели оба спорных острова, а лизардмены заключили союз с драконами и теперь мы дружно живем на Белат Айлеайне. Насколько я знаю, часть лизардменов ушла еще дальше, через море штормов. Но туда бы я не поплыл без крайней необходимости. Впрочем, к недомеркам тоже. Белат Айлеайн не дружит с Нийя Лоулани.

— А что расположено дальше к югу?

— Дальше к югу мы обычно не плаваем, — сообщил появившийся Малыш. — Там холодно и мало рыбы. Как вы относитесь к жареному на костре мясу, господа?

— С энтузиазмом, — улыбнулся Арнольд.

— А к рыбе?

— Могу ее даже пожарить, — с готовностью отозвался Гветелин.

— Вот и прекрасно, господа. Надеюсь, кто-нибудь из вас способен разжечь костер. Командир, капитан Тангустела прийти не сможет, она на совете капитанов.

— Совсем забыл, — дракон огорченно покачал головой и взметнул песок хвостом. — Извините, господа, мне пора.

Кумарби вежливо поклонился собравшимся, шагнул и исчез.

— Занятно, — протянул Арнольд. — Господин прапорщик Малыш оставляет посидеть со своими гостями господина старшего помощника капитана, пока бегает по делам. Или же господин старший помощник таким образом пытается услужить своему капитану?

— Не совсем так, — возразил Малыш. — Старпом остался с вами из-за меня. И еще потому, что межрасовые контакты является обязанностью командного состава. Офицеров в подчинении у меня нет, жена занята на совете, остаюсь я и мой непосредственный командир, то есть, старпом Кумарби.

— Понятно. А почему межрасовые контакты прерогатива именно офицеров? — поинтересовался Арни.

— Я не совсем правильно выразился, господа. Межрасовые контакты являются прерогативой командного состава до заключения дипломатических отношений или начала военных действий. И так нам хватает неприятностей с недомерками. Ведь знаете до чего дошло — стоит дракону появиться поблизости, как они тут же начинают кидать в него камни. Кстати, они хорошие пращники.

Мирренцы недоуменно переглянулись. Как бы ни были хороши недомерки, но связываться с драконами...

— Не представляю, — проговорил Алан. — Они что, величиной с тролля?

— Недомерки? — улыбнулся Ланс.

— Ну, по сравнению с драконами...

— Они в половину твоего роста, Ланс. Ну может быть чуток повыше. Но ниже Торвальда больше чем на голову.

— Тогда я тоже ничего не понимаю, — признался Торвальд. — С чего им понадобилось кидать в драконов камни?

— Подумаешь, нашли повод! — ворчал дракон. — Ну стащили когда пару овечек, или там коровенку. Что ж из-за этого камнями кидать?!

Все дружно рассмеялись.

— Где мясо, Малыш? Костер готов, — проговорил Ланс.

Малыш засуетился, подвигая к мирренцам плетеные корзины, наполненные разнообразной провизией. Самую большую корзину он подвинул к Голубенике.

— А вы какое мясо предпочитаете? Тоже жарите? Мы больше увлекаемся сыроедением. Говорят, что так полезнее.

Голубеника согласно мурлыкнула и пригласила Требониана присоединяться.

Драконы покончили с сыроедением еще до того, как Ланс успел пожарить шашлык. Гветелин же вообще только-только почистил рыбу. Малыш удовлетворенно облизнулся и продолжил беседу.

— Вам трудно будет с ними договориться. Вы не успеете и рта раскрыть, как они начнут кидать камни. Вы мне не верите, господа, а Требониан и Голубеника могут пострадать.

— Постой, Малыш, почему? — посерьезнел Ланс.

— Они будут защищать тебя на суше, и примут на себя удар. А я не смогу им помочь, мне нужно будет охранять этот ваш корабль. У них есть кораблики. Небольшие кораблики с косыми парусами. Очень быстрые и их много. Я смогу защитить корабль. Они боятся драконов. Недомерки обычно не нападают в море.

— Наверное, в море не хватает камней, чтобы кидать их в драконов, — язвительно уточнил капитан.

— И нет овечек, которых нужно защищать, — добавил эльф.

— Дело не только в овечках, — отмахнулся Малыш. — Ну подумаешь, мелкая потрава! Просто, недомерки подозрительны и недоверчивы. Они вообще не ладят со своими соседями. Насколько я знаю, к востоку Нийя-Лоулани живут люди и к югу живут люди. Так недомерки постоянно воюют и с теми и с другими.

— Сразу видно, дружелюбные создания, — заметил Торвальд.

— Может быть, передумаете? Ну в самом деле, зачем вам к недомеркам?

— Твой командир сказал, что там до сих пор сохранился древний город лизардменов. Лиа Мор. Честно говоря, мы хотели бы порыться в городских архивах. Как ты думаешь, Малыш, книги сохранились?

— Скорее всего, — дракон равнодушно пожал крыльями. — Недомерки любят книги. Они их читают, издают и чтут всеми доступными способами. Они также издают газеты и журналы. Я бы сказал, что здесь мы имеем сочетание любви к сплетням и графомании. Вот только они не допустят вас в свои библиотеки. Они ничего не делают даром.

— Мы заплатим, — возразил Гветелин.

— Чем? — удивился дракон. — Что вы могли привезти из-за моря, чего бы не хватало здесь?

— Железом.

— Железом? Откуда вы, если можете позволить себе возить такие дорогостоящие товары?

— Из Миррена.

— Из Миррена? Все?

— Ну, не совсем, — засмеялся Ланселот. — Алан и моряки из Лизардгории. Собственно говоря, я тоже жил там когда-то. Правда, это было очень давно.

— Только не продавайте им железа в чушках или там наконечников для дротиков, — предупредил Малыш.

— Наконечников для дротиков мы не захватили, Малыш, — успокоительно заметил тролль. -  Мы взяли ножи, ножницы, иголки. Есть еще несколько сковородок и пара кастрюль для похода.

— Этим торгуйте, только не давайте много сразу. Они все возьмут у вас и ничего не дадут взамен. Дайте им образцы, остальное обещайте отдать, когда найдете то, что ищете. А я посторожу ваш корабль с грузом.

— Постой, Малыш. Ты что же, собираешься плыть с нами? — удивился Ланс.

— Ну разумеется, — оскорбился Малыш. — Вы помогли мне, я помогу вам. Вы спасли мне жизнь, я помогу вам сберечь ваши.

— Но мы же сами и ранили тебя. Хоть и случайно.

— Вы могли спокойно проплыть мимо.

— И как бы отнеслись к этому твои соплеменники? — поинтересовался Арнольд.

Дракон не очень умело изобразил смущение.

— Они бы потопили ваш корабль, чтобы другим неповадно было, — признался он. — Но вы бы могли просто доставить меня на берег. Тогда бы мои сородичи поблагодарили бы вас и мирно отпустили. Даже если бы я не выжил.

— Еще чего не хватало! — возмутился Ланс. — Я мог вылечить тебя и вылечил. Я не из тех, кто бросает беспомощные, раненные существа на произвол судьбы.

— Значит, ты не должен удивляться, что я хочу сопровождать тебя, когда ты едешь во враждебную страну.

Ланс смирился.

— А твоя жена? — на всякий случай спросил он.

— Я уже говорил с ней, она сама посоветовала мне ехать.

Ланс встал.

— Ну что ж, не будем провоцировать несанкционированные контакты, пока между нашими странами нет дипломатических отношений. Говори куда плыть, Малыш.

Глава 11

Чаще всего вопрос «что делать» сводится к обсуждению «как делать». Не забыть бы еще обсудить вопрос «а зачем»...

Под руководством Малыша, плавание проходило весьма успешно. Дракон указывал морякам на отмели и скалистые островки и даже ловил сетью рыбу. Голубенике понравилось кушать на завтрак свежую рыбу. Правда, путешественники то и дело видели подлетающих и улетающих драконов. Кажется, они ведь уже больше месяца шли на одном корабле с двумя громадными драконами. А теперь их стало всего на одного больше. Но из-за того, что Малыш занимался выбором курса для ускиеры, ему приходилось то и дело покидать орлоп-дек, в просторечье, драконью палубу, и опускаться в море. А из-за тесноты, кто-нибудь из магов, чаще всего Ланс или Гветелин, помогали ему. А если учесть, что Лансу приходилось по несколько раз в день помогать Требониану и Голубенике вылетать на прогулку, а на Гветелина легла большая часть работы с ветром, то оба они изрядно вымотались за время этой увеселительной прогулки. Причем, усталость сказалась на обоих не лучшим образом. Они стали ворчливыми и раздражительными.

Ровно через полтора месяца с того дня, как ускиера отошла от берега небольшого острова неподалеку от Килфенора, она приблизилась к острову недомерков. За все это время путешественники были на берегу лишь однажды — когда дней двенадцать назад посетили остров архипелага Белат Айлеайн, на котором жил Малыш.

Земля показалась на горизонте уже после ужина. По совету Малыша, Греллах Доллайд положил корабль в дрейф. Мирренцы без дела слонялись по палубе и рассматривали в бинокль неизвестный берег.

Единственное, что они могли сказать со всей определенностью, что перед ними был довольно крупный порт. Они разглядели несколько кораблей необычного очертания, подробности их конструкции скрывали  начинающиеся сумерки.

Ланс помог драконам вернуться на орлоп-дек, подошел к борту, облокотился на планширь и устремил взгляд в сторону далекого берега. Мэрилин подошла к нему, сообщила, что идет отдыхать, и исчезла в своей каюте. Алан и Антонин предложили всем искупаться в море на сон грядущий. Ланс молча покачал головой. Арнольд не смог отказать молодежи и привлек к купанию еще и Тора. Элистан решил, что без его пригляда дело не обойдется. Гветелин что-то обсуждал с капитаном в кают-компании. Ланс остался на палубе один. Некоторое время он стоял, глядя на купающихся друзей, потом снова устремил взгляд куда-то в заоблачные дали.

Внезапно Ланс почувствовал, что рядом с ним есть еще кто-то. Он обернулся и увидел Гветелина. Эльф стоял рядом, опершись о перила, рассматривая разноцветные в лучах заката волны.

— Мне кажется, что с тех пор, как мы оказались на поверхности, это наш первый свободный вечер, — задумчиво проговорил Гветелин.

Ланс согласно кивнул.

— Я сейчас поговорил с капитаном, обошел корабль и понял, что мне совершенно нечем заняться. И я задумался.

— А я, кажется, уже даже на это не способен, — отозвался Ланс. — Я и делать ничего не могу, и спать не хочу, и в компанию не стремлюсь.

— Намек понял, — усмехнулся Лин. — Но если у тебя найдется для меня несколько минут...

Ланс сделал рукой приглашающий жест и вернулся к изучению вечернего моря.

— Я хотел узнать твои дальнейшие планы, Ланс, — заговорил эльф. — Как-то я вдруг понял, что всю дорогу мы обсуждаем средства, и никто ни разу не заикнулся о цели. А так как этот поход твоя затея, то ты-то уж, наверное, знаешь, куда мы направляемся.

— В Лиа Мор, — пожал плечами Ланс.

— А дальше? — нетерпеливо спросил Гветелин.

— Не знаю. Все зависит от того, что именно мы узнаем в Лиа Море. Я бы хотел увидеть звезду, ставшую причиной разлома. Более того, я даже хотел бы побывать на вашей исторической родине. Вот только, боюсь, мы не сможем этого сделать в ближайшие три года.

— Почему?

— Единственное доступное нам средство передвижения находится в Миррене. Мы не сможем до него добраться с поверхности.

— Средство передвижения? — удивился эльф. — В безвоздушном пространстве?

— А почему нет? — равнодушно удивился Ланселот. — Для движения нам воздух не нужен, а для дыхания у нас воздух будет. Да что ты меня спрашиваешь? Я имею в виду построенную тобой подводную лодку. Ты же решил там и проблему химической очистки воздуха, и обогащения воздуха кислородом. К тому же, ты сумел экранировать лодку от всех известных нам полей, кроме гравитационного.

Гветелин удивленно посмотрел на Ланселота.

— Ты что, забыл, как мы ее испытывали? Мы же чуть не погибли! Думаешь, почему я не попытался поднять ее? Побоялся обвинения в покушении на убийство короля Миррена. Думается, наш Лис не стал бы колебаться и доли секунды.

— Мне казалось, что ты прекрасно знал, что я распорядился поднять корабль и вставить разбитые стекла.

— Вставить стекла? — удивился эльф. — Куда? И зачем?

— Постой, я же говорил тебе. После испытания, у меня дома, в Кингстоне.

— Не помню, — покачал головой Гветелин. — Я вообще плохо помню тот день. Я помню, как мы с тобой спустились в лодку, задраили люк, я начал спуск на глубину, потом у меня закружилась голова. Очнулся я у тебя во дворце. В Кингстоне. На следующее утро. И говорить об этой лодке у меня не было ни малейшего желания. Значит, ты поднял ее?

— Да.

— Ты что, уже тогда замышлял полет?

— Я даже не планировал выходить на Арканос. Если бы я удосужился подумать о полете там, в Миррене, я бы сразу захватил ее с собой. Точнее, попросил бы это сделать тебя.

— А если бы я не согласился?

— Не соглашайся, — пожал плечами Ланс.

— Ну да, к чему тебе мое согласие, когда ты можешь попросту приказать!

— К чему этот разговор, Лин? Все равно твоя лодка недостижима для нас сейчас. Поговорим об этом дома. В конце концов, я не могу приказать тебе отдать любимую игрушку.

— После того испытания, я никогда не видел ее. Я даже не помню, как прошел тот день. Кстати, может быть, расскажешь? Пока я нахожусь в здравом уме и трезвой памяти.

— У тебя больной вид, Лин. А может, ты просто устал. В конце концов, ты не вспоминал о своем корабле десять лет. Может, поговорим о нем завтра?

— Завтра опять что-нибудь случится и тебе будет не до разговоров. Ты всегда ужасно занят.

— Ты тоже.

— Ну так, пока мы оба свободны...

— Хорошо, — кивнул Ланс. — Ты, наверное, знаешь, я не могу обходиться таким небольшим количеством магической энергии, как все вы. Когда мы с тобой задраили люк, я почувствовал себя некомфортно. Но списал на усталость. Как раз перед тем нам всем пришлось заниматься решением очередного территориального спора гномов с эльфами. Испытание своего корабля ты как раз приурочил к благополучному его разрешению. Так вот, корабль начал погружение. Некоторое время ты рассказывал о своем прекрасном корабле, потом пожаловался на самочувствие. Я предложил всплыть, ты согласился и потерял сознание, не успев нажать на соответствующий рычаг. Я растерялся, Лин. Я попытался тебе помочь и не смог. Более того, я понял, что и сам могу лишиться чувств с минуты на минуту. И что хуже всего, я понял, что ты полностью закрыл корабль от мирренского магического поля. Я был человеком, Лин, до того, как стать магом, и хотя обычно мне требуется больше силовой подпитки, чем тебе, некоторое время я могу обходиться без нее вообще. Тем не менее, магически я был бессилен. Посему решил воспользоваться подручными средствами...

— Говори, Ланс, не тяни, — нетерпеливо попросил Гветелин.

— Да хвастаться нечем, вот и тяну, — улыбнулся Ланселот.

— Так что же ты сделал?

— Стыдно признаться. Я разбил ломом окно. Вот и все. Вода хлынула в корабль, но это уже не имело значения. Я дотянулся до магического поля, подхватил тебя и перенесся домой. Кстати, дома я сразу же привел тебя в чувство и во всем признался. Ты даже кивал, в знак того, что все в порядке.

— Вероятно, на автопилоте, — хмыкнул Лин. — А где ты его держишь?

— В районе южного полюса. Когда-то давно я организовал там мастерскую. В те годы, когда только мечтал жениться на твоей сестре и думал, что это невозможно.

— Иногда ты себя недооцениваешь. К счастью, не слишком часто. И все-таки странно, что я не помню, как ты говорил мне об этом.

— Ты был болен. Я тоже был не в лучшей форме. Боюсь, что мы с тобой и сейчас не в лучшей форме. Слишком много работаем при недостатке магической энергии. Если бы мы были в мирренском магополе... Боюсь, что белый браслет не сможет компенсировать недостаток силы в фиолетовом спектре.

Ланс замолчал, нервно теребя браслет.

— Мда, вот если бы под рукой был стандартный мирренский артефакт, — проговорил Гветелин. — Ты знаешь, я часто думал, что мне нужно было раздобыть какой-нибудь кинжал в Лланелийском университете перед тем, как проводить морские испытания подводной лодки.

Ланс медленно повернулся к Гветелину.

— О, магия, Лин, какой же я дурак!

— Откуда столько самокритики? — развеселился эльф.

— Какой еще артефакт нам нужен? А моя шпага? В нее же встроен генератор магополя. Помнится, Бони говорил, что его хватит на всю жизнь и еще останется. Причем, кажется, он имел в виду свою жизнь.

— Ты хочешь сказать, что все это время мы сидели на источнике магоэнергии и устраивали более или менее сложные фокусы за свой счет?

— Ох, Лин!.. Надеюсь, ты простишь меня...

Гветелин рассмеялся.

— Пустое, Ланс. Зато теперь мы можем жить, как нормальные существа в нормальном мире! О, магия! В таком случае я согласен лететь даже к этой нашей мифической прародине.

— А корабль?

— Мой король, неужели же я упущу такое приключение? Я добуду этот злосчастный корабль хоть из-под земли! Тем более что он и в самом деле там...

В поисках истины

Глава 1

О вкусах не спорят...

Утро выдалось ветреное и солнечное. По ярко-голубому небу плыли легкие, пушистые облака, изумрудные волны ласково плескались о борта ускиеры. Корабль дрейфовал в нескольких милях от берега в ожидании, когда его пассажиры примут какое-нибудь решение. А пассажиры занимались всеми вопросами, кроме плавания.

Сразу после завтрака Ланс спустился на орлоп-дек к драконам обсудить неотложные вопросы использования магических артефактов, бывших в его распоряжении. В результате корабль озарялся то густым фиолетовым светом, как в Миррене в сумерки, то темно-фиолетовым с черными искрами, как мирренской ночью, то светлым, золотисто-фиолетовым, как мирренский день. Точнее, такого цвета было небо Миррена. Свет воспринимался обитателями Миррена как бесцветный. И только теперь, когда он смешался с воздухом и солнцем Арканоса, можно было заметить легкий фиолетовый оттенок.

Малыш, при помощи Гветелина, сбежал от всего этого безобразия на верхнюю палубу и теперь показывал мирренцам, на что следует обратить внимание в недомерочьем порту. Маги рассматривали порт в бинокли, правда, в этом они не достигли особого успеха. Ускиера для этого недостаточно приблизилась к берегу. А вот недомерочьи корабли рассмотреть им удалось. Длинные, узкие, совершенно одинаковые спереди и сзади. Вероятно, для того, чтобы отличать нос от кормы, одна сторона судна была плоской, а другая круглой. Причем, к круглой посредством шести связанных с ним длинных шестов было подвешено еще маленькое, похожее суденышко. Вплотную к круглой стороне корабля находилась довольно высокая мачта с огромным треугольным парусом.

Правда, Малыш утверждал, что стороны корабля разные не для того, чтобы можно было отличить нос от кормы. Просто подветренная сторона плоская, а к наветренной прикреплено суденышко, чтобы корабль не переворачивался. Зато эти кораблики, по словам Малыша, могли передвигаться с невероятной скоростью. А так как нос от кормы не отличался, то они могли идти с равным успехом в любую сторону.

В мореходных качествах недомерочьих кораблей мирренцы довольно скоро смогли убедиться сами. С полдюжины кораблей приближалось к ним под острым углом к ветру со скоростью, значительно превосходящею скорость ветра.

— Ланс, посмотри, кто к нам идет! — позвал Торвальд.

Ланселот в очередной раз изменил настройку шпаги, в результате чего ускиера окуталась легкой, нежной, золотисто-фиолетовой дымкой и взлетел на палубу.

— Ого, господа, да к нам делегация! — проговорил маг. — Малыш, если я правильно понял, вы с недомерками постоянно находитесь в состоянии войны, поэтому вряд ли будет особенно политично включить тебя в состав встречающих.

Малыш восхищенно потряс головой на длинной шее и осторожно пролевитировал на орлоп-дек.

— Они что, на таран идут? — недоуменно проговорил Арнольд.

— Дай им сигнал лечь в дрейф, капитан, или ты хочешь узнать боевые качества этих суденышек и местных абордажных команд? — сказал Ланс.

Капитан приказал поднять сигнальные флаги.

— Интересно, какая у этих недомерков система сигналов, — негромко проскрипел штурман.

— Вот и увидим, — оптимистически заметил эльф. — Смотрите, как лихо они маневрируют!

Недомерочьи корабли на полном ходу сманеврировали, окружили ускиеру со всех сторон и легли в дрейф.

— Эффектно, — заметил Ланс.

— Да, но неэффективно, — возразил Арнольд. — На таком расстоянии друг от друга им трудно будет оказать друг другу серьезную поддержку. При желании, потопим половину, поставим паруса, потопим вторую половину и уйдем. Не думаю, чтобы они смогли противостоять магической атаке.

— Также как и мы их катапультам, — возразил Ланс. — Кроме того, мы сюда не за тем приехали.

— Это верно, — усмехнулся тролль.

Тем временем с одного недомерочьего корабля спустили шлюпку. В нее спустились несколько матросов и офицер, матросы сели на весла и шлюпка бодро пошла к ускиере.

— Эй, на борту, вас приветствует флот береговой обороны Нава Наланды, — крикнул офицер. Мирренцы с удивлением поняли, что это женщина. — Спустите трап для обмена верительными документами.

Греллах Доллайд отдал приказ. На борт ускиеры поднялись недомерки, о которых маги столько слышали и читали. По рассказам Малыша мирренцы вообразили себе народ этаких невысоких гномов поперек себя шире и с непременным запасом килограммовых булыжников для метания. Как и любой миф, этот не выдержал столкновения с реальностью. К ним на борт поднялись три недомерка высотой не в половину человеческого роста, как говорил Малыш, а чуть повыше. Они отличались ростом от гномов так же, как гномы от людей. Примерно так метр десять — метр двадцать. Недомерки действительно были крепкого сложения, с длинноватыми руками и несколько переразвитой, по человеческим меркам, грудной клеткой. Точнее, не столько переразвитой грудной клеткой, сколько просто крепкого сложения. Можно даже сказать, кругленькие, а не уплощенные, как люди, или там гномы. Вот у драконидов сходные грудные мышцы — из-за крыльев. В общем, довольно привлекательные, кругленькие существа с крепкими бедрами, гибкой, но не слишком тонкой, талией и высокой грудью. О, магия, да к ним пожаловали женщины! Настоящие женщины с очень женственными фигурами, длинными волосами, широкими лицами с мелкими чертами лица. Довольно красивые. Одежда на них была вполне обычная, применительно к данным обстоятельствам. Облегающие брюки до колен, легкие блузки с длинными, пышными рукавами, шелковые кушаки, легкие, кожаные туфельки без каблуков. Двое дам были в костюмах цвета морской волны с ярко-зелеными кушаками, надо было полагать, что так выглядит стандартная морская форма, третья, очевидно офицер, в костюме небесного цвета, подпоясанная огненно-алым кушаком. Волосы дам были затянуты лентами в хвостики.

— Здравствуйте, госпожи, — вежливо поклонился Торвальд.

Дамы с удивлением оглядывали пришельцев. Да оно и не удивительно. Если люди, эльфы и лизардмены довольно обычны для Арканоса, то гномов, троллей и драконидов на поверхности встретить сложно. Строго говоря, они жили только в Миррене.

— Кто вы и что вам нужно в Нава Наланде? — спросила, наконец, дама в голубом костюме.

— Мы из Миррена, госпожа, — ответил Торвальд. — Наши корабли еще не бывали в ваших водах, и мы прибыли в надежде завязать взаимовыгодные торговые связи. Кроме того, мы бы хотели договориться с вами о научном обмене. Мы бы могли принять у себя по обмену ваших ученых. О возможностях вашей науки могут составить представление члены нашей экспедиции.

Дама недоуменно оглядела членов экспедиции. Смерив по очереди одного за другим оценивающим взглядом, она остановила взор на Мэрилин. Лицо дамы прояснилось.

— Странные у вас обычаи, госпожа. Довольно необычно брать с собой в плавание столько мужчин. — Недомерочка снова оглядела мирренцев, — Хотя, конечно, я бы тоже затруднилась с выбором.

Мэрилин бросила растерянный взгляд на мужа, который ответил ей полной взаимностью, потом на Торвальда. Гном постарался ее ободрить. К Мэрилин вернулось чувство юмора.

— К сожалению, они здесь совсем по другой причине, — сообщила она. — Знаете, по научной части.

Недомерочка пожала плечами.

— Что ж, вам виднее. Значит, вы из Миррена. Кто же вы? И где этот Миррен?

— Может быть, вы слышали о Лизардгории? — спросила Мэри.

— Не припоминаю.

— Это страна по другую сторону экватора. Я назвала ее, потому, что она ближе Миррена. А о цели нашей экспедиции вам все рассказал Торвальд. Да, меня зовут Мэрилин, это мой муж Ланселот, мой сын Антонин, мой племянник Алан, мой брат Гветелин.

— Так у вас что-то вроде круиза, — понимающе кивнула недомерочка.

— Что-то вроде того, — согласилась эльфийка. — В честь недавно прошедшего совершеннолетия Алана и наступающего совершеннолетия Антонина. А это наши друзья — Арнольд, Элистан, Торвальд. Капитан корабля Греллах Доллайд, его помощник Энмеркар и штурман Айлиль Финд. Могу я узнать ваши имена?

— Ох, извините, — спохватилась недомерочка, — я просто засмотрелась на ваших мальчиков. Я — капитан Маюрасана, командую бригадой кораблей береговой охраны. А это члены моего экипажа. Я  доложу о вас градоначальнику, Мэрилин. Думаю, мы сможем вам помочь. Кстати, Мэрилин, чем вы торгуете?

— Тор, принеси, пожалуйста, образцы. Мы привезли на продажу мелкие металлоизделия. Ножи, ножницы, иголки. Хотя, вряд ли вы увлекаетесь рукоделием...

— Разумеется, нет, — засмеялась капитан Маюрасана, — но мой Арья очень любит шить и вышивать.

— Кто?

— Арья-Нур-Маюрасана — мой муж, — объяснила недомерочка. — Он большой мастер изящного шитья и вышивки.

— В таком случае, позвольте предложить вам небольшой подарок, — Мэрилин взяла из рук Торвальда ножницы, комплект из полудюжины разных иголок и передала все это капитану. — А это для вас. — Мэрилин взяла у Торвальда небольшой кинжал и протянула его Маюрасане.

— О, великолепный кинжал! — воскликнула капитан. — А мой муж будет просто счастлив получить такой набор для шитья.

— Если позволите, я попрошу передать такой же набор в качестве образцов наших товаров вашему градоначальнику.

— Благодарю вас, Мэрилин. Я доложу градоначальнику и передам образцы товаров. Об ответе я сообщу вам завтра.

— Хорошо,  — кивнула Мэри. — А мы можем пока посетить ваш город?

— Только после решения княгини, — возразила Маюрасана. — Но, если пожелаете, я могу прислать вам свежей зелени.

— Будем очень рады, — обрадовалась Мэрилин. — Мы уже давно в море и успели соскучиться по фруктам. Скажите продавцу, что мы заплатим, сколько нужно. Правда, у нас нет ваших денег, но мы можем продать металлоизделия.

Маюрасана нахмурилась, подумала и улыбнулась.

— В таком случае, дайте их мне. Я заплачу за все на берегу и пришлю вам на корабль продукты. Не беспокойтесь, все будет в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, капитан, — улыбнулась Мэрилин. — Да, может быть, вы выпьете со мной стакан вина?

Недомерочка с улыбкой согласилась, и две дамы отправились в кают-компанию.

— Мда, — заметил Ланс. — Вот вам и дипломатия.

— Но кто мог такое предположить? — пожал плечами Торвальд.

— Мы все привыкли считать себя сильным полом, — задумчиво произнес драконид. — Может быть, виной тому войны, которые мы вели две с половиной тысячи лет. Мы, мужчины, сильный пол, а заодно и расходный материал. А женщины — слишком умны, возвышенны и утонченны. Это объясняет и тот факт, что когда тебе понадобились заложники, Ланс, наши отцы прислали тебе старших сыновей. Кстати, у Гветелина есть младшая сестра, а у Торвальда — старшая.

— Мне казалось, что Бригита интересуется исключительно делами княжества, — возразил Ланселот. — И, Лис, я никогда не просил заложников. Более того, кто я такой, или кем я был триста пятьдесят лет назад, чтобы мне дали заложников? Смотрителей, стражников, тюремщиков, опекунов — может быть, но заложников — никогда!

— Хорошенького ты о нас мнения, — усмехнулся Элистан.

— Да уж, неплохого. Никто не виноват, Лис, что все пошло не так, как было задумано. Вернее, виноватые были. Мы все. Просто нам не понравились отведенные нам роли.

Элистан улыбнулся, Арнольд одобрительно кивнул, Торвальд согласно хмыкнул, Гветелин пожал плечами.

— Моя сестра больше интересуется наукой.

— Расслабься, Лин, ты среди своих, — усмехнулся драконид. — Эльфийка не может быть королевой Миррена, поэтому твоя сестра занимается исключительно наукой, а Ланс отрекся от престола. Тем не менее, их сын должен унаследовать Мирренскую корону, иначе все, что мы сделали за эти годы, погибнет. А я сейчас с большей готовностью буду драться за Миррен, чем за княжество драконидов.

— Как и все мы, — согласился Арнольд.

— Ну разумеется, — усмехнулся Элистан. — Зачем бы тебе, троллю, драться за княжество драконидов? Или остальным. Я ведь один драконид в этой компании.

Арнольд рассмеялся.

— Я говорил о родном княжестве, Лис, и ты это прекрасно понял. И ты прав. Миррен важнее. Целое важнее части, как бы мы лично не относились к этой части.

Элистан задумчиво кивнул.

— Кстати, господа, пока дамы пьют в кают-компании, может быть, мы займемся тем же на палубе? — предложил Тор.

Друзья с энтузиазмом поддержали его.

Юнга принес вино и стаканы, Торвальд разлил напиток и обратился к матросам:

— Господа, надеюсь, вы не откажетесь выпить с нами бокал вина?

Элистан протянул морячкам два наполненных бокала. Те еще могли устоять перед обаянием гнома, но не перед золотистыми драконидскими крылышками! Обе дамы изящно поклонились мирренцам и приняли у драконида вино. При этом одна из них многообещающе улыбнулась, а вторая игриво подмигнула красавцу.

Через некоторое время из кают-компании вышли дамы. Они были веселы и оживленно что-то обсуждали. Мужчины прислушались.

— Ох, Мэрилин, вы не представляете! Молодой, красивый, богатый и довольно начитанный юноша влюбляется в моего старпома. Она прекрасный моряк, боец, но уже немолода и потрепана жизнью. Но, понимаете, от нее исходит аура мощи и уверенности в себе. Разумеется, она согласна взять его в мужья. Но идти к родителям просить его руки — для этого моя Дэваяни слишком рассудительна. Кроме того, все мы робеем перед родителями наших возлюбленных. Помнится, и я не сразу решилась сделать предложение родителям моего Арьи. Я тоже ходила тогда в старпомах и боялась, что мое положение не вдохновит их на согласие. Хотя, меня ожидала блестящая карьера. Впрочем, Дэваяни тоже ждет великолепное будущее. Конечно, Дэваяни не слишком терялась. Сами понимаете, цветы, конфеты и серенады при луне не могут не произвести впечатления на романтического юношу. Короче, она его обольстила, и он решился на побег. Только представьте себе, дорогая, корабль выходит в обычный рейд вокруг Нава Наланды, и вдруг я замечаю в одном из матросов такую наивную мужественность. Я подозвала было его поближе, но тут появляется Дэваяни и матрос кидается ей в объятия. Естественно, я не могла допустить подобного непристойного поведения на своем корабле и немедленно совершила обряд бракосочетания. Конечно, после такой выходки молодого человека, родители больше не ерепенились и моя Дэваяни получила за мужем сказочное приданное. Теперь она капитан корабля береговой обороны и заведует флотилией рыболовецких судов своего мужа... Ох, Мэрилин, цветник, в котором вы путешествуете, способствует романтическим воспоминаниям и мечтаниям. До завтра, дорогая, мое почтение, прекрасные господа!

Капитан Маюрасана изящно поклонилась и почти слетела в шлюпку.

Мэрилин подошла к компании мирренцев, обалдело взирающих вслед недомерочьему капитану, ласково потрепала тролля по щекам (ведь дотянулась же!), ущипнула гнома за зад (для этого ей пришлось наклониться) и подмигнула дракониду.

— Что скажете, прекрасные господа?

— Боюсь, нам невместно высказывать свое мнение в присутствии старшего по званию и положению, — усмехнулся Ланселот.

— Вы еще не все слышали! — засмеялась Мэрилин. — Ты, дорогой, еще можешь подавать голос. Все-таки ты при жене и имеешь право носить ее, то есть мое, имя. Мальчики еще не в той поре, чтобы стесняться своего положения, а вы все в вашем-то возрасте просто перестарки какие-то, которых не одна уважающая себя женщина в мужья не взяла. Кстати, все вы, господа, кроме Ланса, естественно, и других женатых членов экипажа, должны прибавлять к своему имени окончание «марана». Например, ты, Лин, должен именоваться Гветелин-марана. А если в нашей команде найдется кто-нибудь разведенный, то ему нужно будет прибавлять к имени слово «гая». Вот, например, в команде нашей новой знакомой есть кок. Мужчина. Иногда мужчины выбирают для себя и женские профессии, вы же понимаете, прекрасные господа. Так вот, этот кок был женат. Но бедняжке не повезло в браке. Жена плохо обращалась с ним, ревновала ко всем встречным и поперечным, была скуповата и даже поколачивала его. Парнишка сносил все с должным смирением. Потом она выгнала его, и теперь он, не смотря на то, что потерял почтенное имя, и вынужден именоваться Сатра-гая, по-настоящему счастлив.

— Это очень трогательно, — вздохнул Ланс.

— Ну да, ты как женатый мужчина, прекрасно его понимаешь, — сочувственно заметил Элистан.

Ланс расхохотался.

— Господа, к нам снова приближается недомерочий корабль, — сообщил Греллах Доллайд.

— О, это наверно обещанные Маюрасаной фрукты и овощи, — обрадовалась Мэрилин. — Кажется, вы произвели на нее неизгладимое впечатление. Интересно только, кто из вас соответствует вкусу местных дам?..

Глава 2

Самая стойкая вещи — предрассудки

Следующее утро застало ускиеру на рейде в амри-нальском порту. Весь вчерашний день путешественники лакомились южными фруктами и овощами, купались в теплом море и вообще наслаждались жизнью всеми доступными на корабле способами, оставив на вахте только караульных.

Алан не слишком понимал пристрастие друзей к фруктам. На его вкус, мирренские фрукты были ничуть не хуже. Конечно, фрукты южного полушария отличались своеобразием, но не более. Алан даже поведал о своем недоумении мирренцам.

— А где ты ел мирренские фрукты? — недоверчиво переспросил его эльф.

— Ты что, забыл? Я же три года жил в Миррене!

— Ну, разве что, когда ты жил у Горидара.

— А у Ланса?

— Ты что, собираешься судить о жизни страны по королевскому дворцу? — засмеялся Гветелин. — Нет, если бы все зависело только от Ланса, ты бы получил представление не просто о жизни Миррена, но о жизни его беднейшей части. Той, которая патологически не желает ничего делать. Ланс правда желает. Да так, что ему вечно не хватает времени на осуществление хотя бы половины его замыслов.

— Так в чем же дело? Почему ты говорил, что я получил бы представления о жизни именно беднейшей части мирренцев?

— Только потому, что он так жил, пока я не приставил к нему Рудгера. Единственное существо, которое сумело с ним справиться.

— А кто он?

— Тролль.

— Тогда понятно, — усмехнулся Аланигор.

— Еще бы! — хмыкнул Гветелин. — Он нашел великолепный способ воздействия на нашего короля. Если Ланс не хочет за что-нибудь платить, ссылаясь на нехватку средств, Рудгер попросту покрывает расходы из собственного кармана. Ланс, конечно, возмещает ему расходы, хотя и ругается каждый раз. Так вот, когда Руди узнал, что Ланс предпочитает фрукты Арканоса, он позаботился о том, чтобы регулярно доставлять их к его столу. А Миррен все-таки поддерживает кое-какую торговлю с Арканосом. Правда, арканосские товары стоят совершенно сумасшедшие деньги. Так что я прекрасно понимаю, почему Ланс не желает за них платить.

Ланс негромко рассмеялся.

— А что мне остается делать? Я окружен такими лакомками! А сейчас мы имеем редкую возможность поесть свежих арканосских фруктов за очень скромную плату. Так что пользуйтесь. Дома я наведу, наконец, порядок и не допущу больше таких непомерных трат. Кажется, мы ведь сбежали от очередного финансового кризиса, Лин.

Эльф вздохнул.

— На тебя финансов просто не напасешься!

— Господа, а что если мы поставим ускиеру в гавань? — предложил Антонин. — Кажется, капитан Маюрасана не запрещала нам подобные перемещения.

— Тогда давайте лучше пройдем вдоль берега, — возразила Мэрилин. — Посмотрим на город со стороны, раз уж нельзя просто погулять по улицам.

— Прекрасная мысль, сестричка! Гирли, ты слышал?

Лизардмен мотнул хвостом в знак согласия и отправился отдавать соответствующие приказы. Ланс покачал головой и спустился на палубу к Требониану.

Ускиера вообще-то корабль большой, тяжелый и неповоротливый. Мореходные качества ускиеры несколько сомнительны. Как правило, их применяют для перевозки крупного рогатого и безрогого (лошади, например) скота на скромные расстояния. Маневрировать на этом корабле нелегко. Равно, как и совершать небольшие прогулки вдоль берега. Так что Гветелин, придумывая оптимальное направление и скорость ветра для маневра, тихо, но весьма красочно рассказывал, что он думает об этом корабле вообще и об идее путешествовать на одном корабле с драконами в частности. Причем, выражался так, что Алан застыл, прислушиваясь к его речи в нескольких шагах от него, не решаясь приблизиться, чтобы ни в коем случае не сбить эльфа с мысли. В тот самый момент, когда эльф отпускал особенно цветистую фразочку, а Алан аж рот раскрыл от восхищения, их высокоинтеллектуальное занятие прервал веселый голос.

— Это чему ты ребенка учишь? — Алан обернулся, увидел Ланса и оторопел. Вроде бы расстались они всего с полчаса назад. Но за это время маг волшебным образом преобразился. Во-первых, он зачем-то изменил свой костюм. Алан всмотрелся и понял. Нет, костюм остался прежним — шелковые рубашка и брюки стального цвета с золотистыми разводами. Просто Ланс добавил к костюму шпагу на фиолетовой ленте. Цвета ночного неба в Миррене. Но больше его удивило лицо Ланселота. Тот выглядел сейчас веселым и деловитым. Таким, каким Алан привык видеть своего наставника в Миррене.

— Кажется, ты подобрал оптимальное напряжение поля, — одобрительно заметил Гветелин.

— Поэтому ты так и ругаешься, — хмыкнул Ланс.

— Нет, ты просто никогда не пробовал управлять кораблем. Точнее, другим кораблем. Понимаешь, я-то плавал не только на ускиерах. Собственно говоря, до этого рейса я их только видел и оценил за вместительность. Если бы я знал заранее все об их мореходных качествах, я бы предпочел взять шебеку с экипажем в триста матросов. Плюс офицеры. Конечно, я бы с ними не справился, но мне это и не к чему. Ты-то ведь способен справиться с кем угодно! Даже с таким же количеством драконов!

Ланс рассмеялся.

С орлоп-дека высунулась голова Малыша на длинной шее.

— Кстати, Ланс, я все хотел тебя спросить. Что ты забыл у недомерков?

— Я же говорил тебе. Я хотел покопаться в старых архивах.

— А почему ты не попросил доступ в архивы Белат Айлеайна?

— Ты ничего не говорил мне о старых городах Белат Айлеайна, Малыш.

— Я думал, ты интересуешься архитектурой лизардменов. Но если тебя волнуют хроники...

Ланс изменился в лице.

— Хроники! Ты хочешь сказать... — Ланс замолчал. Он не решился озвучить свою мысль. Если он сейчас спросит, есть ли у морских драконов письменность, у него появится великолепный шанс послужить полдником этому конкретному дракону, чтобы он там ни говорил о своей благодарности и службе.

— Тебя это удивляет? — переспросил Малыш.

Но Ланселот уже пришел в себя.

— Разумеется, — холодно ответил он. — Почему ты не предложил мне ознакомиться с ними раньше?

Малыш смутился.

— Прости, просто я не думал, что тебя могут интересовать такие вещи. То есть, понимаешь, когда мы общаемся с двуногими недорослями, мы всегда стараемся приспособить свою речь к их уровню понимания. Знаешь, трудно относиться к таким миниатюрным созданиям всерьез.

Ланс рассмеялся и сел на палубу. — О, магия! Почему я не удивлен? — Ланс встряхнул головой и уткнул лицо в колени.

Требониан засмеялся, перевернулся на спину и стал кататься, от чего раскачался весь корабль.

— Малыш, Ланс закончил четыре университета, а все его мирренские приятели по шесть — восемь. Видишь ли, Ланс занимается этим в силу необходимости. Его увлечения лежат в области большой политики. Магия для него забава. Политика, история, социология поглощают большую часть его времени. Алхимией и прикладной магией он интересуется исключительно на отдыхе.

Малыш посерел.

— Ланс, прости. Это просто привычка. Ты же понимаешь...

Ланс поднял голову, серьезно посмотрел на дракона и сочувственно пожал плечами.

— Понимаю, Малыш. Все понимаю. Поэтому и не стал просить доступ к вашим архивам. Честно говоря, я не знал, есть они у вас или нет, да если б и знал... Кстати, а ты что-нибудь знаешь про Мирренскую звезду? Ну, ту самую, что послужила причиной разлома?

— Ничего, кроме общеизвестных фактов. Я мало интересуюсь астрономией, Ланс. Может наши ученые что и знают. Если хочешь, я порасспрошу.

— Да нет, спасибо Малыш. Мы все равно уже в Нава Наланде.

Малыш вздохнул и скрылся под палубой.

— А все-таки, Ланс, почему? — шепотом спросил Алан.

Ланс весело рассмеялся.

— Ну и вопросы у тебя, малыш! Неужели ты не боишься драконов?

— Боюсь. Я думал, что ты не боишься.

— Я? Наверное, ты прав. Бояться драконов также нелепо, как и собственной будущей смерти. Или как выйти в одиночку против целой армии.

— Как ты в молодости? — лукаво поинтересовался Алан.

Ланс засмеялся и покачал головой.

— Обижаешь, малыш, — возразил Элистан. Алан и не заметил, как драконид присоединился к ним. — Ланс вышел тогда против четырех армий. Он не любит мелочиться.

Ланс сокрушенно покачал головой.

— У вас нет ни капли серьезности, господа. Я имел ввиду совсем другое. Что в одиночку против армии, что один на один на битву с драконом, что хоть с целым арсеналом на битву со смертью. Конец один.

— И сколько концов нашел ты? — с преувеличенным интересом спросил драконид.

— Знаешь, в Лизардгории в таких случаях говорят, что кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Так что жди государственного переворота.

— Мне что, тоже суждено быть повешенным?! — возмутился Элистан. — Или ты мне предлагаешь организовать государственный переворот?

— Если его организуешь ты, он наверняка будет удачным.

— Безусловно, Ланс. Вот только бесплодным. А так как мне пока не хочется возобновлять непрерывную войну, то тебя не повесят. Так что, поищи другой конец.

— А зачем, по-твоему, я выбрался из Миррена?

Элистан весело рассмеялся.

Ускиера, тем временем, шла вдоль берега. Маги с интересом рассматривали древний город. Хотя, то, что они видели, выглядело вполне современным. Уютные, одноэтажные дома с трудом просматривались среди цветущих садов. Ускиера прошла мимо пристани, застроенной внушительного вида деловыми зданиями. Вероятно, большая часть их была складами и различными рыбоперерабатывающими комплексами. Далее шла одетая в камень набережная, украшенная фонарями и реалистично выполненными статуями, потом опять скверы, фонтаны. Потом берег моря стал сплошным пляжем. Дальше, за пляжем, были ухоженные дома и сады. Еще дальше вдоль берега протянулся лесопарк. Мирренцы сперва подумали, что город закончился, но тут между деревьями снова показались здания. Теперь это была типичная лизардменская архитектура. Дома в три-четыре этажа, похожие на дворцы, украшенные барельефами и скульптурами, похожие на произведения искусства парки.

— Выглядит, словно два города, сросшиеся вместе, — заметил Торвальд.

— Я бы сказал, что к старой части добавили новую, — возразил Алан. — Сейчас мы плывем мимо старой.

— Надо говорить не плывем, а идем, — механически поправил Гветелин.

Дальше к югу город постепенно сошел на нет. Точнее, старый город. Вот между многоэтажными домами снова показались одноэтажные, окруженные цветущими деревьями, вот появился обустроенный пляж, а вон, вдалеке, расположился рынок.

— Кажется, все самое интересное мы уже видели, — отметил Ланс. -  Постольку, поскольку это можно увидеть с моря. Возвращаемся, господа.

Оставшуюся часть дня корабельная команда отдыхала, купалась в теплом море и ела фрукты. Незадолго перед ужином дозорный увидел флотилию Маюрасаны. Пассажиры сгрудились у борта ускиеры, чтобы понаблюдать за маневрами недомерочьих проа — так Маюрасана обозвала вчера свои корабли. На этот раз Маюрасана не стала предпринимать эффектных маневров. Корабли просто легли в дрейф поблизости.

Маюрасана поднялась на борт ускиеры.

— Господа, я видела княгиню, она примет вас завтра утром, после завтрака. Боюсь, правда, что в основном она заинтересовалась цветником, который вы взяли с собой в плавание, Мэрилин. Я очень красочно его живописала. Да, надеюсь, вы не обидитесь? Я привезла подарки вашим красавцам.

Мэрилин с улыбкой кивнула.

— Ну вот и отлично, — Маюрасана выглянула за борт и с борта ее шлюпки матросы передали ей большую корзину цветов. Капитан оценивающе оглядела мужчин и вручила корзину громадному троллю. Вероятно, решила, что он в силу своего роста с ней легче справится. Мирренцы не поняли только, как справлялась с внушительной корзиной сама недомерочка. Тем временем, матросы подняли полдюжины корзин с отборными фруктами, Маюрасана поставила их на палубу, улыбнулась мужчинам, попрощалась с Мэрилин и покинула ускиеру.

— Кажется, ты получил утешительный приз, Арни, — с усмешкой заметила Мэрилин. — В самом деле, для этих дам ты несколько великоват. Я понимаю, конечно, каждая женщина любит крупного представителя слабого пола. Но, боюсь, что эстетические потребности местных дам не простираются так далеко.

— Не только женщины любят крупных мужчин, — засмеялся тролль. — Мы, мужчины, тоже предпочитаем более объемистые объекты для обожания.

— Ну, здесь ты таких не найдешь, — хмыкнул Тор. — Разве что вширь. В смысле, объемистых.

Мэрилин усмехнулась и отвела мужа в сторонку. Тот слушал жену сначала с удивлением, потом губы Ланса начали подрагивать, но он все-таки сдержал улыбку. Когда он вернулся к магам, лицо его выражало крайнюю степень восхищения.

— Господа, завтра утром мы сойдем на берег Нава Наланды. Прошу всех вести себя строго в рамках приличий.

У мирренцев поотвисали челюсти.

— Ланс, мы, кажется, уже вышли из возраста, когда говорят такие вещи! — возмутился Арнольд.

— Да уж, — желчно хмыкнул эльф. — С чегой-то ты взял, что мы нуждаемся в подобных предупреждениях?

— Это не я, — невинно отозвался Ланселот. — Это капитан Маюрасана. Боюсь, что твои неотразимые манеры не произвели на нее обычного впечатления. Боюсь, сказалось длительное отсутствие женского общества. Форму теряешь, дорогой друг!

Эльф фыркнул, рассмеялся и с притворной серьезностью предложил:

— Если боишься, что мы опозорим тебя, мы можем остаться на корабле.

— Еще чего, — возмутился Торвальд. — Ты оставайся, если боишься, что не сможешь соответствовать представлениям местных дам о приличном мужчине, а я с удовольствием прогуляюсь по берегу. Я прихватил с собой из Миррена кружевную рубашку.

— Откуда она у тебя? — изумился Арнольд. — Никогда не видел тебя в подобной одежде!

— Подружка дала на память. Дескать, чтобы я надевал ее, когда очень по ней соскучусь.

— Это когда ты уходил на Арканос?

— Нет, Арни, это когда я уходил на войну. Это довольно старая история. В общем, моя подружка уже успела выйти замуж. А рубашку я все еще храню на память. Она ведь ее вышивала своими руками.

— Ну что ж, великолепный повод надеть ее, — улыбнулась Мэрилин. — И запомните, господа, хорошо воспитанные мужчины не вступают первыми в разговор, они ждут, когда к ним обратится кто-нибудь из женщин. Да и вообще ведите себя скромно и с достоинством. Так, чтобы я не постеснялась рассказать о вашем поведении родителям.

Эта последняя фраза Мэрилин окончательно добила магов. Они дружно расхохотались. Торвальд, все-таки сумел выговорить сквозь смех:

— Не волнуйся, Мэри, я прослежу за их поведением.

— Под твою ответственность, Тор, — с улыбкой, но официальным тоном сказал Ланселот.

Гном посерьезнел и кивнул.

— Пойдемте, господа, попробуем за вечер освоить правила местного этикета. Ты не потренируешь нас, Мэри?

— Нет уж, господа. Оставляю это на вашу изобретательность.

Глава 3

Первое знакомство

На следующий день мирренцы встали пораньше. Как же, Маюрасана обещала прислать за ними утром. Нельзя же заставлять дам ждать! Никто и на миг не усомнился, что встречать их будут дамы.

Мэрилин уверяла, что мужчины встали пораньше из желания приодеться, чтобы произвести наилучшее впечатление и пококетничать. Мэри особенно уверилась в этом, когда увидела рубашку Торвальда. Он действительно надел рубашку украшенную вышивкой и оборками. Правда, услышав насмешечки Мэрилин, гном сходил к себе и переоделся.

Мирренцы позавтракали, поболтались по палубе, еще раз позавтракали и опять вышли на палубу. Наконец, на берегу наметилось оживление. Там появились недомерки, потом от пристани отошла шлюпка, приблизилась к проа, на палубу корабля поднялись несколько женщин, на корабле подняли паруса и проа заскользило к ускиере.

— Честное слово, господа, мне стыдно за наш корабль! — воскликнул Гветелин. — Рядом с этим волшебным корабликом — наша неповоротливая ускиера!

— Купи другой, — пожал плечами Ланс.

— Интересно, где, — огрызнулся эльф. — Я не знаю где можно купить корабль, кроме Килфенора. Местные проа хороши, но они скроены не на наши габариты. Хотя, поплавать на таком было бы заманчиво. Эх, если бы у нас была бы шебека! Или хотя бы полушебека...

— Полушебека? — переспросил Ланс. — А что, в этом что-то есть. В этом названии чувствуется некоторая поэтическая незавершенность. Оно намекает на что-то вполовину меньшее нашей ускиеры...

— Вот именно, Ланс, — скрипуче подхватил Греллах Доллайд. — Но перед тем как соглашаться купить шебеку или там полушебеку, спросите, сколько она требует экипажа и сколько на ней кают.

Тем временем, проа набрал скорость, на полном ходу прошел мимо тяжелой шебеки, притормозил и так же шустро вернулся задним ходом. Шебека притормозила рядом с проа и Маюрасана предложила перейти на ее корабль для визита на берег.

— Вот и сбылась твоя мечта покататься на быстроходном суденышке, — заметил Ланс.

— Не трави душу, Ланс! — с досадой возразил Гветелин.

— Да ладно, купи любой корабль по своему вкусу, — предложил Ланселот.

Эльф пожал плечами и спустился в шлюпку.

На недомерочьем проа действительно было тесновато. Впрочем, недомерки были поменьше мирренцев во всех отношениях. И ростом и габаритами. Мирренцы, Алан и Греллах Доллайд занимали гораздо больше места, чем недомерочьи моряки. Через несколько минут проа уже подходило к пристани. До пристани корабль не дошел. Маюрасана сказала, что у берега мелковато и предложила спуститься в шлюпку.

Хотя, дело не обошлось без осложнений. Греллах Доллайд, по обычаю, первым сунулся было к борту. Но его решительно остановила старший помощник Маюрасаны.

— Постойте, господин, сначала должны спуститься матросы. Они подстрахуют шлюпку.

— Но я могу это сделать и сам, — удивился капитан.

— Лучше, если это сделают матросы, — возразила старпом. — К тому же, все равно они потом сядут на весла.

Греллах Доллайд дернул хвостом. Он считал, что прекрасно справится и со шлюпкой и с веслом, но слишком уважал субординацию, чтобы спорить со старшими офицерами корабля.

В шлюпку спустилось с полдюжины женщин, потом предложили спуститься мужчинам. Поместилось только пятеро. Ланс, Антонин, Алан, Гветелин и единственная женщина на ускиере Мэрилин. Греллах Доллайд, Элистан, Торвальд и Арнольд должны были ехать вторым рейсом.

— Может быть, мы сядем на весла? — предложил Гветелин. Эльфу было неловко, что его повезут малорослые дамы.

— Ну что вы! — возмутилась Маюрасана. — Я не допущу подобного безобразия на своем корабле!

Шлюпка выгрузила первую партию гостей и поехала за второй. Оказавшиеся на берегу мирренцы принялись осматриваться. Не успели они сойти на берег, как к ним подошли трое недомерочьих мужчин — как им объяснили матросы со шлюпки — это были мужья старших офицеров корабля. Высокий — примерно метр пятнадцать, статный блондин с распущенными по плечам пышными волосами и неправдоподобно яркими синими глазами — муж капитана Маюрасаны, с достоинством вышел вперед.

— Счастлив приветствовать вас, господа, — радушно проговорил блондин и сделал легкий поклон Мэри. — Дама Мэрилин...

— Очень приятно, — согласилась Мэри, пожимая протянутую ей руку с неправдоподобно — для мужчины — нежной кожей. Уже выпустив руку недомерка, Мэри вдруг подумала, что эту руку ей следовало поцеловать.

— Позвольте представиться, — продолжил блондин. — Меня зовут Арья-нур-Маюрасана. Это Варджа-нур-Шакранала, муж старшего помощника капитана Маюрасаны, а это — Саньяси-нур-Панчаварша, муж второго помощника капитана. Они любезно согласились помочь мне встретить вас, как подобает. Надеюсь, вы не откажетесь освежиться? Прошу вас, дама Мэрилин.

Блондин обернулся к своим спутникам. Один из них уже вытащил из пикниковой корзинки померного размера кружку и старательно пытался откупорить бутылку.

— Давай же, Варджа, — поторопил Арья-нур-Маюрасана.

— Вот, получилось! — обрадовался Варджа-нур-Шакранала. Он налил вина в кружку и с поклоном преподнес Мэрилин. — Прошу вас, дама Мэрилин.

Мэри поблагодарила и взяла кружку.

— Не хотите ли освежиться лимонадом господа? — вежливо продолжил Арья-нур-Маюрасана.

Мэрилин чуть не поперхнулась вином. Ланс попытался сдержать смех. Ему удалось не засмеяться. Вместо этого он довольно громко и отчетливо хрюкнул. Гветелин прикрыл рот рукой и толкнул Ланселота локтем в бок.

— Ты бы все-таки полегче, Лин, — тихо попросил Ланс и добавил уже громче. — Спасибо, Арья-нур-Маюрасана, но наши спутники уже вот-вот будут на берегу.

— Думаю, они тоже захотят освежиться с дороги, — радушно возразил недомерок.

Ланс принял кружку лимонада, поблагодарил и сделал глоток. Напиток оказался  на редкость вкусным.

— Этот лимонад приготовил Саньяси-нур-Панчаварша из фруктов, выращенных им в собственном саду. Саньяси прекрасный садовод. Он выращивает лучшие плоды на всей Нава Наланде.

К берегу подошла шлюпка и высадила оставшихся мирренцев и капитана — лизардмена. Их сопровождала капитан Маюрасана.

— Выпейте лимонада с дороги, господа, — предложил Арья-нур-Маюрасана. — Тебе тоже лимонада, или ты предпочтешь вина, дорогая?

Ланс утопил улыбку в кружке с лимонадом и с интересом посмотрел на своих спутников. Самыми невозмутимыми оказались молодые люди — Алан и Анн. Видимо они по молодости лет лучше усвоили вчерашнюю лекцию Мэрилин о правилах поведения в Нийя Лоулани. Остальные же таращились на происходящее самым неприличным образом.

Торвальд хотел было отказаться, но Ланс посоветовал попробовать местный напиток. Ему хотелось посмотреть на реакцию друзей на недомерочье гостеприимство. Впрочем, тем лучше удалось сохранить серьезную мину.

Капитан Маюрасана оглядела присутствующих, и решила, что пора двигаться дальше. Она подала руку мужу, на которую тот горделиво оперся, поблагодарила мужей своих помощников и предложила мирренцам следовать за ней.

И мирренцы ступили в город следом за супружеской парой.

Город больше поразил воображение лизардгардцев, чем мирренцев. В конце концов, недомерки были не на много меньше гномов, ну и дома строили соответствующие. Ведь и в Миррене дома, рассчитанные на рост троллей, строили только сами тролли и те, кто по каким-либо причинам — служебным или дружеским, регулярно с ними встречались. Построить дома на любой вкус было совершенно невозможно. Тем более что самые высокие дома строили вовсе не тролли. Дракониды. Вот только причины этого были известны только самим драконидам. Роста они были довольно-таки среднего. Пожалуй, даже несколько ниже эльфов.

Но вот сами жители... О, магия, да как могут жить такие малорослые создания? Конечно, не все живущие одного роста. Вот тролли и гномы разительно отличаются друг от друга. Но гномы все-таки не на много ниже эльфов. А за счет широкой кости смотрятся примерно так же, как и более тонкокостные эльфы. Но недомерки! Они тоже были достаточно ширококостны. Поуже гномов, но, пожалуй, такие же, как люди.

— Теперь я понимаю, Арни, как ты чувствуешь себя с нами, — задумчиво сказал Элистан.

— Ты? — удивился тролль. — Да они в кости шире тебя! Вряд ли ты боишься повредить кого-нибудь из них, если случайно наскочишь.

— Не могу отделаться от впечатления, что это дети. Ну, гномьи дети.

— Это верно, — кивнул Арнольд. — Вот только, ты не забыл? Мы с тобой принадлежим к слабому полу.

Элистан усмехнулся.

— Интересно, Арни, у них женщины действительно сильнее мужчин физически, или местные настолько прониклись силой духа своих дам?

— Поживем — увидим, — глубокомысленно заключил Арнольд.

Да, жители на Нава Наланде были необычными. По улицам ходили нарядно одетые мужчины в брюках едва прикрывающих колени. Ширина у этих брюк была самая разнообразная — от обтягивающих — у тех, кто особенно гордился безупречной формой ног, до широких — у мужчин, понимающих, что не все достоинства следует подчеркивать. На некоторые лучше слегка намекнуть. Праздношатающихся женщин на улицах было не в пример меньше. Прогуливалась молодежь, играли дети...

Маюрасана повела их к единственному многоэтажному зданию в недомерочьей части города, которое они видели еще с берега. Первый его этаж был необычайно высоким. Даже Арнольд не смог бы достать рукой до потолка, по крайней мере, без помощи стула. Верхние этажи были маленькие. Пожалуй, человеку пришлось бы наклоняться, чтобы не исцарапать макушку. Вероятно, первый этаж был предназначен для приемов, остальные для работы. На приемах — известное дело, много народу, мало кислороду. Так вот, чтобы последнего было больше, разумно сделать потолок повыше.

Маюрасана остановилась перед внушительной деревянной дверью и пригласила гостей следовать за ней. Арнольд прищурился и посоветовал своим спутникам пригнуться. В этом совете не нуждался разве что гном.

Мирренцы вошли в довольно просторный холл, наверное в сорок квадратных метров, прошли по коридору метра три шириной, миновали приемную, где за столом сидел симпатичный молоденький недомерок и попали в кабинет градоначальника.

Кабинет поражал своей роскошью. Большой, не менее шестидесяти квадратных метров, он был устлан толстым ковром с ярким цветочным рисунком. Ноги в этом ковре утопали по щиколотку. Стены были сплошь увешаны гобеленами с сельскими сценами — хорошенькие пастушки и изящные пастушки при каком-то необычном оружии в пасторальном же обрамлении. Хотя, почему необычном? Что мы, в самом деле, рогатку-переростка не видели? Тяжелые портьеры совершенно гармонировали гобеленам и ковру.

Посреди комнаты стоял внушительный овальный стол, вероятно для совещаний, еще один стол поменьше стоял у окна. В глубине кабинета стоял небольшой журнальный столик и два кресла. В одном из них вольготно расположилась молодая, крепкая женщина. Насколько можно было судить, на ней был костюм военного покроя — облегающие трикотажные бриджи и трикотажная, обильно украшенная вышивкой рубашка. На ногах у нее были высокие, мягкие на вид кожаные сапожки. Недомерочка с видимым интересом разглядывала вошедших. Впрочем, как только она удовлетворила естественное любопытство, взгляд ее остановился на гноме. Странно, остальные ее соплеменницы обращали большее внимание на красавца — драконида.

У овального стола для совещаний сидели три немолодые величественного вида женщины и один молоденький недомерок. Все четверо были одеты в широкие брюки чуть ниже колен — такие, что из каждой штанины впору было юбку шить, и широкие рубашки, обильно украшенные вышивкой. Наряд юноши, кроме этого, украшали еще и изящные кружева.

Маги вежливо поклонились. Маюрасана важно проговорила:

— Княгиня Адживика, это те странные купцы, о которых я говорила. Даму зовут Мэрилин, а это ее спутники. Дама Мэрилин — княгиня Адживика, градоначальник, — Адживика важно кивнула, — дама Нимитта, помощник градоначальника и глава службы защиты спокойствия,  — капитан указала на сухощавую, седовласую даму. — Доверенный секретарь княгини Ганита-марана. Он из почтенной семьи — сын купца первой гильдии Двипады. А княжна Аваяна здесь неофициально, поэтому я представляю ее в последнюю очередь, — капитан поклонилась молодой женщине за журнальным столиком. — Княжна — вторая дочь княгини Адживики, капитан королевского морского флота.

Мэрилин еще раз вежливо поклонилась, мужчины последовали ее примеру.

— Счастлива познакомиться с вами, княгиня Адживика, дама Нимитта, княжна Аваяна, — проговорила она. — И с вами Ганита-марана, — Мэрилин попробовала изобразить галантный поклон типа тех, что отвешивали ей в Миррене на приемах.

Княгиня Адживика вежливо встала и поклонилась. Остальные недомерки последовали ее примеру. Княгиня — темноволосая, полная дама приятной наружности с ярко-голубыми глазами, пригласила гостей присесть к столу, хотела было что-то сказать и осеклась. Присесть — легко сказать! А как сядет в кресло этот красавец с крылышками? А какое кресло способно вместить громадину-тролля? А уж что лизардменам сидеть хвосты мешают, про то все дети знают.

— Ох, что же я, господа? Ганита, распорядись принести сюда лавку. И табурет покрепче для этого высокого господина. И заодно распорядись, чтобы накрыли на стол. Господа купцы, надеюсь, не откажутся подкрепиться с дороги.

Молодой недомерок поспешил исполнить распоряжение. По пути он бросил томный взгляд на княжну. Рослую эльфийку он не счел достойной внимания.

Княгиня проводила взглядом секретаря, потом подумала, что вежливость — вежливостью, но время терять попусту ни к чему, и заговорила:

— Капитан Маюрасана сказала, что вы взяли на себя труд переплыть море ради того, чтобы завязать торговые и научные отношения. Честно говоря, мне это непонятно, дама Мэрилин. Что вы надеетесь найти на Нийя Лоулани, чего вы не смогли найти у себя дома?

Мэрилин не успела ответить. Открылась дверь и рослые — по недомерочьим меркам — дамы внесли в кабинет две короткие лавки для драконида и лизардмена и крепкий журнальный столик, который должен был послужить табуретом для тролля. Следом зашли трое мужчин с напитками и закусками, замыкал шествие Ганита-марана.

Мирренцы расселись вокруг стола и оглядели предложенное угощение. Лимонадом они не слишком заинтересовались, но количество бутылок вина на столе позволяло предположить, что на этот раз угощать вином собираются не только дам. Более, того, на столе были всевозможные фрукты... Гветелин не стал мудрствовать, и взял румяный персик. Остальные мирренцы тоже не заставили себя просить. Лизардгорцы подумали и присоединились. Как-то нелепо сидеть, когда другие едят. Тем более что на столе были не только фрукты.

Низкорослые дамы снисходительно посмотрели на мужчин, с увлечением предавшимся невинным радостям жизни и обратились к единственному разумному существу в компании — Мэрилин. Правда, эльфийка тоже не смогла устоять перед роскошной кистью винограда, но, помилуйте, господа, закусывать-то надо!

— Дама, Мэрилин, боюсь, я должна вас огорчить, — заговорила княгиня Адживика. — Нийя Лоулани не торгует с чуждыми существами. У нас существует закон — чужеземцы не должны ступать на нашу землю. Если же в силу обстоятельств они это сделают, то им надлежит принять подданство Нава Наланды и навсегда остаться с нами.

— Простите, княгиня Адживика, — вежливо возразила Мэрилин, — но это не входит в наши планы.

— Капитан Маюрасана сказала мне, что вы привезли металлические предметы на продажу и хотите установить с нами торговые отношения.

— Совершенно верно, — подтвердила Мэри.

— В таком случае, вы никак не можете быть родом из Лизардгории. Лизардгория находится за океаном, но металла там нет.

— Мы действительно прибыли из Лизардгории, княгиня, но некоторые из нас родом из Миррена.

— Значит ваши товары оттуда, — утвердительно сказала княгиня. — Не знала, что на Арканосе есть страны, богатые металлом. Мы считали, что весь металл после катастрофы остался в подземном драконьем царстве.

— Под землей живут драконы? — вырвалось у Алана. Он спохватился и поклонился. — Простите, княгиня Адживика, я, конечно, еще не закончил свое образование, но о таком мне слышать не доводилось.

— Да, мальчик, — княгиня улыбнулась ему, как испорченному ребенку. — Ваш сын, Мэрилин?

— Племянник, княгиня, его зовут Аланигор, позвольте также представить вам моего мужа Ланселота. — Ланс невозмутимо поклонился, — моего сына Антонина, — Анн последовал примеру отца, — моего брата Гветелина, и моих друзей Арнольда, Торвальда, Элистана, Греллаха Доллайда и Энмеркара. — Представленные отвесили княгине церемонные поклоны.

Глава службы защиты спокойствия дама Нимитта насмешливо скривила губы и спросила:

— Зачем же вам сразу столько мужчин?

Мэрилин пожала плечами.

— Ну как я могла оставить их без присмотра? Посудите сами!

Княгиня Адживика сочувственно кивнула. В отличие от своей помощницы, она больше заинтересовалась другим вопросом.

— Дама Мэрилин, вы предполагаете наладить долгосрочные торговые связи?

— Разумеется, княгиня, если в вашей стране найдутся товары, способные нас заинтересовать.

— А что вас интересует? — немедленно уточнила Адживика.

Мэрилин замялась.

— Пряности, — подсказал Гветелин.

— Да, пряности, — кивнула Мэри. — Ну и драгоценные камни, жемчуг, ну что еще можно возить, чтобы не испортилось по дороге?

— Вот-вот, и я о том же, — спокойно подтвердила градоначальница. — Поэтому я и интересуюсь, дама Мэрилин, что именно привело вас в такую даль?

Мэрилин вздохнула.

— Мы пытаемся собрать утраченные знания о прошлом. В нашей стране есть легенда о звезде, которая вызвала на Арканосе такую ужасную катастрофу. Эта легенда говорит, что эта звезда снова вернется к Арканосу через три тысячи лет и погубит все живое. По нашему счету выходит, что эти три тысячи лет истекут примерно через два столетия. Конечно, это еще не скоро, но если звезда возвращается, то нам нужно что-то делать. Например, попытаться поладить с драконами и переселиться под землю... Мои спутники — специалисты каждый в своей области. Знаете, мужчины, как правило, довольно неплохо справляются с отвлеченными науками... — невинно вставила Мэри, — так что они смогут помочь мне не хуже женщин.  Мы заплатим за право воспользоваться древними книгами, теми, что раньше хранились в Лиа Море. Если же мы найдем основу для взаимовыгодной торговли, то, думаю, мы сможем договориться.

— Я  не вижу, с какой стати мы должны давать им то, что они просят, — проговорила Нимитта. — О перспективах торговли они всерьез не думают, а что касается их груза, то если они останутся здесь, как велит закон, то мы и так его получим — рано или поздно.

В комнате повисло молчание. Гветелин бросил испытующий взгляд на Ланса, но тот, казалось, совершенно не интересовался происходящим. Тогда Гветелин заговорил сам:

— Боюсь, что вы ошибаетесь, дама Нимитта. Вы можете попытаться задержать нас, но никогда не получите наш груз. Ведь мы можем и затопить наш корабль. Кроме того, мы можем сбежать. В этом случае вы вообще ничего не получите.

— У нас быстроходные корабли, — возразила начальница службы защиты спокойствия. — Вряд ли ваше громоздкое судно уйдет от них. Кстати, если догонят — потопят.

— Всем суждено умереть, — легким тоном возразил Лин, — и как ни старайся, все мы будем в подземной стране драконов.

— Особенно, если вы не позволите нам ознакомиться с древними рукописями, — подхватил гном. — Дама Мэрилин ведь сказала, что мы ищем сведения о блуждающей звезде, которая три тысячи лет назад вызвала катастрофу. Предания Миррена гласят, что она должна вернуться снова, и тогда погибнет весь Арканос. Но еще до нас дошли слухи, что в Лиа Море хранятся древние знания, которые могут предотвратить катастрофу. Поэтому мы и прибыли сюда. И плату мы предлагаем вам не за знания из древних книг, а за беспокойство и разрешение сойти на берег нам, команде и... драконам. И за провиант на всю нашу компанию, конечно.

— По-моему, ты врешь, красавчик, — с презрением бросила Нимитта.

— А мне кажется, Торвальд-марана говорит правду, — вступила в разговор княжна. Все время беседы она сидела, потягивая вино из бокала и с интересом разглядывая пришельцев. — По его лицу видно, что эти древние рукописи очень важны для него.

— Для него, Аваяна, но не для нас, — княгиня повернулась к посетителям. — Мы обдумаем ваши слова, господа, а пока устраивайтесь. Ганита-марана укажет вам дом, который остался от других таких же рослых, как вы. Вы сможете там разместиться. Пока я не придумаю, куда поместить вашу команду, ей лучше остаться на корабле. Если хотите, можете забрать драконов.

— Княгиня Адживика, вы позволите давать увольнительные команде? — спросил Энмеркар.

— Только при условии, что ночевать ваша команда будет или в доме, вместе с вами, или на корабле.

— Княгиня Адживика, а что случилось с прежними обитателями дома, в который вы нас помещаете? — поинтересовалась Мэрилин.

— Они умерли, — и княгиня, кивнув, пошла к столу у окна, давая понять, что аудиенция закончена.

Глава 4

Как устроиться на новом месте

Ганита-марана повел мирренцев к древнему лизардменскому городу Лиа Мор. Улицы Амри Наля были весьма оживленными. По середине их в четыре ряда ехали экипажи, по тротуарам, отделенным от проезжей части плодовыми деревьями, покрытыми благоухающими цветами и плодами всех степеней зрелости, прогуливались пешеходы. Деловито — мужчины с сумками, по всей видимости, домохозяева, более вальяжно — дамы. В уютных двориках играли дети. В целом город производил очень приятное впечатление. Он выглядел очень уютным и ухоженным.

Предназначенный путешественникам дом выглядел самым запущенным строением в городе. Довольно вместительный, двухэтажный, окруженный заросшим садом солидных размеров. Мирренцы услышали плеск волн. Нужно было полагать, что дом стоял на берегу. Что ж, могло быть и хуже.

— Вот ваш дом, господа. Хозяйничайте здесь, как хотите, — сказал  недомерок. — Прежних жильцов нет уже лет пятнадцать, и за домом никто особенно не следил. За ненадобностью, как вы понимаете. Если вам понадобится что-нибудь купить, обращайтесь к даме Двипаде. Это моя мама. Она самый уважаемый купец в городе.

— Мы так и поступим, если вы расскажете, как нам ее найти, — заверил его гном.

— Я даже провожу вас, господа. Княгиня Адживика запретила вам покидать остров, поэтому кто-то из вас непременно должен оставаться в доме. Точнее, на острове. Не обязательно в доме. Княгиня не намерена доставлять вам лишние неудобства или стеснять вашу свободу. Да, господа, не придавайте этому большое значение, но вас повсюду будет сопровождать охрана. Она будет защищать вас от нежелательного внимания и наших жителей от вашего любопытства. Кстати, хочу сразу предупредить вас. На вашу охрану княгиня направила служащих береговой обороны. Они не испугаются вашего роста. Да и с драконами сражаться им не впервой.

— Что ж, учтем, — вздохнул Торвальд.

— Ну, мне пора, господа. Пойдемте, я провожу вас к моей матери.

— Идите, — согласился Ланс. — А мы с Аланом и Антонином пока займемся домашним хозяйством.

— Да, идите, — кивнула Мэри. — Я останусь с вами, Ланс.

— Боитесь оставить мужчин без присмотра? — улыбнулся Ганита-марана. — Напрасно, дама Мэрилин. Хозяйство — мужская забота и негоже даме вмешиваться в подобные дела.

— Без женского пригляда мужские дела не делаются, — усмехнулась эльфийка.

— Тоже верно. Надо смотреть правде в глаза, господа. Все, что мы делаем, мы делаем исключительно для наших доблестных дам.

— Пожалуй, я тоже останусь, — проговорил Гветелин. — Дел здесь ожидается выше крыши.

— Не стоит, Лин, мы справимся.

Арнольд скептически оглядел Ланса, Алана и Антонина.

— Ага, справились вы, как же! Лин прав. В таком деле, чем больше народу, чем лучше. Так что я тоже остаюсь вместе с вами.

— И я, — поддержал Элистан.

— Только не ты, — засмеялся Тор. — Ты слишком не любишь пачкать крылышки. Ох, прости, Лис! В последнее время эту поговорку по большей части обращают к бескрылым созданиям.

— Ладно уж. Хотя, ты прав, Тор. Я не хотел бы отпускать вас с Гирли одних. Пойдемте, господа! Боюсь, Ганита-марана уже устал нас ждать. Кстати, Гирли, нужно непременно списать на берег Фертаса Эхтранда. Надеюсь, я правильно выразился?

— Не совсем, Элистан. Точнее будет сказать, прикомандировать.

— Хорошо, прикомандировать. Может быть, вы и способны справиться с уборкой помещений, господа, но готов поручиться, что никто из нас не справится с приготовлением обеда.

— Ну отчего же, можно попробовать, — возразил Ланс. — Да, действительно, а почему бы и нет? Зайдите к даме Двипаде на пути к кораблю и распорядитесь, чтобы нам сюда доставили продукты.

— Будет сделано, — откликнулся Элистан и направился к калитке. — Вы идете, господа?

Недомерок вздохнул, показывая, он уже успел заждаться и пошел за драконидом. Торвальд пристроился рядом с недомерком,  Греллах Доллайд последовал в арьергарде. Заводить знакомства с недомерками он не собирался.

— А хороша девочка, та, княжна, — мечтательно заметил гном, чтобы как-то растопить наличествующий лед. Недомерок прямо таки взвился в ответ:

— Она самая замечательная Девица во всей Нава Наланде. Счастлив будет тот, на кого она обратит внимание. Только этим счастливчиком тебе никогда не стать.

— А тебе? — дружелюбно поинтересовался Торвальд.

— Я бы все отдал даже за мимолетное свидание с ней. Но нет. Она ни разу не заговорила со мной.

— Так заговори с ней сам, — предложил Элистан.

— Где ты воспитывался, верзила? У тебя никакой скромности нет! Слыханное ли дело первым заговаривать с девицей, если конечно ты не исполняешь специальное поручение к ней?

— У нас несколько иные обычаи, Ганита-марана, хотя наши девицы не менее разборчивы. Смотри, я постарше тебя, а до сих пор не женат, — примирительно заметил Тор.

Недомерок сочувственно посмотрел на него.

— Тебе следует поторопиться, Торвальд-марана. Возраст в этом деле имеет немаловажное значение. Редко кто из дам соблазняется мужчинами в возрасте. Может быть, тебе стоит обратить внимание на свою одежду? Я так всегда одеваюсь у лучших портных.

— И как? Это помогает тебе добиться успеха у прекрасных дам?

Ганита-марана пожал плечами.

— Вообще-то я не обделен вниманием. Правда, все наши доблестные дамы теряются на фоне великолепной княжны, а она так мало живет на Нава Наланде, что у нее не хватает времени на любовь.

— А где же она живет? — заинтересовался Элистан.

— В столице, — вздохнул недомерок.

— О, так что же ты удивляешься? — сказал Торвальд. — Ручаюсь, что там у нее более чем достаточно любовных приключений.

— Боюсь, что ты прав, — согласился Ганита-марана. — Там хватает изящных юношей, к тому же есть еще и принц. А с ним соперничать бесполезно. Я слышал, что он буквально средоточие мужских достоинств.

— Мужских достоинств? — переспросил Торвальд. Гному хотелось услышать о мужских достоинствах недомерков из уст мужчины. Ведь женщины могут выдавать желаемое за действительное. Это ведь так естественно в устах сильного пола! Кроме того, у Тора наличествовал профессиональный интерес к вопросам этикета.

— Да, — вздохнул молодой недомерок. — Говорят, что он очень хорош собой, прекрасно держится в обществе, начитан, прекрасный танцор. Правда, поговаривают, что он не слишком домовит, но принцу это не обязательно. Если его жене-королеве не понравится, как ведется дом, он всегда сможет уволить кастеляна.

— Ты прав.

— А я не принц, — продолжал Ганита-марана. — Мне приходится заниматься хозяйством. Точнее, учиться. У нас в доме всем командует отец. Он ни за что не уступит мне бразды правления, даже если б я хотел. Но знаете, я даже после женитьбы хотел бы остаться на работе. Женщины ценят работающих мужчин. Некоторым так нравится иметь работающего мужа, что они даже нанимают домохозяев. Кстати, нередко домохозяева зарабатывают куда больше, чем эти мужья!..

Тем временем Ланс, Мэри, Алан, Анн, Лин и Арни проводили рекогносцировку. Дом имел вид старого трактира, выстроенного в городе-однодневке. Например, на рудниках, или на строительстве коммуникаций. Скорее даже на руднике. Ланс вспомнил, как однажды он посетил один рудник, на котором была устроена каторжная тюрьма. Правда, был он там после того, как Рудгер провел в тюрьме довольно существенные изменения. Впрочем, в основном, они коснулись автоматизации производственного процесса.

Внутри это впечатление усиливалось с каждым шагом. Из двери они попали в большой зал с обеденным столом чуть не во всю длину  комнаты посередине и табуретами вокруг него. Из зала был выход на кухню и в подсобные помещения. Деревянная, похоже, дубовая лестница у противоположенной от входа стены, вела на второй этаж. Там, по обе стороны  коридора, помещалась дюжина комнат. В комнатах был стандартный набор мебели — кровать, стол у окна, пара табуретов и сундук. И ничего, что позволило бы сделать какие-либо заключения о существах когда-то здесь обитавших. В кухне нашлось достаточное количество глиняной и стеклянной посуды. И все это буквально заросло грязью, пылью и паутиной.

— Здесь же даже дотронуться страшно до чего-либо, — с чувством проговорил Ланс. — Вы не находите, господа, что нам понадобится целое море воды, для того, чтобы привести этот хлев в сколько-нибудь пригодное для жизни уважающих себя, хотя бы по выходным, существ, состояние? — проговорил Ланс.

— Море рядом, Ланс, — заметила Мэрилин.

— Во дворе есть колодец, — сообщил Алан.

— Пойдем, посмотрим, — без особого энтузиазма кивнул Ланс.

Колодец во дворе был. Может быть, в нем даже и вода была, кто его знает. Вот только ведра при колодце не обнаружилось. Была только веревка, имевшая такой вид, что прямо сейчас, от старости, она оборвется под собственной тяжестью.

— Что ж, могло быть и хуже, — оптимистически заметил Арнольд. — Как вы думаете, этот колодец соединен трубами с кухней и ванной?

— Мы обошли все комнаты, Арни, — возразил эльф. — Разве хоть одна из них похожа на ванную или хотя бы душевую?

Ланс весело оглядел своих спутников. Что ж, мирренские удобства способны развратить кого угодно. Он и сам последние триста пятьдесят лет предпочитал иметь ванну на полный рост и душ. А вот его друзья, кажется, без этого вообще не представляют жизни. Если в колодце достаточно воды... Мда, а есть ли она вообще? Ланс легко вспрыгнул на колодезный сруб, подумал и ласточкой нырнул в колодец. Ему показалось невместным проверять наличие воды ногой. В конце концов, эту самую воду им придется пить. Оно, конечно, говорят, что ежели чего, так, дескать, будут ноги мыть и воду пить. Но ему, Лансу, такое никто в жизни не говорил. Да и зачем?

Впрочем, вдаваться в подобные проблемы Ланселоту было некогда. В трех метрах от края колодца обнаружилась вода. Ланс резко затормозил и вынырнул из колодца ногами вперед.

— Вода есть, — доложил он. — А на кухне я видел большие глиняные тазы. Сейчас мы наполним их водой и попробуем отмыть этот дом. Надеюсь, от прежних хозяев осталась какая-нибудь ветошь!

— Ты в самом деле собрался мыть и чистить чьими-то поношенными подштанниками? — изумился Гветелин. — Не проще ли проделать все это с помощью магии?

Ланс покачал головой.

— Наше положение и так не завидное, Лин. Местные дамы настроены серьезно, и отпускать нас не собираются.  Боюсь, что нам придется удирать отсюда. Но если местные узнают, что мы маги, они, скорее всего, нас просто убьют. А так, у нас останется козырь в рукаве. На случай побега.

— Отмывать вековую грязь вручную? — картинно изумился Гветелин. — На это я способен только по приказу.

— Я не считаю себя вправе даже попросить об этом, — возразил Ланселот. — В конце концов, все это — моя затея.

Гветелин пожал плечами. Арни выразительно посмотрел на него и пошел к дому. Ланс осмотрелся по сторонам и направился к засыхающему дереву.

— Попробую соорудить метлу, — сообщил он.

Антонин позвал Алана в дом помогать троллю.

Гветелин посмотрел вслед удаляющимся молодым людям, перевел взгляд на Ланса, старательно нарезающего прутья на метлу, вздохнул и сказал сестре:

— Не могу спокойно стоять, смотреть, как работают. Пойду, прогуляюсь, что ли.

Мэрилин проглотила вертевшийся у нее на языке язвительный ответ и пошла к мужу.

— Тебе помочь, дорогой?

Ланс кивнул.

— Подержи, пожалуйста, эти сучья, пока я прикручиваю их к палке.

Гветелин вышел за ворота и осмотрелся. Отведенный им дом стоял напротив парка. Оттуда доносились звуки музыки, веселые голоса и смех. Эльф решительно направился в ту сторону, как вдруг услышал за своей спиной приглушенный смех и восторженный голос.

— Эй, смотри-ка, нам не соврали! К нам и правда приехал великан! Интересно, он очень страшный?

— Я слышал, что все великаны — ужасные уроды! — опасливо проговорил кто-то другой.

У Гветелина возникло огромное желание облачиться магически в боевой костюм орков, включая их знаменитую маску, напоминавшую то ли иллюстрацию к страшной сказке, то ли ходячую непристойность. Впрочем, это одно и тоже. Его удержала только мысль, что Ланс все-таки прав и не стоит демонстрировать всем и каждому, что они — маги. Эльф остановился у какого-то дерева, сделав вид, что любуется огромными благоухающими цветами, и бросил взгляд назад. К нему приближалась стайка недомерков — молоденьких юношей — нарядно одетых и красиво причесанных. Гветелин вспомнил, что в Нийя Лоулани мужчины принадлежат к слабому полу, и подумал, что с его стороны было бы уместнее облачаться в костюм ворлока, обладающим свойством делать своего хозяина красивым и привлекательным практически для любого существа. Магия привлекательности не распространялась разве что на голодных хищных животных. Например, драконов. Впрочем, одолеть дракона в одиночку с помощью магии так же невозможно, как и без оной.

Молодежь, опасливо переглядываясь, приближалась к эльфу. Гветелин с подчеркнуто дружелюбной улыбкой обернулся к недомеркам.

— Господа, не могли бы вы подсказать чужестранцу, где здесь можно приобрести ведра, тряпки и побольше мыла? И лучше бы в кредит. Нас поселили в доме, который не прибирали, наверное, лет двадцать! А местных денег у нас пока нет. Правда, у нас найдется кое-что для продажи.

Прозаический вопрос подействовал на недомерочьих юношей гораздо более успокаивающе, чем смогла бы самая мощная эльфийская магия.

— О, господин, здесь совсем рядом лавка моей тетки. Вас проводить?

— Если вы никуда не спешите, — улыбнулся эльф.

— Тогда идемте, — предложил худенький юноша. — Нам туда, — он вытянул руку в сторону парка.

— Там же парк, — удивился Гветелин.

— При парке есть несколько лавочек. Не больших, но процветающих, — объяснил другой недомерок. Поменьше ростом, но побольше в объеме.

Юноши, перебивая друг друга, принялись рассказывать о местных магазинчиках. Что ж, о хозяйственном магазине они знали только то, что он есть. А вот модные лавки... Пока недомерки довели эльфа до магазина, который был буквально в пяти минутах ходьбы, они успели поведать ему о местных модах и расспросить об особенностях покроя его костюма, о материале, из которого тот был пошит, и почему он не носит украшения к дорогому костюму из шелка. Ведь к бежевому шелку должны очень подойти золотистые кружева и цветочный орнамент.

Гветелин не без облегчения поблагодарил молодых недомерков и вошел в магазин. Как оказалось, радовался он рано. Молодежь втянулась следом за ним.

— Госпожа Локаята, смотрите, кто к вам пришел! — радостно позвал крепкий недомерок.

Из подсобного помещения торопливо вышла деловитая пожилая недомерочка в широких брюках чуть ниже колен и свободной блузе. Волосы ее были практично собраны в пучок на затылке.

— Ого! Значит у нас здесь снова гости! Вы с того громадного, неуклюжего корабля?

Гветелин вздохнул. Он и сам никогда не считал ускиеру верхом изящества, но рядом с верткими недомерочьими проа она смотрелась словно самоходный причал. С другой стороны, драконы на проа не поместятся.

— Не удивительно, что вы не смогли пригрести, куда хотели. Не понимаю вообще, как вам удается управлять вашей махиной.

— Что поделаешь! — усмехнулся Гветелин. — Зато он вместительный. Было бы чего вмещать!

— И что же вы туда вместили?

— Наш капитан зачем-то вместил туда двоих драконов.

— Эка невидаль! — отмахнулась хозяйка лавки.

— Для кого как, — возразил эльф.

— Ну, нас драконами не удивишь!

— У нас найдутся не только драконы, — сообщил Лин. — Мы везем небольшой груз металлических изделий. Иголки, ножницы...

— О, это уже лучше. Так что же вы хотите, красавец?

Эльф удивленно раскрыл глаза, сообразил, что он по определению принадлежит к слабому полу и это замечание следует рассматривать как комплимент.

— Нам бы нужны ведра, тряпки и побольше мыла. Вы не представляете, в каком состоянии дом, в котором нас разместили!

— Ну отчего же, представляю. Наши граждане уже давно поговаривают, что неплохо бы снести эту рухлядь, и построить на этом месте ресторан.

— Но, боюсь, заплатить сейчас я не смогу. Вот мои друзья принесут товары с корабля, мы их продадим и отдадим вам деньги. Если вы согласитесь предоставить нам кредит, конечно.

— Нет, такое деловое предложение способен сделать лишь мужчина! — возмутилась госпожа Локаята. — Я предоставлю вам кредит, но не за деньги, а за ваш металл!

Эльф скрыл лукавую улыбку.

— Буду очень признателен, госпожа Локаята. Так вы даже избавите нас от лишних хлопот по продаже.

Хозяйка магазина снисходительно фыркнула и принялась заставлять прилавок берестяными ведерками.

Через несколько минут Гветелин вышел из магазина с тюком простыней в руках и бухтой веревки на плече. Молодые недомерки тащили берестяные ведерки с мылом и мочалками.

— Мы поможем вам, господин Гветелин, — тарахтели юноши.

Эльф не имел ничего против помощи, но предпочел бы, чтобы ее оказали молча. Тем не менее, он не стал препятствовать молодежи оказывать ему шефскую помощь.

— А кто еще с вами приехал, господин Гветелин?

Гветелин решил воспользоваться случаем и попробовать отпугнуть молодежь.

— Мои друзья. Среди них есть эльфы, лизардмены и даже один тролль.

— Тролль? А кто это? — заинтересовалась молодежь.

— О, это громадное существо. Он настолько же больше меня, насколько я больше вас.

— Таких не бывает! — решил один.

— Нет, бывает! — воскликнул другой.

— Не бывает!

— Бывает!

— Не бывает!

— А вот сейчас сами все увидим!..

Эльф понял, что просчитался. Можно убить живое существо, но не его любопытство.

Галдящая недомерочья компания под предводительством Гветелина подошла к обиталищу великанов. Так в народе назывался отведенный мирренцам дом. Во дворе был разведен костер. Мэрилин подтаскивала к нему сучья. Дверь дома распахнулась, и оттуда пятясь, вышел Ланс. За Лансом появился вместительный сундук, который он держал в руках, за другой конец сундука уцепился Алан.

— Стоп, малыш! — скомандовал Ланс. — Теперь ты понял, почему его непременно нужно нести вдвоем?

— Нет, — возразил молодой человек, — Он не такой и тяжелый.

— Инерция, малыш. Справиться с весом — это не штука. А вот чтобы справиться с массой, нужна масса. Вот как у Арни, например. Пойдем дальше, я уже перехватил поудобнее.

Ланс попятился дальше к костру. Из дома вышел Арнольд с таким же сундуком в руках. Он быстро прошел к костру, опустил около него свой сундук и снова скрылся в доме еще до того, как Ланс с Аланом успели донести до костра свой груз.

Люди опустили на землю сундук и направились было к дому, но их остановила Мэрилин.

— А кто это будет жечь? Я что ли?

— Отнюдь, дорогая. Мы все сделаем сами. Вот только притащим сюда еще парочку сундуков.

И Ланс побежал к дому за новым грузом. Алан за ним.

Гветелин внезапно понял, что ему что-то не хватает. Правильно! Ему не хватало болтовни. Недомерки застыли с ведрами в руках и открытыми ртами, и молчали впервые с того момента, как эльф с ними встретился.

— Ну и громадина! — выговорил, наконец, один.

— А ты говорил, не бывает!

Гветелин выронил тюк с тряпьем и схватился за голову.

— Разве можно так шуметь в присутствии дамы? — нашелся эльф.

— Простите, господин Гветелин. Мы не хотели вам мешать. А можно мы поможем?

Эльф скептически оглядел нарядно одетую молодежь и решил:

— А что, помогайте. Пошли в дом!

Мэрилин обернулась на голос брата и оторопела.

— Кого ты привел, Лин?

Из двери показался Арни с очередным сундуком, из окна выглянул Ланс.

— Помощников, сестричка. Пошли в дом, ребята. Я познакомлю вас с настоящим великаном.

Арни опустил на землю сундук.

— Это со мной?

— С тобой, с тобой. С кем же еще! Подобное определение кроме тебя можно отнести лишь к драконам. А драконами здесь никого не удивишь. Знакомьтесь, господа. Это господин Арнольд.

Снова притихшая молодежь осторожно приблизилась к троллю.

— Господин Арнольд, а одной рукой поднять сундук сможете?

— Нет, — серьезно ответил тролль. — Как же я его подниму? У него же нет ручки.

— А меня поднять сможете?

— Да что тебя, тебя кто угодно поднимет! А вот меня?

— Я уж лучше притащу еще один сундук, — засмеялся Арни и скрылся в доме.

— Пойдемте в дом, парни! — и молодые недомерки, подхватив ведра и тряпки устремились в дом.

Глава 5

Полезные советы для начинающих домохозяев

Мэрилин осталась одна во дворе. Некоторое время она прислушивалась к голосам. Сначала приглушенным, потом все более и более звонким. Поэтому она не слишком удивилась, завидев мужа буквально бегущим из дома с двумя здоровенными сундуками. Ланс даже не попытался сделать вид, что несет их.

— Злокозненность эльфов не знает границ, дорогая! Конечно, я всегда знал, что с Гветелином лучше не ссориться, но надеялся, что с ним хотя бы поспорить можно!

— Ты, кажется, забыл, что я тоже эльф, — засмеялась Мэри.

— Не разглашай государственные тайны Миррена, — театральным шепотом возразил Ланс. — Кроме того, ты не эльф, ты — моя жена.

В этот момент из дома высыпала гурьба недомерков с каким-то хламом в руках.

— Дорогая, может, я лучше позабочусь об обеде? Наши молодые друзья прекрасно справятся и без меня.

— Обойдемся! — подтвердил веселый голос.

— А что вы приготовите?

— Да что-нибудь. Вы мне главное не мешайте, — отмахнулся Ланс, скрываясь на кухне. Кстати говоря, кухня в доме имела два выхода. Один со двора, другой — из столовой. Ланс по пути бурчал, что дверь в столовую он забаррикадирует. Более того, убьет всякого, кто попытается войти на кухню.

Мэрилин снова осталась одна. Вот-вот должны были доставить продукты, к тому же, мешать мужчинам она не хотела.

Когда через некоторое время вернулись Торвальд, Элистан и Греллах Доллайд, сопровождаемые членами экипажа ускиеры и двумя драконами, дом блистал чистотой, а из кухни доносились аппетитные ароматы. Но раньше чистоты друзья заслышали веселые голоса.

— Что это за шум?! — недовольно проскрипел Греллах Доллайд.

— Давно хотел спросить, Гирли, но все как-то было не к слову, — проговорил Элистан. — Почему вы, лизардмены, так болезненно реагируете на шум?

— У нас очень тонкий слух, Лис. Громкие звуки буквально бьют нас по ушам. Кстати, я тоже хотел спросить. Как вы слышите нашу речь? Только честно, без прикрас? А то в Лизардгории принято отмечать наш глубокий тембр...

— Боюсь, что для меня он слишком глубокий, — засмеялся драконид. — Я воспринимаю твой голос как тележный скрип.

— Ого! Не надо лести, Лис, я же просил!

— Лести? — изумился Тор.

— Так называемый тележный скрип имеет самый потрясающий тембр из всех. Честно говоря, такое богатство тембра — большая редкость. Это далеко не у всякого певца бывает.

Торвальд обменялся веселыми взглядами с Элистаном.

— Честно говоря, Гирли, Лис не льстил тебе. Наоборот. Но раз для тебя это комплимент, то нам трудно ответить на твой вопрос. Пойдем в дом. Узнаем, что это они так расшумелись! Бони, Ника, вы пока побудете в саду?

Друзья вошли в дом и оторопели. В просторной столовой было не протолкнуться. Их рослые товарищи буквально терялись в шумной толпе недомерочьей молодежи. Впрочем, из рослых существ в комнате присутствовали только Арнольд, Гветелин и Мэрилин. Ланс с сыном и племянником где-то скрывался.

— Ты что-нибудь понимаешь, Тор?

Гном пожал могучими плечами.

— Честно говоря, нет. Мог бы предположить, что они обменяли людей на недомерков по весу, но кажется недомерков здесь больше. Вот если бы здесь недоставало Арни...

— Ну разве что Арни! — хмыкнул Лис.

В этот момент дверь, отделяющая кухню от столовой, распахнулась, и оттуда вышел Ланс с громадным котлом в руках. Молодые люди шли следом и несли хлеб и вино.

— О, вы вовремя! — обрадовался Ланселот. — Как раз к обеду. Садитесь к столу, господа. Только посмотрите, приборов на всех хватит?

— Должно хватить, папа. Мы же на них рассчитывали.

— Тогда разливайте вино, мальчики, а я разолью суп. Честно говоря, я не большой мастер по кулинарной части, поэтому я приготовил только два блюда.

— Ну, на такую-то ораву и это много! — заверил Торвальд и осекся. Ланс передал ему глубокую тарелку с первым блюдом. Супом это можно было назвать с большой натяжкой. Что-то густое, больше похожее на соус, чем на суп, грязновато-желтого цвета, с какими-то комками разной окраски, размера и консистенции. Можно было предположить, что кто-то уже пытался его съесть, но не удержал в желудке. Запах, однако, у варева был аппетитный...

— Честно говоря, друзья, это приготовлено по рецепту Алана. Точнее, по нашим с ним воспоминаниям, как именно должен выглядеть настоящий лизардгорский суп. Здесь три сорта капусты, морковка, лук, горошек, стручковая фасоль, перец, обжаренные куриные сердца и молочный соус с грибами, — сообщил Ланс.

Торвальд нерешительно взял в рот ложку еды с тарелки, с видимым трудом проглотил и сообщил убитым голосом.

— Суп недурен.

— Выпейте вина, друзья. Здесь прекрасное вино. Вы тоже выпейте, молодежь! Я понимаю, в ваши молодые годы много пить невместно, но уж по бокалу вина за обедом можно.

— Это ваше национальное блюдо? — робко поинтересовался самый говорливый недомерок.

— В общем, да. Только оно малость разварилось, — ответил Ланс, мужественно поедая результат своего кулинарного эксперимента.

Время было позднее, завтракали все довольно давно, так что суп съели. К тому же, под рюмочку можно съесть многое. А суп, если на него не смотреть, был не так уж и плох.

Ланс собрал тарелки, принес с кухни другие и большой горшок. Содержимое горшка было еще гуще, чем давешнего котла. Цвет блюда был коричневый. Большое количество мелко нарезанного мяса позволяло предположить, что коричневый цвет объясняется именно этим. На этот раз выпить вина никого уговаривать не пришлось. Недомерки сами разлили вино по бокалам, предложили тост за кухню Нийя Лоулани и пообещали подыскать повара.

Наконец, второе было съедено. Ланс подал на стол вино и фрукты, молодежь приняла еще по стаканчику, видимо с радости, что они смогли все съесть, и остались живы. Откуда-то сама собой появилась гитара, молодые недомерки отодвинули стулья и принялись петь и пританцовывать.

— У бегемота нету талии,

У бегемота нету талии,

У бегемота нету талии,

Он не умеет танцевать.

А мы его по морде чайником!

А мы его по морде чайником!

А мы его по морде чайником!

И научим танцевать.

А у дракона шея длинная,

А у дракона шея длинная,

А у дракона шея длинная,

Он не умеет обнимать.

А мы его по морде чайником!

А мы его по морде чайником!

А мы его по морде чайником!

И научим обнимать.

У павиана морда синяя,

У павиана морда синяя,

У павиана морда синяя,

Он не умеет целовать.

А мы его по морде чайником!

А мы его по морде чайником!

А мы его по морде чайником!

И научим целовать.[2]

— Господа, господа, я все понимаю, но петь такие песни в присутствии драконов?! — вмешался Торвальд.

— Драконы? Где? С вами живут драконы?!

— Они гуляют в саду перед обедом для аппетита, — объяснил гном.

Недомерки переглянулись.

— Ой, нам пора, мы у вас и так задержались, — воскликнул упитанный недомерок.

— Пойдемте, господа, я провожу вас, — предложил Лин и стайка недомерков с облегчением упорхнула.

— Надеюсь, Тор, твое бестактное замечание про драконов не заставит сих благородных юношей забыть о своем обещании подыскать нам приличного повара, — усмехнулся Элистан. — Право же, второго такого обеда мои нервы не выдержат. И мне отчего-то кажется, что лучше никто из нас приготовить не сможет. Кроме повара, разумеется. А на сегодняшний день у нас есть всего один кок и две команды, нуждающиеся в регулярной кормежке.

— А я бы не прочь попрактиковаться, — весело сказал Ланс. — Честно говоря, друзья, я не был на кухне уже лет так триста пятьдесят. С тех пор, как стал королем Миррена. А в юности я неплохо готовил. Впрочем, кажется, никто из вас не пробовал моей стряпни. Нет, мне случалось принимать у себя гостей, но, боюсь, сейчас никого не вспомню, кроме разве что Горидара.

— Вероятно, остальные не выжили, — мрачно вставил Арнольд.

— Я — жив, Горидар тоже, — пожал плечами Ланс.

— Люди вообще на редкость живучи, — хмыкнул тролль.

— Чем ворчать, радовался бы, что тебя хотя бы так накормили! — засмеялся Ланселот. — Думаешь, было легко приготовить на такую ораву?

— Честно говоря, я вообще не понимаю, как вы успели привести этот дом в порядок за такое короткое время, — с искренним восхищением заметил гном. — Мы отсутствовали часа четыре.

— О, это все Лин, — засмеялся Ланс. — Он раздобыл где-то компанию помощников и моющие средства. Правда, этим помощникам я сумел порадоваться, только когда они ушли и перестали шуметь. Как ты думаешь, Лин, они больше не вернутся? Или Тор не достаточно их напугал?

— Напугал?! — расхохотался Гветелин. — Это я его сейчас напугаю! Знаете, где сейчас наши малорослые друзья?

— И где же?

— Пристают к драконам. Кажется, Требониан уже начал подумывать о капитуляции, а Голубеника — об обеде.

Греллах Доллайд встревожено глянул на Ланса.

— Господа, это может вызвать нежелательные эксцессы, — проскрипел капитан.

— Не беспокойся, Гирли. Драконы гораздо рассудительнее всех нас вместе взятых, — ответил Ланселот. — Кстати, как вы прогулялись, господа?

Греллах Доллайд качнул хвостом, в знак того, что прогулка была ничего себе, и посмотрел на драконида. Тот пожал крыльями.

— Если говорить в двух словах, то эта страна ориентирована исключительно на женщин. Даже в большей степени, чем мы думали. На мужчин здесь смотрят как на милые, но бесполезные существа. Очаровательные и бессмысленные. Боюсь, что это создаст нам массу проблем. Местные власти просто не воспримут нас всерьез. Разве что местные повесы сочтут кого-нибудь из нас подходящим объектом для флирта.

— А если говорить не в двух словах, — усмехнулся Тор, — женщины здесь занимают главенствующее положение в силу физических и моральных причин. Физически местные дамы крупнее и сильнее мужчин. С точки зрения общественной целесообразности женщины ценнее мужчин, так как именно женщины обеспечивают воспроизводство населения. В общем, женщина-воин, женщина-мать, женщина-ученый, женщина-администратор.

— И чем же здесь модно заниматься? — заинтересовался Арнольд. — Разбоем?

— Предпочтительно, — усмехнулся Элистан.

— Само собой, — подтвердил Тор. — Правда, сейчас только самые рисковые дамы позволяют себе заниматься таким промыслом. Пиратство было в моде лет так двести назад. Сейчас страна разбогатела, и дамы предпочитают заниматься спекуляциями дома, чем рисковать собственными жизнями и дорогостоящими кораблями в море. Кроме того, почтенным занятием считается торговля, алхимия и издательство газет и журналов. В городе около трех десятков одних только газет. Самые популярные — «Амри Нальские новости», «Утро Амри Наля», «Вечерний Амри Наль», «Амри Нальский ежедневник», «Молодость Нава Наланды», «Нава Наланда вчера и сегодня». Причем, насколько я понял, все они старательно пережевывают местные сплетни. Еще есть немало богатых дам, которые могут позволить себе жить на доходы с капитала и иметь при этом мужей и любовников.

— Насколько я поняла, ты перечисляешь исключительно женскую работу. А чем занимаются мужчины? — спросила Мэрилин.

— Да всей работой, которая не требует высокой квалификации. Работа по дому, в поле, в городской страже, на кораблях матросами. Если повезет, можно устроиться секретарем или помощником к какой-нибудь высокопоставленной даме, или помощником врача или учителя. Вот как нашему знакомцу. Ганите-маране удалось пристроиться благодаря матери. Видите ли, иметь работающего сына или мужа довольно престижно. Вот дама Двипада и представила сына княгине Адживике. По словам Ганиты, у него неплохие деловые качества. К тому же, он хорош собой.

— Что ж, для секретаря это немаловажно, — согласился Ланс. — Секретарь ведь помимо работы должен исполнять функцию украшения приемной. И если это ему удается без дополнительных усилий, это повышает его работоспособность, направляя энергию в нужное русло.

— К тому же, с хорошеньким секретарем приятно немножко пофлиртовать, — усмехнулась Мэрилин.

— Господа, а вы не хотите расчистить сад? — неожиданно спросил Греллах Доллайд.

— Сегодня? — недовольно отозвался Ланс.

— Хотя бы частично. У нас есть двенадцать комнат и двенадцать кроватей. Нам нужно разместить еще хотя бы восьмерых. Мы захватили гамаки с ускиеры, но пока что их негде разместить. Я не могу допустить, чтобы мои подчиненные ночевали в таких антисанитарных условиях. А они должны подойти с минуты на минуту с необходимыми запасами. Честно говоря, я бы мог сразу взять их с собой, но не знал, будет ли для них обед.

— Так приставь их к делу, когда они появятся, — посоветовал Элистан. — Они и так ничем не занимались в течение всего рейса. Пусть хоть на суше разомнутся.

— Пойду-ка я займусь ужином, — с озабоченным видом сказал Ланс. — А то к ужину компания прибавится, а в доме хоть шаром покати!

— Лучше уж я, Ланс, — торопливо возразил Гветелин. — Знаешь, мне хотя и далеко до твоего повара Кевина, но все ж таки готовлю получше тебя. Не обижайся, Ланс, у меня просто больше практики.

— Это где же ты практикуешься? — подозрительно вопросил Ланселот.

— Во время вылазок на Арканос. Пусть не каждый год, но раз в пять-шесть лет я сюда выбираюсь.

Ланс подумал.

— Вот что, — решил он, — если хочешь, можешь пойти со мной. Понимаешь, у меня возникла одна интересная кулинарная идея...

— Только не это! — недовольно скрипнул Греллах Доллайд.

— Тебе так не понравилась моя стряпня, Гирли? — засмеялся Ланс.

— Стряпня как стряпня. Если к ней не приглядываться, то она вполне съедобна. Но, по-моему, нам угрожает очередное нашествие.

— Недомерки? — переспросил Элистан.

— Кто ж еще! — желчно возразил капитан. — По-моему здесь, кроме них, никто не живет. Еще бы! В такой-то компании!

Теперь веселые голоса недомерочьей молодежи слышали уже все. Через пару минут садовая калитка распахнулась и в сад вошла все та же компания. Хотя, нет. Не та же, а довольно существенно увеличенная. Теперь кроме молодых парней пришли и несколько девушек и даже три дамы. Компания приблизилась к мирренцам и нарядный молоденький недомерок вежливо проговорил.

— Господа, прежде я не имел случая представиться. Меня зовут Даршана-марана, я племянник княгини Адживики. После того, как мы вышли от вас, мы встретили мою двоюродную сестру княжну Аваяну. Мы с сестрой всегда были друзьями, и я рассказал ей о нашем визите сюда, к вам. Княжна пожелала избавить вас от излишних затруднений и прислала вам своих поваров.

Три дамы слегка поклонились, показывая, что это они и есть княжеские повара.

— Мы очень благодарны княжне Аваяне, Даршана-марана, но как же обойдется сама княжна? — возразил Торвальд.

— Сестра просила успокоить вас, если возникнет подобный вопрос, — сообщил недомерок. — Она пока будет питаться у матери.

— Что ж, в таком случае передайте вашей сестре нашу самую искреннюю благодарность, — поклонился Тор. — Надеюсь, вы останетесь к ужину?

— Теперь — да, — сообщил Даршана-марана и недомерки весело рассмеялись.

— Мы будем очень рады, — сообщил Ланселот и не очень вежливо добавил. — Да, друзья, мы ведь хотели заняться садом. Понимаете, нам нужно подготовить ночлег.

Молодежь окончательно развеселилась.

— Мы поможем вам, господа! В конце концов, не каждый день удается встретить самого настоящего великана!

— Да еще и с крылышками, — негромко прибавила одна из девиц.

Глава 6

Скромность украшает настоящего мужчину

Недомерки оказались довольно деликатными существами. До ужина они честно помогали наводить порядок в саду, а сразу после ужина удалились, сказав, что не хотят мешать устраиваться. Повара добавили, что придут завтра на целый день. Дескать, княжна Аваяна приказала пока позаботиться о гостях. Более того, недомерки оставили гостям свежую прессу — почитать на ночь. Вместо снотворного.

Мирренцы слишком устали, пытаясь за день вычистить многолетнюю грязь, так что разбрелись кто куда, кто с газетой, а кто и просто так.

Ланс, посвятивший первую половину дня приготовлению обеда на всю компанию, а вторую — изучению местной кухни под руководством княжеских поваров, присел на крыльцо полюбоваться закатом.

— Как я не люблю Миррен, но именно закатов и восходов, солнца, луны и звезд мне всегда не хватает, — вздохнул он.

— Не хочешь полюбопытствовать, Ланс?

Ланс поднял глаза на тролля. Арнольд протягивал ему газету.

— Что-нибудь интересное?

— Посмотри сам. Это сегодняшние газеты. Если я правильно оценил реакцию аборигенов, прибытие рослых пришельцев не такое уж частое явление. А здесь про это ни слова.

— Вот как? Любопытно... И что ты об этом думаешь? — заинтересовался Ланс.

— Думаю, что это нам на руку. Княгиня Адживика и иже с нею, кажется, хотят слизнуть сливки с этого события. Вон, даже поваров прислали. Так что ежели мы не продешевим, то, пожалуй, успеем покопаться в книгохранилищах раньше, чем о нас узнают центральные власти.

— А может и нет, — возразил Ланс. — Местные всерьез вознамерились держать нас до нашей смерти. С центральной властью, возможно, удалось бы договориться.

— Не договоримся — сбежим, — хмыкнул тролль. — Разве можно удержать мага против его воли?

— С нами команда ускиеры, за которую мы несем полную ответственность.

— Все так. Ты еще вспомни, что несешь персональную ответственность за трех драконов.

Ланс весело рассмеялся.

— Ты прав, Арни. Кажется, я просто устал.

— Устал — отдохни. А еще лучше, развлекись.

Арни вручил королю «Вечерний Амри Наль» и сел рядом на крыльцо.

Ланс принялся просматривать толстенный ежедневник. Сначала механически, потом все более и более заинтересованно.

— Это великолепно, господа! — воскликнул он. — Чего только стоит вот эта заметка из раздела светской хроники!

— Какая? — немедленно спросил Торвальд. Он, вместе с Гветелином прилаживал гамак к деревьям неподалеку.

— Слушайте: «Как известно, вчера прибыла из Ламирики после успешного окончания столичного университета вторая дочь е.в. княгини Адживики княжна Аваяна. Редакция получила известия из достоверных источников, что пребывание Княжны Аваяны на Нава Наланде не более чем каникулы. Она принята в высшую военно-морскую академию Нийя Лоулани и вернется в Ламирику к началу занятий, сразу после праздника сбора урожая. Поговаривают, что не только учеба призывает самую многообещающую девицу Нава Наланды в столицу. Ходят упорные слухи о ее романе с принцем Нирная-марана»... Как вам это нравится, а? Мы оказались в высших сферах!

— И что? — переспросил гном.

— Интересно бы узнать, какое у них государственное устройство, — пояснил Ланс. — Титулы их ни о чем не говорят. Они могут быть как наследственными, так и выборными. Но если бы удалось разузнать что и как, мы смогли бы сориентироваться как себя вести на предстоящих переговорах.

— Ты прав, — согласился гном. — Если титулы наследственные, то нам нужно ухитриться поладить с местными фаворитами, если же выборные — попробовать убедить власти, что оказанная нами помощь принесет дополнительные голоса на предстоящих выборах.

— Мда, — протянул Ланс. — Жаль только, что здесь этой информации не найдешь, — и маг снова углубился в газету. — Попробую все же здесь что-нибудь раскопать.

— Ланс, а что если переговорить с княжной? — предложил Тор.

— Думаешь, она станет с тобой разговаривать?

— А почему бы и нет? Княжна прислала нам своих поваров. Мне кажется, она заинтересовалась кем-то из нашей компании. В конце концов, для благородных дам в Нийя Лоулани флирт самое естественное развлечение.

Ланс оценивающе оглядел гнома.

— Ты, безусловно, хорош собой, Тор, но боюсь, у тебя слишком мужественная внешность. Здесь любят хрупких красавчиков.

— В таком случае, я сосватаю ей Лиса, — решил гном.

Ланс рассмеялся.

— Постарайся вести себя пристойно, Тор, — вмешался Арнольд. — Как бы твоя дама не сочла тебя развязным!

— А он прав, — согласился Ланс. — В таком случае, будет лучше смирно сидеть дома.

— И ждать пока Аваяна выйдет замуж за своего принца, — хмыкнул гном. — Ладно, господа, в конце концов, сбежать я всегда успею.

— Не забудь принарядиться, — сказал Ланс.

Тор быстро сменил костюм, пожалел, что в Миррене не в моде многочисленные вышивки и оборочки, вышел за ворота и подумал, что на него будет пялиться каждый встречный поперечный. И хорошо если будет просто пялиться. А то еще возьмет и увяжется следом! И гном принял вид молодого — лет двадцать пять — недомерка.

Тор шел и пытался понять — зачем он собственно вышел из дома. Не затем же в самом-то деле, что бы спросить у княжны унаследует ли она княжеский титул!

Гном перебрал в памяти события сегодняшнего дня, вспомнил обед, приготовленный Лансом, а потом самого Ланса, сидящего на крыльце с газетой в руках и понял, что же ему так не понравилось. Ланс выглядел лет на пять старше обычного. Стареть в Миррене было не модно. Мирренцы позволяли себе стариться лет в семьсот. До этого, от двухсот до шестисот лет, было принято выглядеть лет на тридцать-тридцать пять. А Ланс сегодня выглядел на все сорок. В сущности, это было не страшно. Скорей всего, это было из-за перерасхода магических и физических сил. Но выглядеть на добрые сорок лет и интересоваться рецептами приготовления супов! Это же явная депрессия!

— Мда, — пробурчал гном, — лучше уж я обольщу княжну, и меня привлекут за нарушение общественного спокойствия. Тогда Ланс бросит кулинарию и займется политикой. Это поможет ему сбросить лет десять внешних и добрую сотню внутренних.

Размышления гнома внезапно прервал женский голос.

— Куда это ты один, красавчик? Неужели не скучно? Давай-ка я тебя провожу!

Торвальд оглянулся на голос и увидел нарядно одетую молодую даму, галантно протягивающею ему руку, чтобы поддержать. Несколько мгновений Тор оторопело глядел на нее, потом сообразил где он и в каком виде и расхохотался.

— Я сказала что-нибудь смешное? — удивилась дама.

— Ох, простите, — выговорил гном, пытаясь вспомнить, как в таких случаях выражался его знакомец Ганита-марана. — Просто я торопился от друга домой, к супруге, так задумался, что скажу ей, что даже не заговорил ни с кем по дороге!

Дама рассмеялась.

— Ревнует?

— А то!

— Значит, любит, — авторитетно заметила дама. — В таком случае, не буду тебя задерживать! Может быть, встретимся как-нибудь, когда ты не будешь никуда спешить.

Тор кивнул и пошел дальше. Мда. С обольщением княжны у него может и не получиться. Такие вещи и в Миррене не слишком-то проходят. Дамы — народ разборчивый. Еще неизвестно кто кого обольщает — ты ее, или она тебя.

Вскоре Тор оказался на площади. Напротив резиденции, где они были утром, находился большой белый дом с высокими овальными окнами, террасами, колоннами и всем, что только способно вызвать восхищение и зависть сограждан. Дом был окружен обширным ухоженным парком.

«Проявим методичность», — подумал Тор, поднялся в воздух, стал невидимым и заглянул в крайнее окно. Гному повезло — в первой же комнате он увидел Аваяну. Княжна сидела в кресле в мягком домашнем костюме и читала «Вечерний Амри Наль». Судя по всему, она дошла до заметки о себе — недомерочка презрительно фыркнула и отшвырнула газету в угол. На Торвальда снизошло вдохновение. Он принял свой обычный вид, толкнул приоткрытое окно и легко запрыгнул в комнату.

— Аваяна, это правда? — тихо и умоляюще проговорил гном.

Княжна подняла на него удивленные глаза.

— Торвальд, я не ошиблась? Как ты сюда попал?

— Прости, я был слишком смел, — пылко заговорил гном. — Но я прочитал, что ты уезжаешь в Ламирику, что ты любишь какого-то счастливчика. Я знаю, что так не должно себя вести, но не мог не повидать тебя еще раз. Я ничего не знаю о вашем народе, не знаю даже, когда будет праздник, о котором писала газета, и я подумал, вдруг это мой последний шанс...

Аваяна рассмеялась.

— Вот как! А ты смелый мальчик! Люблю, когда в мужчине есть что-то женственное.

Гном поперхнулся. Женственным до сих пор его не называл никто.

— Ну же, не бойся. Ты сумел заинтересовать меня. Твое поведение подошло бы скорее даме. Мужчину украшает скромность... Впрочем, ты и так красив. Ты хотел меня увидеть, вот я.

Тор попытался принять скромный вид.

— Аваяна, если бы я смел просить тебя встретиться со мной в безопасном месте. Где бы мы могли спокойно поговорить, не опасаясь, что нас прервут на самом интересном...

Княжна откровенно забавлялась ситуацией.

— Ты определенно нравишься мне, Торвальд. Хорошо. Я встречусь с тобой, если ты действительно такой, каким представляешься. Будь на берегу, на полпути от гавани к вашему дому ровно через час. Знаешь, там есть очень удобный грот. Если в тебе есть женственность, ты придешь. А если нет, то я лучше поеду к своему принцу. Кстати, он ничего не боится, хоть и не так велик, как ты.

— Я буду там, Аваяна.

— Будь осторожен, Торвальд, ты слишком заметен, — лукаво проговорила княжна.

— Постараюсь, — улыбнулся Тор.

— Слышишь, сюда кто-то идет, — встревожилась Аваяна. — Тебе нужно спрятаться!

— Я лучше сбегу.  До встречи через час. Я буду ждать тебя, Аваяна!

— Хорошо, Торвальд, беги же!

Тор перенесся прямо на берег. Он уже успел убедиться, что молодой мужчина не может не привлечь внимания, прогуливаясь в одиночку по городу. Минут пятнадцать гном искал условленное место. Строго говоря, грот на полпути от гавани до дома — место не слишком определенное. Но Аваяна не обманула. Грот действительно имел место быть, и был весьма просторен и снабжен широкими лавочками. Тор присел на теплый песок у входа и принялся любоваться морем.

Аваяна появилась даже раньше, чем обещала. На ней был щегольский костюм, на поясе висел металлический меч. Для арканосских стран — целое состояние! Она напоминала молодого повесу, ищущего приключений. Заметив Тора, она подошла к нему и учтиво поклонилась.

— Дорогой, позволь мне выразить свое восхищение, как твоей красотой, так и редкой женственностью, — нежно сказала она, и протянула ему полураспустившуюся розу.

Торвальд смущенно принял цветок. Право же, он не знал, что с ним делать. Гном старался вспомнить, как вели себя прекрасные дамы в исторических романах, которые время от времени привозил с Арканоса Гветелин, и не мог. Тор лихорадочно пригладил волосы, потер бороду, вспомнил, с чего начал этот волнующий диалог в комнате Аваяны и  решил продолжить на той же ноте.

— Аваяна, ты любишь его?

— Принца Нирная-марана? — небрежно спросила недомерочка.

— Да.

— Причем здесь любовь? Все светские девицы наперебой ухаживают за принцем Нирная-марана. Он единственный ребенок в семье и наследует трон. Точнее, трон получит та счастливица, которая станет его женой. Королева ведет переговоры о браке с моей матерью и еще с некоторыми княгинями — правителями островов. Я вторая дочь. Моя старшая сестра унаследует княжеский титул и положение градоначальника, а я должна или подыскать себе удачного мужа, или же делать военную карьеру. Желательно, конечно, и то и другое. Если королева согласится отдать мне своего сына, то я получу все на блюдечке. Разве не так?

— Такой девице как ты, совсем не обязательно брать мужа со связями, что бы чего-нибудь достичь, — Тор решил, что лесть совсем не помешает делу.

— Все так, Торвальд, — согласилась Аваяна, — но что-то же взять надо? Если не связи, так богатство. Если не королева, то дама Двипада.

— Ты никого не любишь, Аваяна.

— Нет, мой мальчик, никого. Может быть потому, что я ни разу не встретила мужчину, достойного любви. Все смотрят на мое положение в обществе, на блестящие перспективы, но никто и внимание не обратит на Аваяну, лишись она того, что имеет.

— Ты для меня всегда будешь самой прекрасной дамой в мире, — пылко воскликнул гном. — Твое высокое положение только лишает меня надежды, что когда-нибудь мы будем вместе.

Аваяна пылко привлекла его к себе, расстегивая подворачивающиеся под руку застежки. Через минуту гном был гол как язык. Торвальд посмотрел на свою одетую даму, развеселился и решил перехватить инициативу. Он в свою очередь обнял красавицу и занялся ее многочисленными застежками.

— А ты смелый мальчик, — улыбнулась княжна.

Гном засмеялся и привлек ее к себе.

Впрочем, княжна ответила ему такими жаркими объятиями, что Тор впервые подумал, что в матриархате все же что-то есть.

Аваяна попыталась взять инициативу полностью в свои руки, но это столкнулось с чуть ли не четырехсотлетней привычкой Тора доставлять максимум удовольствия своей даме. В результате, они разбирались с правильностью подходов к данной проблеме до полуночи.

Одевание оказалось не столь веселой процедурой. Но Аваяна не могла отвести глаз от Тора.

— Знаешь, дорогой, я впервые подумала, что женственность в мужчине не так уж и неуместна.

Торвальд поперхнулся и засмеялся.

— Честно говоря, мне даже не хочется с тобой расставаться, — продолжила недомерочка.

— И не надо, — отозвался Тор. — Приходи к нам завтра на обед. После того, как ты прислала нам поваров, это вполне безопасно. А потом мы сможем погулять и все вместе и по отдельности.

Аваяна засмеялась.

— Ты знаешь, Торвальд, когда я присылала поваров, я думала больше о вашем крылатом красавчике.

— О Лисе?

— Его так зовут?

— Его зовут Элистан. Лисом его зовут друзья.

— А как зовут друзья тебя?

— Тор.

Торвальд немного подумал и решил изобразить ревность.

— А тебе понравился Элистан?

Аваяна улыбнулась, взяла Тора за руку и нежно ее поцеловала.

— Сегодня утром да. У него очень мужественная внешность. У него, и у эльфа. Только не ревнуй, Тор. Кажется, с сегодняшнего дня я буду предпочитать женственность в мужчинах.

Несмотря на активные протесты Торвальда, Аваяна проводила его до самых ворот. Торвальд нежно поцеловал ее на прощание, вошел в сад и убрал блок от возможного магического вызова.

— Не понимаю, куда он мог деться! — услышал он взволнованный голос Арнольда. — Тор, отзовись! Где ты?

— Я здесь Арни. Подожди минутку.

Торвальд подошел к дому.

Элистан подозрительно оглядел его.

— Что-то ты встрепанный какой-то, — отметил он. — Ты что, окоп себе рыл на ночь?

— Можно сказать и так, — засмеялся гном. — Где Ланс?

— Там же, где ты его оставил, — раздраженно ответил Арни. — Выкачивает из себя остатки магических сил, пытаясь прочитать местную прессу сквозь строчки и найти то, чего там нет и никогда не было.

Тор пошел к дому, сделав знак друзьям следовать за собой. Ланс в самом деле сидел на крыльце и изучал «Амри Наль вчера и сегодня». Гветелин на другой стороне крыльца делал то же самое с «Вечерним Амри Налем».

— Где тебя носило? — спросил эльф. Ланс поднял голову от газеты и вопросительно посмотрел на гнома.

— Следовал твоему совету, Ланс, — ответил Тор.

— Моему совету? — удивился Ланс. — Не помню, чтобы я когда-либо давал тебе советы об отношениях с женщинами.

— С женщинами? — переспросил гном. — Так ты знал?

Ланс засмеялся и попытался принять смущенный вид. Впрочем, ему это не удалось.

— Прости, Тор, я подсматривал. Только не пугайся, — Ланс предостерегающе поднял руки. — Когда вы остались вдвоем, там, на пляже, я отключился.

Торвальд удивленно покачал головой.

— Я ничего не заметил. Хотя вообще-то твою магию можно почувствовать за версту.

— Ну и как? — насмешливо поинтересовался Ланс.

— Не почувствовал.

— Я спросил тебя о результатах твоего свидания, Тор. Не думаешь же ты, что я подсматривал что вы и как делали!

— Ну что ж, — лукаво потупил глаза Торвальд, — она лишила меня невинности.

— Только не требуй, чтобы Мэрилин изображала разгневанную матрону, и потребовала, чтобы княжна спасла твою честь и взяла  тебя в мужья, — засмеялся Лин.

— А если серьезно? — улыбнулся Ланс.

— Серьезно, я выяснил все, что ты хотел знать. Власть наследуется и передается от матери к старшей дочери. Кроме королевской власти. Принц Нирная-марана — единственный ребенок в семье, его жена получит все.

— И у твоей крошки есть шансы? — поинтересовался Лин.

— Не называй ее так, — возмутился Торвальд. — Она благородная девица, с хорошими перспективами в будущем. Тот, на которого она бросит благосклонный взгляд, может считать себя счастливчиком!

— Так, — засмеялся Лис, — еще один. Не знаю, какие бойцы эти недомерки, но моральный дух нашего войска они подорвали с легкостью.

— Чем смеяться, лучше бы радовался, что я не ревную, — усмехнулся Тор. — А то моя дама сказала, что утром она обратила внимание исключительно на тебя.

Элистан кокетливо повел крылом и как-то несогласованно с этим махнул рукой.

— Оставь, Тор, мы с тобой выступаем в разных весовых категориях.

Глава 7

К вопросу о научных изысканиях

На следующий день до обеда мирренцы изучали местную прессу. Из оной они вынесли массу сведений — о том, как нужно одеваться по моде и как в деловом стиле, какими должны быть настоящие женщины и какими настоящие мужчины. Из этой литературы путешественники вынесли твердое убеждение, что при всем желании не смогут соответствовать строгим вкусам Нийя Лоулани. Нет, создать магически костюмы по моде — дело техники, но вести себя соответственно больше двух минут кряду было попросту невозможно. Подобные стереотипы нужно воспитывать с младенчества, господа, иначе вы не сможете объяснить разумному существу, почему он должен почтительно и благоговейно воспринимать чьи-либо глупости и не возражать.

К обеду к мирренцам опять ввалилась давешняя компания. Мирренцы поначалу обеспокоились, что в доме попросту не хватит еды. Но все обошлось. Повара заранее готовили на расширенный контингент едоков.

После обеда Ланс демонстративно зевнул и предложил пойти в дом покемарить. Компанию ему взялись составлять только Мэрилин и Торвальд. Но оно и понятно — кому и помочь разумному существу, кроме как родной жене. Ну а Тор прошлый день работал в две смены. Остальные остались развлекать местную золотую молодежь. Но — что поделаешь! Накануне недомерки очень здорово помогли с уборкой территории.

Через пару часов после обеда пришел Ганита-марана.

— Господа, Даму Мэрилин и вас ждут в резиденции градоначальника.

— Мы готовы, — немедленно отозвался тролль. — Сейчас только разбужу Ланса и Мэрилин.

— И Тора, — подсказал эльф.

— Да. И Тора.

— Только оденьтесь соответственно, господа. К таким дамам идете! — возмутился недомерок.

— Да, конечно, — согласился Элистан и вдруг осекся. Он увидел подходящего Торвальда. Гном был в светло-бежевых бархатных штанах до колен, в соответствии с местной модой для богатых бездельников (они видели это в газете), шелковых чулках и мягких туфлях. Могучие плечи облегала шелковая белоснежная рубашка украшенная золотой вышивкой и золотистыми кружевами. Камзол, того же цвета, что и штаны, был также обильно разукрашен золотистой вышивкой. И где он только успел все это раздобыть?!

Лис перевел взгляд на недомерка.

— Мы сейчас будем готовы, Ганита. Я  только предупрежу даму Мэрилин.

Лис прошел в дом, чтобы сообщить друзьям эти невероятные новости и обнаружил Арнольда лихорадочно перелистывающего журнал мод. Гветелин заглядывал в этот же журнал откуда-то из подмышки тролля.

— О, магия! Господа, что здесь происходит? — изумился драконид.

— Пытаемся выглядеть как настоящие мужчины, — хмыкнул тролль. — Вот только как, интересно, у меня это получится, когда невооруженным глазом видно, что я вчетверо больше, чем это предполагает самая демократичная мода!

— Думается, ты себя несколько преуменьшаешь, — возразил драконид. — По моим прикидкам, ты больше местных раз так в шесть.

— Не путай недомерков с драконидами, — засмеялся Гветелин. — Они же сложены как гномы! Только росточком поменьше.

— Кстати о гномах, господа. Нам нужно одеться соответствующе. И по моде, и не так эффектно, как наш Тор. Он, кажется, выбился в фавориты, его дама, глядишь, еще и королевой станет, а с фаворитами нужно поддерживать хорошие отношения.

— Это верно, — согласился Лин. — Вот только тебе бы лучше одеться поэлегантней и полегкомысленней. Помнишь, Тор рассказывал, что ты понравился Аваяне?

— Вот как раз поэтому, я оденусь, как скромный юноша, — засмеялся Элистан. — Я совсем не хочу соперничать с Тором.

— Ну — ну, — недоверчиво протянул Лин. Эльф что-то не помнил у Лиса скромных костюмов. Точнее, скромными-то они были все, но дракониды очень любили нарядные вещи. Вот и сейчас Элистан оделся в коричневый с золотом костюм по мирренской моде. Конечно, местной моде это не соответствовало и близко, но было красиво и нарядно. Особенно в сочетании с золотистыми драконидскими крылышками.

Гветелин и Арнольд попытались приспособить свои костюмы к молодежной моде, Анн и Алан поступили также, а Ланс оделся в консервативном стиле женатого мужчины. Собственно говоря, он попросту, как и Лис, одел обычный мирренский костюм. Ланселот особенно не следил за модой, за него это делали другие. Что поделаешь, положение обязывает. Король должен не просто быть, но и выглядеть. Тем более в Миррене, где король был нужен для красоты. По крайней мере, Ланс любил повторять это, когда подписывал очередной не слишком популярный указ.

Наконец мирренцы были готовы. Ганита-марана повел их в резиденцию княгини, инструктируя по дороге:

— Будьте почтительны, господа, старайтесь меньше говорить. Вы при даме, все что нужно, она скажет сама. Ваша раскованность не всегда уместна. Непривычное существо может принять ее за развязность, что не слишком приятно в женщине и совершенно недопустимо в мужчине. Если возникнет все же необходимость что-нибудь сказать, поклонитесь княгине, и слегка — даме Мэрилин. Это азбука этикета, господа, я рассказываю вам это по дружбе.

Недомерок провел их в тот же кабинет, где они были накануне. Там кроме княгини, княжны, Маюрасаны и Нимитты были еще две вельможных дамы. Одна из них была представлена как глава гильдии алхимиков дама Мероэ, другая — как ученая дама Палакка. Маги поняли, что дело сдвинулось с мертвой точки.

Аудиенция оказалась короткой. Княгиня разрешила воспользоваться архивом, но приказала постоянно держать в курсе дела этих ученых дам. За пользование архивом им предлагалось заплатить,  продуктами питания и прочими необходимыми для жизни вещами их предполагали снабжать бесплатно. По крайней мере, пока они будут развлекать местную молодежь.

Княжна с интересом оглядывала мирренских мужчин, переводя взгляд с одного на другого, с одобрением улыбнулась, увидев наряд Тора, и слегка вздохнула, при виде золотистых крылышек драконида. Впрочем, Элистан привлекал взгляды всех присутствующих дам.

Сказала же Аваяна только, что пока она в городе, она лично проследит за ходом научных изысканий мирренцев. Через пару месяцев она, де, собирается вернуться в столицу, и королева непременно захочет узнать все из первых рук.

Княгиня Адживика с гордостью посмотрела на дочь и попросила ученых дам всячески способствовать планам княжны.

Мэрилин, в соответствии с местным этикетом, принялась благодарить и прощаться, но Аваяна не дала ей окончательно запутаться в пышных фразах.

— Я провожу вас, господа. Вчера мой кузен столько рассказывал мне о вашей необычной кухне, что я просто мечтаю ее отведать.

По дороге к дому к мирренцам присоединился молоденький кузен княжны, потом его девушка, потом еще пара и еще... В общем, к дому подошла внушительная толпа. Завидев ее, Греллах Доллайд поспешно ушел, попросив одного из матросов передать Ланселоту и Гветелину, что он возвращается на корабль и пришлет вместо себя старпома.

Постепенно, по одному из дома убрались все лизардмены. Вместо них капитан прислал старпома и чуть ли не всех эльфов. Моряки — народ веселый. Так что к вечеру из дома были готовы сбежать и все мирренцы. Впрочем, Аваяна заметила это и сразу после ужина предложила своим соотечественникам пойти прогуляться и оставить своих гостей в покое. И подала пример, подхватив под руку кузена и предложив проводить до дома. Даршана-марана недовольно поморщился и бросил отчаянный взгляд на девушку, с которой пришел в гости. Аваяна заметила его взгляд, засмеялась и подмигнула ему.

— Я вовсе не намерена мешать тебе прогуляться, Даршана. Я просто хочу дать возможность нашим гостям чуточку отдохнуть. Завтра с утра им придется браться за дело. Я хочу лично проследить за их изысканиями, а времени дожидаться, пока они будут развлекаться с вами, у меня нет.

Даршана-марана просиял и стал помогать сестре. Через несколько минут мирренцы остались одни.

Некоторое время друзья молча наслаждались тишиной. Потом Арнольд негромко заметил:

— Знаете, господа, я, кажется, понял, отчего умерли наши предшественники. И если мы проживем здесь больше месяца, то и мы тоже имеем шанс помереть от этого же.

— Будешь хорошо себя вести — дам тебе увольнительную на корабль, — пообещал Ланс.

— Оно бы неплохо, да только какие могут быть увольнительные, когда завтра мы получаем доступ в архивы?

— Ну, туда-то всю эту компанию ученые дамы ни в жисть не допустят, — засмеялся Ланс. — Кстати, господа, а где Тор?

— А ты как думаешь? — хмыкнул Гветелин.

Ланс нахмурился.

— Я думаю... О, магия, Лин, я думаю, возможны ли дети от связи гнома с недомеркой.

Эльф пожал плечами.

— Мы даже с разных планет.

— Да, я знаю. Люди и эльфы тоже с разных планет. Вероятность плодовитых браков от существ с разных планет стремится к нулю, может быть это один шанс на миллион, но сам видишь, он сработал. Что если он сработает снова?

— Вряд ли, Ланс. Сам знаешь, мирренцы вообще не слишком-то плодовиты. Да и на счет смешивания рас... Четыре мирренских народа не смешиваются друг с другом, браки между нами остаются стерильными. Поэтому их почти не бывает. Друзья других рас бывают, подруги тоже... А что касается людей и эльфов — сам говоришь — один шанс на миллион. Вероятность же второго подобного случая — один на миллиард, если не меньше.

— Но все-таки она есть, — вздохнул Ланселот.

— Не выдумывай заранее страхов, Ланс. Оба они давно не дети.

— Аваяне тридцать или около того.

— А сколько было тебе, когда ты пришел в Миррен?

— Не хочешь же ты сказать, что я с тех пор ни мало не поумнел?

Эльф засмеялся.

— Вообще-то я хочу сказать, что ты в свои тридцать был не менее взрослый, чем я в свои восемьдесят.

— Ну что ж, будем надеяться, что и Аваяна не менее зрелое существо, чем был я в ее годы...

На следующий день Аваяна пришла, чтобы отвести мирренцев в Лиа Мор, когда они еще сидели за завтраком. Тор вежливо предложил княжне выпить с ними чаю. Аваяна нетерпеливо отказалась. Мирренцы, дожевывая по дороге, побежали собираться. Впрочем, что им было собирать — так, шляпы надеть, да солнцезащитные очки.

Лиа Мор начинался в километре от их дома и отделялся от него парком. Княжна повела их по красивой аллее, с фонарями по обе ее стороны, рассказывая по пути о местных достопримечательностях.

— Скажите, княжна, — спросил Ланс, — я вижу столько фонарей в парке, странно, что мы не видели огни из нашего дома.

— О, фонари здесь зажигают, но только во время учебного года. Лиа Мор — это университетский центр, здесь самые престижные университеты Нийя Лоулани. А сейчас каникулы.

— Как же тогда вышло, княжна, что вы учитесь в Ламирике?

— Здесь университеты, а в Ламирике — военно-морская академия. Я начинала свое образование здесь. О, сколько было проказ и шуток на этих дорожках в свое время!

— А какие университеты в Лиа Море, княжна? Я имею в виду, чему здесь учат?

— Самый большой и знаменитый — это алхимический университет. Насколько я знаю, там три отделения — теоретической алхимии, прикладной алхимии, технологической алхимии. Есть астрологический университет...

— Тоже три отделения? — засмеялся Ланс.

— Теоретической астрологии, прикладной астрологии и технологической астрологии, — подсказал Торвальд.

— Морской, — невозмутимо уточнила Аваяна. — Там готовят лучших штурманов Нийя Лоулани.

— Ты там и училась? — спросил Тор.

Аваяна кивнула.

— Я с детства люблю море. Но предпочитаю командовать кораблем в бою, а не катать праздношатающихся мужчинок вдоль берега. Что еще? В Лиа Мор есть университет журналистики — также весьма престижный, коммерческий университет и медицинский. Ну и целая куча различных технических институтов. Честно говоря, все я просто не помню.

— Княжна, вы так молоды, а успели закончить университет в Лиа Море и какой-то институт в Ламирике... — удивился Элистан.

— Военный колледж. Но там я училась только год. Тем, кто перед военно-морским колледжем закончил какой-нибудь университет, преподают только военные науки, считается, что в остальных мы уже преуспели. Да и колледж дает право только на самый низший офицерский чин. Чтобы подняться выше — нужна академия.

Торвальд картинно вздохнул, Аваяна покровительственно улыбнулась ему.

Парк закончился. Теперь они шли между домами. Многоэтажными, просторными, украшенными затейливой лепкой, балконами, лоджиями и эркерами.

— Обратите внимание, господа, здесь очень необычная архитектура, — говорила Аваяна, — почти нет одноэтажных зданий, а некоторые дома — по шесть этажей.

— Но как же вы в них учитесь? — посочувствовал Тор.

— Не каждый дом — университет. Кроме того, господа, только астрологический университет гнездится в многоэтажных зданиях Лиа Мора. Более того, в нем есть обсерватория. А так многоэтажные здания используются как библиотеки, хранилища, архивы и тому подобные полезные учреждения.  Так что сейчас нам придется полазать по верхам!

— Все лучше, чем по вантам без выбленок, — усмехнулся Лин.

— По вантам — это совсем другое дело. Море оно ведь само помогает. А здесь, на земле? Никогда не могла понять, как можно жить без моря! Ну вот, мы почти пришли. Видите, это шестиэтажное здание? Там книгохранилище. Резиденция ученой Дамы Палакки на первом этаже. Сейчас я позову ее.

— Княжна Аваяна, — умоляюще проговорил Тор, — неужели вы оставите нас с ней?

— Ну что ты! — засмеялась недомерочка. — Это было бы просто неприлично! Кроме того, я совсем не собираюсь оставлять вас без присмотра. А то знаю я вас, мужчин — о самом интересном рассказать забудете! К тому же, я могу помочь найти вам нужные архивы. Без меня вы их год проищете. А потом вам надоест.

Аваяна прошла в высокую дверь, маги последовали за ней.

— Дама Палакка, я привела вам наших гостей, как и обещала.

— Дама Палакка, — вежливо поклонилась Мэрилин, — мы приносим свои глубочайшие извинения за причиняемое беспокойство. Примите, пожалуйста, наш скромный подарок в знак  того, что вы не очень сердитесь на нас и не питаете к нам недобрых чувств.

Эльфийка преподнесла ученой даме стандартный набор — ножницы, иголки, кинжал.

Палакка довольно холодно глянула на подарок.

— Княгиня Адживика разрешила вам пользоваться архивом. Прошу только, дама Мэрилин, держать ваших спутников под присмотром. Часто мужчины бывают слишком импульсивны, они могут повредить книги, даже сами того не желая.

— Я лично прослежу за порядком, Палакка, — спокойно сказала княжна.

— Это ваше право, княжна Адживика, — отрезала ученая дама. — Только боюсь, что нужное вам хранилище на верхнем этаже.

— И к тому же не этого дома, — добавила княжна. — Насколько я знаю, архивы лизардменов хранятся в их древней библиотеке, а она расположена в другом конце Лиа Мора.

— Вы правы, княжна, — прошипела ученая дама и направилась к выходу. — Следуйте за мной господа.

Аваяна озорно подмигнула Тору и пошла следом. Маги, переглядываясь, последовали за ними.

Библиотека лизардменов размещалась в огромном шестиэтажном здании. Ученая дама Палакка открыла им дверь, вручила ключ Аваяне и оставила все на ее ответственность.

Мирренцы вошли в просторный холл. В обе стороны тянулись стеллажи с книгами, аккуратно прикрытые стеклянными дверцами. Арнольд подошел к первому попавшемуся шкафу, распахнул дверь, взял в руки книгу.

— Ого, господа, книги в полном порядке. Клянусь, это самое большое собрание древних книг лизардменов из всех, что мне доводилось видеть!

— Какие книги вас больше интересуют, Арнольд? — поинтересовалась недомерочка. Но тролль уже совершенно углубился в книгу и только что-то невнятно промычал в ответ.

— Не слишком увлекайтесь, господа, — предупредил Ланс, — не забывайте о том, что мы ищем.

Арнольд кивнул.

— Конечно, Ланс.

Аваяна улыбнулась Торвальду, который медлил подле нее, не решаясь отойти. С одной стороны, ему хотелось посмотреть поближе на эти книги, с другой — друзья надеялись, что он обеспечит спокойствие, а это возможно было только через Аваяну.

— У тебя очень ученые друзья, дорогой.

— Ты была здесь раньше? — спросил Тор.

— Нет, но теперь хочу наверстать упущенное и рассмотреть все поподробнее. Предупреди своих друзей, что второй этаж мы осмотрим сами.

Торвальд, вероятно все-таки магически, густо покраснел и выполнил ее просьбу. Маги весело проводили их глазами.

— Боюсь, их исследования будут иметь большее отношение к анатомии, чем к астрологии, — заметил Гветелин.

— В таком случае, астрологией придется заняться нам, — решил Элистан. — Все равно Тор еще тот специалист в этой науке. Думаю, с биологией он справится лучше... Арни, возьми себе в помощь Алана, и осмотри первый этаж, заодно проследи, чтобы нам не мешали. Ланс, пойдем на самый верх, остальные — по этажу на брата.

— Или же сестру, — с улыбкой добавил эльф.

Драконид улыбнулся Мэрилин и расправил крылья.

— Ты что, лететь собрался? — удивился Антонин.

— Только не на крыльях, Анн.

Элистан сложил крылья, снова расправил, сложил, расправил во всю ширь и замер так на несколько секунд.

— Я не ошибся, господа. В этом городе совершенно не употребляется магическая энергия, — сообщил драконид, складывая крылья. — Думаю, нам не следует чрезмерно афишировать наши магические таланты.

— Почему? — удивился Алан.

— Трудно сказать. Может быть из суеверия, — пожал крыльями Лис.

Гветелин рассмеялся.

— Алан спросил, почему не следует афишировать наши способности, Лис.

— А Элистан ответил, что невежество порождает нездоровый ажиотаж, — усмехнулся Ланс. — В результате рождаются слухи, домыслы, легенды, суеверия. Типа того, что не следует ставить на стол пустую бутылку, возвращаться плохая примета и так далее. Но раз местные не понимают в магии, то, может быть, стоит поставить магическое заграждение на входе?

— Уже поставил, — ответил Элистан. — Идем же!

Маги с энтузиазмом принялись за работу. Их никто не беспокоил, и они трудились целый день с небольшим перерывом на обед. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. В старые времена мирренцы и в самом деле ухитрялись следовать этому мудрому обычаю. Но, впрочем, это было далеко не самое необычное военное правило Миррена!

Когда начало темнеть, Арнольд отправил Алана собирать магов по этажам. Собирались маги до самой темноты. По мере того, как темнело, Аваяна начала беспокоиться и тоже принялась торопить мирренцев. Торвальд захватил с собой охапку книг.

— Аваяна разрешила взять домой почитать на ночь, — объяснил он друзьям.

— Вы тоже можете взять, если сумеете спрятать их с глаз, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, — разрешила княжна. — Торвальд, плутишка, умеет и спрятать, и спрятаться, в нем я не сомневаюсь.

— Будьте уверены, княжна, — заверил  тролль, — мы  тоже имеем некоторые таланты по этой части.

— Ну вот и отлично. Пойдемте, я провожу вас, дама Мэрилин, господа. У меня есть еще дела в городе, а завтра нам опять с утра сюда возвращаться. Ведь вы еще не нашли, что искали?

— К сожалению, нет, — ответила Мэрилин.

Княжна рассталась с ними у ворот их дома и отправилась в город.

— Ты бы ей хоть подарок сделал, — сказал Ланс, глядя ей в след.

— Я подарил Аваяне свой кинжал, — ответил Торвальд.

— Твой кинжал? Тот, что ты всегда носил? Настоящей, старинной гномьей работы? — не поверил Ланс.

— Да этот. Я не мог преподнести ей обычный ширпотреб, которым мы снабжаем остальных.

— Мда..., — только и сказал Ланс.

— Смотри, не заработай половое истощение, — насмешливо посоветовал Гветелин. — Я, конечно, не сомневаюсь в твоих мужских качествах, но целый день провести наедине с девицей? Ты совсем не думаешь о здоровье, Тор.

— И о чести тоже, — смеясь, добавил Элистан. — Что я скажу твоей несчастной матери!

— Все вам хиханьки и хаханьки, все ветер в голове! — отозвался гном. — Пойдемте лучше рассмотрим нашу добычу.

— Люблю оптимистов! — заметил Ланс и прошел в калитку. — Привет, Гирли, решил навестить нас? Или просто захотел отдохнуть на берегу?

Капитан ускиеры раздраженно отмахнулся хвостом от парочки недомерочьих юнцов.

— Мой старпом нуждается в отдыхе не меньше, чем я. Прошу вашего содействия, господа. Если вы немедленно не вмешаетесь, ваши драконы сожрут ваших недомерочных гостей. Оно бы неплохо, да возможны дипломатические осложнения.

Ланс расхохотался и побежал по дорожке.

— Бони, Ника, где вы тут?

— А ты говоришь, разобрать книги, — сказал Арнольд. — Кстати, надеюсь, сегодня вечером ты не собираешься на свидание?

— У Аваяны другие планы на сегодняшний вечер.

Глава 8

И звезды небесные пали на землю, и стала земля похожа на сыр...

Дни летели — как драконид над Ванхеймом — тихо и незаметно.  Впрочем, не слишком тихо. Но вправду незаметно. Один день сменял другой, другой — третий. И все эти дни были загружены настолько, что даже книги почитать было некогда. Те самые книги, которые маги регулярно таскали из библиотеки. И не возвращали. В виду того, что не успели прочитать.

Друзья успели уже привыкнуть к такой шумной жизни. Причем, настолько привыкли, что она успела им надоесть. Единственное, что несколько беспокоило мирренцев, это то, что Торвальд, видимо, влюблялся все больше и больше. И ладно бы только Торвальд. В конце концов, к четыремстам годам можно уже научиться контролировать эмоции. Но и Аваяна, несмотря на свое высокое положение и офицерскую выдержку, совершенно потеряла голову. Она проводила с мирренцами  все свободное время, которого у нее было не так уж и мало — в отпуске же! и если не могла придумать предлог, чтобы остаться наедине с Тором, с удовольствием поддерживала общую компанию. Ее даже перестали смущать их чужеродные обычаи. Ганита-марана, присоединившийся к компании «друзей дома» завистливо поглядывал на чужеземцев, овладевших вниманием такой завидной невесты. Он бы и сам хотел того же, для чего пускался на все ухищрения, доступные мужчинам Нийя Лоулани. Но напрасно. Княжну привлекала бесспорная «женственность» гнома.

Вскоре выяснилось, что Арнольд ухитрился не только перетаскать из библиотеки целую гору книг, впрочем, как и его друзья, но даже как-то успел прочитать их. Судя по их расписанному буквально по минутам дню, тролль просиживал за чтением ночи напролет. И в один прекрасный, дождливый день объявил, что хочет сделать маленький докладец.

День и правда был прекрасен. Дождь лил, как из ведра и из малорослых друзей решилась прийти одна только Аваяна. Зато с ускиеры подтянулись в увольнительную все лизардмены. Даже те, которые получали увольнительную не далее, чем накануне. Впрочем, это не помешало Греллаху Доллайду дать увольнительную и тем, которым она причиталась по очереди. Он справедливо рассудил, что на «Лотосе» хватит и обычных дежурных.

В общем, за большим столом старого дома собралась чуть ли не вся команда ускиеры и Аваяна. Требониан и Голубеника просунули головы в раскрытые окна, с удобством оперши подбородки о подоконники.

Арнольд обложился книгами, поставил перед собой графин компота и высокий стакан, оглядел компанию, чтобы проверить все ли собрались, и начал:

— Господа, боюсь, что, то, что я хочу вам рассказать, гораздо лучше выглядело бы в виде романа в шикарном переплете, называемом, скажем, «Последние дни Лиа Мора», но сейчас вы прослушаете все в виде экспромта. Греллах Доллайд, я рад, что здесь и вы, и Айлиль Финд, ведь Лиа Мор был некогда столицей могучего государства лизардменов. Я  также надеюсь, что вы сможете прояснить некоторые детали в конце моего повествования.

— Нет никого многословнее троллей, — пробормотал себе под нос Гветелин. — Столько слов там, где и одного достаточно! А драконид бы, пожалуй, и вовсе помолчал.

Арни добродушно усмехнулся и продолжил:

— Итак, как вам уже известно, раньше здесь был обширный континент, он назывался на древнем языке лизардменов «Крих Росс». Что это значит, я не знаю. Не поможешь, Гирли?

Греллах Доллайд отрицательно мотнул хвостом.

— Может быть, раньше в этих словах и был какой-то смысл. Но я его не улавливаю.

— Ну что ж, языки имеют обыкновение меняться, — согласился тролль. — Так вот, на этом континенте жили три расы Арканоса. Северные земли поделили лизардмены и люди. Хотя, с людьми в этих источниках наблюдается маленькая неувязка. В некоторых источниках они совсем не упоминаются, в других же авторы туманно ссылаются на какие-то события двухсотлетней давности, подарившие им таких странных соседей. Недомерки жили на юге. Их государство тогда называлось Нагда Наль.

— Почти, как наш город! — воскликнула Аваяна.

— Да, — согласился тролль. — Так вот, страны между собой контактировали весьма незначительно. Люди слишком шумливы для лизардменов, недомерки — слишком предприимчивы. Лизардмены в те времена построили мощные укрепления вдоль границ и нанимали для их охраны драконов.

— Морских? — перебила Голубеника.

— Разумеется. Сама знаешь, сухопутные драконы, если можно так выразится, не слишком-то любят наниматься на службу к мелким, беспокойным созданиям. Морские, в общем-то, тоже, но для них лизардмены были естественными союзниками. А недомерки — напротив, традиционными противниками. Впрочем, с тех пор положение вещей практически не изменилось. Люди с недомерками тоже контачили слабо. Пусть не обижается на меня милая княжна, — он поклонился Аваяне, — но люди в те времена полагали, что недомерки не задумаются прибрать к рукам чужую собственность, и тоже защищали свои границы, правда только от недомерков. От лизардменов защищать границы не было нужды — их замкнутость защищала лучше всяких сторожей. Все шло своим чередом, на Крих Россе царили мир и спокойствие, лизардмены достигли больших высот в науке и технике, люди, судя по всему, таких успехов не имели, поэтому, начали пользоваться языком лизардменов, сначала для технической литературы, а потом, стало хорошим тоном даже романы писать по-лизардски. Недомерки тоже не пренебрегали наукой, и немалого добились, хотя и не превзошли лизардменов. Для удобства технического общения стали говорить на языке своих мудрых соседей и они.

— Так ты говоришь, Арни, что мы говорим на языке лизардменов, вот тех, что здесь сидят? — перебила Аваяна.

— Да, княжна. Тебя разве не удивило — вот мы, приехали с другого конца мира, а наш язык отличается от вашего только акцентом, некоторые слова несколько изменились, но мы без труда понимаем друг друга. Объяснение этому одно. Мы говорим на одном языке потому, что все учимся по древним книгам, написанным лизардменами. Конечно, можно вполне резонно возразить, что общий язык не обязательно должен принадлежать лизардменам.

— Можно, только зачем? Это ведь всем известно, — сообщила Аваяна.

— Что ж, тем лучше. А то я хотел объяснить, зачем нашим предкам понадобился язык для общения.

— О, магия, Арни, это и так всем понятно! — не выдержал эльф. — Продолжай, пожалуйста, но покороче, если можешь.

— А в самом деле, зачем? — недоуменно переспросил Алан.

— Для обмена товарами и знаниями, малыш, — нетерпеливо отозвался Гветелин.

— Дело в том, что лизардмены были лучшими механиками и астрологами, недомерки — лучшими алхимиками, люди — лучшими строителями, ткачами и художниками, — с удовольствием пояснил тролль. — Я  подразумеваю здесь не только изобразительное искусство, но и все виды искусства, которые были развиты на Крих Россе. Хочу только уточнить, что когда я говорю, что кто-то был лучше в какой-то области, это не означает, что другие не разбирались в ней вообще. Следует понимать, что названные мной народы достигли наибольших высот и превзошли других. В общем, все было достаточно тихо — мирно, пока не случился разлом. В хрониках описываются штормы такой силы, что прибрежные  города  пришлось  эвакуировать. Рушились здания, размывались берега.

— Как же так? — снова перебила Аваяна. Она не на шутку заинтересовалась рассказом. — Ведь Лиа Мор на берегу, а все здания целы.

— Раньше Лиа Мор был довольно далеко от берега. Вы, может быть, не обращали внимания, в городе удобная гавань, построен причал, но почти нет других портовых сооружений. Только самые необходимые. Но об этом позже. Сейчас важно другое. Астрологи вычислили, что все эти возмущения вызваны были приближением небесного тела весьма значительной массы. Кенд Файлад, лизардмен, и Мировольд, человек, независимо пришли к этим выводам. Я  нашел работы и того и другого, а потом они опубликовали и совместный труд. Проблема показалась им достаточно значительной, чтобы скооперироваться. Недомерки — простите, княжна — воспользовались ситуацией на свой лад. Кое-где были смыты штормами береговые укрепления, так они использовали образовавшиеся бреши в границах, чтобы чем-нибудь поживиться. Не думайте, что я преувеличиваю, Аваяна, но упоминания об этом встречаются и у лизардменов, и у людей, и у недомерков.

— А что, почтенное занятие.

— Обыкновенное мародерство, — усмехнулся Элистан.

Княжна лишь пожала плечами.

— Шли дни, стихия свирепствовала все сильнее, приливные волны поднимались все выше, весь мир сходил с ума. Приближающееся небесное тело не могло не повлиять на здоровье жителей Арканоса. Прошла волна эпидемий. Участились самоубийства, повсеместно возникали вспышки насилия и целые эпидемии депрессии. Потом разразилась катастрофа, рядом с которой все предыдущие бедствия казались пустяком. На землю с пылающих небес начал падать огненный град, причем очень крупный град. Одна из таких градин упала на окраине Лиа Мора, пробила тоннель и взорвалась. Таких градин было много. Хроники упоминают, что все они были странного фиолетового света, день темнел от них. И летели они так медленно, что их успевали рассмотреть, а сами они не сгорали в атмосфере. Пишут, что градины рассыпались под землей, создав Миррен. Светопреставление продолжалось. Звезда проходила над Арканосом, на планете бушевали шторма, цунами, сильнейшие землетрясения, извержения вулканов. Гравитационные силы рвали континенты, сталкивали друг с другом острова, на месте плодородных долин вырастали горные хребты. Катастрофа не пощадила и Крих Росс. Страна лизардменов превратилась в архипелаг. Позднее он был назван Белат Айлеайн — Перекрещение Островов. Лучшие земли недомерков также превратились в острова. Как вы понимаете — это Нийя Лоулани. Больше повезло государству людей. Его просто оторвало от бывшего Крих Росса и отшвырнуло в сторону. Страна людей сохранила прежнее название, Королевство Цветущих Садов, правда, теперь оно, в смысле название, больше было похоже на насмешку. Практически все города были разрушены. Катастрофа отбросила страну на многие годы назад.

Самая парадоксальная ситуация произошла с государством недомерков. Часть его утонула, часть превратилась в архипелаг, причем здесь, на Нава Наланде, оказались рядом недомерки и лизардмены, а часть страны была оторвана стихиями вместе с Королевством Цветущих Садов. Люди вышвырнули недомерков со своей земли, а лизардмены... Некоторое время, они жили на Нава Наланде вместе. Потом — что ж, недомерки оказались слишком активными для лизардменов. Недомерки так суетились с наведением порядка на Нава Наланде, что лизардмены предпочли уйти от греха. Одни авторы пишут, что лизардмены ушли под землю, в Миррен. Другие — что на Белат Айлеайн. Может быть, Греллах Доллайд сможет прояснить нам это обстоятельство?

Греллах Доллайд отрицательно вильнул хвостом.

— Я слышал, что часть наших предков жила на континенте Крих Росс. Значит, можете считать, что лизардмены Крих Росса теперь живут в Лизардгории.

Арнольд кивнул.

— Что ж, значит в Лизардгории. А может быть, часть их и в самом деле осела на Белат Айлеайне. Их союзники драконы осели именно там. Насколько я понял, Белат Айлеайн также подвергся значительным разрушениям, так что Малыш, вероятно, был прав, утверждая, что там не сохранились древние города. Что же касается знаний, то даже при всем известной пунктуальности и аккуратности лизардменов и при всей их любви к знаниям, вряд ли они смогли спасти архивы от разбушевавшихся стихий.

— Малыш что-то упоминал о драконьих архивах, — вспомнил Ланс.

— Ну то драконы, — возразил тролль. — От них всего дождаться можно!

— К тому же, до драконьих архивов нас не допустят, — задумчиво проговорил Элистан. — Драконы ухитряются быть почти что мифическими существами. Даже Требониан, который уже триста пятьдесят лет называет Ланса повелителем, в разговорах более чем сдержан.

— Ага. Пока не начинает давать советы, — хмыкнул Ланс.

— Ты что, хочешь сказать, что все эти годы нами правил дракон? — хмыкнул Лис.

— Мной трудно управлять, — возразил Ланселот.

— Плавали, знаем, — согласился Гветелин и расхохотался. — А ведь и правда плавали! И правда знаем!

— А я слышала несколько другую историю про Нийя Лоулани. Если хотите, я расскажу вам ее, как-нибудь за ужином, например.

— Естественно, — с удовольствием согласился Арнольд. — Ведь у вас же была другая точка отсчета. Эх, правду говорят — дайте мне точку отсчета, и я сдвину планету! А что касается меня, то я пересказал  историю с точки зрения лизардменов. Да, кстати, я раскопал забавное объяснение вашей древней традиции не выпускать чужеземцев. Недомерки были уверенны, что лизардмены, покидая Нава Наланду, прихватили с собой какие-то немыслимые ценности. Опасаясь новых потерь, недомерки полностью закрыли границы для выхода. Я не ошибся, Аваяна, у вас сильный военный флот?

— Лучший на Арканосе! Поэтому моя мать так уверена, что вы никуда не денетесь.

— А в чем уверена ты? — спросил гном и сжал руку своей дамы.

Аваяна нежно улыбнулась, положила другую руку поверх руки гнома и негромко сказала:

— Я уверена, что мы не сможем вас удержать против вашей воли, и эта уверенность наполняет мою душу печалью.

— Ты ничего не сказал о пропавшей звезде, — напомнил Ланс. Судя по всему, он решил перевести разговор на более нейтральную тему.

— Я  обнаружил ее, точнее место, куда она направилась. Ночью я покажу вам ее.

— Ты разве не заметил облака, Арнольд, — улыбнулась Аваяна. — Тебе будет трудно выполнить свое обещание.

— Ну при таком дожде ясного неба не может быть по определению.  Но ведь еще не вечер, княжна! — ответно улыбнулся тролль.

— Что ж, мы узнали все, что хотели и можем плыть дальше, — заметил Ланс. — Ты бы не хотела присоединиться к нам, княжна?

— Ты знаешь, что хочу, — пылко ответила Аваяна, — но мои обязанности перед Нава Наландой, перед Нийя Лоулани, перед мамой... Я должна остаться и взять себе мужа.

— Принца Нирная-марана?

— Если получится, — хмыкнула княжна. — Знаешь, взять принца в мужья желающих много. Королева выбирает достойнейшую. Шансы у меня есть, но их не много. Хотя Нирная и строит мне глазки. И, тем не менее, мне не хочется отпускать вас одних. Вы ведь пропадете без женщин! Но пока я еще ничего не решила. Только не беспокойтесь, господа. Вы доверили свою тайну моей чести, а она не запятнана предательством. Тем более что я вижу, вы не опасны для Нийя Лоулани. А сейчас мне пора. Вечером у мамы какой-то прием, мне нужно представительствовать. Мамочка надеется, что я все-таки возьму Нирнаю в мужья, и поэтому хочет, чтобы я присутствовала на всех мало-мальски важных мероприятиях. До завтра, мальчики, дама Мэрилин.

— До завтра, — согласился Ланс, проводил Аваяну глазами и протянул. — Мда...

— Лучше и не скажешь, — улыбнулся Элистан.

— Подождем ночи, посмотрим на нашу звезду, — добавил Гветелин. — А дальше у меня есть неплохой план, господа. Обсудим его, когда выберемся из этих гостеприимных мест. Не то, чтобы я не надеялся на вашу скромность, но в этом доме даже самые стены докладывают нашим друзьям-недомеркам все, что происходит или только хочет произойти!

— Ты прав, — согласился Ланс. — Мне тоже не хотелось бы иметь дело со всем королевским флотом.

— Хочешь, не хочешь — надо! — сказал Алан. — Нам не привыкать удирать от местных властей!

— Есть небольшая разница, — возразил Гветелин. — В Лизардгории удалось отплыть без лишнего шума, мы выиграли время и сохранили экспедицию в тайне. Здесь же неминуемо произойдет утечка информации.

— Наверное, Дама Двипада уже сейчас гадает, для чего мы заказываем столько продуктов, — поддержал Элистан.

— Тем не менее, уходить надо, — подвел итог тролль. — Что скажешь, Тор?

С тех пор, как ушла Аваяна, Торвальд тихо сидел, закрыв лицо руками. Он поднял голову, услышав вопрос.

— Надо. И все же хорошо бы взять ее с собой.

Всю ночь шел дождь, и на небо взглянуть они так и не смогли. Утром в обычное время пришла Аваяна.

— Пойдете сегодня в Лиа Мор? Я  бы хотела вам кое-что показать.

— Что же это? — спросила Мэрилин. Она часто брала переговоры с Аваяной на себя.

— Вход в подземную страну драконов, которую вы называете Миррен. Я  подумала, что он может пригодиться вам, если придется срочно бежать с Нава Наланды.

— Спасибо, Аваяна, — ответил Ланселот, — но в ближайшие три года мы не можем появиться в Миррене.

— Проход нейтрален, Ланс, — возразил Элистан, — будет полезно знать о нем, если нам понадобиться задержаться.

— На три года? — удивился Ланселот.

— Проход не совсем нейтрален, — заметила Аваяна. — Там живут драконы.

— Только не это! — про себя заметил Ланс.

— А почему вам нельзя в Миррен? Вы что, скрываетесь от тамошних властей?

— Какое там! Мы и есть власти, — усмехнулся Гветелин.

— Мы взяли отпуск с условием не появляться на рабочем месте, — дипломатично соврал Торвальд. Ему не хотелось рассказывать сказки о магии и ее ограничениях

— Ланселот, а вы что, боитесь драконов? — продолжала любопытная княжна.

— Да, княжна, — честно признался Ланселот. — Четвертого дракона мои нервы не вынесут.

— Посчитай получше, Ланс, — предложил Требониан, слушавший у двери. — Тебя в Миррене ждут еще три.

— В таком случае, согласись, Требониан, что уж полудюжины мне хватит наверняка. На все случаи жизни.

— По мне так и четырех бы хватило, — проворчал дракон.

-  А  как вышло, что у тебя столько драконов? — удивилась Аваяна.

— О, магия! У меня нет ни одного дракона! Надеюсь, что у моих знакомых драконов тоже нет домашнего человека. Пойдемте в Лиа Мор, что ли? Или вы так и собираетесь сидеть в этом бараке?

Они вышли под дождь, и пошли берегом моря. Вскоре их окликнул Малыш, выставив из воды голову на длинной шее.

Ланс остановился.

— Малыш, я хочу поговорить с тобой.

Дракон недоверчиво покосился на Аваяну.

— Я с удовольствием поговорю с тобой Ланс, но не сейчас. Мы, драконы, любим соблюдать распорядок дня. У меня сейчас завтрак. Рыба. Приходи вечером. И один.

— Значит до вечера, Малыш.

Вся компания не спеша, двинулась в Лиа Мор под мелким, моросящим дождем.

Сегодня занятия в библиотеке показались им очень утомительными. Мирренцы покопались в книгах пару часов, прихватили несколько штук — пуда два, не больше — почитать на ночь и отправились обедать. Аваяна у них не задержалась, коротко объяснив, что готовится грандиозный прием, на котором она непременно должна присутствовать. Не успела княжна уйти, как появился ее двоюродный брат со своей дамой, потом еще пара недомерков, потом завалила целая компания. Ланс схватился за голову.

— Я уж и забыл, как это бывает. И как они узнали, что мы сегодня здесь? Бони говорил, что без нас они не являлись.

— Не понял? — переспросил Торвальд. — Аваяна не хочет оставлять нас одних.

— А я так надеялся на тихий вечер дома... Слушай, переговори с нашими. Что-то мы здесь загостились. Пора бы и честь знать. А я пойду, поговорю с Малышом. Я договорился с Требонианом и Голубеникой, что они не поедут с нами, если я найду им подходящее пристанище.

— Интересно, как ты собираешься уйти? За тобой тут же увяжется небольшая компания недомерков в двадцать!

— Очень просто, — отмахнулся Ланс и пошел к дому.

— Ты куда? — удивился Тор.

— Да здесь я, — хмыкнул Ланс и хлопнул по плечу гнома. Тот уставился в пустое пространство перед собой.

— Послушай, но ежели кто хлопнет по плечу твоего фантома?

— Пусть хлопает. Ты же знаешь, я работаю на совесть. Я создал полноценную иллюзию своего присутствия. Он будет даже морщиться в нужных местах, шутить и смеяться.

— А потом ты будешь жаловаться на дурное самочувствие. Сам знаешь, что подобные фантомы жрут массу энергии!

— С тех пор, как я вспомнил о некоторых функциях моих артефактов, я чувствую себя превосходно. И не только я. Разве ты не заметил, что мы пользуемся силой, как дома?

Тор хотел было ответить, но почувствовал, что невидимый Ланс уже ушел. Гном тяжело вздохнул и отправился развлекать незваных гостей.

Глава 9

В гостях хорошо, а сбежать из гостей — еще лучше!

Ланс кинул на мокрый песок непромокаемый мирренский плащ, сел и стал ждать Малыша. Шел мелкий моросящий дождь, довольно редкий в этих широтах, и кончаться в ближайшее время не собирался. Утешало только почти полное отсутствие ветра. Наконец из воды высунулась большая зеленая голова, и низкий голос произнес.

— Ты весь вымок, Ланс. Почему ты не надел плащ?

— Главное, чтобы хвост был сухим.

— У тебя странные фантазии, Ланс. Не успеешь ты встать, как он намокнет.

— Зато пока я чувствую себя сухо и комфортно.

— Ага, как младенец, которому только что сменили пеленки, — фыркнул дракон.

— У вас тоже пеленают младенцев? — удивился Ланс.

— Нет, им просто регулярно меняют подстилки. Но про обычай людей кутать младенцев мне прекрасно известно. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Малыш, мы были у тебя дома на острове в теплом море. С тех пор я слышал, что в тех краях живут лизардмены. Ты ничего о них не знаешь?

— Почему ты спрашиваешь о них? — дракон помолчал. — Конечно, я знаю о них, но я не должен об этом говорить.

Ланселот молча сидел под дождем и смотрел куда-то в бесконечность. Насколько он знал драконов, уговоры были совершенно бесполезны. Они всегда делали только то, что считали нужным.

— Теперь я служу тебе, поэтому могу рассказать. Но только между нами.

— У меня нет тайн от друзей, — возразил Ланс.

— Ты всем веришь, Ланс. Я не против, чтобы ты передал мои слова твоим друзьям. Они ведь теперь и мои друзья тоже. Но недомеркам верить нельзя. Они никого не любят, кроме себя. А ты любишь всех. Поэтому я всегда буду служить тебе.

— Спасибо, — вежливо ответил Ланс. Один дракон ему уже служил. По крайней мере, говорил так уже триста шестьдесят лет или около того. Ему, Лансу, хватало этого — выше крыше. А тут еще Голубеника. И Малыш. Нет, если эти драконы возьмутся за него всерьез, то ему только и останется, что развлекать их. Ни на что другое времени у него не хватит.

— Кажется, я рассказывал, что в северных теплых морях полно отмелей, на которых много вкусной рыбы. И много скалистых островов. Я не хотел говорить тогда, что там не только скалы. Там есть и другие острова. Некоторые почти как Нава Наланда. Это прекрасные острова, там много зелени, воды, животных и птиц. И еще там живут лизардмены. Архипелаг и страна называются Белат Айлеайн — перекрещение островов. Потому, что там перемешаны острова лизардменов и острова драконов. Мы живем в одной стране. Два независимых княжества, объединенные общей внешней политикой. У драконов своя жизнь, у лизардменов — своя. Мы ловим рыбу на теплых отмелях и растим детей на скалистых островах. Лизардмены тоже ловят рыбу. Еще они ловят ракушки с жемчужинами. Мы не мешаем друг другу. Не удивляйся, рыбы много, врагов тоже много. Знаешь, трудно вырастить маленького дракона. Лизардмены понимают. Им тоже нелегко. Особенно с такими беспокойными соседями, как недомерки. Сейчас у нас более или менее спокойно, иначе бы я так не резвился в волнах. А раньше... Давно... Недомерки нападали на Белат Айлеайн. Им нравятся эти теплые острова. В те времена мы еще не объединились с лизардменами. Они не любят чужих, мы тоже. Недомерки пришли на кораблях. Таких же, как в этой гавани и других. Они нападали на лизардменов, метали с кораблей камни и огонь… Лизардмены не любят воевать, но им некуда было уйти с островов. Была война. Лизардмены тоже метали в недомерков камни. Но они не любят огня. Они метали только камни и бревна. Тогда недомерки решили захватить острова драконов, чтоб было откуда пакостить лизардменам. Все знают, что лизардмены не выносят беспорядка и шума. Они лучше уйдут. Даже если некуда уйти. Недомерки развязали с нами войну. Они маленькие и слабые, но чтобы метать камни и огонь, не нужна сила. Особенно, когда метателей так много. Мы защищались, как могли, но мы не могли противостоять огню.  Тогда лизардмены привели свой флот, чтобы защитить острова драконов. Вместе мы победили. Тогда мы договорились и объединились в одну страну. Каждая сторона сохраняет полную независимость во внутренних делах, а внешнюю политику должна проводить согласованно. Драконы взяли на себя патрульную службу, а лизардмены — морские сражения. С кораблем легче воевать другому кораблю, а не безоружному дракону. С тех пор было еще несколько войн. Примерно раз в триста-четыреста лет. Но те, следующие войны быстро кончались. Вместе мы сильны.

— Понятно...

— Зачем ты спросил меня о Белат Айлеайн?

— Малыш, мы собираемся дальше на юг. Там холодные воды и холодный воздух. Требониан и Голубеника не смогут там жить. Я  хотел просить тебя позаботиться о них, пока мы не вернемся.

— Они не захотят остаться.

— Здесь? Безусловно. Но побыть у тебя в гостях согласятся с радостью. Да, они не стеснят тебя? — неожиданно забеспокоился Ланс.

— Я буду рад им, Ланс. Я научу их ловить рыбу.

— Им будет трудно учиться.

— Ничего. Я позабочусь о них, обещаю. Передай, что я приглашаю их на самый теплый из всех скалистых островов Белат Айлеайна. Я договорюсь с лизардменами, они дадут мне мяса для них.

— Я дам тебе немного металлоизделий, чтобы облегчить переговоры, Малыш.

— Хороший товар. Я согласен. Когда мы уйдем отсюда?

— Как получится. Сегодня или завтра.

— Лучше бы сегодня. Иди домой, Ланс, ты совсем вымок, с тебя льется вода, будто ты купался в море.

— Я только сидел на берегу. Не уплывай далеко, Малыш, может быть, нам придется срочно уходить.

Ланс направился домой, рассчитывая, что дождь разогнал недомерков по домам. В саду их и правда не было. Зато там гуляли драконы.

— Ты купался, Ланс? — поинтересовался Требониан.

— Не совсем, Бони, я гулял под дождем.

— Странная фантазия, — отметила драконица.

— Гости уже разошлись? — с надеждой в голосе спросил Ланс.

— Они просто перебрались в дом.

Ланс вздохнул.

— Но самые умеренные уже подумывают об уходе.

Ланс снова вздохнул.

— Мне придется мокнуть под дождем, пока они не разойдутся. Я оставил вместо себя фантома. Пожалуй, будет довольно трудно объяснить, как это я так быстро ухитрился вымокнуть с головы до ног.

— Тогда я потороплю их, — решил Требониан.

Ланселот согласно кивнул.

— Неплохо бы. А пока они расходятся, мы можем поговорить. Вы же знаете, друзья, дела наши здесь закончены. Сегодня — завтра можно уезжать. Я уже говорил вам, что мы хотим поехать на юг. Ко льдам. А пока мы будем там плавать, Малыш приглашает вас пожить у него. На теплом острове в теплом море. Я дам вам с собой металлоизделия для торговли. Как я понял, на этом острове не слишком хорошо с мясом. Его нужно покупать у лизардменов. Зато много рыбы. Малыш обещал научить вас рыбачить.

— А кто позаботится о твоей безопасности, Ланс? — спросила Голубеника.

— Ты ведь вечно влезаешь во всякие авантюры, — поддержал ее Требониан.

— Ну, в авантюры я и так и так влезу, — успокоительно заметил Ланс. — Можете не волноваться на этот счет.

— Тебе обязательно лезть туда, во льды? — обреченно спросил Бони.

— Конечно, нет. Но мне кажется, что там мы можем найти ключи к разгадке переселения мирренских народов. Я ведь тоже не очень-то люблю холода.

— А узнать правду тебе позарез необходимо. Впрочем, ты всегда увлекался свежими идеями.

— Я просто стараюсь приятно провести отпуск. В конце концов, должны же мы чем-то заниматься три года! Все это время только купаться и загорать — с ума сойдешь со скуки!

Требониан засмеялся.

— Ты не умеешь скучать!

Тем временем, из дома по двое, по трое разошлись недомерки. Ланс с облегчением вздохнул.

— Ну, кажется все. Пойду в дом. А то я уже и вымок и замерз.

Ланселот вошел в дом.

— Ланс, ты что, завел себе эксцентричную привычку совершать морские купания в полном парадном облачении? — весело спросил Гветелин.

— Это ты называешь парадным костюмом? — засмеялся Ланс.

— Для такой погоды — да.

— Могу сообщить, что все три дракона задали мне тот же вопрос, — сообщил Ланселот.

— Значит, у меня есть надежда со временем сравняться с ними интеллектом.

— Ну, если только тебе удастся прожить драконий век. Бони уже за тысячу. — Ланс пошел к лестнице. — Пойду, переоденусь.

Гветелин огляделся по сторонам.

— Как-то у нас непривычно тихо, господа.

— Да уж, — согласился Греллах Доллайд. — Ваши друзья на редкость шумливые создания.

— Не ваши, а наши друзья, Гирли, — возразил Гветелин.

— Ну, большую часть этих юнцов привел в дом именно ты.

— Клянусь, Гирли, если б я знал, что из этого выйдет, я бы лучше вычистил бы весь этот дом собственноручно!

Ланс спустился с лестницы.

— У нас не осталось ничего съестного? Я вымок, промерз и проголодался.

— Мы оставили тебе ужин, от которого благоразумно отказался твой фантом.

— Серьезно? А почему?

— Фантомы не едят, Ланс. Им это не нужно. Зато он довольно подробно пересказал недомеркам какую-то оригинальную диету, которую ты якобы взялся соблюдать.

— Соблюдать диету?

— Не беспокойся. Если они поверили хотя бы половине фантазий твоего фантома, то нисколько не удивятся, что ты слез с диеты еще до наступления ночи!

Ланс кивнул и сел к столу. Антонин принес отцу тарелку с ужином и бокал вина. Ланс с аппетитом взялся за еду. В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите, — пригласила Мэрилин.

В дом вошла Аваяна, закутанная в длинный непромокаемый плащ с капюшоном. Княжна скинула плащ и прошла к столу.

— Не предложите мне вина, господа? На дворе совершенно не летняя погода. Промозгло и сыро, прямо как зимой.

— Садись, дорогая, — Тор предложил даме стул. Та улыбнулась гному. Алан сходил на кухню за вином.

Аваяна залпом осушила бокал вина, налила себе еще и сказала.

— Боюсь, я принесла плохие новости, господа. Вам придется поехать в Ламирику. На рейде у Нава Наланды королевская эскадра. Командующая эскадрой капитан Шуньявада явилась к моей матери и предъявила приказ доставить вас королеве. Разумеется, я поеду с вами. Вам может понадобиться помощь.

— А я все жду, когда же наконец проснется местная служба безопасности! — воскликнул драконид

— Ну вот, дождался, — хмыкнул Арнольд.

— Суди сам, — предложил Лис, — по стране уже чуть не месяц бродят какие-то подозрительные личности, местные имеют полную возможность наблюдать их со своих летающих рыбьих кишок, по ошибке называемых дерижопелями, или сратостатами, или как там еще, а центральная власть и ухом не ведет!

— Лиса задели за живое, — прокомментировал Гветелин.

— Еще бы! Да если бы мои ребята демонстрировали такую эффективность, я лично разогнал бы все управление!

— Кажется, это как-то связано с особенностями местной политической системы, — засмеялся Тор. — Я прав, Аваяна?

— Все может быть, вот только я не вижу системы в этой твоей системе!

— Система в системе? Неплохо. Но почему их только две? Четыре — всяко лучше.

— Скажи уж полдюжины, — засмеялся драконид.

— Я рада, что вы так спокойно к этому относитесь, — сказала Аваяна. — Я так боялась, что вы огорчитесь или испугаетесь.

Маги переглянулись.

— Боюсь, что теперь наша очередь говорить неприятные вещи, — сказал Ланс. — Мы уезжаем, княжна. Но не в Ламирику, а дальше на юг. У нас есть кое-какие дела в южных льдах.

— Я же сказала, господа, на рейде у Нава Наланды стоит королевская эскадра. Ваш громадный, неповоротливый корабль просто не выпустят из порта.

— Ерунда, прорвемся, — отмахнулся Ланселот. — Сегодня мы можем погулять по городу?

— Разумеется. Предполагается, что вы не в курсе последних событий. Вы хотите уйти под землю, в Миррен?

— Я хочу попасть в обсерваторию Лиа Мор.

— Сейчас? — удивилась она. — Выгляни на улицу, Ланс. Идет дождь и все небо затянуто плотными тучами.

— Ну, пока мы дойдем до обсерватории, погода сто раз переменится.

— Ты не знаешь наш климат. Такие дожди идут дня по два по три.

— А вдруг! — улыбнулся Ланселот. — Мне нужно взглянуть на небо из вашей обсерватории. Я должен сравнить рисунок звезд.

— Карту звездного неба, — автоматически поправила Аваяна. — Хорошо, идем. Тор, ты не возражаешь, если я прогуляюсь с твоим другом?

— Ты разве хочешь идти один? — удивился гном.

— Как хотите, господа. Аваяна говорит, на улице дождь. Для дела мне нужны с собой только Греллах Доллайд, Гветелин и Аланигор.

— Сейчас не время разделяться, — возразил Элистан. — Идемте все, куда ты там хочешь.

— Нет, не все, — раздался голос из открытого окна. Мирренцы оглянулись и увидели громадную голову Требониана. От дождя усы дракона завились легкомысленными колечками. Но серьезности его облику это скорее прибавило. — Всех членов экипажа, не сведущих в магии прошу собраться во дворе для переправы на корабль. Арни, окажи нам помощь.

Тролль по-военному коротко кивнул в знак согласия.

Ланселот взял жену под руку, Торвальд подал руку Аваяне, Гветелин подцепил под локоток Греллаха Доллайда, Элистан взял под крылышки молодых людей. Причем не только в переносном смысле. Он слегка прикрыл крыльями обоих молодых людей. Не столько от дождя, разумеется, сколько от возможной опасности. Хрупкие драконидские крылышки при желании самих драконидов могли послужить лучшим магическим щитом. Все вышли под дождь. Арнольд остался в доме собирать членов команды не сведущих в магии.

Мирренцы пошли по аллее под непрекращающимся дождем. Дождь был мелкий, но очень частый. Такой, что они промокли до нитки, не успев дойти до Лиа Мора.

— Не понимаю, Ланс, зачем тебе обсерватория в такую погоду! — ворчала Аваяна. — Единственное, на что мы можем рассчитывать всерьез, так это сильная простуда.

— Серьезно, Ланс, что ты собираешься делать? — спросил Гветелин. — Облака разгонять, что ли?

— За это я бы не взялся даже в Миррене, Лин. Совершенно бешеный и ничем не оправданный расход энергии.

— Так что же ты хочешь сделать?

— Незадолго до нашего отъезда из Миррена я прочитал в одной книжке по алхимии один любопытный способ сделать облака прозрачными и даже избежать при этом излишнего преломления света.

— Серьезно? — заинтересовался Гветелин. — Мне не попадалась эта книга. А кто автор?

— Там был коллектив авторов. В числе прочих — шеф службы безопасности Миррена.

— Твое изобретение, Лис? — переспросил эльф.

Элистан пожал крыльями.

— Честно говоря, это побочный результат одного алхимического опыта.

— А какой основной? — заинтересовался Торвальд.

— Никакого. Это — единственный. Но, Тор, ежели каждый опыт будет давать несколько результатов, то жизнь медом покажется. Потом этот опыт мы несколько развили, причем, в этом принимал участие департамент геологии. Единственное применение, которое мы до сих пор нашли этому эффекту. Но наш Ланс всегда придумает что-нибудь новенькое!

— Хочешь дописать главу в книгу? — деловито поинтересовался Лин.

— Куда уж! — засмеялся Элистан. — В лучшем случае, Ланс способен показать виртуозный результат. Если повезет, он даже расскажет, как его достиг. А что касается писать, то он этого просто не умеет.

Тем временем, они подошли к обсерватории. Судя по виду, ее построили лизардмены еще до разлома. Но поддерживалось здание в образцовом порядке. Аваяна дернула дверь.

— Закрыто. В такое время я не смогу достать ключ.

— Не важно, — возразил Лис и положил руку на замок. Что-то щелкнуло, драконид открыл дверь. — Прошу вас, господа!

Аваяна вошла внутрь.

— Здесь темно, как в брюхе у каракатицы! Простите, господа. Невольно вырвалось.

Ланс подкрутил рукоять шпаги, и дом озарился вечерним мирренским, нежным, фиолетово-золотистым светом.

— Ого, господа! Значит вы и правда колдуны! — воскликнула княжна. — Никогда раньше не верила в такие суеверия!

— Я тоже, — согласился Элистан. — Куда идти, Аваяна?

— По лестнице вверх.

Маги один за другим пошли по ступенькам. Они поднялись в комнату, где стоял огромный телескоп.

— Кто-нибудь разбирается в этой технике? — спросил Ланс, оглядывая друзей.

Гветелин в свою очередь посмотрел на своих спутников и пожал плечами.

— Можно попробовать. Поможешь, Лис?

Элистан дернул крылом.

— Если бы это был магический прибор, я бы настроил его в два счета. Впрочем, давай попробуем. Сломать мы его все равно не сломаем. Кстати, Ланс, какие координаты предположительно имеет искомый объект?

Ланс вынул из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и передал его Элистану.

Драконид развернул бумагу, прочитал и уставился в потолок. Через некоторое время на потолке зажглась точка, соединенная с телескопом какими-то светящимися линиями.

— Кажется, так. Посмотри, Лин.

Эльф прочитал бумагу, сравнил со светящимся в обсерватории чертежом и кивнул.

— Теперь нужно понять какие колесики крутить и в какую сторону.

— Лучше не надо, — возразил Лис. — Ланс ты не мог бы расстаться на несколько минут с одним из своих артефактов?

Ланс кивнул.

— Могу предложить браслет и кулон.

— Лучше кулон. Только настрой его на меня.

Ланселот снял с себя голубой кулон, повертел его в руках и передал дракониду. Тот внимательно оглядел кулон, сосредоточился, сжал кулон в руке и поднял руку. Аваяне, внимательно наблюдавшей за этими непонятными процедурами, показалось, что между сжатыми пальцами Элистана пробиваются лучи голубого света. Вот лучи погасли, Элистан попросил Ланса убрать подсветку, и в зале стемнело. В ночной темноте лишь мерцал фиолетовым светом магический чертеж.

Лис разжал руку, кулон на его ладони озарил помещение ярким голубым светом. Аваяне показалось, что огромный телескоп шевельнулся и снова замер. Кулон погас. Помещение снова озарилось неярким, сумеречным светом.

— Готово? — спросил Ланс. — Ну что ж, давайте взглянем на вашу звезду.

Ланс первым прильнул к телескопу.

— Господа, кто-нибудь из вас понимает в определении звездных величин или же в определении расстояний до звезд так, на глазок? Если мы сумеем определить расстояние, то сможем сравнить с предыдущим замером. Тем более что он делался с этого же телескопа.

— Попробовать можно, — проскрипел Греллах Доллайд. — Хотя, было бы лучше, если бы ты тоже взглянул на это, Лин. Как говорится, одна голова — хорошо, а голова и хвост — лучше!

Гветелин засмеялся и в свою очередь глянул в телескоп.

— О, магия! По-моему она совсем рядом!

— Ну-ка дай взглянуть, -  Элистан отстранил рукой эльфа и принялся рассматривать звезду. — Ланс, а у тебя нет под рукой результатов прежних наблюдений?

— Есть, — Ланс достал откуда-то из воздуха внушительный том, полистал его, нашел нужную страницу и подал дракониду.

— Я же спросил, нет ли под рукой, — пробормотал Лис. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, господа, но мы видим в точности то, что наблюдали лизардмены три тысячи лет назад.

Гветелин взял у Элистана книгу, посмотрел, еще раз глянул в телескоп и согласно кивнул.

— Ланс, как именно ты достиг прозрачности туч? — спросил Лис. — Помнится, в книге мы описывали несколько способов. Какой применил ты?

— Сборную солянку. Понимаешь, вы нигде не писали, как работать с таким объемом воды.

— Вот именно, — согласился драконид. — И что же ты сделал?

— Я побоялся, что если я пойду традиционным путем, то мне будет трудно обойти законы преломления света. Из-за большой толщи облаков. Поэтому я оградил часть пространства здесь магическим полем, и еще одну часть пространства на такой же высоте, только без облаков, и временно поменял их местами.

— Что?! — ужаснулся Элистан.

— Не может быть! — в один голос воскликнули Торвальд и Гветелин.

— Ланс, но это же колоссальный расход магической энергии, — сказал Элистан. — Если ты ослабишь контроль, то случится настоящий потоп, а если не ослабишь — вообще сгоришь!

— Все не так страшно, Лис, — успокоительно заметил Ланс.

— И все потому, что тебе не захотелось возиться с многочисленными коэффициентами преломления! Господа, прошу всех соблюдать правила техники безопасности и держаться не менее чем в полуметре от Ланса. Сам-то он способен пропустить через себя энергию, способную сжечь весь Арканос, но больше я никого такого не знаю. Кстати, теперь я понимаю, почему арканосские эльфы не учат людей магии.

— Ну что, все видели мирренскую звезду? — спросил Ланс. — Тогда я возвращаю облака на место. Лис прав — неумеренный расход энергии ведет к увеличению энтропии вселенной. Ну, можно идти.

— А кто вернет на место настройку телескопа? — ворчливо проговорила Аваяна. Все это время Аваяна смотрела на магов широко раскрытыми глазами и даже не пробовала вмешаться. — Наши ученые настраивали его не для того, чтобы настройку сбивали все, кому не лень.

— Одну минуту, княжна, — Элистан повертел в руках кулон и вернул Лансу. Огромный телескоп дрогнул и застыл. — Все как было, можешь не сомневаться!

Лис направился к лестнице.

— Ты куда? — остановил его Тор. — Не все ли тебе равно, откуда перемещаться на корабль?

— А дверь закрыть?

— Господа, вы забыли, с нами княжна Аваяна, — сказала Мэрилин.

— Аваяна... — Торвальд повернулся к недомерочке. — Хочешь ты того или нет, мы возвращаемся на ускиеру и плывем дальше, на юг. Конечно, ты можешь задержать нас. Но мы все равно сбежим рано или поздно.

Аваяна помолчала, потом взяла Тора за руку.

— Я не хочу доставлять вам неприятности, Тор. Но поверь мне, опасно пробовать сбежать на глазах королевской эскадры! Я уж не говорю про эскадру Нава Наланды.

— Если не афишировать наш отъезд, то у нас есть шанс.

Аваяна нахмурилась.

— Это очень опасно, Тор. Я не могу этого допустить.

— Но, Аваяна!..

Аваяна подняла глаза на своего возлюбленного. Лицо ее стало нежным, глаза заблестели.

— Это очень опасно, Тор. Но раз ты хочешь ехать, я должна не удерживать тебя, а обеспечить безопасность. Я еду с вами. Высадите меня на землях Южного содружества. Оттуда я легко доберусь до Ламирики к началу учебного года, доложу королеве новости и, надеюсь, они ей понравятся. Шутки шутками, но мне не хотелось бы упустить свой шанс.

— Но, Аваяна...

— Все решено, дорогой. Я еду с вами.

— Ланс...

— Княжна, но как же ваша мать?

Аваяна подумала.

— Я оставлю ей записку. Прямо здесь, в обсерватории.

— А ее часто посещают?

— Каждый день, если нет дождя.

— Тогда я лучше положу твою записку у нас дома. Когда нас хотят забрать в Ламирику?

— Завтра утром.

— Вот и отлично. Твоя мать получит записку, и не будет волноваться, а мы уже уйдем. Или не уйдем.

Глава 10

Носик на лавочку, хвостик под лавочку...

Следующее утро застало ускиеру в открытом море. На корабле было тихо и пусто без драконов. Те еще накануне отправились на теплый остров Малыша. Сразу же, как обеспечили доставку моряков на корабль.

Путешественники встали поздно и как-то вразнобой. К обеду все успели искупаться по несколько раз и, пожалуй, больше ничего. Разве что позавтракать. Зато на обед в кают-компанию собрались все маги, Алан, Аваяна, и офицеры корабля. Но это неудивительно. Полдня с камбуза доносились упоительные ароматы — кок готовил торжественный обед в четь успешного бегства с Нава Наланды.

Обед проходил весело и непринужденно. А за десертом Ланс сказал:

— Друзья, вы не находите, что нам нужно поговорить?

Торвальд согласно кивнул, Арни утвердительно хмыкнул, Гветелин покивал, а Лис пожал крыльями в знак согласия.

— Я бы хотел обменяться с вами мнениями по поводу мирренской родной звезды. Я вижу два объяснения тому, что мы имели счастье наблюдать. Первое — гравитационное поле нашего солнца изменило траекторию этой звезды так, что она теперь вращается вокруг него по весьма вытянутой орбите. Это объясняет неизменное расстояние до звезды, зато нахождение этой звезды все в том же месте совершенно невероятно.

— Все вероятно, — возразил Гветелин. — Вот только вероятность этого события приблизительно равна вероятности превращения в лед кипящей воды без помощи магии и оборудования.

— Второе объяснение отвечает на все вопросы, вот только мне совсем не по вкусу.

— Ты хочешь сказать, что звезда прошла в одну сторону три тысячи лет назад, а сейчас возвращается по той же траектории? — спросил Арнольд. — Но это же полный бред. Вероятность этого события точно такая же, как и предыдущего.

— Согласен. Точно так же, как и вся эта история с блуждающей звездой, — возразил Ланс. — Я слышал множество легенд о возникновении Миррена, друзья. Легенды эти различаются друг от друга довольно сильно. Общее во всех только одно: все легенды утверждают, что ваши предки пришли на Арканос, потому, что им негде было жить и что близкое прохождение вашей родной планеты вызвало серию катастроф на Арканосе.

— Наша родная планета — Арканос, Ланс, — запротестовал Арнольд.

— Конечно, Арни. Вот только почему? Нет, серьезно. Помимо вышесказанного, все легенды объединяет совершенная неправдоподобность. Судите сами — в космосе была звезда, вокруг которой вращалась единственная планета. И эта звезда была своего рода космическим кораблем. Когда обитатели этой планеты нашли подходящую планетенку, они сформировали армию вторжения — посмотрите сами: дракониды — великолепные разведчики, талантливые маги, тролли — непревзойденные бойцы, гномы — лучшие металлурги и алхимики во вселенной, а эльфы даже без специальной подготовки способны сжечь огнем вражеский город. А в качестве прикрытия, космические скитальцы прикрылись серией всепланетных катастроф, армию спустили вниз, а сами отлетели в сторонку выждать время. И вот, ждут. Уже три тысячи лет. Я только не понял чего именно. Но в таком случае, вы должны это знать точно. По крайней мере, ваше правительство, а значит и вы, как члены княжеских семей.

— Что ты говоришь, Ланс?! — возмутилась Мэрилин.

— Я же говорю, что это полный бред, — вздохнул Ланселот. — Я отчего-то не верю в злокозненных подземных жителей, вынашивающих коварные планы четвертое тысячелетие кряду. Как-то это не вяжется с вашим образом жизни. Вот только есть еще одно но. Мы настолько привыкли, что жители поверхности не могут проникнуть в Миррен, что принимаем это как должное и не задумываемся. А ведь это отрезало арканосцев от основных ресурсов. Наука захирела, техника не развивается. Даже крупную армию создать нельзя. В общем, приходи и бери голыми руками. И есть и еще одно но — мирренцы совершенно изолированы от поверхности. Не для того ли, чтобы не допустить создания на планете теплой, дружеской обстановки?

— Ты хочешь сказать, войн? — уточнил Элистан.

— А чего ж еще! — хмыкнул Ланс. — Но видишь ли, Лис, война — штука хитрая. Она здорово способствует научно-техническому прогрессу!

— Это верно, — кивнул драконид.

— Но есть и третье но, друзья. Переход из Арканоса в Миррен через стандартный тоннель занимает полгода. Почему? А главное, зачем? Не затем ли, чтобы успеть принять меры и подготовиться к встрече?

— Подожди, — Гветелин поднял обе руки, призывая к вниманию. — А что если Арни прав, и звезда действительно возвращается? В конце концов, мы не такие хорошие астрологи, чтобы утверждать, что звезда находится точно на том же расстоянии, что и раньше. Кроме того, звезды не стоят на месте. За три тысячи лет положение их изменилось. И эта блуждающая звезда может просто вращаться вокруг нашего солнца по очень вытянутой орбите. Пусть даже полторы тысячи лет в одну сторону. Почему бы и нет? Мы просто не знаем, может быть и раньше на Арканосе были катастрофы. Только не такие глобальные, поэтому память о них не сохранилась. Что же касается мирренцев, то я скорее поверю в великое переселение народов, чем в разведгруппу. За эти годы мы сроднились и с Арканосом и со странными существами, которые его населяют. Существа же с какой-то далекой планеты нам чужие. Пусть они нам даже отдаленные родственники.

Мирренцы согласно закивали.

— Логично, — признал Ланс. — Но я бы хотел высказать еще одно сомнение. Если помните, господа, мы с Аланом шли временным тоннелем. Не хочу говорить о тамошней магии, все это достаточно просто и эффектно подано. Но часы, которые я регулировал, чтобы попасть в прошлое... Они настроены на точку отсчета, которая приходится на дни катастрофы. Тогда я слишком устал и не придал этому значения, но потом у меня была возможность подумать.

— Ну и что? — Элистан картинно пожал крыльями. — Все наши легенды говорят, что Миррен был создан во время разлома. Естественно предположить, что и тоннели создавались в то же время. Но если звезда в самом деле возвращается, то нас всех ждут крупные неприятности. Представляете, если на Арканос свалятся с небес полчища алчных переселенцев. Таких, как мы, а может и еще похуже! Мы же не знаем, кто жил на этой планете, кроме наших четырех народов!

— По-твоему, четырех народов на одну планету мало? — улыбнулся Алан.

— Не думаю, чтобы тамошних жителей всерьез интересовало мое мнение на сей счет.

— Лис, а ты обратил внимание на спектр магической энергии моей шпаги? — неожиданно спросил Ланс.

Драконид подумал.

— Совершенно определенно, в твоей шпаге присутствуют два спектра силы. Фиолетовый, как в Миррене, и золотой.

— Из этого вытекает, что где-то в Миррене, в месте о котором никто из нас ни разу не слышал, стоит генератор фиолетового магополя, — предположил гном.

— Ага. И еще, что где-то простаивает бездействующий генератор магополя золотого спектра, — кивнул Ланс.

— В таком случае, лучше бы нам все это выяснить, господа, — бодрым тоном сказал Арнольд. — Предлагаю организовать экспедицию на нашу историческую родину.

— Но не на ускиере же! — проскрипел Греллах Доллайд.

— Нет, Гирли, — отозвался Гветелин. — Примерно под южным полюсом есть проход вниз, в Миррен. И в том районе стоит подводная лодка моей конструкции. Она абсолютно непрозрачна для внешних излучений, а внутренний нормальный фон нам обеспечат артефакты Ланса. Или же любые другие артефакты из Лланеллийского университета.

— Летим, господа! — воскликнул Антонин.

Ланселот ласково улыбнулся сыну.

— Можно и слетать. В конце концов, в Миррен нам возвращаться рано, а на Арканосе особых дел нет. Так что, желающие могут слетать проветриться.

— А меня с собой возьмете? — воскликнула Аваяна.

— Ты же хотела вернуться в Ламирику, к принцу.

— Ему все равно еще рано жениться. Пусть подрастет. Зато я смогу помочь тебе, Мэрилин. Тебе одной трудновато приглядывать за всеми этими мужчинами. Без женского влияния мужчины беспомощны и задиристы — ну просто дети! Еще в авантюру какую влезут. А так мы приглядим, чтобы с ними ничего не случилось.

— Ну что ж, в таком сопровождении — хоть на край вселенной, — засмеялся Ланс. — Правда, Тор?

Льды Сувантолы

Глава 1

От кого вести род

Ускиера вот уже десять дней уверенно шла к юго-востоку. Аваяна прочно обосновалась на корабле. Мирренцы предложили было княжне высадиться у Ламирики, но она даже не стала обсуждать этот вопрос. Вместо этого, она сказала, что не плохо бы обойти Южное Содружество десятой дорогой.

Вот это и собрало мирренцев на внеочередное совещание. В стандартном порядке они собирались за едой и сразу после оной.

— Постой, Аваяна, что ты знаешь плохого об этом Содружестве? — забеспокоился Элистан.

— Об Южном Содружестве, Элистан, — педантично поправила Аваяна. — Ничего особенного, если вдуматься, но ваша компания странно смотрится. Таких в здешних водах не водится.

— Охотно верю, — усмехнулся Ланс. — А кто водится?

Аваяна пожала плечами.

— Люди и недомерки в Нийя Лоулани, а дальше, к югу — люди. О таких, как вы, точнее, как некоторые из вас, мне раньше и слышать-то не доводилось. Разве что в детских сказках. В общем, вы вызовете нежелательные вопросы, господа. Да и мне, если честно, не хотелось бы показываться в Содружестве. У нас довольно натянутые отношения, я бы сказала, вооруженный нейтралитет, и мое появление вряд ли поспособствует установлению дружеских связей. Заберите круче к югу, господа. Какая необходимость вам заходить к этим извращенцам?

— Ну надо же пополнить запасы свежей воды! — возразил Гветелин. — К тому же, кок говорит, что у нас на исходе фрукты и овощи.

— Почему же вы не купили сухофруктов в Амри Нале?

— Купили, отчего же не купить, — степенно проговорил эльф, — но кто же их есть будет?!

— Да! Не даром говорят, что мужчина на корабле неуместен! А тут целая команда мужчин. Не понимаю, Мэрилин, как у тебя хватает на них терпения? Избалованные, капризные существа. Хотя, таких мужчин, конечно, можно и побаловать, — игриво усмехнулась недомерочка. — Вот только, Мэри, показываться в этих водах в таком экстравагантном виде может быть опасно.

— Ну отчего же, — сказала Мэрилин, — можно же принять вид существ, обычных для этой местности. Людей, недомерков или лизардменов. Кто здесь будет уместнее, дорогая?

— Как принять вид?

— Очень просто. Нет, мы от этого не станем людьми или там лизардменами, просто будем так выглядеть.

— А я?

— И ты тоже, если захочешь и думаешь, что люди не вызовут лишних вопросов. А нет — мы просто внешне омолодим тебя и выдадим за свою дочь.

— Это можно, — согласилась Аваяна. — Хотя, боюсь, в Содружестве меня быстро распознают. Почему-то среди тамошних людей бытует мнение, что главные в этом мире — мужчины. Так что, боюсь, я буду выглядеть так же нелепо, как и ваши мужчины в Нийя Лоулани.

— Мы не правильно себя вели? — удивился Тор.

— Да вы вообще не знаете, как правильно себя вести, — отрезала Аваяна. — Кстати, Мэрилин, а у вас есть дочь?

— Нет, дорогая. Антонин — наш единственный ребенок.

Аваяна сочувственно покачала головой.

— Что ж, вы еще молоды. У вас могут быть и дочери. Иначе кто продолжит ваш род?

— Антонин, — предположила Мэри.

— Ну что ты! Антонин продолжит род своей жены, если повезет, и своих подружек, ежели таковые будут. Как, скажите на милость, вы сможете утверждать, что ваш ребенок именно от вашего мужа? О присутствующих я не говорю. Антонин буквально копия отца.

Мирренцы переглянулись и рассмеялись.

— А что, в этом что-то есть, — признал Арнольд.

— А то! Подожди, Арни, у вас что, род ведут не по матери?

Тролль сокрушенно вздохнул.

— Боюсь, княжна, понятие главы рода тесно связано с воинской обязанностью. У нас в Миррене воюют мужчины...

— Как мужчины? — оторопела Аваяна. — И даже такие, как он? — недомерочка невежливо указала рукой на драконида. Тот с улыбкой пожал крыльями.

— Дракониды — великолепные бойцы, — серьезно возразил тролль. — Честно говоря, я бы не против каждого рискнул выйти один на один. Вот против Лиса точно бы не пошел!

— Я тоже бы не рискнул выйти против тебя, — усмехнулся Лис.

— Но если серьезно, матриархат с точки зрения здравого смысла действительно более оправдан. Ценность женщины несопоставима с ценностью мужчин, к тому же, ты привела очень весомый аргумент, Аваяна. Если в отцовстве могут быть какие-то сомнения, то в материнстве они просто исключены!

— Какие-то? — удивилась Аваяна. — Чтоб вам тысячу лет жить, господа! Вы что, храните верность женам? Нет, женщины способны хранить верность, что есть, то есть. Но мужчины?..

— Интересно, с кем же будут изменять женам мужчины, ежели женщины будут хранить верность? — засмеялся Ланс.

Аваяна осеклась, помолчала и рассмеялась.

— Ты прав. Но, Мэри, если у вас мужчины не считаются слабым полом, то почему же они так избалованы? Клянусь ветром удачи, ты своих мужчин избаловала до полного беспредела! Это надо же, на корабле ежедневно требовать свежие фрукты и овощи!

— А почему бы и нет, если есть такая возможность? — засмеялась эльфийка. — Не всем же быть такими аскетами, как ты! Ты ведь даже от отдельной каюты отказалась.

— Если бы мне была нужна отдельная просторная каюта, я бы высадилась у Ламирики и поехала бы кататься на яхте. Впрочем, даже в том случае я вряд ли бы занимала каюту одна. Хотя, подожди. Мэрилин, у вас что, в моде скромность?!

На этот раз рассмеялись все мирренцы. Аваяна недоуменно посмотрела на них и покачала головой.

— Не обращай на них внимания, дорогая, — посоветовал Торвальд, отсмеявшись. — Им все хиханьки да хаханьки, все ветер в голове! Нет чтобы объяснить серьезному существу правду жизни!

— Какую? — резко спросила княжна.

— Да такую, что у нас не принято вмешиваться в личную жизнь друзей и знакомых. По крайней мере, если они не переступают известных границ.

Аваяна задумчиво кивнула.

— Видишь ли, — продолжил Тор, — у нас не принято часто менять друзей или подруг, это кому кто. И не принято заводить роту друзей вместо одного. До тех пор, пока мы соответствуем этому определению, к нам будут относиться с пониманием.

Через пару дней путешественники встретились с кораблями Южного Содружества. Эти корабли хотя и были поманевренней ускиеры, но все же не так хороши, чтобы вызвать зависть Гветелина. Эльф утверждал, что ему случалось хаживать на кораблях и помореходнее. Тем не менее, корабли были неплохи. Длиной метров 25-30, достаточно широкие и объемистые, по большей части одномачтовые, с прямыми парусами. Попадались и двухмачтовые, у которых ближняя к носу мачта была наклонена в сторону форштевня и с более узким парусом. Эти суда были оснащены еще и веслами. Греллах Доллайд разглядел в бинокль большие катапульты на носу и на корме судов, и по несколько маленьких. На фальшбортах виднелись большие арбалеты.

— Довольно миролюбивая делегация встречающих, не находите? — спросил Гветелин.

— Я разве не говорила, что у них мощный флот? — отозвалась Аваяна, — А еще у них на кораблях пращники-недомерки.

— Понятно, — сказал Ланс. — В таком случае, с ними лучше не спорить, вы не находите, господа? Капитан, нам там сигналят. Что они от нас хотят?

— Нам предлагают лечь в дрейф, — Греллах Доллайд раздраженно стукнул хвостом по палубе. — От таких судов мы не уйдем на нашей ускиере. Не говорю уж о том, что своими катапультами они в два счета пустят нас на корм крабам.

Капитан отдал приказ, матросы забегали по палубе, выполняя маневр.

Гветелин с минуту молча наблюдал за поднявшейся суетой.

— А может нам и правда уйти под шумок? Ветер я обеспечу.

— Раньше надо было думать, — отрезал капитан. — У меня кончаются запасы питьевой воды. Следующий раз загрузитесь, как подобает.

— Ну воду-то можно раздобыть, — задумчиво протянул Ланс. — Хотя, давайте познакомимся с местными, господа! Что нам терять?

Ускиера легла в дрейф. С одного корабля спустили шлюпку, в нее сошли с десяток человек.

— Господа, вы обещали выглядеть, как люди!.. — начала было Аваяна, и осеклась. Вокруг стояли незнакомцы. Вот разве что Ланс и Алан. Хотя, вот Гветелин, вот Элистан, вот Арнольд, Мэрилин, Греллах Доллайд. А вот и Тор! Рост и сложение у друзей было человеческим, черты лица остались свои. Хотя, какие там черты лица! Да в этом месте у Арнольда грудь! А Тор на самом деле вполовину шире. А капитана и вовсе можно узнать только по форме. Сама Аваяна выглядела молоденьким юнгой.

Аваяна замерла с открытым ртом.

— Тор, переговоры по твоей части, — распорядился Ланс.

Гном кивнул.

Шлюпка подошла к борту, по сброшенному трапу на ускиеру поднялись два моряка и хозяйственно оглядели корабль.

— Что вы ищите в водах Южного Содружества, пришельцы? — поинтересовался один из них.

— Мы хотели пополнить запасы пресной воды, — ответил гном.

— Это понятно. Не понятно другое. Что вы делаете в территориальных водах Содружества, — возразил моряк.

— Мы плавали в Цветущие Сады за лесом, — вмешалась Аваяна. — И видите, добыли!

— Довольно странное применение хорошему строевому лесу, — хмыкнул моряк.

Торвальд бросил неодобрительный взгляд на недомерочку и снова перехватил инициативу:

— В последнее время садисты объявили лес стратегическим сырьем. А корабли — особенно такие, как этот — произведениями искусства.

— А сами-то вы откуда? — продолжил содружник.

— С Сувантолы, — подсказала Аваяна.

— Юнга, получишь дюжину нарядов вне очереди, — рассердился Торвальд. — Мы с Сувантолы, господин капитан. Сами знаете, там с лесом не слишком вольготно. А из такого корабля как этот можно запросто построить три маленьких.

— Это верно, — согласился моряк. — Хотя, я бы нашел более простой и дешевый способ доставить лес на Сувантолу. Даже не напрягаясь.

«Я тоже», — протелепатил друзьям Гветелин.

— Пока что я понял только одно. Вы не пираты. Пираты на таких кораблях не ходят. Слишком уж велик и неповоротлив. Кстати, постройка вам обошлась дорого?

— Я бы не сказал. Мы купили корабль практически по цене строевого леса, — ответил Гветелин. — Кажется, это была экспериментальная модель, причем признанная совершенно неудачной. Так что корабельщики были рады вернуть хотя бы цену материалов.

— Ну разве что, — согласился содружник. — Но я не представился, господа! Меня зовут капитан Мирослав. Назовите ваши имена.

Торвальд поочередно представил капитана и магов. Капитан вежливо осмотрел присутствующих, обратив особое внимание на Аваяну.

— Сын нашего арматора, — шепнул Мирославу Гветелин. — Хотите совет? Никогда не берите на борт детей начальства. Они способны свести с ума в два счета, даже если стараются вести себя, как лапочки. В общем, не всегда понятно, кто на корабле капитан, а кто — юнга.

Капитан Мирослав хохотнул и оглядел Аваяну с этой точки зрения. Вероятно, недомерочка в точности соответствовала представлению содружника об отпрысках большого начальства, потому как он слегка расслабился. — Ну что ж, раз вам нужна вода, вам следует зайти в гавань. Я  оставлю у вас на борту своего кормчего Ярополка, он проводит вас. Да, а чем вы собираетесь платить?

— У нас есть немного металлических изделий — ножи, иголки, ножницы.

— Вот как? — Мирослав переглянулся со своими спутниками. — Откуда? Хотя, это ваше дело.

— Ну разумеется, — перебил его Гветелин. — Я же говорил, что мы взяли лес по дешевке! Кое-что осталось. На это кое-что мы бы хотели прикупить овощей и фруктов. Да так, что б заполнить весь наш трюм. Не даром же мы идем на такой громадине! Вот рейс и окупится.

— Ручаюсь, что не один раз. Впрочем, это и правда не мое дело. Наши купцы тоже не останутся в накладе. Кстати, у меня есть знакомый купец, который сможет организовать вам продажу первоклассной свежей зелени по самым сходным ценам. Через меня, разумеется.

— Будем очень рады, — без особого энтузиазма согласился Торвальд.

— В таком случае, следуйте за моим флагманом, господа. Я постараюсь приноровиться к вашей скорости. Кстати, господа, если это не нарушит ваши коммерческие интересы, может быть, скажете, где вы раздобыли такой редкий товар? У нас говорят, что железо практически полностью контролируют подземные жители. Но в это мало кто верит. Тролли, гномы и крылатые эльфы бывают только в сказках. К тому же, под землей располагается царство мертвых.

— Царство мертвых? — заинтересовался Ланселот. — А зачем мертвым царство?

— Как зачем? — удивился Мирослав. — Затем же, зачем и живым.

У Ланселота отвисла челюсть. Капитан Мирослав заметил это и решил оказать посильную помощь.

— Под землей живут души умерших. Тела истлевают, идут на удобрения, если вам угодно.

— Души... — недоуменно повторил Ланселот.

Капитан Мирослав подумал.

— Как же я забыл, господа, у вас, в Сувантоле, не принято разговаривать о метафизических сущностях!

— Вы правы, господин Мирослав. Но я был бы рад, если бы вы просветили нас, темных.

— С удовольствием, господа.

Ланселот огляделся по сторонам.

— Вот только будет лучше, если мы поговорим за бокалом вина в кают-компании. Да и обедать пора.

Капитан Мирослав кивнул, принимая приглашение, отдал команду своим людям, те погрузились в шлюпку, оставив на ускиере только самого Мирослава и двух громил, и отбыли к флагману.

Глава 2

О жизни после смерти

Через час вся компания сидела в кают-компании за десертом и пыталась вникнуть в сложные вопросы существования души вообще и души в сочетании с телом в частности. Мысль о возможном разделении существа на оболочку и мыслящую и чувствующую субстанцию представлялась им какой-то изощренной формой раздвоения личности, а попросту шизофрении. Тем не менее, все оказалось не так просто, как им представлялось.

— Вы опять не поняли, господа, — слегка заплетающимся языком втолковывал им Мирослав. К слову сказать, мирренцы были поражены и восхищены способностью капитана поглощать горячительные напитки. Сами они пили весьма умеренно. Да это и понятно. Маги! Спьяну такого наколдовать можно — век не разберешься! — Человек живет с ба и шуит. Шуит — тень. Но не та тень, которую мы отбрасываем на солнце. Точнее, не только та. Человек осознает видимую жизнь, а Шуит — невидимую, метафизическую. Шуит способна узнать самые сокровенные тайны мироздания и защитить своего владельца. Если захочет. И ее не убедит в обратном Ах. Ба — это жизненная сила. Пока Ба присутствует в теле — человек живет, Ба уходит — и на ее место приходит Ах. Я уже говорил, иногда Ах торопится.

Миррецны обменялись недоуменными взглядами. Ланселот слушал капитана Мирослава с неослабевающим вниманием и аж рот приоткрыл от интереса. Аваяна скучала. Ей уже доводилось слышать про измышления людей Южного Содружества. Недомерки Содружества не разделяли этих воззрений.

— Это как? — переспросил Ланс.

— Ба, умирая, порождает Ах. Ба и Ах — это женское начало, присущее всякому человеку. А женщина — это альфа и омега жизни, жизнь и смерть человека, Ба и Ах. Женщина рождает человека для того, чтобы он дал жизнь другому существу и умер.

— Это верно, — поддакнул Ланселот. — Все, что рождается, обречено на смерть.

— Так вот, а две хозяйки в одном доме не уживаются.

Мэрилин посмотрела на мужа и весело засмеялась. Ланс улыбнулся и галантно поцеловал жене руку.

— Значит души Ах и живут в подземной стране? — догадался Гветелин.

— Не совсем так. В подземной стране живет Сах. Сах это сущность человеческого тела. Она сохраняет в общих чертах облик тела. Но жить Сах может только за счет Ах.

— Ага, — Ланс обрадовался, что что-то понял, — значит человек живет за счет Ба, Ба порождает Ах, Ах убивает человека и порождает Сах.

— Не порождает Сах, а одухотворяет. Ах — это жизненная сила Сах. Но Ба порождает не только Ах, но и Ка. Но если Ах — бессмертное дитя, то Ка — смертное. Как правило, Ка не на долго переживает человека.

— А что такое Ка? — Ланс признал свое полное непонимание вопроса.

— Ка — это образ человека, который воспринимают окружающие. Человек не в силах понять человека. Он видит то, что хочет видеть. Не человека, а образ. Ка. Поэтому, люди никогда не понимают друг друга.

— Но тогда Ка должно быть много! — воскликнул Ланс. — Судите сами — сколько людей — столько мнений.

— Ка многолик, но един.

— А Шуит? — вступил в разговор Антонин. Алан бросил на друга недоуменный взгляд. Неужели Антонина и правда интересуют подобные умствования? Но у Антонина был на редкость заинтересованный вид. Все это время он слушал капитана Мирослава с неослабевающим интересом и честно пытался вникнуть в объяснения.

— Шуит — это темная сущность человека. Не то чтобы она несла в себе зло, она просто не мыслит категориями добра и зла. С нашей точки зрения, она совершенно аморальна.

Ланс бросил на сына предостерегающий взгляд и мысленно запретил вступать в дискуссию на тему добра и зла. В Миррене не принято было мыслить подобными категориями. Нет, никто не отрицал понятие добра и зла для себя лично, но выдумать, что именно может быть добром или наоборот злом для всех без исключения у мирренцев просто не хватало фантазии. В конце концов, есть мазохисты и аскеты, и наоборот альтруисты и обжоры. Попробуйте-ка выразить для них общее отношение к добру и злу! А сколько приверженцев золотой середины? И ведь каждый понимает ее по-своему.

Антонин кивнул отцу и перевел взгляд на Мирослава.

— Знаете, некоторые колдуны даже отваживаются отправить Шуит на разведку. Вот только она далеко не ко всем возвращается. А если возвращается, то не всегда так, как этого хочет колдун. Шуит и убить может. Ей же все равно жив человек или мертв. Она бессмертна. Посему для нее человек лишь неизбежное, но быстро проходящее зло.

Антонин подумал.

— Скажите, капитан, а где они помещаются?

— Кто? — удивился Мирослав.

— Ну, души. Пока человек жив. Вы же говорили, что душа живет где-то в человеке. Ну, как желудочный паразит. — Мирослав поперхнулся и быстро запил слова Антонина стаканом вина. — Но с ним все ясно, — продолжал Анн. — Желудочный паразит живет в желудке, как ему и положено. А душа где?

— У тебя слишком материалистический взгляд на вещи, молодой человек, — сообщил Мирослав. — Душа живет в человеке. Ей не нужно для этого специальное вместилище. И живет в человеке не просто душа, а Ба.

— А как она порождает Ах? Методом прямого деления? — Анн никак не мог забыть уроки биологии.

Этот вопрос произвел на капитана Мирослава неожиданное впечатление.

— Хороший вопрос, молодой человек. Очень хороший. Я уже говорил, что Ах — женская сущность, олицетворяющая собой смерть. Так вот, мужская сущность души — это Шуит и Ка.

— Как, оба сразу?! — развеселился Гветелин.

— Ну разумеется! И обе мужских сущности стремятся к саморазрушению. Впрочем, мужчины ни на что, кроме разрушения не способны по определению, — в порядке пьяной самокритики заметил содружник. — Так вот, Ах может породить и Ка и Шуит. Причем, Шуит порождает Ах из злокозненности, чтобы избавиться от необходимости следовать за живым, а Ка — из тщеславия. Чтобы живые запомнили Ка во всем величии. Впрочем, для Ах что Шуит, что Ка играют роль катализатора. Ах не перенимает черты отца. Только матери, то есть Ба. А вот Сах хранит черты отца. И это или Ка, или Шуит. А Ах продолжает жить с Сах.

— Это с матерью.

— В общем, да. Но на метафизическом уровне эти отношения воспринимаются иначе.

Гветелин, который уже битый час пытался подавить зевоту, неожиданно заинтересовался разговором.

— Скажите, а Ка и Шуит занимаются сексом только со своими Ба и Ах? Или, допустим, можно подъехать к Ба или Ах соседки? Или там соседа...

— Вы подняли очень интересный вопрос. Хотя официальная наука отрицает такие возможности, тем не менее существует целая индустрия магов, подряжающихся послать свою Шуит пообщаться с Ба недруга. Говорят, даже не без успеха. Некоторые посылают Шуит пообщаться с Ах. Говорят, от этого у Сах начинается раздвоение личности.

Это оказалось слишком даже для Гветелина.

Ланс встряхнул головой, помолчал, выпил вина и спросил.

— Так кто же живет в подземной стране?..

Глава 3

Главное — вовремя сбежать!

Через два дня ускиера подошла к Миргороду. Сразу видно было, что в городе живут две разновеликие расы: многоэтажные дворцы великанов мирно соседствовали с садовыми домиками недомерков, а, самое большое, трехэтажные дворцы недомерков были окружены небольшими домиками великанов. Впрочем, принадлежность небольших одноэтажных домиков им удалось определить не сразу. Элистан заметил эту, на его взгляд, несообразность, и спросил у Мирослава, заглянувшего на ускиеру с целью проинструктировать гостей как правильно себя вести, почему окна в домах расположены почти у самой земли. Мирослав, видимо гордившийся своим городом, с удовольствием принялся рассказывать.

— У нас живут все вместе — верзилы и недомерки. И все дома рассчитаны на то, чтобы можно было принимать гостей другой расы. Дома недомерков высокие, высота потолков такая же, как у людей, а в домах верзил окна располагают так, чтобы зашедшие в гости недомерки чувствовали себя комфортно. Видите, как много недомерочьих домов в садах рядом с людскими дворцами? — Мирренцы послушно уставились в указанном рукой капитана направлении. — Недомерки непревзойденные садовники, большая удача, если удается их нанять. А обратили внимание на людские дома рядом с дворцами недомерков? — Мирренцы попытались обнаружить разницу между домами, названными Мирославом недомерочьими и людскими жилищами и не смогли. -  Люди отличные плотники, столяры и вообще мастеровые, удобно иметь их  всегда под рукой. В общем, мы живем и работаем вместе. У меня на корабле, например, замечательный кок-недомерок, а на раздаче стоит человек. Опять таки у меня плавают недомерки-пращники, а на веслах сидят люди. Должен сказать, что и мореходы они не плохие. У меня на флагмане штурман из недомерков.

Мирренцы покивали, выражая согласие высказанному мнению, и Торвальд решил перейти к более актуальным вопросам.

— Скажите, Мирослав, к кому нам лучше обратиться? Мы будем признательны вам, ежели вы подскажете, где лучше купить зелени и кто руководит поставками воды в порт.

— Не беспокойтесь, господа, я все устрою.

И Мирослав все устроил. Мирренцы не успели приступить к ужину, как на пристани наметилась суета, какие-то люди переносили к шлюпкам тюки, корзины, бидоны и кувшины.

— Кажется, наш общий друг претендует на чаевые, — заметил Гветелин.

— Это твои дела, Лин, — отмахнулся Ланс.

Эльф кивнул: — Конечно.

Чаевые, точнее, маленький подарок в виде набора иголок, кинжала и ножниц, капитан Мирослав принял, не моргнув глазом, и сообщил, что редких гостей желала бы видеть местная администрация.

Мирренцы выразили столько энтузиазма, на сколько хватило артистизма, и постарались не рассиживаться за ужином. Впрочем, у Мирослава тоже не было настроения вести философские беседы. Кажется, ему гораздо больше хотелось порадовать жену чаевыми. Или пустить их в оборот.

Мирослав отчалил, мирренцы проводили глазами его шлюпку и озабочено переглянулись. Первой, по молодости и свойственной молодым летам несдержанности заговорила Аваяна.

— Господа, что вы хотите найти в Миргороде?

— Ничего, — пожал плечами Ланс. — Мы собирались поближе к югу. Да ты ведь знаешь.

— В таком случае, зачем вам встречаться с городскими властями?

— Действительно, — поддержал недомерочку Греллах Доллайд. — Я не чаял от предыдущих властей хвост унести, неизвестно что эти выдумают. К тому же, в совете представлены две злокозненные расы.

— Вот как? — переспросил Ланс. — Значит, людей ты тоже причисляешь к злокозненным существам?

Греллах Доллайд хохотнул, напомнив своим собеседникам несмазанную уже лет десять дверь, и с деланным смущением пристукнул хвостом о палубу.

— Они так же шумливы, как и остальные.

— Боюсь, что ты не прав, Гирли. По беспокойности людям нет равных, — возразил Торвальд. — И это их большое достоинство.

— Ближе к делу, господа, — призвала Аваяна. — Комплименты своему королю вы всегда успеете наговорить.

— Вообще-то я не избалован подобными излишествами, — усмехнулся Ланс. — Но ты права, княжна. Сейчас нужно решить стоит ли пытаться прорваться мимо тех кораблей, что стерегут выход из порта.

— Так вы их тоже заметили, Ланс? — удивился Греллах Доллайд.

— Я же не слепой, Гирли. Я не мареман, но мне приходилось воевать. Правда, к счастью недолго. Но, к делу! Я вижу только два выхода из сложившейся ситуации. Или плыть по течению, или плыть на фиг. Я предлагаю второе.

— Приказ отдан. Исполняем, господа! — засмеялся Торвальд.

— Приказ отдать легче легкого, — возразил Арнольд. — Но как исполнять этот на неповоротливой ускиере и без оружия?

— Это не приказ, господа, — холодно возразил Ланс, — можете не беспокоиться. Лис, ты, кажется, давно не разминал свои крылышки. Не хочешь заняться этим сейчас?

— Зачем?

— Полетал бы, развлекся и нашел бы место, где нет содружеских кораблей. Понимаешь, лучше, если бы это сделал ты. Дело в том, что придется не только летать, но и поддерживать постоянную связь с кораблем и сохранять невидимость. А твои крылышки все-таки будут тебе каким никаким подспорьем в полете.

— Хорошо, лечу. А как ты собираешься перетащить ускиеру? Она великовата для того, чтобы просто переместить ее.

— Главное, найди куда ее переместить. Остальное — дело техники. Да, Лис, возьми мой кулон. Он поможет тебе держаться в воздухе. — Ланс снял с себя кулон, покрутил в руках и передал дракониду.

Элистан взял кулон и рассмеялся.

— Хорошо, что меня не видит мой инструктор по строевой подготовке. Ты большой оригинал, Ланс — дать дракониду артефакт для левитации!

— Сначала я хотел дать тебе браслет, но потом подумал, что кулон более актуален.

— Что ж, ты прав. — Драконид обрел свой естественный вид и через мгновенье растаял в воздухе.

— Будь осторожен, — напутствовал его Ланселот.

— Ты тоже, — раздался из ниоткуда голос Элистана.

Ланс кивнул, подошел к борту, облокотился о фальшборт и устремил взгляд на море. Садящееся солнце расцветило волны закатными красками. По воде пробежала солнечная дорожка. Мэрилин подошла к мужу, взяла его под руку и тоже стала любоваться морем.

— Что ты задумал, Ланс? — спросил Гветелин.

— Ты можешь организовать полный штиль?

— Могу, конечно. Только зачем? Здесь хватает весельных кораблей.

— На веслах далеко не уйдешь. Особенно если нужно идти быстро.

— Не рассчитывайте на это, Ланс. Нашу ускиеру обогнать не сложно, — возразил капитан.

— Поэтому я и не собираюсь устраивать гонки. Лин, штиль требует больших затрат энергии? Думается, что чем раньше мы его организуем, тем меньше вызовем подозрений.

— Ланс, ты не забыл, что мы все время создаем себе погоду искусственно?

— Да, конечно, — пожал плечами Ланселот, — но штиль я прошу не только для нас, но и для всего района. Если можно так выразиться, я бы хотел, чтобы штиль выглядел естественно. Не заводь в бушующем море, а тихое море на столько, на сколько хватит взгляда самых зорких глаз.

Гветелин подумал.

— Это и проще и сложнее. Технически проще, но требует больших затрат энергии. Дашь мне браслет?

— Нет, Лин. Браслет не поможет. Могу увеличить напряжение поля шпаги.

— Может я сам?

Ланс отрицательно покачал головой.

— Не хочу менять настройку шпаги. Дополнительная энергия понадобится сегодня не только тебе.

Эльф кивнул. Ланселот взял в руки шпагу и принялся подкручивать рукоять и нажимать на кнопки, умело замаскированные драгоценными камнями.

— Будь осторожен, — попросила Мэрилин.

— Конечно, дорогая. Если я и бываю беспечен в обращении с магополями, то только тогда, когда я один. А один я не был с двадцати пяти лет.

— Ну, если ты считаешь свою обычную манеру верхом осмотрительности, то я очень рад, что не видел твою беспечную ипостась, — хмыкнул Лин. — Кажется, теперь я понимаю, почему Требониан взялся присматривать за тобой. Не ради тебя. А ради того, чтобы уцелел наш несчастный мир.

— Скажешь тоже, — засмеялся Ланс. — Если бы он меня попросту и без затей съел в день нашего знакомства, то за мной не нужно было бы присматривать.

— И что же его остановило? — саркастически поинтересовался эльф.

— Вероятней всего, у него не было под рукой подходящего соуса... Такого напряжения тебе хватит?

Гветелин прислушался к своим ощущениям.

— С лихвой.

— Вот и отлично. Гирли, нельзя организовать для желающих какие-нибудь стулья? Я не хочу уходить с палубы, а стоять мне уже надоело.

Капитан вздохнул, проделал замысловатое движение хвостом, снова вздохнул и сказал.

— Было бы лучше, если бы вы поднялись на ахтердек.

— Как скажете, капитан. Пойдемте, друзья.

Мирренцы переместились на пассажирскую палубу. Мареманы именовали ее ахтердеком, но Лансу были не по душе такие заумные слова, так что всегда, когда было возможно, он старался выразиться понятнее. На свой взгляд.

Ланс и Мэрилин устроились в своих обычных креслах, Гветелин присел на край крышки люка, Торвальд увел Аваяну в каюту. Арнольд пристроился было рядом с эльфом, но тут Антонин позвал Алана пойти искупаться, и тролль решил присоединиться к молодежи.

Время тянулось, как черепаший хвост по песку. Солнце почти полностью скрылось в море. На небе не было ни облачка, воздух был до странности неподвижен.

На ахтердек поднялся Греллах Доллайд.

— Насколько я успел узнать ваши морские приметы, подобное затишье бывает перед бурей, — вежливо проговорил Ланс.

— Вы хотите сказать, что собираетесь организовать шторм? — встревожено заскрипел капитан.

— Организовать? Ах, да. Я совсем забыл, что штиль — работа Гветелина. Кстати, Лин, а магический штиль тоже является предвестником шторма?

— Исключительно по желанию заказчика.

— Вот и отлично, — одобрил Ланс и замолчал. — Лис? Ты нашел подходящее место? Отлично, будь на связи. Гирли, распорядитесь поднять все паруса. Будет лучше, если в дело пойдет даже носовой платок капитана.

— При таком безветрии я могу обвешать платками весь корабль, и ничего от этого не изменится. Да сделай я это — меня не только рыбы, медузы засмеют!

— Пусть повеселятся. Тебе что, жалко, что ли? — удивился Ланс.

Греллах Доллайд картинно взмахнул хвостом, ударил им о палубу и отдал соответствующие приказы. Через несколько минут корабль был увешан заранее поникшими парусами.

— Гветелин, — начал было Ланс, потом махнул рукой. — Хотя, лучше я сам...

— Что ты хотел? — забеспокоился эльф.

В этот момент ускиеру обдул порыв свежего ветра, и она бодро снялась с места и двинулась прямо на таран близстоящего корабля.

— Ланс! — обеспокоено воскликнул Гветелин.

Ланселот не ответил. Он сосредоточенно глядел в какую-то невидимую зрителям точку.

На кораблях Содружества, стоявших на рейде перед ускиерой, наметилось оживление. Офицеры засуетились, матросы забегали, пытаясь справиться с ситуацией. Никто не понял, откуда взялся ветер, но желания оказаться на пути у громадной ускиеры у моряков не было.

Громадный корабль набирал ход. На галере Содружества моряки навалились на весла, пытаясь уйти от тарана, как вдруг ускиера окрасилась в неестественный фиолетовый свет, замерцала и исчезла из виду.

— Что случилось? — закричал капитан галеры и тут его корабль аккуратно вписался в борт соседнего парусника. — Якорь вам в глотку, господа! Да куда вы смотрите?! Где эта лохань?!

Но ускиера исчезла, словно кусочек рафинада в чашке с чаем.

Мирренцы увидели несколько другую картину. Только что они на всех парусах шли на таран содружеской галеры и вдруг оказались посреди свободного от каких-либо кораблей моря. В небе золотой птицей парил драконид.

— Спускайся, Лис, — проговорил Ланс и взялся за шпагу.

— Ох! А полегче нельзя? — воскликнул Элистан, опускаясь на палубу. — Такие перепады в напряжении поля, да во время полета!.. Ланс, если бы ты перешел сюда сам, я бы не удивился. Если бы провел с собой одного — двоих тоже. Но ускиеру с экипажем!..

— Ладно, Лис, пустяки. Ты в порядке?

— А что со мной могло случиться?

— На мой взгляд, ничего.

— На мой тоже.

— Гирли, Лин, организуйте отправление. Направление вам известно, более неизвестно ничего и никому. Разве что вы расколете Аваяну. Хотя, куда уж вам! Мэри, дорогая, пойдем, отдохнем?

Алан с восхищением посмотрел вслед уходящему учителю и обернулся к эльфу.

— Как он сделал это, Лин?

— Помнишь, как Ланс учил тебя перемещаться в пространстве? — отозвался Гветелин. — Принцип тот же, только масса перемещаемого тела намного больше. В общем, если это оказалось утомительным даже для Ланса, то повторять подобные фокусы я лично не собираюсь, да и никому не посоветую.

— Даже для Ланса? — переспросил Алан.

— Ланс — мощнейший маг Миррена, — пояснил Гветелин. В это время, без видимых усилий со стороны эльфа, поднялся ветер, и ускиера с приличествующей ее размерам неторопливостью двинулась на юг.

Вокруг корабля сгущались сумерки, делать было решительно нечего, и Алан предложил Антонину пойти спать. Дескать, утро вечера мудренее.

Когда утром молодые люди вышли на палубу, то не увидели никого из магов. Моряки бегали по палубе, управляясь с парусами, вероятно, меняли галс. Значит, маги уже некоторое время не принимали участия в управлении судном. Алан уже собрался предложить свою помощь — за время плавания он успел освоиться с корабельной магией, как корабль рывком сорвался с места и помчался со скоростью более свойственной гоночным яхтам.

Алан переглянулся с Антонином, и молодые люди побежали на опердэк к капитану узнать, не нужна ли помощь. Еще не успев спуститься, они услышали скрипучее возмущение лизардмена.

— Что вы делаете, Ланс?! Да при таком ветре ускиера потонет без помощи флотов недомерков или там содружников. Вы что, не видите, рангоут скрипит, такелаж скрипит, а корпус ходуном ходит!

-  Сейчас, поправим, — добродушно возразил Ланс. Ускиера под его взглядом приобрела золотистый оттенок, перестала скрипеть и стонать, зато пошла еще быстрее.

— Хорошо идем! — признал капитан. — Но что если мы попадем на мель? Ускиера не слишком маневренна.

— Подумаешь, мель! Ты главное вовремя предупреди меня об этом.

Греллах Доллайд прислушался к своим ощущениям и подтвердил:

— Да, хорошо идем. А почему вы никогда не брались управлять ускиерой?

— Видишь ли, Гветелин не одобряет мой стиль работы. Он предпочитает более консервативные методы. Не знаю почему, но Лин убежден, что каждый корабль должен идти при помощи магии не быстрее, чем мог бы сделать это естественным образом.

— Что-то в этом есть, — признал Греллах Доллайд.

— Безусловно, — согласился Ланс. — Вот только после того, как наша ускиера растаяла в воздухе на глазах у всего Миргорода, соблюдать конспирацию уже не обязательно.

— Но ведь случись что, мы же не успеем отреагировать!

— Не обойдем, так перепрыгнем. Мэри, дорогая, не хочешь искупаться?

Мэрилин пожала плечами и огляделась по сторонам. Увидев молодежь, она приветливо улыбнулась и обернулась к мужу.

— Можно. В случае чего, Анн поможет нам вернуться.

Ланс обернулся к сыну и приветливо кивнул.

— Да, сынок. И пригляди за порядком. Если Гветелин встанет раньше, чем мы вернемся, пусть ни в коем случае не меняет напряжение полей. Кажется, я немножко увлекся и перестарался. Если вдуматься, я мог бы обойтись гораздо меньшим.

Ланс увлек жену в каюту. Через минутку они вышли на пассажирскую палубу уже в купальных костюмах и легко слетели в воду.

Алан завистливо проводил глазами Ланселота и Мэрилин.

— Анн, когда твои поднимутся на борт, может, и мы пойдем, искупаемся?

Антонин кивнул, но не успел ничего сказать. Из своей каюты вышел Гветелин.

— Что это значит, господа? — с порога грозно вопросил эльф.

— Ты о чем? — удивился Анн. В самом деле, ни он, ни Алан не заслужили выговора.

— О подобном обращении с судном. И с магической энергией, если уж на то пошло.

Гветелин попробовал подсоединиться к энергии и охнул.

— Ланс! О, магия! Я должен был догадаться! Кто кроме него способен на подобные фокусы? Где твой отец, Анн?

— Купается, — улыбнулся молодой человек.

— Ты хочешь сказать, что он проделал это и пошел купаться?!

— Да. С мамой. И просил передать тебе, чтобы ты ничего не трогал.

Гветелин желчно хмыкнул, махнул рукой и засмеялся.

Антонин протянул руку и на палубу ступила мокрая Мэрилин. Еще мгновенье, и рядом с ней оказался Ланс.

— Доброе утро, Лин. Что это ты не оставил дежурного? Когда я встал, Греллах Доллайд клялся яйцом, из которого вылупился, что если мы будем идти с такой скоростью и дальше, то не отойдем от Содружества до скончания века. А он только начался, если мне не изменяет память.

— А после того, как ты внес свои коррективы, у Греллаха Доллайда не возникло желания поклясться яйцом, скорлупой или там своим хвостом, что если мы будем идти с такой скоростью, — Гветелин особенно выделил определение, — то от нашей ускиеры останутся только скорлупа и осколки?

— Ну что ты, Лин! Наш капитан мне верит. А ты разве нет?

Гветелин поперхнулся и снова рассмеялся.

— Вот и поговори с ним! — патетически пожаловался он разлитой в воздухе золотистой магической энергии.

— Кстати, Лин, я не понял какой интерес ты находишь в управлении нашей ускиерой. По мне так самое прозаическое занятие.

— Понимаешь, Ланс, я управляю ускиерой, а ты ее попросту ведешь. Я обхожу препятствия, а ты попросту пролетаешь мимо. Вероятно, даже не замечая. Хотя, что я рассказываю — ты всегда так делаешь! Но понимаешь, то, что хорошо в политике, скучно на отдыхе. Должны же мы как-то разнообразить жизнь!

— Ну если плавание на подобном корыте способно доставить тебе удовольствие, то пожалуйста, я не возражаю. Развлекайся, как можешь.

— Да нет, я согласен с тобой. Ускиера не совсем то, что нужно. Если бы нам не нужно было везти с собой драконов, то я приобрел бы шебеку. Или даже лучше полушебеку. Она поменьше, поманевренней и не требует чересчур большой команды.

— Что ж, смени корабль при первой возможности. А пока предоставишь управление мне, или же будешь плестись и дальше со скоростью пьяной вдрызг престарелой черепахи?

Гветелин критически оглядел работу Ланса.

— Знаешь, лучше я сам потороплюсь. Ты как всегда задействовал на порядок больше силы, чем нужно. Конечно, мы не в Миррене, но я как-то не привык засорять окружающий мир. Кстати, именно тепловое загрязнение сложнее всего убрать.

— Я бы сказал, невозможно, — согласился Ланс, осторожно замедляя ход ускиеры. — Любая уборка сопровождается выделением тепла. И вообще, вселенная существует по закону возрастания энтропии.

— Возрастания чего? — не выдержал Алан.

— Энтропии, малыш, — отозвался Ланселот. — То есть беспорядка.

— А ты говорил, что для занятий магией вовсе не обязательно учить сложные заклинания, — недоуменно возразил молодой человек.

— Причем здесь магия, Алан? Это физика. Говорил же я тебе, что нужно не салонным фокусам учиться, а идти в университет! Ну ладно, вернемся в Миррен — пойдешь учиться. А то срам один! Обозвать энтропию магическим заклинанием!.. Кстати, а где ты вообще видел заклинания? Магия действует на основании законов физики, к которым словоблудие не имеет ни малейшего отношения. Нет, то есть слова помогают сконцентрировать внимание и так далее, но...

Греллах Доллайд с интересом прислушивался к словам мага и завистливо вздыхал.

— Интересно, а я мог бы научиться управляться с магией?

Глава 4

Ученье — свет

Хотя за управление ускиерой и взялся Гветелин, нельзя было сказать, что она пошла от этого ровно. Скорее наоборот — она брыкалась, как норовистая лошадь: то делала неожиданные рывки вперед, то пролетала над водой, то вспоминала о приличествующей ее размерам скорости и шла, как ей предписывал эльф. И при этом корабль озарялся всеми цветами радуги. Правда, в этой радуге преобладали золотистые и фиолетовые тона. Элистан сидел на фальшборте, балансируя крыльями, неподалеку от Ланселота и с интересом наблюдал за его действиями.

Примерно через полчаса Гветелин решил снова вмешаться в ситуацию.

— С каких это пор ты увлекся коктейлями, а заодно и экспериментами на натуре?

Ланс пожал плечами.

— Никак не могу вспомнить, как работать со шпагой.

— Давай я принесу свою, и мы потренируемся, — предложил эльф.

— Чего бы я точно не стал делать, так это фехтовать ей, — возразил Элистан.

— Совершенно с тобой согласен, — кивнул Ланс. — Если я ничего не перепутал, она способна вытянуть жизнь даже после простой царапины. Точнее, достаточно просто плотного контакта. Собственно, поэтому я и таскаю ее с собой. Чтобы никто из вас по ошибке не схватился за нее, пока я не вспомнил, как ее дезактивировать.

— И ты решил попрактиковаться в обращении с магической шпагой посреди океана? Чудо еще, что мы ведем свой разговор не на дне.

— Ты предпочитаешь, чтобы я практиковался в космосе?

— Если уж тебе непременно нужно практиковаться, то лучше сделать это на твердой земле. Желательно, на необитаемом острове. Там, где ты не сможешь никому причинить вреда.

— Слушай, а ведь это прекрасная мысль! — обрадовался Ланс.

— Тебя высадить? — поинтересовался эльф.

— Лучше я сам.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Элистан.

— Мне казалось, что дракониды очень чувствительны к непервосортной магии, — усмехнулся эльф.

— Ты прав, — согласился Элистан, — но меня всегда интересовали артефакты. Довольно странно, что при том, что уровень развития техники и технологии в Миррене значительно повысился, мы разучились их делать. В Лланеллийском университете хранится несколько артефактов, но, пожалуй что игрушки Ланса мощнее их всех вместе взятых. Особенно шпага.

— Ты что, решил ее разобрать по винтикам? — удивился Лин.

Элистан легко соскочил с перил.

— Просто я тоже хочу послушать, что может рассказать о шпаге Бони.

— Так ты решил проконсультироваться с Требонианом? — обрадовался эльф. — Тогда я с вами. Меня тоже всегда интересовали артефакты. К тому же, я очень люблю слушать объяснения Бони.

— А на кого ты оставишь корабль?

— На Арнольда. Дисциплину он обеспечит, а с управлением ветром справятся все наши, включая Алана.

— Хорошо, пойдем. Я только предупрежу Мэри.

Через несколько минут трое друзей уже были на скалистом острове, омываемом теплыми волнами. Ланс поочередно поглаживал усы своим друзьям драконам, Гветелин и Элистан вежливо поздоровались с драконами и с интересом наблюдали за нежной встречей. Ланс был не особенно велик даже для человека. Рост у него был чуть выше среднего, фигура — сухощавая. На фоне же трех громадных драконов он вообще почти терялся.

— Жаль, что я ни разу не присутствовал при поединке Ланса с драконом, — заметил Гветелин. — Чем больше я об этом думаю, тем меньше верю. Посмотри на них — да драконам приходится постоянно следить за тем, чтобы случайно не покалечить его. Если они нечаянно заденут его лапой или хвостом, то Ланс и костей не соберет. Я не говорю уже о том, что Ланс каждому дракону разве что на один зуб.

— Думается, это связано с кодексом чести драконов, — отозвался Элистан.

— Тебе виднее, — пожал плечами Лин. — Мне всегда казалось, что вы, крылатые, хорошо понимаете друг друга.

— Если следовать твоей логике, Лин, то понятия драконов должны быть чем-то средним между понятиями драконидов, лизардменов и каких-нибудь крокодилов. Потому как у драконов тоже нет рук. А эльфы должны прекрасно находить общий язык с троллями и гномами.

— Прости, я сказал глупость. Боюсь, что все мы легко находим общий язык только с людьми.

— Точнее, с человеком. Вот с этим. Ланс, по-моему, мы расстались с нашими друзьями всего несколько дней назад.

Требониан слегка отстранился от Ланселота и подозрительно оглядел его.

— Безусловно, я рад тебя видеть, Ланс. Однако переходи к делу. Выкладывай, зачем пришел.

Ланс отстегнул от перевязи шпагу.

— Понимаешь, совсем забыл, как с ней работать. Попробовал перебрать несколько положений и разве что чудом не потопил корабль.

— Ну, знаешь, если ты все эксперименты с мечом будешь проводить на себе и исключительно методом тыка, тебе проще сразу им зарезаться, — возмутился дракон. — И вы тоже хороши, господа. Ведь ты, Лин, прекрасный механик! Неужели ты не видишь, это реостат. Его просто нужно подключить к этому таймеру, и тогда создастся иллюзия дня и ночи. А ты, Лис! Ты же любое магическое изменение за версту чуешь! Как ты мог позволить такое вопиющее нарушение техники безопасности?

— Не волнуйся, Бони, я присматривал за безопасностью. К тому же Ланс никогда не стал бы рисковать жизнями своих близких.

— Чем ругаться, лучше бы объяснил, что это и как им пользоваться. Кроме как вульгарно глотки резать, — предложил Ланс.

Требониан вздохнул и покачал головой с вислыми, вьющимися усами и картинно вздернул кустистые брови.

— Ты забыл все, что я тебе рассказывал, — укоризненно проговорил дракон.

— Нет, отчего же. Помню кое-что. Но ты столько лет с ней возился, что знаешь ее лучше, чем я.

— Ну разумеется, — поддакнул дракон. — К тому же мне с ней гораздо сподручнее обращаться, чем тебе.

— Просто я никогда не имел с ней дела. Ты же знаешь, я не хотел держать ее в Миррене и унес ее в королевский дворец в Лизардгарде.

Дракон кивнул.

— В те годы это имело смысл. Ну ладно, давай сначала. Прежде всего, господа, пока жив Ланс, никто не должен касаться этой шпаги. Когда он умрет, она будет принадлежать первому, кто ее коснется. И так пока не кончится заряд. При нейтральном режиме — почти бесконечно. Это одна из причин, по которой мы с Лансом решили держать шпагу не в Миррене, а наверху. Вообще-то это опасная игрушка. Ваши предки были изрядными шутниками. Хотя, в чем-то они были правы. Как оружие эта шпага почти не имеет смысла. А генератор не должен часто менять хозяев.

— Генератор? — переспросил Элистан.

— Да, Лис. Генератор магической энергии. Вот посмотрите, — предложил Требониан. Под взглядом дракона шпага поднялась в воздух и зависла так, чтобы трем магам было удобно на нее смотреть. Вот этот камешек — таймер, вот этот — клемма реостата. Сам реостат вмонтирован в ручку. Если вам нужна обычная энергия, соедините реостат с таймером. Регулировку лучше производить в полдень или в полночь. Так как полдень уже прошел, подождем полуночи... Ланс. поставь таймер на полночь прямо сейчас. В полночь ты соединишь таймер с клеммой и все.

— И это даст обычное напряжение поля? Как в Миррене?

— Да.

— А если мне понадобится изменить его? Увеличить или уменьшить для какой-нибудь цели?

— Сдвинешь камешек вверх — снизишь напряжение, вниз — увеличишь.

— А его на долго хватит?

Требониан вытянул шею и внимательно обнюхал меч.

— Батареи заряжены. При работе на половину мощности он может обеспечить магической энергией пространство, приблизительно равное объему вашей ускиеры, включая сюда и надводную часть, примерно на две с половиной тысячи лет. При желании можно сузить или расширить охватываемое магией пространство. Регулировка производится вон тем маленьким переключателем. — Требониан аккуратно указал когтем. — Да не этим, — он с досадой отстранил крылом протянутую руку Ланселота, — вот тем, пониже. Вверх — сузить, вниз — расширить.

Ланс нащупал переключатель и подвигал его туда-сюда.

— Теперь я понимаю, почему ей лучше не драться. А как можно закрепить кнопки в нужном положении? Так, чтобы случайно не сдвинуть?

— Нужно просто повернуть рукоять на сто восемьдесят градусов. Для этого нужно нажать на вон тот камешек. Когда рукоять достигнет нужного положения, ты услышишь характерный щелчок. Да, Ланс, тебе может понадобиться доверить шпагу помощнику. Ее можно подстроить на кого угодно, но не более чем на сутки, как любой магический артефакт. Вон те камешки. Нужно поставить их треугольником. От расположения камней зависит степень настройки, или же степень доверия. Ты можешь доверить шпагу полностью, а можешь лишь для выполнения какой-либо конкретной задачи. Но в любом случае, тебе она вреда не причинит. Да, если тот, кто будет временно распоряжаться шпагой, заметит, что камни начали выстраиваться в линию, пусть немедленно положит ее и не трогает. Это может быть смертельно опасно.

— Ты много знаешь об этой шпаге, Бони, — заметил Элистан.

— Но я же охранял ее чуть не тысячу лет. А до меня ее охранял мой отец. А ему поручили охрану темной шпаги лет через двести после катастрофы. Я  так понял отца, что тот, кто поручал ему охрану, хорошо знал, что это за меч и как с ним обращаться. А что касается прочих магических артефактов, то когда столько лет занимаешься только тем, что сидишь на одном месте, то находится много времени для изучения окружающего мира. К тому же, мы, охрана, обменивались знаниями о магических артефактах на наших ежегодных слетах. Иначе откуда бы я знал, как нужно обращаться с другими магическими безделушками Ланса?

— А перезарядить его можно? — поинтересовался Гветелин.

— Разумеется, — Требониан по-драконидски пожал крыльями.

— А как?

— Во-первых, он заряжается, вытягивая из живых существ жизнь, — объяснил дракон. — А во-вторых, его можно перезарядить от большого генератора, который, насколько я понимаю, работает на энергии силовых линий, превращая магический ток в поле.

— От чего? — переспросил Ланс.

— Что ты знаешь о генераторе? — одновременно с ним спросил Элистан.

— О генераторе? — повторил Требониан. — Да, в сущности, ничего. А вы что, господа, правда, верили, что рассеянная магия Миррена генерируется осколками звезды? — Дракон с любопытством оглядел магов.

Элистан, Гветелин и Ланселот переглянулись.

— Нет, в осколки звезды мы не верили, — медленно проговорил Ланс. — Я слышал несколько теорий о составе и температуре звезд. По одной — звезда вся сплошь плазма, по другой — в звездах идет непрестанная термоядерная реакция, по некоторым — звезды состоят из сверхтяжелых элементов, по другим — наоборот, из сверхлегких. Но ни одна теория не предполагает, что от звезды можно отщипнуть кусочек и положить в шкаф для домашнего употребления. Но мы спрашивали тебя о генераторе.

Требониан встал, стукнул хвостом, взметнув тучу песка в воздух, и зашипел. Гветелин удивленно отшатнулся, а Элистан автоматически прикрыл Ланса крылом. Громадный дракон презрительно фыркнул.

— Если ты хочешь получить ответ на этот вопрос для всех вас, Ланс, то тебе придется снова драться со мной!

— Ты что, не обедал? — рассмеялся Ланселот.

Требониан осекся, попятился и осел на задние лапы.

— Ну вот, ты всегда так, — обиженно заметил дракон. — А я уж надеялся скинуть тебя со своей шеи.

— Бони, послушай, я не в силах и не в праве тебя удерживать. Ты всегда распоряжался своими поступками самостоятельно.

— Не все так просто, — тихонько вздохнул Элистан.

— Вот-вот. Твой друг меня понимает. Кодекс чести драконидов почти также строг, как кодекс чести драконов. Собственно говоря, я в любой момент обязан был ответить на абсолютно любой твой вопрос. Но только находясь с тобой наедине. Как твой друг, я считал возможным разговаривать с твоими друзьями на равных. Но этот вопрос относился к категории тех, за которые нужно драться. Ты выиграл, как всегда. Боюсь, что теперь мне придется просто делать все, что ты велишь. Честно говоря, даже если бы ты не победил меня сейчас, съесть тебя я бы не смог. Ведь счет был бы ничейный — один-один. Пришлось бы организовывать третью встречу. А к ней бы я остыл и подыграл бы тебе. Во-первых, потому, что я и правда считаю себя твоим другом, а во-вторых, только не сердись, с тобой веселее.

— Лис, Лин, оставьте нас с Бони наедине, — попросил Ланселот.

— Три — ноль, — фыркнул дракон. — Оставайтесь, господа! Все равно он вам все расскажет. На корабле. Или даже раньше. Генератор находится недалеко от того места, где раньше находился ключ. А ключ — твоя шпага, Ланс. Я проиграл ее в первом раунде.

Ланселот внимательно посмотрел в глаза дракона.

— Что ж, я понял, Бони. И только я, как ты и хотел. Вот только обещай мне, что если я умру до того, как воспользуюсь этими сведениями, ты передашь их моему наследнику. Если в Миррене сохранится статус-кво.

Дракон фыркнул, покачал головой и рассмеялся.

— Обещаю, Ланс, чтобы не увеличить разрыв в счете.

— И какой же он сейчас? — засмеялся Ланс.

— Четыре — один.

Ланс покачал головой.

— У тебя не найдется вина, Бони? После всех этих вывертов выпить хочется!

— Найдем. Ника, слетай за вином к соседям. Погоди, — остановил дракон уже приготовившуюся взлетать драконицу, — попроси немножко фруктов, свежей зелени и мяса.

— К соседям? — удивился Гветелин. — Это к лизардменам что ли?

— Разумеется.

— У тебя что, здесь неограниченный кредит?

— Почти, — Требониан фыркнул в усы.

— Но с какой стати лизардменам предоставлять тебе кредит, Бони? Нет, ты, кончено, весьма почтенное существо, но этого мало, чтобы обзавестись коммерческим кредитом.

— Малыш рассказывал вам, что драконы работают в береговой обороне. Мы с Никой решили тоже поучаствовать в этой благородной деятельности. А после того, как я потопил недомерочий пиратский корабль, который пытался взять на абордаж одно их судно, после того как потопил второе, и спас из воды утопающих мореходов, они меня очень зауважали и охотно снабжают всем, что я у них прошу. Даже плату не берут. Точнее берут, но только службой. Кстати, друзья, когда вам понадобятся фрукты — скажите мне, и я доставлю вам их в любом количестве.

— Малыш, раздобудь свеженькой рыбки. Ведь вы останетесь пообедать с нами, друзья?  — Дракон повернулся к мирренцам.

Ланс улыбнулся и пожал плечами в знак согласия.

— Ну и прекрасно. А пока мы все готовим, вы можете искупаться и отдохнуть. Не хмурься, Ланс. Вам в моем обществе нечего бояться. За все время, что я называл тебя повелителем, ты ни разу не посягнул на мою свободу. Поэтому, даже если бы я когда-нибудь и победил тебя, твоей жизни и свободе, равно как и твоим друзьям, ничего бы не грозило.

— Да знаешь, мы тебя и не боимся, Бони, — рассмеялся Элистан. — В худшем случае, мы ведь даже и не заметим, как превратимся в обед.

Требониан рассмеялся.

— До повелителя драконов ты не дотягиваешь, Лис, но даже безотносительно Ланса, я считаю тебя своим другом.

Ланс пошел было к берегу, и вдруг остановился.

— Бони, а что ты знаешь о звезде, с которой прилетели их предки?

— Ничего, — покачал головой дракон. — Они не хотели, чтобы память об их звезде сохранилась, а драконы умеют держать слово.

Ланс покачал головой.

— А среди этих предков были повелители драконов?

— Я слышал только про одного. До того, как я встретился с тобой, мне казалось, что это очень мало. Теперь же я думаю, что это было слишком много для драконов, привыкших жить самим по себе. Тихой и размеренной жизнью.

— Бедняги, как же они намучались! — насмешливо вздохнул Ланс.

— Вот-вот, я тоже им очень сочувствую, — совершенно серьезно ответил Требониан.

Глава 5

О некоторых аспектах поединков

К ужину маги вернулись на ускиеру. Голубеника взяла у лизардменов фруктов только на раз поесть, поэтому переправляли корзины на корабль не более десяти минут. Драконы хоть и знали, что аппетит их малорослых друзей не сопоставим с драконьим, но при выборе продуктов невольно приноравливались к себе. Каждое существо — есть мера всех вещей. Всяк по себе судит, и обжора заставляет стол, рассчитанный на двух едоков провизией на роту, лгун подозревает во лжи всех и каждого, а умница не считает нужным объяснять свои поступки — ведь ему-то они понятны! Мало кто наделен талантом понимать других. Но это так, к слову.

За ужином Гветелин не выдержал.

— Ты будешь смеяться, Ланс, но я не далее как сегодня пожалел, что не присутствовал при твоем поединке с Требонианом. И вот, накаркал.

Ланс усмехнулся.

— Я неплохо знаю Требониана, — продолжал эльф, — но при мне он затевает поединок в первый раз. И я хотел тебя спросить, часто ли вы сражаетесь и всегда ли таким образом.

Ланс отложил вилку и взял в руки бокал с белым вином.

— Часто? Не сказал бы. Бони считает запретными только некоторые темы. Честно говоря, обычно я не настаиваю на ответе, если он дает мне понять, что разговор ему не приятен. И не только потому, что он дракон и гораздо сильнее меня во всех отношениях. Главная причина — он мой друг.

— А какие темы он считает запретными? — заинтересовался Алан.

— Бони не любит рассказывать о жизни драконов. Поэтому я сегодня так удивился, когда он счел запретной совершенно нейтральную тему. А потом вспомнил, что каких-то триста пятьдесят или триста шестьдесят лет назад эта тема была весьма актуальна. А тогда мы ее не исчерпали.

— Почему? — с любопытством спросил Алан.

— Не до того было, — сказал Ланселот. — А что касается дуэлей, то сегодня была самая жаркая из них, не считая той, первой.

— Ты никогда не вспоминаешь о ней, — заметил Гветелин.

— Не слишком приятные воспоминания, — отозвался Ланселот. — Честно говоря, у меня до сих пор болят порой старые раны. Если я разнервничаюсь или устану очень.

— Раны? — озабоченно переспросила Мэрилин.

— Да. Раны.

Алан вдруг вспомнил, как Ланс рассказывал ему об этом поединке. В королевском дворце, в Лизардгории. Он вопросительно посмотрел на учителя, то почувствовал его взгляд и ободряюще улыбнулся.

— Собственно говоря, меня спас в тот день от смерти наш лизардгорский пофигизм. Я просто вовремя махнул на себя рукой. А так — Бони едва задел меня лапой, поэтому всего-навсего вскрыл мне грудную клетку и разорвал живот. Ну знаете, там, сердце бьется прямо под рубашкой и кишки в своевременно подставленной ладошке.

— Не может быть! — с ужасом воскликнула Мэрилин.

— А за что вы дрались? — уточнил Арнольд.

— За шпагу, Арни. Вот за эту темную шпагу.

— Ты уверен, что тебе стоило за это браться? — спросил Торвальд.

— Не знаю, — задумчиво ответил Ланс. — Суди сам — эта дуэль по большому счету определила не только мою дальнейшую жизнь. Ведь не свяжись я в тот день с Бони, через несколько лет я бы не вышел с ним на пару против четырех мирренских армий.

Арнольд деловито встал.

— Где именно у тебя побаливает? Дай я посмотрю, я немного понимаю в травмах.

Ланс покачал головой.

— Спасибо, пока не надо.

— В случае чего скажи, я помогу в любое время дня и ночи.

— Папа, а как вышло, что ты стал драться с Требонианом? Ты же всегда говорил, что дракона один на один победить нельзя.

— Я был очень молод, сынок. И у меня за плечами было два серьезных поединка. Все эти магические безделушки я добыл в честном бою. Голубой кулон охраняли две гидры, а белый браслет — песчаный червь диаметром чуть больше метра.

— Постой, Ланс, ты говоришь, что был тяжело ранен. При этом все говорят, что ты победил, — не поняла Аваяна. — Что-то у меня одно с другим не увязывается.

— Понимаешь, я ранил дракона. Кодекс чести драконов заставил его признать себя побежденным, хотя его рана была просто обидной, моя же смертельной. Поэтому он позволил мне взять шпагу. Проиграться перед смертью. Я взял. Знаете, господа, я стоял, едва держась на ногах, прижимая одну руку к разорванному животу, а в другой руке сжимая эту шпагу, и вдруг осознал, что все это не нужно даже мне. Даже если бы у меня был шанс остаться в живых, я нашел бы не большее применение темной шпаге, чем кулону или браслету, которые я добыл в предыдущих поединках. Я понимал, что жить мне осталось считанные минуты. Я опустился на землю, потому как ноги уже меня не держали, подполз к дракону и предложил оказать ему первую помощь, после чего посоветовал съесть меня на ужин.

— У тебя извращенное чувство юмора, Ланс, — заметил драконид.

— На этом и закончилась моя первая дуэль с Требонианом. Он разглядел белый браслет на моей руке, научил меня им пользоваться и я вылечил сначала себя, потом его. Собственно, Бони принял мою медицинскую помощь только из вежливости. И приняв ее, он признал мою победу. Кстати, все наши словесные дуэли он не принимает всерьез. Я уже говорил, что нам случалось поспорить, но он всегда начинает отсчет очков со счета один — ноль в мою пользу.

— Я так и не понял, Ланс, зачем Требониану понадобилось драться с тобой, — сказал Элистан. — Драконы первыми не нападают. Пошипят, пугнут, прогонят.

Ланс виновато улыбнулся.

— Я первый начал. Я ударил его магией со всей дури. Он не ожидал подобного. Да и кто бы ожидал? Поэтому часть энергии прошла сквозь его щит и оглушила его, часть отразилась и оглушила меня. Бони пошел на меня, наткнулся на копье, которое я упер в землю. Так что, по большому счету, он ранил себя сам. Поэтому это и получилось всерьез. После этого он, естественно, озверел и ударил меня лапой… Вот и все.

— Теперь я понял, почему Требониан заставил тебя дать слово, что ты никогда не будешь нападать на драконов, — задумчиво проговорил Лис.

— А почему ты унес свои магические артефакты из Миррена? — спросил Гветелин.

— Это было уже позже. Когда ваши родители назвали меня королем. Знаете, я также как и вы был уверен, что не доживу даже до первой годовщины моей коронации. Оставлять же эти предметы на милость случайных победителей было опасно. Обладание ими могло бы склонить военную удачу в сторону владельца и побудить других совершать глупости, чтобы похитить их. Требониан однажды сказал мне, что предпочел, чтобы после моей смерти шпага досталась или нейтральному лицу, или же вернулась бы к нему. Я обещал. Поэтому я отнес их моему младшему брату. Он не смог бы злоупотребить ими. Более того, он не смог бы даже просто употребить их по назначению. Ведь они актуальны в Миррене. Ну а потом, думается, Бони бы позаботился, чтобы все три предмета оказались у него в лапах.

— Как-то у вас все слишком рационально выходит, — недовольно проскрипел Греллах Доллайд. — Вы говорите о собственной жизни и смерти. Пусть сейчас это дело прошлое, но тогда...

— Тогда... Ох, Гирли, тогда это было очень забавное настоящее. Это сейчас под землей единое королевство. Миррен. За королем стоит армия, служба безопасности и прочие дипломатические институты власти. А тогда слово король был всего лишь пустым звуком. Пока еще наши друзья стали принимать меня всерьез и загорелись идеей построить королевство! Да сколько времени нам всем понадобилось, чтобы понятие «министр королевства» стало нести позитивную смысловую нагрузку! Собственно говоря, ситуация устаканивалась лет сорок.

— Поэтому, еще через десять лет ты отрекся? — недоверчиво проговорил Алан.

— Это отдельная история, Алан. Я же говорил тебе, король Миррена не может жениться на представительнице одного из народов Миррена. Вряд ли одобрили бы и невесту из Лизардгории. Это уже бы выглядело как экспансия. Так что король Миррена жениться не мог. Вот мне и пришлось подписать отречение... Да, Гирли, пока мы все здесь ужинаем, кто отвечает за порядок на корабле?..

Глава 6

Если ты чего-то ждешь — это непременно случится. А уж если не ждешь!..

На корабле жизнь шла своим чередом. Аваяна, убедившись в достаточной квалификации команды и хороших мореходных качествах ускиеры, хотя она и в подметки не годилась ее любимому проа, по крайней мере, в скорости и маневренности, ослабила обычную для нее бдительность и с увлечением предавалась радостям морского путешествия. А ведь всю первую неделю она ощупывала, простукивала и обнюхивала корабль на предмет возможной течи и гнили.

Ускиера уверенно двигалась к югу. Дни становились все длиннее и холоднее. Мирренцам уже пришлось отказаться от морских купаний. На корабле оставался сносный климат исключительно благодаря тому, что Ланс с помощью Элистана и своей темной шпаги, создал микроклимат. Гветелин, конечно, запасся теплой одеждой, но лизардмены были не теплокровными и в холодном воздухе просто засыпали. Да и Элистану было сложно подобрать себе теплую одежду. Платья драконидов предусматривали прорези во всю спину для драконидских крылышек. А повредить крылья было для любого драконида равносильно смерти.

Местный климат не предполагал слишком уж комфортного путешествия к южному полюсу. Поэтому маги решили поставить корабль к берегу и отправить к полюсу только небольшую разведгруппу. Аваяна рассказала, что в этих широтах есть небольшое государство -  Сувантола.  Там живут высокие, светловолосы люди. Мужчины любят отращивать бороды — еще бы, в таком-то климате! А женщины большие домоседки. Правит страной молодой князь Нийрикки. Его отец года два назад погиб, охотясь на громадного кита.

— А с ним можно будет нормально договориться? — с сомнением в голосе спросил Гветелин. — А то знаем мы этих князей. Капризные — сладу нет!

— И где ж ты с ними так хорошо познакомился, Лин? — угрожающе вопросила Аваяна.

— Да у меня самого отец — князь! — воскликнул Лин. — Да и не только у меня. Здесь, дорогая, хватает ненаследных княжеских сыновей. И дочерей тоже. А кто скажет, что мы не капризны?

— Вы просто не чувствуете на себе ответственности, — важно заявила недомерочка. — Если бы вы знали, что от ваших поступков зависят судьбы целых стран... Ох, кажется, это-то вы как раз и знаете! Поэтому и капризничаете, как женихи на выданье.

Мужчины переглянулись и рассмеялись.

На следующее утро они увидели берега Сувантолы. Величественные хвойные леса временами подходили к самому морю, местами их сменяли перелески и даже поля. Путешественники высыпали на палубу и принялись осматривать.

— Милый край, — поеживаясь от утренней прохлады заметил драконид. — Средняя годовая температура ниже точки замерзания воды, урожайность — четверть урожая в год, если, конечно, у них хватает глупости закапывать еду в землю, вместо того, что бы сразу съесть и не переводить продукт. Впрочем, при такой погодке она там не испортится, и ее можно забрать в полной сохранности, если, конечно, вспомнишь, где именно ты это закопал!

— Думаю, что все не так уж мрачно, — рассмеялся Алан. — Я слышал, что у нас в северных широтах собирают никак не меньше половины урожая в год.

— Непонятно только, чего они здесь потеряли? — продолжал ворчать Элистан. — Недомерки воюют с Содружеством из-за места, где удобнее ловить кильку и бычков в томате, а люди добровольно живут в совершенно непригодной для жизни местности! Аваяна, у них что, паршивое вооружение, или они никакие бойцы?

— Вооружение у них обычное, бойцы, говорят, отличные, но, по счастью, у них нет строевого леса, чтобы построить сильный флот.

— Но вы же ходите к ним? Вы и Содружество, вероятно, тоже. Они могли бы выбрать момент и вас разграбить...

Аваяна с сомнением покачала головой, но согласилась:

— Могли бы, вероятно, но знаешь, мы никогда не подавали им таких светлых мыслей.

— А у них самих от холода мозги смерзлись, и мысли не шевелятся. Логично, — протянул Элистан.

— Знаешь, я еще слышала, что у них есть какая-то странная легенда. Будто они живут на пути, который нужно от кого-то охранять. Потом по нему кто-то должен пройти и принести в мир чудо. Они должны будут помочь, потом смогут уйти. Правда, насколько я поняла, они уже сами не знают, что именно им нужно охранять, кто куда должен пройти, и куда им после этого нужно будет податься.

— Это утешает, — меланхолически заметил Элистан. — В этой экспедиции да фольклор собирать! Пойду-ка я к себе, а то на этом холоде не долго и простудиться. Ланс, ты что, отключил свою шпагу?

— Нет, я просто пытаюсь ее отрегулировать, чтобы климат на корабле был абсолютно ровным не зависимо от перепадов температуры за бортом. Помоги мне, если не сильно замерз.

— Это пока не холода, — заметил Греллах Доллайд. — Господа, желаете посетить Сувантолу, или тихо пройдем мимо? Флот здесь и в самом деле никакой. Посмотрите — вон великолепный образчик! — он показал на утлую ладью недалеко от берега.

— Тогда почему же ты не хочешь к ним приближаться, Гирли? Уйти мы всегда успеем.

— Не люблю, когда существа чего-то ждут. Если верить Аваяне, они толком не знают, кто и куда должен пройти. А наша компания достаточно пестрая, чтобы возбудить нездоровый интерес. Или вы собираетесь снова принимать чужое обличье?

— Нет, Гирли. Вдруг мы случайно попадем в точку и примем вид именно тех, кого они ждут. А люди, где бы они ни жили, вряд ли станут ждать сборище существ, подобное нашему. Сколько у нас здесь представлено народов? Семь из восьми? Причем представителя этого восьмого народа очень легко вызвать... Так лучше, Лис?

— Добавь немного свежего воздуха. Перегородка должна быть проницаемой в обе стороны. Если ты подстроишь под меня шпагу, я попробую показать.

— Ты лучше  сделай, — усмехнулся Ланс и передал шпагу.

Ускиера медленно приближалась к берегу. Уже можно было рассмотреть дома, прятавшиеся в перелесках, стали чаще встречаться утлые суденышки, которые капитан называл ладьями. Местность была холмистая, где-то на юге невнятно виднелись горы со снежными вершинами. Наконец, показалось что-то похожее на город. Капитан завел ускиеру в удобную бухту. На причале никого не было, только стояло несколько небольших корабликов.

— Непонятно, — сказал Торвальд. — Ты не знаешь, дорогая, они всех встречают так же гостеприимно?

Аваяна неопределенно пожала плечами.

— Сама я здесь не бывала, Тор, а о подробностях никогда не расспрашивала. Впрочем, ты прав. Это не понятно.

— Прикажи спустить шлюпку, Гирли, — распорядился Ланс. — Попробуем познакомиться с местными жителями. Кто хочет пойти?

— Не обижайтесь, Ланс, но пусть идут только маги, — предложил капитан. — По крайней мере, я буду уверен, что вы сможете вернуться.

— Хорошо, — согласился Ланс. — Лис, Арни, Лин, Алан, пойдете со мной. Мэри, Тор, в случае чего, не ждите нас, отводите ускиеру. Мы вернемся в любом случае. Главное, чтобы было куда возвращаться.

Алан, Гветелин, Ланселот и Арнольд сели на весла, Элистан расположился на корме, чтобы указывать дорогу.

— Мальчики, избегайте неприятностей, — напутствовала их Аваяна, — не задирайтесь без надобности. Какие бы вы там  ни были маги, но эти люди — хорошие воины.

— Постараемся, — с улыбкой обернулся Ланс и заметил, как Тор нежно обнял недомерочку.

«Тор, а как твое поведение согласуется с кодексом чести недомерков?» — мысленно передал Ланс.

«Моя прекрасная и отважная дама явно не против», — ответил Тор и плотнее прижал к себе свою отважную даму.

Они приближались к берегу. Там по-прежнему никого не было. За причалом стояли одноэтажные дома, уже можно было разглядеть несколько улочек, но никого живого.

Шлюпка причалила к берегу, маги ступили на землю и неуверенно пошли к ближайшему дому, рассудив, что должен же кто-то командовать гаванью, пусть даже такой замухрышной. Они приблизились почти вплотную, когда, как из-под земли, вокруг них возникли люди. Высокие светловолосые воины с хорошим оружием в руках. Из двери дома, к которому они направлялись, вышли несколько человек, впереди, судя по всему, предводитель — молодой, высокий, стройный, с рыжеватыми, длинными волосами и короткой бородкой. Он внимательно осмотрел  гостей, потом, словно решившись, перевел взгляд на эльфа и протянул ему обе руки ладонями вверх.

Гветелин, удивленно глянул на его руки, глянул в лицо воина, шагнул к нему, вынимая из ножен меч, швырнул его на песок и вложил свои руки в руки воина, также ладонями вверх. Арнольд и Элистан подошли к ним и присоединились к этому странному рукопожатию. Ланс после секундного колебания вложил свои руки в руки драконида. Алан непонимающе смотрел на них, удивленно хлопая глазами, также как и местные воины, стоящие вокруг.

Лин, Арни, Лис, Ланс и незнакомец одновременно убрали руки и отступили на шаг. Мирренцы были откровенно удивлены, воин, казалось, пытался собраться с мыслями. Наконец, он заговорил:

— Добро пожаловать в Локку, путники. Не думал, что вы когда-нибудь появитесь.

— Итак, они ждали именно нас, — пробормотал Ланс.

Воин помолчал, потом решился.

— Прошу вас в мой дом, господа. Меня зовут Нийрикки, я князь Сувантолы.

— Рады приветствовать вас, князь, — церемонно поклонился Гветелин. — Позвольте представиться, меня зовут Гветелин, это...

— О ваших спутниках мы поговорим позже, Гветелин, — возразил князь Нийрикки, — а пока — следуйте за мной.

Гветелин ошеломленно переглянулся с друзьями и послушно пошел за князем.

— Ты что-нибудь понимаешь, Ланс?

— Это я хотел спросить у тебя, — возразил Ланселот. — Кстати, что означал этот нелепый жест, которым мы все приветствовали друг друга?

— Спроси что полегче! Я вычитал про него в какой-то старой книжке про еще более старые времена. Вот уж не думал, что он мне когда-нибудь пригодится... Послушай, а может, я зря подал ему руки? Что-то он странно себя ведет.

Строго говоря, князь вел себя не так уж и странно. Он просто молча шел вперед, не тратя времени на разговоры с гостями. Охрана рассредоточилась вокруг гостей, надо полагать, чтобы те не сбежали по дороге. Все это здорово нервировало Алана, но оставляло совершенно спокойными мирренцев. Алан не выдержал и спросил Элистана.

— Лис, а если нас захотят задержать здесь?

— Удерживать мага против воли довольно трудно, — пожал крыльями драконид. — Единственное, с чем действительно по-настоящему трудно справится, это если нас решат убить. Но пока что нас просто куда-то ведут. Честно говоря, пока что мне очень, очень интересно.

Князь шел по широкой улице между добротными бревенчатыми одноэтажными домами за низенькими заборчиками. По обеим сторонам улицы росли шикарные ели, за заборчиками прятались невысокие, стелящиеся по земле плодовые деревья.

Улица вывела их на площадь. С одной стороны ее был двухэтажный деревянный дом весьма внушительных размеров, напротив располагалась его точная копия. Прямо перед ними был еще более внушительный, также двухэтажный деревянный дом, с кружевной резьбой по окнам, дверям и крыше. Все дома были окружены вековыми елями, словно бы в настоящем лесу.

Нийрикки показал на центральный дом.

— Это мое жилище, господа. Это, — он показал на дом по левую руку, — Дом советов. Здесь располагается все правительственные учреждения Сувантолы. А это, — он показал на дом справа, — Дом приемов. Если нужно принять дорогих гостей, то это делают в этом доме. Но вас я приглашаю к себе.

— Вы оказываете нам большую честь, — начал было Гветелин, но князь перебил:

— Нам нужно поговорить о многом, господа. Пока я не знаю, зачем вы пришли сюда и как принимать вас — как друзей, или как врагов.

— Сделайте лучшее, — вмешался Ланс. — Примите нас как случайных прохожих. Мы, безусловно, не враги вам, и только всемогущее время может показать, будем ли мы друзьями.

Нийрикки бросил взгляд на Ланса.

— Господин Гветелин пока не дал вам разрешения говорить. Я — князь Сувантолы, поэтому мне не к лицу разговаривать со слугами.

Ланс изогнул бровь. Гветелин поспешно взял его за руку. Ланс сдержался.

— Прошу вас, следуйте за мной, господин Гветелин. Ваши слуги могут подождать в прихожей, пока мы поговорим.

— Прошу прощения, князь, — холодно возразил эльф, — произошло досадное недоразумение. Со мной нет слуг. Только друзья.

— Вот как? — удивился Нийрикки. — Простите, господа. В таком случае, прошу всех в мой кабинет.

Маги последовали за князем в дом. Князь провел их через анфиладу комнат в сравнительно небольшой кабинет, приказал подать можжевеловой водки и тоника и предложил гостям сесть.

Маги осмотрелись. Комната метров сорок квадратных с четырьмя окнами, на полу ковер из каких-то шкур, посреди комнаты квадратный стол, окруженный креслами, на которые также были наброшены шкуры.

— Прошу садиться, — предложил князь.

— Прикажите принести табурет для господина Элистана, — вежливо попросил Гветелин. — Крылья не позволяют драконидам сидеть в креслах.

Князь отдал приказ, табурет немедленно внесли, накрыли шкурой, другие люди поставили на стол напитки, и Нийрикки предложил гостям сесть к столу.

Нийрикки собственноручно плеснул в стаканы водки, долил туда брусничного цвета тоника и предложил гостям выпить, чтобы немножко согреться с дороги.

Некоторое время князь Сувантолы молча прихлебывал из своего стакана, с любопытством оглядывая гостей. Обнаружив, что его стакан опустел, он сделал себе новый коктейль и заговорил, поглядывая на Ланса.

— А я думал, что гномы меньше ростом и шире.

— Вы совершенно правы, князь. Я не гном. Я — человек, как и вы.

Князь встал.

— Тогда по какому праву вы дали мне свою руку? Это жест предназначен только для обитателей Миррена. Вы нарушили древнюю традицию и теперь умрете.

Ланс слишком удивился, чтобы отреагировать на угрозу.

— Вы сказали, что ждали здесь обитателей Миррена? И часто вам приходится с ними встречаться?

— Стража! — позвал князь. — Взять всех, кроме эльфа. С господами нужно обращаться понежнее.

Мирренцы вскочили. Арнольд повернулся лицом к двери, Элистан настобурщил крылья и приготовился к обороне, а Ланс приказал металлическим голосом:

— Гветелин, раз этот человек желает разговаривать исключительно с тобой, проясни ситуацию.

— Да, мой король, — почтительно поклонился эльф. — Князь, перед вами король Миррена Ланселот со свитой. В свиту, как вы поняли, вхожу и я. Не будете ли вы так любезны, чтобы ответить на несколько наших вопросов?

— Король Миррена? Человек? — изумился сувантолец. Княжеская стража застыла у стен в самых причудливых позах. — Чего столпились? — резко спросил князь. — Уходите!

Воины, один за другим, стряхнули с себя оцепенение и покинули комнату. Элистан огляделся по сторонам, никого не увидел и снова сел к столу. Поза его свидетельствовала о том, что он в любой момент готов снова перейти к активным действиям.

— Итак, что за сказки вы мне тут рассказываете, господин Гветелин? С какой стати человек вдруг стал королем Миррена? И как низшие существа могут быть друзьями пресветлого эльфа?

Гветелин искренне пожалел, что с ними нет Торвальда. Вот он никогда не колебался, что и где нужно говорить. Пожалуй, будь он человеком, он вполне мог бы стать преемником Ланса. Хотя, этот малый также не захотел бы иметь дело с гномом, как и с человеком. Лин встряхнул головой и понял, что, прежде всего им нужно постараться получить ответ на вопрос Ланса.

— Вы сказали, что ожидали обитателей Миррена, князь. И часто вам приходится с ними встречаться?

Нийрикки покачал головой.

— Вы первые, господа. Честно говоря, я думал, что Миррен — это просто сказка, легенда. Чтоб было не так уныло жить на нашей суровой земле.

— Вы не расскажете нам ее? Хотя бы в самых общих чертах? — попросил Лин. При этом он внутренне напрягся, готовясь воздействовать на волю князя, если тот не захочет отвечать добровольно.

Но этого не понадобилось. Князь попытался отхлебнуть из своего стакана, обнаружил, что он снова пуст и потянулся за бутылками.

— Что же вы ничего не пьете, господа? Можжевеловка очень полезна с дороги. А легенда... Самое плохое в ней то, что документы эпохи, к которой она относится, написаны на непонятных языках. Честно говоря, я так и не понял, или же наши предки говорили раньше на другом языке, или они понимали этот язык и поэтому взяли чьи-то книги, или же это был тайный язык какого-нибудь ордена. Или даже цеха. Сами знаете, господа, каждая профессия придумывает свой, особенный, профессиональный язык. Почему бы одной из них не дойти до абсурда? А вот с переводами дело обстоит хуже. Нет, написаны-то они вполне внятно, вот только до нас дошли не полностью. Так вот, эти легенды говорят, что раньше мы жили в еще более холодных местах...

— Куда уж более! — чуть слышно пробормотал драконид, но князь Сувантолы услышал его и с улыбкой пожал плечами.

— А потом к людям пришли пресветлые эльфы и вывели их сюда.

— Почему пресветлые-то? — не выдержал Гветелин.

— Не знаю, — признался князь. — Дальше легенда гласит, что нам нужно жить здесь до тех пор, пока к нам не придут эльфы из Миррена со своими низшими помощниками... Простите, господа, кажется, эта часть легенды уже не актуальна. Но господин Гветелин просил рассказать.

— Ага. А раньше тебя просил рассказать об этом господин Ланселот, — негромко хмыкнул Арнольд.

— Так что же дальше? — переспросил Гветелин.

— Эльфы должны будут повести нас в более теплые края. А узнать мирренцев можно по жесту, которым я вас приветствовал. Кстати, вы абсолютно правильно на него ответили.

— Правильно? — переспросил Ланс. — Что же, верхняя рука так и должна лежать ладонью вверх?

— Да. Мы все один за другим вкладываем руки в руки, оставляя верхнюю руку для восприятия незримых, которые только должны прийти. Вслед за появлением мирренцев. Я так понял, что это все-таки не вы.

— Не мы, Нийрикки, — подтвердил Арнольд. — И, насколько я могу судить, более сведущих в подобных вещах мирренцев вы уже не дождетесь. Кстати, а зачем вам нужно ждать мирренцев именно здесь?

— Все, что я знаю, так это то, что нужно будет отдать мирренцам книги. А дальше те сами поймут что делать.

— Какие книги?

— На непонятном языке. Я отдам их вам. Мне они все равно не нужны. А вы все-таки существа из старинной легенды. Кстати, а разве в Миррене эльфы не занимают главенствующего положения?

— Народы Миррена равны, — ответил Гветелин. — Правда, мы чуть не три тысячи лет воевали, чтобы выяснить кто в доме хозяин.

— И кто же? — полюбопытствовал князь.

— А вот он, — эльф почтительно поклонился в адрес Ланса. — Правда, выяснили мы это совершенно случайно. С тех пор в Миррене мир и процветание.

— Простите мою дерзость, ваше величество. — Князь привстал и поклонился Лансу. — Мои слова были вызваны исключительно удивлением.

— И неумеренным потреблением горячительных напитков, — хмыкнул тролль.

Ланс собирался произнести что-то нейтрально-вежливое, но князь, обидевшись, перебил его.

— С какой это стати, неумеренным? Да князья Сувантолы всегда отличались умеренностью во всем и трезвым образом жизни! Судите сами — до обеда я никогда не прикасаюсь к неразбавленным напиткам!

— Ты забываешь, они живут у самой границы вечных льдов, Арни, — мягко проговорил Ланс.

— Рядом с вечными льдами и на вечной мерзлоте, — подтвердил князь Сувантолы. — Честно говоря, мне жаль, господа, что вы не те, о ком говорилось в легенде. Вы то уж точно не отведете нас туда, где тепло!

— Вы можете уйти сами, — пожал плечами эльф.

— Да, конечно. Но даже если нас и примут, как маложелательных и навязчивых иммигрантов, то, как народ, мы перестанем существовать. Не думайте, господа, что это важно только для князя и правящей верхушки. Те, кто хотел — давно ушли. Кто хочет — уходит и сейчас. Причем, многие возвращаются. В других странах другие обычаи, господа. Не каждому нравится жить по непривычному уставу. Не даром в народе говорят — где родился, там и пригодился.

Арни решился все-таки попробовать напиток из своего стакана. Было вкусно, только слишком крепко.

— Надеюсь, вы останетесь на обед, господа? Слово князя, больше не будет никаких подвохов, только гостеприимство. Буду рад, если вы пригласите на обед столько своих спутников, сколько сочтете нужным. Для нижних чинов будет сервирован отдельный стол. Те же блюда, что и на верхнем столе, только другая компания. Не морщитесь, господа! Вот уж никогда не поверю, что у вас король обедает за одним столом с матросами!

— А книги? — спросил Ланс.

— Книги можете доставить на корабль немедленно.

Ланс подумал.

— Будем очень рады принять ваше любезное предложение, князь, — наконец решил он.

Глава 7

Кое-какие особенности южного хозяйства

Через полчаса почти такая же многолюдная компания проследовала в обратном направлении. То есть от дворца князя Сувантолы к ускиере. Князь решил прогуляться перед обедом. К тому же, ему очень хотелось осмотреть необычный корабль. Стражники на сей раз исполняли чисто утилитарные функции: тащили на корабль несколько пудов книг. Судя по их количеству, князь решил вместо того, чтобы отводить лишнюю комнату под библиотеку, попросту сбагрить никому не понятные излишки.

По дороге князь некоторое время шел рядом с Лансом и старательно поддерживал любезную беседу. Но Нийрикки больше всего интересовал корабль, и для того, чтобы ответить на вопросы о корабле, был призван все тот же Гветелин.

— Наш корабль называется ускиера, — объяснял Гветелин. — Вообще-то на таких перевозят скот, кавалерию и другие громоздкие вещи, а еще очень удобно в такой трюм складывать припасы на дальнюю дорогу...

Князь слушал эльфа, открыв рот, переспрашивая в непонятных местах, где Гветелин употреблял уж очень специфические термины типа «как правило, бушприт имеет эзельгофт, утлегарь и мартингик, а бизань вместо рю несет гафель и гик. А у них, де, на ускиере как раз наоборот. А бушприт сделан из полакр мачты».

Ланс, слушая эти термины, тихо балдел, и даже не пытался понять. Когда эльф начинал выражаться таким образом, он воспринимал его как журчание ручейка или еще какой-нибудь невинный шумовой эффект. Впрочем, услышав первую дюжину подобных терминов, Ланс мысленно спросил эльфа:

«Зачем ты так заумно выражаешься, Лин?»

«Для колорита, — объяснил Гветелин. — Посмотри, ему нравится».

Князю и в самом деле нравилось. При первой встрече он смотрел на эльфа с опасливым интересом, сдобренным изрядной долей почтения, потом почтение свое князь перенес на Ланселота — человека, ставшего королем Миррена. Теперь же все это померкло в его глазах перед громадным, чудесным кораблем. А так как эльф явно понимал в кораблях, то Нийрикки смотрел на него, как адепт на гуру.

На берегу князь остановился, оглядел шлюпку и громадные стопки книг и сказал:

— Кажется, книги придется перевозить в несколько приемов. Пока их перевозят, может быть, вы покажете мне корабль, господин Гветелин?

— Более того, я даже познакомлю вас с капитаном. Правда, чтобы добраться до корабля, вам придется сесть на весла. Ланс и Элистан останутся приглядеть за доставкой книг.

Нийрикки на мгновенье удивился непочтительным словам эльфа и выразил согласие сесть на весла.

Ланс приказал стражникам положить книги на песок и ждать где-нибудь в сторонке. Князь махнул рукой в знак согласия и принялся с энтузиазмом сталкивать шлюпку в воду.

— Ну, это уж совсем никуда не годится, князь, — запротестовал Арнольд. Он собирался подтолкнуть шлюпку собственноручно — с его силищей это было раз плюнуть, но Ланс, совершенно неожиданно для тролля, вмешался в ситуацию.

— Конечно, не годится. Садитесь в шлюпку, господа. Думаю, многочисленная охрана князя вполне справится с этой работой.

Князь Сувантолы, Гветелин, Арнольд и Алан сели в шлюпку, воины столкнули ее в воду и шлюпка бодро пошла к ускиере. Князь Нийрикки оказался лучшим гребцом, чем король Ланселот.

Ланс с Элистаном связались с Тором и передавали ему на корабль одну за другой пачки книг.

Шлюпка подошла к борту ускиеры. Князь Нийрикки ухватился за трап и с удивлением услышал радушный голос Ланса.

— Прошу вас, поднимайтесь, князь.

Нийрикки обескуражено оглянулся на своих спутников.

— Миррен — страна магии и магов, князь, — объяснил Гветелин, — а Ланселот — король магии.

— Вот это да! — уважительно воскликнул сувантолец и поднялся на борт.

Ланс познакомил князя Сувантолы с капитаном ускиеры и тот не столько удивился непривычному в здешних водах облику капитана, сколько воодушевился и забросал его вопросами о корабле. Когда Гветелин поднялся на борт, он увидел только спину Нийрикки, мелькающую между корабельными снастями.

Часа через три, когда уже почти настало время обедать, князь Сувантолы спохватился и попросил капитана отвести его в кают-компанию.

— Простите мою невежливость, господа, я обещал пригласить вас к обеду, а уже обед. Я просто увлекся вашим чудесным кораблем. Правда, капитан уверяет, что ускиера не самый мореходный корабль, но при этом клянется, что материала здесь хватит на две полушебеки! Господин Греллах Доллайд говорил, что господин Гветелин сетовал на недостаточные морские качества ускиеры и уверял, что предпочел бы плавать на полушебеке. Господа, может быть, мы поделим ваш корабль? Одну полушебеку мне, одну — вам. Я, конечно, пока не знаю, какие дела привели вас в наши воды, но вряд ли вы прибыли просто так, посмотреть на вечную мерзлоту. Так как, идет?

Ланс улыбнулся горячности молодого человека.

— Мы отдадим вам обе полушебеки, князь, если найдем то, что ищем. Греллах Доллайд и Гветелин помогут вам построить их, а вы поможете сделать нам небольшой буерок на салазках из китового зуба. Строевого леса у нас хватит, как вы только что совершенно справедливо заметили.

— А зачем вам буер на салазках? — удивился князь.

— Анн, попроси капитана распорядится накрыть на стол, — вместо ответа проговорил Ланс. — Надеюсь, вы отобедаете с нами князь?

Нийрикки нетерпеливо кивнул.

— Видите ли, мы хотим попасть на южный полюс. Буер нам нужен, чтобы пройти через льды. А на полюсе, или совсем рядом с ним, есть вход в Миррен, в нашу страну. Нам нужно забрать оттуда кое-какие вещи, без которых нам будет трудно обойтись в ближайшие два-три года, пока мы путешествуем по Арканосу.

— И если вы заберете то, что хотите из Миррена, обе полушебеки мои?

Ланс кивнул.

— Отлично. Да, только не вздумайте тратить вашу прекрасную древесину на буер. Я дам вам и лес, и китовый ус и китовые шкуры и все, что понадобится для вашей затеи. Вот только какого размера должен быть этот буерок, чтобы вы разместили на нем всю команду?

— О, поедут только двое-трое из нас. Ну, максимум четверо. Для остальных членов экипажа я хотел просить вашего гостеприимства.

Нийрикки кивнул.

— Я принял бы вас, даже если бы вам нечем было бы заплатить за постой. На юге народ не жадный. Мы здесь просто не выживем, если будем жадничать и сквалыжничать над каждой копейкой. У нас принято помогать друг другу. Так что ни о чем не тревожьтесь и чувствуйте себя, как дома.

Два юнги — молоденьких эльфа лет так тридцати пяти — сорока, накрыли на стол, и все принялись за еду. Князь Нийрикки оказался не дурак пожрать. А уж на фрукты он попросту навалился.

Ланс смотрел, как их новый друг уничтожает персики, и мысленно передал Гветелину:

«Кажется, нам нужно попросить у Бони фруктов для наших новых друзей».

«Лучше попроси строевого леса, — отозвался эльф. — Остальное наши вновь обретенные друзья раздобудут и сами. Хотя твоя идея насчет фруктов недурна... Кстати, Ланс, а кого ты хочешь оставить на Сувантоле?»

«Ну тебя-то уж точно. Должен же кто-то помогать строить корабль. Или ты не доверяешь мне забрать свою лоханку из Миррена?»

«Доверяю. Особенно если ты возьмешь с собой Элистана».

«Исключено. Лис погибнет в южных льдах. Со мной пойдет или Тор, или Арни. Скорее всего, Арни. Нам может понадобиться грубая физическая сила».

За обедом долго засиживаться не стали. Отдав должное фруктам Белат Айлеайна, князь Нийрикки встал, явственно сожалея об отсутствии крепкой выпивки на десерт. Мирренцы не понимали в крепких напитках, хотя и держали их на корабле в медицинских целях. Подать же к столу ром вместо вина любой из них считал просто неприличным.

После обеда князь Нийрикки предложил поставить корабль в док, раз его все равно собираются переделывать.

Ланс подумал, что молодой человек ужасно боится, что они передумают, и сказал:

— Может быть, вы сразу покажете нам сухой док?

— Отлично! — обрадовался князь. Ланс понял, что не ошибся. — Я сам покажу вам док и... Да, а как же нам поставить туда ваш корабль? Наши доки не предназначены для таких громадин.

— В таком случае, прикажите подготовить стапель, — нашелся Гветелин. — А корабль пока постоит в порту. Не гоже портить такую великолепную древесину.

Князь облизнулся и попросил отвезти его на берег.

Ужинали у князя. Были приглашены все путешественники. Мирренцы и господа офицеры пировали за княжеским столом, господа рядовые — за столом для нижних чинов. Князь не соврал — блюда и правду подавались одинаковые. В большом ассортименте были представлены разносолы южных земель — соленые грибы, моченые мелкие ягоды — князь назвал совершенно одинаковые на первый взгляд ягоды на трех блюдах по-разному: брусника, морошка и клюква. На вкус они и правда различались, но как князь Сувантолы смог распознать их на вид, мирренцы не поняли. Капуста была представлена в самых разнообразных и неожиданных засолах. Ей полагалось закусывать водку, можжевеловку, пиво и даже мед. Впрочем, медовый напиток был не слишком сладкий.

За княжеским столом сидели именитые граждане Сувантолы. Причем, обставлено все было по-семейному. За стол садились семьями, вместе с детьми. Казалось, что такие совместные трапезы скорее правило, чем исключение. Маги осторожно расспросили своих сотрапезников и поняли, что это и вправду так. Развлечений в этих холодных краях было не много. Катание на лыжах быстро приедается, если им приходится заниматься девять месяцев в году, охота на морских зверей в холодном море приедается еще быстрей. Так что единственное стоящее развлечение было совместные ужины за рюмочкой — другой водки, да стаканчиком — другим меда. После этого музыканты играют, а ноги сами в пляс идут. В камине трещат сосновые дрова... В общем, красота!

Беседа за столом была весьма оживленной. Маги, давно не знавшие женского общества, увлеченно ухаживали за хорошенькими дочками и прочими родственницами именитых граждан. Их отцы, относились к этому с полнейшим равнодушием. Ланс забеспокоился даже, глядя на это, но Аваяна шепнула Тору, а тот передал Лансу, что здесь так принято, и примерно с шестилетнего возраста, ответственность за будущее детей лежит на самих детях. Им помогают, естественно, но не более чем они сами об этом просят. Впрочем, маги вели себя весьма корректно, и дальше легкого флирта за обеденным столом не заходили.

Вскоре выяснилось, что сувантольцы не оригинальны. Здесь также было принято танцевать между блюдами, как и в других странах. Танцы сменялись новыми блюдами, новые блюда сменялись выпивкой, выпивка — танцами. Через пару часов после полуночи сувантольский князь решил, что пора на боковую, и предложил мирренцам показать предназначенные им спальни. Знатные гости должны были жить в княжеском дворце, команда — в доме приемов.

На утро князь был трезв и деловит. Правда, от него попахивало можжевеловой водкой с тоником, которую он потреблял на завтрак, но видимо сказывалась привычка — по поведению князя об этом нельзя было догадаться.

Мирренцы едва успели встать из-за стола, как Нийрикки повел их в док, где они могли распорядиться постройкой буерка и двух полушебек. По дороге к доку он вовлек мирренцев в совершенно нескончаемый разговор о различных конструкциях кораблей, буеров, качестве строевого леса и китового уса.

В таком, деловом виде князь неожиданно понравился Ланселоту. Он дружески подцепил молодого человека под локоток и разговорился с ним о делах.

Что ж, все оказалось именно так, как виделось мирренцам с ускиеры. Местные урожаи не заслуживали того, чтобы о них говорить. Местные жители разводили картошку, репу, морковь, капусту, лук и рожь. В тщательно ухоженных садах росли яблоки. Летом леса баловали людей облепихой, клубникой, черникой, брусникой, клюквой, морошкой, костяникой. И, пожалуй, все. На пастбищах паслись коровы. Летом. Девять месяцев в году они стояли в стойлах и жевали сено. Так что лето у местного населения было весьма напряженным. Зимой же можно было заниматься исключительно ремеслами. И то, самые холодные месяцы в году люди предпочитали не работать. На отопление приходилось изводить столько дров, что производство становилось нерентабельным. Люди посвящали эти дни празднованию зимы — сначала встрече, потом середине, потом проводам и свадьбам. Всю зиму на Сувантоле веселились, ели то, что загодя приготовили на зиму и пили. Ланс больше не удивлялся этому. Сейчас на юге было лето. Тем не менее, утро было весьма бодрящим. Нынешним утром Ланс не стал отказываться от можжевеловой водки с тоником. Она приятно согревала желудок и тело. Ланс даже подумал, что тем, кто поедет на буерке к полюсу, нужно будет взять с собой солидный запас из погребов князя.

Зато летом в Сувантоле кипела работа. О летних отпусках и тому подобных излишествах здесь имели только теоретическое представление и, право же, не знали, что с ним делать. Более того, сувантольцы искренне не понимали, как можно тратить драгоценное время на глупости. Вот и сейчас в доке было полно народу. Рабочие ремонтировали корабли, смолили корпуса и готовили док к зиме. Вопрос о подготовке к зиме в здешних водах вставал сразу же, как сходил лед.

Князь Нийрикки знал в доке всех прорабов. За какие-то пять минут он созвал нужных людей, еще за пятнадцать — провел совещание, и через полчаса начиная с той минуты, когда мирренцы ступили на территорию порта, рабочие уже приступили к строительству буера по карандашному наброску сделанного совместно Гветелином, Греллахом Доллайдом, князем Нийрикки и главным конструктором порта господином Пальвойненом. Князь Нийрикки с удовлетворением поглядел на это и попросил мирренцев распорядиться перенести их вещи с ускиеры в дом приемов и княжеский дворец. Он, князь, уже дал приказ разбирать корабль. Так как бы вещи не пострадали. Мирренцы аж слегка прибалдели от такой деловой хватки.

Князь, тем временем, подцепил под ручку господина Пальвойнена и принялся пересказывать ему описания полушебеки. Гветелин с удивлением убедился, что Нийрикки запомнил его описания и даже разобрался в них, несмотря на обилие специфической терминологии.

— Господин Гветелин, вы не могли бы набросать чертеж полушебеки? До обеда еще есть время, — проговорил князь.

— До обеда? Нет, это слишком серьезно. Но мы с Греллахом Доллайдом, думаю, за недельку сделаем набросок полушебеки с учетом наличествующих ресурсов. Не беспокойтесь, князь. За пару месяцев полушебека будет готова. Начнем ее делать вместе, а достроите, вероятно, сами. Если нам повезет, мы уедем раньше.

— Надеюсь, что вам не очень повезет, — засмеялся князь. — Я бы предпочел спустить полушебеку на воду в вашем присутствии. Думается, ваши советы, и советы господина Греллаха Доллайда были бы нам весьма полезны.

Гветелин пожал плечами и посмотрел на Ланса. Тот в свою очередь пожал плечами.

— Там видно будет. Честно говоря, мне бы тоже хотелось присутствовать при спуске на воду полушебеки.

Глава 8

Сборы по-сувантольски

Через неделю буер был готов. Господин Пальвойнен провел контрольную сборку суденышка, и мирренцы впервые оказались лицом к лицу с этим транспортным средством.

На широких лыжах из китового уса стояла низенькая кибитка обтекаемой формы, обтянутая китовой кожей. Размеры этой кибитки сразу же сделали невозможным путешествие ко льдам Арнольда. Хотя в ширину она достигала четырех метров, длиной она было всего два с половиной метра. Правда, Арнольд тоже имел рост два с половиной метра, но нельзя же размещаться впритык!

При ближайшем рассмотрении оказалось, что стояла кибитка не на лыжах, а на деревянной треугольной раме. А рама стояла на лыжах. Две лыжины по бокам и одна, рулевая — впереди.

Кибитку по центру протыкала мачта метров восьми длиной. На ней крепился узкий, длинный, треугольный парус со сторонами примерно три на восемь метров.

— Вам понравился буер, господа? — спросил князь Сувантолы. — Я назвал его «Пингвином». Эта птица живет в южных льдах. Она не умеет летать, зато быстро плавает. Назвать маленький буерок в честь прекрасной дамы я не решился. Но если позволите, одну полушебеку я назову «Королева Мэрилин», а вторую — в честь своей невесты, которая этой зимой станет моей женой и княгиней. Если полушебека будет готова этим летом, то получит имя «Красавица Айно», если следующим — «Княгиня Айно».

Ланс вежливо поклонился, в знак того, что оценил оказанную им честь.

— Теперь вашего «Пингвина» разберут и погрузят на ладью. Припасы для вашего путешествия уже на борту, проверьте, все ли мы предусмотрели. Так что вам осталось только собрать вещи. Завтра утром вы сможете отправляться. Да, а кто собственно пойдет во льды?

— Я, Энмеркар, Торвальд и Аваяна, — ответил Ланс.

— Что ж, прекрасный экипаж, — одобрил князь.

— Я бы хотел проводить вас и проследить за сборкой буера, — сказал Гветелин.

— Не волнуйтесь, господин Гветелин, вам совершенно не нужно никуда ехать. Я отправлю в плавание прораба, строившего буер, господина Випунена. Он прекрасно проруководит сборкой.

— Меня поражает ваша прекрасная организация дел, — искренне восхитился Ланс.

— Ну что вы, господин Ланселот. Здесь — юг, здесь иначе просто нельзя. Попади вы к нам зимой, вы бы поражались, что мы, де, на печи целыми днями лежим и ничего не делаем! Кстати, господин Гветелин, я уже распорядился о строительстве двух эллингов под полушебеки. Ведь оба корабля останутся у нас? Я не ошибся?

Ланс с улыбкой покачал головой. Мда, как ошибочно было его первое впечатление. Тогда он искренне счел Нийрикки начитавшимся сказок пьяницей.

Князь повел Гветелина показывать строительство эллингов, а Ланс, Арнольд, Торвальд, Аваяна и Энмеркар пошли проверять снаряжение. Потом будущие покорители полярных льдов отправились собирать вещи, а Арнольд присоединился к Элистану и Мэрилин в доме приемов, куда мирренцы перенесли все вещи с ускиеры, включая подаренные сувантольским князем книги. Вот над этими книгами и коротали время мирренцы, пытаясь понять, что в них написано с помощью магии, если уж никто не знал используемого в книгах языка.

Арнольд склонился над одной из книг. Мэрилин заметила, что тролль нахмурился и пытается что-то вспомнить.

— Что случилось, Арни? — спросила она.

— Понимаешь, у меня приступ дежа вю. Я смотрю на эту книгу, и у меня создается стойкое впечатление, что я держал в руках именно ее в своем кабинете в Миррене. И здесь такая же клякса на пятнадцатой странице на том самом месте, где мне казалось, что я начинаю что-то понимать. Клякса же сбила меня с толку в Миррене и поставила в тупик в Сувантоле.

— Действительно странно, — согласилась Мэрилин, рассматривая кляксу. — Ты уверен, что та клякса тоже была на пятнадцатой странице? Странное совпадение, ты не находишь?

— Более чем, — согласился тролль. Элистан бросил взгляд на книгу, хотел что-то сказать, но осекся и прикрыл рот крылом.

В этот момент их пришли звать к обеду, и Арнольд сунул книжку в карман, чтобы показать Лансу. Это ему удалось буквально перед сном, когда он и Элистан зашли к магу пожелать удачи в дороге. До этого Ланс был занят сборами в дорогу и переговорами с князем. Вечером Ланселот мимоходом глянул на кляксу и отложил книгу в сторону. Элистан проводил книгу взглядом, но снова ничего не сказал. Выходя из комнаты, драконид сделал почти незаметное движение рукой, накладывая заклинание, позволяющее присматривать за помещением.

— Надеюсь, Ланс не заметит этого, — пробормотал он себе под нос. — А то обидится так, что мне никакие сказки про книжки не помогут!

Впрочем, из всей комнаты Лиса интересовала только книга Арнольда. Он пришел к себе, сел за стол, сделал движение рукой, словно включал какой-то прибор и увидел, как Ланс внимательно изучает книгу, потом регулирует шпагу, снова изучает, снова регулирует шпагу, да так, что игру магических огней можно было наблюдать во всем городе. Впрочем, здесь подобными фокусами никого нельзя было удивить. Что люди южного сияния не видели, что ли?

Минут через двадцать Ланса окликнула жена, он сунул книжку в дорожную сумку и поставил шпагу на нормальную работу. Элистан быстрым движением руки убрал заклинание. Он увидел все, что хотел.

Рано утром вся команда ускиеры собралась на причале проводить покорителей полюса. Князь Нийрикки тоже вышел на причал. Для того чтобы пожелать удачи ледовым разведчикам и для того, чтобы напомнить Гветелину, что недельный срок, за который он обещал подготовить чертежи полушебеки, подошел к концу.

Эльф улыбнулся, слушая дипломатичные намеки сувантольского князя, что он, Лин, весь отпущенный ему недельный срок шаболды сбивал, вместо того, чтобы делом заниматься.

— Чертежи готовы, князь, — сообщил Гветелин. — Вы еще не знакомы с нашим корабельным плотником господином Осви? Он будет у вас главным производителем работ.

— У нас есть свой корабел — господин Пальвойнен.

— Господин Пальвойнен прекрасный корабел, но если вы хотите получить полушебеку, князь, то работами будет руководить господин Осви. Строительство корабля — дело тонкое. А господин Пальвойнен, при всем моем к нему уважении, полушебек не строил. Более того, и видел не часто.

Князь оглянулся на своего корабела. Тот кивнул в знак согласия со словами Гветелина.

— Что ж, в таком случае господину Осви придется остаться, пока не будут готовы оба корабля, — решил Нийрикки.

— В случае чего, господин Осви даже останется перезимовать.

— Вот и отлично. Господин Осви, вам лучше переселиться ко мне во дворец. Зимой гостей у нас обычно не бывает, а топить такую громадную домину ради одного жильца — дров не напасешься. Да вы не беспокойтесь, я вас не стесню.

Господин Осви — эльф средних лет, значит по-арканосским меркам это получается лет двести пятьдесят — триста, высокий, жилистый, с обветренной, выдубленной морскими ветрами кожей, прямыми светлыми, почти белыми волосами до плеч и мускулистыми руками. На такого посмотришь — сразу поймешь, что полушебеки он, конечно, строил. Может, и целые шебеки строил. Да только один, без помощников. Зачем такому помощники, в самом-то деле?

«Что-то я не видел господина Осви у нас на ускиере» — удивленно протелепатил Ланс.

«Было бы странно, если б ты его там видел, — мысленно усмехнулся Лин, — он только сегодня прибыл из Лизардгории. Я попросил Альджернона прислать лучшего корабела и чертежи полушебеки. Не думаешь же ты, что я способен профессионально построить корабль?»

«Разумеется, нет. Я целую неделю удивлялся на пару с нашим гостеприимным хозяином».

— Ну что ж, — вслух проговорил Ланс, — до скорой встречи, друзья.

— Желаю вам удачного похода, друзья, — князь Нийрикки поочередно обнял Ланса, Энмеркара, Торвальда и почтительно Аваяну. Те вежливо попрощались с сувантольцами, улыбнулись друзьям и поднялись на ладью. Господин Випунен уже ждал их на борту.

Гветелин с беспокойством глядел на ладью. Да, он представлял себе полярную экспедицию по-другому. Небольшое суденышко метров пятнадцать по ватерлинии и метров пять шириной, грузоподъемность вряд ли больше ста тонн. На палубе пройти негде из-за буера, каюта маленькая — ни вздохнуть, не охнуть. А уж о таких радостях бытия как душ и говорить не приходится.

— Да, бедняги. Не сладко им придется, — вздохнул эльф. — Ланс так любит комфорт!

— Скажите, господин Гветелин, а вы всегда называете своего короля Лансом?

— Кроме официальных случаев. На приемах я говорю «мой король». А в обычных случаях ему больше нравится, когда друзья называют его Лансом.

— Ага, — кивнул князь.

Гветелин обернулся на корабль, потом снова повернулся в сторону князя, но тот уже отошел. Лето короткое, а дел много.

— Эх, надо было мне идти с ними, — вздохнул Гветелин. — Все побыстрей бы было!

— Ну что вы, Лин, — возразил Греллах Доллайд. — Если Ланс возьмется управлять ветрами, то ладья не пойдет, а полетит.

— Надеюсь, все же он будет осторожен. Он довольно редко пижонит. Думаю, ладья будет идти с приличествующей ей скоростью, вот только сил он задействует столько, сколько требуется для управления целой флотилией!

Глава 9

А некоторые думают, что на юге тепло!..

Гветелин оказался прав. Конечно, ни Лансу, ни Торвальду и в голову не пришло бросить ситуацию на произвол судьбы и ждать у моря погоды. Тем не менее, выглядело все вполне естественно. Моряки радовались постоянному попутному ветру, но не слишком удивлялись. Через десять дней корабль достиг полосы льдов. Дальше на ладье идти было нельзя.

— Мы доставили вас по назначению, господа, — сообщил капитан. — А вот как вы пойдете дальше, честно говоря, я не знаю. Ну да ладно. Сегодня господин Випунен с матросами соберут ваш «Пингвин» и завтра утром вы сможете отчалить.

— Хотелось бы мне посмотреть на живого пингвина, — проговорил Ланс.

— Да вон они, — указал капитан.

Путешественники оглянулись в указанном направлении. Существа, которых они увидели, не слишком-то походили на птиц. Больше всего они напоминали толстенького, маленького человека в черном фраке, накрахмаленной белой рубашке и с черной шапочкой на голове.

— А они вкусные? — задумчиво спросил Ланселот.

— Рыбой пахнут, — пожал плечами капитан. — А так, птица и птица. Довольно жирная птица.

— Ага, понятно.

Ланс достал из кармана темные очки и надел. Первое время, как они вышли на Арканос, никто из них не мог и подумать даже на миг расстаться с очками. В Миррене освещение было мягкое и удобное для глаз. Привыкать к яркому солнечному свету им было трудно. Сейчас же, сверкающие льды буквально ослепляли.

— И ведь не стемнеет, — вздохнул маг.

— Стемнеет. На всю зиму стемнеет. Господин Ланселот, может быть, вы передумаете, и мы подождем вас?

— Нет, господин капитан, ни в коем случае. Возвращаться мы будем другой дорогой. Не беспокойтесь за нас, капитан. Мы не пропадем. А вот вам стоять здесь будет опасно. Кстати, каковы ваши планы на обратный путь?

— Домой пойдем. Конечно, если по дороге удастся промыслить рыбы, мы не упустим такую возможность.

Ланс кивнул, пытаясь сообразить какой нужно вызвать ветер, чтобы отправить ладью в порт с ловлей рыбы по дороге. Отпускать ладью лавировать между льдинами он не хотел.

На следующее утро сразу после завтрака четверка полярников оделась потеплее и погрузилась в буер. Моряки на ладье пожелали им удачи и принялись ставить парус. Поднялся неплохой попутный ветер, а раз полярники не хотят, чтобы их подстраховывали, то зачем время тянуть? Ветер — штука капризная. Возьмет и переменится.

Буер полярников, подгоняемый все тем же ветром, двинулся в противоположном направлении. Аваяна утверждала, что встречный ветер им подходит даже больше попутного — при встречном можно идти значительно быстрее, под незначительным углом к ветру.

Все было бы ничего, если бы лед был сплошным и гладким. Но нет. То на пути буера встречались полыньи, то торосы, то льдина шумно врезалась в другую, кроша и ломая все вокруг. При таких делах простой прогулки не получалось даже при том, что благодаря магическому подогреву, полярники не страдали от холода.

Полыньи не слишком мешали мирренцам. Ланс успел неплохо освоиться с антигравитационным кулоном и успешно проводил буер над водой. Но торосы — эти горы ломанного льда метров по сто — двести высотой, приходилось объезжать. Буер не был приспособлен для полетов.

Из-за всех этих препятствий, полярникам приходилось постоянно всматриваться вперед. Льды — не море. Здесь можно было очень легко врезаться во что-нибудь или попасть в полынью и погибнуть. В лучшем случае, погубить буер, возвратиться в Локку, построить новое средство для передвижения по льдам или надо льдами и повторять весь путь заново. А путь этот был не таким приятным, чтобы возникало желание продлить удовольствие.

Смотреть вперед на сверкающие под солнцем льды было больно глазам, несмотря на темные очки. Полярники установили двухчасовые вахты для впередсмотрящих. Несмотря на то, что через небольшие трещины и полыньи путешественники просто перелетали, им приходилось почти непрестанно работать с парусами, чтобы успеть перелететь или же объехать. В результате, к обеду все четверо вымотались как собаки и дружно решили остановиться передохнуть. Ланс, а было его время работать с ветром, сначала снизил скорость ветра, потом устроил полный штиль, буер остановился, и Аваяна предложила закрепить якорь. Энмеркар поддержал недомерочку, а маги решили не спорить с бывалыми мареманами.

— Ну как вам начало нашего пути? — без особого воодушевления спросил Ланс.

— Пока все идет просто прекрасно, — радостно сообщила Аваяна. Пока мужчины раскладывали по тарелкам еду, молодая женщина доставала напитки. — Вот здесь нам всем не повредит любимая можжевеловая водка князя Нийрикки.

Маги пожали плечами, но отказываться не стали, Энмеркар и в обычном плавании не считал нужным отвергать ромовую пайку, тем более, не стал отставлять спиртное сейчас.

Путешественники разложили по тарелкам жареное мясо, птицу, сыр, овощи, фрукты. Аваяна не преминула прокомментировать это обстоятельство.

— Я же говорила, господа, что вы очень избалованы! Даже на полюс съездить не можете без свежих фруктов!

— А зачем? — пожал плечами Тор.

— О, магия! А зачем мы вообще брали припасы? Мы же всегда можем попросить обед у наших друзей! — воскликнул Энмеркар.

— Ну, в этом путешествии мы и так злоупотребляем магией, — возразил Ланс. — Еще немного энергии, и под буером растает лед. И так приходится сквалыжничать больше, чем в Миррене. Я даже не рискую поговорить подольше с Мэри. Мы можем позволить себе только необходимый минимум — тепло и нужный ветер. Остальное только в случае крайней необходимости.

— Персики кончатся, или ананасы, — насмешливо подсказала Аваяна.

Ланс рассмеялся.

— Если кончатся персики или ананасы, боюсь, нам придется перебиться, Аваяна. А вот если закончатся все фрукты, тогда я попрошу Требониана раздобыть для нас...

— Тонну — другую, — подсказала Аваяна.

— Однако ты не отказываешься от своей порции свежих фруктов, — усмехнулся Ланс.

— Не люблю обижать друзей отказом, — хмыкнула недомерочка, подцепив красивый помидор.

Обедали и отдыхали полярники около часа. Время прекрасно шло за дружеской беседой, пока кто-то не упомянул про скорость. Тогда Ланс вздохнул, Торвальд тоже вздохнул, встал и сказал:

— Кажется, сейчас моя очередь. Пойду убирать якорь.

— Я подстрахую тебя, дорогой, — недомерочка встала вслед за гномом.

— Постой, Тор, я уточню направление, — попросил Ланс. Он подрегулировал шпагу, потом долго рассматривал какие-то видимые только ему линии и указал рукой направление.

— Кажется, туда. Более точно можно будет определить, когда подойдем поближе.

К ночи полярникам удалось пройти километров пятьсот. Правда, к своей цели приблизились не больше, чем на двести.

— Что ж, пока все идет по плану, — проговорил Ланс, укладываясь спать все в той же надоевшей кибитке. — Вот только составляя план, я не учел, что самое трудное будет не плавание в холодном море, не дорога во льдах, не сверкание льдов под солнцем, не нескончаемый день, а полное отсутствие душа вот уже двенадцать дней. И в ближайшие четыре-пять дней никакого душа не предвидится.

— Да, — со вздохом согласился гном. — Ни помыться, ни побриться. Кстати, а почему ты сказал четыре-пять дней? Вряд ли мы так быстро вернемся в Локку. Впрочем, если мы раздобудем корабль, то сможем вернуться почти мгновенно. Кстати, а на этой подводной лодке Лина предусмотрен душ?

— Безусловно, Тор. И душ и все прочие удобства. Вот только боюсь, что это пока не работает. Лодка лет десять простояла без дела. Помнится, я распорядился полностью починить ее, но вряд ли туда залили воду.

— Жаль, — вздохнул гном.

Аваяна картинно вздохнула, отвернулась к стенке и укрылась с головой одеялом. Мирренцы, конечно, неглупые мальчики, но, осьминога им в глотку! такие изнеженные.

На пятую ночевку во льдах полярники устроились совсем недалеко от цели, если можно было верить индикатору, которым их снабдил Гветелин в Локке. Индикатор реагировал на магическое излучение стандартного мирренского диапазона. По нему можно было замечательно легко ориентироваться, вот только сначала приходилось отключать переносной генератор магополей, вмонтированный в шпагу Ланселота. Сегодня же все устали — пришлось почти постоянно работать с парусами, объезжая торосы. В общем, путники не имели ни малейшего желания мотаться по морозу. Тем более что стоило убрать магический попутный ветер, как начинал ощущаться природный — противный и пронизывающий. От непривычного холода не спасала даже меховая одежда, которой их снабдил гостеприимный князь Сувантолы. А в этот день им приходилось регулярно отключать шпагу, чтобы взять поправку к курсу. В общем, путники решили поесть и отдохнуть.

Путешественники уже заканчивали ужин, когда Ланса вызвал Арнольд.

«Ланс, вы еще не добрались до входа?»

«Нет».

«Отлично. Мне сегодня пришла в голову мысль, и я побоялся, что опоздал. Помнишь, я тебе показывал книгу на непонятном языке? Мы с Лином решили, что это может быть эльфийский. По-моему в Лланеллийском университете должен найтись словарь. Попроси, чтобы прислали».

«Хорошо, я напишу записку», — согласился Ланс.

— Арни просит раздобыть ему эльфийско-лизардский словарь в Лланеллийском университете, — вслух сообщил он. — Помнишь, те книги, которыми нас снабдил князь Нийрикки? Они с Лином решили, что они на эльфийском. В смысле, книги.

— На эльфийском? — Торвальд нахмурился, пытаясь вспомнить книги. — Нет, не помню.

— Постой, — Ланс принялся шарить в своей сумке. — Я же видел книгу буквально накануне отъезда и, кажется, сунул в сумку. Там еще была клякса.

Ланс нашел в сумке книгу.

— Вот, смотри, Тор. Ох, это был такой чудесный вечер!..

— Вспомнил ванную комнату в княжеском дворце? — усмехнулся Торвальд.

Ланс улыбнулся и кивнул.

— Об этом лучше не говорить. Впрочем, если нам повезет, через пару дней мы будем в Локке. А пока, смотри сюда. — Ланс принялся листать книжку.

Торвальд взял книгу из его рук и в свою очередь полистал. Потом захлопнул и засмеялся.

— Бесполезно! Самое смешное, что словарь-то найти не штука, а вот знатока эльфийского не найдешь. По-моему Арни прав, но изо всех нас в эльфийском немножко разбирается только Лин. Он однажды раскопал какое-то техническое описание и чуть не год его переводил.

— И перевел? — заинтересовался Энмеркар.

— Трудно сказать, — пожал плечами Торвальд. — Когда увидишь эльфийско-лизардский словарь — поймешь. Против каждого эльфийского слова написано по два десятка лизардских слов, а в лизардско-эльфийском словаре соответственно по два десятка эльфийских слов на каждое лизардское. Впрочем, Кар, захвати книгу в Миррен, чтобы там точно поняли, что мы хотим.

— Правильно, — согласился Ланс. — Я сейчас напишу записку декану Лланеллийского университета с просьбой прислать словарь и вложу ее в эту книгу. Вряд ли они ее вернут, но, по-моему, Арни не обидится, если одна из этих книг осядет в Лланелли на ближайшие три года. Того воза, который остался, должно ему хватить скоротать досуг.

Ланс достал из своей сумки бумагу, ручку и принялся писать.

— Вот, возьми, Кар. Отдашь и попросишь передать в университет. Записка градоначальнику Вальдхейма у тебя?

— Конечно. Не беспокойся, Ланс. Главное найти вход.

— Вход найти не штука. Отдохнем чуть-чуть, оденемся потеплее и найдем. С отключенным генератором вход найдем в два счета. Если верить искателю, вход буквально в нескольких километрах. От двух до десяти. Точнее определить при включенной шпаге я не смог. А ты пока повтори, как нужно работать с кулоном.

Энмеркар тихо взвыл. Ланс заставлял повторять инструкцию на каждом привале. И его, и Аваяну. Аваяну на всякий случай. Для подстраховки. Если Энмеркар что-нибудь забудет, Аваяна ему подскажет. Настраивать кулон Ланс собирался на Энмеркара. Кроме того, и Ланс и Тор буквально изводили Кара и Аваяну рассказами о том, что им непременно нужно вернуться не позже, чем через пару часов после спуска. Лучше с кораблем, конечно, но если не получится, то и без оного. Что магия входа действует анизотропно. В смысле, что время пути для входящего невелико, но для ожидающего с любой стороны пройдет полгода. Чтобы вернуться назад в тот же день, в который начинал поход, нужно пробыть в Миррене, или соответственно на Арканосе, не больше суток. Энмеркару и Аваяне лучше сократить время пребывания под землей, чтобы подстраховаться. Лучше уж спустятся еще раз. В противном случае, их придется подбирать на полюсе ровно через год. А никто из них не предполагал проводить время так бездарно.

На следующий день путешественники смогли, наконец, насладиться всеми прелестями полярного лета — сразу после завтрака Ланс отключил генератор. Погодка была великолепной — безоблачное голубое небо, сверкающий до боли в глазах лед, пронизывающий ветер, дующий прямо в лицо. Зато магоискатель показал наличие источника магии буквально в двух километрах. Через час путники уже были у входа.

Энмеркар и Аваяна заранее скривились, ожидая последних рекомендаций по пользованию антигравитационным кулоном, поведению в Миррене и тому подобное, но маги ограничились пожеланиями удачи. В последний момент Ланс снял с себя кулон, настроил его на Энмеркара и слегка подтолкнул эльфа к входу.

Эльф и недомерочка взялись для бодрости за руки и шагнули в тоннель. Энмеркар увидел игру магических сил. Как все эльфы, он был прирожденным магом. Правда, арканосские эльфы, не имея доступа к полю рассеянной магии Миррена, были несколько более слабыми магами, чем мирренские. Магия на Арканосе была менее доступна и потому менее привычна. Если в Миррене к магии прибегали по любому поводу, несмотря на то, что в ограниченном пространстве подземного мира остро стоял вопрос вывода избыточного тепла, то на Арканосе было привычнее действовать руками. Может быть потому, что рядом жили немагические расы.

Эльфу и недомерочке показалось, что они завязли. Энмеркар еще видел бурление магических сил, Аваяна же просто шагнула из яркого света в темноту. Потом то ли у нее привыкли глаза, то ли действительно что-то изменилось, но она увидела свет. Наверное, все же что-то изменилось, так как недомерочке и эльфу удалось сделать второй шаг. И они оказались в лете.

Глава 10

Дежа вю

Первое, что они почувствовали, было тепло. Комфортная температура, легкий, освежающий ветерок. Аваяна и Энмеркар переглянулись и принялись раздеваться.

— А Ланс-то был прав на счет душа, — пробормотала Аваяна.

— Это верно, — согласился Энмеркар.

В этот момент к ним подошли двое существ в одежде полуспортивного покроя. Вероятно, это была форма. Один из этих существ был гномом. Но это они как раз ожидали. Ведь Ланс говорил, что эта территория относится к княжеству гномов. Но второй-то был драконид! Оба были при шпагах, на левом плече их костюмов красовалось что-то в виде миниатюрных золотистых драконидских крылышек.

Энмеркар и Аваяна смотрели на диковинную пару широко раскрыв глаза. Гном был несколько выше Торвальда и значительно плотнее. У него даже был животик. В общем, про таких говорят, хоть поставь, хоть положи. У него были темные волосы и карие глаза. Драконид же был несколько ниже и стройнее Элистана. Глаза его были нежно-голубые, волосы очень светлые. Крылышки он красил под цвет костюма в зеленый цвет.

— Капитан Седрик, — представился драконид, — старпом Лавранс, — он указал на гнома. — С кем имеем честь?

— Простите, что мы в таком виде, господа, — проговорил Энмеркар, — но там, над нами льды. Южный полюс Арканоса. Я  — старпом Энмеркар, это капитан второго ранга Аваяна. Я из Лизардгории, Аваяна — с Нийя Лоулани. Несмотря на это, мы исполняем поручение короля Ланселота. Вот его письмо господину Освальду, а это — в Лланеллийскую академию. Книга тоже.

Капитан Седрик принял послания и передал их куда-то в никуда.

— Не желаете пока отдохнуть и привести себя в порядок с дороги? — вежливо предложил драконид.

— И рады бы, — с чувством ответила Аваяна, — но там, наверху нас ждут друзья. Они строго-настрого предупредили нас, чтобы мы не задерживались.

— У вас есть еще какие-то дела здесь? — поинтересовался капитан, вежливо намекая, что пора бы и честь знать.

— Да, — спокойно отозвалась Аваяна. — Мы бы хотели получить ответы на письма.

— Предпочтете ожидать здесь? — холодно спросил драконид.

— Я предпочла бы сразу двинуться к кораблю господина Гветелина, чтобы не терять времени.

— К кораблю господина Гветелина?

— Совершенно верно, капитан. Наше поручение как раз и заключается в том, чтобы поднять его наверх.

— Вот как? В таком случае предлагаю вам пройти к нам в участок. Отдохнете немного, освежитесь с дороги.

— Корабль рядом с участком? — деловито спросила Аваяна.

— Нет, но он под охраной. Так что к нему попасть несложно. Думаю, одежду вам лучше взять с собой. Если я правильно понял, на обратном пути вам хватит возни с кораблем. — Драконид замолчал, потом кивнул и продолжил. — Вам дали разрешение забрать корабль. Пойдемте.

— Простите, капитан, Аваяна не умеет обращаться с магополями.

Драконид кивнул, взял недомерочку за руку и скомандовал:

— Старпом Энмеркар, возьмите за руку капитана Аваяну. Идемте.

Эльф не возразил. К рассеянной магии Миррена еще нужно было привыкнуть. А времени на это ему не дали.

«Эх, так и не удастся посмотреть Миррен!» — с сожалением подумал эльф и оказался в лесу. Глаза его уже совершенно привыкли к неяркому мирренскому освещению. Казалось, сам воздух в Миррене имел цвет. Мягкий нежно-фиолетовый оттенок с мельчайшими золотистыми вкраплениями. Нежный ветерок чуть колыхал зеленые листья деревьев, мягкую траву и цветы. Цветущий кустарник источал нежный аромат.

— Красиво, как в сказке, — мечтательно проговорил эльф.

— Особенно после полярных льдов, — вставила недомерочка.

Энмеркар выпустил руку Аваяны и огляделся. Они стояли на тропинке пред каким-то домом. Довольно просторным, с большими балконами. Капитан Седрик стоял рядом с представительной гномой.

— Познакомьтесь, господа, это госпожа Исрид, начальник мастерской, в ведении которой находится корабль.

— Здравствуйте, господа. Капитан Седрик сказал, что вы торопитесь? Вы сможете сами поднять корабль или вам нужна помощь?

— Справимся, — уверенно отозвался Энмеркар.

— Хорошо, — кивнула дама. — В таком случае, идемте.

Они прошли несколько шагов по садовой дорожке, и вышли на поросший травой и цветами пустырь, в центре которого возвышался металлический ангар.

— Сюда, господа.

— Ветер удачи! Какое богатство! — прошептала Аваяна.

— Расточать металл на строительство сараев! — пробормотал Энмеркар.

Госпожа Исрид подошла к ангару, толкнула дверь и предложила войти. Энмеркар и Аваяна вошли вслед за гномой и оказались в просторном помещении. По бокам его располагались мастерские, если можно было судить по виду, в центре стояла подводная лодка Гветелина.

— О, магия! За такую гору металла можно скупить половину Лизардгории! — благоговейно воскликнул Энмеркар.

— Надеюсь, вы не собираетесь разбирать корабль? — спросила госпожа Исрид. — Было бы жаль. Это прекрасный корабль.

— Вряд ли господин Гветелин надумает разбирать его, — пришел в себя Энмеркар. — А мы с Аваяной просто выполняем поручение.

— Да, вы уже говорили, — согласилась гнома.

Корабль Гветелина был велик. Метров тридцать длиной и семь шириной. Конструкторская мысль Гветелина не отличалась избыточным богатством воображения. Больше всего его корабль был похож на два корабля без мачт слепленных вместе по палубе. Практически весь нос корабля был из стекла в широких и толстых металлических рамах, в верхней части корабля были иллюминаторы, нижняя была целиком из металла, кроме носовой части. Вверху корабля была надстройка, к которой вела металлическая лестница.

— Нам туда, Кар, — позвала Аваяна. Эльф кивнул и последовал за недомерочкой.

— Не забудьте ваши вещи, — напомнила госпожа Исрид. Энмеркар кивнул и подхватил шубы.

— Да, спохватился эльф, — а как же ответ на нашу вторую записку?

— Погодите. Я сейчас спрошу у капитана Седрика.

Дама вышла из ангара и через пару минут вернулась.

— Капитан сказал, что вы пока можете подниматься в корабль, осваиваться и выводить его из ангара. Ответ вам дадут через несколько минут.

Аваяна, а за ней Энмеркар поднялись на корабельную надстройку. Там оказался люк. Энмеркар вспомнил инструкции Ланса и открыл его. Вниз снова вела металлическая лесенка. Эльф и недомерочка спустились внутрь и оказались в устланном ковровой дорожкой коридоре.

— Гветелин не слишком экономил при строительстве, — не выдержала Аваяна.

— Ты только сейчас это поняла? — усмехнулся Энмеркар.

— В Миррене металл не дефицит.

— Настолько, чтобы строить подобные яхты для прогулок под водой?

— Чтоб мне лопнуть! — с чувством воскликнула Аваяна.

Следуя полученным указаниям, Энмеркар и Аваяна двинулись к носу. Там, по словам Гветелина, находилась рубка. Впрочем, им рубка нужна была не для того, чтобы получить доступ к приборам управления, а исключительно, чтобы получить обзор. Поднять корабль с земли должен был антигравитационный кулон Ланса, передвинуть должен был Энмеркар магически.

Они прошли по коридору, по обеим сторонам которого были двери, прошли через просторное помещение — вероятно кают-компанию и оказались в рубке.

Рубка была просторной комнатой метра четыре в длину. Из-за многочисленных окон она смахивала на диковинной формы дачную веранду. Впереди располагались приборные стойки, перед ними — удобные кожаные кресла. Немножко в стороне стоял удобный табурет, судя по всему, предназначенный для драконидов. Крылья не позволяли драконидам сидеть на креслах или стульях со спинками.

Аваяна подошла к стеклянной стенке, потрогала ее пальцем, поцарапала, слегка постучала.

— Превосходное качество! Лучше бы не сделали и у нас.

Кар улыбнулся и снял с шеи голубой кулон. Сейчас он мысленно поблагодарил Ланса, заставлявшего его затвердить наизусть простейшую инструкцию. Одно дело слышать насмешливый голос мага, рядом с которым все казалось так просто, и совсем другое — сидеть здесь рядом с Аваяной в громадном корабле и на полном серьезе собираться поднять его в воздух с помощью голубенькой безделушки! И при этом еще вписаться в довольно узкие ворота!

Кар вздохнул и принялся выполнять инструкции Ланса. К его удивлению, корабль неторопливо поднялся над землей.

— Ланс не предупреждал меня, что придется выводить корабль из ангара. Незнакомый корабль да мелкий фарватер. Аваяна, не могла бы ты проассистировать мне с земли?

Недомерочка кивнула и пошла к выходу. Через пару минут она уже стояла на земле и показывала руками вверх — вниз, вправо — влево. К недомерочке подошла госпожа Исрид. Она что-то спросила у Аваяны, та отрицательно покачала головой, потом дамы о чем-то договорились и принялись ассистировать эльфу вместе. Общими усилиями, корабль удалось провести через ворота и осторожно положить на лужайку.

— Где же капитан Седрик? — нетерпеливо проговорила Аваяна.

— По-моему он отправился в Лланелли лично. Подождите еще несколько минут, — спокойно ответила гнома.

— А сколько мы уже здесь?

— Около часа.

— Так, здесь час, да еще на входе. Время уже поджимает, — забеспокоилась недомерочка.

— Не волнуйтесь, думаю, он сейчас придет... А вот и он!

Действительно из воздуха появился драконид с двумя толстыми книгами в руках.

— В университете решили, что лучше прислать два экземпляра. Вот я и задержался. Но в ваши расчетные два часа мы уложились. Счастливого пути, капитан Аваяна. Да, а вы сумеете пройти на Арканос?

— Нам дали подробные инструкции.

— Желаю удачи, — изящно поклонился драконид и растворился в воздухе.

— Миррен!.. — неопределенно проворчала недомерочка и пошла к кораблю. Недомерочка поднялась на борт и задраила люк.

— Можно двигаться, — сообщила она, войдя в рубку.

Энмеркар кивнул и сжал в руке кулон. Сейчас эльф сосредоточился на точке перехода. Кулон действовал без перебоев. Ланс предупреждал его, что действия кулона будут слегка непредсказуемы, возможно, его магия будет усилена наложившейся рассеянной магией Миррена, но такого он не ожидал. Через мгновенье корабль оказался у входа. Через стеклянный иллюминатор Энмеркар и Аваяна снова увидели капитана Седрика и гнома-старпома. Странно, в милиции морские чины! Теперь эльф принялся вспоминать льды на поверхности, потом вспомнил Ланса и Торвальда, вокруг стемнело, за окном закружился фиолетовый смерч и вот в окно ударил отраженный льдами слепящий свет.

— Надеюсь, мы уложились в срок, и здесь еще не прошел год, — пробормотал Энмеркар.

Аваяна молча сидела в кресле.

Эльф тоже не торопился выходить на мороз. Он поудобнее вытянулся в кресле и приготовился ждать.

Через несколько минут Энмеркар и Аваяна услышали скрежет болтов — открывался люк. Еще пара минут, и Ланселот и Торвальд вошли в кают-компанию.

— Мы успели? — спросил Энмеркар.

— В лучшем виде, Кар, — улыбнулся Ланселот.

— Просто замечательно, — поддержал его Торвальд. — Все обошлось благополучно, Аваяна?

— Мы даже принесли два словаря. Правда, книжку нам не вернули.

— Я так и думал, — улыбнулся Ланс. — Честно говоря, я бы и сам ее не вернул, попади она мне в руки!

Ланс взял из рук эльфа кулон, проделал с ним пару манипуляций, корабль проплыл надо льдами несколько метров и плавно опустился.

— Не умей мы летать, Кар, тебе бы пришлось нас ждать довольно долго! — усмехнулся Торвальд. — Вероятно, вспоминая инструкции Ланса, ты думал не о нас с ним, а об Элистане. Это он любит парить в высоте. Мы же с Лансом существа приземленные.

— Не критикуй, Тор, — возразил Ланс. — Лучше бы и я не сделал. Думаю, небольшие погрешности связаны с интерференцией магических полей. Постойте, друзья, но мы путешествуем во льдах только шесть дней?

— Тебе мало? — засмеялся Торвальд.

— Мы прибудем в Локку раньше нашей ладьи. Нужно только переправить туда буер.

Аваяна с интересом оглядела магов и задала давно мучавший ее вопрос:

— Вот вы такие крутые маги, для чего вам ускиера, буер и все эти средства? Вы же можете перемещаться в мгновение ока!

— Мы можем перемещаться в места, которые знаем так хорошо, что можем представить во всех подробностях, или когда на другом конце нас встречает друг. В незнакомые места мы должны идти также как и все, — объяснил Ланс. — Ох, пойду опять на мороз!

— Тебе помочь? — спросил Торвальд.

— Не стоит. Сам справлюсь.

Через полчаса Ланс вернулся на корабль с бутылкой можжевеловой водки и стаканами.

— Оно, конечно, пойдем в тепло, на север, но я ужасно промерз.

— Но почему? Ты что, отключил шпагу?

— Оглянись, Тор, она здесь. Если бы я оставил вас без шпаги в корабле с задраенным люком, через полчаса в живых бы осталась одна Аваяна. А на магических линиях Арканоса я не многое сумел достичь.

Ланс раздал стаканы и принялся разливать водку.

— О, магия, Ланс, от тебя пахнет спиртным! — изумился Тор.

— На твоем месте, я бы удивлялась, если бы от него не пахло спиртным, — обрезала Аваяна.

Ланс поднял стакан.

— За успех, друзья мои!

Через несколько минут друзья уже были на причале в Локке. Их встречала целая компания — Мэрилин, Анн, Арнольд, Элистан и Алан.

Мирренцы бросились было обнимать покорителей льдов, но Ланс сделал протестующий жест.

— Мы не мылись добрых семнадцать суток, господа. Нам всем будет гораздо приятнее, если мы сначала помоемся, а потом обнимем вас.

— Семнадцать суток? — недоверчиво переспросил Арнольд. — Не похоже. Хотя, волосы как пакля.

— Вот именно, — хмыкнул Торвальд. — Причем ею только что протерли орудийный ствол.

В этот момент к ним быстрым шагом подошли Гветелин и князь Нийрикки.

— Счастлив приветствовать вас, ваше величество, — радостно улыбаясь, сказал Нийрикки.

— Спасибо, Рики, — оторопело отозвался Ланс, от удивления перейдя на ты. — А почему так торжественно?

— С будущим торговым партнером Сувантолы мне хочется завязать самые лучшие отношения.

— Торговым партнером? — искренне удивился Ланс, но его перебил Гветелин.

— Потом об этом, Ланс, лучше расскажи про ваше путешествие на полюс.

— К чему о грустном? Пока я не приму душ, я не смогу относиться к произошедшему с нужной долей юмора.

— Только не говори, что вы ни разу за все это время не помылись и не переоделись, — подозрительно сказал Элистан. — Не похоже.

— Тем не менее, это правда, — горестно вздохнул маг.

— Совершенная, — подтвердила Аваяна. — Нет, Ланс, конечно, сумел организовать обтирания можжевеловой водкой дважды в день.

— И переодевания утром и вечером, — подсказал тролль.

— Ты что, спишь в том же, в чем ходишь? — изумился Ланс.

— Разумеется, нет.

— Так что ж ты предлагаешь делать это другим?! — возмутился Ланселот.

— Так, понятно, — засмеялся Гветелин. — Ну расскажи еще что-нибудь об испытанных вами лишениях.

— Да какие там лишения, — пожал плечами Ланс.

— Как это, какие? — возмутилась Аваяна. — Да мы, можно сказать, все это время прожили в экстремальных обстоятельствах! Да Ланс на полюсе даже теплый туалет организовать не смог!

Мирренцы, как по команде повернулись к недомерочке.

— Да ты что! — почти что хором воскликнули они.

— Что — что, — проворчал Ланс. — Ну никак не получалась у меня температура в нужнике больше двенадцати градусов! Судите сами — во-первых, нужно было создать непрозрачную заслонку для комфорта. Во-вторых — убирать за посетившим удобства, а в третьих, если я пробовал поднять температуру в туалете выше двенадцати градусов, начинал быстро таять лед.

— Бедняжки, — с притворным сочувствием проговорила Мэри. — Вы, наверное, совсем измучились!

— Еще бы! — с чувством отозвался Ланселот. — Еще хорошо, что Аваяна — бывалый солдат. Ты представляешь, чтобы случилась, будь она кисейной барышней?

— А что тут сложного, — удивилась Мэрилин. — В таком случае она бы попросту осталась с нами.

— Но это еще не все, — возразила Аваяна. — Думаете, это были единственные трудности?

— А что, было что-то еще? — заинтересовался Гветелин.

— Представьте, господа, на третий день нашего пути по льдам кончились персики и помидоры. И Ланс вместо того, чтобы попросить у Требониана килограмм двести свежей зелени, произнес прочувствованную речь о необходимости экономного расходования магической энергии и о недопустимости увеличения... не помню чего, Ланс.

— Энтропии вселенной, — подсказал Торвальд.

— Вот-вот, ее. И призвал нас довольствоваться апельсинами, огурцами, манго, ананасами, бананами, киви, грушами, яблоками, сливами, абрикосами, дынями, зеленым и красным перцем, мандаринами и чем-то еще. Не помню точно. Но там еще было наименований пятнадцать, не меньше.

Мирренцы весело рассмеялись.

— Ближе к делу, господа, — призвал Ланс. — Так о каком торговом партнерстве толковал давеча князь? Это что, все о твоих любимых полушебеках?

— Нет, ваше величество...

— Называй меня по имени, Рики, — перебил Ланселот.

— Господин Гветелин обещал поставлять нам тепло, господин Ланселот.

— Тепло? Оно, конечно, здесь не помешает. Но почему?.. — Ланс осекся. Все ж таки не слишком вежливо обсуждать подобные вопросы в присутствии потенциального торгового партнера.

— Алмазы, Ланс, — объяснил эльф. — Великолепные алмазы, которые лежат сверху, как галька. Вот только князь не хочет их оценить по цене гальки. Тогда я предложил поставить сюда климатизаторы. Новую модель.

— Разумеется, я согласился, — с энтузиазмом подхватил князь. — Более того, Сувантола уже начала работать над претворением этого проекта в жизнь. Господин Гветелин сказал, что в любом случае территорию, на которой будет меняться климат, нужно обнести стеной. Границы мы определили совместно с господами Гветелином и Элистаном, и сейчас по периметру уже начали возводиться стены. Думается через три года, у нас будет готова не только партия алмазов на продажу, но и в значительной степени стены. Чтобы можно было начинать переустройство нашей жизни... А вы еще не верили предсказателям, господин Ланселот! Было же нам предсказано, что из Миррена к нам придет тепло!

— А как на счет неувеличения энтропии вселенной? — с сомнением в голосе спросил Алан.

Князь Нийрикки бросил обеспокоенный взгляд на Гветелина.

Гветелин не успел ответить. Ланс решил сгладить ситуацию лично.

— Доведи свою мысль до логического конца, Алан и тебе не придется задавать этот вопрос. Действительно, проблема отвода тепла стоит гораздо острее проблемы разогрева. Поэтому, чтобы согреть какое-либо пространство нужно воспрепятствовать потерям тепла на некоторое время, пока не будет достигнута проектная температура, после чего возобновить теплоотвод, но в ограниченном размере. Если проделать все это грамотно, включить климатическую установку летом, то изменение климата в некоторых районах Сувантолы — ведь Сувантола занимает весь континент, я прав, князь? Так вот, данное изменение климата не окажет никакого влияния на остальные территории Арканоса. Единственная опасность — может растаять вечная мерзлота хотя бы здесь, под нами. Для того чтобы избежать этого, нужно просто провести подробную геологическую разведку.

— Ланс, а что стало с той книгой? — спросил Элистан.

— С книгой? — удивился Ланс. — Арни показывал ее и тебе тоже?

— А тебе он говорил о своем дежа вю? — уточнил Элистан. — Ну что он вроде бы держал эту книгу в руках в своем кабинете в Кингстоне?

Ланс от души рассмеялся.

— Еще бы он ее не видел! Она ведь осталась в Лланеллийском университете! Значит, твой повышенный интерес ко мне вызван именно книгой?

— Ты заметил? — огорчился драконид. — А я так старался понезаметнее. Применил самую изощренную магию, чтобы обойтись минимальным расходом сил. Боялся, что ты обидишься.

— Я удивился, — усмехнулся Ланс.

— Да, но как ты заметил?..

— Князь Нийрикки, — обратился Ланс, — скажи, а у тебя нет толковых предсказателей будущего? Что-то в последнее время слишком многое совпадений.

— Нет, господин Ланселот. А зачем вам предсказатели?

— Ну как зачем? Я выслушаю все, что мне захотят сказать и перестану суетиться. В самом деле, к чему лишняя суета, когда заранее все известно?

— В таком случае, я и сам могу предсказать вам будущее, господин Ланселот, — серьезно сказал Нийрикки. — Что бы там в дальнейшем не произошло, но спокойной жизни у вас не будет с гарантией.

— Почему? — удивился Ланселот.

— Только потому, что вы не умеете спокойно жить, по крайней мере, больше пяти минут кряду!

Греза и грезы

Глава 1

Чем отличается человек от эльфа?

Стояло прекрасное летнее утро. На безоблачном голубом небе сияло жаркое солнце, яркие зеленые листья высокого кустарника колыхал ласковый ветерок, цветы издавали опьяняющий аромат. Неправдоподобного цвета морской волны море мерно плескалось о пологий песчаный берег. Метрах в двадцати от берега, в море, нежилась голубая драконица. Если не всматриваться, ее можно было и не различить на фоне волн. Голубая, как море, а белоснежные усы и брови можно было сравнить с барашками.  Вот разве что цвет ее тела был поголубее, чем море. Больше она походила на небо. А белоснежные усы и брови вполне сошли бы за клочки облаков.

На берегу, в паре метрах от плещущихся волн, обняв себя за полусогнутые колени, сидел человек. Кожа его была золотистого, солнечного оттенка. Словно солнце окрасило человека своими лучами. Это особенно хорошо было видно в виду почти полного отсутствия одежды. Человек был одет всего лишь в плавки для купания. При всем этом, несмотря на великолепие окружающего дня, несмотря на то, что у человека не было видимых хлопот, у него было грустное, задумчивое лицо, а широко открытые, серые глаза были едва не наполнены слезами. Русые волосы понуро свисали на плечи.

Мысли человека, судя по всему, вяло переползая, сменяли худшей плохую. Лицо его уже приняло выражение скорби по судьбам даже не одного мира. В этот момент к человеку подбежал другой. Хотя, таких красивых и изящных людей найти не так-то просто. Вот эльфов таких — тринадцать на дюжину. Кареглазый, темноволосый красавец подскочил к человеку и тронул за плечо.

— Что с тобой, Ланс?

Король магии Ланселот поднял глаза на друга.

— Ничего, Лин. Просто я вдруг задумался, зачем все это нужно.

— Что именно? — переспросил Гветелин, усаживаясь рядом на песок. Он тоже был раздет до купального костюма и имел вид существа, собравшегося искупаться в теплом море.

— Нет, серьезно, Лин, зачем? Мы все бегаем, суетимся... Вот я, например, вообще на южный полюс забрался за какой-то дурацкой лодкой. Нет, твой корабль хорош, кто бы стал спорить, но на фиг он нам сдался именно сейчас?

— Мы же хотели слетать на историческую родину, — пожал плечами эльф.

— И что мы там забыли?

— А почему бы и нет? — возразил Гветелин.

— Согласен. А зачем?

— Твой любимый вопрос! — засмеялся эльф. — Если вспомнишь, когда ты задал его народам Миррена в первый раз, прекратилась чуть не трехтысячелетняя война. Мы в первый раз задумались, зачем воюем.

— А сейчас я стал вспоминать свою жизнь. Сначала это мне навеяли эти теплые волны и солнечный день. Я вспомнил юность, когда я еще жил на Арканосе и ездил с родителями и братом на побережье. Потом вспомнил, как попал в Миррен, как сражался с гидрами, с песчаным червем, с Бони. Ради каких-то безделушек. Потом стал королем Миррена и принялся рассказывать существам в разы старше меня как нужно жить.

— До тебя только сейчас дошло? — весело удивился эльф.

— Более того, — продолжил Ланс, — мало того, что я суетился сам, я поставил с ног на голову добрую половину Миррена. И теперь размеренная жизнь считается нонсенсом.

— Ты слишком скромен, Ланс. С той поры, как Миррен стал единым королевством, о размеренной жизни никто и не слыхивал. Равно, как и о войнах. Правда, это бы я отнес к твоим достижениям.

— Ладно, но зачем?..

— Что зачем? О, магия, Ланс! Я понял.

Ланс, слегка оживившийся во время беседы с другом, заинтересованно посмотрел на Гветелина.

— Я понял, чем отличается человек от эльфа. Сам знаешь, внешне нас различить довольно сложно. Мы даже можем иметь плодовитое потомство, что возможно только для очень близких видов. Но эльфам, Ланс, ты не поверишь, никогда не приходят в голову подобные вопросы. Так же, как и остальным народам Миррена. Однажды, когда ты силком поместил этот вопрос в наше сознание, мы мало того, что задумались, мы перестроили все свое поведение. Кстати, когда ты начинаешь думать о смысле своей жизни, менять жизнь приходится снова нам. Спрашивается, где же тут логика?

Ланс, наконец, встряхнулся и развеселился.

— Ты слишком многого хочешь от жизни, дорогой друг. Все сразу не бывает. Или король, или логика.

— Предпочитаю короля. С логикой мы воевали, за королем всенародно ухаживаем. Семья у нашего короля маленькая, поэтому особых хлопот нам это не доставляет.

Ланс засмеялся и встал.

— Пойдем купаться, Лин. А потом поговорим, зачем мы собственно хотим лететь на ту звезду.

— Э, нет, Ланс. К чему разговоры? Мы или летим, или не летим. Причина одна. Летим мы потому, что хотим, не летим, потому, что не хотим. Если ты голосуешь против, мы остаемся.

— Я думал, мы примем решение большинством голосов.

— Безусловно. Но твой голос в совете всегда решающий. Даже когда все остальные против.

— Когда такое было?! — возмутился Ланселот.

— Да на малых регентских советах — сколько угодно. А потом мы, как законопослушные подданные, проводим твое решение в жизнь на больших собраниях и в министерствах.

Ланс возмущенно пожал плечами и шагнул к морю.

— Вероятно, все так и есть, — обернулся маг. — Вот только поддерживаете вы меня только потому, что согласны со мной, даже если не хотите признаться в том даже сами себе.

— Вот-вот, мой король. Именно поэтому я и говорю, что твое решение, как всегда, выразит общее мнение.

Ланс засмеялся и окунулся в теплую воду. Гветелин с полминуты смотрел, как он плывет, потом встряхнул головой и поплыл вдогонку.

Примерно через час довольный и спокойный Ланс вылез из моря и сел на песок, прислонившись к огромному, серо-зеленому дракону.

— Бони, как ты думаешь, есть ли в этой жизни хоть какой-то смысл? Кроме продления самой жизни?

Требониан с любовью посмотрел на Ланса. Так люди и другие подобные им существа смотрят на своих новорожденных детенышей, или же на любимых домашних животных.

— По-моему вам все-таки нужно посетить историческую родину, — отозвался дракон.

— А смысл?

— Увидишь на месте.

— У людей идиосинкразия к безделью, — вмешался Гветелин, усаживаясь рядышком на песок. — Дайте мне волю, и я с места не сдвинусь все три года отпуска! Нет, буду ходить купаться, обедать и все в том же духе. Но чтоб тосковать по деятельности! Нет, этого вы от меня никогда не дождетесь! Но что самое интересное, расплачиваются за это чисто человеческое качество нашего короля совершенно нечеловеческие народы Миррена.

— Вот я и думаю, Бони, — улыбнулся Ланс, — может, я зря все это затеял?

— Думаю, если ты так уж тяготишься собственным существованием, Требониан вполне может съесть тебя на закуску. Ты же еще не обедал, Бони?

Требониан фыркнул и засмеялся.

— Отравить меня хочешь? Нет уж, кушайте сами! Какого короля раздобыли, с таким и живите. Я-то здесь причем?

Ланселот встал, поцеловал дракона в нос и сел на его переднюю лапу. Требониан с готовностью придвинул ему вторую и Ланс с комфортом лег.

— Вот в этом весь Ланс, — хмыкнул эльф и отошел в сторонку. Уже отойдя, он услышал негромкий голос дракона.

— Не поддавайся депрессии, Ланс. И вот что, не сиди ты на одном месте! Когда сиднем сидишь — мысли всякие нехорошие в голову заползают. А когда работаешь, бегаешь, ходишь туда сюда или ездишь, то мысли эти противные за тобой просто не успевают!..

Эльф отошел за пределы слышимости и не узнал, чем закончился диалог старых друзей, но выводы для себя сделал.

— Мда, а ведь ехать и вправду надо! А единственная цель, которая способна заинтересовать наших — это историческая родина. Пойду-ка я поговорю с друзьями...

Действительно, было с чего затосковать. Мирренцы отдыхали на острове у Малыша уже почти две недели. До этого они еще три недели отлаживали двигатель подводной лодки на Сувантоле. Но там, на Сувантоле, еще полбеды. Князь Нийрикки не давал соскучиться ни себе, ни другим. Но вот беда — Ланс в двигателях не понимал и даже не хотел чего-нибудь понимать, а деловые вопросы с князем он успел обсудить за какие-то пару часов. Князь всегда летом работал быстро, а у Ланса за триста пятьдесят лет накопился огромный опыт решения аналогичных проблем.

Потом же пошли сплошные походы в лес, пикники и прочие подобные мероприятия. Так что уже к концу пребывания на Сувантоле Ланс спал на ходу, причем буквально зверел, когда его отрывали от этого занятия. На Белат Айлеайне Ланселот поначалу оттаял. Да это и не мудрено — из полярных льдов да на экватор! Но идиллический отдых с семьей на теплом море под ясным солнцем гораздо лучше звучит в мечтах, чем в реальности. Мэрилин еще ухитрялась сохранять спокойствие, в основном, чтобы поддержать бодрость в мужчинах, но Ланселот уже к концу первой недели отдыха сдерживался, чтобы не завыть, с ощутимым трудом...

Гветелин пошел по берегу маленького острова архипелага Белат Айлеайн. Архипелаг был явно вулканического происхождения. Острова архипелага были гористые, покрытые яркой, тропической зеленью, с песчаными пляжами. Остров Малыша не был исключением. Небольшой песчаный пляж, на котором в настоящий момент нежился Требониан, был отгорожен невысокими горными отрогами. В одной из скал была пещера, которую командование Малыша любезно уступило новым союзникам. Сейчас там была база мирренцев.

Берег перед входом в пещеру был очень удобный, каменистый. Этим обстоятельством не замедлили воспользоваться Арнольд, Торвальд и Аваяна. Собственно говоря, поначалу его приметил Арнольд и предложил Антонину и Алану размяться на шпагах. А то, де, молодые люди совсем форму потеряли. Аваяна решила присоединиться к молодежи и привлекла к себе на помощь Тора.

Гветелин поискал глазами Мэрилин. Его сестра редко бездельничала и не умела скучать. Так же, как и ее муж. Вот и сейчас она затеяла с Элистаном какой-то экзотический танец. Эльфийка и драконид кружились в воздухе, выделывая замысловатые па, то снижаясь, то поднимаясь, то ныряя в море. Все это сопровождала негромкая музыка. Гветелин присмотрелся. Мда, Ланселоту не хватило бы такого количества магической энергии даже для того, чтобы передвинуть бутылку без помощи рук.

Гветелин сел на песок и принялся наблюдать за друзьями. Теплое арканосское солнце действовало на него расслабляюще.

На следующее утро погода испортилась. Небо потемнело, сильный ветер срывал верхушки черных волн, море с ревом и шумом захлестывало берег. Мирренцы со вздохом отказались от утреннего купания, а моряки порадовались, что не успели купить корабль.

Ланс хотел было предложить пойти разобраться с книгами — у них собралась уже слишком обширная библиотека, ее было просто необходимо разобрать — мирренцы прихватили книги из Лизардгории, Нийя Лоулани и Сувантолы. Элистан перехватил его мысль налету, вздохнул, разделся до плавок, резко взмахнул крыльями и полетел к морю. Вот драконида подхватил ветер и понес куда-то вглубь. Золотистые крылья осенним листком выделялись на фоне мрачных туч. Его уносило все дальше от берега, пока он не превратился в точку. Потом эта точка камнем упала в море. Маги на берегу затаили дыхание, пытаясь разглядеть драконида среди вздымающихся волн. Вот он появился, стоя на вершине громадной волны и балансируя крыльями. Вот волна приблизилась к берегу и угрожающе нависла над ним. Элистан сильно взмахнул крыльями и приземлился рядом с магами.

— Ну как? — улыбаясь поинтересовался он.

— Великолепно, — искренне выдохнул Ланс. — Но я бы предпочел такого больше не видеть.

— Не понравилось? — удивился драконид.

— На тебя было страшно смотреть.

— Полет над бушующим морем дает самое невероятное ощущение полноты и вкуса жизни. Прекрасное ощущение, друзья!

— А что если нам всем полететь? — спросил Ланс. — Мы же собирались прокатиться на нашу историческую родину. Кстати, Требониан, я похож на эльфа?

Дракон фыркнул в усы.

— Похож. Только ты выглядишь как-то слишком обыденно. А может быть, я просто к тебе привык. Спроси у Голубеники.

Голубеника нежно мурлыкнула.

— Ты красивее, — сообщила она. — Но для тех, кто никогда не видел людей, вполне сойдешь за красавца-эльфа.

Ланселот засмеялся, подошел к драконице и нежно поцеловал в нос.

— Спасибо, Ника, но боюсь, что ты пристрастна ко мне. Я никогда не считал себя красавцем. По крайней мере, на эльфийском уровне.

— Оставь, Ланс, — возразил Гветелин. — Далеко не все эльфы красавцы. А расхожее мнение о нашей красоте связано исключительно с нашей долговечностью. Кстати, красавцами мы считаемся только на Арканосе и только среди людей.

— Вот так. И это после трехсот шестидесяти лет дружбы, — усмехнулся Ланс.

— А если серьезно, то у тебя не эльфийские уши. Видишь, у меня на ухе сверху маленький хрящик?

— Можно подумать, что я никогда эльфов не видел!

— Так вот, уши тебя выдают даже больше, чем глаза. Конечно, можно замаскировать их магически, но ты ведь устроишь очередной фейерверк и привлечешь к нам внимание всех тамошних зевак.

— Не к нам, а к ним, — поправил Арнольд. — К ушам.

— Господа, а вы ничего раньше не слышали о театральном гриме? — спросила Аваяна.

— Грим? — оживился Гветелин.

— Аваяна, а ты-то как? — озабоченно спросил Торвальд.

— С моей точки зрения, Аваяна вполне может сойти за малорослого гнома, — сообщил Арнольд. — Вот только княжна не в ладах с магией.

— Это не страшно, — отмахнулся Ланс. — Не всем же быть крутыми магами! Значит, остались только три члена экипажа, которые не поддаются немагической маскировке — Греллах Доллайд, Айлиль Финд и Фертас Эхтранд. Я не уверен, что нам удастся хорошо замаскировать вас. Поэтому, решайте, друзья, лететь вам или не лететь.

— А почему это вы не хотите замаскировать нас с помощью магии? — обиженно проскрипел капитан.

— Если у них такая же параноидная служба безопасности, как в Миррене, то магическую маскировку засекут в пять секунд.

Греллах Доллайд переглянулся со своим штурманом, потом перевел взгляд на кока.

— Ну, Фертасу Эхтранду лететь необходимо. В противном случае вы просто погибните с голоду. Я бы тоже предпочел полететь. Ты как, Лиль?

— Полететь среди звезд к неведомому миру? Что может быть прекраснее!

— Все лучше, чем торчать на приколе, — поддержал Энмеркар. — Ужасно обидно оставаться, но не оставлять же экипаж в чужой стране без единого офицера! Но учти, Лиль, следующая авантюра — моя!

— Ну что ж, господа, прошу участников экспедиции пронести вещи на корабль, — распорядился Ланс. — Арнольд, Гветелин, Аваяна, Торвальд, Алан, Мэрилин, Антонин, Греллах Доллайд, Айлиль Финд, Фертас Эхтранд. Со мной одиннадцать участников. Да, Гирли, на время этого полета капитан корабля — Гветелин, старпом — Элистан.

— Элистан? — переспросил Греллах Доллайд. — Если он и дальше будет чудить подобным образом, то старпом у нас будет просто класс!

— Совершенно справедливо, — серьезно согласился Ланселот. — Кстати, ни в коем случае никому не оспаривать распоряжения Лиса, когда он при исполнении.

— Это верно, — хмыкнул Гветелин. — Ладно, пошли за вещами.

— Одного не пойму, зачем вы взяли с собой книги? — ворчливо заметил капитан — лизардмен, появляясь из пещеры с небольшим вещевым мешком в руках.

— Почитаем на досуге, — усмехнулся Ланселот. В отличие от капитана, у него багажа хватало. Да оно и понятно — не мог же он поручить такое ответственное дело, как переноску багажа, жене. — Знаешь сам, здесь нам так и не удалось изыскать минутку.

— Тебе не приходилось слышать, Гирли, как кто-нибудь обещает достать звезду с небес или там луну? — вставил Арнольд. — Правда, обычно это обещают девушкам. Так вот, мы пообещали нашему королю достать учителя чтения, даже если придется лететь за ним на историческую родину.

— Вы полагаете, что эти книги на тролльском?

— На эльфийском, Гирли. Судя по оставшимся у нас идиомам, наши предки говорили на одном языке. Почему-то его называют эльфийским. Может быть, на исторической родине эльфы составляли этническое большинство? Впрочем, это мы скоро узнаем.

Путешественники один за другим поднялись в подводную лодку, которая горделиво стояла на песчаном пляже, и прошли в рубку. За время швартовки на острове Малыша, они успели оборудовать ее в соответствии с телосложением предполагаемых путешественников. Рубку, кают-компанию и каюты — по одной на каждого. Путешественники расселись по местам — Элистан и лизардмены на табуретки, если можно так назвать мягкие сидения без спинок с широкими подлокотниками. Сидеть в креслах они не могли — дракониду мешали крылья, лизардменам — хвосты. Кресла были предназначены для других членов экипажа.

Люк был задраен наглухо, Ланс устроился в кресле, положил на колени темную шпагу и сказал:

— Подождите минуточку. Контрольный вызов... Бони, ты слышишь меня? Нет?.. Что ж, ты и не должен меня слышать. Ведь лодка-то непрозрачна для полей. Из всех известных мне полей, ее берет только гравитационное... Так, но магическое поле в замкнутом пространстве все равно остается магическим полем. Поэтому логично предположить, что размеры пространства не имеют значения. Если... — Ланс замолчал, потом сделал жест рукой, словно обозначая иллюминатор. — Бони, только не вздумай присоединяться к нам, здесь и так тесно! Ты хорошо меня слышишь?

К удивлению присутствующих, в рубке появилась голова дракона. Требониан удивленно посмотрел на Ланса, оглянулся по сторонам и признал:

— Остроумно. Даже слишком. А когда ты будешь на другой планете, ты тоже так сделаешь? И голова моя будет в одном мире, а хвост в другом?

— А туловище? — спросил Алан.

— Вот и я об этом думаю, — серьезно отозвался дракон.

— Я же говорил тебе, не ходи к нам! Следующий раз будь осторожнее. А я постараюсь не беспокоить тебя по пустякам.

— Ну что ты, я всегда рад. Это вносит в мою жизнь изрядное разнообразие.

Ланс рассмеялся.

— Все хорошо в меру, Бони. Ну ладно, убирай голову, проверка связи закончена.

Требониан убрал голову. Посреди кают-компании маячило призрачное окно, в котором виднелся громадный дракон, потом он отодвинулся, и показалась голова Голубеники. Ланс улыбнулся и махнул рукой. Окно исчезло.

— И что дальше? — с интересом спросила Аваяна.

— Боюсь, дорогая, что ни у кого из нас нет опыта межзвездных полетов, — Торвальд привстал и поцеловал недомерочку.

— Мы уже летим! — воскликнула Аваяна.

Действительно, подводная лодка потеряла вес и набирала высоту подобно любимым стратостатам недомерков. Провожающие их драконы скрылись из глаз, вот они смогли окинуть взглядом остров, а вот лодка вошла в плотный слой облаков.

— Ну дальше не так интересно, — заметил Ланс и занялся кулоном. Корабль стал быстро набирать высоту.

— Кстати, Ланс, ты не мог бы объяснить, в чем заключаются мои обязанности капитана? — поинтересовался Гветелин.

— Ну это же очевидно, — воскликнул Ланс. — Ты сконструировал этот корабль, тебе им и управлять. Кроме того, ты единственный среди магов разбираешься в звездах. А Лис, как старпом, отвечает за безопасность экипажа.

— Мне показалось, что управлением корабля занимаешься ты.

— Я просто корабельный маг, Лин.

Корабль поднимался все выше и выше над облаками. Вот уже Арканос превратился в огромный сверкающий шар. Греллах Доллайд, до сих пор неподвижно сидевший на табурете, пристукнул хвостом от восхищения и немедленно взмыл в воздух. Элистан удивленно потянулся к нему и тоже оторвался от пола. Он судорожно дернул крылом, от чего волчком завертелся в воздухе. Алан потянулся к дракониду, Анн к Алану, через мгновение все оказались беспомощно парящими в воздухе. Гветелин, Арнольд и Мэрилин вцепились в ручки кресла и всплыли вместе с ними, Торвальд потянулся к Аваяне и закружился с ней в фантастическом танце, Айлиль Финд попытался встать и взлетел в воздух, Ланс парил среди друзей, теребя антигравитационный кулон.

— Я отключил его, господа, честное слово! Я ничего не понимаю!

Элистан с трудом удерживался, чтобы не расправить крылья. В тесной рубке он мог их только повредить.

— По-моему, мы преодолели гравитационное поле Арканоса, — проговорил драконид. — Так что зря ты отключил кулон, Ланс. Включи его снова, только поосторожнее. Не хотелось бы экспериментировать с бытовыми травмами в космосе. В общем-то не понятно, как будут действовать твои артефакты вдали от дома.

Ланс кивнул в знак согласия, от чего немедленно закувыркался по рубке, въехал ногой в стекло, отлетел в сторону и как-то ухитрился наладить кулон. Путешественники медленно, с грацией осенних листьев, опустились на  пол. Ланс, лежа на спине, продолжал возился с кулоном, пока вес не стал привычным.

— Да, к космосу нужно привыкнуть, — протянул он. — Насколько я могу судить, моя темная шпага работает в нормальном режиме. О, магия! Где она? Если кто-нибудь из вас ухитрится порезаться... Вот она! — шпага мирно лежала в углу придавленная упавшим креслом. — Лис, я же поручал тебе следить за безопасностью экипажа!

— Да уж, за тобой уследишь! Но ты прав. К космосу действительно нужно привыкнуть!

Глава 2

А может быть, следовало сначала все обдумать?..

— Как капитан корабля, предлагаю членом экипажа и пассажирам собраться на совещание, — проговорил Гветелин. Мирренцы уже успели слегка освоиться на околоарканосской орбите. Молодые люди принесли вина и фруктов, и сейчас можно было совещаться с относительным комфортом. — Кстати, Ланс, кто кроме нас троих приписан к кораблю?

Ланс пожал плечами.

— Все. Или никто. Я бы не делал различия между пассажиром и членом экипажа в подобной экспедиции.

— В таком случае, предоставляю слово тому, кто имеет хоть малейшее представление, что нужно сделать, для того, чтобы добраться до искомой звезды.

— Ты предлагаешь, лететь прямиком на звезду, Лин?  — удивился Торвальд. — Мы же изжаримся!

— Не держи меня за идиота, Тор. Полетим ночью...

— Но сейчас день. Мы улетели несколько минут назад, почти сразу после завтрака, — резонно возразил гном.

— Посмотри вокруг, — возмутился эльф. — Ну где ты видел днем звезды?

Гном рассмеялся и поднял руки в знак того, что не может спорить с очевидными фактами.

— А если серьезно, я предлагаю выйти на отдаленную орбиту вокруг магической звезды. Там осмотримся и решим, что делать дальше.

Арнольд прихлебнул вина и задумчиво кивнул.

— Мы можем с уверенностью утверждать, что раньше вокруг этой звезды вращалась, по крайней мере, одна планета — наша историческая родина. Я отчего-то думаю, что в той катастрофе она не должна была пострадать сильнее Арканоса. Остается решить, как нам попасть к звезде. Можно попробовать один большой прыжок, или же серию маленьких.

— Интересно было бы посмотреть на нашу планетную систему со стороны, — согласился Торвальд.

— А я бы предпочел сделать один прыжок к системе магической звезды, — возразил Элистан. — Мы не знаем, как выглядит наша планетная система со стороны. Поэтому наше представление о том, как она должна выглядеть, может забросить нас куда угодно. Особенно, если учесть, что оно у всех разное.

— Если бы мой двигатель мог что-нибудь всерьез... — задумчиво сказал Гветелин. — Но я его не строил с расчетом на межзвездные перелеты. С его скоростью, мы не выйдем за пределы планетной системы до конца жизни. При условии, что нашим друзьям-драконам не надоест снабжать нас продовольствием.

— Поэтому лучше сделать один большой переход, чем серию маленьких, — заметила Мэрилин. — По крайней мере, меньше шансов вписаться в крупный объект.

— Выйдем на отдаленную орбиту вокруг искомой звезды. Там осмотримся, и решим, что делать дальше.

— Ты прав, — согласился Элистан, — Мы не знаем других ориентиров, по которым могли бы двигаться. Так что, стоит воспользоваться единственным нам известным. Нужно только нарисовать необходимый нам размер светила, такой, какой мы будем видеть с этой отдаленной орбиты. Ибо понятие «далеко» несколько расплывчато и сугубо индивидуально.

Гветелин кивнул, залез в один из ящиков под приборной рубкой, вытащил бумагу и ножницы и вырезал из бумаги кружок, сантиметров десять в диаметре. Потом осмотрелся и прилепил его на стекло иллюминатора.

— Предлагаю объединить наши усилия, господа, — сказал эльф. — Возьмемтесь за руки и старайтесь просто помочь мне. Один я не справлюсь, а перемещать корабль вразнобой опасно. Может не совпасть фаза. А здесь достаточно доли секунды. Ланс...

— Не беспокойся, я установил стандартное напряжение поля. Экспериментировать опасно.

Маги взялись за руки, сосредоточились, представляя золотое магическое светило, потом перевели взгляд на эльфа, тот кивнул, и корабль плавно перешел с орбиты вокруг Арканоса на орбиту вокруг незнакомой звезды.

Маги смотрели в окно. Весь нос корабля и сверху и снизу и по бокам был стеклянным. Когда они были на орбите Арканоса, звезды были привычными, их просто было несравнимо больше. А здесь все было непривычным, другим. Кое-где они видели знакомые созвездия, только они были искажены и поэтому представлялись другими, загадочными, опасными.

Греллах Доллайд стукнул хвостом о пол.

— Где бы мы ни оказались, это далеко от нашего дома.

На черном небе владычествовала большая золотая звезда. Разумеется, большой она казалась только потому, что они были так близко от нее. Вот только была ли она и правда магической, как гласили легенды? Никто из магов не мог понять этого.

— Ты слишком хорошо экранировал корабль, Лин, — с досадой сказал Элистан. — Я ничего не различаю за бортом — ни сил, ни магии.

— И хорошо, что не различаешь, — серьезно возразил Торвальд. — Живые существа не могут воспринимать лучи звезд, не профильтрованные через атмосферу родной планеты. Это смертельно, Лис.

Некоторое время все молча всматривались в звездное небо, простирающееся волшебным покрывалом вокруг корабля. Наконец они увидели пятнышко, наползающее на местное светило.

— Это планета! — воскликнул Гветелин. — Туда-то нам и надо! Давайте приблизимся.

Через несколько минут корабль перешел на круговую орбиту вокруг планеты. Можно было подумать, что они видят глобус. Точнее, детскую игрушку, раскрашенную под глобус.

— Поняла, — сказала Мэрилин. — Я поняла, чего здесь не хватает.

— Чего? — обернулся Ланс.

— Параллелей и меридианов. Все остальное на месте.

Ланс кивнул.

— Ага. Даже материки кто-то нарисовал. Причем, этот кто-то явно не в ладах с фантазией. Абсолютно одинаково расположенные материки. А этот архипелаг расположенный строго по экватору! Боюсь, что катаклизм сказался на вашей исторической родине хуже, чем о том говорят легенды.

— Ты считаешь, это следствием катаклизма? — с сомнением в голосе спросил Элистан. — Я, конечно, всего лишь алхимический магистр геологии, но насколько я ее знаю, природа не терпит симметрии. До такой пошлости способны додуматься только мыслящие создания.

— Алхимический магистр геологии? — удивленно переспросил Алан. — Что это значит, Лис?

Элистан передернул крыльями.

— Серьезные маги, Алан, занимаются теорией. Я же с увлечением занимаюсь алхимическими приложениями. Мне посчастливилось найти нестандартное приложение магическим артефактам. Дело в том, что с их помощью можно изучать науки в рекордные сроки. Хотя, изучать, сильно сказано. Скорее, осваивать. Я тогда для защиты своей алхимической диссертации должен был за десять дней защитить четыре магистерских диссертации по различным областям знания по выбору аттестационной комиссии. И эти извращенцы выбрали геологию, металлургию, медицину и оптику.

— И ты защитил четыре диссертации за десять дней? — восхитился Алан.

— За двенадцать, — усмехнулся Элистан. — Мне удалось убедить комиссию, что на защиту диссертации требуется один день и два дня на подготовку. Впрочем, нужно отдать комиссии справедливость. Когда я пришел на четвертую защиту, меня встретили аплодисментами и сразу же после защиты диссертации по оптике объявили о присвоении мне звания доктора алхимии.

— Так что ты имеешь в виду, говоря о губительных последствиях катастрофы? — спросил Арнольд

— Всякого рода катаклизмы губительно действуют на психику, — объяснил драконид.

— Ты думаешь, что это творчество разумных существ? — изумился тролль.

— А почему бы и нет, — Элистан снова пожал крыльями и отвернулся к окну.

— Может быть, снизимся? — предложил Антонин.

Гветелин кивнул и взял управление на себя. Корабль медленно, по спирали приближался к планете. Сверкающий шар все увеличивался в размерах, пока не превратился в огромный и прекрасный мир. Синяя вода, изумрудные очертания континентов, коричневые горы и серебристые ленточки рек.

— Это прелестно, мальчики, но что дальше? — спросила Аваяна. — Вы собираетесь крутиться здесь до завтра?

— Нам нужно подыскать здесь тихое местечко, приземлиться и, хорошо бы найти какого-нибудь местного жителя, желательно одинокого, без семьи и друзей. Чтобы он помог нам изучить язык, — ответил Торвальд.

— Короче, — добавил Арнольд, — нам нужно найти укромное местечко, а мы с такой высоты сделать это не можем.

— Погоди спускаться, Лин, — возразил Элистан. — Если нас заметят, будет еще хуже. В наши бинокли мы тоже ничего не разглядим. Ланс, если ты увеличишь напряженность поля, я, пожалуй, попробую устроить что-то типа линзы на нашем окне.

— На сколько?

— Считай сам. Для моих личных нужд прошу выделить мне напряженность раза в полтора выше, чем сейчас. Ну, и еще для жизнеобеспечения.

— Хорошо, я сейчас подрегулирую шпагу.

Ланс занялся рукоятью шпаги, магическое поле замерцало вокруг нее, потом распространилось по всему кораблю, окрасив воздух в фиолетовый цвет.

Элистан подумал.

— Жаль, что у тебя нет второй магической шпаги, Ланс, — сказал он. — Придется снова пользоваться подручными средствами. Лин, дай мне свою шпагу.

Гветелин сходил к себе в каюту и принес шпагу. Обыкновенную, без всякой магии. Просто хорошее стальное оружие. Элистан уже успел сходить за своей шпагой к себе. Теперь он устанавливал ее в углу рубки, перед окном.

— Не поцарапай пол, Лис, — забеспокоился Гветелин.

— Не волнуйся.

Элистан отошел. Его шпага осталась стоять на полу на острие. Было отчетливо видно, что она не оцарапала пол и уж тем более не проткнула. Драконид подошел к эльфу, забрал у него шпагу и пристроил в другом углу рубки. Фиолетовый свет в корабле сменился обычным, дневным. Зато стекло сначала замерцало, потом стало молочно белым, потом вновь прозрачным, как раньше. Теперь путешественники видели планету с высоты полета драконида.

Кто видел землю с высоты, тот знает, что недостатки на расстоянии скрадываются, а виднеются только культурные поля, на которых даже зоркий драконид не заметит сорняков, чистенькие фермы, запах от которых теряется по дороге, аккуратные города и деловитые повозки разной степени резвости. Дороги кажутся ровными, сады — кудрявыми. В общем — картинка! И если на земле нет совсем уж чего-то ужасного, типа пожара континентального масштаба, то смотри и радуйся.

Если же вы — драконид, то вы знаете, что в полете вас особенно радует разнообразие видов. Вот одинокое кудрявое дерево, вот заросли кустарника. Вы даже можете помечтать о том, как славно было бы спуститься и оборвать малину, если конечно время мирное, и вам не оборвут за это крылья.

Но как бы ни старались эльфийские садовники, им никогда не добиться застывшего совершенства. Нет, технически все довольно просто осуществимо, но нужно знать эльфов! При их легкомыслии приходится удивляться не асимметричным садам, а пристойной одежде! Остальные же народы способны создать совершенный сад в еще меньшей степени, чем эльфы. Гномы не испытывают ни малейшей тяги к земле, по крайней мере в смысле садоводства, тролли садоводство любят несколько больше, только терпения у них еще меньше чем у гномов и эльфов вместе взятых, а дракониды имеют слишком своеобразные представления об идеальном саде. По их мнению, сад должен быть эстетичен не только для прогулок, но и для полетов над ним. Так как достичь такого совершенства они считают совершенно невозможным, то предпочитают нанимать эльфийских садовников. А, как известно, эльфы...

То, что мирренцы увидели через линзу Элистана, напрочь опровергало их привычные воззрения. Казалось, они летят над дворцовым комплексом, где все выверено до миллиметра, и даже птички садятся только в специально отведенных местах, чтобы ни в коем случае не нарушить симметрию.

Говорят, один человек, вернувшись домой после долгого отсутствия, застал там такой идеальный порядок, что плюнул на собственную жену, так как человек весьма далек от совершенства, а разрушить плоды ее труда продуктом своей жизнедеятельности он не мог. История умалчивает, что после этого они мирно под руку пошли искать место попроще, где можно жить, не опасаясь случайно испортить идеал. Идеал-то как раз и хорош тем, что не достижим. Горе вам, если вы его достигните. Ибо потом вам останется или служить ему, или же тихо умереть рядом...

Элистан увеличил изображение. По тому, как он напряженно всматривался, Алан решил, что драконид пытается найти неподстриженную травинку, или там немножко мусора. Свалку, наконец. Должна же цивилизация оставлять культурный, точнее некультурный, слой, что б было потом в чем копаться археологам! Попытки драконида не увенчались успехом. Алан поймал себя на том, что тоже попытался найти хотя бы сухую ветку или что-нибудь в этом роде.

— Давайте перелетим дальше, — попросил он.

Гветелин кивнул. Корабль переместился на пару сотен километров и продолжил путь по орбите. Но, если бы не громадное озеро, которого раньше не было, можно было бы подумать, что корабль стоит на месте. Та же правильная архитектура, те же идеально подстриженные сады. За деревьями им трудно было различить очертания прохожих и определить, на кого они похожи.

— Летим к морю, — предложил Анн, — может быть там меньше деревьев, и мы увидим что-нибудь еще.

— Лучше бы кого-нибудь еще, — проворчал Тор.

Через несколько минут корабль оказался над берегом моря. Ожидания их оказались не напрасными. Хотя внизу по-прежнему были сплошные сады, но они заканчивались метрах в пятидесяти от берега. С высоты казалось, что граница садов выверена сантиметром. Очертания садов повторяли очертания побережья с фантастической точностью. Это уже даже не казалось красивым. Это было просто безжизненно.

Впрочем, жизнь все-таки была. Несколько драконидов летели над морем, быстро удаляясь от берега. Двое из них держали в руках длинный сверток. Отлетев примерно на километр, они бросили его в море. Сверток с плеском опустился в воду, дракониды сделали круг и исчезли из вида. Вероятно, перенеслись куда-нибудь.

— Как, они бросают мусор прямо в море? Это что, местный вариант свалки? — удивился Гветелин.

— Скорее они кормят рыбок, — возразил Элистан.

— Спускаемся, — приказал Ланс, — посмотрим, что это. А если это и правда рыбий корм, то отберем и съедим. Чем мы хуже местных рыб?

Через мгновение корабль оказался в море. Он погрузился в море по законную ватерлинию стандартного корабля. Сайка, например.

— Ну да, это же лодка, — пробормотал Арнольд.

Ланс встал.

— Лис, если не возражаешь, я настрою шпагу на тебя. Я хочу отлучиться на несколько минут.

Элистан кивнул.

Ланс пошел к люку. Гветелин последовал за ним.

— Ну, нет, мой король, одного тебя я не отпущу. Это может быть слишком опасно.

— Боишься, что я сломаю выходной люк?

— Главное, чтобы ты не сломал себе голову.

Ланс кивнул:

— Хорошо, Лин. Будет даже лучше, если ты подстрахуешь меня у входа. И вот что. Я настроил на Лиса шпагу, на тебя настраиваю голубой кулон. Со мной останется браслет. Пока я жив, Лин, я способен на многое. Кроме того, по включенному браслету ты сможешь меня найти, если что. Впрочем, думаю, все будет в порядке. Кстати, Лин, я надеюсь, что это и правда ваша историческая родина и мы все сможем жить здесь без вреда для здоровья.

Гветелин открыл люк. Ланс разделся до плавок и поднялся на верхнюю палубу.

— А здесь тепло. Не закрывай пока люк, Лин. Я скоро вернусь.

Ланс кинулся в волны. Таинственного свертка не было видно. Он погрузился глубже. Выныривать на поверхность только ради того, чтобы подышать Лансу не хотелось. Так можно было проискать сверток до полного его потребления местными рыбами. Поэтому Ланс подключился к магической энергии своего браслета. Бони клялся, что он способен обеспечить своему владельцу нормальную жизнь при любых внешних условиях на фантастически большое количество лет. Причем называл такую цифру, что Ланс совершенно искренне надеялся, что столько не проживет, даже если соберет все амулеты Миррена.

Патологическая любовь жителей этой планеты к геометрическому порядку коснулась и моря. Казалось, что даже водоросли были высажены по строго определенному плану, и рыбы плавали исключительно в отведенных для этого местах и только по важным делам. Впрочем, Ланса сейчас больше интересовал сверток, чем красоты моря.

Ланселот быстро опускался на дно. Течение в этом месте было не сильным, и маг он нашел сверток почти под тем местом, где его бросили. Ланс подхватил его — сверток оказался довольно тяжел, и начал подниматься вверх. Скоро он почувствовал магическое поле своей шпаги. Ланс зацепился за него и всплыл к кораблю. Через несколько мгновений, он взлетел к Гветелину. Эльф немедленно закрыл люк.

-  Не знаю почему, но мне здесь не нравится, так что я хочу изолировать помещение от местной магии, — сказал он в ответ на удивленный взгляд Ланса. — Чтобы не было сюрпризов.

Ланс кивнул и стал разворачивать свой трофей. Он был тщательно завернут в ковер и перевязан веревками. Ланс развязал веревки, раскатал ковер и с удивлением уставился на безжизненную женщину. Довольно молодая, худенькая, тонкая, мелкая, со спортивной, мальчишеской фигуркой, тонкими, но не слишком правильными чертами лица, длинными, спутанными пепельными волосами, раскосыми глазами и странными, острыми, словно подрезанными ушами. Одета она была в синюю облегающую юбку чуть ниже колен и синюю же блузку, застегнутую чуть не до самой шеи и с длинными рукавами. На ногах женщины были черные туфли лодочкой на низком каблуке.

Ланс с сомнением посмотрел на Гветелина.

— Эльфийка?

Гветелин опустился на колени рядом с безжизненным телом.

— Ты, кажется, сомневался, Ланс, достаточно ли красив для эльфа.

— Теперь не сомневаюсь, — рассмеялся Ланс.

— А нужно бы, — назидательно заметил Лин. — Мне кажется, дорогой друг, что ты слишком красив. Кстати, о красоте. Ты не находишь, что тебе пора одеться?

Ланс кивнул.

— Я пойду в свою каюту, Лин. Сегодня утром, на острове, я отнес туда свои вещи... Арни, помоги, пожалуйста, Лину, — попросил он и пояснил, — не хочу оставлять тебя одного. Пока что мы не знаем кто она и что она. Она может оказаться опасной.

Гветелин пожал плечами.

— Опасно недооценивать потенциального противника, — заметил подошедший тролль. Он в свою очередь опустился на колени и осмотрел женщину. — Жива, только без сознания.

— Несите ее в кают-компанию, — сказал Ланс и пошел к себе. — Мэри, дорогая, ты не одолжишь мне какой-нибудь халатик? Я вытащил из воды женщину.

Тролль поднял женщину на руки и понес в кают-компанию. Когда через несколько минут Ланс снова присоединился к друзьям, женщина была закутана в купальный халат Мэрилин. Мэри была стройна, но выловленная из моря девушка буквально утонула в нем.

Ланс настроил браслет, тот вспыхнул, выплеснув на утопленницу сноп яркого света, потом так же быстро померк.

— Оригинальный подход, — хмыкнул Гветелин.

— Я тут не причем, — удивленно возразил Ланселот. — Честно говоря, я не настолько хорошо знаю этот браслет, чтобы вмешиваться в его методы лечения.

Женщина пошевелилась, и что-то проговорила, не открывая глаз.

— Интересно только, что это за странный обычай купаться в ковре, — заметил Арнольд.

— Нырять удобно, — пожал плечами Ланс.

-  Пожалуй. Вот только выныривать несколько затруднительно.

— А выныривать-то зачем? И так отлично.

Услышав слова на незнакомом языке, женщина открыла глаза, посмотрела вокруг и в панике закрыла лицо руками.

— О, магия! — воскликнул Ланс. — Греллах Доллайд, Айлиль Финд, Фертас Эхтранд, думаю, вас лучше замаскировать, чтобы скрыть ваш непривычный внешний вид. Как бы вы хотели выглядеть?

— Как дракониды, — скрипуче ответил Греллах Доллайд. — Они ближе всех к нам по духу и имеют схожие с нами свойства. Так же, как и мы, они не любят много болтать и не могут сидеть в креслах со спинками.

Ланс кивнул, и лизардмены исчезли. На их месте сидели три драконида. Светловолосые, с карими глазами, в зеленых костюмах и с крыльями, подкрашенными зеленой краской. Таким образом, Ланс пытался замаскировать правду, которую успела увидеть женщина.

Та проговорила что-то на непонятном языке.

— Лис, твое искусство быстрого обучения распространяется только на естественные науки?

Драконид принес из рубки шпагу и широкий кинжал. Такой, с каким и на медведя ходить не стыдно. Шпагу Лис положил на стол, кинжал остался у него в руках.

— Жаль, что у нас нет нейтрального артефакта. Честно говоря, мне не приходилось оперировать артефактами с жесткой настройкой. С другой стороны, этот генератор на два порядка сильнее нейтральных магических кристаллов. Надеюсь, что настройка шпаги выдержит мои манипуляции.

— Я подстрахую тебя, Лис, — предложил Ланселот.

— Только в самом крайнем случае, — Элистан торопливо отступил. — Настройка настройкой, а шпага — твоя. Если ты будешь слишком близко, она может убить меня, Ланс.

Ланселот сел в кресло.

Элистан подошел к незнакомке, взял ее руку, проткнул острием кинжала. Из ранки потекла кровь. Эту кровь Лис собрал на лезвие столько, сколько поместилось, подошел к столу, взял шпагу и коснулся острием шпаги крови на своем широком кинжале. Шпага зашипела, вдоль лезвия заблистали разряды. Бледнее молнии, но все равно эффектные. Элистан перехватил шпагу поудобнее, переключил несколько кнопок на ее рукояти, потом установил ее вертикально острием вверх. Шпага осталась стоять на рукояти вопреки всем известным законам физики. Элистан вылил оставшиеся несколько капель крови на острие шпаги, отчего по кают-компании разлился белый свет.

— Ученье — свет, друзья, — прокомментировал драконид. — Итак, девушка, поведайте-ка нам свою историю. Желательно с самого начала.

— Надеешься выжать из меня что-нибудь еще, проклятая крылатая ищейка?

Мирренцам показалось, что воздух в помещении сгустился. Зато, к своему огромному удивлению, они поняли слова своей находки.

Элистан пожал крыльями и сел.

— Задаю вопросы здесь я, — непонятно кому сказал он. По крайней мере, все слушатели отнесли это на свой счет. Мирренцы решили, что Лис имеет в виду, что ему виднее, пленница — что ей не нужно грубить, если жизнь дорога.

— Итак, как тебя зовут?

— Эстрильда. Я из семьи Даргла. Мой отец Дардан, мать — Гладус. Если соблаговолите вспомнить наши обычаи, то без особого труда сообразите, что обе семьи пользовались равным влиянием. Это дало повод для объединения и создания нового клана.

Тон девицы был на редкость вызывающим, более того, она насмешливо и нагло скалилась.

Лансу часто приходилось призывать к сдержанности и себя и  других, он считал проявление эмоций по пустякам просто неприличным. Но он никогда не верил, что простая холодная сдержанность способна заменить все другие чувства. Вот и сейчас он решил, что женщину нужно слегка одернуть и спокойно сказал.

— Нельзя ли полегче, милочка?

Эти, в общем-то, невинные слова неожиданно вызвали настоящий взрыв.

— А ты сиди и помалкивай, предатель! Ты так горд, что тебе позволили сидеть в присутствии высших, что совсем забыл и честь, и свободу и былую славу нашего рода!

— Я ничего не знаю о славе твоего рода, — удивился Ланс.

— Из-за таких, как ты, мы все потеряли свободу! Как же, гораздо легче лебезить перед высшими, чем работать, как призывали вожди эльфов и мурианов. А эти горы мускулов, дорвавшиеся до власти, просто наслаждаются, видя такое пресмыкательство со стороны тех, кто чувствует магию! О, Магия! Ты одна могла спасти наш мир, но ты не можешь обойтись без адептов! И эти проклятые крылатые ищейки решили, что им проще позабыть, для чего нужны крылья, лишь бы не ссориться с властьимущими.

— Властьимущими? — переспросил Элистан.

— Тролли объявили, что они — высшая раса.

— Но они же самые высокие, — Лис насмешливо передернул крыльями.

— О, да. Они и гномы.

— Гномы? Но они не такие уж и большие, — продолжал забавляться драконид.

Эстрильда огляделась по сторонам.

— Ловко же вы устроились, — презрительно хмыкнула она. — Пристроились слугами к высшим и радуетесь! Даже уши не обрезали! Носите такие же лопухи, как они!

— Уши? — обалдело повторил Гветелин.

Торвальд встал.

— Ну вот что, милочка. Мы, как ты уже поняла, не здешние и совсем не знакомы с милыми обычаями вашего прекрасного города.

«Что-то у тебя все милое и прекрасное» — передал гному Арнольд.

«Не придирайся к словам» — огрызнулся гном и вслух продолжил, — Вот что, детка, начни сначала. Кажется в тех местах, где мы живем, мир выглядит иначе.

Глава 3

Музыкальная география мира

Эстрильда обвела собравшихся взглядом. Нет, она явно ошиблась. Здесь не могло быть господ и слуг. Слишком уж непринужденны позы, спокойны и независимы взгляды. Не видно ни раболепства, ни снисходительности.

— Неужто не врут старые баллады, и не вся география нашего мира звучит в черных тонах? — задумчиво проговорила она и вдруг оживилась. — Если вы и правда с острова ушедших, то пойдемте, расскажем миру правду, поведем всех за собой. Так нельзя жить, так нельзя жить!.. Или вы с мира Мечты? Мира, бывшего нашей Надеждой, навсегда оставшейся Мечтой? Если вы все-таки выжили и создали колонию... О, вы тогда уже завоевали весь мир, и пришли за нами?

Торвальд отрицательно покачал головой и ухватился за только что услышанную фразу девушки.

— Может быть, ты слышала песню о существах, живущих в мире и согласии на уединенном острове, навсегда накрытым колпаком силового поля? Никто не может попасть туда без согласия жителей, никто не может его даже увидеть. Силовое поле отклоняет взгляд, и вы увидите только бесконечное море. Ни один корабль не может пристать к берегам этого острова. Только корабли его жителей, которые изредка решаются выбраться в большой мир, чтобы понять, что туда не стоит возвращаться. А сейчас, некоторые говорят, что, может быть, стоит подготовить мир к встрече с нами. Что мы зря так совершенно отстранились от мира и его дел. Пусть первые годы нас не покидала тоска об ушедших навеки, но сейчас... Сейчас у нас нет оправданий.

— Вам они и не нужны, — горько заметила девушка. — В конце концов, никто не заставлял нас похабить наш мир. Жили бы сейчас...

— Погоди, — прервал ее Тор. — Так получилось, что мы мало знаем о мире, с тех пор, как заперлись на острове. Те отрывочные знания, которые случайно попадали к нам, слишком незначительны, чтобы мы могли составить общую картину. Поэтому, обрисуй нам ситуацию по порядку. Лучше всего, если ты начнешь с самого начала.

Эстрильда хмыкнула.

— Муриан на твоем месте сказал бы «разложи по нотам». Но вы, гномы, никогда не любили мурианов.

«Лис, ты понял, кто такие мурианы?» — мысленно спросил Ланс.

«Нет. Я пытаюсь составить себе картину из мыслей девушки, но пока что не ясно, насколько она получается правдивой".

«А ты положи ее на ноты», — посоветовал Ланс.

— Итак, — предложил Тор.

— Дайте воды, — попросила Эстрильда. — Сегодня случилось столько всего, к тому же я наглоталась морской воды.

Фертас Эхтранд вышел из кают-компании и вернулся через несколько минут с подносом, уставленным бокалами, бутылками вина и вазами с фруктами. Не смотря на все усилия Ланса, походка его как была, так и осталась походкой лизардмена — моряка. С походкой драконида ее мог перепутать только тот, кто никогда в жизни не видел драконидов.

Элистан досадливо пожал крылом, разлил вино по бокалам и подал один бокал Эстрильде. Та взяла с брезгливым выражением на лице.

— Выходит, вы все-таки приручили драконидов, — задумчиво проговорила она. — Как вы этого достигаете? Ломаете непокорным крылья?

Элистан подошел к столу, капнул вина на застывшую на кинжале кровь и поднес кинжал к стоящей на столе шпаге.

— Не надо, нет! — закричала Эстрильда и снова закрыла руками лицо.

Элистан подумал и все-таки капнул на шпагу. Вдоль лезвия ощутимо прошел разряд. Эстрильда застыла. Потом оторвала руки от лица и уставилась на руки драконида. Он сидел, опершись локтем на стол, и перебирал пальцами бокал с вином. Второй рукой он небрежно опирался о коленку. Это зрелище чем-то поразило ее, и она заговорила:

— Что ж, если вы с Острова, то вполне можете не знать всего. Тогда, три тысячи лет назад, или даже больше, прошла первая волна восстания против мурианов. Я читала, что ради этого народы Дрима объединились в первый раз в жизни. Раньше я не верила в это. В самом деле, об этом даже подумать противно — эльф, подающий руку троллю, гному или же дракониду! А теперь, кажется, верю, если вы меня не разыгрываете. Хотя, зачем вам это? Ну вот. Тогда мурианы предложили выход. Часть населения, которой не по нутру порядки Дрима, может организовывать себе демократию на свой вкус. Вот пусть апологеты нового образа жизни построят общество на свой вкус на другой планете и тогда каждый житель Дрима сможет выбрать какое общество ему по душе. Демократия или же анархия.

— Демократия или анархия? — переспросил Ланс.

— Демократия была на Дриме до последней революции. Сейчас здесь тирания. Но вы просили рассказывать по порядку?

Ланс кивнул, и девица продолжила рассказ.

— Как вы знаете, экспедицию снарядили. Возглавлял ее Мариолоцци — единственный муриан, решивший участвовать в заведомо безнадежном деле. Но у мурианов всегда было развито чувство долга! Эльфийских переселенцев возглавили племянники князя Эролана — Эрлан и  Эрмин. От гномов был принц Вальдес, от троллей — полковник Десмонд, от драконидов — полковник Станислас. Понятное дело, когда эти пятеро засобирались в неведомые дали, лишь бы куда подальше, то всем стало совершенно ясно видно их предательство. Высшие чины предали тех, кому были обязаны абсолютно всем! Собственно поэтому родственникам добровольцев и пришлось бежать на остров, а остров накрывать колпаком защитного поля. Их бы просто растерзали, останься они здесь! Может быть поэтому, а может быть, добровольцы и правда кончились, но остальных переселенцев взяли по призыву.

— А может, добровольцев просто оказалось слишком много? — спросил Элистан.

Эстрильда бросила нервный взгляд на его руки и пожала плечами.

— Кто знает, что было три тысячи лет назад, благородный господин? Каждый поет историю на свой лад.

— Поет? — переспросил Торвальд.

— Я совсем забыла, что на остров не приехал ни один муриан. Вы, конечно, совсем забыли о них.

— Трудно забыть о том, кого ни разу не видел, — возразил Тор. — Расскажи о них. Хоть немножко.

— Они прекрасны и велики. Пока они правили Дримом, был поистине золотой век. Мы совершенствовали искусства. О, вы не представляете, как может быть прекрасна литература! А музыка? О, музыка это второй язык мурианов. Они даже изучают музыкальные науки. Музыкальная алгебра, музыкальная химия, музыкальная история, музыкальная география...

— Музыкальная алгебра — это я понимаю, — сказал Элистан. — Это просто теория музыки. Музыкальная история — тоже ясно — просто история музыки. Но причем здесь химия и география?

Эстрильда явно собиралась нагрубить, но взгляд ее остановился на руках драконида, которые чем-то здорово пугали ее, и она сдержалась.

— Вы не поняли, благородный господин. Музыка — это такой же язык, как и слова. По сути, когда мы говорим, мы имеем дело с сочетанием двух языков — словесного и музыкального. Словесный язык освоить довольно легко, его знают все. А музыкальным по-настоящему владели только мурианы. Мы, эльфы, приблизились к пониманию этого языка ближе всех. Я читала, что Эрлан прекрасно говорил на нем. Поэтому Мариолоцци пошел с экспедицией. Надеялся, что Эрлан одумается и вернется.

— Интересно, — протянул драконид. — А как выглядят эти врожденные музыканты?

Эстрильда замялась.

— Чаще всего они принимают вид эльфов с шестью руками и острыми, симметричными ушами, — как-то беспомощно сказала она. — А когда хотят пофасонить — просто эльфов с острыми ушками. Это из-за мурианов мы стали подравнивать себе уши. Но, кажется, эта мода возникла после того, как ваши предки отселились на остров.

— Принять вид не штука, — заметил Элистан, — но я спрашивал, какие они настоящие. Мне интересно похожи ли мурианы на те описания, которые мне доводилось читать.

Девушка кивнула.

— Наверное. Честно говоря, эльфу трудно вообразить себе муриана. Они невысокие — меньше гномов, почти карлики. На четырех тонких ногах, с большим, широким туловищем. Злые языки говорят, что своей нижней частью они напоминают табуреты с подушками. Еще у них четыре тонкие руки по углам, длинная тонкая шея по центру туловища и громадная голова с четырьмя глазами по углам и ртом под передней парой глаз. Вы можете представить себе, какие нужно мозги, чтобы обозревать мир с четырех сторону сразу?

— Если я правильно понял, если их аккуратно разрезать пополам, то получится два карлика? — недоуменно переспросил Элистан.

— Да как ты смеешь, ничтожество?! Да в головах всех драконидов Дрима не найдется столько мозгов, сколько в голове одного муриана!

— Кажется, не все эльфы разделяют твое мнение, — возразил Элистан.

— Те, кто не разделял, нашли себе смерть в глубинах космоса. Нынешние эльфы трудятся, чтобы вернуть то, что потеряли их предки.

— Попробуй говорить по порядку, — попросил Торвальд.

— Да, по порядку. В общем, когда недовольные покинули Дрим, наступила эра всеобщего благоденствия. Рассвет государственности, литературы, музыки, архитектуры. Это в те дни Дрим принял свои теперешние очертания. Мурианы — непревзойденные маги, и эльфы им почти не уступают.

— Государственности? — заинтересовался гном.

— Да. Было создано по-настоящему демократическое общество. Самая подлинная демократия из всех возможных.

— А это как?

— Демократия основывается на выборах. Единственная сложность — определить, кто и из кого может выбирать. В те годы был разработан коэффициент интеллекта. Он учитывал способности к литературе, искусству, магии, музыке, математике и многим другим наукам. Поэтому, первоначальный отсев прошел довольно быстро. Ни гномы, ни тролли ничего не понимают в магии, а дракониды — они конечно даже лучшие маги, чем мурианы, но кто и когда видел драконида, который мог бы без ошибки сложить два и два?

— Значит, к выборам допускались только мурианы и эльфы? — спросил позабавленный гном. — И по какому принципу?

— По естественно-лингвистическому.

— Это как?

— От звучания слова голосование. Подать голос — поднять руку. В общем, одна рука — один голос.

— А у мурианов четыре руки, — усмехнулся Тор.

— Шесть, — несколько удивленно отозвалась Эстрильда. — Я же говорила, что это их любимая форма.

— И ни у кого не возникало сомнений в правильности такой системы?

— Ну, недовольные есть всегда и везде. Но мурианы мудрее эльфов, как ни жалко это признавать.

— А что же все остальные народы Дрима?

— Им было хорошо, — сообщила эльфийка. — Они жили простой и естественной жизнью, работали на полях, на заводах, шахтах, фабриках и ни о чем не думали. За них это делали эльфы — инженеры.

— А дракониды? — продолжал допытываться гном.

— Некоторые предлагали запретить отстрел драконидов, — виновато сказала Эстрильда. — А с другой стороны, летают, гадят на головы...

Элистан вспыхнул.

— Но потом драконидов просто отрезали от магополя, и им, для того чтобы летать, пришлось сесть на строгую диету. Кто умер, кто истощал...

Торвальд взял Элистана за руку.

— Что же было дальше? — спросил гном. — Как и почему закончился этот золотой век?

Эстрильда помолчала. Казалось, ей не хотелось рассказывать, но то ли страх, то ли таинственные манипуляции Элистана, заставляли ее говорить.

— Было несколько восстаний, — тихо продолжила эльфийка. — Сначала выступили гномы против плохих условий труда. Гномы, по естественному порядку вещей, работали в шахтах, жизнь там была нелегкой, к тому же воровство. Ну и хозяева старались не допускать рабочих в города. Впрочем, это была стандартная политика. Что грязному, неграмотному существу делать в городе? Вшей распространять?

Торвальд рассеяно улыбнулся.

— Восстание подавили. Потом было восстание рабочих-металлургов. На этот раз это были тролли. Потом еще и еще. Не думаю, что эти горы мускулов смогли бы что-нибудь достичь, если бы не рискнули навлечь на себя всеобщее презрение, объединившись с драконидами. Дракониды во все времена считались низшей расой и только вконец обозленные работяги могли протянуть им руку.

Эстрильда словно впервые заметила руку гнома, сжимающую руку драконида и замолчала. Потом перевела взгляд на других драконидов.

— Не понимаю, как могло измениться отношение к драконидам у вас, на Острове. Вы, кажется, считаете их равными. И ладно бы гномам, но и эльфам.

— Ты же только что говорила, что сейчас в большом мире властвуют гномы и тролли? — усмехнулся Ланс.

— Гномы, тролли и дракониды, — уточнила девица. — Все началось с большого восстания, во главе которого встал, точнее, взлетел, драконид Октейвис. Правда, об этом не сразу узнали. Мурианы бросили на подавление восстание обычные силы, и те исчезли, словно их и не было. Потом пропала целая армия, а потом... Потом мурианы и эльфы в один прекрасный день не смогли дотянуться до магической энергии. Оказалось, что тролли и гномы помогли драконидам восстановить контакт с магическим полем, а те, вместо того, чтобы летать и пакостить по мелочам, отрезали от магии всех эльфов и мурианов. Мурианы бежали под землю. Эти острова, вдоль экватора, составляли земли мурианов. Первоначально считалось, что четыре больших континента предназначены для четырех больших народов, но мы по привычке жили все вместе. Так же, как и сейчас. После бегства мурианов, у эльфов не осталось шансов на победу. И мы, бывшие хозяевами жизни, были вынуждены зарабатывать себе на хлеб!

— И как вам это удалось? — холодно спросил Ланс.

— Плохо! — вздохнула Эстрильда. — На руководящую или ответственную работу эльфов никто не брал. До работ, связанных с использованием магополей, то есть практически до всех мало-мальски интеллектуальных дел, эльфов просто не допускали. И эльфы, великолепные маги, умные, образованные и культурные существа были вынуждены работать дворниками, садовниками, прислугой в доме и на подсобных работах везде, где удастся устроиться.

— Это тебя удивляет? — усмехнулся Ланс.

— Нет. Что еще можно ждать от этих недоумков?!

— Я бы на их месте устроил эльфийский погром, — сказал Гветелин.

Элистан встрепенулся, оглянулся на Гветелина и улыбнулся.

— И что же мы имеем сейчас? — поинтересовался он.

— Вот уже пятьсот лет на планете господствуют три расы. Теперь они называют себя мастера, подмастерья и солдаты.

— Надо под этим понимать троллей, гномов и драконидов? — переспросил Гветелин.

— Именно так. Часть эльфов смирилась с поражением и перешла на сторону победителей. Хотя это низко и недостойно и мерзко. А часть пытается поднять восстание совместно с мурианами. Только солдаты слишком хорошо контролируют нас. Я пыталась приобрести партию оружия у банды грабителей — гномов, но то ли кто-то донес на меня, то ли у солдат в банде был осведомитель, но меня поймали и закатали. Одно восстание все-таки мы организовали — это было около ста лет назад. С тех пор дракониды окончательно взяли под строгий контроль использование магополей. Несмотря на их потрясающую тупость, нет других существ так чувствительных к малейшему изменению магического поля.

— И как давно случилась эта революция? — спросил Торвальд.

— Пятьсот лет назад.

Элистан кивнул, потом спохватился.

— Да, господа, у нас же есть книги. Арни, словарь у тебя?

Тролль кивнул, встал и сходил за словарем.

— Эстрильда, почитай нам, — попросил Элистан.

Эстрильда принялась послушно читать слова, на которые ей указывал драконид, как вдруг замолчала.

— Если вы живете на Острове, вы можете не знать положения дел в большом мире, но не можете не знать наш язык и не уметь читать. Вы с мира Надежды! И теперь этот мир и наш тоже! Вы немедленно должны доставить меня на мурианский архипелаг, я свяжусь со своими, и мы полетим к вам за подкреплением. У вас и тролли с гномами должны быть полояльней и дракониды подисциплинированней.

— Спокойно, милочка, — возразил Гветелин. — Может быть, тролли и гномы у нас и лояльны к эльфам, но эльфы могут на вашем Дриме устроить разве что эльфийский погром. Так что не буди лихо, пока оно тихо.

Эстрильда встала, сделала шаг к столу, поставила на него бокал и вдруг резко бросилась на стол и схватила шпагу за рукоять. Мирренцы застыли. Девушка выпрямилась и направила шпагу на Ланса, который оказался к ней ближе всего.

— Вы немедленно плывете к мурианам или... — она подскочила к Ланселоту, прижала лезвие шпаги к его горлу и вдруг обмякла, и упала на пол. Темная шпага сверкнула золотой молнией и погасла.

Ланс нагнулся и поднял шпагу.

— Может быть, так и лучше, — тихо проговорил он.

Элистан наскоро осмотрел Эстрильду. Она была мертва.

— Думаю, труп лучше вернуть по принадлежности — в море, — деловито сказал драконид.

— Только сначала закатайте обратно, в ковер, — спокойно сказал Ланс. — Думается, этот обычай возник не на пустом месте.

Гветелин и Арнольд унесли мертвую девушку в коридор, снова закатали в ковер, и бросили в море, откуда Ланс извлек ее всего несколько часов назад.

Ланс вышел на палубу вместе с ними, и когда тело в ковре скрылось в море, щелкнул каким-то тумблером на шпаге. Темная шпага вспыхнула молнией и погасла. Ланс снова переместил выключатель, и мирренцы почувствовали привычное магическое поле.

— Вот мы и изучили эльфийский, — задумчиво сказал Ланс.

Друзья спустились в корабль, задраили люк и вернулись в кают-компанию. Фертас Эхтранд уже накрывал на стол. Ланс некоторое время смотрел на кока, выглядевшего неуклюжим драконидом, потом взмахом руки вернул лизардменам родной вид.

Арнольд, чтобы несколько разрядить обстановку, решил сменить тему.

— Таким образом, ты изучал науки, Лис?

— Науки? — драконид рассмеялся. — Ты что же, думаешь, что я гонялся по университету за преподавателями с кинжалом в руках? Нет, Арни, свой способ изучения наук по книгам я покажу вам завтра. Сегодня мы все просто учились языку. А кровь на кинжале мне была нужна, чтобы обеспечить нам правдивый рассказ. Я не люблю этим хвастаться, но был и пятый экзамен, который мне пришлось сдавать на звание доктора алхимии. То, что я продемонстрировал вам — это детектор лжи. Кровь связывает магический артефакт со своим владельцем и не дает ему произнести что-нибудь не соответствующее мыслям.

Глава 4

Первые шаги

Утром народ на корабле проснулся от аппетитного запаха, распространяющегося с камбуза. Путешественники потянулись в кают-компанию на завтрак. Первыми пришли Лис и Гветелин. Они успели лишь обменяться приветствиями, когда увидели выходящего из своей каюты Фертаса Эхтранда.

— Только не это! — с преувеличенным ужасом воскликнул Гветелин и ринулся на камбуз.

— А, Лин, заходи, заходи! Поможешь накрыть на стол, уже все готово, — приветливо сказал Ланс.

— Готово? — переспросил эльф. — И что же готово на этот раз? Пахнет вкусно. Или готовил Фертас Эхтранд, а ты только зашел пробу снять?

— Ну что ты, готовил я сам, — Ланс откровенно развлекался. — Это цветная капуста, тушенная с куриными грудками в грибном соусе.

— И все? — с надеждой переспросил Гветелин.

— Почти. Есть еще пара-другая ингредиентов, но это так, для пикантности.

Гветелин заглянул в кастрюлю.

— Внешность у твоего кулинарного эксперимента какая-то сомнительная. Пахнет вкусно, я уже говорил, но вид такой, будто его уже раз съели, но не смогли в себе удержать.

— Будешь критиковать, я еще и обед приготовлю! — пообещал Ланс и серьезно добавил. — Нашим нужно чем-то скрасить жизнь после вчерашнего инцидента. Итак спать легли с курами и даже не заинтересовались дальнейшим изучением языка.

Гветелин кивнул и стал резать хлеб к столу.

— Неожиданное появление и внезапная смерть этой девицы здорово выбили из колеи экипаж, — согласился эльф.

— Оставь, Лин. Никого она не взволновала. Ее почти естественная смерть избавила нас от трудов убивать ее собственноручно. Или ты предпочел бы отпустить ее к ее мурианам?

— Скорее, я бы ее собственноручно придушил!

— Вот именно. Поэтому я и говорю, что расстроились наши из-за  расистских россказней Эстрильды, а не из-за ее рождения или смерти.

Лин кивнул.

— Я буквально кипел, когда все это слышал. Страшная штука этот детектор лжи Элистана.

— И очень полезная, — добавил Ланс.

Гветелин улыбнулся, кивнул и понес в кают-компанию тарелки и бокалы. В кают-компании уже собрались все лизардмены, молодые люди и Тор с Аваяной и Мэрилин.

— Анн, Алан, помогите мне принести вина. Сегодня завтрак готовил Ланс.

Гветелин расставил на столе приборы и хотел сесть к столу, полагая, что дальше Алан и Антонин справятся и без него.

— Что ты делаешь?! — с ужасом вскричал Лис. — Ты садишься в присутствии подмастерья и даже без разрешения?!

Гветелин внутренне усмехнулся. Кажется, не один Ланс пытался загладить сомнительной шуткой воспоминания о вчерашнем дне. — О, в самом деле! — Гветелин постарался изобразить испуганное лицо. — Подмастерье, простите за дерзость!

— Можете сесть, — покровительственно ответил Тор, — но впредь прошу не забываться!

— Какая милость со стороны столь высоких особ! — льстиво проговорила Мэрилин.

— Позвольте пододвинуть ваше кресло, подмастерье, — предложил Алан, поставив на стол вино.

— Я же сказал, вы можете сесть, — заметил Тор.

— Только после вас, — немедленно отозвался Анн.

— Интересно, а к какому классу относятся лизардмены? — поинтересовался Алан.

— Не думаю, что к высшему, — улыбнулся Элистан. — Как ты считаешь, Гирли?

— Я тоже так не думаю, — невозмутимо ответил Греллах Доллайд, -  поэтому меня так радует снисходительность нашего подмастерья.

В этот момент в комнату вошел Арни. При виде его все живо вскочили с мест. Арни сначала не понял, а потом расхохотался:

— Садитесь, садитесь, право же я не люблю церемонии.

— А наш мастер-то еще более снисходителен, чем подмастерье! — отметил Гветелин.

— А всегда так, — лукаво ответил Лис. — Чем выше начальник, тем больше его снисходительность к нижестоящим. А начальника крупнее нашего мастера — еще поискать.

— А Рудгер? — напомнил Ланс.

— Да, Лис, а что такое с твоими руками? — вдруг спросил тролль. —

— Я всего лишь ваш слуга, благородные господа. Мастер... Подмастерье... — Лис поочередно поклонился им.

— Дети, ну просто дети! — вмешалась Аваяна.

— Подожди, девочка, — посоветовал Гветелин. — Мы же еще не определили твой статус!

— Вы бы лучше определили, что собираетесь делать дальше, — посоветовала недомерочка.

— Хороший вопрос, — согласился Торвальд. — У Лиса не понятно что с руками, у людей и эльфов — с ушами, у лизардменов — со всем обликом, а у нас с Арни — с манерами. Боюсь, на первую разведку придется идти кому-то одному. Или мне или Арни.

Элистан отрицательно покачал головой.

— Лучше пойду я. Если верить тому, что мы вчера слышали, местные тролли и гномы плохо разбираются в магии. А местные дракониды, вроде бы, контролируют магополя.

— А руки? — спросил Ланс.

— И руки, и костюм. Мы не знаем о Дриме ничего. Остается надеяться на консерватизм драконидов. Насколько я знаю, основной силуэт наших костюмов не менялся ни разу. Да оно и понятно — особенности сложения.

Ланс кивнул.

— Только позавтракай, как следует.

— Да я и ем. Честное слово, Ланс, очень вкусно. Одного понять не могу — зачем дома ты держишь повара?

Ланс засмеялся.

— Все хорошо в меру. Откуда у меня дома столько времени? Сделаем так, Лис. Мы сейчас подойдем к ближайшему континенту, ты высадишься, а мы снова отойдем от берега. На всякий случай, мы будем держать люк открытым. Кто знает, как ты сможешь работать с местной магией?

— А я пока попробую еще раз перевести рукопись. Среди книг у нашего друга Нийрикки я нашел что-то похожее на дневник на непонятном языке. А до сих пор мы слышали только про один язык, кроме родного лизардского... — Арни встал. — Можете не вставать, — величественно добавил он и вышел из рубки.

— Это замечательно, — проговорил Ланс, — вот только что делать остальным?

Через пару часов Элистан сошел на берег. Торвальд предлагал дракониду одеться поскромнее, но тот сказал, что при полном незнании местной моды, чем более броско он оденется, тем меньше привлечет внимания. Поэтому Лис оделся в костюм вареного шелка бронзового цвета и туфли в тон. В сочетании с золотистыми крыльями бронзовый цвет смотрелся потрясающе.

— Будь осторожен, Лис, — напутствовал его Ланс. — И вот что, если ты окажешься в опасности, бросай все и возвращайся. В сущности, простая экскурсия не стоит риска.

Лис рассмеялся.

— Знаешь, у меня нет ощущения, что я иду на экскурсию или там прогулку. Скорее, в поход. Наша историческая родина оказалась занятным местом. Но я не жалею, что мы сюда приехали. Вы тоже будьте осторожны и не плавайте слишком близко от берега.

Элистан сошел на песчаный берег. Он огляделся — никого и сел на песок. Подводная лодка удалялась от берега. Убедившись, что с друзьями все в порядке, Лис встал. Он не чувствовал себя одиноким. Наоборот, ощущение свободного полета приятно пьянило кровь. Ему редко доводилось погулять на просторе, не чувствуя ответственности ни перед кем и ни за кого.

Лис сделал несколько шагов, но песок набился в туфли. Элистан остановился, вытряхнул песок, подпрыгнул и взлетел. Магическое поле Дрима оказалось похожим на магическое поле Арканоса. Пожалуй, чуть слабее. Вероятно, поэтому местные гномы и тролли и испытывали некоторые затруднения при работе с магополем. А если учесть, что отдача энергии на Арканосе была вдвое меньше, чем в Миррене...

Элистан полетел к жилым кварталам. Что ж, сыск на Дриме работал на славу. Через какие-то несколько минут в воздухе появились быстро растущие темные точки. Элистан засмеялся и полетел быстрее. Ему было интересно, что предпринимает местная служба безопасности в подобной ситуации. Мирренская служба действовала мягко. По началу. Вот если нарушитель продолжал нарываться...

Стражи порядка подлетели поближе к Лису и потребовали, чтобы он опустился на землю. Лис усмехнулся и послушно опустился на тротуар. Стражи порядка бодро подлетели к нему, и Элистан получил возможность рассмотреть дримских драконидов.

Руки? Да, теперь Элистан понял, что у него не так с руками. О, магия Миррена, он должен был понять это сразу. В тот самый момент, когда Эстрильда сказала, что дракониды были отрезаны от магии. Дракониды не могли не летать. Жизнь без полетов для них так же немыслима, как без ходьбы. Дракониды, лишившись крыльев, кончали жизнь самоубийством. Но ни одно разумное существо не весит так мало, чтобы поднять себя в воздух без помощи магии. Крылья помогали в полете, но полностью обеспечить полет в течение сколько-нибудь заметного времени не могли. Поэтому, если в Миррене Элистан считался среднего сложения — бывали покрупней, бывали и помельче, то на Дриме он был просто великаном. Его руку можно было сравнить с руками местных драконидов примерно также, как руку мирренского гнома с рукой его, Элистана.

Одевались местные примерно так же, как и мирренцы — облегающие брюки и рубашки с прорезями для крыльев. Вот только материал костюмов был не слишком высокого качества. И еще, здесь не было моды подкрашивать крылья. Так что четверо драконидов с перепончатыми крыльями, облаченные в практичные серые костюмы напоминали истощенных летучих мышей.

Все эти мысли молнией пронеслись в голове у Элистана.

«Мда, может быть Тор был прав и следовало одеться поскромнее?» — подумал он и вопросительно поднял бровь.

— Чем обязан, господа?

Дракониды вежливо поклонились.

— Простите за беспокойство, благородный господин, — проговорил маленький, светловолосый драконид, больше остальных похожий на мышь. — Вы использовали магию.

Лис кивнул.

— И ваш костюм...

— А что с моим костюмом? — Элистан обеспокоено принялся оглядывать одежду.

— Он в порядке, — сказал командир. — Вот только, боюсь, вы перепутали время. Бал начнется не в середине дня, а в конце.

— Да — да, кажется в шесть часов, — припомнил Лис.

— Так точно, — согласился командир. — Я слышал, что многие вельможи считают нужным опаздывать на такие мероприятия, но чтобы приходили на полдня раньше, слыхивать не доводилось.

Элистан рассмеялся.

— Да нет, я тоже собираюсь опоздать. Вот только я терпеть не могу собираться в последний момент. Я хотел немного погулять по городу перед балом... — Лис напрягся и ухватил мысль охранника, — который, кстати, будет не сегодня, а завтра.

Командир улыбнулся.

— В таком случае, желаю вам хорошо повеселиться. Увидимся завтра, на балу.

Элистан со снисходительным удивлением, за которое он сам себя был готов пришибить, поднял бровь.

— У моей семьи есть кое-какие связи. Я буду там гостем, благородный господин. Кстати, вы не представились.

— Обычно меня называют Фоксом.

— Что ж, вам очень подходит это имя, господин Фокс. До встречи на балу.

— Да, но и вы не представились, командир.

— Капитан Майлз.

— До встречи, капитан Майлз.

Элистан вежливо кивнул стражам порядка и пошел по улице. Мда, а ведь Тор, пожалуй что, дело говорил. В таком наряде можно было идти на бал, но не на разведку, где хочется остаться незамеченным. Местные жители одевались не броско. Деловые костюмы в темных или бледных тонах. Если фасон мирренской одежды был вполне приемлемым, то цвета не лезли ни в какие рамки. Лис стал вспоминать, какую одежду захватили с собой его друзья, понял, что дело это безнадежное, к тому же бессмысленное. Ведь купить он ничего не может.

И вдруг взгляд Элистана упал на вывеску «КАЗИНО». Мда, если бы у него нашлось на что сыграть... Элистан пошарил по карманам. Нет, деньги не годились. Показывать местным монету с профилем Ланса и надписью на лизардском было нельзя. А вот какая-нибудь побрякушка могла бы сгодиться. Например, кольцо. Элистан попытался беспристрастно оглядеть кольцо с печатью на руке.

— Эй, господин, меньше думайте, больше играйте! — окликнул его какой-то зевака.

Глава 5

Первое знакомство

Лис поднял голову. Перед ним стоял довольно полный драконид, одетый в строгий серый костюм с отливом и с подкрашенными в серебристый цвет крылышками. Правда, руки у него были несколько тоньше, чем у Элистана, но весил он, пожалуй, не меньше. У Элистана несколько отлегло от сердца. Пусть по виду его можно отнести к местным прожигателям жизни, но так еще и лучше. Почему-то праздное существо вызывает меньше вопросов, чем деловое. Вероятно, никто всерьез не полагает, что такая райская птица в облике драконида способна на осмысленные поступки.

— Играть? — переспросил Лис. — Боюсь, что свой кошелек я оставил в предыдущем заведении. Так что сейчас, друг мой, я подумываю, не сыграть ли мне на фамильное кольцо.

— К чему такие крайности? — улыбнулся серебристый драконид. — Одна лишь ваша одежда может послужить залогом игры!

— Одежда? — Элистан удивленно поднял бровь. — А в чем я уйду? Мне уж неделю не везет. Нет, пожалуй что больше.

— Удача переменчива, — пожал крыльями незнакомец. — А что у вас за кольцо?

— Семейная реликвия, — засмеялся Лис. — Вот, взгляните!

Кольцо, безусловно, не было семейной реликвией. Это была малая министерская печать. Лис настолько привык ее везде таскать с собой, что не заметил, как прихватил, уходя из Миррена. Теперь же снимать ее было и вовсе не резон. Тем более, проигрывать в карты

Элистан протянул руку серебристому дракониду, показывая кольцо. Незнакомец, прикоснулся к руке Элистана и почтительно вздохнул.

— Благородный господин, у вас даже залога не спросят. Достаточно вашей собственноручной подписи под обязательством. Пойдемте же, сколько можно стоять на мостовой? — капризным тоном прибавил драконид.

Лис усмехнулся и кивнул в знак того, что готов последовать за зазывалой. Тот с поклоном пропустил его перед собой.

Элистан вошел в зал, освещенный искусственным светом. Естественному вход был надежно закрыт ставнями. Его провожатый, к удивлению Лиса, шел рядом с ним, громко предвкушая удовольствия от игры. Лис решил пересмотреть свое мнение о своем новом знакомце. Вероятно, тот был не зазывала, а шулер. Вот только что он надеялся взять с Элистана? Ведь Лис же только что признался, что у него из ценностей одно кольцо. Или здесь золото в цене, или же шелковые ткани. А костюм-то и в самом был неплох. Новый, из хорошего шелка. Но все-таки ношеный... Мда, а может на Дриме таким образом вербуют пополнение в полицию или армию?

— Да, господин мой, а как вас прикажете называть?

— Фоксом.

— Фоксом, в смысле лисом? Интересное имя. Впрочем, мне доводилось слышать про семейство лис на нашем исконном континенте. Вы не из них?

— Никак не могу ответить на ваш вопрос, так как лис на свете много. Откуда мне знать, про каких именно вам доводилось слышать? Впрочем, в нашем семействе лис много. А как прикажете вас называть, мой добрый друг?

— Джулис. Не обижайтесь моей шутке, господин Фокс. Все ж таки не каждый день новый знакомый прямо и откровенно сообщает, что он — лис.

Элистан рассмеялся.

— Что ж, честность не порок, дружище. Во что здесь играют?

Лис огляделся по сторонам. В зале находились представители всех местных рас. За ближайшим столом сидели драконид, тролль, гном и гномма и играли в какую-то карточную игру. Гномма кокетничала и отчаянно флиртовала со своими партнерами.

— Карты? — предложил Джулис.

— Я с утра не употребляю не карт, ни водки.

— Тогда кости и вино? — Джулис указал на стол, за которым собралось целое общество. Дракониды, тролли, гномы. И эльфы. Только не за столом, а в зале. Судя по всему, это был обслуживающий персонал.

Лис блажливо передернул крыльями.

— Интересно, они здесь уже или еще? — пробормотал он себе под нос.

— Кто как, — рассмеялся Джулис. — Позвольте представить моего нового друга, господа. Он просто мечтает проиграть в кости фамильное кольцо. Эй, кто-нибудь, подайте вина!

Мальчишка — эльф кинулся к бару и через минуту притащил поднос, уставленный бокалами и бутылками.

Элистан рассеяно кивнул и снова огляделся. Если он ничего не перепутал, в этом зале без магии разве что дышали. Да и то одни лишь эльфы. Они что, настолько отчаялись затащить новичка в свою забегаловку, что рады любой приманке? И им даже его нарядного костюма хватит?

— Ну как, Фокс, поставите все кольцо сразу, или же частями?

Элистан снял с пальца кольцо и подбросил на ладони, демонстрируя крупные по местным меркам руки.

— Смотря против чего.

Игроки по очереди, словно сговорившись, принялись выбрасывать по двенадцать очков. Лис расхохотался и в свою очередь выбросил дюжину. В Миррене тоже были в ходу азартные игры. Но на игру смотрели как на игру. Все дружно применяли магию везде, где фантазии хватало, и с не меньшим энтузиазмом ловили партнеров на мошенничестве. Правда, поймать нужно было именно за руку. Тогда пойманному приходилось удваивать ставку. Мда, а ведь если здесь такие же правила, придется к кольцу и в самом деле добавить костюм.

Партнеры переглянулись и предложили выпить вина. Лис выпил. Через несколько минут он, наконец, понял. Никто не собирался ловить шулера за руку. Это опасно, так можно и на нож налететь. Просто все мухлевали в меру своих слабых сил. Что ж, это Лис тоже умел. Когда-то в юности, лет четыреста назад, Элистан считал это неплохой тренировкой. Правда, с тех пор много воды утекло. Министр безопасности Миррена мухлевать в кости не мог. Или бы его поймали за руку, и вышел бы неприятный инцидент, или же промолчали, что еще хуже.

Мысли Элистана прервала дама — драконида. Она была одета во что-то полупрозрачное, крылья раскрасила во что-то переливающееся всеми цветами радуги, да и на лицо положила столько краски, сколько другой бы хватило, чтобы подкрасить крылья.

Лис стал улыбаться и кокетничать с дамой. Как и ожидали его партнеры, осторожности от этого у него поубавилось. Вот только, вопреки их надеждам, Лис просто стал приглядывать за костями. Слегка выигрывал, чуть-чуть проигрывал, но перед ним уже лежала кучка денег и она постоянно увеличивалась.

Через пару часов игры Элистан понял, что с него довольно. Его тошнило от неумелых шулеров за его столом и мальчишек — эльфов, подносящих вино, от размалеванных красоток, делающих свой нехитрый бизнес и от случайных простачков, таких же, как и он сам. Вот только ему удалось не только сохранить кольцо и костюм, но и выиграть. Лис забрал со стола выигранные деньги и пошел на выход. Какой-то мордоворот-эльф попробовал было остановить его, но у Элистана в конец испортилось настроение. Он резко отшвырнул эльфа, нисколько не беспокоясь, что опять зашкалит все детекторы у местной службы охраны порядка и вышел на воздух. Мда. Все-таки к игре нужен вкус. Может быть, когда следующий раз возникнет нужда в деньгах лучше взять банк?

Элистан вышел на улицу и чуть не столкнулся с престарелым троллем, который громко сетовал на падение нравов. Лис заинтересовался. Это был самый старый тролль, которого ему доводилось встречать.

— Добрый день, уважаемый, — приветствовал его Элистан. — Вы так похожи на моего дедушку! Могу я поинтересоваться, сколько же вам лет?

Лис сам не знал, почему он спросил о возрасте. Если судить по мирренским меркам, троллю было под тысячу. Может быть, ему просто захотелось узнать, можно ли применять его мерки в местном монастыре?

Тролль осекся на середине фразы и обратил взор на Элистана.

— Вот, лоботряс! — восхищенно заметил он. — Ну почему дракониды, которым посчастливилось сохранить не только крылья, но и благородство своих предков, предпочитают раскрашиваться во все цвета радуги?! Прямо не драконид, а павлин какой-то!

— Опять применяете магию, господин Фокс?

Лис поднял глаза и увидел капитана Майлза. Офицер завис в воздухе в трех метрах от мостовой.

— Скажите, капитан, в вашем городе нет приличного казино?

— А вас что, занесло в этот притон?

Элистан засмеялся и пожал крыльями.

— Приличные казино в центре, господин Фокс. А вы, господин Номальд, опять за старое взялись? Идите домой, вас внуки, правнуки ждут. Сайлас, Никос, проводите деда Номальда. Элвис, возвращайся в участок, а я провожу господина Фокса. Куда бы вы хотели попасть?

— В книжный магазин. У меня правило — как только я попадаю в незнакомый город, первым делом покупаю его карту, туристскую схему, схему маршрутов городского транспорта или что-нибудь в этом роде.

— Пойдемте, — капитан Майлз опустился на землю.

— Может быть лучше полетим? — вообще-то в Миррене хватало чудаков. Среди них были и дракониды, предпочитающие полеты прочим способам передвижения. Бывали же и сторонники пеших прогулок, предпочитающие не афишировать свои физические отличия перед другими обитателями Миррена. Мирренские дракониды относились к своим согражданам с сочувствием в виду их неполноценности. Это же надо, у бедолаг отсутствовала целая пара конечностей! Но сочувствие тоже не афишировалось. Ведь бедняжкам так неприятно чувствовать себя убогими и недоделанными. Элистан невольно придерживался тех же взглядов, что и его соплеменники. Он уважал представителей других народов, любил друзей, относящихся к другим народам, видел, что они не страдают от своего физического недостатка, но никогда не хвастался своими крылышками. Теперь же, оказавшись в мире насквозь пронизанным расовыми предрассудками, Лис чувствовал себя более чем неуютно. Тем не менее, глупо не воспользоваться местным расовым антагонизмом, раз уж представился случай.

— Вижу, вы привыкли пользоваться энергией без ограничений. Хотя, я вас понимаю. Я потому и пошел в службу контроля, чтобы летать без ограничений. Только служба контроля, служба безопасности и такие большие вельможи, как вы, могут позволить себе подобные причуды. Ваши руки говорят об этом лучше всяких слов.

Два драконида поднялись в воздух и полетели к центру города. Элистан очередной раз прислушался к своим ощущениям и наконец-то понял, что его тревожило с начала его разведмиссии. Отдача магической энергии была ниже, чем в Миррене и даже ниже, чем на Арканосе. Насколько он знал, продолжительность жизни на планете Арканос напрямую зависела от отдачи магополя. Немагические расы жили мало — от восьмидесяти до ста двадцати лет, магические значительно больше — на Арканосе — четыреста, в Миррене — восемьсот. Интересно, а сколько же жили здесь, на их исторической родине?

— Майлз, а сколько лет тому деду?

— Номальду? Триста пятьдесят девять.

— Триста пятьдесят девять?

— Да. Вот он и впадает, порой, в детство. Призывает всех нас к естественной жизни, будто такая бывает. Почему-то он идеализирует времена, когда в мире правили эльфы и мурианы. Думает, что мы все тогда были чище и сплоченнее.

— Триста пятьдесят девять, — задумчиво повторил Элистан. — Насколько я помню, сейчас средняя продолжительность жизни триста.

— Вы, вероятно, читали слишком много медицинских книг, господин Фокс. Согласно последним статистическим данным средняя продолжительность жизни двести шестьдесят пять. Господин Фокс, вон там внизу, напротив скверика, замечательный книжный магазин. Там вы найдете и карты и книги, чтобы скоротать время. Вы не обидитесь, если я вас попрошу не затевать новых драк?

Начавший было снижаться Элистан, резко сманеврировал в воздухе и снова поднялся к капитану Майлзу.

— Драк?

— Ну вы же подрались с вышибалой в казино.

— Ничего не могу обещать, — рассмеялся Элистан. — Когда на меня нападают, я защищаюсь.

— Ага. И используете при этом столько энергии, сколько среднему дракониду хватает на год жизни. Интересно, что будет, если на вас нападет тролль?

— Обычно я не затеваю ссор с троллями.

— Да, но они так вспыльчивы!

Элистан рассмеялся и спланировал к магазинчику.

— До скорой встречи, капитан, — крикнул он уже с земли.

— До свидания, господин Фокс, — отозвался капитан Майлз и пробормотал себе под нос. — На редкость обаятельный шалопай. Даже странно, мне никогда не нравились прожигатели жизни.

Перед тем, как зайти в магазин, Элистан огляделся по сторонам. В скверике гуляли мамаши с младенцами, по улицам шли деловитые прохожие. Мда, в Миррене одевались ярче. Но они, кажется, брали с собой что-то подобное. Ах да, Лансовы любимые тряпки линяло-фиолетового цвета вареного шелка. Но краску с крыльев смыть будет сложнее. Хотя, зачем смывать? Ведь можно просто покрасить их чем-нибудь в тон тела. Что ж, будем знать.

Еще через пару часов Элистан позвал Ланса.

— Ланс, прими меня, а то у меня солидный груз.

— Жду, — лаконично отозвался маг и протянул руку. Лис ухватился за призрачную руку и оказался в рубке.

Глава 6

Греза и грезы...

Элистан со вздохом облегчения бросил на стол газеты, журналы, книги, карты, схемы и атласы.

— Принимайте добычу, друзья, — предложил он.

Мирренцы сгрудились у стола и стали перебирать литературу. Элистан вдруг понял, как давила на него атмосфера вражды и розни Дрима. Он с облегчением подошел к друзьям и положил руки на плечи Тора и Гветелина.

— Ты обнимаешь эльфа? — усмехнулся Ланс.

— Ты не представляешь, как я счастлив, что могу это сделать!

Гветелин тепло улыбнулся дракониду.

— Мы очень волновались, Лис. Ты отсутствовал весь день. Последние три часа Ланс порывался установить с тобой связь, но боялся привлечь к тебе внимание.

В рубку заглянул Фертас Эхтранд.

— Господа, ужин на столе. Пойдемте, а то остынет. К тому же, если можно, я бы тоже хотел услышать рассказ Элистана.

— Да, идемте к столу, — поддержал Лис. — Я так и не пообедал сегодня. Единственное, выпил вина.

— Ты пил без закуски? — удивился Тор.

Путешественники перешли в кают-компанию и расположились за столом. Элистан с аппетитом принялся за еду, продолжая рассказ между двумя ложками.

— Да. За игрой в кости. Нужно же мне было раздобыть немного наличных денег. Правда, как мне потом объяснили, я играл в притоне.

— И тебе удалось унести оттуда крылья? — ахнула Мэрилин.

— Да, Мэри. Правда, пришлось отшвырнуть ради этого одного мордоворота — эльфа.

— Кого? — удивился Алан.

— Эльфа. Он работал вышибалой в притоне. И он действительно здоровяк. Раза в полтора-два тяжелее Лина.

— Ого!

— Вот именно, ого. Кроме того, ты мог не бояться привлечь ко мне внимание, Ланс. Я успел наследить, едва покинул корабль. Здесь не принято пользоваться магической энергией так же запросто, как у нас дома. Да и отдача магополя раза в три ниже. Соответственно и продолжительность жизни местных жителей.

— Странно, — удивленно сказал Арнольд. — Я представлял себе все это по-другому.

— Почему? — удивился Лис.

— Я нашел интересные записки, пока ты ходил на разведку. Заканчивай рассказ и я прочитаю это вслух.

— Да я, в общем, все рассказал.

— Обычное немногословие драконидов! Но сделай над собой усилие, Лис, ты же ходил на разведку, а мы все ждали твоих новостей.

— Не так уж я немногословен, Арни. Что я могу сказать? Расизм цветет здесь ясным цветом. Мы не сможем гулять все вместе. Тор может гулять с Аваяной, Арни может пойти со мной, а эльфам и людям нужно будет держаться друг друга. Вот только лизардменам нельзя показываться на публике. Магическую маскировку немедленно заметит местная служба контроля, а другой они не поддаются.

— Мы сегодня плавали в море, — скрипуче отозвался Греллах Доллайд. — Вода здесь хорошая, морское дно — тоже.

— Дно? — удивился Элистан.

— Для лизардменов море то же, что для драконидов воздух. Даже больше. Мы можем подолгу находиться под водой. Если ты считаешь, что нам можно совершать подводные прогулки, то мы будем довольны.

— Я думаю, что можно. Нужно только найти подходящее место для базы. Желательно, поближе к столице. Я принес карту, завтра посмотрим ее и все обсудим.

— Почему завтра? — удивился Арни.

— Потому что сегодня я хочу послушать твой рассказ. Ты заинтриговал меня.

Арнольд с гордым видом усмехнулся и сходил в свою каюту за какой-то толстой тетрадью.

— Ну что ж, друзья, налейте себе вина и слушайте. — Арни раскрыл тетрадь и сказал извиняющимся тоном. — Писавший, боюсь, больше ладил с поэзией, чем с логикой. Итак, начинаю. «Далеко — далеко в глубинах темного космоса плывет яркая золотая звезда. Лучи ее, видимые за многие световые годы, не тускнеют от пройденного пути и дальние соседи по галактике видят эту звезду такой же прекрасной и яркой, как и самые ближайшие. Звезда эта рассылает в космос не только золотой свет, но и мощное магическое поле. Свет этой звезды не меркнет и не тускнеет многие световые годы и проникает через самые плотные тучи. Не даром многие народы называют эту звезду Путеводной. Но тот, кто в пути будет ориентироваться на Путеводную звезду, рискует никогда не достичь своей цели. Ибо звезда эта движется, и управляют ей не природные силы, как другими звездами, но могучая магия, основанная на золотом магическом поле самой звезды.

Вокруг Путеводной звезды вращается только одна планета. Ось ее перпендикулярна плоскости орбиты, поэтому на ней царит вечная цветущая весна. Теплые лучи Путеводной звезды помогают вызревать плодам земли. А так как не прекращается на земле весна, то цветущие сады дают плоды трижды в год. Временами с неба падают теплые нежные дожди, прозрачные ручьи, журча, вливаются в кристальные реки, а реки неторопливо несут прохладную чистую воду в теплые моря. Берега морей не знают приливов, волны тихо и мелодично плещутся о песчаные берега. Ночью громадные звезды величественно светят с бездонного неба и отражаются от черной громады океана. Немногие бывшие там путники назвали эту планету Грезой. Но влюбленные напрасно стали бы искать ночное светило, столь украшающее серенады многих и многих миров. Греза не имеет спутника. В этом благословение ее климата и проклятие ее обитателей. Ибо давно известно, что только со спутником возможна полноценная жизнь.

Говорят, что звезды не влияют на живых существ. Просто живущие не замечают этого влияния, потому, что оно практически неизменно во время жизни целых поколений. И лишь изменчивые, прекрасные спутники планет вмешиваются в повседневные дела их обитателей. Но что будет с населением планеты, если вместо спутника, свысока приглядывающего за ними, оно на протяжении всей жизни видит неторопливо меняющийся узор звезд? Тогда чужие звезды, вместо того, чтобы с отстраненным любопытством и легкой завистью смотреть на жизнь чужой звезды, вмешиваются в судьбы ее обитателей по своему усмотрению.

А что получится, если обитатели планеты грез, в силу магии, изливаемой их собственным светилом, смогут сами направлять его путь?..» Здесь имеются в виду грезы, а не название планеты. Игра слов. Но продолжаю... «Формы жизни, разные настолько, что, казалось бы, одна планета не могла породить их. Такие, что не могут смешиваться друг с другом, однако пытаются друг другу помочь. Но так как грезы бывают разные — радость для одного часто оборачивается бедой для другого. Бесконечно чередуются для них радость и страдание, в зависимость от звезд, мимо которых лежит их путь.

И что будет, если обитатели вечной Грезы захотят прервать свой нелегкий путь на чудесной планете? Любые силы земли и неба будут к их услугам, ведь магия Путеводной звезды озаряет все их деяния. Небывалая, невиданная ни на одном из миров могучая техника, псионические силы, послушно служащие всем вместе и каждому в отдельности. И несовместимость пяти рас, живущих вместе волею звезд».

— Что-то я не заметил слишком могучей техники, — возразил Элистан.

— Ты был там несколько часов, — сказал Ланс. — Из них половину ты провел в казино, половину — в книжном магазине, ну и еще подрался пару раз по дороге.

— Примем априори, что у автора мания величия, — предложил Арнольд. Тоже мне, хозяева вселенной!.. Ладно, читаю дальше... «В глубинах космоса вокруг золотого светила, изливающего ласковый свет, в котором нет и следа магии, вращаются двенадцать планет. На трех из них есть жизнь. Первая планета — третья от светила — жаркий, засушливый мир, пригодный, однако, для обитания непонятных жителей, больше похожих на сверкающие кристаллы, но обладающих бесстрастным разумом машины. Они питаются лучами своей звезды и почвой своей планеты. При такой неприхотливости, они могли бы покорить весь мир, но, каприз природы — только в жарком климате третьей планеты они могут сохранять кристальную холодность разума. Когда последний луч солнца уходит с планеты и наступает ночь, эти странные существа засыпают.

Пятая от звезды планета — холодный, суровый мир, со скудной растительностью. Даже деревья, почти все, покрыты не листьями, а иголками. А те, на которых все же растут листья, невысокие, стелящиеся по земле, с мелкими плодами, не всегда успевающими вызреть на этой земле. Все живое здесь покрыто густой шерстью, кроме хозяев планеты — высоких, очень крепких существ, несколько похожих на эльфов. Они называют себя людьми, человеками — они говорят то так, то этак, мне трудно определить правильное название. Эти человеки создали развитую промышленность, очень мощное оружие. Вероятно, когда-то они воевали друг с другом, но теперь на планете мир. Единственное, что их сдерживает — это полное отрицание таинства вселенной и крайний антропоцентризм. Их планета должна быть единственным достойным местом в мире, остальные — не стоят даже разговоров. А может быть тут и другое. Эти человеки не смогли научиться генерировать магосферу  своей планеты. Если бы их звезда излучала магическое поле, для них не существовало бы этой проблемы. Магическое поле легко преобразовать во что угодно, оно практически само обеспечивает жизнедеятельность. Но они не знают тайн магии. И учить их никто не будет.  Разумные существа не делятся стратегическими тайнами с потенциальным противником, а человеки способны стать нам достойным соперником, если оторвутся от своей планеты. Здесь, мы, вероятно, все же поможем им, как знать?

Четвертый от звезды мир до боли напоминает Грезу. Да, до боли, до слез. Потому, что пока не принадлежит нам. Правда, здесь нет вечной весны, как у нас, но есть области, где царит вечное лето. А это тоже неплохо, мы любим тепло. В этих областях могли бы жить даже те странные кристаллы с третьего мира этой звезды. Хорошо, что они не научились преодолевать холода. А ближе к полюсам могли бы обосноваться люди с пятого мира. Если бы смогли преодолеть тот небольшой отрезок пустоты, который разделяет эти миры. Но главное, все расы Грезы смогли бы найти здесь достаточно места для жизни. Жизни спокойной, не связанной с постоянным влиянием чуждых звезд. Но зато, подверженной влиянию планетного спутника.

Но это не важно. Пять рас Грезы — пять образов жизни, но только один образ мысли — наш. Тролли — это просто гора мускулов. Гномы — их уменьшенная копия, до странности ненавидящие своих более рослых соседей. Дракониды — ветрены, как утренний бриз. А эльфы, что ж, эльфы могли бы стать нам достойными соперниками, если бы перестали уделять столько внимания своему прекрасному телу. Мы же лишены этих недостатков. Смешно сказать, но мы — единственная раса, которая не считает своих представителей достойными слова «красивый». Когда мы хотим сделать приятное, мы говорим «мудрый». Мудрый. Карлик на четырех тонких ножках, с большим толстым туловищем, выпирающим животом, четырьмя длинными тонкими ручками по углам, длиной тонкой шеей и большой головой с четырьмя глазами, также по углам и ртом под передней парой глаз. Зато в этой голове — мощный разум, не затуманенный заботами о теле.

На четвертой планете, которая так похожа на Грезу, живут две расы. Холоднокровные зеленые существа, похожие на ящериц, но прямоходящие. Они живут на лучших землях. Тех, на которых могли бы жить и мы. И маленькие человечки, уменьшенная копия людей с пятого мира. Как тролли и гномы на Грезе. Интересно, будут ли они так же враждовать?

Не так давно, тысяч пять лет назад, мы научились менять тело по своему выбору. Просто силой магии и мысли. Наиболее мудрые из нас живут в телах, данных нам от рождения. Но я не так мудр. Уже тысячу лет я живу в прекрасном эльфийском теле. Я просто хотел примерить к себе это ощущение, но, попробовав, не смог отказаться. Кажется, оно уже тлетворно влияет на мой разум. Мне все труднее заставлять себя перестраиваться в муриана, перед Советами Мудрейших. А сейчас, когда разрабатывается план захвата системы золотой звезды, эта привычка может пригодиться. Я пойду сам на эту гостеприимную планету в образе эльфа. Конечно, ни один эльф не примет меня за своего, но это не важно. Местные не поймут. Где им! Значит, я смогу привести сюда людей с пятого мира, перетасовать все расы и переделить мир, пока они будут разбираться, что к чему.

А потом я останусь на четвертой планете. Чтобы руководить заключительной частью операции. Чтобы подготовить систему золотой звезды к окончательному переходу под нашу власть. Сначала пойдут эльфы, гномы, тролли и дракониды. Они смогут захватить хороший плацдарм и развить его. Уж если они с их манией величия не подгребут весь мир под свои загребущие лапы, то я ничего не понимаю в этих существах. Главное — просто. Захватить стратегические запасы сырья на планете, взять под контроль местные магические линии и ждать нас. Дадим им на все лет двести — этого хватит даже при их безалаберности.

Пусть люди продолжают жить в своем холодном мире. Пока они не мешают. Я  приведу часть людей в этот мир для противовеса этим недомеркам. Опять таки, нужно потеснить зеленых ящерок. Жители Грезы не привыкли вести войну своими руками, когда для этого можно использовать чужие. А потом — потом я дам сигнал на Грезу, мурианам, которые там останутся. Если за эти двести лет... Нет, не буду загадывать так далеко. Двести лет — большой срок. Возможно, я и захочу их снова увидеть. Если же нет — что ж, с помощью магии многое можно сделать. Даже остановить время».

— Прервись на минутку, Арни, — попросил Элистан. — Что это? Роман?

— Скорее поэтизированное изложение истории о покорении нашего мира.

— Нашего, — непонятным тоном проговорил Ланс. — Если я правильно понял, то так могут сказать только лизардмены и недомерки.

Арни кивнул. Гветелин же решил не дать сбить себя с толку:

— Тогда, будь добр, Ланс, объясни, какой мир мы с тобой назовем своим? Этот? Здесь про нас давно забыли. Или пятую планету нашей системы, с которой якобы привезли людей? Думаю, там нас забыли еще раньше. Нет, друзья. Нужно жить там, где мы родились и не допытываться кто, когда и почему пришел. Если мы даже сумеем переселиться сюда со всеми нашими народами, то это будет не возвращение домой, а захватническая война!

— С каких пор тебя пугают войны, Лин? — хмыкнул Торвальд.

— С тех, когда я понял, что для меня лично они не представляют ни малейшей выгоды. Где бы мы ни жили, я всегда останусь тем, кто я есть. Не больше, ни меньше. Да, можно захватить власть, можно захватить новые территории, но зачем? Право же, и на старых неплохо. К чему лишняя суета? А средства, которые мы награбим в войне, едва ли окупят десятую часть того, что мы на нее потратим.

— Логично, — согласился Тор. — В конце концов, мы затеяли этот поход не для подготовки войны, а для добывания информации о нашем мире.

— Что там дальше, Арни? — спросил Элистан.

— Дальше описывается осуществление этого плана. Серия катастроф на Арканосе была далеко не так значительна, как мы привыкли думать. Разрушенные города — всего лишь миф. Эти то ли мурианы, то ли пауки, то ли табуреты, усыпили жителей нескольких городов пятой планеты и в таком виде доставили их на четвертую. Люди решили, что катастрофы смели их города с лица земли. Конечно, география планеты несколько изменилась. Но люди этого знать просто не могли. Далее автор рассказывает, как был создан Миррен. Технические описания не по моей части. Лин, может быть, ты разберешься?

— Попробую, — согласился эльф.

— Далее о магии. Муриан пишет, что все генераторы были установлены одновременно, в местах, где их нельзя найти. Включен только фиолетовый. Он обеспечивал жизнь магических рас. Золотой генератор собирались включить через двести лет. Но записки не доходят до этого момента. В сущности, они заканчиваются гораздо раньше и на очень оптимистической ноте. Послушайте.

«Сегодня можно сказать, что первый этап завоевания Дома Грез выполнен. Люди спятой планеты успели устроиться, и, как я и ожидал, потеснили и ящериц и недомерков. Четыре расы Грезы спустились в подземный мир, там тепло и уютно, почти как дома. К тому же, такое их положение позволяет контролировать почти все минеральные ресурсы планеты. Для контроля над магическими ресурсами нашего нового дома, на поверхности осталась часть эльфов. К счастью, местные пока не умеют обращаться с магией, но всегда лучше подстраховаться. Благодаря верхним эльфам, удалось внедрить на планете всеобщий язык. Для удобства мы выбрали лизардский. Ящерки достигли больших высот, и язык у них более развит. Скучноват, правда, но эльфы живо придадут ему необходимый колорит. Эльфийский же не должен знать никто, кроме нас. Язык определяет многое — культуру, науку, образ жизни. Если в вашем языке есть слова, то вы их как-то понимаете, даже если и не знаете досконально, что они значат. Например, магическое поле. Есть слово — есть и понятие, есть понятие — его можно использовать, а раз можно воспользоваться понятием, то кто тогда помешает научиться пользоваться и самим полем? В лизардском таких понятий нет. И не надо...

Как много удалось сделать за пятьдесят лет! Завтра верхние эльфы устраивают праздник, чтобы отметить годовщину прибытия на Дом Грез. Странно было слышать от Эрлана про праздник. Он говорил о пире и песнях, а в глазах у него была смерть. В последнее время, я часто ловлю на себе такие взгляды. Мы, мурианы, очень чувствительны к настроениям. Меня не обманут льстивые речи. Я знаю, не завтра, так через неделю Эрлан убьет меня. Сам. Обычно, он предпочитает важные дела вершить собственноручно. Что ж, эльфы достойные противники. Даже на Грезе. А здесь они очень быстро взяли на себя контроль над ситуацией. Пока монтировались генераторы, я еще был нужен, сейчас — я только помеха в их честолюбивых планах. Эрлан может захватить планету и сам, и править всеми — и на земле, и под землей. Я, пожалуй, тоже мог бы попробовать. Но эта планета странно подействовала на меня. Мне уже не нужно здесь править, мне нужно было только жить, чтобы никто не мешал, ну, как живут лизардмены. И я не хочу видеть мурианов, захватывающих эту планету. Мы не принесли пользы Грезе, не сделаем Домом Грез и эту планету...» Видимо, ты прав, Ланс, и на Арканосе существует мощнейшее поле пофигизма... «Завтра я пойду на праздник к Эрлану. Пойду пораньше. И даже облегчу Эрлану задачу. Пойду в своем настоящем обличье. В любом случае, мне уже полторы тысячи лет. Проживу я еще лет двести-триста, или умру завтра, мне все равно. Особенно после той шутки, которую мы устроили здесь, на четвертой планете. Лучшая шутка за всю историю Грезы! Собрать на одной планете восемь разумных видов! Кроме четырех наших рас, люди, недомерки, лизардмены и драконы, они тоже оказались разумными, и даже очень. Забавно, но крылья у них совсем как у наших красавцев драконидов! У них нет рук, но это единственная магическая раса планеты.

Время покажет, кто из нас прав — я, или Эрлан. Мы поспорили с ним на днях, долго ли продлится равновесие в этом мире. Я  ставил на то, что если нам на Грезе было тесно впятером, то здесь, где целых восемь рас, война не затихнет ни на день. Эрлан же говорит, что в магнитосфере планеты, вместо магической энергии, присутствует энергия пофигизма. Она, де, сдержит агрессивные наклонности лучше любых дипломатов и ученых. Что ж, завтра я проверю, способен ли этот пофигизм сдержать пыл Эрлана...» Кстати, Ланс, слово «пофигизм» я использовал несколько вольно, памятуя твои слова. Здесь использовалось понятие «индифферентность». То же самое, только позаумней. На этом записки кончаются. Вероятно, пофигизм таки не смог удержать Эрлана от расправы над мурианом.

— Отсюда мораль, господа, нет универсального рецепта на все случаи жизни, — наставительно заметил Элистан. — Вот только я не понял, как можно совместить сообщение муриана о своем почтенном, полутаротысячелетнем возрасте и современной средней продолжительностью жизни...

Глава 7

Гуляем, раз приехали!

Несмотря на то, что за обсуждением приключений Элистана и записок безымянного муриана засиделись за полночь, на завтра встали рано. Чужая планета будоражила кровь и не давала спокойно спать. Солнце едва успело встать, а путешественники уже сидели за завтраком. Хотя, что здесь удивительного? Сутки на Дриме делились строго на две равные части.

— Итак, — деловито сказал тролль, энергично прожевывая пирожок с мясом, — резюмируем изложенное вчера вечером. Три тысячи лет назад на Дриме был задуман грандиозный проект. Были собраны добровольцы среди троллей, гномов, эльфов и драконидов для покорения нового мира. Этот мир был похож на Дрим, и было решено, что следует в космосе завести постоянную базу, для любителей оседлого образа жизни. Экспедицию-то снарядить не штука, а вот как обеспечить дисциплину на таком расстоянии? Особенно, если в экспедицию вызвались добровольцы готовые на все, лишь бы сбежать со своей любимой родины? Существа, решившие, что воевать не на жизнь, а на смерть со своими братьями дело не стоящее, а пойти поискать удачу на стороне — наоборот, весьма благородное занятие. Трудно сейчас сказать, что они хотели сделать — то ли правда, желали подмять под себя всю планету, то ли заранее довольствовались частью. Из записок муриана это не понятно, других у нас пока нет. Но, зная финал этой затеи, равно как и начало, мы можем экстраполировать ход событий.

— Что сделать? — уточнила Аваяна.

— Экстраполировать. Ну, выстроить наиболее вероятный ход событий.

— Спасибо, Арни. Да, а по-лизардски выражаться нельзя?

— Я и говорю по-лизардски. Впрочем, эльфийский ты знаешь не хуже меня.

— Давай дальше, Арни, — попросил Лис.

— Судя по тому, что мы вчера слышали и тому, что я успел прочитать за ночь... кстати, Лис, спасибо за великолепные книги... наши предки сообщали о постоянных провалах. Они присылали сообщения, одно печальней другого. Последняя весть гласила, что звезда, вокруг которой вращается эта планета, своим излучением убила экспедицию, они из последних сил шлют это сообщение, чтобы спасти дримцев от повторения ошибки. Это было лет через пятьдесят, после основания колонии. Вероятно, они послали эту весть сразу же после похорон муриана. На Дриме начались волнения. Многие потеряли своих родственников в экспедиции, предполагалось, что они воссоединятся через двести лет, а вышло совсем наоборот. Кстати, Лис, ты был прав, когда говорил, что в те времена дримцы жили в среднем по тысяче лет. Я прочитал точно такие же данные вот в этой любопытной энциклопедии. Правда, как произошло, что продолжительность жизни снизилась чуть не вчетверо, я пока не понял. Могу лишь предположить, что все дело в неумеренном расходе магоэнергии. Если позволите, хочу на этот раз отметить прекрасную работу департамента Элистана на поприще контроля за расходованием энергии. Так вот, дорогие друзья, правители Дрима предложили поискать другую планету, чтобы любители оседлого образа жизни могли ее заселить. Путеводная звезда двигалась медленно, по пути проводилась разведка, и была найдена подходящая планетная система, здесь, неподалеку. Правительство считало, что нужно попробовать реализовать здесь старый план, но другие расы Дрима возмутились. Стали кричать, что эти экспедиции нужны только мурианам, чтобы очистить Дрим от других рас. Собственно на этой почве и возникли восстания, которые, как нам известно, пятьсот лет назад увенчались успехом. Мурианы бежали под землю. Кстати, готов поспорить, что там жизнь получше, чем наверху.

— Хотелось бы мне посмотреть, как там, под землей, у мурианов, — сказал Ланс.

— Мне тоже.

— Даже и не думайте! — испугался Элистан. — Это может быть опасно!

— Опасно? — Гветелин насмешливо приподнял бровь. — Что? Сходить на экскурсию?

— Лин, если бы дело было в Миррене, мое ведомство денно и нощно охраняло бы подступы к этим существам. Не пускали бы ни туда, ни оттуда. А если бы пускали, то исключительно в одну сторону, чтобы взять на обратном пути. Чтобы разжиться информацией. Я не склонен априори считать местных полными раздолбаями.

— Лис, они на двести лет, а то и больше, моложе тебя. Вряд ли они успели заполучить такую же паранойю!

Элистан поморщился.

— Когда король — герой, служба безопасности поневоле страдает паранойей! А с нашим королем... Нет, я не то говорю, господа. Я хотел сказать другое. Если паранойю имеет только служба безопасности, то это прекрасное государство! А меня и мою службу подлечит Ланс своим белым браслетом. Тем не менее, друзья мои, не стоит вам лезть на рожон.

— Но мы же не будем лезть на рожон, Лис. Мы тихонько прогуляемся до местного Миррена и обратно, — возразил Ланс.

Элистан вздохнул.

— Ланс, ты пойдешь к мурианам только через мой труп. Знаешь, мне нечего терять. Если ты не вернешься в Миррен, мне все равно головы не сносить. О, магия, да меня убьет мой родной отец, и я даже не смогу словечка сказать в свою защиту!

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, Лис, — вздохнул Ланс, — но не сердись, я не стану возражать. Если ты считаешь, что это может быть опасно, то я не пойду. Пусть даже я с тобой не согласен. Мы ведь заранее договорились, друзья, что каждый волен распоряжаться в той области, над которой он поставлен руководить.

— А я пойду. Если не от всего Миррена, то хотя бы от Мирренских эльфов. В конце концов, Лис, ты не думаешь, что нам важно знать, что замышляют эти мурианы?

— Мирренским эльфам или мирренцам, Лин?

— Мирренцам. Ты же знаешь, Лис, для меня важны только интересы всего Миррена.

— Для меня тоже, Лин. Иначе я бы не возражал против того, чтобы Ланс рисковал собой. Королевство Миррен прожило чуть больше одного поколения. Этого мало, для возникновения прочной традиции. Я надеюсь проконтролировать лично жизнь трех поколений при короле Лансе, как бы он не назывался — Лотес, Ланселот, Ланс, или еще каким-нибудь именем.

— Значит ты не против, чтобы я сходил к мурианам? — уточнил эльф. — В конце концов, от моей жизни не зависит стабильность королевства.

Элистан пожал крылом.

— Только будь осторожен.

— Постойте, но Лину нельзя идти одному, — возразила Мэрилин.

— С ним может идти только эльф, — сказал Элистан. — Думаю, мне не нужно объяснять почему.

— Тогда с Лином могу пойти я, — воскликнул Анн.

— И я, — присоединился Алан.

Ланс нахмурился.

— Теперь и мне не нравится эта затея.

— Папа, мы только туда и обратно. Посмотрим что и как, и немедленно вернемся.

— Ланс, ты же сам говорил, что в мои годы ты сражался с драконами, — добавил Алан.

— Ну не с драконами, а с драконом, — улыбнулся Ланс. — А во-вторых, я сражался с драконом и с прочими безобидными созданиями сам, а не посылал на бой сына и племянника.

— Но ты же сам говорил, что здесь нет никакого риска! — воскликнул Антонин.

Ланс пожал плечами.

— Ты человек, Анн. Люди взрослеют рано. Анн, Алан, я не хочу, чтобы вы рисковали собой, но я не запрещаю вам идти.

— Это потому, что ты не веришь, что это может быть опасно, — вздохнул Элистан. — А зря.

После некоторого обсуждения, совсем недолгого — так, до обеда, было решено, что в подземелье пойдут все трое. Гветелин хоть выглядел и неплохо — на первый взгляд ему можно было дать лет тридцать — тридцать пять, но глаза выдавали если не его истинный возраст, то излишнюю в столь юном возрасте мудрость и жизненный опыт. А вот если у него есть два младших брата — недотепы, то все вяжется.

К неудовольствию Элистана, вся компания ухитрилась составить планы на сегодняшний вечер. Гветелин Алан и Анн собрались в подземелье к мурианам, Ланс собрался погулять с женой по городу, Торвальд и Аваяна собирались последовать их примеру, лизардмены хотели поразмяться в океане, сам Элистан шел на бал. На хозяйстве в корабле оставался один Арнольд. В опасность предстоящих прогулок никто не верил. Арнольд же остался исключительно потому, что все собрались в разные стороны и не смогли бы вернуться на корабль без помощи встречающего. Впрочем, Арни утешался, что в следующий раз на хозяйстве останется кто-нибудь другой.

Сразу после обеда одетые в соответствии с местной модой Ланс, Мэрилин, Торвальд и Аваяна ушли гулять в город. Элистан последовал за ними на некотором расстоянии, чтобы убедиться, что его друзья не лезут на рожон. Впрочем, прикрытие из Лиса получилось уж слишком заметное. В связи с тем, что драконид собирался на бал, он снова облачился в костюм бронзового шелка, вследствие чего привлекал внимание всех местных зевак.

Входы в подземелье мурианов располагались на экваториальном архипелаге. Гветелин не хотел рисковать и пользоваться недозволенной в здешних местах магией, поэтому предполагал попросту подплыть к нужной точке на лодке. Там можно будет найти удобную бухту, в которой можно будет оставить корабль на тролля. А лизардмены смогут насладиться подводным плаванием.

Первый этап экспедиции прошел необычайно гладко. Один из островов архипелага был совсем рядом с материком, на котором развлекалась основная группа. Вот только на каждом ли островке имеется вход в подземелье?

Гветелин впервые обругал себя за легкомыслие и применил детектор магии. Тот самый, который он соорудил для того, чтобы найти вход в Миррен среди полярных льдов.

Удача продолжала улыбаться путешественникам. Ближайший вход в подземелье муриан оказался неподалеку, в скалах на берегу острова. Гветелин и молодые люди легко вскарабкались на камни и вступили в тоннель.

Да, архитектор был явно тот же, что и в Миррене. Гветелин принялся искать различия и понял, что Мирренские тоннели гораздо в меньшей степени излучают магическую энергию.

— Интересно, какого цвета их небо? — прошептал эльф.

Поток сил закружился вокруг них, и замер. Эльф взял молодых людей за руки и шагнул к выходу. Они оказались в подземной стране.

Лин, Анн и Алан принялись оглядываться. Нет, подземелье напоминало не Миррен, мир наверху. Даже небо было голубым. Темно-голубым с серебристыми клочками облаков. И воздух был голубой. Гветелин с облегчением снял с глаз солнцезащитные очки. После неяркого мирренского света его глаза не выносили яркого солнца.

Гветелин прислушался к своим ощущениям и понял, что рассеянной магией здесь и не пахнет. Силовые линии были. Белоснежные, как свет, исходящий от Лансова лечебного браслета. Отдача от них была примерно такая же, как и наверху, то есть вдвое ниже, чем на Арканосе.

Гветелин попытался определить, откуда и куда идет силовая линия, и увидел муриана.

Муриан был в своем естественном обличье. Выглядел он точно так, как описывалось в рукописи, и как рассказывала покойная Эстрильда, но ни одно описание не смогло подготовить их к лицезрению существа, представшему перед ними.  Муриан был ростом с недомерка. Вряд ли его макушка превышала отметку в метр двадцать. Хотя над макушкой возвышались острые уши по бокам головы. Острые и совершенно симметричные. Руки и ноги его были длинными, тонкими, согнутыми в локтях и коленях, покрытыми редкой шерстью рыжеватого цвета. Кожа муриана была коричневой. Руки и ноги муриана крепились к туловищу больше всего похожему на набитый шерстью мешок. И эта шерсть была довольно редкой сверху и становилась гуще снизу туловища, даже несколько свисая за габарит. Рыжая шерсть полностью скрывала гениталии муриана, ежели таковые имели место быть. Обалдевший от встречи Гветелин считал более естественным, что муриан размножался почкованием. Больше всего муриан напоминал эльфу паука. Если бы паук внезапно решил ходить на четырех лапах, а другие четыре воздел бы кверху.

Карлик быстро подошел к ним, причем чувствовалось, что это скорее его медлительная походка, и заговорил неожиданно мелодичным голосом. Слишком мелодичным, не только для этой странной твари, но и для любого известного им существа. Он даже не выговаривал, а пропевал слова.

— Вы пришли в Мир Надежды, эльфы. Как вы попали сюда?

— Спустились, — ответил Анн. Гветелин толкнул его локтем, снова мысленно обругав себя за легкомыслие.

— Мы искали Мир Надежды, господин, чтобы обрести здесь надежду, — вежливо проговорил Алан. Гветелин невольно восхитился молодым человеком — все-таки во дворце его хорошо вымуштровали на случай непредвиденных ситуаций.

— Хорошо сказано, — пропел карлик. — Поведайте же мне, кто рассказал вам о Мире Надежды?

— Разве это тайна? — удивился Гветелин. — Об этом написано во всех учебниках!

— А разве эльфы читают книги написанные угнетателями? — муриан приблизился к эльфу и развернулся так, чтобы видеть его сразу тремя глазами. Гветелин стиснул зубы, чтобы не наговорить лишнего. Вместо него ответил Алан.

— Все эльфы знают об этом мире, это наша мечта, вместо того ужаса, который царит в нашем мире наверху.

— Когда-то наш мир звали Грезой, — заметил карлик, — и он был Грезой, Мечтой, а теперь, теперь эльфы бегут из-под своего любимого солнца, без которого и дня прожить не могут, лишь бы уйти подальше от этого горячечного бреда тупоголовых троллей и их прихвостней.

— Мы бы не хотели уходить из верхнего мира, — возразил Алан. — У нас есть родители, которые слишком стары, чтобы уйти из-под теплого солнца. Если мы уйдем, кто будет о них заботиться? К тому же, мы еще слишком молоды, чтобы уйти от жизни.

— Уход в Мир Надежды не означает смерть, — возразил муриан, — но ты прав, эльф, если мы все уйдем на покой и будем всего лишь надеяться, то кто воплотит в жизнь наши надежды?

— Если эльфы не смогут жить в этом мире, — пылко возразил Анн, — то на что же им надеяться?

— Разве вы совсем не знаете историю? — надменно возразил муриан.

— Мы могли бы куда-нибудь пойти, чтобы спокойно поговорить обо всем? — спросил Гветелин. В конце концов, если уж собственная глупость занесла их в ловушку, следовало хотя бы осмотреться.

— В Мир Надежды может пройти любой, но сначала он должен полностью расстаться с испорченным верхним миром. До конца осознать, что только здесь, с нами, спасение для всех.

— Простите, господин, но я не вижу спасения в том, чтобы жить здесь под землей, без солнечного света и тепла.

— Ваши предки обладали большей решимостью, эльф. Когда-то давно мы основали колонию недалеко отсюда и ваши предки, чтобы закрепиться там, остались жить под землей, на чужой, враждебной планете.

— Да, — согласился Алан, — и все они погибли.

— Как знать. Может быть, и погибли, а может быть, как и здесь, их погубили эти безмозглые горы мышц.

— Теперь я понял, — задумчиво сказал Гветелин. — Вы надеетесь вернуть тот мир, чтобы мы все могли там жить, не оглядываясь на эти грубые ошибки природы.

— Тот или другой, — спокойно согласился муриан. — Подумай об этом, эльф. Поговори с друзьями. Если нам удастся подлететь достаточно близко к этой планете, когда-то мы называли ее Мечтой, как нашу родную — Грезой, мы сможем добраться туда и довершить давно начатое. Да и здесь неподалеку есть планета, которую мы назвали Воздушным Замком, так она прекрасна. Если бы нынешние хозяева планеты не препятствовали нам, Воздушный Замок стал бы нашим домом, а не это подземелье!

— Я  одного не могу понять, господин, — Гветелин принял самый смиренный вид. — Почему троллям не пустить нас жить по-своему, в новом мире, где они не будут мешать нам, а мы им.

— Все просто, эльф. Они боятся, что это может поколебать их господство. А это единственное, что они ценят.

— Господин, — встрял в разговор Антонин, — мы бы очень хотели посмотреть Мир Надежды, хоть краешком глаза.

— Простите моего брата, господин, — Гветелин принял сокрушенный вид. — Он еще молод, совсем не научился сдержанности. Это, в основном, из-за него мы пришли сюда. Говорили, что в этом мире эльф может не бояться быть таким, какой он есть. А там, наверху, приходится следить за каждым словом и вздохом.

— Ваш брат — способный мальчик.

— Вот как? Почему вы так думаете, господин?

— Он любопытен. Теперь я понимаю, почему вам приходится тяжело там, наверху. Ну что ж, ради вашего брата, я несколько нарушу наши правила и покажу вам Мир Надежды. Но не весь, только малую его часть. Пока вы не приняли решения, вам лучше не уходить из верхнего мира. А если вы слишком задержитесь у нас, то можете и не заметить, как пролетит время. Идите за мной, эльфы.

Муриан быстро и плавно двинулся в сторону парка. Эльфы пошли за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам. Собственно, единственное, что они увидели, это цветы и деревья. Хотя нет, вон там, немножко в стороне, стоит казарменного типа дом. Но муриан быстро скользил в сторону парка, и друзьям ничего не оставалось, кроме как следовать за ним под жутким взглядом его задних глаз.

— Господин, — Анн решил проявить любопытство на правах способного мальчика, — а освещенность здесь всегда такая?

— А какой же ей быть?

— Ну, наверху днем светло и солнце, ночью — темно и звезды. А здесь?

— Здесь тоже ночью темнее, чем днем. Но ни солнца, ни звезд здесь никогда не видно.

— Ой, а как же?.. — разочарованно сказал Анн и охнул: Гветелин опять ткнул его локтем под ребра. Муриан остановился.

— Не сердись на своего брата, эльф, он задает хорошие вопросы. Он смышленее, чем ты думаешь.

Лин дернул рукой с явным намерением отвесить своему «смышленому брату» подзатыльник, но передумал. Анн испуганно шарахнулся в сторону и снова пристал к муриану.

— Скажите, господин, а вот все вокруг, деревья, цветы, все как на поверхности. Но там все растет под лучами солнца, а здесь... Здесь даже формы деревьев такие же правильные, как наверху.

Муриан издал мелодичный, но злобный рык.

— И наверху, и здесь, в нижнем мире все растет и придерживается нужных форм силой магии. Это мы тысячи лет назад создали гармоничный, цветущий мир, а эти злобные, тупые твари, им бы только дорваться до магии! Они не улучшают жизнь с помощью магической силы, они используют магию только для установления своего господства. Куда катится наша бедная Греза, если миром, вместо мозгов, управляют мускулы? Ты думаешь, почему эльфам запрещено пользоваться магией? Да ведь все знают, что эльфы — самые мощные маги в мире, мурианы и эльфы... А дракониды? Они тоже почти все вынуждены обходиться без магии.

— Ну, драконидов-то мне не жаль, — вставил Анн.

— А напрасно, маленький эльф. Дракониды не могут не летать. Полет для них важнее жизни. А отрезанные от магии они вынуждены летать только силой крыльев. Ни одна разумная тварь не весит столь мало, чтобы саму себя поднять в воздух без помощи магии. Посмотри на них, какие они истощенные. Без помощи магии они могут поднять в воздух лишь самые тщедушные тела.

— Не знаю, господин, но я однажды видел драконида, который совсем не был истощен.

— Есть и такие, — в мелодичном голосе карлика послышалась вселенская печаль. — Часть драконидов вошла в противоестественный альянс с троллями. Они ведут для них исследования магополей, чтобы не допустить утечки магической энергии. Вся мерзость здесь в том, что они даже свой род отрезают от источника силы. А уж эльфов они отрезают от магической энергии прямо таки с особым удовольствием. Ты может быть, этого и не знаешь, ты ведь так молод, но эльфы и дракониды — старые соперники. Раньше эльфы превосходили драконидов, потому, что драконидам лишь бы летать свободно, им большего и не надо. Эльфы же всегда задумывались о сути вещей. Они даже помогали нам строить верхний мир.

— А тролли? — спросил Анн, ловко уворачиваясь от локтя Гветелина.

— Тролли и гномы, юный эльф, раньше предпочитали действовать руками. Мы долго думали, что они не способны к магии. Но после той роковой экспедиции, оказалось, что тролли вполне овладели наукой управления магическим полем Грезы и магической энергией Путеводной Звезды. Они сказали тогда, что не позволят больше уничтожать чужие миры и губить свой народ. А ведь все расы Грезы принимали равное участие в том походе. Но тролли объединились с гномами и захватили контроль над магической энергией. Пронеслись войны. Эльфы тогда допустили ошибку. Во время первой войны они не решились сжечь магической энергией территорию троллей. Они говорили тогда, что слишком много сил приложили, чтобы украсить планету, и не хотят теперь рушить свое творение.

— А тролли? — спросил Анн, заинтересовавшись настолько, что позабыл играть роль зашуганного младшего брата. Впрочем, подзатыльник Гветелина быстро привел его в чувство.

— Тролли тоже не рушили мир, маленький эльф. Мир стоит, каким он и был. Но при равных условиях, эльф ни за что не устоит перед троллем. Эльфы отступили. Постепенно установился новый порядок. И самое печальное в этом порядке, это известная всем роль драконидов.

— Но почему? — спросил Анн, ухватив Гветелина за руку. Уворачиваться ему уже надоело.

— Дракониды сказали, что жизнь может быть прекрасной только на родной планете. И что они лично пришибут всякого, кто воспротивится этому утверждению. Кроме того, во время войны была допущена несправедливость по отношению к народу драконидов. Мы не уследили, а эльфы, в пылу борьбы, объявили драконидов законной добычей всякого передвигающегося без помощи крыльев. Так что теперь оба народа перебирают старые обиды и не могут прийти к соглашению так нужному всей Грезе.

Анн перестал задавать вопросы и просто шел за мурианом, поглядывая по сторонам. Если верить своим глазам, а не песням муриана, их провели по стандартному часовому маршруту — своего рода небольшой обзорной экскурсии. Одного муриана вполне хватало, чтобы приглядывать за всеми тремя, тем более что никто не сомневался, что он успеет позвать подкрепление до того, как они смогут убежать. Да и куда бежать? И зачем?

Муриан привел их к выходу.

— Что ж, эльфы, идите, подумайте. Поговорите с другими. Что все же лучше — новый мир, на котором мы будем хозяевами, или наш родной мир, на котором мы вынуждены таиться в подземелье, подобно крысам?!

— Лучше быть хозяином мира, — немедленно встрял Анн, — и мы победим, я не сомневаюсь. Ай! — Анн потер руку, которую ущипнул Гветелин.

— Что мы победим, в том нет сомнений, юный эльф, — мелодичный голос муриана звучал насмешливо и ласково. — Главное, чтобы у нас было желание бороться и побеждать. Но вот выход на поверхность, эльфы. Возвращайтесь когда захотите. Можете вернуться просто, чтобы жить здесь, а можете объединиться с нами для борьбы.

— Только борьба! — вскричал Анн, на этот раз заранее предусмотрительно убравшись подальше от Гветелина.

Гветелин взял молодых людей за руки и шагнул в тоннель. Через минуту они уже стояли на поверхности, озаренные ярким солнечным светом. Эльф выпустил руку Антонина и надел солнцезащитные очки. Анн и Алан хотели последовать его примеру, как вдруг с ужасом обнаружили, что не могут пошевелиться.

— Что случилось, Лин? — воскликнул Анн и замолчал. Ответ был очевиден. Прямо перед его глазами мерцала серебряная сетка. И двое драконидов деловито закатывали его в нее. Сквозь решетку молодой человек увидел, что Гветелина и Алана постигла та же участь.

— Какие же мы идиоты! — прошептал Антонин. — Ведь Лис говорил, что нужно быть осторожными и нельзя недооценивать местных...

Глава 8

Летучая мышь

Аваяна шла по улице под ручку с Торвальдом. Честно говоря, недомерочка чувствовала себя не в своей тарелке. После вчерашней разведки Элистана ее выпустили за борт корабля только при условии, что она наденет юбку. Ветер удачи! Да она отродясь юбку не носила! У нее даже никогда не была подобного предмета туалета. Тем не менее, ей пришлось смириться и принять одну из юбок Мэрилин. Правда, эту юбку потребовалось перешивать. Еще хорошо, что ее мирренские друзья способны делать что-нибудь исключительно магически. Так что переделывала юбку не Аваяна, а магическая энергия, заключенная в темной шпаге Ланселота и направленная в нужное русло его женой.

Они остановились у перекрестка. Якорь в глотку этому красавцу Элистану! Почему он не предупредил их о шуме и гаме на улицах, о быстрых экипажах, мчащихся по проезжей части без видимых причин. Вероятно, с помощью так любимой всеми мирренцами магии. Хотя, Лис ведь и сам маг. Скорее всего, он просто счел это естественным, само собой разумеющимся. А если вспомнить его обычное немногословие, то вообще удивляться нечему. К чему говорить, если можно промолчать?

Аваяна перевела взгляд на Торвальда. Нет, он все-таки тоже красив. Хотя и не так мужественен, как Элистан. Вот разве что волосы... Элистан не носил ни усов, ни бороды. Аваяна видела драконида в купальном костюме — на гладком теле практически не было волос. У Торвальда же с этим не было никаких проблем. У него была чудесная кудрявая бородка, усы, да и грудь гнома поросла довольно густыми, вьющимися волосами. Как раз в той степени, чтобы придать гному мужественность. Кстати, это единственное что придавало мужественность Тору. В остальном Торвальд был ужасен — вел себя как самая настоящая женщина — высказывал свое мнение, судил обо всем, не стеснялся принимать решение и за себя и за других. Впрочем, она не так слаба, чтобы восхищаться слабыми, глупыми мужчинами. Умной, сильной женщине нужен мужчина подстать!

— Пойдем, дорогая, — пригласил Торвальд, и Аваяна снова обратила внимание на дорогу.

— О, смотри, Тор, это музыкальный театр!

— Ты любишь музыку? — улыбаясь, спросил гном. — Может быть, сходим на спектакль? Лис дал нам достаточно денег.

Аваяна с улыбкой согласилась.

— А что сегодня дают? — спросила она.

Торвальд подошел к афише.

— «Летучая мышь», — прочитал он.

Аваяне почему-то вспомнился Элистан.

— Идем, — решила она, — когда начало?

Торвальд сходил в кассу и вернулся через несколько минут с билетами в руках.

— Начало через два часа, мы еще успеем погулять и даже зайти в ближайшую книжную лавку. Кажется, наш Лис принес нам какую-то не правильную литературу.

— Почему? — удивилась недомерочка. Она уже привыкла, что на Элистана можно положиться во всем.

Торвальд недоуменно пожал плечами.

— Понимаешь, дорогая, я не удивился, когда увидел на плане зрительного зала специально отведенные места для троллей. В конце концов, они настолько больше всех остальных, что если сядут в первых рядах, другим можно будет вовсе не приходить на спектакль. Но места на галерке, предназначенные только для эльфов выше моего понимания.

Аваяна подумала.

— Кажется, Эстрильда говорила, что к эльфам сейчас не слишком хорошо относятся.

— Настолько, что не одно уважающее себя существо не желает сесть рядом?

— Я понимаю, что когда ты говоришь об эльфах, ты, прежде всего, вспоминаешь Гветелина и Мэрилин.

— Вообще-то, я вспоминаю Локрина, их отца, князя эльфов Миррена. Я редко думаю о Гветелине, как об эльфе. Для меня он, прежде всего, министр финансов Миррена. А Мэрилин не эльфийка. С того момента, как она вышла замуж за Ланса, она стала королевой Миррена, человеком, в общем, кем угодно, но не эльфийкой. Это противоречит государственной политике Миррена.

— А вот и книжный, дорогой! Зайдем.

То ли Элистан посетил вчера магазин другого толка, то ли он скупил всю серьезную литературу в городе, но на прилавке нашлись только бульварные романы. Аваяна порылась на полочке и обнаружила исторический роман из жизни местных гномов. Аваяна поискала романы про другие народы Дрима, с видимым восхищением просмотрела несколько книг, потом подхватила пять из них и подошла к Торвальду.

— Посмотри, Тор, я нашла исторический роман про Дримских гномов, — восторженно выдохнула она.

Торвальд раскрыл книгу.

«Колун ехал на восток от Каир Пенса, расстроенный гибелью Урнарк, — прочитал он. — После нескольких дней безуспешных поисков он встретил одного старателя, который и отыскал недавно труп парня с расколотым черепом в старой горной выработке. Лигвалид тоже расстроится, но, может быть, что-то удастся выяснить в Ликене. Но теперь Колун уже был более озабочен тем, чтобы Энфлед оказалась в безопасности в «Зеленой короне», прежде чем начнется дальнейшее преследование Мепурита и его смертоносной шайки.

Вдалеке, на фоне яркого утреннего солнца, вырисовывался мрачный силуэт Пулского поста. И тут тишину разорвало зловещее пение стрелы и хриплый крик боли. Колун разглядел серебристые волосы Энфлед, развевающиеся на ветру, — пригнувшись к лошадиной шее, она мчалась на сумасшедшей скорости от конюшни, а за ней большая рыжая собака.

Затем он увидел ищеек, различимых в их самодельной униформе»...

Торвальд удивленно посмотрел на Аваяну. Глаза недомерочки сияли от восторга.

— Ну как? — радостно спросила Аваяна.

— Тебе это правда нравится? — недоверчиво переспросил гном.

— Еще бы! Думаю, наши друзья тоже будут в восторге! Посмотри следующую, — и Аваяна протянула Тору книжку, на которой была изображена изящная драконидица с золотистыми волосами. Тор автоматически раскрыл роман.

«Тоска терзала ее.

Я должна сделать что-то, немедленно, иначе я сойду с ума, подумала она, и вдруг, звонко и беспечно рассмеявшись, она сбросила туфли на высоких каблуках. Розовое перо шляпки едва виднелось на воде.

— Моя бедная шляпка почти утонула! — воскликнула она. — Довольно, мои рыцари, придется мне самой прыгать за ней!

Не успели они опомниться, как Лили расправила золотистые крылышки и спланировала в воду.

Волны сомкнулись над ней. Женщины закричали, мужчины напряженно смотрели на воду. Даже князь подошел к перилам, подрагивая крыльями, чтобы взглянуть. Гвендолин, красивая крупная дама ста пятидесяти четырех лет, последняя любовница князя, воскликнула»...

— А это из жизни троллей! — Аваяна протянула своему другу томик.

«Итак, на что же вы столь пристально уставились, Алфрид?

Конечно, Ингрид говорила излишне резко, но именно этого она и хотела. Ее тон соответствовал взгляду, полному высокомерного презрения, словно Ингрид не могла на дух выносить молодого тролля. На самом деле это было вовсе не так: Алфрид ей очень нравился.

Он был довольно красив, светловолос, с аккуратными усиками и бачками, отлично подчеркивающими его челюсти. Темно-зеленые глаза Алфрида были не менее привлекательными. Он был среднего роста, и даже скромная невысокая троллиная девица не должна была вытягивать шею, чтобы заглянуть ему в глаза. Алфрид был строен, но без излишней худобы, и нельзя было сказать, что у него не доставало сил...»

Торвальд поднял глаза от книжки.

— А про эльфов здесь ничего нет? — спросил он.

— Про эльфов? — Аваяна поглядела на оставшиеся у нее в руках две книги. — Держи.

«Ронуэн глубоко вздохнула. Она чувствовала, что за ней кто-то наблюдает.

Девушка осторожно окинула взглядом гостиную, в которой ее мать устраивала прием, но ни с кем не встретилась глазами. Казалось, что в этой толпе никто на нее и не смотрит.

Если бы только Хенгист пошел с ней. Но когда она нерешительно попыталась пригласить его, то натолкнулась на полное непонимание. Хенгист сказал, что она заслужила выходной. И к тому же пожелал ей хорошо провести время, с горечью вспоминала Ронуэн.

Она расправила бархатную юбку, которую надела с такой неохотой. Рыжие волосы были с обманчивой небрежностью собраны на затылке, а безыскусные локоны спускались вниз по щеке и шее, оставляя открытыми чуть заостренные ушки. Хенгист, в последнее время вел себя несколько странно. Один из их общих знакомых сказал даже, что видел его разговаривающим с каким-то мурианом. Это надо же — с мурианом! Разве разумный эльф будет водиться с этими извращенцами, которые в тайне восхищаются эльфами, а вслух поливают их грязной клеветой? Ронуэн слышала, что некоторые мурианы даже утверждали, что эльфы обрезают уши, чтобы придать им необходимую форму. Это надо же, такое ляпнуть! Можно подумать, что они новорожденных эльфов никогда не видели!..»

— Опять уши, — удивленно заметил Тор. — А что ты еще нашла?

— Книгу про муриан, — гордо ответила Аваяна.

— Ну? Давай!

«Рис научился воровать, когда заболел Барт. Почему бы и нет — иногда думал Рис — ведь мурианы заслуженно славились как лучшие воры Дрима. Лучшие умы, лучшие политики, лучшие торговцы и лучшие воры. В некоторых случаях четыре ловкие руки были большим преимуществом.

Год назад он покинул Рондду, небольшой городок шахтеров-угольщиков и отправился в прибрежный город Терск. Рис живо шагал по разбитой дороге своими четырьмя стройными, красивыми ногами. С каждым шагом он все больше удалялся от нищенской могилы своего отца-пропойцы…»

— Великолепно! — признал Тор. — Не совсем то, зачем мы пришли, но я непременно это куплю! Кстати, Аваяна, я тоже нашел интересный томик. Вот смотри.

— Что это?

— Сборник анекдотов. Вот, например, анекдот про гномов: «Гному лекарю больной сказал: «Премудрый господин, никак я не могу ни стать, ни сесть, ни лечь». Врач ответил: «Тогда тебе остается только повеситься». А вот про драконидов: «У одного драконида была болтливая и сварливая жена. Когда она умерла, он вместо венка из цветов положил ей в могилу связку дротиков. Кто-то, увидев это, спросил, в чем дело. Он ответил: «Она была бой-баба».

— Мы непременно должны это купить, — сказала Аваяна. — Но пошли, посмотрим, что там за летучая мышь.

Торвальд и Аваяна пришли в театр как раз, чтобы успеть купить программку, съесть мороженое и занять места. До начала спектакля оставалось еще несколько минут, и Торвальд принялся читать краткое содержание.

— Молодой драконид Иллиас помогает повстанцам Октейвиса. Он носит в лагерь повстанцев пищу. Для того чтобы его не смогли узнать и казнить, он делает это под покровом ночи, притворяясь летучей мышью. Возлюбленная Иллиаса красавица Элисон тайком бегает на свидания с Иллиасом по вечерам, но каждый раз старается уйти пораньше, опасаясь летучей мыши. Корнелиус тоже влюблен в Элисон. Он пытается уговорить девушку не ходить на свидания к Иллиасу, а стать его подругой и открывает ей тайну, что Иллиас — агента Октейвиса. Но девушку не пугает опасность. Она рада, что ее возлюбленный борется за правое дело... Занавес.

— Прелестно, — улыбнулась Аваяна. — Всегда любила подобные безыскусные представления. А что дальше?

— Дальше второе действие. Эльф Лайман узнает, что под обликом летучей мыши скрывается драконид. Он хочет разоблачить Иллиаса и сдать стражникам. Он посылает гонца к мурианам, но его слуга Луэллин — честный эльф. Он не желает, чтобы Иллиаса сожгли на костре. Луэллин мечтает о справедливом мире для всех обитателей Дрима. Он не может не исполнить приказ, потому что боится господина, но по пути рассказывает о порученном ему деле троллю Дональду. Дональд не любит драконидов, но ведь Иллиас занимается благородным делом. Он бежит в лагерь Октейвиса предупредить Иллиаса. Его сообщение получает Корнелиус. Занавес.

Действие третье. Перед Корнелиусом стоит жестокий выбор — ему нужно выбирать между любимой и честью, между благородным делом и соперником. Он делится своими сомнениями с Жеридом — гномом. Гном советует ему выбрать честь. Ведь много прекрасных девушек вокруг, а честь одна. Нельзя предавать правое дело ради того, чтобы убить соперника. Корнелиус осознает неправду своей позиции и понимает, что его долг — спасти Иллиаса. Он идет к счастливому сопернику предупредить его. Занавес.

Действие четвертое. Корнелиус пришел слишком поздно. Иллиас уже улетел. Остается одно — Иллиас, хоть и легок, как летучая мышь, но несет тяжелый груз. Он, Корнелиус, станет сам летучей мышью этой ночью. Корнелиус взмывает в ночное небо и набирает высоту. Нечасто удается ему летать — он слишком тяжел для полетов. Корнелиус устал. Он потерял высоту и тут его достает эльфийская стрела. Молодой драконид падает на землю. Но тут подоспевает гном Жерид вместе с молодой драконидицей. Это Лия. Она давно влюблена в Корнелиуса. Вдвоем с Жеридом она укрывает Корнелиуса в безопасном месте. Конелиус понимает, что Лия всегда была дорога ему. Корнелиус и Лия клянутся в вечной любви. Занавес.

Действие пятое. В стане мурианов ликование. Погибла летучая мышь, снабжавшая повстанцев продовольствием. Они даже милостиво уделяют внимание эльфу Лайману — своему осведомителю. Но тут наступает ночь и в воздухе появляется летучая мышь. Нет, не одна летучая мышь — десятки и сотни летучих мышей. И эти мыши несут не продовольствие, они несут огонь и смерть. Происходит битва. Мурианы терпят жестокое поражение. В это время Элисон и Лия ждут своих женихов. Они беспокоятся за исход сражения. Да, пусть погибнут их милые, но правое дело должно восторжествовать. Тут прилетают их возлюбленные и даже сам Октейвис. Он тоже хочет присутствовать при воссоединении влюбленных. Начинается веселый пир в честь победы над мурианами, воссоединения возлюбленных и, конечно же, летучей мыши. Занавес.

Это все, дорогая, — сообщил Торвальд.

Аваяна слушала его, аж приоткрыв от удовольствия рот.

— Дорогой, я не жалею, что мы сюда пришли. Даже если музыка будет во вкусе нашего друга Греллаха Доллайда.

— Вряд ли, — улыбнулся Тор. — Не нужно забывать, что Дрим долгое время находился под господством мурианов, а те — большие знатоки музыки.

Глава 9

Чтобы быть незаметным в толпе нужно просто не выделяться. Разве не так?

Ланс чинно шел по улицам города под ручку с женой. Он чувствовал себя на редкость безмятежно. В конце концов, подобным образом ему доводилось гулять буквально считанные разы. В Миррене были многочисленные обязанности, друзья, знакомые и охрана, приставленная Элистаном. Пусть лисята (так любили называть в Миррене работников службы, возглавляемой Лисом) и старались держаться в тени, но магу трудно не заметить слежку.

В опасности прогулки по Дриму Ланс не верил. В конце концов, гуляют же все они по Арканосу и без охраны и даже почти без денег. Правда, с тремя драконами. Но двух драконов из трех они подцепили по дороге.

Ланс обсуждал с женой какой-то вопрос, не имевший ни малейшего отношения к происходящему, и благодушно обозревал улицы. Но хорошее настроение супругов сохранилось не долго. В паре метров от них, впереди вдруг выскочил из-за угла какой-то эльф, затравлено огляделся, метнулся направо, налево и безнадежно прислонился к стенке. Следом за ним выскочили два гнома.

— Стоять, руки за голову! — воскликнул один.

— Нет, руки за спину, — прикрикнул другой и принялся крутить руки эльфу.

Ланс обнял Мэрилин и подался назад. Он не понимал, что за сцена разыгралась перед ним. Это вполне могло оказаться поимкой преступника. В любом случае, он не собирался вмешиваться в дела, в которых ничего не смыслит.

— Молчать, придурок! — орал один из гномов.

— Вот — вот, ты имеешь право молчать и не давать показания без адвоката. И даже в его присутствии. Если тебе жизнь не дорога!

Эльфу скрутили руки веревкой, попутно пару раз съездили по физиономии, потом первый гном взял конец веревки и дернул.

— Ну, идем, подонок!

Ланс постарался загородить жену своим телом. Все это начинало его беспокоить.

— А ты чего стоишь? — прикрикнул на него гном и занес руку для оплеухи.

Ланс автоматически блокировал удар. Подставлять голову под удары ему совершенно не хотелось.

— Да как ты смеешь, ты, недоумок?! Эй, Ивор, пойди сюда! Видишь, до чего дошла эльфийская наглость?

Гном снова занес было руку, но застыл, сдерживаемый магической силой.

— А что, для того, чтобы справиться с одним эльфом одного гнома мало? — насмешливо поинтересовался Ланс. — Верно, ты прав! Тут требуется целая дюжина!

— Да это же Лорентин! — воскликнул подошедший с плененным эльфом на веревке Ивор. — Ты что же, не узнал Лоретнина, Торсон?

— А ведь и правда! — обрадовался Торсон. — Ты же Лорентин! Ну, не сердись на меня и скажи или сделай еще что-нибудь такое же смешное!

Ланс оторопел на миг, потом решил переть на пролом.

— А ты лучше отпусти этого эльфа! Ну что вцепился в него, как в фамильную драгоценность? Можно подумать, что ты раньше никогда эльфов не видел!

Гномы расхохотались.

— Нет, на такое способен только Лорентин! — воскликнул Ивор. — Надо же сказать — эльфов не видел! Это из твоего нового спектакля?

«Кажется меня здесь принимают за комедианта — подумал Ланс. Интересно, в Миррене меня сделали королем, на Дриме — комедиантом. Почему мне не удается быть простым, незаметным гражданином?»

— Это только наметки, — скромно сказал Ланс. — Просто пришлось кстати.

Ивор развязал руки плененному эльфу.

— Благодари Лорентина, болван! Если бы не он, свели бы мы тебя в участок и поминай, как звали! Знаешь, поди, как в участке с эльфами разговаривают!

Эльф неловко поклонился Лансу.

— Благодарю вас, господин Лорентин.

Гномы попрощались с «господином Лорентином» и, посмеиваясь, ушли. Ланс остался стоять посреди улицы с Мэрилин, которую он все еще прикрывал спиной и неизвестным эльфом. Ланс наконец-то смог его рассмотреть. Невысокий, чуть выше гнома, русоволосый, сероглазый. В общем, приятный эльф средних лет, надо полагать. По здешним меркам это получается около сотни. Только слишком худой. Одет эльф был в поношенный, но довольно опрятный костюм полуспортивного покроя — облегающие брюки, куртку и светлую рубашку.

— Кого мне посчастливилось освободить из рук представителей власти? — поинтересовался Ланс.

— Меня зовут Ортон, господин Лорентин.

— Очень рад. Вот только я не Лорентин.

— Я знаю это, господин. Но лучше не говорить об этом при мусорах.

— При ком? — удивился Ланс.

— При мусорах. При полицейских.

— А... И за что же тебя свинтили? — Ланс вспомнил жаргон, про который рассказывал ему Элистан.

— За кражу. О, я не стараюсь прикинуться невинной овечкой, господин Лорентин. Просто все вышло само собой. Сначала я устроился на работу курьером. Потом в фирме произошло сокращение штатов. Эльфов сокращают в первую очередь, вы сами знаете. Потом долго не мог устроиться... В общем, есть — пить хотелось, работать не получилось. Воровать, правда, тоже плохо получается. Тем не менее, я хотел бы отблагодарить вас как-то за то, что вы спасли мне жизнь. Может быть, пойдем ко мне, выпьем чаю?

Ланс улыбнулся.

— Кажется, нас зовут на малину, дорогая. Как ты на это смотришь?

Мэрилин улыбнулась и пожала плечами.

— Я зову вас не на малину, господин Лоретнин. Просто к приятелю. У меня есть один друг...

— Только не говори, что он из повстанцев, — сказал Ланс.

— Повстанец? Нет. Хотя, некоторые называют таких людей повстанцами правого толка.

— А это как? — удивилась Мэрилин.

-Трудно объяснить это в двух словах. Пойдемте к нему, поговорим.

Супруги переглянулись, и Ланс выразил общее мнение.

— Если это не далеко.

— Совсем рядом, господин Лорентин.

Ланс пожал плечами и взял жену под руку.

Ортон пошел вперед. Ему было как-то неуютно открыто идти по улицам. Он поминутно оглядывался, словно опасался слежки. Слежки не было. На Ортона никто не обращал внимания. Более того, встреченные гномы и тролли обращали на группу эльфов не больше внимания, чем на фонарные столбы. Впрочем, один молодой тролль наступил Ортону на ногу, другой толкнул Ланса. Ланселот нахмурился.

— Может быть, нам стоит пойти другой дорогой?

— Эта самая тихая и безопасная, господин Лорентин. Ничего, мы уже почти пришли.

Ланс пожал плечами и посмотрел на Мэрилин.

— Что делать, дорогой, в чужое княжество со своей конституцией не ходят, — улыбнулась жена.

Ланс улыбнулся и снова магически просканировал окрестность. Судя по всему, они оказались в каких-то трущобах. Магией здесь и не пахло. Район этот больше всего напоминал Лансу трущобы в Рытвингарде. В Рытвингарде тоже не было магии. Ланс похолодел. Он внезапно понял, почему оглядывается Ортон. Следить можно не только магически! Он, Ланселот, просто слишком привык к магии, к тому, что с помощью магии все легко и просто. Но ведь люди Арканоса и без магии худо-бедно обходятся!

Ланс нащупал на груди антигравитационный кулон и белый браслет на руке. Что ж, с этим можно было чувствовать себя уверенней. Но только, прав Лис, нужно быть поосторожнее.

— Сюда, господин Лорентин, — позвал Ортон.

Ланселот и Мэрилин зашли следом за Ортоном в подъезд пятиэтажного многоквартирного дома, поднялись на четвертый этаж. Ортон нажал на кнопку звонка. Дверь открыл старый, седой эльф, одетый в серенькие брюки, белую рубашку и шерстяную, вязаную кофту и домашние туфли.

— Кого это ты привел, Ортон? — негромко спросил он.

— Этот господин спас меня, дед. Ты представляешь, эти недоумки-гномы приняли его за тебя!

— За меня? — эльф изобразил вежливое удивление. — Но входите же, господа! В последнее время я слишком редко выхожу из дома и почти не знаю, что творится в мире.

Ланс и Мэрилин вошли в небольшую комнату. На полу лежал потертый ковер, у стены стоял большой книжный шкаф, у окна стол. Еще в комнате был диван, накрытый чехлом и два кресла с чехлами в тон диванному. Между креслами стоял журнальный столик, по центру которого на вязаной салфеточке стояла ваза с сухим букетом.

— Простите, господа, вы застали меня за уборкой, — вежливо извинился старый эльф.

Действительно, у окна, рядом со столом на табурете стоял таз с мыльной водой, на подоконнике лежала чистая тряпочка.

— Дед, я говорил же тебе, что сам окна помою! — взвыл Ортон. — Доктор же говорил, что тебе нужно больше отдыхать.

— Я не могу отдыхать среди грязи и пыли, — спокойно возразил старый эльф. — И так я слушаюсь врача и вот уже полгода не работаю.

Мэрилин оглядела комнату. На первый взгляд она не заметила ни грязи, ни пыли. На второй тоже.

— Меня сегодня взяли с поличным, дед, — Ортон смахнул несуществующую пыль со стульев и подвинул их Мэрилин и Ланселоту. — Прошу вас, садитесь, господа.

Ланселот и Мэрилин сели. Ортон метнулся на кухню за чаем. Старый эльф с сожалением отнес таз и тряпку в ванную, сполоснул руки, вернулся в комнату и сел напротив гостей.

— Значит, вы и есть господин Лорентин? — спросил Ланс.

Эльф улыбнулся.

— Я играл Лорентина много лет. На самом деле меня зовут Найджел, но поклонники моего таланта часто именуют Лорентином.

— Я думал, что Лорентин — комик, артист, трюкач, — заметил Ланс.

— Это имя моего персонажа и мой сценический псевдоним, господин Лорентин.

— Ну уж я-то точно не Лорентин!

— От чего же нет, как раз из таких как вы и сложился мой сценический образ.

— А откуда сложился персонаж?

— Из легенды. Вы слышали песню о закрытом острове, господа?

— Мы слышали рассказ, — улыбнулся Ланс.

— Есть один рассказ, господа. Его мало кто знает, хотя имя его героя — Лорентина известно всем. Суть его в том, что перед последней революцией с острова уехал эльф. Как вы уже поняли, господа, его звали Лорентин. Он был красивый, могучий, сильный маг и справедливый ко всем существам Дрима. Он посмотрел на нашу жизнь и ужаснулся. Лорентин сказал, что нельзя жить, притесняя другие народы. Вскоре началась революция. Эльфы просили Лорентина помочь, но он отказался. Сказал, что эльфы заслужили свою участь. И теперь только трудом и смирением они смогут заслужить прощение других народов Грезы. Как раз по этому признаку и поняли, что он с острова. Островитяне закрыли остров, когда Дрим еще именовался Грезой... А после революции он учил и победителей и побежденных жить. Учил победителей быть великодушнее, а побежденных — сознательнее, если так можно выразиться. А потом ушел. Так же неожиданно, как и пришел несколько лет назад.

— И его место заняли вы, господин Найджел? — спросил Ланс.

— Сначала была написана пьеса. Довольно нелепая. Лорентин был представлен в ней героем-разбойником. Знаете, благородным разбойником, который помогает бедным и угнетенным за счет богатых. Я, тогда еще молодой актер, играл в ней Лорентина. Но этот образ оказался сильнее меня. Я почувствовал себя немножко Лорентином и попробовал выступить с миниатюрой. Я демонстрировал простейшие магические приемы — из тех, что разрешены в театре и попробовал говорить то же, что говорил нам Лорентин. То есть, правду. Отсюда и пошла моя слава комика. Вы же понимаете, господин Лорентин, нет ничего смешнее правды. Разве не смешно, когда злодея называют злодеем, несмотря на его высокое положение, гнома и тролля признают сущими младенцами в магии — они ведь и правда не сильны в работе с полями, а драконидов признают не более, чем красивыми безделушками. Другой пользы они не приносят.

— Отчего же, они великолепно подходят для работы в полиции, — усмехнулся Ланс.

— Вы правы, господин Лорентин. Вероятно, я опять отстал от жизни.

— Не сказал бы, — вздохнул Ланс, принимая из рук Ортона чашку с чаем и аккуратно водружая ее на столик. — Просто вы зациклились на пресловутом эльфийском превосходстве. Что ни говорите, но мы и правда заслужили то, что имеем. Наши предки вели себя как холопы при мурианах. Вот нас и сделали холопами при троллях, гномах и драконидах.

— Холопами при мурианах?! Да наши предки владели Дримом вместе с мурианами! — возвысил голос Найджел.

— Вы сами не верите в то, что говорите. Да, конечно, эльфы помогали мурианам притеснять другие народы. И, как все холопы, усердствовали больше своих хозяев. Но как можно назвать эльфов правителями? Неужели только потому, что им дозволяли принимать участие в этом фарсе — выборах — один муриан — шесть голосов, один эльф — два голоса. Сочетание три к одному. Неплохо для демократии.

— Вы правы. Но это уже не смешно. И не весело.

— Смешно, — возразил Ланс. — Вы сможете подать это, господин Найджел. Только скажите, зачем вы позволяете вашему внуку воровать? Неужели тоже в память о Лорентине?

— Нет, господин. В память о пустом желудке. Над Лорентином смеются, Лорентина слушают и забывают. И работу эльфам сейчас найти не легче, чем сразу после революции. Никто не доверит нам работу с магополями или работу, связанную с принятием ответственных решений.

— А другой работы для нас не существует?

— А вы-то сами чем занимаетесь?

Ланс усмехнулся.

— Работаю секретарем у одного драконида.

— У драконида! — с ужасом и отвращением воскликнул старый эльф.

— Очень уважаемый драконид, — подтвердил Ланс. — Но скажите, почему внук сказал, что вас можно отнести к повстанцам правого толка?

— Вы не знаете?

— Мой хозяин не интересуется политикой, — усмехнулся Ланс.

— Повстанцы левого толка стремятся к реставрации прошлой системы, повстанцы правого толка — стремятся к равноправию всех четырех наземных рас. В идеале — пяти дримских рас.

— Жаль, что в старые времена из всех повстанцев правого толка был один Лорентин, — вздохнул Ланс, встал и подал руку жене. — Спасибо за чай, господин Найджел. Рад, что оказался вам полезен. — Ланс бросил взгляд на чай, к которому не прикоснулся ни он, ни Мэрилин и вежливо пропустил жену к двери. Найджел и Ортон и не подумали удерживать их. Правда, господин Найджел любезно проводил их до двери и плотно закрыл ее за ними.

Ланс пожалел, что с ним нет темной шпаги, с которой он успел уже прекрасно освоиться под руководством Требониана, и принялся терзать кулон, в котором он обычно пользовался только одной функцией — полетной.

— О чем ты думал, когда привел их сюда? — все тем же спокойным голосом спросил Найджел.

— Мне показалось, что они приличные ребята! Видел бы ты, как они отбрили гномов! Но почему ты позволил им уйти? Когда я понял что к чему, то подсыпал снотворного в их чай, да только они не стали его пить!

— Не беспокойся, Ортон, — спокойно и от этого еще более веско проговорил Найджел. — Они из подъезда не выйдут.

Ланс в панике вызвал Тора.

— Тор, ты где?

— В театре.

— Прости, вызову позже.

— Лис, ты где?

— Что случилось? — забеспокоился драконид.

— Нам с Мэри нужно срочно смыться!

— Давай руку! — приказал Элистан, и к Лансу потянулась призрачная рука. Маг с радостью ухватился за нее и в месте с женой сделал шаг. Они оказались на шумной площади перед шикарным особняком.

— Постарайтесь больше никуда не влипнуть, — улыбаясь, посоветовал Элистан. — В случае чего, зови Арни. Боюсь, я буду слишком занят.

— Мы будем очень осторожны, — заверила Мэрилин. — И гулять мы будем исключительно по главным улицам, причем в местах, отведенных для эльфов. Пойдем, дорогой.

Ланс улыбнулся и пошел за женой.

Глава 10

Как развлекаются на балу

Элистан проводил глазами королевскую чету Миррена. Настроение его, не слишком радужное и в начале прогулки, окончательно испортилось. Ведь совершенно ясно, что Ланс уже нашел куда влипнуть, иначе никогда не позвал бы на помощь. Причем, вероятно влип не на столько, чтобы немедленно вернуться на корабль — тогда Ланс позвал бы Арни.

— Мы опять встретились, дорогой господин Фокс, — раздался рядом знакомый голос.

— О, капитан! Вы так нарядны. Да вы и крылышки подкрасили!

— Всегда имел склонность к франтовству, — признался капитан Майлз.

— Здравствуйте, полковник Майлз, — раздался рядом высокий женский голос. Ланс обернулся и увидел эфирное создание — драконидицу с золотистыми волосами, одетое в платье цвета утренней зари и крылышками, подкрашенными в золотисто-розовые тона. — Познакомьте меня с вашим старым другом. Вы, верно, не виделись много лет, раз он даже не знает, что вы уже давно полковник!

— Да уж, немало, — улыбнулся Лис. — Могу ли я обратиться с аналогичной просьбой, Майлз? Познакомь меня с этой милой девушкой.

— Мой друг Фокс, моя кузина Долорес, — неохотно отозвался Майлз.

— О, так вы кузены? — спросил Лис по большей части, чтобы поддержать разговор.

— Кажется, троюродные, — пожал крылом Майлз.

— Нет, дорогой кузен, троюродными были наши деды. Мы с тобой выяснили это еще в прошлый приезд! Но моя подруга уже ждет меня. До встречи на бале, господа!

— Прелестное дитя, — хмыкнул Майлз. — Хочу предупредить вас, дорогой Фокс, что она еще совсем ребенок. Ей чуть больше тридцати.

— Действительно, дитя. Но что с вашим званием, мой дорогой друг? Вам так быстро дали повышение, или же вы считаете, что носите полковничье звание незаслуженно?

Майлз усмехнулся.

— Я здесь с проверкой, инкогнито. А мое звание гораздо лучше звучит в провинции, чем в столице.

— Не удивлюсь, если в столице вас именуют генералом, — улыбнулся Элистан. — Но, позвольте, теперь я понял, где мы могли раньше встречаться!

— Не помню, чтобы мне приходилось видеть вас прежде.

— На одном скучном деловом фуршете.

— Господин Фокс, поскольку я действительно полковник, на фуршетах я разве что подпираю стенки!

— Господин Майлз, поскольку я не более чем никчемный бездельник, на том фуршете я подпирал стенку напротив вашей, — в тон ему ответил Элистан.

Майлз покачал головой в знак сомнения и предложил Лису пройти в дом.

Дракониды поднялись по ступенькам и оказались в просторном холле. Слуги-эльфы вежливо пригласили их пройти в зал и Майлз, что-то вспомнив, обернулся к Элистану.

— Господин Фокс, я почти забыл спросить вас. Вам что, нравится якшаться с эльфами?

— С эльфами? — переспросил Лис. — Вы имеете в виду на улице? Но это были мои эльфы.

— Я почему-то так и думал, — хмыкнул Майлз.

Дракониды вошли в зал. Там были дракониды и не только дракониды. Среди приглашенных были гномы и тролли. Эльфы скромно обносили напитками всех присутствующих.

— Надеюсь, вы не возражаете, если я потанцую с вашей очаровательной кузиной?

— Извольте, — отозвался Майлз. — Только не применяйте больше магии, чем потребуется для поджигания нашего несчастного городка.

— Неужели я применяю ее именно столько? — преувеличенно удивился Лис. Говоря по совести, он совсем не удивлялся этому определению Майлза. Элистан хотел немножко прикрыть проделки приятелей и применял магию в стиле Ланса. То есть на порядок больше, чем нужно.

— Думаю, вы это и сами понимаете.

Элистан легкомысленно пожал крыльями и отправился танцевать. Он флиртовал с кузиной Майлза, с подругой кузины, познакомился с приятелем подруги и его приятелями и подругами приятелей. Его представили нескольким гномам и троллям, но разговоры в зале состояли исключительно из вежливых банальностей. Через час драконид уже пожалел, что ввязался в это мероприятие.

Лис взял с подноса очередной бокал вина, как вдруг услышал мысленный оклик Гветелина.

«Лис!!!»

О, магия, куда они влипли?!

«Лин, где ты?»

Элистан понял, что Гветелин его не слышит. Объяснение этому может быть одно — Гветелин попал в заэкранированное пространство. Лис вспомнил, как Ланс докричался до Бони из непрозрачного корабля. Здесь ситуация обратная, но можно попробовать. И Элистан попробовал представить место в миллиметре от уха Гветелина.

«Лин, ты слышишь меня?»

«Нас закатали, Лис. Не знаю, как тебе удалось ко мне пробиться, но это просто замечательно. Мальчики, Лис. Они тоже попались и их нужно спасать!»

«Как только с тебя снимут сетку, немедленно дай мне знать. А то я не могу тебя засечь. А я пока все подготовлю. Да, где вас взяли?»

«На выходе от муриан».

«Ланс, немедленно возвращайтесь на корабль»!

«Что случилось?» — забеспокоился Ланс.

«Пока ничего. Но скоро случится».

«Хорошо», — согласился Ланс.

«И вот что, когда вернешься на корабль, подбери лизардменов, если они все еще плавают. Может случиться, что нам понадобится срочно слинять. И вот что, дай мне какой-нибудь артефакт».

«Возьми кулон, — призрачная рука протянула дракониду антигравитационный кулон. Лис взял его и надел на шею, под рубашку. — Это единственный артефакт, который я способен настроить на кого-либо, находящегося на значительном расстоянии от меня», — сообщил Ланс.

Элистан взял бокал вина у проходящего мимо эльфа, и тут его локтя коснулась чья-то рука.

— Устали от танцев, господин Фокс?

— Немного, дорогой полковник. А еще я хотел поговорить с вами. Эй, подайте сюда бокал вина для моего друга!

Майлз взял вино.

— Итак, дорогой Фокс?

Элистан поднес бокал к губам и сделал маленький глоточек.

— Вы приехали в этот заштатный городишко, полковник, несомненно, с важной миссией. У этого города есть только одна особенность, способная привлечь внимание такой особы, как вы. Совсем рядом, неподалеку, есть вход в подземелье муриан.

— Как я понимаю, это же привело сюда и господина Фокса, который уже два дня пытается выдать себя за повесу. Впрочем, ровно с таким же успехом, с каким я притворяюсь провинциальным офицером.

Элистан пожал крыльями.

— Я привез сюда своих помощников, господин Майлз, но не позаботился о прикрытии.

— Вместо вас, о прикрытии позаботилось наше общее руководство?

— Боюсь, что мы служим в разных ведомствах, господин полковник. Но цели у нас общие. В общем, трое моих эльфов влипли в историю. Их взяли на выходе из подземного мира муриан.

— Вот как?

— Вы поможете освободить их?

Майлз подумал.

— Вы сказали, что мы работаем в разных ведомствах. В таком случае, что я получу взамен?

— А что вы хотите?

— Информацию. Ту, что раздобыли ваши эльфы у муриан.

— Договорились, — согласился Элистан.

— Значит эльфы для вас дороже информации?

— Скажем по-другому. Эльфы для меня дороги, а информацией я просто делюсь. Вы же не помешаете мне использовать ее в своих целях.

«Лис, меня освободили!»

«Отлично. Покажи мне что-нибудь, чтобы я смог опознать место. Не могу же я перейти к тебе!»

«Да, конечно. Смотри».

Элистан взял за руку полковника Майлза.

— Майлз, вы лучше меня знаете город. Не поможете мне определить, куда поместили моих эльфов?

Полковник согласно кивнул и Элистан стал транслировать ему картинки, переданные Гветелином.

— Как и следовало ожидать, центральное отделение службы безопасности.

— Так идемте же. Боюсь, долго они не продержатся.

— А я так уверен в этом.

Элистан подавил порыв подбодрить Гветелина. Вместо этого, он взял под руку полковника Майлза и повлек к выходу. Через несколько минут, показавшихся Лису вечностью, два драконида вошли в полицейский участок. Полковник подошел к столу дежурного спросить, где задержанные. Элистан от нетерпения принялся грызть ноготь.

— Идемте, — сказал Майлз.

Лис кивнул и пошел за полковником по коридору. Несколько шагов и они оказались перед закрытой дверью. За ней раздавался какой-то шум. Лис побледнел и толкнул дверь. У дальней стены сидели трое эльфов. Руки их были закованы в наручники. На молодежь никто не обращал внимания. Три гнома старательно допрашивали Гветелина. Один сидел за столом, собираясь записывать показания, второй стоял и задавал какие-то вопросы, а третий занес руку над Гветелином.

Заслышав шаги, Гветелин с надеждой глянул на дверь.

— Мой господин! — радостно воскликнул он, вставая.

— Сидеть! — прикрикнул гном и грубо толкнул эльфа в жесткое кресло.

— Отставить! — металлическим тоном приказал Элистан. — Это мой эльф.

Гном обернулся.

— Я забираю его себе, — подтвердил полковник Майлз.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Снимите с них наручники, — распорядился Лис.

Так как Майлз не возразил, с Гветелина, Алана и Антонина сняли наручники. Элистан с болью увидел на лице эльфа ссадины и кровоподтеки. Зато Алан и Анн совершенно не пострадали. Только напугались. Лис понял, что Гветелин употребил всю магию, до которой смог дотянуться, чтобы отвлечь внимание от молодых людей. Гномы даже замечали их с ощутимым трудом. Полковник Майлз тоже.

Элистан связался с Арнольдом.

«Арни, прими нашу молодежь».

Лис пропустил Алана и Анна вперед и незаметно переправил их к Арнольду на корабль. Гветелин перевел дух, потрогал разбитую губу и болезненно поморщился.

Элистан повел друга на выход. Полковник Майлз задержался на минутку, чтобы подписать какую-то бумажку и торопливо пошел за ними.

Выйдя из участка, Элистан глянул на Гветелина и покаянно сказал:

— Прости, что так долго.

Эльф покачал головой и с чувством произнес.

— Спасибо, Лис. Честно говоря, я боялся, что у тебя ничего не выйдет. Единственное о чем я мечтал, это вытащить нашу молодежь. — Гветелин попытался стереть с лица кровь и снова поморщился. — Чего ты ждешь?

— Не чего, а кого, — возразил полковник Майлз. — Вы обещали мне информацию, господин Фокс.

— И я ей с удовольствием поделюсь. Нам нужно найти подходящее местечко, где мы бы смогли спокойно поговорить.

— Пойдем ко мне, — предложил полковник.

— Лучше в гостиницу, — усмехнулся Элистан.

— Вы думаете, что там вы сможете улизнуть от меня? Так же, как умыкнули ваших молодых эльфов?

— Просто я не люблю казенные помещения. К тому же, я видел гостиницу рядом с домом наших гостеприимных хозяев. Разве вы не собираетесь вернуться на бал?

Полковник рассмеялся.

— Хорошо. Идем. Только ваш эльф смотрится совершенно неприлично.

Элистан бережно провел рукой у лица Гветелина, потом вдоль тела.

— По-моему у тебя сломаны два ребра, Лин. Остальное вроде цело. Ланс полечит тебя, когда ты вернешься на базу.

— Скорее он наподдаст мне еще. За легкомыслие.

— Это я наподдам и тебе и Лансу. Как раз за легкомыслие. Так что скажи Лансу, чтобы он тебя полечил.

— Хорошо, — рассмеялся Лин и потрогал рукой лицо.

— Тебе наподдам я, если вы будете заговаривать мне зубы, вместо того, чтобы выполнять свою часть соглашения, — резко заметил полковник Майлз.

— Пойдем, — сказал Элистан.

Два драконида и эльф пошли по улице. Прохожие опасливо косились на них, но приставать с вопросами к двум начальственного вида драконидам никто не решился. По пути Лис заглянул в магазинчик, купил бутылку вина и сразу же открыл.

— Выпей, Лин.

Эльф хлебнул прямо из горлышка.

— Спасибо, Лис.

— А вы не боитесь, что нас не правильно поймут в гостинице, господин Фокс? — насмешливо поинтересовался Майлз. — В последнее время развлечения с эльфами вошли в моду.

— Переживем, не так ли, Лин?

Эльф кивнул. Он всяко предпочитал гостиницу полицейскому участку. В полицейском участке он уже был. Только что.

Они прошли по городу, и подошли к нарядному зданию. Это была та самая гостинца, которую упоминал Лис. Элистан вошел в холл, подошел к столу регистратора, за которым сидела респектабельного вида троллина, и распорядился:

— Номер люкс на пару часов. Туда подать вина и фруктов.

— Вы там будете втроем? — троллина насмешливо улыбнулась.

— Вам не нравится число три? Желаете присоединиться? — мягко улыбнулся Элистан. Гветелин внезапно подумал, что не желал бы выступать против Лиса.

Троллина нахмурилась и молча протянула дракониду ключ от номера.

— Не забудьте вино и фрукты, — также мягко напомнил Элистан. Дама кивнула и подозвала к себе коридорного эльфа.

— Нам на второй этаж, господа, — сообщил Элистан.

Два драконида и эльф поднялись в номер. Дракониды расположились на мягких табуретах с широкими, удобными подлокотниками, эльф хотел было сесть в удобное на вид кресло, но вдруг вспомнил, бросил вопросительный взгляд на Элистана и остался стоять.

— Садись, Лин. — Элистану было не до церемоний. Его вынудили делиться информацией. Про благородное обхождение уговора не было.

Гветелин сел, болезненно поморщился и снова попытался стереть кровь с лица. Элистан вздохнул, встал, подошел к эльфу и осторожно провел руками около лица Лина. Тот с облегчением вздохнул, но снова скривился от боли. Элистан провел руками вдоль груди эльфа.

— Небольшая анестезия. На ходу большего сделать не могу.

— Спасибо, Лис.

— А теперь выпей вина и рассказывай, Лин.

— Рассказывать? — Гветелин нахмурился. — Что?

— Что ты увидел в подземелье мурианов.

Гветелин подумал.

— Давай по порядку, — посоветовал Лис. — Ты пришел. Что увидел. Кого встретил.

— Да, конечно. Путь в подземелье странен, мой господин, — Элистан нахмурился, Гветелин слегка пожал плечами, дескать, он просто выполняет приказ. — Вряд ли он длиннее, чем три шага, но второй шаг сделать неимоверно трудно. Вокруг бушуют силовые бури. Тебя словно несет. Потом третий шаг и вокруг... Мой господин, вы не поверите. Там голубой воздух и вообще голубой мир.

— Это в каком смысле? — усмехнулся полковник Майлз.

— ..?

— Голубыми обычно называют гомосексуалистов.

— В этом отношении я их не проверял. Клянусь, господа, даже если бы я три года воздерживался, один вид муриана отбил бы у меня всякое желание! Кстати, мурианы бывают женского рода?

— Ну, разумеется, — пожал плечами Майлз.

— Так вот, муриан появился сразу. Я едва успел заметить мощнейшие силовые линии. Клянусь, Лис, таких я никогда и нигде не видел.

— Вот как? — поднял брови драконид.

— Истинная правда. Куда они идут и откуда, я не понял.

— Плохо, — заметил Элистан.

— Плохо, — согласился полковник.

— Мне не дали рассмотреть их. Я же сказал, немедленно появился муриан и я не смог думать больше ни о чем. Настолько это гротескная, уродливая фигура!

— И это говорит эльф! — воскликнул полковник Майлз.

В дверь постучали, полковник недовольно сказал, — войдите!

Вошел коридорный эльф с подносом, на котором гордо возвышалась ваза с фруктами, вино и три бокала. Эльф поставил вино и фрукты на столик, опасливо глянул на синяки на лице Гветелина и поспешил уйти.

Элистан разлил вино по бокалам и пригласил угощаться. За счет полковника Майлза. Майлз хмыкнул и принял бокал вина. Гветелин оглянулся на Элистана и тоже сделал глоток вина. Элистан задумчиво рассмотрел свой бокал, продегустировал и потянулся за каким-то экзотическим фруктом.

— А дальше? — нетерпеливо спросил полковник.

— А дальше муриан обвинил в предательстве всех по очереди. Троллей и гномов из-за недостатка магического таланта, драконидов из-за отсутствия ума, эльфов — из-за лени.

— Что ты сказал, эльф?! — Майлз одним прыжком оказался рядом с Гветелином и ухватил последнего за воротник. Лин стиснул зубы, чтобы не застонать.

— Оставь, Майлз, — спокойно возразил Элистан. — Он говорит всего лишь то, что видел и слышал.

Полковник оглянулся на Элистана и пожал крыльями.

— Наверное, у вас, мой дорогой друг, ни разу не вскипала кровь от возмущения при виде эльфийской наглости.

— У меня, дорогой друг, вскипала кровь и посильнее, чем сейчас, когда одна эльфийка посетовала, что предки ратовали за запрет отстрела драконидов, которые, де, летают и гадят на головы. Честно говоря, полковник, тогда я сдержался с большим трудом.

— Простите, господин Фокс.

— Все в порядке. Продолжай, Лин.

— Да, в общем, все. Вот только муриан все толковал о необходимости переселения на другую планету. Или на ту, на которую снаряжали экспедицию около трех тысяч лет назад, или на другую, по соседству, на которую отправляли только разведку.

— Вот как, — пробормотал полковник, — значит они не оставили эти мысли.

— Вас это беспокоит? — спросил Элистан.

— А вас разве нет? Глупцов хватает. Всякий думает, что где-то в невидимых далях нас ждут молочные реки, кисельные берега и три урожая в год, которые сами за собой ухаживают, сами собираются, приготавливаются и выпекаются исключительно в виде пирожных. А простая мысль, что в этих далях живут такие же существа, как мы, которые не склонны отдавать свои земли так, за здорово живешь, почему-то никому не приходит в голову. Можно подумать, что если мы с кем-то лично не знакомы, то это дает нам моральное право его убивать, грабить и насиловать!

— Нет, но в переселении есть рациональное зерно, — возразил Лис.

— Безусловно, — спокойно согласился Майлз. — Самый простой способ сбросить агрессивный избыток населения.

Элистан хмыкнул.

— Это все, Лин?

— В общем, да. Меня провели по получасовому туристическому маршруту в местном парке и выпроводили наверх. Кстати, мой господин, я уверен, что мурианы могли замаскировать мой уход, если бы хотели.

— Вот именно, — согласился полковник Майлз. — Сбрасывая нам таких простаков, как вы, мурианы пытаются отвлечь внимание дримских служб безопасности от основных перебежчиков.

Элистан пожал крыльями.

— В таком случае, ступай на базу, Лин. А нас, дорогой друг, ждет бал. Я как раз собирался пригласить на танец вашу кузину.

— Вы уже дважды танцевали с ней!

— Ну и что?

— Танцевать три танца на балу можно только с невестой, господин Фокс. Не компрометируете младенцев.

— В таком случае, познакомьте меня еще с кем-нибудь.

Гветелин внял мысленным призывам Элистана, позвал Арнольда и перешел на корабль. Последнее, что он слышал, это предложение Элистана выпить еще вина.

— Боюсь, что завтра у Лиса будет болеть голова, — вздохнул эльф.

— А у тебя она будет болеть сегодня!

Гветелин поднял глаза и увидел Арнольда.

Глава 11

О некоторых побочных свойствах артефактов

— Лин, ты цел? — обеспокоено спросил Антонин, почти подбегая к эльфу. С другой стороны к нему спешил Алан. Гветелин поднял руки, призывая молодежь держаться на некотором расстоянии.

— Лис сказал, что все в порядке. Разве что сломана пара ребер.

Алан и Анн дружно вздохнули.

— Как это случилось? — спросил Арнольд.

— Очень просто, Арни. Видишь ли, я идиот в ярко выраженной клинической форме. Ладно, собой рисковать я имею право. Но Анн и Алан! Если бы не Лис, мы бы все погибли. Причем, это еще в лучшем случае. В худшем — мы бы рассказали местной полиции все, что знаем и все, что не знаем. А в свете того, что мы успели разведать про Дрим, это было бы крайне нежелательно... — Гветелин помолчал, рассеяно прикоснулся к уголку рта, стирая засохшую кровь, и продолжил совсем уже с другой интонацией. На этот раз в голосе эльфа звучало не раскаяние, а восхищение. — Но Лис, Арни, он словно бы сидел у себя в кабинете в Миррене! Клянусь, он приказывал какому-то местному полковнику, а тот словно всю жизнь проработал под началом Элистана!

— Ты думаешь, что Лис все уладит? — уточнил тролль.

Гветелин вздохнул.

— Не знаю, Арни. Но если ты хочешь вмешаться в ситуацию, спроси сначала у Элистана. Я не послушал его сегодня — и вот результат. Да, где Ланс и Мэри?

— Вылавливают лизардменов. Ланс вернулся очень озабоченный, так что, я думаю, они скоро вернутся. Ты не хочешь умыться? Давай, я полечу тебя.

— Нет, спасибо. Элистан сказал, чтобы Ланс полечил меня белым браслетом.

— Элистан!.. Если бы ты был также благоразумен сегодня утром!..

— Не продолжай, Арни. Я уже достаточно заплатил за свое упрямство. Впрочем, Лис пообещал еще навешать, когда вернется.

— И правильно сделает, — с чувством согласился тролль. Потом к чему-то прислушался и совсем уже другим тоном сказал. — Одну минуточку, Ланс. — И Арнольд достал из воздуха Мэрилин под руку с Греллахом Доллайдом и Ланса с Айлиль Финдом и Фертасом Эхтрандом.

Время на корабле тянулось, как хвост гигантского червя. Типа того, с которым однажды Ланс сразился за обладание белым браслетом. Ланс уже давно успел полечить Гветелина, расспросить эльфа и молодых людей об их приключениях, обсудить с лизардменами тайны моря. Ближе к ночи вернулись Аваяна и Торвальд. А Лиса где-то не было. Ланс пару раз пробовал вызвать Элистана, но тот просил, чтобы его не беспокоили. В результате мирренцы переходили от волнения к беспокойству, а от беспокойства — к тревоге.

В час ночи Ланс поднялся и объявил, что пора кончать портить себе и друг другу нервы и отправил всех спать в приказном порядке. Друзья разошлись, заставив Ланса пообещать, что через два часа он разбудит Арнольда. Тот, еще через два часа разбудит Торвальда, Торвальд — Гветелина. После чего на вахту заступят молодые люди и Мэрилин.

Утром все сидели за завтраком, когда Арни с облегчением вздохнул и протянул руку. В кают-компании появился Элистан.

Арнольд удивленно оглядел драконида.

— О, магия, Лис, от тебя пахнет, как из винной бочки!

— Я пил всю ночь, Арни. Не берись за браслет, Ланс. Я не протрезвею, а попросту сгорю.

— Что ты с собой сделал? — испугался Гветелин.

Элистан пожал крыльями, нашарил на груди голубой кулон и понажимал на какие-то кнопки. — Ничего. Просто выполнял свой долг, — устало, с горечью проговорил драконид. — Да, кстати о долге... — Лис помолчал, снова прикоснулся к кулону, ощупал его со всех сторон, вздохнул и снял. Драконид пьянел буквально на глазах. Сейчас он уже нетвердо стоял на ногах. Тем не менее, он нажал на еще какую-то кнопку на кулоне и протянул его Лансу. — Возьми.

Ланс взял кулон, повертел в руках, нахмурился, хотел что-то сказать, но Элистан перебил его. Впрочем, вероятней всего, он просто продолжал свою речь. Вот только речь эта спьяну стала слишком уж размеренной и спотыкающейся.

Лис слегка настобурщил крылья и тщательно выговаривая слова сказал. — Мой король, прошу принять мою отставку.

Ланс встал.

— Нет. Господин министр безопасности, выполняйте свой долг.

Лис устало оперся рукой о стол.

— О, магия, я об этом мечтал всю ночь. Что вот приду сюда и набью по очереди морды тебе и Лину. Чтобы хоть как-то душу отвести!.. Лин, проводи меня до туалета. Мне ужасно дурно.

— Нет, подожди, — возразил Ланс, внимательно изучая кулон. — Что ты натворил, Лис? Ты что, соединился с кулоном?

Элистан кивнул.

— А что мне оставалось? — с пьяной убедительностью спросил драконид. — Ты что, думаешь, что здесь, на Дриме, мне также подчинена служба безопасности, как в Миррене?.. Ох, прости, я все-таки... — Элистан прижал руку ко рту.

— Еще минутку, Лис. В конце концов, ты никого здесь не смутишь. Разве что аппетит малость испортишь. Но это не важно.

Ланс положил кулон на стол и нырнул в рубку. Через мгновенье он вернулся из рубки с темной шпагой в руках, встал на прежнее место, понажимал какие-то кнопки и рубанул шпагой в воздухе. Примерно посередине между кулоном и Элистаном.

— Теперь можешь идти. Вернешься, полечу тебя белым браслетом.

Гветелин поддержал драконида под локоток и осторожно повел из кают-компании. Алан проводил их взглядом и недоуменно воззрился на Ланса.

— Что ты делал, Ланс? И что ты имел в виду? Ну, когда говорил, что Элистан соединился с кулоном.

Ланс внимательно изучал шпагу, и, казалось, не слышал вопроса своего ученика. Вместо мужа принялась отвечать Мэрилин.

— Видишь ли, Алан, в Миррене есть кое-какие магические артефакты. Когда-то давно наши предки увлекались изготовлением магических безделушек для облегчения работы. Как правило, они предназначались для какой-либо конкретной нужды. Ну, как голубой кулон для левитации, или белый браслет для целительства. Помимо этого, артефакты способны усиливать действие стандартной магии. Обладатель артефакта мог быть убедительнее прочих, сильнее, умнее, умелее. Вот только для этого требовалось подсоединить артефакт к системе личного жизнеобеспечения. Сделать так, чтобы магическая энергия генератора заструилась в твоих жилах вместе с кровью. Теоретически все это просто. А практически нейтральных артефактов мало. Строго говоря, их вообще нет. Просто некоторые удалось настроить на какие-нибудь учреждения. В основном, университеты — научные или учебные. Так вот, ежели присоединиться к нейтральному артефакту, в процессе работы он начнет подстраиваться под тебя, ежели артефакт уже настроен на кого-то — он убьет тебя. Не сразу, через некоторое время. Примерно, через сутки.

— А настраивается он тоже сутки? — уточнил Алан.

— Как правило, дольше. Но процесс также необратим, как смерть, — мрачно возразил Арнольд. — Может быть, тебе доводилось слышать про духов кольца, лампы, кулона?

Алан приоткрыл от удивления рот и кивнул.

— Так вот, это просто жертвы подобных экспериментов и собственной алчности и честолюбия. Причем, знаешь, что самое смешное? Разорвать связь нельзя. Или почти нельзя. — Арнольд покосился в сторону Ланса, который как раз закончил разглядывать шпагу и положил ее на стол перед собой. — Таким образом, примерно тысячи полторы лет назад в Миррене случилась повальная эпидемия. Кто рвался к власти, кто мечтал стать великим героем. В общем, дураков в те времена было ничуть не меньше, чем в эти. Но, понимаешь, малыш, кольцо, или там кулон ведь и украсть можно. Умельцы ухитрялись произвести частичную настройку на артефакт и носить в свое удовольствие для обычных целей. А ежели его потереть, то хозяин артефакта явится исполнить любое твое желание. И даже не сможет отобрать у тебя свой артефакт обратно. А что самое забавное, то физическая смерть владельца не разрывала связи. Тебе доводилось слышать о кадаврах?

— Кадаврах? — переспросил Алан.

— Мертвецы, которые продолжают вести довольно активную жизнь, — пояснил тролль. — Для этого умершего мумифицируют — ну, обрабатывают особым образом, так что они не портятся и даже сохраняют гибкость членов. Правда, не соображают, потому как нечем. Так вот, как я уже сказал, некоторых хозяев артефактов мумифицировали и использовали в качестве бесплатной рабочей силы.

— Жуть какая! — воскликнул Алан.

— Нет, малыш. Настоящая жуть была, когда хозяин превращался в зомби. Тогда ко всем прочим прелестям он еще и разлагался на ходу. Причем, самое смешное, малыш, что магия артефакта не позволяет отвалившимся частям потеряться. Когда зомби в спокойном состоянии, потерянные части норовят приклеиться до места и мертвец выглядит почти прилично.

— Ужас!

Арнольд пожал могучими плечами.

— В сущности, они довольно безобидны. Справиться с ними легче легкого, только вот иметь с ними дело не очень приятно. Понимаешь, расчленить зомби несложно, но после того, как ты порубишь зомби в салат, его кусочки все равно будут продолжать нападение. Как ты понимаешь, вреда причинить они не смогут.

— Мерзость какая! — Алан аж передернулся от гадливости.

— Да, неприятно, — согласился тролль.

— А тебе приходилось иметь с ними дело? — с дрожью в голосе спросил молодой человек.

— Воевать не приходилось, а видеть — видел. В Лланеллийском университете есть несколько артефактов с привязанными к ним зомби и кадаврами.

— А где они живут?

— Кто? — не понял Арнольд.

— Кадавры. И зомби.

Арнольд рассмеялся.

— Дома, где же еще! В основном из сентиментальных соображений и уважения к бывшим коллегам и незаурядным существам. Но так как мало кому нравится иметь таких соседей, то для них обычно обустраивают подвалы. К тому же, держать мертвецов в подвале как-то более естественно.

— Каких мертвецов? — раздался от двери хриплый голос. Алан оглянулся и увидел Элистана, опирающегося на руку Гветелина.

— Как ты, Лис? — озабоченно спросил Торвальд.

Ланс не говоря ни слова, нажал какую-то кнопку на браслете и драконид озарился ярким белым светом. Элистан поморщился и прикрыл рукой глаза. Через пару минут браслет погас и драконид облегченно вздохнул.

— Спасибо, Ланс. Кажется, я пришел в себя. Так о каких мертвецах вы здесь толкуете?

— О кадаврах и зомби.

— А, думаете о моем будущем? И в каком виде вы хотите меня сохранить?

— Не строй иллюзий, — хмыкнул Ланс. — Кулон просто начал убивать тебя. К счастью, ты вовремя прервал контакт.

— Точнее, его прервал ты, Ланс. Да, я не успел сказать тебе за это спасибо.

— Это я должен благодарить тебя и извиняться.

— И я, — кивнул Гветелин.

— А тебе рано это делать, Лин. Для нас с тобой приключение еще не кончилось. Разумеется, я постараюсь уладить все один, но гарантировать результат не могу. — Элистан помолчал. — Впрочем, есть еще один выход — вы все можете лететь домой сейчас, а я слетаю в столицу и присоединюсь к вам потом. Если смогу.

Гветелин вздохнул.

— Лучше бы ты набил мне морду, как обещал.

— Не обижайся, Лин.

— Я не обижаюсь. Зачем тебе нужно в столицу?

Элистан пожал крыльями и сел к столу.

— Обещал встретиться там с моим другом полковником Майлзом.

— Это ты с ним пил всю ночь?

— Разумеется. Но танцевал не с ним. Кстати, там были классные девочки!

— Зачем вам нужно встречаться, Лис? — спросил молчавший до сих пор Торвальд.

— Обсудить кое-какие профессиональные вопросы.

— Вопросы национальной безопасности?

— И их тоже. Я хочу понять расстановку сил на Дриме, а полковник Майлз хочет узнать, на кого мы работаем. Поэтому я и говорил, что у меня и Гветелина есть шанс навсегда остаться на Дриме. Если не останется другого выхода — мы умрем здесь, чтобы не допустить утечки информации. То, что я узнал про местные спецслужбы, позволяет мне надеяться, что они никогда с уверенностью не смогут установить наши личности.

— В таком случае, почему бы нам не улететь сейчас?

— Для конспирации, Тор. Местные жители, к моему глубочайшему удивлению, не имеют понятия о давности лет. Службы безопасности оперируют событиями семитысячелетней давности, словно они случились на прошлой неделе. А уж о таком недавнем прошлом, как основание колонии на Арканосе три тысячи лет назад до сих пор судачат все кумушки!

— А что же случилось семь тысяч лет назад?

— Власть на Дриме захватили мурианы. До этого они жили под землей. Жили, работали, добывали полезные металлы и продавали их наверх. А верхние жители поставляли вниз оборудование для добычи этих самых ископаемых и, конечно, еду и одежду. Мурианы все-таки как-то одевались. Тем более, что под землей было довольно некомфортно. Примерно восемь тысяч лет назад, мурианы научились трансформировать свои тела. Из всех рас они выбрали эльфов. Точнее, на внешность им больше нравились дракониды, по крайней мере, так утверждает мой друг полковник Майлз, но полеты они сочли чрезмерно утомительными. Тролли и гномы их не устроили из-за обилия мускулов. Почему-то им было трудно принимать мускулистые формы.

— У них очень тоненькие ручки и ножки, Лис, — объяснил Гветелин.

— Может быть поэтому, — пожал крыльями Элистан. — Для того чтобы прикрыть истинные чувства, мурианы пустили поговорку «сила есть — ума не надо».

— Великолепно, — проворчал Арнольд.

— Хорошо хоть, что ты не порываешься набить мне морду, как мой друг полковник Майлз хотел поступить с Гветелином. Думается, ты уже рассказал об этом, Лин.

— Безусловно, — усмехнулся эльф. — Знаешь, я так живописно выглядел, что вызвал всеобщий ажиотаж.

— Охотно верю. Ланс полечил тебя?

— Конечно. Рассказывай дальше, Лис.

Элистан устало потер рукой лоб.

— Да, в общем, я все уже рассказал. Если не возражаете, господа, я пойду, посплю. Устал ужасно!

— Иди, конечно, — сочувственно поддакнул эльф.

— Подожди немножко, — возразил Ланс и снова взялся за браслет. Браслет вспыхнул, осветил драконида, померцал и погас.

— Ты очень рисковал, Лис.

— Дашь мне поносить кулон, когда я пойду на встречу с моим другом полковником?

Ланс посмотрел на драконида, потом на браслет, потом на кулон.

— Да. Если пообещаешь держать со мной связь.

Элистан улыбнулся.

— Обещаю, Ланс. Спокойной ночи, друзья. Да, я могу надеяться, что за те пару часов, на которые я оставлю вас без присмотра, вы не наделаете глупостей?..

Глава 12

Свой свояка видит издалека...

Свидание в Лланголлене — столице единого Дрима, или его наземной части должно было состояться через шесть дней. За это время полковник Майлз должен был закончить дела и добраться из Амлуха в Лланголлен, который находился на другом континенте.

Лланголлен был столицей единого Дрима не так давно. После последней революции. До этого... Да, а до этого произошло очень и очень многое. Причем, часть событий уже давно была надежно погребена под внушительным слоем легенд, домыслов и испорченных до полной невозможности прочтения книг. Если можно верить тому, что написано в современном учебнике исторической географии Дрима, то когда-то Дрим, который в те времена называли Грезой, имел совсем другие очертания материков. Произошло несколько войн за раздел мира между пятью народами, после чего эльфы и дракониды, а может быть и одни эльфы, кто знает? создали четыре материка для четырех разных народов. А пятый загнали под землю. Тогда на Грезе было четыре наземных столицы и одна — подземная. Лланголлен был столицей троллей, а Амлух — обычным портовым городом на эльфийском континенте.

Нельзя сказать, чтобы подобное расположение материков и народов обеспечило прочный мир. Разумным существам пришлось оставить привычные дома и обустраиваться на новом месте. Само собой это привело к многочисленным внутриплеменным конфликтам. Учебник утверждал, что эти конфликты очень умело раздували, дабы не дать им погаснуть. Вот на этой волне, на острове, неподалеку от Амлуха, на который так непредусмотрительно сунулся Гветелин с молодыми людьми, мурианы поднялись наверх, добрались до Амлуха и, под предлогом эльфийского магического превосходства, объявили Амлух столицей объединенной Грезы.

Эльфам это понравилось. Приятно слышать о своем превосходстве, к тому же от народа, который всегда славился мощными магами. Если бы не его уродство! Но ведь мурианы в последнее время все чаще принимают эльфийское обличье.

На этой почве было несколько войн. И под грохот рвущихся снарядов с различными горюче-смазочными материалами, мурианы создали экваториальный архипелаг. Для удобства контроля над четырьмя континентами. Одно время они хотели перенести столицу на архипелаг, но Амлух был неплохо обустроен, а эльфы такие милашки! В общем, столица осталась в Амлухе.

Революция, вновь загнавшая муриан под землю, смела под шумок добрую половину Амлуха. По крайней мере, правительственные здания. И победившие народы решили перенести столицу в Лланголлен — бывшую столицу троллей и крупный университетский центр. После того, как выселили парочку университетов, правительственных зданий хватило на весь Дрим. Для университетов построили новые здания.

После, естественно, достроили новые здания и для различных министерств и ведомств. По естественному ходу вещей, это произошло после массированной компании по борьбе с бюрократизмом.

Эти и многие другие подробности путешественники узнали уже в месте предполагаемого рандеву — Лланголлене. Мирренцы гуляли по городу одной, большой группой, оставляя на корабле только дежурного мага. Лизардменов Элистан замаскировал под драконидов, как на корабле. По его расчетам, магический фон от лизардменов в результате получился на вполне приемлемом уровне. Для драконидов.

Такой смешанный состав группы в Лланголлене был скорее нормой. Правда, средние группы гуляющих по городу были несколько меньше, но Лис сообщал всем интересующимся, что они туристы из отдаленной провинции. Разделяться он не разрешал. Драконид считал, что для одного раза они уже изведали вволю острых ощущений.

Итак, мирренцы гуляли по городу. Вполне обычному, чистенькому, с идеальной планировкой, с деревьями и кустарником имеющими строгие, геометрические формы, с речкой, пересекавшей город и делящей его на четыре равные части. Но это было сделано не для того, чтобы организовать в городе троллиный, гномий, эльфийский и драконидский кварталы, а просто для красоты и гармонии. Кварталы соединяли пешеходные и автомобильные мостики. Очень красивые и все разные. Правда, если пройти вдоль течения реки, можно было без труда увидеть логику в архитектуре мостов.

Времени у мирренцев достало на то, чтобы вдоволь налюбоваться красотами Лланголленской архитектуры и пресытится ими. Они даже решились посетить несколько ресторанов и театров. Что ж, их группа привлекала любопытные взгляды, в основном из-за присутствия эльфов, но обилие драконидов придавало их компании респектабельность. Драконидов на Дриме уважали и немножко побаивались. Мирренцы сочли такое сочетание чреватым всевозможными осложнениями, но они, хвала магии, должны были через несколько сотен лет потрясти в очередной раз Дрим, а не их любимый Миррен. В таком виде, вышеупомянутые осложнения их скорее устраивали.

Тролли тоже пользовались в городе почетом и уважением. Помимо того, что тролли тоже относились к народам — победителям, Лланголлен был их древней столицей. Гномы вот тоже народ — победитель, но обладали несравнимо меньшим пиететом, чем тролли или дракониды. К эльфам относились с некоторой опаской и изрядным пренебрежением. Опасливость, вероятно, объяснялась тем, что эльфы считались сильнейшими магами Дрима. Поэтому расход магоэнергии строго контролировался драконидами.

Ко времени рандеву, мирренцы вдосталь успели и других посмотреть, и себя показать и попробовать блюда местной кухни и посетить книжные магазины.

В назначенный день Элистан строго-настрого запретил всем покидать корабль, назначил своим заместителем по дисциплине Арнольда и взял с Ланса честное слово, что тот не станет попустительствовать нарушителям. Потом скрылся у себя в каюте и вернулся через несколько минут, одетый в костюм из тонкой бронзовой кожи, высокие сапоги аналогичного качества и с крыльями, сверкающими червонным золотом.

— Здесь же не принято броско одеваться, Лис, — удивился Ланселот. — Не подумай, что я тебя критикую, но ты же только что велел мне пресекать возможные нарушения дисциплины.

— Так я чувствую себя комфортней, Ланс. К тому же, от кого мне скрываться?

Ланселот понимающе улыбнулся, снял с груди голубой кулон, покрутил его в руках и передал Элистану.

— Будь осторожен, Лис. И не вздумай жертвовать собой.

— Безусловно. Вот только есть вещи важнее собственной жизни.

Ланселот покачал головой и повторил.

— Будь осторожен...

Элистан решил последовать хорошему совету и соблюдать предельную осторожность, поэтому явился на условленное место за час до оговоренного времени. Встреча была назначена в ресторане — казино. На первом этаже был шикарный, дорогой ресторан, на втором — бар и казино. Элистан решил начать с казино. Совместные прогулки в последние несколько дней почти полностью опустошили его карманы. А у других местных денег никогда и не водилось.

Если в городе сверкающий золотом драконид бросался в глаза, словно райская птица в курятнике, то в казино находилась исключительно роскошно и кричаще одетая публика. Там наряд Элистана поражал скорее строгостью линий и цветовой гаммы.

Элистан огляделся. Несмотря на ранний час — было около полудня, за большинством столиков шла игра. Взлетали кости, шелестели купюры. Лис поискал глазами, куда бы присесть и подошел к столику, за которым сидело всего трое игроков. Пожилой, невысокий, полный тролль и два гнома.

— Позволите присоединиться к вашей игре, господа? — вежливо спросил драконид.

— Если не ошибаюсь, вы присоединились к нашей игре уже дней десять назад. Господин Фокс, я не ошибся?

— А?.. Мне кажется, нас не представили, — от удивления Элистан горделиво выпрямился и надменно приподнял бровь.

— Это не трудно исправить, — улыбнулся тролль. — Господин Майлз должен подойти с минуту на минуту.

Элистан придвинул к столу удобный табурет.

— Может, пока сыграем в кости? По крайней мере, правила этой игры знают все, — предложил драконид. — Простите, с кем имею честь?

— Меня зовут Ульрих. А это мои помощники Бальдр и Харбард.

— Помощники? — усмехнулся Элистан. — Надо полагать, они помогают вам проиграть деньги?

— Присоединяетесь, — предложил тролль.

— С удовольствием, господин Ульрих. Вы позволите угостить вас вином, господа?

Примерно через час в казино вошел полковник Майлз. На этот раз драконид был одет роскошно и броско. На нем были брюки из сверкающей серебристой ткани и темно-синяя блестящая рубашка с серебристой отделкой. Крылья его тоже были подкрашены в серебристый цвет. На ногах его были короткие, мягкие сапожки в цвет рубашки, также с серебристой отделкой.

Полковник огляделся, увидел группу игроков и подошел к столику.

— Господин генерал, — начал было он и замолчал.

— У вас оригинальная манера игры, господин Лис. Вы здесь давеча говорили, что правила игры в кости знают все. Так вот, в таком стиле на Дриме не играют уже тысячи три лет. Интересно, где вы могли научиться так играть?

— Ну вы же играете, господин Ульрих, — посмеиваясь отозвался Элистан, присоединяя еще несколько купюр к внушительной стопке денег, лежащей перед ним на столе. — Кстати, вы не находите, что так играть гораздо интереснее?

— К сожалению, у меня мало практики, господин Лис. Я вижу, что вы применяете магию, но никак не могу засечь момент. А вы улавливаете меня в тот же миг. Хотя, вы же драконид!

— Тоже мне, новость!

— Я лишь хотел сказать, что дракониды — лучшие маги Дрима.

— Безусловно, господин Ульрих. С тех пор, как Дрим перестал быть Грезой, и мурианы перестали практиковать. По крайней мере, наверху.

— Я вижу, вы очень интересуетесь мурианами, — задумчиво проговорил Ульрих.

— В данный момент, я интересуюсь игрой, господин Ульрих, — засмеялся Элистан. — Кажется, эта партия опять моя.

— Безусловно, господин Лис. Кстати, это имя или прозвище?

— А на что это больше похоже?

Господин Ульрих переглянулся с гномами и рассмеялся.

— Если это имя, то вы на него очень похожи, господин Лис. А если прозвище, то оно очень подходит вам.

— Это имя, господин Ульрих. Точнее, сокращение.

— Скажите, а почему вас так волнуют мурианы? — осведомился господин Ульрих и радостно вскрикнул. — Заметил, клянусь, впервые вовремя заметил, как вы повернули кости.

— Я же говорил, что у вас все получится, — улыбнулся Элистан. — Только потренируетесь немножко и обыграете меня вчистую! А мурианы меня волнуют, как дестабилизирующий фактор в политике и экономике Дрима. Полковник Майлз вероятно докладывал вам... О, дорогой Майлз, простите великодушно, мы так увлеклись игрой, что совсем не заметили, как вы присоединились к нам. Здравствуйте, дорогой друг. Надеюсь, ваши дела в Амлухе закончились успешно?

— Да, спасибо, господин Лис. А вы, я вижу, призвали ваших сотрудников к осторожности?

— Да, господин полковник. Иногда мне это удается.

— Дестабилизирующий, — протянул тролль. — Это верно. Кстати, именно это и подтолкнуло последнюю революцию. Вы никогда не задумывались, что если бы они не послали разведку на близлежащую планету, которая погибла почти в полном составе, то мы бы терпели существующее положение дел еще невесть сколько?

— Да, пожалуй. Хотя эта последняя экспедиция была не такая масштабная, как та, старая.

— Не такая масштабная? Вы просто преувеличиваете масштаб той, давней, экспедиции. Кроме того, из последней экспедиции все-таки кое-кто вернулся. Хотя это и не афишируется.

— Вот как? — Элистан обернулся и приказал подать еще вина.

— Не делайте вид, что вам это не интересно, дорогой господин Лис. Эти данные — тайна нашего департамента. Мы здесь посовещались, и я решил поделиться с вами кое-какими сведениями на случай, если у вас снова появятся интересные разведданные. А мои материалы позволят вам правильнее интерпретировать увиденное и услышанное.

Элистан подождал, пока официант разольет по стаканам вино, поднял бокал, приветствуя решение тролля, и приготовился слушать. Отвечать он не решился. Боялся завраться.

— Итак, дорогой господин Лис, около трех тысяч лет назад на другую планету была отправлена крупномасштабная экспедиция под началом муриана. Если верить сообщениям ее участников, их погубило местное светило. В конце концов, мы привыкли к нашей Путеводной звезде. Чужеродные светила способны только убивать.

— Эти соображения не помешали снарядить вторую экспедицию, — отозвался Элистан.

— Совершенно верно, — согласился тролль. — Более того, вторая экспедиция была хотя и меньше первой, как вы справедливо подметили, но по составу, а не по количеству. Во второй экспедиции не приняли участие ни мурианы, ни дракониды. Мурианы слишком себя любят, а дракониды... Боюсь, что после того, как их почти что официально отстреливали, на них нельзя обижаться. Кажется, именно отсутствие драконидов и оказалось решающим в данной экспедиции.

— Не думаю, чтобы отсутствие нашего народа могло существенно сказаться на успехах экспедиции, состоящей из представителей трех народов.

— Как знать, господин Лис. На этой планете было решено действовать более просто и откровенно и попросту истребить ее жителей.

— Как говорит мой начальник, на каждого милитариста всегда найдется супермилитарист, — усмехнулся Элистан.

— Это верно, — согласился Ульрих. — Нашелся супермилитарист и на нас. Тролли и гномы сильны, но одной силы недостаточно против огнестрельного оружия. А мы привыкли обходиться магическими и физическими ресурсами. В общем, эльфы первые поняли, что дело — швах и слиняли. Троллей и гномов уцелело значительно меньше. Собственно это и оказалось решающим фактором в том отношении, которое сложилось к эльфам. Хотя всегда были и вполне порядочные эльфы. Вроде ваших сотрудников. Как я понял, один из них даже ухитрился продержаться на допросе.

— К счастью, не долго, — нахмурился Элистан, подбрасывая на ладони кости.

— Да. К счастью. Не стоит привлекать к этой проблеме внимание простых граждан.

— Совершенно с вами согласен, — Элистан подкинул кости особым, замысловатым образом, так, что они выписали в воздухе совершенно необычную траекторию. Ульрих аж завистливо вздохнул.

— Да и рядовых сотрудников нашей службы мы стараемся не слишком посвящать в эти дела.

— Мы тоже, господин генерал, — мягко улыбнулся драконид. — С вашего позволения, я откланяюсь, господа. Надеюсь, мы еще не раз встретимся.

— В таком случае, давайте выпьем за плодотворное сотрудничество двух спецслужб!

Элистан с улыбкой поднял бокал, сделал вид, что отпил глоток, поставил бокал на стол и замер.

«Лис, если у тебя есть минутка, я расскажу тебе кое-что».

Голос Ланса! О, магия, у Ланса никогда не было привычки отвлекать кого-либо на задании!

«Я слушаю тебя, Ланс», — мысленно сообщил Элистан, подбросил кости в руке, вопросительно оглядел своих партнеров и сделал ход.

«Мы поняли, откуда идут силовые линии. Мурианы выкачивают энергию с Дрима через океаны. Так проще. Да, сведения достоверные. Мы проверяли — опускались на дно и, в общем, все видно невооруженным глазом. Куда, к сожалению, узнать не удалось, но, думаю, все и так ясно... Мне, показалось, что тебе могут пригодиться эти сведения».

«Ты подслушивал?»

«А ты как думаешь!»

Элистан снова бросил кости.

— О, кажется, я опять выиграл, господа! Вы позволите мне заказать всем нам выпивку?

— Разумеется, господин Лис.

Элистан подозвал официанта, приказал поднести вина и фруктов, подождал, пока наполнят стаканы, слегка отхлебнул темно-красный напиток и задумчиво сказал.

— Господин Ульрих, вот уже несколько минут я пытаюсь решить головоломку.

— Вот как? — усмехнулся тролль. — Поэтому вы и выиграли три партии подряд?

Элистан засмеялся.

— Да, генерал, совершенно автоматически. Так вот, дорогой господин Ульрих, вы только что поведали мне одну историческую сплетню. Думаю, вы не обидитесь, если я расскажу вам другой столь же бородатый анекдот.

Тролль с улыбкой приподнял бровь.

— С удовольствием послушаю вас, дорогой господин Лис. Должен сказать, чрезвычайно рад нашему знакомству.

— Аналогично, генерал. Вы позволите задать вам маленький вопрос?

— О чем речь, господин Лис, разумеется!

— Вы когда-нибудь изучали историю?

— В школе, например.

— Да, безусловно. Будьте любезны, освежите мою память, господин Ульрих. Совершенно не помню, что говорится в школьном курсе о продолжительности жизни наших предков.

Тролль пытливо глянул на драконида и пожал плечами.

— Кажется, у предков было несколько другое летоисчисление.

— Ну что ж, — медленно проговорил Элистан, — в таком случае, возможно, мой анекдот и не покажется вам таким уж седобородым... Вам никогда не приходило в голову, господин Ульрих, что считать года по обращению планеты вокруг светила весьма естественно? И что предки не хуже нас могли посчитать период обращения? Я так и думал. Так вот, господа, предположите на миг, что средняя продолжительность жизни наших предков описана в стиле предельного реализма.

— Я не склонен к фантастике, дорогой господин Лис.

— В отличие от вас, генерал, я готов к любым допущениям. Более того, допустив что-либо, я проверяю это экспериментально.

— Вот как? — заинтересовался тролль.

— Мне пришло в голову проверить зависит ли продолжительность жизни от напряжения магического поля планеты.

— Вот как? — господин Ульрих даже не заметил, что исхитрился выбросить выигрышное количество очков.

— Зависимость есть, господин Ульрих. Линейная. Чем выше напряжение магополей, тем больше средняя продолжительность жизни.

— Допустим.

— Вот и я это допустил. И провел серию экспериментов.

— И что? — тролль отложил в сторону костяшки и задумчиво повертел в руках бокал с вином.

— Я уже сказал, господин Ульрих, зависимость линейная. Но если предположить, что статистические данные наших предков достоверны, возникает вопрос, что же случилось с магическим полем планеты. Вероятно, вы знаете, что Дрим не обладает собственным магополем. Зато им в избытке обладает Путеводная звезда.

Тролль допил вино из стакана, подлил еще и выпил залпом.

— Вы рассказываете мне старинные легенды, господин Лис.

— Безусловно. Будьте любезны, подлейте и мне вина, господин Ульрих... Так вот, наша звезда не могла изменить свои параметры без того, чтобы не погибла вся жизнь на планете. Следовательно, магоэнергия по-прежнему изливается на Дрим, вот только она куда-то уходит.

— И куда?

— А вы как думаете? — Элистан принялся разглядывать вино на свет. — Вы, может быть, помните, мой эльф говорил о силовых линиях в подземелье муриан, которые идут неизвестно откуда и непонятно куда? Так вот, генерал, море — это своего рода линза, притягивающая к себе магоэнергию. И к морскому дну очень легко подсоединиться из подземелья. Должен сказать, что это видно невооруженным взглядом, так что вы легко это проверите. Если захотите.

Тролль помолчал.

— Какую информацию вы хотите получить взамен?

— Остался вопрос зачем, генерал. И когда нужно ждать очередной пакости.

Тролль встал, прошел к стойке бара и вернулся к столу.

— К мурианам могут пройти только эльфы. Лояльные эльфы — слишком большая редкость, господин Лис, чтобы я мог свободно засылать их к мурианам, где половина из них теряет свою лояльность.

— Возможно, я смогу подготовить агентуру.

— Что вы хотите взамен?

— Разумеется, информацию, господин Ульрих. Уверен, что смогу подготовить для вас не только агентов, но и отличных помощников!

— Я тоже уверен в этом, господин Лис.

— Ну что же, — Элистан протянул троллю руку и обменялся крепким рукопожатием, — в таком случае, нам еще не раз доведется слышать друг о друге. — Элистан пожал крыльями и улыбнулся. — А может, когда еще и встретимся...

Лис мысленно позвал Ланса и внезапно очутился в рубке корабля. За стеклом чернело море, в окно заглядывали любопытные обитатели морского дна.

— Ланс, ты что, меня за шиворот вытащил? — Элистан обернулся к другу.

— Вот именно, Лис, — засмеялся Ланселот и положил на стол шпагу.

Дракониду показалось, что в рубке стало светлее, и он обернулся к окну. На этот раз пейзаж был вполне земным. Точнее, арканосским. А в окно заглядывала любопытная морда Требониана.

Глава 13

Отпуск продолжается!

— Ланс!..

— Пошли на волю, Лис! Там и поговорим. Кстати, не мешало бы поторопиться. Я отключил шпагу.

В рубку вбежал Гветелин.

— Что вы делаете, господа?

Элистан картинно пожал крыльями.

— Так лучше, Лин, можешь поверить мне на слово, — спокойно отозвался Ланс. — Мы все и так накуролесили на Дриме, будь здоров! За тобой, Аланом и Антонином еще висит дисциплинарное взыскание. Кстати, за мной тоже. А к остальным, думаю, Элистан применит превентивные меры. Да, ты не стой, не стой. Лучше пойди, открой люк. Я отключил шпагу и в ближайшие два часа включать не собираюсь.

— Почему? — удивился эльф.

— Боюсь, что оставил за собой слишком мощный след. Не хочу, чтобы нас выследили, — объяснил Ланс.

Эльф посмотрел на шпагу и выбежал из рубки. Через минуту мирренцы почувствовали родное магополе Арканоса.

Элистан расправил крылья и одним движением переместился за пределы корабля.

— Эх, хорошо-то как! — воскликнул драконид. Он на лету сорвал с себя одежду и быстро полетел в море.

Остальные покинули корабль более традиционным методом.

Рядом с лодкой сгрудились трое драконов. Аваяна невольно поежилась — спускающиеся по трапу путешественники выглядели как драконий завтрак. Вид у всей троицы был подозрительный и не слишком приветливый.

— Рад видеть вас, друзья, — радостно улыбнулся Ланс.

— Ты мне зубы не заговаривай, — резко ответил Требониан. — Я настолько привык к тебе, что порой считаю драконом. Вот и сейчас помог тебе в одиночку переместить корабль из совершенно немыслимой дали! Ты что, не понимаешь, как это опасно?! С такими порциями энергии и драконы-то не всегда справляются. Ты что, сгореть хочешь?

Ланс вздохнул и поник. Лицо его стало бесконечно усталым и даже больным.

— Ну вот, так я и думал, — огорченно продолжил дракон. — До чего ты себя довел?

— Я не видел лучшего выхода, Бони, — тихо ответил Ланс. — Мы все слишком набезобразничали на Дриме. Я хотел убраться оттуда как можно скорей, причем так, чтобы нас не успели выследить. О, магия, Бони, когда мы расскажем тебе все, ты поймешь! Это нужно было сделать для безопасности Миррена и всего Арканоса.

Требониан вздохнул.

— Арканос! Больно он тебя волнует! Вот Миррен для тебя дороже собственной жизни.

Ланс улыбнулся.

— Миррен — это жизнь!.. Слушай, сейчас по-арканосски какое время суток? Мы там у себя собирались ужинать.

— Здесь полдень, — отозвался дракон. — Посмотри на солнце.

— Как раз время обедать, — забеспокоилась Голубеника. — Малыш, иди, поймай рыбки к обеду, а мы с Бони слетаем к соседям за мясом и фруктами. А вы отдыхайте пока, маленькие никчемухи.

— Почему это никчемухи? — засмеялся Ланселот.

— Ну кто же еще способен за несколько дней накуролесить на совершенно незнакомой планете так, что пришлось буквально уносить ноги? — засмеялась Голубеника.

— В том-то и дело, Ника, — улыбнулся Ланс и активировал браслет на руке. — Понимаешь, мы по началу вели себя словно в Миррене. А потом доблестно исправляли свои ошибки.

Громадный дракон фыркнул в шикарные, вислые усы, переглянулся с Голубеникой, мощно взмахнул крыльями и взлетел немыслимо огромной зеленовато-серой летучей мышью. Ярко-голубая драконица оторвалась вслед за ним от земли и через минуту уже слилась с небом.

— Интересно, а драконы летают только при помощи крыльев? — задумчиво спросил Алан.

Мирренцы переглянулись и от души расхохотались.

— Алан, ты так ничего и не понял? О, магия, Ланс, неужели все люди такие несообразительные?! Ох, извини, ты ведь тоже человек! Но ведь в семье не без урода!..

Примечания

1 Роберт Бернс, перевод С. Маршака. Беспутный буйный Вилли

2 Детская песенка

Content

Скипа Нина Федоровна Отпуск на Арканосе

Возвращение принца Ланселота

Кит и зверь морской

В поисках истины

Льды Сувантолы

Греза и грезы