Владислав Изотов

Гражданин 19f

Пролог

Чувство тошноты и головная боль появились первыми. В глазах едва-едва забрезжили мутные пятна света, откуда-то издалека доносился неразборчивый гул. По крайней мере, пока ещё было тепло. Пока ещё…

Ким приходил в сознание медленно. Пробуждение давалось ему с трудом; в «коконе» транскапа было так тепло и безмятежно, а за ним… За ним ждало что-то большое, холодное и неприветливое, огромная ледяная бездна. Короткими вспышками возвращалась память, усиливалась головная боль. Затёкшее тело ныло, болела грудь, и Киму было тяжело дышать. Ощущения то гасли, то накатывали вновь, и это повторялось очень долго, пока не исчезла белая пелена. Всё вокруг вновь окутал мрак, но боль на этот раз никуда не делась. Мысли становились яснее, и Ким уже отчётливо мог вспомнить события последних дней. Ржавое небо над Финиксом, серые стальные стены терминала, тени массивных кранов у горизонта, последний взгляд в сторону дома…

Дом. Почему-то именно сейчас, едва ли на пороге новой жизни, до боли хотелось повернуть всё вспять. Хотелось, чтобы этот перелёт был лишь сном, наваждением после очередного продолжительного запоя. Но дороги назад не будет. Ким не пытался найти утешения в пустых мечтах о возвращении «когда всё уладится» — даже сейчас они виделись тщетными, а строить воздушные замки он считал делом последним. Перед лицом очевидного, хлипкий занавес надежд — плохое прикрытие.

— Внимание. Через 240 секунд будет осуществлён процесс экстракции…

Тяжелый, монотонный мужской голос доносился будто из самой головы — Ким не мог определить его источник. Всё тело ныло, тошнота усиливалась, а скоро придётся вставать. Правда, головная боль потихоньку утихала.

— … В случае необходимости, в транзитном терминале вам будет оказана медицинская помощь…

Кроме строгого голоса и омерзительного гула, Ким не мог уловить ни единого звука. Эта могильная тишина делала ожидание ещё невыносимей. Транскап и сам по себе был похож на герметичный гроб, в которых на Финиксе хоронят состоятельных граждан. Тем, у кого нет средств даже на похороны, доставались братские безымянные могилы. Ким сразу вспомнил мать — и тут же попытался переключиться на другие мысли; наверное, не стоит ворошить прошлое в такой момент. Часов через пять-шесть, можно будет всё обсудить с Фиделем. Возможно, в спокойной обстановке.

— …Федеральное Управление Гражданской Авиации и Космонавтики заранее благодарит вас.

Вновь, замелькали неяркие вспышки света, теперь красноватого. Что-то сверху и сбоку зашипело, Ким чувствовал, как густая тёплая субстанция струится по его лицу и конечностям. Он попытался открыть глаза, но темнота не рассеивалась; к голове что-то плотно прилегало. Телу так же мешали двигаться невидимые оковы. Шипение усиливалось, и, в конце концов, вытеснило неясный гул. Становилось заметно холоднее. Тепло будто бы струилось вниз вместе с обволакивавшей «пеленой» неизвестного материала.

«Фильтры» на глазах резко съехали вниз с остатками биоизоляции, что заставило Кима зажмуриться. Свет оказался мягче, чем представлялся, и не резал глаз. Красноватое сияние исходило не от единого источника, как от осветительных ламп Финикса, а лилось равномерно от всей поверхности крышки и стенок транскапа. Ким осторожно попытался приподнять голову — но тело всё ещё удерживала тонкая фасетчатая конструкция. Массивная «крышка» транскапа бесшумно поползла вверх, впуская волну холода. После пребывания в биоизоляционном пакете, это было особенно неприятно. Вместе с холодом в капсулу просочились и клубы атмосферного наполнителя, в которых играли лучи отраженного тёмно-красного света. «Сетка» постепенно стала отпускать ослабшее после недельного перелёта тело, а извне донёсся чей-то приглушенный стон. Киму уже приходилось перенести межпланетный полёт, но это было давно, когда он бы ещё ребёнком. Он робко ступил на холодное, стерильное покрытие пола, излучающее такой же мягкий свет, как внутренняя поверхность капсулы. Первое, что бросалось в глаза — собственное размытое отражение под ногами; поверхность обладала хорошими отражающими свойствами, но при этом, не была скользкой. Какое-то время Ким просто стоял, пошатываясь и прикрыв глаза, окончательно приходя в себя.

Транзитный терминал больше напоминал огромный контейнерный склад, чем место приёма пассажиров. Сотни пустых ячеек для пребывающих транскапов были разбросаны по нескольким ярусам, разделённых полупрозрачной «плёнкой», и выглядели как открытые ящики в морге. Новоприбывших немного — пятеро или семеро. В своих белых комбинезонах и стерильных «шапочках», закрывающих волосы, с бледной кожей и угрюмыми лицами, они напоминали призраков, мертвецов, восставших из гробов. Ким сейчас выглядел не лучше, но он, всё же, был способен удержаться на ногах. Кто-то упал на пол, дрожащими руками закрывая лицо, кого-то мучили рвотные позывы. С едва слышным шипением над головой пронеслись медицинские синты — медузообразные, полупрозрачные наноконструкты, испещрённые красными огоньками. Киму с трудом верилось, что это лишь машины; они разительно отличались от знакомых ему «корявых» механических изделий, распространенных на родине. Несколько «медуз» опустилось рядом с упавшим человеком, обволакивая его своими плетями-«щупальцами». Остальные прибывшие невольно попятились от странных агрегатов.

— …Вас приветствует система локального надзора и оповещения ОФС — вновь загудел голос «внутри головы», на этот раз, более мягкий, женский.

— …Для получения временного иммиграционного номера, вам необходимо пройти процедуру регистрации в назначенном отделении Таможенно-Иммиграционной Службы ОФС. В случае если вы нуждаетесь в продолжительном отдыхе, специализированной медицинской помощи, не способны или не желаете начать процедуру регистрации, к вашим услугам предоставляются рекреационные камеры терминала ФУГАК…

На плёнке «потолка» и «стен» замерцали световые маркеры «К рекреационным камерам», «К терминалу связи», «КПП Таможенно-Иммиграционной Службы ОФС» и «Выход к камерам ожидания». Ким уже достаточно хорошо себя чувствовал, чтобы передвигаться своим шагом; тошнота ещё не прошла, но он не горел желанием стать новым пациентом «медузообразных» машин. Его мнение разделяли и остальные — мелкими шагами кучка людей поплелась по длинному коридору терминала, обходя стороной шаманящие над телом синты. Ким осторожно осматривался — ещё с десяток медуз плавали сверху, свободно проходя через плёночное «покрытие», сзади медленно полз по полу тёмный «панцирь» непонятного назначения. Эти механизмы вызывали неприязнь на подсознательном уровне, так тщательно они «имитировали» настоящую жизнь. А может, они и были настоящей жизнью, одной из её форм.

Коридоры здесь были достаточно широкие и светлые; практически всё освещение шло от самих поверхностей, без выделенных источников. Периодически на стенах вспыхивала и гасла световая реклама и объявления — несомненно, для новоприбывших, так как использовался знакомый диалект, а не распространенные в Системе формы унияза. Помещения были безлюдны, и в них царила неприятная тишина; лишь откуда-то снизу доносился монотонный гул работающей техники. Ким и его спутники шли молча, пытаясь держаться на расстоянии друг от друга. Какой-то полноватый мужичок робко попытался завести разговор, но его, похоже, никто не понимал. Судя по акценту, он был из Аспартии, крупного поселения к юго-востоку от Финикса. В Финиксе аспартийцев недолюбливали за чрезмерную раскрепощённость и присущую почти всем южанам наглость. Ким в этом вопросе был на удивление толерантен, за что не раз слышал в свою сторону упрёки от «патриотичных» знакомых. После второго Коллапса, их расплодилось ещё больше; так уж повелось в родных краях — спихивать собственные ошибки на соседей, ещё со времён основания первых колоний.

Минут через пятнадцать, Ким уже сидел в просторном холле таможенного КПП. Здесь не было ни солдат, ни вооруженных ботов, как в отделении Финикса. Не было камер и решеток. Лишь на одной из стен маячила световая надпись — «Внимание. Зона контроля», а «внутренний голос» предупредил о «возможном летальном исходе в случае противоправных действий». Ким был наслышан о системах безопасности в ОФС — как и любой другой житель Доминионов, но половине россказней не верил. Что действительно настораживало — даже здесь не было ни одного человека. Ни служащего за привычным столиком, ни кабинетов, ни снующих инспекторов — ничего. Комплекс, похоже, был полностью автоматизирован, и персонала для его работы не требовалось. Вообще. Ким слышал и об этом — о целых колониях без людей, «Метроплексах», промышленных комплексах, «пожиравших» целые планеты, растаскивающих их «по кирпичику» на сырьё для наноформеров. Но на родине это всё звучало неубедительно. Ким достаточно скептично относился к досужим «байкам» местных любителей поболтать о «ужасной Системе», но сейчас… Хотя, наверное, это просто сказывается состояние организма после перелёта.

Процесс регистрации занимал едва ли полторы-две минуты, и долго посидеть в тёплом кресле не удалось. Ким шел четвёртым, прямо перед толстым аспартийцем, который время от времени стал заходиться сухим кашлем. Может быть, бедняга прибыл сюда ради лечения: медицина ОФС была способна избавить человека от сколь угодно тяжелого недуга, и даже более того — спасти от естественного старения и смерти. Но и цена была высока — собственное «живое» тело. Конечно, перенос сознание в специально подготовленную «оболочку» не был обязательным для исцеления многочисленных хворей, которые в Доминионах считались «неизлечимыми» — с ними справлялись и стандартные биокоррекционные модули, но для особо тяжелых случаев (когда из организма было «выжато» всё, на что тот был способен), другого выбора не оставалось. Ким бросил последний взгляд на кашляющего толстяка, и, покачав головой, направился к шлюзовой камере таможенной инсталляции. Стоило ему войти внутрь, как массивный квазикристаллический заслон, испещрённый едва заметным шестиугольным узором, отрезал путь назад.

…- Система надзора Таможенно-Иммиграционной Службы ОФС осуществляет идентификацию личности по транзитной инсигнии. Пожалуйста, подождите… — прошипел знакомый голос. Ким с удивлением осматривал шлюз — это было абсолютно пустое помещение, чьи гладкие пол, стены и потолок оплетала та же вязь из шестиугольных блоков. Поверхность обладала почти зеркальными свойствами, и было непонятно, откуда струится мягкий свет.

— …Ким Келли, 26 лет, пол мужской. Гражданин Доминиона Финикс, условный операционный код HMD TK8(A) FNX 342 330, гражданство в процессе отзыва. Зарегистрирована заявка на получение гражданства Объединённой Федеративной Системы, заявка в процессе рассмотрения. Условный номер транзитной инсигнии — 358 219 106 839 Омикрон дробь пегас. Конечный пункт назначения — федеральная агломерация KY-031F, Блок 307. В настоящее время является безработным. Вы подтверждаете данные?

Разговаривать с пустотой было достаточно непривычно. Вокруг небыло ничего, на чем можно было бы остановить взгляд, и Ким опустил глаза, будто рассматривая собственную обувь.

— Подтверждаю. Все данные верны — тихо пробормотал он под нос, перетаптываясь с ноги на ногу. В шлюзе было даже холоднее, чем в терминале.

— Параметры организма в норме. Сет необходимых прививок соответствует стандартам Системы. Правонарушений не выявлено. Невыполненных финансовых и социальных обязательств не выявлено. Вы имеете право на получение временной иммиграционной инсигнии Объединённой Федеративной Системы. Вы желаете установить базовый вариант или выполнить настройку вручную?

— Базовый вариант.

Ким не желал сейчас возиться с бюрократической волокитой — его наверняка уже ждали, да и чувствовал он себя не слишком хорошо. К тому же, через пару дней оформлять гражданство, с получением новой, постоянной инсигнии гражданина ОФС. Зачем этот лишний трёп с автоматами?

— … Инициирован процесс регистрации временной иммиграционной инсигнии. Благодарим за сотрудничество. Продуктивного вам дня.

Коробку шлюза на какой-то момент заполнил едкий бесцветный «газ». Секунд десять в носу и горле ощущалось неприятное жжение, глаза стали слезиться. Почти сразу же поднялся второй заслон шлюза. Путь был свободен.

— Вас приветствует служба социальной поддержки при системе локального надзора и оповещения ОФС. Ваши персональные данные были перенесены из терминала «Alpha Transgalactical» в общефедеральную сеть Vector MacroNet. Вам предоставляется базовый пакет социальных услуг…

Ким раздраженно махнул рукой.

— Прекрати…

Голос послушно затих, но, выдержав паузу, добавил.

— Вас желают видеть в 49-й камере ожидания. У вас 4 новых сообщения.

Фидель. Он уже здесь. Что ж, придётся поторопиться. Интересно, сколько времени он торчит в камере? С момента пробуждения прошло чуть больше получаса…

В следующих отсеках КПП Киму выдали «гражданкомплект» — универсальный композитный самосклеивающийся комбинезон, на удивление удобную пару сапог, экзопак с ребризером, и какие-то наборы для личной гигиены (Ким даже не стал их рассматривать). Его мысли сейчас были заняты предстоящей встречей с братом. С братом, которого он не видел с раннего детства, когда Ким вместе с матерью бежал в новоиспеченную колонию «Финикс» с бывшей ракетной и локационной базы Системы, в самый разгар бойни, которую сейчас называют «Колониальными Войнами». Кто бы тогда мог подумать, что меньше чем за четверть века здесь появится один из самых крупных анклавов, с населением более миллиона человек, с собственным административным сектором и аркологическими комплексами.

К камерам ожидания вела очередная сеть широченных пустых коридоров. В этом лабиринте можно было запросто заблудиться, если бы не услужливые подсказки системы надзора и световые маркеры «объёмного» текста, всплывающие тут и там — теперь уже на общефедеральной кодировке. Ким не очень хорошо понимал унияз, и некоторые надписи оставались для него непонятными. Зато «говорилка в голове» изъяснялась на очень чистом диалекте Финикса, даже имитируя наречие ист-сайдовских трущоб, в которых Ким прожил большую часть сознательной жизни. Через некоторое время, назойливый голос стал казаться приятным — всё-таки, маленькая частичка родной обстановки в совершенно чуждом мире, где всё, абсолютно всё резко контрастировало с привычными образами. Огромные, стерильные коридоры, излучавшие красноватое свечение, были совершенно не похожи на узенькие, захламленные переходы Финикса с серебристо-серыми титано-гаруленовыми стенами, внутри которых царила вечная давка. Композитный универсал-комбинезон выглядел и носился совершенно не так, как старая, знакомая одежда — на нём небыло ни застёжек, ни пуговиц, он просто «склеивался» и «расклеивался» в нужный момент; текстура ткани на ощупь была очень жесткая, шершавая, но плотно прилегая к телу, трубчатое волокно будто «растекалось», и костюм уже сидел как вторая кожа. Здесь даже воздух был какой-то особенный, у него был собственный, непередаваемый запах, совсем не такой, как на Финиксе — возможно, атмосферный наполнитель включал какие-то иные компоненты. И эти… «Синтеты». Каждый раз, когда за углом мелькала очередная тень квазиживой машины, Ким невольно вздрагивал. Вроде бы это называлось «эффектом зловещей долины»; техника, которая имитировала «настоящую» жизнь так хорошо, что становилась неотличимой от неё, вызывала подсознательную неприязнь и страх у живых людей. По крайней мере, какое-то время. Сами граждане ОФС, наверное, уже давно принимали копошение всех этих странных механизмов разнообразных форм и размеров за неотъемлемую часть городского пейзажа. Блуждая по комплексу, Ким насчитал уже пять «типов» подобных существ, хотя учитывая способность таковых изменять собственную структуру, это могла быть и вовсе одна модель синта, принимавшая разные функциональные формы. Из них, ни одна не была гуманоидной.

Наконец, казавшийся бесконечным коридор вывел во внушительных размеров зал с очень высокими потолками и «застеклённым» фасадом. За мерцающей плёнкой со знакомой вязью шестиугольников открывался захватывающий дух вид: в ночной мгле, из пелены стелящейся тёмно-малиновый дымки, выступали чернеющие провалы монолитных структур, гигантов, закрывающих две трети неба. Они были усыпаны мелкими огоньками, мерцающими холодным тусклым светом, словно звёзды на ржавом небе Финикса. В этой темноте, Ким не мог определить реальных размеров этих титанических строений, но даже по самым скромным соображениям, они были в пятьдесят, а то и в семьдесят раз больше любой постройки, виденной им на родине. Это были настоящие рукотворные горные массивы, не уступавшие в размерах Хребту Ариадна, лежавшему в тридцати пяти милях к северу от родной колонии. Ким с трудом оторвал от панорамы взгляд, полный изумления.

В зале (называть это помещение «камерой» уже не поворачивался язык), помимо Кима находилось ещё около десятка человек. До этого, ни в лабиринте коридоров, ни в таможенном КПП, ему не встретилось ни одной живой души (не считая людей, прилетевших вместе с ним). Почти все ожидающие носили одинаковые тёмные комбинезоны, отличавшиеся лишь количеством карманов и видом прицепленной аппаратуры непонятного назначения. Лица были бледны и угрюмы, но почти всегда чисто выбриты. Никто даже не обратил внимания на вошедшего — словно музейные фигуры-проекции, граждане застыли на своих местах, кто-то стоя, а кто-то сидя в удобных креслах-«коконах». Над правым крылом зала развернулась огромная световая проекция странного существа с чертами зверя и человека — таких, кажется, называли «химерами» — что-то сухо объяснявшего на униязе. Эти «химеры» стали достаточно популярными аватарами в медийной сфере после того, как на Арде вымерла подавляющая часть былой биосферы. В речевке, вроде бы, говорилось о какой-то программе «консервации водорода». Что-то связанное с большими звёздами. Ким решил не вдаваться в подробности — пока, эта болтовня его не касалась: среди тёмных фигур он искал брата. Его внешность была знакома лишь по стереограммам в отрывках тех посланий, которые редко доходили на допотопные терминалы «Альфатранса». Голос Фиделя Ким слышал только через фильтр автоматического переводчика, искаженный до неузнаваемости, и с полуторасекундной задержкой. Кричать же через весь зал, привлекая к себе внимание, очень не хотелось.

В другом конце зала из «кокона» поднялась сутулая фигурка, и медленно, вразвалочку, засеменила к Киму. Неужели это он?.. Ким, почему-то, представлял брата другим. Похожим на себя, по крайней мере. Хотя, они не были близнецами; Фидель был на полтора года старше, и родился ещё до вступления ОФС в Колониальные Войны.

— К-Ким?.. Ким Келли? — прохрипел человек, не скрывая волнения. Ким вглядывался в черты его лица… Да, сомнений быть не могло. Это и правда был он.

— Ну, здравствуй, брат…

Фидель явно не понимал языка. Он сделал жест рукой, чтобы Ким остановился, и какое-то время стоял, сосредоточенно потирая лоб. Не прошло и десяти секунд, как тот заговорил на знакомом диалекте.

— Ким. Поверить не могу, что ты теперь с нами.

— Я тоже, братюнь, я тоже…

Фидель крепко схватил протянутую руку костлявыми пальцами — его пятерня казалась маленькой, почти рахитичной, но в рукопожатии чувствовалась сила. Всё-таки, как же они были не похожи… Ким был невысоким, широкоплечим мужчиной атлетического телосложения, с длинной копной темных волос и желтоватой кожей, в то время как Фидель был сутулым, длинным и тощим, но жилистым, словно его конечности оплетали старинные найлоновые тросы, носил короткую стрижку и был бледен, как приведение.

— Ну, как ты? Как долетел?

— «Долетел»… До сих пор шатает. Чтобы я ещё раз в этом гробу куда-нибудь…

Фидель покачал головой.

— Так и знал ведь. Ничего, домой приедем, будешь как новенький. Людей и через «магистраль» перебрасывают, и ничего им не делается, а это так, сущая ерунда. Три миллиарда километров, на сайклере, тьфу!

— Так ведь не «серебряный премиум», чёрт возьми, а долбанный транскап! — улыбнулся Ким — слушай, давай потихоньку пойдём отсюда. Ты сейчас на авике, или?..

— Ну пошли, пошли… Чёрт, вот Лори тебя увидит… Да нет, какой там… Чтобы служебный аэродайн по личным нуждам затаскивать? Так и гражданстат слетит ко всем чертям. Тут с этим строго. Да здесь до станции рукой подать, а на маглеве до анклава меньше часа, потом ещё минут двадцать пешочком, и ты дома.

— Ты хотел сказать, «мы» дома? — поправил Ким, едва поспевая за братом. Для своего телосложения тот был чересчур шустрым.

— Да нет, «ты». Нет, конечно, если хочешь, можешь первый день пожить у нас с Лори, я просто думал, ты пока обустроишься на новом месте, отдохнёшь…

— Хочешь сказать, у меня есть собственная камера?..

Нет, всё-таки что-что, а соцобеспечение в Системе на должном уровне. Чтоб получить даже жалкую жилую капсулу на Финиксе (в которых иногда отказывают системы жизнеобеспечения), выстраивались огромные очереди, и бывало, что стояли по несколько дней. Когда жилищное хозяйство прибрал к рукам «Альфатранс», стало ещё хуже.

— Да. И поверь, неплохая. Не прими близко к сердцу — но я, честное слово, четверть жизни потерял пока вырывал для тебя «пятёрочку». Обычно, здесь приезжие получают второй или третий гражданстат; но в твоем случае, о «тройке» и речи быть не могло. Тут и крупные спецы с «двойкой» вылетают как миленькие. Так что, братишка, ты меня не подведи… Не приведи судьба тебе где проколоться, меня безопасники в спираль Уилкинса скрутят.

Ким кивнул.

— Всё будет в порядке.

Какое-то время, они шли молча. Казалось бы, столько вопросов накопилось за эти годы, но сейчас, когда пришло время их задать, в голове всё перемешалось, и на ум не приходило ничего дельного. Может быть Фидель был прав, после этой нервотрёпки стоило сначала выспаться («сон» в транспортной капсуле лишь изматывает организм), и хорошенько поесть. Тошнило наверняка от голода. А может, это всё из-за необычной обстановки; сконцентрироваться на разговоре было трудно, ведь то и дело внимание привлекали очередные местные «чудеса», порой достаточно пугающие.

— Слушай… Я всё думаю… Я поверить не могу, что её с нами нет. — не замедляя шага, тихо пробормотал Фидель — Вот казалось бы, и не помню я её совсем, но всё равно, понимаешь, не верится. Когда ты мне позвонил, я просто… Я ведь считал, что смогу вытащить вас. Что сейчас, она будет с тобой, в этом терминале. А когда ты позвонил, и сказал, что её больше нет… Что её тело бросили в какую-то вонючую яму, словно пакет с отходами… Я так и не смирился, Ким. А ты… Ты с ней жизнь прожил. Как ты через это… Прошел?..

— Никак. — Сухо ответил Ким. — Мне ничуть не тяжелее, чем тебе. Она была и твоей мамой тоже. Я видел, как она страдала. Изо дня в день, каждый вечер, я слышал её крики. А она запиралась, чтобы я не видел, что с ней творится. Она уже не вставала с постели, а эти придурки-медики отказались не только с ней сидеть, но и вообще появляться у нас в отсеке. Если бы мать сама не вмешалась, я бы разукрасил этой падлюке его жирный хавальник, и не знаю, чем бы всё закончилось. В последние дни… Она не говорила, не ела, и ходила под себя. Думаю, в конце концов, она просто отмучилась. Храни Господь её душу.

Фидель было открыл рот, чтобы что-то добавить, но вовремя замолк, понимая, что момент неподходящий. Как и подавляющее большинство граждан Федеративной Системы, Фидель был атеистом.

— Я вот другого понять не могу. Почему ты, в конце концов, не «вытащил» нас раньше, а, брат?

В голосе Кима промелькнули нотки толи раздраженности, толи недоброй иронии.

— Ты же прекрасно знал, что с ней. Это же всего лишь рак груди. Кто сейчас умирает от такой… Такой чуши как рак груди?.. Да здесь, её бы подняли на ноги уже в терминале. Почему ты не забрал её сразу?

— Ким, прости, я понимаю, но и ты пойми меня… Ты знаешь, что бы с ней было, если бы её прислали сюда со вторым гражданстатом? — Фидель пытался оправдываться, но это выходило с трудом. Было заметно, что он и сам сомневается в сказанном.

— Им же плевать на людей. Да, они бы поставили её на ноги. Но кем бы она здесь стала, с «двойкой»? «Зитто»? «Ходуном»? «Биодроном»? Знаешь, это не многим лучше. У вас, на Финиксе, их вроде бы нет. Это… Зомби. Оболочка от человека. Ты на них ещё насмотришься…

— Я знаю, кто такие «зитто».

— Значит, ты должен понять меня. Ты ведь говорил, что ей становиться лучше. Я делал всё, чтобы достать вам приличный гражданстат. Я думал, она протянет ещё пол года… Ещё пол года, и всё… Было бы в порядке. Я же и представить не мог, что всё произойдёт настолько быстро. Ведь была же надежда… Хотя к чему эти россказни теперь. Ты прав, это моя вина.

Ким вздохнул, отведя взгляд. И зачем только он завёлся?.. Будто брат и без него мало себя терзал.

— Да забудь. Это у меня уже нервишки пошаливают. Могу иногда чуши напороть. Ты мне лучше скажи, как отец-то справляется? Я теперь за него боюсь, вдруг…

— А что за него боятся? Живее всех живых, нас ещё хоронить будет. Всю жизнь ни о ком, кроме себя, не думал, и сейчас грезит лишь переездом в Аркологию. Когда он узнал, что мать умерла… Он и бровью не повел. Сказал что сожалеет, и что она сама, мол, виновата. Представь себе. Говорит, не стоило ей покидать анклава. Это когда он отсиживался чёрт знает где, может быть даже на самом Плутоне, в уюте и тепле. Тварь.

— Хотя бы при мне придержи язык, хорошо?.. — буркнул Ким. Обоюдная ненависть отцов и сыновей в роду Келли длилась уже не одно поколение, и, наверное, брала начало ещё в тёмные времена до становления Системы.

— Он будет завтра?

— Обещал приехать, только его обещания не стоят и талона. Ну а если даже не приедет, так здесь тебе не Финикс, многие вообще из камер не выходят никогда. Поговоришь с проекцией-номиналом. Её с виду от человека не отличить.

— Я знаю, что такое номинал. Но я хотел бы увидеть отца вживую.

Фидель, похоже, принимал братца за неотёсанного мужика из какого-нибудь атомного века.

— Ну, увидишь, как-нибудь. Ты здесь надолго…

Вскоре, они вышли к станции — огромному многоярусному комплексу, пронизанному магнитными рельсами. У нескольких платформ шел процесс комплектации составов; глаз не успевал следить за мельтешащими автопогрузчиками, укладывающими контейнеры в отведённые им ячейки. Меж поездами шастали синтеты, отдалённо напоминавшие плавающих в воздухе крабов без клешней, но со стреловидными отростками на задней части. Как и «медузы», они были покрыты красными мерцающими огоньками в местах, где их ткань выступала из-под массивных «пластин» грязно-желтого цвета. У пассажирских платформ медленно ползали, сверкая гладкими боками, уже знакомые «панцири», а среди всей этой машинной суеты неловко жались трое человек на полупрозрачном дебаркадере.

— Как-то пустовато здесь — озадаченно начал Ким —..Вроде бы огромный анклав, а людей почти не видно… Одни эти… «Синтеты» кругом шастают.

— Так это же ещё не анклав, а всего лишь транспортный док. Вот когда будем в жилом секторе, тогда увидишь… А синты, ну… Тут к ним все давно привыкли, да и что бы мы делали-то без них? Думаешь, всё это люди строили?..

Голос Фиделя утонул в визге приближающегося маглева. Серебристый состав вылетел из бездны тоннеля, неестественно быстро замедляя ход.

— Ну вот и наш, как всегда по расписанию…

— Я никак не пойму, как ты их различаешь, их же больше двух десятков здесь стоит, сам чёрт ногу сломит — пожал плечами Ким.

— Получишь постоянную инсигнию, будешь различать. Давай, пошли, они дольше пары минут не задерживаются.

Ким поспешил за братом, с интересом разглядывая огромный поезд. Это была массивная, громоздкая конструкция обтекаемой формы, без видимых выступов на сероватой поверхности. Выпуклый бок локомотива нёс на себе световое изображение Федеральной Сигнатуры ОФС — расчеркнутые углы, расположенные в виде зеркально отраженной буквы «L» внутри двойного круга. Федеральная Сигнатура ненавязчиво наносилась и на многие другие виденные Кимом изделия, но, как правило, она была довольно незаметной. Двери «вагонов» (было трудно понять, представлял ли собой состав единую змееобразную конструкцию или же просто вагоны столь плотно прилегали друг к другу) бесшумно разъёхались, выпуская поток тёплого воздуха.

— Просто занимай свободную ячейку, и можешь часик вздремнуть, они тебя сами высадят, когда приедем..

— «Они»? Кто — «они»?.. — крикнул Ким, но Фидель уже успел юркнуть внутрь махины. Пришлось последовать его примеру.

Внутри маглева царила полутьма. Спёртый воздух, казалось, струился из салона вместе с клубами пыли — к счастью, самой обычной, а не канцерогенным трансшлаком, который выбрасывался субатомными стереолитографами на поверхность. Зато в поезде было значительно теплее, чем снаружи. По бокам расположились друг напротив друга в три ряда кресла-ячейки, некоторые из них уже были заняты угрюмыми пассажирами. Они не слишком отличались от тех, кого Ким видел в зале ожидания: такая же мертвенно-бледная кожа, тёмные комбинезоны (со слов Фиделя, их тут прозвали «униками»), те же застывшие, словно каменные, лица. Сосредоточенный взгляд, направленный куда-то вдаль, едва заметное дыхание. Неужели так сказывается на организме людей действие наноформеров инсигнии?..

Ким плюхнулся на одно из сидений напротив Фиделя, подняв очередной столп пыли. Почти немедленно, на него опустилась фасетчатая плёнка наподобие той, что удерживала его в транскапе — только эта была значительно свободней. Ким одёрнул брата.

— Так всё-таки, когда нам вставать-то, и как «они» узнают, когда «высаживать»?

— Пока, предоставь это мне. Когда будешь проходить регистрацию гражданства, тебе всё подробно объяснят.

Фидель прикрыл глаза, расслаблено облокотившись на «спинку» кокона. Двери маглева герметично захлопнулись, и вагон погрузился в почти полную темноту. Небыло здесь ни окон, ни светопроекторов, популярных на суборбитальных глиссерах Финикса.

— Замечательно просто… — пробурчал сквозь зубы Ким. Трястись целый час в душной, тёмной консервной банке — сомнительное удовольствие.

Плавный толчок возвестил о том, что магнитный поезд начал движение. Хотя состав передвигался с умопомрачительной скоростью, это почти никак не сказывалось на пассажирах.

— …Вас приветствует служба информационной поддержки при системе локального надзора и оповещения ОФС. Вы желаете прослушать краткий ознакомительный инструктаж по технике безопасности во время использования Федеральной транспортной сети магнитных поездов?

— О, Боже.. — Прошептал Ким. — …Нет, спасибо. Как-нибудь попозже.

— Возможно, вы желаете ознакомиться с историей постройки и развития Федеральной транспортной сети магнитных поездов? — настойчиво продолжил голос.

— Нет, сейчас я не желаю ничего слышать. Выключайся.

Голос замолк. Интересно, кто-нибудь вообще выслушивает все эти бесполезные инструктажи и «исторические справки»? О бюрократических парадоксах Объединённой Системы в Доминионах слагали бесчисленные анекдоты и «городские легенды». Но в каждой шутке, как известно, существует и доля правды…

Серебристая стрела маглева быстрее звука уносилась через поля бескрайней промышленной застройки к маячившим, словно северное сияние, где-то далеко-далеко на горизонте огням анклава. В полной тишине, Ким прокручивал в памяти последние события. Новый день даже не успел начаться — а уже столько всего успело произойти. Столько наплывших ощущений, столько эмоций, столько вопросов, оставшихся без ответов… Скоро он увидит новый дом. А после непродолжительного отдыха, предстоит серьёзный, долгий разговор с семьёй. Семьёй, которой на протяжении почти двадцати пяти лет у Кима не было. И конечно, придётся обустраиваться в этом странном, бесчеловечном — в прямом и переносном смыслах — обществе. ОФС, эта невероятная структура, одно упоминание которой на Финиксе заставляло поежится тамошних обывателей, многим казалась подобием бессмысленного эксперимента в масштабах всего человечества, ставящего задачей ускорить естественные процессы эволюции социума. Выжить здесь было просто — проще, чем на родине. Гораздо труднее будет жить, по-настоящему жить человеческой жизнью, а не влачить жалкое существование очередного бедняги-«зитто». Безответственность и чрезмерное проявление инициативы, жадность и добродушие, самые банальные ошибки в соблюдении строгих протоколов — ничто из этого не прощалось, за всё следовала расплата. Мало того, Ким теперь был в ответе за своих близких, поручившихся за него всем, чем у них было. Но Ким не привык отступать перед трудностями; не привык он и перекладывать ответственность на чужие плечи. Какой бы тяжелой не была ноша, она не становилась легче от нежелания её тянуть. Какие радости и невзгоды преподнесёт ещё жизнь — покажет лишь время. Пока что загадывать наперёд что-либо было бессмысленно. Лишь одно было ясно твёрдо и наверняка — предстояла масса работы.

Глава 1: Доброе утро, последний герой

Несмотря на усталость, тяжесть в ногах и затуманенное состояние рассудка, спасительный сон никак не желал приходить. Может это из-за ноющей боли в каждом суставе, может организм ещё не акклиматизировался в условиях повышенной гравитации, а может просто сказываются ещё последствия длительного перелёта в композитном ящике. И, конечно, нервное перенапряжение. Хотя Ким даже не помнил, когда ему выпало в последний раз по-настоящему расслабиться…

Удивительно, как быстро ему удалось заснуть в том душном салоне маглева. Очнулся Ким уже на пассажирской станции жилого комплекса, и, буквально валясь с ног, не без помощи Фиделя добрался до своих скромных апартаментов. Прямо в комбинезоне, не разуваясь, Ким завалился на кровать, которая больше походила на выдвижную полку с мягкой синтетической подстилкой, заменявшей здесь привычный матрас, простыни и подушки. Но словно по закону подлости, сон отступил. Стоило только задремать, как что-то заставляло тело вновь проснуться, словно выдёргивая из муторной пелены неясных образов, на удивление одинаковых, бесформенных и пугающих. Пришлось скинуть сапоги, но и это не принесло облегчения. В конце концов, ворочаясь и перекатываясь с живота на спину, Киму удалось погрузиться в сон на каких-то два или три часа, после чего глаза и вовсе отказались смыкаться. Оставалось лишь лежать в тёплой синтетической «мочалке», буравя взглядом тёмный зеркальный потолок комнатушки.

Жилая камера представляла собой маленький отсек в огромном «улье» 307-го коммунального блока — монументального кубического сооружения, давшего приют более чем тысяче человек. Лет двести или более назад на Арде или Марсе, такую «квартирку» могли бы назвать разве что тюремной камерой; сейчас, в анклавах периферии, такое жильё считалось вполне достойным. А уж Ким, выросший в бетонных трущобах колониального Финикса, заваленных гниющим мусором, и мечтать не мог о лучшей обители. Камера была оснащена всеми необходимыми удобствами, которые были рационально расположены и работали предельно эффективно; в ней небыло ничего лишнего, как в хорошем аэродайне, от чего даже столь тесное помещение казалось слишком пустым. Кроме спальной ячейки, на которой лежал хозяин отсека, было несколько встроенных в стену шкафчиков, пищевой синтезатор и холодильник, маленький выдвижной столик с сиденьями, и, в конце концов, имелась душевая кабина. Ни окон, ни осветительных приборов здесь небыло — уже знакомый красноватый свет лился от гладких, словно полированных поверхностей помещения. И стены, и пол, и потолок имели приятный тёмно-серый окрас, совсем не такой, как ржавые стальные перегородки общежития на Финиксе. Лёжа в кровати, Ким уже неоднократно ловил себя на мысли, что все местные материалы несут на себе почти одинаковый, едва заметный фасетчатый шестиугольный узор, начиная от мягких тканей комбинезона и кончая толстенными стенами здания. Знакомых металлических, пластиковых и бетонных конструкций Ким здесь ещё ни разу не заметил; возможно, в ОФС они и вовсе не использовались. И это «зеркальное» покрытие… Ким где-то слышал, что композитные плиты покрывают каким-то аэрогелем с особыми свойствами для увеличения термической устойчивости, что в свою очередь, приводит к неестественному блеску поверхностей. Увидев их «вживую» можно было убедиться, что это был не просто блеск, а вполне чёткое отражение — не хуже чем в настоящих зеркалах, которые ещё использовались на родине.

А ещё была эта давящая на и без того расшатанные нервы всепоглощающая тишина. Наверное, каждая жилая камера закрывалась герметично — хотя особой необходимости в таких мерах безопасности Ким не видел. Внутри анклава поддерживались вполне пригодные для человеческой жизни условия, правда, за пределами жилмассивов приходилось носить ребризеры: по улицам носились клубы «красной пыли», или, как её называл Фидель, «трансшлака». «Трансшлак» представлял собой отходы производственного цикла сверхмассивных атомарных стереолитографических установок, так называемых «универсальных конструкторов», которые обычно располагались в промышленных зонах-пустошах за пределами анклавов, но здесь, почему-то, были установлены и на нижних уровнях населённого комплекса. Может быть потому, что он был просто-напросто выстроен уже поверх них, а может потому, что анклав был слишком густонаселённым и требовал упрощённой системы доставки и распределения изделий первой необходимости. Зато выбрасываемая установками в атмосферу пыль была предельно вредной для человеческого организма без глубокой биомодификации, но к счастью, от неё защищал даже самый простой дыхательный фильтр. Так или иначе, в дополнительной изоляции жилых камер было мало толку, потому что получался эдакий «сундук Кощея» из очень-очень древней легенды: камеры были изолированы и самодостаточны внутри коммунальных блоков, которые были, в свою очередь, изолированы и автономны внутри анклава, но и анклав был изолирован от внешнего мира — метроплекса, бесконечной чреды промышленных комплексов Федеративной Системы, где было невозможно выжить без скафандра. Ким не слишком хорошо понимал, для чего нужен такой многократно дублируемый режим. Весь Финикс располагался под несколькими старыми геодезическими «колпаками», предоставленными федералами ещё во времена Колониальных Войн, но ни одного, даже незначительного прорыва оболочки с тех самых пор не было, даже несмотря на отвратительное качество техобслуживания. Зачем же всё так усложнять?.. В памяти Кима сразу всплыл бездарный стереофильм какого-то шестнадцатилетнего выскочки из Аспартии, в котором были представлены «ужасы режима» Федеративной Системы. В одной из сцен, «не в меру свободолюбивым» гражданам перекрыли подачу воздуха в квартирах, от чего они, наигранно мучаясь с полминуты, так же наигранно «умирали», корчась уже на полу. Фильм вышел настолько дурно поставленным и переполненным псевдопатриотической бравадой, что обрёл широкую популярность в видеопорталах планетарной информационной сети — не смотря на то, что сотни подобных поделок ежедневно выходят из-под горячих рук вооружившихся видеоконструкторами «режиссёров». На родине, ролик не вызывал ничего, кроме мимолётной улыбки… Но не здесь. Как бы иронично это не звучало, но фантазии молодого патриота о Федеративной Системе могли быть достаточно близки к действительному положению вещей. По крайней мере, так казалось сейчас Киму. Хотя, скорее всего, это лишь сказывалось лёгкое недомогание…

Ким так и продолжал лежать на своей полке, то предаваясь воспоминаниям, то размышляя о каких-то совершенно отвлечённых вещах. Незаметно для него улетучивалась боль, а мысли становились всё яснее. Наверное, уже давно наступил день, но в этой камере было совершенно непонятно, какое на поверхности время суток. Смена дня и ночи давно уже утратили былое значение, и человечество жило по искусственному, воссозданному Системой временному циклу. В колониях, подобных Финиксу, менялось хотя бы освещение — а здесь, в анклаве, и неба-то видно не было. Невероятных размеров массивы технических и жилых сооружений, вместе с переплетением многоярусных эстакад и мобильных платформ, устремлялись на километры ввысь и на десятки километров вглубь от поверхности планеты. Сами жители такого техногенного лабиринта придавали слову «поверхность» несколько иное значение: для них, этим словом именовался не давно утерянный в чреве метроплекса первоначальный уровень планетарной коры, а пространство за пределами чернеющей громадины анклава. Видел бы её Паркер…

Ким вздохнул, вспоминая старого приятеля. И где-то он сейчас?.. Вряд ли им теперь суждено когда-нибудь встретиться. Паркер покинул Финикс раньше Кима, почти три года назад, желая испытать удачу где-то на раскалённой глыбе Ригерии. Вестей от него всё это время небыло. Да и не мудрено; всё-таки, это не какие-нибудь три миллиарда километров, а несколько тысяч световых лет. Аппараты мгновенной «сверхсветовой» связи на Финиксе были доступны лишь высокопоставленным чиновникам и десятку толстосумов, но уж точно не обитателям трущоб. Но Ким не терял надежды на то, что когда-нибудь товарищ вернётся. Паркер был смышлёным и амбициозным человеком, а значит, вполне вероятно, на новом месте он устроился совсем не плохо. Правда, оппортунизма было в нём многовато, но кто не без грешка…

В очередной раз перевернувшись с живота на спину, Ким внезапно для самого себя осознал, что ему хочется есть. Державшая в оцепенении тошнота уже давно прошла, и, наверное, можно было вставать на ноги. Сколько же времени он пролежал?.. Жалко, что здесь нет часов, или даже чего-то отдалённо на них похожего…

— … Местное время — 10 часов 12 минут. Доброе утро, пользователь. — услужливо подсказал голос системы надзора.

— Ч-чёрт!.. — Ким от неожиданности вскочил с койки, но тут же осел, ударившись головой о стеллаж.

— Ты что, блин, мысли мои читаешь?!-!

— В соответствии с федеральным законом о регулировании иммиграции, системе локального надзора и оповещения предоставляется доступ к прямому каналу нейроскриптинга субъектов, пользующихся услугами временной миграционной инсигнии. При установке перманентной гражданской инсигнии, вам будет предоставлена возможность отключить эту функцию… — Всё так же спокойно ответил женский голос.

Просто замечательно. Теперь у них имеется полное право «вклиниваться» в чужие мысли и память.

Ким, потирая ушибленный затылок, вновь поднялся с кровати. Как только ноги коснулись прохладного пола, освещение комнаты резко улучшилось, будто темнота сама по себе «сжалась» в маленькие, жиденькие тени.

— Состояние вашего организма соответствует допустимым нормам. Несколько учащено сердцебиение. Имеется возможность провести корректировку…

— Не надо! Ничего, блин, не надо. — в сердцах сплюнул Ким, поправляя на ногах изоляционную плёнку, заменявшую здесь привычные носки из синтетического волокна. Фидель сказал, что всё будет готово к встрече до половины третьего, или, максимум, к четырём — если отец (как обычно) не поторопится. Оставшегося времени с головой хватало, чтобы позавтракать, привести себя в порядок, и… Дальше лежать на полке.

И хорошо, если в холодильнике уже лежит что-нибудь съестное — ведь в противном случае придётся топать в муниципальный кафетерий на тридцатом ярусе, или разбираться как работает пищевой синтезатор.

Ким осторожно дёрнул дверцу холодильной ячейки; к его счастью, на полочках были аккуратно разложены около десятка пакетов различного размера и несколько тёмно-коричневых термосов. Но вот незадача — все продукты были промаркированы на униязе. Хотя, какая разница, что сейчас есть — главное желудок набить. Вряд ли федеральные пайки скуднее той отвратительной белковой жижи, что со временем вытеснила соевые продукты на Финиксе.

— … Служба информационной поддержки при системе локального надзора и оповещения ОФС предлагает вам установить языковой модуль A 003-001-004 PY…

— … А почему нельзя было предложить этого раньше?.. — огрызнулся Ким с лёгким пренебрежением в голосе. Создавалось впечатление, будто «система надзора» просто издевается над гражданами: сколько раз в моменты, когда могла потребоваться помощь, «говорилка» упорно молчала? Или она работает только после десяти часов утра?.. Ким понимал, что излишне иронизирует, но такое положение вещей раздражало.

— Служба информационной поддержки предоставляет свои услуги в случае, если пользователь самостоятельно подаёт запрос. В противном случае, система ограничивается периодическими напоминаниями. Вы желаете установить языковой модуль?

— Валяй… — отмахнулся Ким, выгребая из холодильника несколько больших пакетов в серебристой фольге и пару «батончиков» в черной упаковке. Неужели, здесь и сладости входят в стандартный паёк?

— Инициализация языкового модуля запущена. Оставайтесь на месте.

Сознание будто угасло на секунду, проваливаясь в темноту, но затем быстро пришло в норму — лишь в ушах немного гудело (наверное, из-за скачка давления).

— …Установка языкового модуля закончена.

Ким взял один из пакетов, внимательно рассматривая маркировочные символы. С трудом верилось, но текст, мгновения назад отпечатанный на чужом языке, читался так легко, будто этот язык был знаком с детства… Так вот как Фидель «выучил» диалект Финикса там, в терминале. Ким невольно перекрестился. Чего только он не видел за последние полдня, но сейчас, факт «пересадки» чужого опыта заставил его конечности похолодеть. Ведь это прямая трансплантация данных в сознание. Сам факт того, что теперь память, разум — то, что раньше называли «душой» (а такие как Ким, и до сих пор называют), могли запросто вынуть, копировать, подменить или стереть, словно какие-нибудь электронные программы, было очень тяжело осознать. Почти сразу же система надзора поспешила рассыпаться в извинениях, уверяя, что после установки перманентной инсигнии вмешательство в сознание будет осуществляется лишь по согласию самого «субъекта». Трудно воспринимать такие утешения за чистую монету. Конечно, Ким знал, что в ОФС ему предстоит столкнуться с нейроскриптингом, но одно дело просто знать, а другое — прочувствовать на себе. В противном случае, всегда остаётся надежда, что всё обойдётся, и что не так страшен чёрт, как его рисуют.

Не сказав ни слова, Ким уселся за выдвижной столик, выбрав из горы продуктов два пакета сбалансированного пайка «Прометей», который, если верить инструкциям на упаковке, «идеально подходил для крепкого завтрака перед утомительным рабочим днём». Пускай день впереди предстоял не рабочий, но точно утомительный — чего стоил только предстоящий разговор с семьёй. А ещё инсигнию оформлять…

Завтрак оказался на удивление безвкусным, словно бумага, зато голод утолял хорошо. Даже батончики (которые, как оказалось, назывались «Магеко») были не более чем протеиновыми заменителями. Тем не менее, пища усваивалась довольно легко, не оставляя тяжести в желудке даже после достаточно плотной трапезы. Удивляло и то, что среди всего предоставленного разнообразия продуктов не нашлось обычной питьевой воды. В термосах оказалась едва-едва сладкая густая жидкость, судя по всему, разных составов (один отдавал кислецой, другой был более приторным). С жаждой они справлялись замечательно, но всё равно, вряд ли могли заменить простую воду. Хотя, кто его знает. Всё это просто… Непривычно. А жить вполне можно.

Сгребши остатки пакетов и крошки в утилизационный контейнер, Ким с полным брюхом повалился на койку. Согласно старой поговорке финиксийцев, после сытной трапезы, прежде всего, необходимо хорошенько отдохнуть. Даже если почти пол дня прошли в лежании на той же койке. А чем тут вообще можно заняться?..

— Время… — пробубнил тихо Ким, едва шевеля губами.

— Местное время — 10 часов 38 минут. — тут же отозвалась система надзора.

Не прошло и часа. Уж если где выражение «скука смертная» и приобретало наиболее приближенное к реальности значение, так, наверное, в камерах-коробках ОФС. Можно было побродить по коммунальному блоку, познакомиться с соседями или зайти в кафетерий, взять что-нибудь из десерта. В памяти тут же всплыли угрюмые, неухоженные лица постояльцев, с мертвенно-бледной кожей и впалыми глазами. На этих ярусах жили только те, кто имел гражданстат со второго по пятый, самые низы общества Федеративной Системы. Кроме «зитто», конечно. Те и вовсе ютились в капсульных камерах на подземных уровнях, в коммунальные блоки их не допускали. Особого желания говорить с этим немытым (при том, что в каждой камере был душ и бесплатный стерилизационный раствор), ворчливым и вечно недовольным людом у Кима не возникало. В кафетерии собиралось общество гражданстатом повыше, но, во-первых, ещё не известно как они отнесутся к новоприбывшему мигранту, а во вторых, услуги муниципальных столовых предоставлялись за условные электронные «талоны», автоматически начисляющиеся в зависимости от занимаемой должности, и, конечно, гражданстата.

— Служба информационной поддержки предлагает вашему вниманию общефедеральную медийную сеть «Шеридан», предоставляющую доступ к большому количеству новостных, образовательных, культурных и развлекательных передач. Сеть «Шеридан» транслирует программы как в формате стандартного теле-крана, так и посредством прямого стриминга через инсигнию. — В очередной раз осведомил бесстрастный голос.

— Теле… Что?.. Только в голову мне ничего больше загружать не надо. Вообще ничего.

Хотя автоматика уверяла, что трансфер «ложной памяти» абсолютно безвреден и никак не сказывается ни на психике, ни на физическом здоровье, Ким словно на каком-то подсознательном, неосязаемом уровне понимал, что добра от частых трансферов не будет. Даже такая ерунда, как дозагрузка языкового модуля, оставила после себя ощущение неописуемой, леденящей пустоты, всплеск неконтролируемого страха и массу других «побочных» явлений, которые система надзора, как обычно, проигнорировала.

— Ваше пожелание учтено. Напоминание об услугах, связанных с коррекцией потока нейроскриптинга, отключено. Вы желаете воспользоваться теле-краном?

— Так что за «теле-кран»?..

— Теле-кран — устройство, предназначенное для проекции объёмного светового изображения на любую подходящую поверхность, имеющее доступ к одной или нескольким медийным сетям.

— Я думал, это так и называется, «проектор».

— Вам была загружена базовая конфигурация языкового модуля. При необходимости, могут быть дозагружены блоки специфических терминов; однако, согласно с вашим запросом, услуги, связанные с коррекцией менталскриптинга, вам не предоставляются…

— Всё, всё, достаточно, я понял. — хмыкнул Ким, — включите мне «теле-кран»… А что там сейчас идёт? Аматорские стриминги можно отфильтровать?

— Общефедеральная сеть «Шеридан» не поддерживает загрузки и вещания аматорских стримингов. Предоставляемые передачи являются продуктом и собственностью госкорпорации Vector Macro Net. Выберите тематику интересующих вас передач.

— Ну, допустим новости… — Ким ответил не задумываясь, хотя и не проявлял сильного интереса к новостным каналам.

Вся поверхность противоположенной стены озарилась ярко-красным сиянием, после чего возник огромный объёмный экран. Аватар телеведущего здесь был представлен очередной химерой с кошачьими чертами, облаченной в прекрасное шелковое платье, испещрённое движущимися узорами старинных гротекскных драконов и стилизованной растительности. Среди предложенных стримингов в отдельных кубиках-окошках светились «наиболее актуальные темы» — Кайранский кризис, который, судя по всему, за время перелёта перешёл в «горячую» стадию, саммит комитета Стратегического планирования ОФС на Арде, судебный процесс над какой-то большой шишкой с Марса.

— Господи, и тут эти химеры! Куда только их теперь не пропихивают! Можно сменить аватар?

— Какой аватар вы предпочитаете? Вы можете выбрать модель из базы данных или сконструировать собственную. — Улыбнулось ушастое «нечто» с экрана, сверкая зелеными, раскосыми глазищами.

— «Филипса» поставьте…

«Филипс», или, как его называли в колониях, «дядя Филя», был стандартным аватаром телеведущего федеральных программ в Доминионах. Хоть немного, а приятно — пусть напоминает о родине.

Химера кивнула головой, и на её месте предстал солидный пожилой мужчина в строгом старинном пиджаке, которые сейчас носят разве что какие-нибудь любители стиля «ретро» на Марсе или Селене.

— …Главные новости последнего часа. Центроком Системы одобрил вмешательство ВАКС для урегулирования кайранского конфликта после скоординированной атаки сил изоляционистов на посольство ОФС в крупном геодезическом комплексе «Сафага»…

Глазу открылась широкая панорама горящего ночного города, посреди которого величественно вздымалась чёрная, зеркальная пирамида посольства, окруженная барьерными заграждениями. По узким, заваленным оплавленными бетонными блоками и погнутой арматурой улочкам, словно рой термитов, медленно продвигались угловатые, грязные бронемашины. Ким видел что-то подобное на Финиксе; нелепые копии старинной пилотируемой боевой техники, такой, какой она была ещё до появления Системы. Кайранские броневики, конечно, отличались от финиксийских, но суть оставалась той же. Вот, судя по всему, машины приблизились к посольству на расстояние выстрела, за ними спешно семенила солдатня в скафандрах. Очередная акция «запугивания» — местные решили поиграть мускулами перед федералами. Наивно…

— … Результатом столкновения стали многочисленные жертвы среди вооруженного состава оппозиционного правительства, из различных источниках поступают сведения о нескольких погибших среди гражданского населения. Персонал посольства не пострадал, и в настоящее время находится вне опасности.

Ракурс камеры поменялся. Засверкали короткие вспышки — танки изоляционистов приготовились вести огонь по барьеру. Или, во всяком случае, создали видимость готовности. Почти в ту же секунду экран утонул в ослепительном потоке света, а уже через мгновение взору предстала новая картина: на месте бронемашин виднеются едва заметные аморфные образования, закварцевавшаясся масса буро-песчаного цвета, над которой поднимается нечто, напоминающее багровые искры; редкие фигурки солдат в скафандрах поспешно покидают поле брани — видно, что они попросту бегут, а не организованно отступают. На этих кадрах запись закончилась, а на экране расплылось круглое, достаточно приятное лицо мужчины средних лет, облаченного в коричневый офицерский китель ВАКС.

— Бригадный генерал Чэнь Ин, командующий штабом 115-й стабилизационного корпуса Вооруженных Аэрокосмических Сил Объединённой Системы. — сухо пояснил диктор.

— Вне всяких сомнений, контингентом, обеспечивающим безопасность посольства ОФС на Сафаге, были применены чрезмерные силовые средства. Уполномоченные службы в настоящее время ведут расследование этого… Инцидента. И всё же, позволю себе напомнить, что основным приоритетом корпусов охраны была и остаётся безопасность граждан Системы и доверенных объектов. Противник, несмотря на отсутствие необходимых технических средств для преодоления барьерных заграждений, был готов открыть огонь по объекту. До сих пор мы не получили официальных объяснений ни от коалиционного правительства изоляционистов, ни от колониальной администрации Кайрана, но мы предполагаем, что была проведена акция «запугивания». Силы безопасности были вынуждены ответить, хотя ответ, к сожалению, оказался не пропорциональным. Осуждать или оправдывать их действия не в моей компетенции, но, на мой взгляд, ребята всё сделали правильно.

Генерал выдержал многозначительную паузу, после чего продолжил.

— …Спустя два часа после инцидента, колониальная администрация Кайрана признала свою несостоятельность и открыто запросила поддержки Федеральных войск для урегулирования внутреннего конфликта. Согласно с постановлением Центрокома, в настоящее время приводиться в исполнение инициатива BST-21/01 728-514-312-312-100 Вега…

Длинный операционный код, судя по выражению лица военного, смущал даже его самого.

— … Ситуация на Кайране будет взята под контроль в течении семнадцати часов — ровно столько требуется для доставки и развёртывания комплекса «Desperado» на планетарной орбите. Командование ВАКС рассчитывает на бескровное прекращение конфликта, однако, мы допускаем возможность небольших потерь среди сил оппозиционного правительства…

После выступления чересчур жизнерадостного (по крайней мере, по мнению Кима) генерала, Филипс неторопливо принялся пересказывать историю разжигания Кайранской гражданской войны (по сути, плохо завуалированной попытки радикалов высосать дополнительные фонды из местной казны, нарвавшейся на ожесточенное сопротивление консерваторов). Такие мелкие разборки в Доминионах происходят постоянно, и, в общем-то, мало кого волнуют, до тех пор пока кто-нибудь по неосторожности — а может, по умыслу соперника, не заденет интересов Объединённой Системы. Обращаться к Системе за помощью было совершенно крайней мерой, применявшейся «царьками на местах» очень редко, и лишь в самых безнадёжных ситуациях. Ведь в случае вмешательства федералов, по шапке огребали все, без разбору, включая «нейтральные» города-государства по соседству. Рядом с планетой возникал очередной «Десперадо» (говорят, что в особо тяжелых случаях развертывали даже боевого «Маркиза» или «Манту», хотя звучит это уж слишком неправдоподобно), после чего жизнь в колонии чудесным образом возвращалась на круги своя. О том, что же конкретно происходило во время пребывания «стабилизационного» комплекса на орбите, можно было лишь догадываться. К счастью, родной Финикс подобная участь не постигла.

— Переключи на что-нибудь полегче… — махнул рукой Ким.

— Предлагаем вашему вниманию научно-популярный цикл «Автоматизация и фазирование производственных процессов». Информационный блок имеет высокий рейтинг просмотров и удостоен нескольких наград департамента Образования и Культуры. Служба информационной поддержки так же находит данную передачу полезной для просмотра новоприбывшими…

— Не, не катит такое. Так…

За последние несколько месяцев проведённых на Финиксе, Ким не часто вылезал в Сеть. Он с трудом вспоминал названия любимых видео-шоу, хотя, скорее всего, они уже давно прекратили существование — если таковые вообще транслировались в Объединённой Системе.

— Идёт «Шоу Хироши Арасаки»?..

— К сожалению, запрашиваемый стриминг не найден в базе данных медийной сети «Шеридан».

— Хм. «Зазеркалье»?..

— К сожалению, запрашиваемый стриминг не найден в базе данных медийной сети «Шеридан». - всё так же монотонно пробубнил голос ведущего.

— О, Господи… Что ж у вас есть-то?.. «Гол!», «Баскетбольные воины», «Звёздный марафон», «Рыбалка с Рубиком», не знаю, «Алмазный лабиринт»?

— К сожалению, перечисленные вами стриминги…

— Ну поставь какой-нибудь спортивный блок, блин. Только стандартный, без модификатов. И без моделирования.

Почти ни одно спортивное мероприятие на Финиксе не проходило без участия специально выращенных, накачанных самыми разнообразными биокорректорами «чемпионов». Благодаря «улучшенному» телосложению, они походили — в лучшем случае — на лысых горилл с матово-коричневой, толстенной кожей, которую покрывали отвратительные нарывы. Зато состязания проходили куда как оживлённей, да и владелец не нёс никакой ответственности за смерть или увечье модификата. А потом, с развитием стереомоделирования, «традиционный» спорт и вовсе стал отмирать; зачем тратить деньги на живых — даже «улучшенных» — спортсменов, если в виртуальном пространстве можно поставить спектакль, ни в чём не уступающий «живой» игре? Причём, спектакль значительно более доступный. Ведь для того, чтобы наблюдать за матчем, или даже в нём участвовать, требовалось иметь лишь мощную деку с доступом в Сеть и выплатить незначительную сумму за абонемент местной спортивной теле-корпорации. «Живые» же состязания стали развлечением для привилегированной элиты.

— Вы можете ознакомиться с результатами пятого тура Марсианского Чемпионата по гольфу в Лиге ЕКД, а так же анализом полуфинальной игры «Фермопилы — Блэк Лайт» Федерального баскетбольного чемпионата Арда. — заявил Филипс. — У них достаточно высокие рейтинги просмотров.

— А как насчёт бокса?

— Предлагаем вашему вниманию схватку «Минг Ху — Джастин Блэкбёрд» за звание чемпиона в супертяжёлом весе по версии Боксёрской Ассоциации Арда.

— Вот так дело пойдёт! Давай, включай.

С тринадцати лет Ким сильно увлекся боксом, и какое-то время старался не пропускать ни одного мало-мальски значительного поединка, но потом, увы, времени не стало хватать даже на это. Теперь его будет просто в переизбытке — рабочие смены в ОФС (в среднем) продолжаются пять часов, а значит, есть шанс наверстать упущенное — наверняка можно отыскать записи состязаний за прошедшие годы.

За просмотром теле-крана три часа пролетели незаметно. Вроде бы только-только начался второй тайм схватки Русса с Бриннером, а уже натикало 14:00. Пора вставать. Ким неспешно приподнялся с койки, разминая тело; теле-кран погас сам собой, без голосовой команды. Теперь, для бодрости, можно и душик принять…

На Финиксе, вода была в дефиците. Если не происходило никаких сбоев водоснабжения (а случались они частенько), как следует помыться удавалась раз в неделю. Да и та вода, что была, шла ржавая, с какими-то примесями, сильно раздражавшими кожу. С питьевой, слава Богу, таких проблем не возникало — хотя в последние годы всё чаще поговаривали, что они скоро начнутся.

Ким небрежно сбросил комбинезон и изоплёнку, кое-как запихав их в шкаф к другим комплектам одежды — какая разница, если они всё равно не мнутся? Зайдя в душевую кабинку, он с удивлением обнаружил, что на стенах нет привычных сенсорных кнопок и регуляторов. Похоже, что вся техника тут контролировалась голосовыми командами. Непривычно.

— Включить воду — Пробубнил Ким, захлопывая за собой дверцу.

— Укажите операционный код предпочитаемой стерилизационной смеси.

— Какой ещё смеси? Я же сказал, включить воду…

Ким на секунду замешкался. Похоже, что вместо обычной воды здесь подавали какой-то раствор — может быть, мыльный, может, хлорированный. Час от часу не легче.

— Давайте любой, только побыстрее, ну и чистил чтобы… Хорошо. Ну откуда мне знать ваши операционные коды, чёрт их дери?!

— Служба информационной поддержки при системе локального надзора и оповещения ОФС предоставляет вам список операционных кодов, используемых в условиях…

— Потом, потом, включай уже душ, «смесь» на усмотрение… Если можно.

— Запущена базовая конфигурация «Санитарная-01А».

С потолка на Кима обрушился настоящий ливень, заставивший его вздрогнуть. Вода (или то, её заменяло) была достаточно тёплая — комнатной температуры, и постепенно нагревалась. На Финиксе в душевых, как правило, хлестал кипяток. Уже какой-то плюс в пользу коммунальных услуг Федеративной Системы. С другой стороны, было решительно не ясно, каким же образом тут мыться — ни мыла, ни мочалки, ни шампуня, ни даже чего-то подобного не было. Может, всё дело именно в «стерилизационном растворе»? Он действительно отличался от обычной воды — был гуще, имел синеватый оттенок, и приятный, разве что очень резкий, запах. Именно он, скорее всего, и заменял моющие средства в их привычном виде, а значит, оставалось только прислониться к стенке и ждать пока система автоматически отключит подачу жидкости.

Ким простоял в душе минут пять, может десять. Надо сказать, процесс был на удивление умиротворяющим и хорошо снимал нервное напряжение. На Финиксе никогда бы и в голову не пришло, что вымыться можно с удовольствием — мало приятного в том, что приходится прыгать под жестким, пропитанным ржавчиной кипятком в тесной, вонючей кабинке. А тут ещё и полотенце нашлось — да какое! Мягкое, тёплое, пахнущее свежестью, о таком можно только мечтать!

— А жизнь-то налаживается… — усмехнулся Ким, растирая спину. —..Сколько время, кстати?..

— Местное время — 14 часов 27 минут.

— Так, надо поторопиться…

Из шкафа он достал уже новый, запечатанный в прозрачный пакет комплект одежды. Этот уник почти ничем не отличался от прежнего, разве что не маячила полупрозрачная надпись «Транзит» на спине. А что до старого белья, здесь ведь наверняка есть какая-нибудь «бесплатная» прачечная или её подобие. Когда накопится много грязного, можно будет отнести сразу весь тюк. Да и не по-людски это, идти к брату в пыльном транзитном комбинезоне. Быстро собравшись, Ким выскочил в коридор.

— Жилая камера автоматически блокируется во время вашего отсутствия для обеспечения безопасности имущества. Для предоставления доступа к камере посторонним лицам, вам необходимо обратится в администрацию жилищного комплекса.

— Спасибо уж за такую заботу. — Покачал головой Ким. «Безопасность имущества»… С Финикса Киму не удалось забрать ровным счётом ничего, даже старинный серебряный крестик, подаренный матерью — слишком дорого обошлась бы перевозка дополнительного груза на сайклере. По воле каких-то чинуш, вес багажа мог колебаться в пределах от десяти килограмм до пяти тонн, но при этом те самые десять килограмм в стандартной бандерольной упаковке сильно влетали владельцу в копеечку.

По коридорам, которые чем-то напоминали палубы пассажирского судна среднего класса, неспешно расхаживали немногочисленные жильцы. Некоторые сбивались в группки по три-четыре человека, о чём-то тихо шушукаясь между собой. В воздухе витала атмосфера недоверия и озлобленности — впрочем, к ней Киму было не привыкать, ведь то же самое творилось и на Финиксе. Правда, люди там были понаглее: мелкие потасовки случались чуть ли не на каждом углу, а из квартир почти всегда были слышны пьяные крики и треск мебели. Здешние же поселенцы были тихими, даже зашуганными; стоило Киму случайно задеть кого-нибудь плечом в тесном проходе, как сожитель испуганно жался к стенке, отводя тусклые, но переполненные ненавистью глаза. Никаких окриков в спину не следовало, максимум — сердитое, неразборчивое ворчание себе под нос. По началу это вызывало лишь усмешку, но, повторяясь с пугающей периодичностью, заставило задуматься. Как же должна была жизнь скрутить всех этих людей, чтобы довести до такого?.. А ведь сейчас Ким был, формально, с ними на одном уровне. Нет, прав был братишка, выбираться с нижних эшелонов нужно немедленно, в первый же год, чего бы оно ни стоило.

Лабиринт служебных переходов коммунального блока наконец-то вывел к лифтовым установкам. Хорошо, что на стенах расставлены световые маркеры — без них блуждания могли бы длиться часами. Сами же лифтовые кабинки ничем особенным не отличались — обычные тёмные коробки с «зеркальным» покрытием пола и стен. Правда, не было кнопок, но этот факт уже не столь сильно смущал.

Не успели дверцы захлопнуться, как в кабину шустро влетел ещё один пассажир.

— Тебе куда — наверх или вниз? — спросил Ким, тарабаня пальцами по гладкой обшивке стены.

Низенький, сутулый человек вздрогнул, подняв свои маленькие, мышиного цвета глазки.

— Простите… Я не заметил, что лифт занят. Мне… Мне… Да, пожалуй, мне наверх.

Странный какой-то паренёк попался. Ким пожал плечами, сверля взглядом попутчика.

— Ну и мне наверх, Ярус 131. Поехали!

По команде, кабинка плавно, бесшумно начала подъём. Попутчик явно был не в восторге от компании, и невольно тянулся к противоположенной стенке.

— Тебя как зовут-то? Ты с сорок третьего яруса?.. — Ким попытался завести разговор. Какие-никакие, а соседи, надо хотя бы имена знать.

— Кто, я?.. — человек завертел головой, будто надеясь, что найдётся другой собеседник.

— Да…Сорок третий ярус… Штайнер, Вячеслав Штайнер… А что на этот раз случилось?..

— А что-то должно было?.. — недоумевающее хмыкнул Ким —..Ким Келли, будем знакомы.

Он крепко сжал почти ватную руку Штайнера

— Я теперь тоже на сорок третьем живу, так что мы теперь вроде соседи.

— А-аа… И за что вас?..

— В каком это смысле — «за что»?..

Сосед чуть осел, присогнув колени.

— Простите… Я имел в виду, почему вы попали… В нижний эшелон.

— А, это. Я же здесь не местный, вчера только из Доминионов перелетел.

— А…Понимаю. Простите, но что же вам сейчас от меня нужно?..

Штайнер говорил дрожащим шепотом, похожим на бормотание старой вдовы-истерички, и собеседник из него выходил, мягко говоря, посредственный. Кроткий диалог напрочь отбивал какое-либо желание впредь вступать в разговор с подобными соседями. К счастью, лифт уже достиг нужного яруса.

— Кхмммм… Ну, бли-и-ин, и люди тут, а!

Ким бросил последний брезгливый взгляд в сторону корчащегося у стенки попутчика, и, покачав головой, шагнул из кабинки. Дверцы тут же закрылись, и лифт, судя по световым указателям, почему-то унёсся вниз. Нет, ну до чего же странный тут народ!

Коридоры средних ярусов были попросторнее и освещались получше. Кроме того, рядом со стенами, покрытыми световой рекламой, были расставлены декоративные азерумные пальмочки. По виду они почти не отличались от настоящих растений, разве что на тёмных участках зелени мерно мерцали маленькие, едва заметные красные огоньки. Ким когда-то хотел завести аземрумный кактус, только стоил он дорого, зараза. Может быть, тут больше повезёт?..

В коридорах было необычно пусто. Вроде и жилые ярусы, а все жильцы словно вымерли. На нижних уровнях народа было тоже не много, но не меньше пяти-семи человек. А тут — совсем никого. Хотя, если здесь все такие как этот Штайнер, может быть оно и к лучшему. Главное, чтобы самому таким уродом не стать, а остальное приложится. Братишка же как-то держится. А вот и его жилая камера…

Рядом с дверью не было ни обычного звонка, ни видеофона, и Ким не смог придумать ничего лучше, чем потарабанить по композитному покрытию шлюза костяшками пальцев. И как же его там могут услышать?.. Тем не менее, буквально через пару секунд, в голове раздался голос Фиделя.

— Что-то ты рановато. Ну ничего, давай, заходи, а то Лори здесь уже пеной исходит с самого утра.

Дверцы разъехались, и в коридор брызнул яркий, холодный свет. Он неистово резал глаза после мрачных, красноватых переходов комплекса, и Ким на мгновение прикрылся рукой.

— Ки-и-им! — донёсся из камеры звонки женский голос. — …Фидель, что ты там забыл, давай иди сюда, брательник твой приехал!

В дверях стояла полненькая, розовощёкая женщина ростом чуть пониже Кима, облачённая в модифицированный уник, с копной дымчатых волос, закрученных в коротенький хвостик.

— Здравствуй, Лори. — Улыбнулся Ким обнимая шурину, которая, в свою очередь, принялась расцеловывать его в щёки.

— Ну чего вы на пороге стоите-то?.. Ещё люди выйдут, айда в камеру! — рассмеялся из соседней комнаты Фидель, чем-то гремя. Камера была значительно больше чем та, в которой поселился Ким, и включала в себя несколько комнат. Пол был застелен пушистым, переливающимся вместе со светящимися стенами серебристым ковром, в котором сапоги утопали, словно в шелковистой траве. Траву же Ким видел лишь в рекламных роликах.

— Как на новом месте-то — получше, чем на Финиксе, небось? — наконец-то высунулся Фидель. Его лицо как-то удивительно похорошело за ночь, а кожа от бледно-серого приобрела естественный, коричневатый оттенок; именно таким Ким помнил брата из сеансов связи.

— Да где угодно лучше, чем на Финиксе. Разве что не на Кайране…

— Моя тётя, кстати, какое то время жила на Кайране — вставила Лори, но, похоже, братья не придали её комментарию никакого значения.

— Ну и слава Жизни, что всё в порядке. Ты уже обедал?..

— Пробовал я местную стряпню утречком, и знаешь, совсем не дурно. До сих пор сытый.

Оценка «местной стряпни» заставила шурину громко захохотать, Фидель же лишь выдавил из себя скупую усмешку.

— Не знаю, что там на Финиксе едят, но большей дряни, чем стандартные пищпакеты, мне пробовать не приходилось. Мы тут заказали целую кучу пищевых стимуляторов, как раз к твоему приезду — посмотришь хоть, что такое настоящая еда!

Ким пожал плечами.

— По-моему, и с «пищпакетом» всё в порядке было. Ну и на том спасибо, братишка.

— Ким! Пошли, камеру же посмотришь! — потянула за рукав Лори — …Ты же на своём Финиксе такого в жизни не видел!

— Я многое видел, Лори… — Ким вновь обратился к братцу —..Скажи, отец-то приедет?

Лицо Фиделя помрачнело на глазах.

— Нет. Обещал вызвонить через номинал.

Ким покачал головой.

— Он что, работает?..

— Он всегда… «Работает». Так или иначе. — черство отрезал брат, удалившись назад в свою каюту. —..Ты пока с Лори пройдись — правда ведь, камеру поглядишь…

Шурина тут же потащила Кима по чистым, ухоженным помещениям, забитым разнообразной мебелью, воссозданной в стиле ретро — с имитацией дерева, железа и пластика. Пластиковые детали. Господи, это что, действительно когда-то существовало?.. Оставалось лишь поражаться несуразности таких конструкций, хотя некоторые изделия из этого хрупкого, не способного к самовосстановлению материала всё ещё находились в обиходе жителей Финикса.

Довольно уютно выглядела маленькая, полукруглая кухонька, в центре которой располагался «деревянный» столик с разложенными на нём пищевыми пакетами и фляжками каких-то напитков.

— А мы тут шампанского к твоему прибытию набрали… Ну я не знаю что ты любишь, заказала ещё вермута и таргиля… Твой отец, он таргиль любит очень, вот… — заботливо крутилась Лори, выдавая по десять слов в секунду. Ту ещё тараторку нашел себе братик!

Камера была значительно больше, чем предполагал Ким. Вроде бы, одиннадцатый гражданстат — не слишком большое достижение в местном обществе, а условия жизни ещё какие приличные. Одна жилая ячейка чего стоит — кухня, зал, прихожая, две спаленки, выделенный туалет… Да это уже настоящий «шик», а не просто «хорошие условия».

— А чего там Фидель закрылся в коморке? — поинтересовался Ким, разглядывая искусно сконструированный из странного, полупрозрачного материала столовый сервиз.

— Ох, почему бы тебе у него самому не спросить, когда он выйдет?.. Эй, Фид, долго ты ещё копаться?..

Из запертой комнаты послышалось лишь приглушенное недовольное ворчание. Лори покачала головой.

— Вот всегда он такой! Как только что-то серьёзное намечается, сразу у него появляются какие-то неотложные дела, сразу звонят ему, да что там, вот в прошлом году…

— Всё, всё, иду я, вы пока за стол садитесь!.. — Голос Фиделя прозвучал несколько озлобленно; видимо тот и правда был занят чем-то достаточно серьёзным. Не было никакой необходимости отвлекать его от дел именно сейчас — ведь времени оставалось ещё более чем достаточно, потому Ким поспешил увести болтливую шурину на кухню.

— Ох!.. Ну и находилась же я сегодня! — грузная женщина плюхнулась на раскладной стул, вытирая потное лицо. Ким тоже позволил себе присесть, рассматривая наваленные на столик пакеты с едой. Многие были помечены маркером «стимулятор». И что бы это могло значить?..

Вскоре, в комнате появился и хозяин квартиры. Его лицо выглядело несколько озабоченным, хотя, может, это просто освещение так падало.

— Ну, что ж, можно и начинать, наверное…

Ким взглянул на световые часы. Пятнадцать минут четвёртого…

— А разве мы не будем ждать отца?

— А толку то?.. Думаешь, ему наш разговор сильно нужен? Был бы нужен — приехал сам…

— Слушай, давай без этого сегодня, хорошо?..

Какое-то время братья сидели молча, сверля друг друга взглядом.

— А что? Давайте ещё минут пятнадцать посидим, подождём. Ким пока поест. — Разрядила обстановку Лори, теребя в руках маленькую серую упаковку «стимулятора».

— Ну, может, ты и права. Угощайся, Ким.

— Я же говорил, что уже поел…

Не успел он окончить фразу, как их перебил строгий мужской голос, донёсшийся из коридора.

— Кажется, я не вовремя. Прошу простить, спешил как мог. Надеюсь, что не слишком вас задержал.

В дверях стоял высокий человек в опрятном деловом комбинезоне, украшенном бардовыми маркерами федерального координатора. Его глаза горели неестественным, изумрудно-зелёным сиянием. На лицо Фиделя тут же упала тень отвращения, оно резко скривилось в озлобленной гримасе.

— Опаздываешь, Уинс…

Ким приподнялся со стула. Да, ошибки быть не могло…

— Отец…

Глава 2: «Ekta mein Shakti»

Тусклое солнце заливало просторную залу кафетерия холодным алым светом, теряясь в перламутровой рассветной дымке. Было уже давно за полдень, но стандартный двадцатичетырёхчасовой цикл здесь не совпадал с естественным периодом вращения планеты вокруг своей оси. В чреве массивных строений, вздымающихся над поверхностью словно рукотворные горы, существует лишь искусственный свет — блеклое красноватое сияние. Призрачные звёздные лучи, даже преодолев многие километры сквозь переплетение могучих технических конструкций, тонут в вязких клубах поднятого в воздух трансшлака, который неизменно парит над немноголюдными улочками-коридорами. Немногие придают значение тому, какое на поверхности время суток. Лишь здесь, на самой вершине пирамидальных массивов, где располагались административные корпуса, можно было в полной мере насладиться созерцанием небесного свода. Очень разряженный воздух за композитной плёнкой придавал картине какою-то и вовсе фантастическую, захватывающую дух глубину.

В кафетерии царила атмосфера покоя и умиротворения. Среди имитировавших тропическую растительность азерумных зарослей были расставлены низенькие аккуратные столики, накрытые фонируемыми «скатертями», которые напоминали не то струящиеся потоки цветного газа, не то игру лучей света в воздухе, но никак не твёрдое тело. Сверху, где потолок тонул в искусственном «северном сиянии» красного спектра, лилась тихая, расслабляющая музыка, навевавшая редким посетителям состояния полусна. Лишь синтеты-«панцири» резво суетились между ветвящимся азерумом, словно в замысловатом танце вычерчивая странные узоры на полу. Посередине помещения бил крохотный фонтанчик, вокруг которого плясали рубиновые огоньки. Резким контрастом среди этой идиллии маячил лишь зияющий провал массивных входных барьеров.

В зал вошел высокий человек в фисташковом деловом комбинезоне, и, чуть ускорив шаг, направился к одному из столиков, за которым восседал увлечённый поглощением пищи мужчина средних лет. Он явно был занят какими-то размышлениями, а может и сосредоточенно работал с потоком нейроскриптинга. Так или иначе, он совершенно не обращал внимания на нового посетителя, который подсел за столик и, потягиваясь, вморфировал себя в кресло-кокон. Высокий какое-то время сохранял молчание — видимо, ожидая реакции соседа. Её не последовало.

— Айс. — обратился он негромким, но строгим голосом. Соседа словно слегка передернуло, и тот, покачав головой, кивнул собеседнику.

— Уинс. Прости, у меня на линии висят эти… Торчки из исполнительного. Пока что, слава Миру, всего впятером, но часика через два, боюсь, прицепится вся дюжина. Как пиявки, в самом-то деле.

Уинс пожал плечами.

— Понимаю. У меня к тебе ничего срочного, загляну как-нибудь в другой раз. У самого сейчас небольшой, скажем так, напряг.

Айс задёргал пухленькими руками.

— Нет-нет-нет, что ты! У меня ещё двадцать три свободных канала, а значит, я на пять шестых в твоём распоряжении. Так сказать.

Попытка пошутить вышла достаточно плоской, и осталась без ответа.

— Так что у тебя за дело, Уинс?..

— Если мне не изменяет память, ты на прошлой неделе говорил, что Нарии ищет исполнительного человека для какой-то ответственной работёнки. Человека, за которого могли бы поручиться.

Айс удивлённо приподнял бровь.

— Что-то я не соображу, с чего бы тебя могли интересовать дела Нарии. Если у тебя на примете есть такой человек — это, конечно, хорошо. Только вот… Зачем тебе-то связываться с этим молокососом?..

— Сынишку моего вчера перебросили. Транскапом.

Полноватое лицо Айса ещё сильнее скривило гримасу удивления.

— А я думал, он всё время тут жил, в комблоках…

— Да нет, я же о младшем говорю, о Киме. Не стану же я, в конце концов, за Фиделя вступаться перед самоуправленцами!

— А у тебя двое сыновей?.. — растерянно пробормотал толстяк. Уинс, словно коршун, буравил его взглядом, заставляя отводить глаза в сторону рассветной панорамы анклава.

— Ты мне лучше скажи, сможешь ли до следующей декады с Джуттой переговорить насчёт этого дела? Пока, хотя бы узнать детали: какая такая «работёнка», сроки, требования… Можешь намекнуть, что уже есть… Хм, «некоторые»… варианты. Но пока — никакой конкретики. Понял?

— Да понял, что ты, не вопрос конечно.

— Спасибо, Айс.

На какой-то момент, вновь воцарилась тишина. Знакомые явно не были хорошими друзьями, и атмосфера за столиком казалась несколько напряженной, хотя собеседники всячески пытались скрыть обоюдную неприязнь.

— Ты, это… Заказывать что-нибудь будешь?.. — как бы между делом бросил Айс в надежде продолжить диалог.

— Несомненно. — Сухо отрезал сосед — Линда, будь так добра, стандартный набор и два пака «Зерки А-31». Желательно тёплой.

— Заказ принят, ожидайте. — ответил неслышный для окружающих приятный женский голос в потоке нейроскриптинга.

— Таргиль?.. Тёплый таргиль?.. Конечно, о вкусах не спорят, но — чёрт возьми, как можно вообще пить такую… Бурду?.. Даже не говоря о прескверном лейбле медадминистрации, об этой «Зерке» ходит масса слухов, и я…

— О вкусах не спорят. — поднял руку Уинс, останавливая словесный поток соседа. — …Из твоих слов можно предположить, что ты, Веллингтон, всегда следуешь инструкциям и предписаниям здравоохранителей. Удивительно только, почему у тебя на одну декаду набежало, если я не ошибаюсь, два или три репрайманда.

— Так это, это… Это же от СКЗ. Контроль занятости, чёрт бы его подрал. У меня же семья, ты-то должен понять! Мне четвёртый выходной позарез нужен, но они же не слушают! Попросту не хотят слушать, и как же мне быть?

— Можешь не оправдываться, я не руководитель твоего отдела и даже не коллега. А если б и был, то не стал бы терять своё время, выслушивая отговорки.

Толстяк уже и сам был не рад, что открыл рот. К счастью для него, к столику подошла молодая девушка с подносом. Судя по стройной фигурке, обаятельному смуглому личику, горящих янтарным светом радужкам глаз и пружинящей, словно кошачьей походке, это был синт. Люди такой грацией тела не отличаются, даже биомодификаты. Пока официантка накрывала стол, Айс поспешил сменить тему разговора.

— Слушай, Уинс, я вот подумал… У тебя же с сыновьями всегда какие-то проблемы были. Вроде бы. По крайней мере, ничего хорошего про Фиделя я от тебя не слышал — а теперь, ты готов заручиться перед самоуправленцем, да не перед каким-нибудь замухрышкой, а перед Джуттой, так его и эдак, за человека, которого почти не знаешь. Мало ли, чего выкинет твой малец? Сам понимаешь, с Джуттой Нарии такие штуки даром не проходят.

— Игра стоит свеч. В конце концов, мне, прежде всего, будет очень полезен человек, связанный с высшим эшелоном Региональной администрации. И не нужно строить из себя глупца, Айс, ответ очевиден. С другой стороны, если говорить о самом Киме, то, думаю, из него может выйти вполне сносный приемник. Упускать его нельзя, как я упустил Фиделя.

Уинс откупорил криопак «Зерки» и сделал несколько глотков. На его бледное, словно каменное лицо наконец упала тень улыбки.

— И совсем не дурно, на самом деле. Выпьешь?..

Веллингтон покачал головой.

— Как знаешь. Так вот, Айс… Когда Инесс, забрав Кима, бежала в эти проклятые колонии, у меня, по сути, остался один сын. Я и не надеялся, что она возвратится — я достаточно хорошо её знал. Может быть, по этому Фидель и вырос бездельником, привыкшим, что «манна с небес» сама будет в рот лезть. Сейчас его жена как-то ещё подтягивает — надо признать, женщина умная и сдержанная, только с родителями ей не повезло. Я пытался оградить Фиделя от мира, а вырастил парнишку с синдромом Аспергера. Он, как бы сказать, слишком «тепличный», несамостоятельный. Если бы не Лора… Не знаю, что и думать. Он и сейчас во многом как ребёнок. Советов не воспринимает в принципе, зато каждый раз, когда сталкивается с чем-то серьёзным, приходит мне пороги оббивать. Говорит, Лора его подсылает. Сам от меня открещивается как может; считает, что я «навязываю ему своё мнение». А сейчас, так и вовсе влез невесть во что. И разговаривать отказывается категорически; не знаю уж, что он там себе нашел, но чую, это дурно пахнет. Обведут вокруг пальца, разденут — и опять он прибежит ко мне. С женой, и третьим гражданстатом. Таких простаков ещё поискать надо.

Уинс ещё раз припал к фляжке, после чего открыл пакет мясных котлеток «Гиперон». Его собеседник понимающе покачивал головой, словно брелок-болванчик.

— Ким — совсем другой человек. Он вырос в Доминионе, а там каждый день — это борьба за жизнь. Если за Фиделем приходилось ухаживать мне, то Киму, напротив, приходилось с ранних лет заботиться об Инесс. Жизнь в колониальных трущобах закаляет не хуже, чем наши молодёжные дисциплинарные лагеря. Чем тяжелее на человека давят, тем сильнее тот будет упираться. Я почему-то уверен, что Ким вырос… Хорошим, сильным парнем. По крайней мере, я на это надеюсь. Если приткнуть его куда-нибудь сейчас, то, может быть, будет толк…

Айс покачал головой, подперев щеку.

— А ты уверен, что он здесь не выкинет какой-нибудь, эм-мм…Фокус? Самостоятельный, говоришь… Это конечно хорошо, очень хорошо. Но отсебятину там тоже… Недолюбливают. Нарии ещё более-менее, а вот остальные…

— Этим чёртовым старикам и так, и эдак не угодишь, как бы ни старался. Это меньшая из проблем, которые меня заботят. Вопрос пока лишь в том, как сам Джутта будет его воспринимать. Хотя… В том же Доминионе, между прочим, голову тоже не дают высоко поднять. «Борзых» везде не любят. Вряд ли парень будет на первых же парах зарываться, тем более, если его правильно настроить.

— Как знаешь, Уинс, как знаешь. По-моему, решение очень… Поспешное.

— А разве я уже принял решение?

Толстяк вновь замолчал, уставившись себе под ноги.

— Слушай, Уинс, я, пожалуй, пойду, если у тебя нет больше ко мне никаких, мм-м… Вопросов.

— Конечно иди, Веллингтон, я тебя не задерживаю.

Подняв грузное тело из кокона-седушки, Айс мелкими шажками попятился к выходу, еле слышно бормоча себе под нос.

— Я бы с тобой посидел, конечно, но, понимаешь, дела, дела… Исполнительный комитет, будь он не ладен! Уже девять… Десять каналов занимают, кровососы! А мне в последнее время, знаешь, трудно распределяться на больше, чем десяток потоков… Надо бы биокоррекцию провести, да всё времени не хватает, а так бы, конечно, ещё посидел, да вот…

— Ой… Иди уже, иди… — Легонько махнул ладонью Уинс, после чего полноватый знакомый пулей вылетел из помещения, громко отстукивая по чёрному, зеркальному полу тяжелыми подошвами сапог.

Когда Уинс закончил трапезу, кафетерий покинули ещё несколько человек. Он устало закрыл бледное лицо руками, ложась на спину в морфирующемся по мере телодвижений кресле. Теперь оно выступало в виде диван-кровати. Похоже, прошло не меньше часа…

— Линда. Инициируй протоколы подключения к федеральной коммуникационной сети в режиме прямого нейроскриптинга, операционный код «Фаланга 117-J, специальный» — прозвучала мысленная команда. Она была выражена не словами, скорее набором образов, не искаженным через речевой фильтр. Такие пакеты данных были значительно информативнее и помогали более-менее опытным скриптерам осуществлять общение с Сетью — да и друг с другом — быстрее и полнее, чем при помощи устной речи.

— Протокол «Фаланга» инициирован. Ожидайте.

Знакомая волна холода прошлась по телу. Глаза заволокла тёмно-коричневая пелена, по которой бегали разноцветные световые пятна и тонкие полоски. Ощущения менялись, что-то отходило на второй план, что-то приобретало недостижимую доселе остроту. Разум будто трансформировался для деятельности в другом режиме.

Для нейроскриптера, мир выглядел иначе. Мириады каналов связи, бесчисленные терминалы коммуникационных сетей, тысячи автоматизированных аналитических центров различной функциональности — всё переплеталось в визуализированном, физически осязаемом объёмном узоре, раскинувшимся над бескрайним полем более сложных, многомерных фигур. Время здесь текло иначе, набор ощущений также отличался от привычного. Это был самый настоящий «другой» мир, живущий по своим законам и правилам.

Уинс обратил условный взгляд вниз от светового потока «Фаланги». Там, словно замысловатый лабиринт, пульсировала огнями тёмно-красная громада гражданской сети анклава. Со всех сторон, её окружали недосягаемые многомерные конструкты промышленных искинов, слишком сложные для восприятия человеческим мозгом, даже модифицированным. Во избежание несчастных случаев, Сеть блокировала любые попытки обмена с ними информацией без специализированных программных модулей-фильтров. В узоре граждансетки Уинс без труда отыскал терминал 307-го коммунального блока; сознание «потянулось» к цифровому конструкту, оставляя далеко позади яркую магистраль федеральной ветки. Она висела высоко и очень далеко за пределами инфопространства анклава, а над нею вились лишь защищённые рукава военных систем. В коммунальном блоке вспыхнула маленькая ячейка — субтерминал седьмой камеры 131-го яруса. Разум тут же дал автоматике команду развернуть номинал, и мир исказился вновь. Возвращалось более привычное восприятие физического мира, зрение приходило в норму…

Но теперь, Уинс стоял в освещённом холодным белым светом коротком, ухоженном коридорчике, за десятки километров от кафетерия, в котором пребывало его «настоящее» тело. Из соседней комнаты раздавались приглушенные голоса.

— Ну, может, ты и права. Угощайся, Ким.

— Я же говорил, что уже поел…

Первый голос, без сомнения, принадлежал Фиделю. Благодаря сипловатому говору, его трудно было с кем-то спутать. Второй был грубее и отрывистее.

Уинс тотчас вошел в комнату, чем не на шутку удивил (а может, и напугал) сидящих.

— Кажется, я не вовремя. Прошу простить, спешил как мог. Надеюсь, что не слишком вас задержал…

До сегодняшнего дня, Ким видел отца лишь на редких стереограммах в отвратительном качестве, доходивших на Финикс раз через раз. Высокий и атлетичный, с правильными, римскими чертами лица, он походил на какого-нибудь смоделированного шоумена из популярной сетевой передачи. По крайней мере, таким он запомнился из старых снимков, которые Ким бережно хранил на отдельном носителе. Прошло немало лет, и отец, безусловно, должен был измениться. Его образ воображение рисовало по-разному: то несколько иссохшим и поседевшим, то бодрым, упитанным мужичком с лысеющей головой. Так выглядело большинство чиновников средней руки на Финиксе, по крайней мере. Но Ким совсем не предполагал, что увидит отца таким, каким он предстал в этой маленькой светлой кухоньке. Удивительно было то, что он… Совсем не изменился вопреки любым ожиданиям. Перед братьями стоял всё тот же Уинс Келли, точно такой, как был изображен на фотографиях пятнадцатилетней давности, с могучим телом и внешностью шоумена. Разве что черты лица заострились, и оно теперь ещё больше походило на каменное изваяние. И ещё одно — орлиный взгляд неестественно-зелёных глаз. На снимках они выглядели иначе, или Ким просто не обращал внимания на эту деталь. Может быть, так выглядит лишь номинал, голографическая модель. Но что-то в душе подсказывало, что настоящее тело отца не слишком отличалось от этого стереоконструкта.

— Здравствуй, Ким. Я очень рад видеть тебя сегодня здесь, с нами. — Уинс кивнул головой, демонстративно «присаживаясь» за стол.

— Вот если бы ещё ты сам был здесь, было б совсем хорошо. — буркнул Фидель, скрестив руки на груди. Лора тут же легонько толкнула его локтем.

— К сожалению, так складывались обстоятельства. Я надеюсь, что на выходных мы сможем встретиться в моих апартаментах.

— Ну а смысл-то какой?.. Ладно, извини, закрыли тему.

Вся троица уставилась на Кима, вынуждая его что-нибудь сказать. В голову, как специально, ничего толкового не лезло.

— Я тоже очень рад, что мы смогли в этот день собраться вместе, за столом. Жаль, конечно, что не все… Я ведь надеялся, что до этого дня доживёт и мать… Ну, не сложилось. Царствие ей небесное, а нам надо жить дальше. И как бы там ни было, чертовски хорошо, что вы у меня есть. Моя семья. Отец, братишка… Шурина.

—..И кстати, дед тоже бы мог с Марса весточку послать, по такому-то случаю… — как бы «между прочим» вставил Фидель, покосившись на номинал Уинса.

— Брось, Фи, будто ты не знаешь своего деда. Если бы он хоть немного заботился о своей семье, вы с Лорой давно бы не жили в этой коробке.

— Да-да, «если бы»… «Если бы старик Арчи думал мозгами, а не другим местом, и занял сторону других людей во время «Большой чистки», мы бы сейчас жили на Марсе, а то и вовсе на самом Арде или Селене». Я это уже слышал, ты начинаешь часто повторяться.

— Сейчас я говорю не о сомнительном «выборе» твоего дедушки, а о его отношении к близким — беспристрастно развёл руками Уинс — и не нужно с больной головы на здоровую переносить какие-то свои выдумки.

— Ну, «отношение»!.. А в своём глазу бревна-то и не видно! По-моему, передо мной сидит номинал, а не отец из плоти и крови?..

— Так, всё, хватит, угомонитесь оба! — гаркнул Ким, сжав кулаки. Он и сам не ожидал, что так выйдет — голос у него был сильный, напористый, но грубить старшим в семье он не хотел.

— Всё-таки мы не для того собрались, чтобы друг другу кости перетирать. Я здесь ещё и дня не прожил, а вы уже друг друга сгрызть готовы!.. Хотя бы первый раз могли притвориться, что у нас семья, блин, нормальная, а не сброд с улицы!

Уинс легонько качнул головой.

— А он ведь прав, Фид. Зря ты это начинаешь.

— Я начинаю?..

— Хватит…

За столом воцарилось молчание. Вот это действительно, «сплочённая» семейка.

— Ох… Ну что вы всё, как я не знаю… Ешьте лучше, вон, стол ломится! Столько еды набрали, а вы тут друг друга собачите! — засуетилась Лори, которая, видимо, воспринимала грызню Фиделя с отцом крайне болезненно. Ким хотел в третий раз напомнить, что уже поел, но вовремя остановился. Лучше уж так…

— Ким, в самом деле, угощайся. Может быть, это и не самое лучшее из того, что может предоставить «Маттеуш», но во всяком случае, будет получше той дряни, которой кормили у вас на Фениксе.

— Финиксе — поправил Ким, разворачивая упаковку со странным названием «Амальгама D-117». Как и большинство других продуктов, она была помечена ярким маркером «Стимулятор».

— Финиксе или Фениксе, не вижу разницы. Весь ваш Доминион — одна сплошная выгребная дыра, и сколько сейчас поселений с разными именами в ней развелось мне считать, слава Жизни, не приходилось. Кстати, советую начинать не с «Амальгамы», а, например, с «Кобальта». В местной еде ты ещё, смотрю, не разбираешься?

— Ну куда там… Парень только приехал, уже разбираться! Шустрый вы, господин Келли! — усмехнулась Лори, подтягивая к себе несколько пищевых пакетиков и фляжку.

— И не стесняйся, бери таргиль, или вермут, или коньяк — не знаю, что тебе больше по вкусу.

— Таргиль?.. Да кто сейчас пьёт эти… Помои?.. — пожал плечами Фидель, так и не притронувшись к еде.

— Я пью. — заметил Уинс, приподняв палец.

— Ты пьёшь?.. Это что, шутка?..

— Почему ты так решил?..

— Ну уж кто-кто, а ты бы мог позволить себе что-то получше этой синтетической дряни.

— Это дело вкуса, не более.

Киму вновь пришлось их перебить.

— Так, ладно, давайте уже тост, что ли?..

— «Тост»?.. — покосилась на него шурина, удивлённо приподняв бровь.

— Древняя традиция столового этикета, которая, судя по всему, ещё существует в Доминионах. — тут же подсказал находчивый Уинс, изобразив в руке номинал фляжки с таргилем.

— Братишка, тут этого не любят… — фыркнул Фидель, но, повременив, тоже поднял свой напиток.

— Почему же? Многие мои знакомые из высших кругов питают слабость к древним ритуалам. Ведь если оглянуться назад, можно найти немало прекрасных вещей, которые мы потеряли по дороге.

— Мне тоже интересно! — оживилась Лора.

Уинс привстал, изобразив на лице добродушную улыбку.

— Мой дорогой Ким! Я несказанно рад, что ныне ты, в добром здравии, вернулся к нам, своей любящей и заботящейся семье. Что этот чудесный день мы встречаем вместе…

Фидель демонстративно отвернул голову.

— … Я предлагаю выпить за то, чтобы начиная с этого дня, наши узы становились лишь крепче. Чтобы мы научились по-настоящему уважать друг друга. Ибо нет большего глупца чем тот, кто не ценит своих родных.

Каждый из сидящих отхлебнул пару глотков из самоохлаждающихся фляжек. Ким слегка поморщился: «таргиль» действительно оказался на редкость отвратительным пойлом, напоминавшим коньяк вперемешку с взбитыми сливками. К тому же, напиток был чересчур сладкий, буквально сводил челюсти. Предусмотрительный же Фидель и шурина пили самый обычный, без примесей коньяк.

— Да уж, отец, не слишком-то приятная штука этот твой «таргиль»…

Уинс лишь пожал плечами.

— Я всего лишь сказал, что мне этот напиток нравится. Я, по-моему, просил каждого брать смесь по собственному вкусу.

— А я предупреждал! — добавил Фидель.

..Продукты со «стимуляторами» действительно оказались куда вкуснее протеиновых пластин из стандартного пайка. По виду, они не сильно отличались от последних, но Ким был готов поклясться, что жевал самое настоящее, хорошо прожаренное мясо какой-то птицы. Такое мясо на Финиксе ели отмечая праздник «Нового года». «Амальгама» оказалась заменителем гарнира, причём заменителем отменным.

— Ким… Расскажи нам о своей жизни там, в Доминионе. Ведь столько времени прошло, а от тебя ни одной весточки. Почти с того самого момента, как умерла Инесс… Расскажи, к чему ты стремишься здесь? Всё-таки это новое, незнакомое тебе общество. Мне интересно, какой путь ты для себя избрал. Какие у тебя планы на будущее. Я надеюсь, что смогу посильно помочь тебе, пока ты крепко не встанешь на ноги. — Начал Уинс, скрестив на груди руки. Фидель раздосадовано крякнул что-то несуразное, но его слова было трудно разобрать.

— Рассказать?.. Да что там можно рассказывать. Всё как и прежде. Ничего не изменилось. Почти. Хотя…

Отставив ёмкость с таргилем, Ким отхлебнул несколько глотков из коньячной упаковки.

— …На самом деле, изменилось очень многое. Я просто… Не знаю, с чего начать. Я не люблю сопли разводить. Жить стало хуже. Ещё до того, как мать умерла, стало хуже.

Уинс понимающе покачал головой

— «Альфатранс»?

— Да, но не только он. Неспокойно стало. Аспартийцы зажали уран, требуют отмены этих чёртовых акцизов на их товары. Энергии не хватает — не хватает на всех и еды. Если помнишь, прошлый раз наши хотели строить «солнечный щит». Не знаю, был бы от него толк на таком расстоянии от звезды, но хоть какая-то надежда оставалась. Когда пришел «Альфатранс», всё так и улетело к чертям, не успев начаться. Не знаю, правда или нет, но они, по-моему, дефицит держат искусственно. «Патриотов» ещё этих повылезало не приведи Господь сколько. Погромы творят, черти. Безопасники-то им всё с рук спускают; зато тех, кто сопротивляется, месят с завидной оперативностью. На самом деле, эти «патриоты» — самые что ни на есть фашисты, да никому уже дела, наверное, нет. «Альфатранс» вот кидает людей на борьбу с «экотерроризмом». Будто бы больше никаких проблем не существует.

Фидель почесал затылок, с недоумением посматривая то на мерно покачивающего головой отца, то на брата, постоянно размахивающего руками. Такая активная жестикуляция казалась жителю Объединенной Системы несколько странной и неуместной за столом.

— «Альфа-транс»?.. Что это такое?..

— Мультипланетарная коммерческая организация «Alpha Transgalactical». Некогда представляла собой Вторую администрацию Внешторга ОФС, работавшую в Доминионах. А потом, Внешторга просто-напросто не стало. Нет в нём надобности. Департамент-то существует, на бумагах, только весь его функционал «заморожен». Фиерра находится под контролем оккупационных бригад федеральной армии, более ни с кем в контакт мы не вступали. Не считая Шицарана. Только Шицарана вымерли задолго до того, как появилась первая установка Копперхеда. Так что и «торговать» нам, по сути, не с кем. Потом какие-то предприимчивые господа, используя оставленный практически на произвол технический потенциал и стратегические возможности Второй администрации, реформировали последнюю в подобие коммерческой корпорации «старого типа». Большинство колоний в Доминионах использует старую, так называемую «рыночную» систему распределения ресурсов. Благодаря технологическому превосходству, эта… «Организация» — если я не ошибаюсь, первоначально её название было просто «Альфа-1»…

— «Альбатрос-1», если на то пошло. — поправил Ким.

—..Да нет, «Альбатросом» они стали уже позже, когда наладили переброску продуктов сбыта через собственную Магистраль. Точнее, её миниатюрный аналог. Там всего-то около тридцати точек сброса. И тем не менее, это рабочая система с относительно малым процентом потерь. Для того времени, я имею в виду… Итак, благодаря общему технологическому превосходству и налаженной транспортной системе, она стала безусловным лидером в экономической сфере Доминионов. «Альфатранс», каким он является сегодня — это крупнейший неправительственный концерн, обладающий монопольными правами на выпуск большей части всей продукции, производимой в Доминионах. Кроме того, «Альфатранс» — единственная структура, кроме, конечно, Объединенной Федеративной Системы, использующая собственную систему тоннельных переходов. Фиеррский Ремнант ещё какое-то время использовал наши же установки Копперхеда; у Фиерры собственной технологии создания стабильных «червоточин» не было, но благодаря хунте Наваки, в последние недели Войны несколько армейских установок в их распоряжение всё-таки попало. Но это уже совсем другая история…

— Да-да, это очень интересно, но мы же, всё-таки, слушали Кима?.. — неуверенно спросила Лора, шустро распаковывая очередной пищевой блок.

— Да, несомненно. Прошу прощения. — кивнул Уинс.

— «Альфатранс»… Не знаю, как где, а у нас от него одни беды. Может быть, и мать была б жива, кабы не они. Как только Концерн появился на Финиксе, сразу начались массовые сокращения… Везде. Я был одним из первых, кого «ушли» из транспортного депо. Ремонтные боты оказались, как это у них зовётся, «эффективнее» наших парней. Дешевле, то есть.

— «Эффективнее»… Здесь ты эту фразу будешь слышать постоянно, братюнь. — хмыкнул Фидель.

— …Позже, стали выгонять даже водителей. Когда я уезжал, из всех наших в депо остался едва ли десяток человек. Включая старика Хабиба. Его, наверное, чисто из-за одной жалости держат, ей-богу. Куда ему ещё идти — в такие-то годы, да с такой «яркой» биографией?.. Хотя, может, за него замдиректора словечко замолвила. Уважает баба старичка. А я… Почти месяц кое-как перекантовывался вообще без работы. Мать уже была больная, но держалась хорошо. Это химия её превратила непонятно во что, а до неё казалось, что это так… Переходящее. Так вот…С Божьей помощью, всё-таки устроился в местную охранку. Платили хорошо — попервах. «Альфатранс» тоже набирал безопасников, времена-то неспокойные. А как сокращения везде пошли, от желающих отбоя не стало. И сразу начали пересменку задерживать, премии у всех тоже полетели. Шерстили всех в подряд, люди вылетали только так. Явился на смену под градусом? — Вали к чертям, и никого не волнует, сколько и по какому поводу ты пил. Датчики алкоголь в крови обнаружили — свободен, без разъяснений. Прогул более получаса — без выяснения причин, свободен. Сдал смену на три минуты раньше — если повезёт, отделаешься строгим выговором и можешь забыть о премии. На первый раз. А то, что задержать могут на три и четыре часа, никого не волнует.

— Три-четыре часа?!.. — возмутилась шурина, хлопнув ладошками по гладкой поверхности стола. — это же почти полная смена, как это можно так?! У вас что, нет никаких комиссий по труду?..

— Наверное, были. А может, и не было. Я не знаю. Если и были, то все под крылышком того же «Альфатранса». Кто ж против такой махины попрёт?.. Чтобы чего-то добиться от «Альфы»… Это только если сюда, федералам стучать. А стучать федералам-системникам в Доминионах не любят. Да и кому это надо, если «Альфа» и без того хорошо приплачивает тем же местным чиновничкам, чтобы сидели на местах и дальше носа своего ничего не видели.

— Вот уж черти, а!.. — фыркнула Лора. — Такое творится, а у нас сидят, руками водят!

— …Я держался предельно долго — продолжил Ким — …Например на месте того парня, как его звали… Жака, который устроился тогда же, когда и я, сменились четыре человека. Это только при мне. Мне приходилось тянуть мать. Лекарства, какое-то время, даже помогали… Хотя, по правде сказать, я и тогда понимал, что вылечить её могут только тут. Но она и слышать не хотела о возвращении.

— Эх, Инесс… Я ведь знал, что ко мне она не вернётся. А ведь я мог бы устроить её здесь задолго до того, как она начала принимать вашу дрянь. — Уинс покачал головой. — Как она вообще согласилась лететь позже, я поражаюсь.

— Её мучили невыносимые боли. И она не хотела оставлять меня одного. У неё не было иного выбора, и она согласилась лететь сюда. Ч-чёрт… Поздно, слишком поздно до неё дошло…

Ким сжал кулаки, опустив голову.

— Не злись не мать, она была гордой женщиной. Может, гордость её и сгубила, но это… Многого стоит.

— Отец… Ничего в этом мире не стоит дороже жизни. Или я не прав?..

— Не мне решать. Прости.

— Да нет, всё в порядке. Так вот…Меня вышвырнули из охранки когда мать уже лежала, можно сказать, на смертном одре. Последние дни я провёл, не отходя от неё. Она умирала на моих руках. Тогда… Тогда мне уже стало наплевать на всё. На работу, на еду, на сон… Я не знаю, как Бог отвёл от глупостей. Может быть, пойди что чуток не так — я бы сейчас с вами не сидел. Я съехал в запой почти на неделю. Синячил изо дня в день, денег после смерти мамы осталось достаточно много. Ведь так почти всё уходило на лекарства, на врачей… А потом… Потом меня откачали. Буквально в грязи, городской патруль. Обычно эти ублюдки и пальцем не шевельнут, а мне повезло — в патруле шел Олег, хороший знакомый по охранке. Если б не он, может, и скопытился б тогда. Я хорошо помню тот вечер. В одной руке сжимал крестик, в другой — микроконсоль. Я позвонил соседям, узнать о теле матери. Эти… Грёбаные твари из Альфовской коммуналки выбросили её в яму, к остальным. К тем, у кого нет денег, чтобы купить место на кладбище. А потом…

— Потом ты связался с нами… — Задумчиво ответил Фидель, допивая коньяк.

— Да, братишка, связался. Посреди ночи, в холодину… Прибежал в центр связи… Почти все оставшиеся деньги ушли на этот звонок. Тогда уже драли почти втрое больше обычного за сверхсветовые сообщения…

— Я помню твой голос в тот день… Я сразу понял, что случилось. Ч-чёрт!.. И просто не знал, что тебе ответить, это был шок. Просто шок. — кивнул Фидель, потирая лоб.

— Ага. Фид совсем бледный домой пришел, я сначала решила, что он трансшлака наглотался, а потом вдруг вспомнила, ну, про Инесс… Кошмар! Сколько людей вокруг умирает, страшно подумать. — охнула Лора, приобняв мужа. — Я даже не помню, сколько это продолжалось. Фид словно неживой стал, ходил как в бреду, «на автомате». Я очень, очень за него боялась. Ну, слава Жизни, обошлось… — после этих слов, по лицу шурины скользнула тень смущения —..Я имею в виду, с твоим братом, ты не подумай чего такого.

— Я понял. — спокойно ответил Ким. — Мы говорили с Фиделем почти полчаса. Ты тогда клялся, что оформишь моё гражданство в ближайшие дни, но я всё понимал. Может месяц… Может год. Но никак не раньше.

— А почему меня не поставили в известность? — перебил Уинс. Его тяжелый взгляд неестественно-зелёных глаз словно физически вжимал Фиделя в кресло.

— «Не поставили»?.. У тебя ещё язык поворачивается при сыне врать! Я тебе четыре раза говорил, просил, чёрт возьми! Не один, не два, а че-ты-ре!.. — огрызнулся Фиделя, повернув голову.

— О чём ты меня просил? «Предупреждал»? О том, что Ким приезжает?.. Только и всего?.. Может быть, кто-то «забыл» упомянуть, что у Кима проблемы с получением гражданства? А может быть, я ослышался, но кто-то говорил, что всё в полном порядке, что никакой помощи с моей стороны не требуется?.. Кто же из нас врёт, Фи?..

— Что было, того уже не вернуть, отец. — вступился Ким.

— Дело не только в том, что из-за излишней «самостоятельности» братца, тебе так долго пришлось торчать в этой дыре. Какой гражданстат тебе приписан?

— Пятый.

— Пятый?.. — Каменное лицо Уинса едва заметно искривилось, и тот покачал головой. — И тебе самому-то не стыдно теперь брату в лицо смотреть, а, Фид?..

— Отец, меня устраивает то, что есть. Не нужно никого винить. Ничего не нужно. Это моя жизнь, и я с ней разберусь уж как-нибудь. Может оно и к лучшему, что меня дальше не… «протолкнули». Освоюсь пока. А потом, года через два, может быть, три…

— Всё будет в течение полугода. Максимум — год. Сделаю седьмой гражданстат — а там уже всё только от тебя зависит. Заодно и поближе к брату переберёшься, в нормальную камеру.

— Ну… Я не знаю… Спасибо. — задумчиво протянул Ким. Очень интересный получался разговор — и было совершенно непонятно, кому верить. Брату или отцу, а может, никому, кроме себя?.. Почти тут же, подал голос и Фидель.

— Да, да, слушай ты его больше. «Полугода»! Он о нас забудет уже завтра, вот тебе моё слово!

— Фид, пожалуйста… Может, я продолжу?

— Да-да! Действительно, пусть уже Ким дальше рассказывает! — развела руками Лора.

— А что мне ещё рассказать?.. Последние месяцы на Финиксе крутился, как только мог. Подряжали на самую препаскудную работёнку — и я шел. Потому что выбора небыло. А надо было держаться. Обычно, подряд брали по пять-семь дней, максимум на декаду. Порой платили втрое, вчетверо меньше обещанного — без бумажки-то ты букашка. А по контракту устроится уже никак… И вот наконец-то пришло сообщение от вашей таможенно-миграционной службы. Так-то и так-то, ваша заявка подтверждена, и прочее в том же духе. С собой я взять ничего не мог, потому что за багаж на сайклере дерут просто бешенные суммы. Сам транзит хоть Система покрывает… Ну а потом, собственно, всё и так понятно. Перелёт, бессонная ночь, и вот, я здесь. — Ким попытался изобразить на лице улыбку, но вышло достаточно кисло.

— Кошмар! И как вы, люди, там живёте, на этих ваших Финиксах, Фениксах… Кайранах и прочей этой… Ерунде. Жуть всё-таки, что творится. — не умолкала шурина. Она уже принялась за вторую фляжку коньяка, и порядком окосела.

— Очень жаль, что ты не мог связаться со мной непосредственно. — заметил Уинс — Так или иначе, ты был прав: что случилось, то случилось, а нам нужно думать о будущем. Скажи, у тебя уже есть планы на будущее? Как ты собираешься здесь обустраиваться, чем думаешь заняться? Федеративная Система — это не ваша «земля возможностей», но и тут приходится вертеться, учти это.

— Вертеться… С божьей помощью, провернёмся. Как-нибудь. — Усмехнулся Ким. — А вот насчёт планов… Скажу честно и открыто — я не знаю. Конечно, какие-то идеи есть, но ничего конкретного. Я со здешними порядками да законами не знаком. Как скажут, так и буду жить.

— Но-но! Так быстро скатишься до зитто, я тебе гарантирую. — махнул рукой Фидель, искоса поглядывая на отца. — Оно может показаться, что сейчас надо голову опустить и сопеть в две дырочки, только не выход это, если нормальной жизни хочешь.

— А вот тут ты не прав, Фи. Как раз попервах и надо «голову опустить и сопеть», как ты говоришь. А уже потом, действительно, придется и голову включать. При чём включать часто и серьёзно напрягать мозги. Но об этом мы ещё поговорим. Продолжай, Ким. — перебил сына Уинс.

— Завтра еду в регистрационный центр, устанавливать перманентную гражданскую инсигнию. Там, вроде, целая процедура — так что это занятие на день. А потом, конечно, буду искать куда пристроиться.

— Вообще-то, «пристроить» тебя могут сразу же после установки инсигнии. Только я бы тебе советовал повременить пока с этим. У меня как раз наметилось хорошенькое место, при чём рядом с самыми «верхами» анклава; в крайнем случае, ничего страшного не случится, если ты поживёшь месяцок на соцобеспечении. Люди годами живут, не работая, и, тем не менее, не становятся зитто. Порой и гражданстата не теряют.

— Нет, ну о чём я тебе говорил, а? Угробить он тебя хочет, чёрт возьми! — вновь подскочил Фидель, но Ким остановил его, подняв руку.

— Фид, пожалуйста…

— А место действительно неплохое, очень неплохое… — продолжил Уинс. — От тебя потребуется, правда, сдержанность, дисциплинированность, пунктуальность, и, прежде всего — смекалка. Есть в региональном управлении анклава один очень влиятельный человек, Джутта Нарии. Фигура крупная, к нему тянуться ниточки от самого Марса; человек он умный и осторожный, но молодой и несколько самонадеянный. Так уж получилось, что Джутте для каких-то целей понадобился, как бы так сказать… «Специалист». В каком-то смысле. Вообще, у регионалов там существуют целые команды «специалистов» разного профиля, но отбор идёт очень жесткий, через личные знакомства. Думаю, не стоит объяснять, что речь идёт не о любом «встречном-поперечном» с улицы, а о человеке, за которого бы могли заручиться в таких же высоких кругах…

— То есть, ты замолвишь словечко обо мне этому… Джутте?.. А как насчёт ответственности? Вдруг что пойдёт не так? Я не хочу подставлять свою семью… Ведь практически, ты выгораживаешь меня перед этим парнем — а я не уверен, что смогу оправдать те надежды, которые на меня возлагаются. — озадаченно пробормотал Ким. Что-то тут не клеилось, должен был быть какой-то подвох… А может, это просто разыгралась паранойя? Что, собственно, и не мудрено в такой-то обстановке.

— Не парь мозги, братишка. Тут ведь всё просто: ему нужен стукач в соседней конторе, с незапятнанной репутацией, так сказать, «свежачок». А тут ты как раз под руку попал, только, как говорится, на твёрдую землю сошел. Он тебя цап к себе! Да, обустроит он тебя, посадит куда надо, а потом так красиво намекнёт, что либо ты стучишь на этого Джутту, либо всё, хана. Отправляйся-ка назад или куда дальше… Дело какое-нибудь подымут, да отправят на какую-нибудь пустотную станцию дальнего зондирования. Был у меня один знакомый, его так и сослали на «Радиолярию». Потому, что не хотел стучать.

— Ой, ой… — сдержанно рассмеялся Уинс, демонстративно прикрывая глаза огромной ладонью. — Честное слово, Фи, ты будто в атомном веке живёшь, или я не знаю, где. Кого «сослали»?.. Куда «сослали»? Ты хоть Кима-то не смущай своими россказнями, а то возьмёт в голову чёрт знает что. Если ты свой шанс в люди выбиться, прости меня, проел да пропил, так пожалуйста, не надо брата за собой тащить. Я не отрицаю, что на место там людей охочих не мало, что работать придётся, а не заднее место протирать, как большинство сейчас протирает. Но шанс такой упускать — очень неразумно. К тому же, времени на размышления у Кима предостаточно. Можно всё хорошо взвесить, обдумать, и только после этого принять однозначное решение.

— Да?.. И сколько же у меня времени?..

— Декады две. Кстати, на этих выходных, может быть, познакомлю тебя с Нарии. Поговорите, узнаете друг друга. Всё-таки лучше, если знакомство с начальством проходит первый раз в нерабочей обстановке.

— Да уж, с этим трудно поспорить. — покачал головой Ким. — Ты прав, мне… Нужно время, только и всего. Я не буду торопиться с трудоустройством, благо что у вас от голода не умрёшь, да и из камеры тоже, наверное, не выкинут на улицу.

— Не выкинут.

— Помяни моё слово, добром это не кончится. — пробурчал Фидель — Наплёл он тебе сладеньких речей, а ты и рад уши развесить. Может, у вас в Доминионах люди честнее будут, а здесь каждый третий — та ещё… Крыса.

— Везде всё так устроено. Но мне кажется, что я умею разбираться в людях, Фид. — спокойно ответил Ким, задумчиво разглядывая остатки пищпакетов, разбросанные на столе и по полу.

— Так или иначе, я ведь никого ни к чему не обязываю. Это просто предложение. Только от тебя зависит, принимать его или отвергнуть. Сейчас, главное не делать поспешных выводов.

Вновь за столом воцарилась неприятная тишина. Хмурый Фидель бросал косые взгляды в сторону беспристрастного номинала отца, Ким, опустив голову, барабанил пальцами по гладкой поверхности столика, а Лора, давно потерявшая нить разговора, прижалась к плечу мужа в сладкой полудрёме. Она предпочла просто игнорировать словесные перепалки — может оно и к лучшему, ведь бедная женщина тяжело воспринимала семейные дрязги.

— Как незаметно время летит! — в конце концов развёл руками Уинс, оглядев в последний раз собравшихся. — К сожалению, мне пора вас покинуть. Всем желаю приятно провести вечер. А ты, Ким, всё-таки серьёзно обдумай всё, что я тебе сказал. Фидель хороший парень, но его предвзятость и недоверие к людям его губит. Не повторяй чужих ошибок, Ким.

С этими словами, фигура отца растворилась в воздухе. Это произошло без каких-то красочных эффектов или плавных переходов в «дымку» — просто изображение пропало, будто его никогда и небыло. Фидель насмешливо кивнул ему вслед, откладывая фляжку со спиртным.

— Ну вот, и думай теперь, что хочешь.

— Ну, я не знаю, Фид. Мне… Действительно нужно время. Не в обиду тебе, или Лори, но понимаешь… Я ещё не до конца разобрался, кто есть кто. Кому верить можно, кому нельзя. Он — мой отец, ты — мой брат. Поверь, мне чертовски сложно выбирать между вами. Мне нужно время.

— Да ладно, братишка, не надо этим себе голову сейчас забивать. Может, в чём-то он был прав — одна-две недели роли не играют. Может быть… Ты посидишь с нами ещё часок-другой?..

— Конечно, Фид. Только, пожалуйста… Не нужно больше этих воспоминаний. Не нужно больше… Воспоминаний.

Глава 3: Жизнь в стеклах

Вторая условная «ночь» в новом мире прошла для Кима почти безболезненно. Ознакомившись с функционалом транзитной инсигнии, ему не составило труда снять вновь накатившую головную боль и тошноту, но сознания не покидали мысли об отце и брате. Ким вновь и вновь прокручивал в голове вечерний разговор, склоняясь то к одной, то к другой точке зрения. Он несколько раз пытался набросать план действий на ближайшие две декады, отталкиваясь как от предложения Уинса, так и от слов брата, но постоянно натыкался в своих размышлениях на оставленные открытыми вопросы, на неопределённость взглядов, на недоговорки. Складывалось ощущение какой-то недосказанности всего диалога, будто бы от Кима преднамеренно укрыли какие-то предельно важные детали, едва ли набросав основную тему для размышлений. И самым обидным было то, что самые близкие люди почти не скрывали своего безразличия к его личному мнению; Уинса больше интересовала возможность пристроить сына к влиятельному чинуше (если Фидель был прав — ради получения «горяченькой» информации о деятельности параллельного ведомства из первых рук, хотя Ким не исключал и другие варианты), а братец… Могло показаться, что он просто нашел удобный момент чтобы вылить на отца всё наболевшее. Но даже несмотря на то, что Фидель люто ненавидел Уинса, такая мотивация была слишком слабо обоснованной. Настоящее ребячество. Нет, здесь было что-то ещё. Брат старался выглядеть простоватым, недальновидным человечком без «задних мыслей», но и Ким не был типичным «дурачком из провинции». Он неплохо разбирался в людях, и поведение Фиделя его настораживало. Чего стоит только последний спор с отцом касательно трудоустройства, когда оба были готовы разве что не накинуться друг на друга, словно бойцовые итрены. Фид ещё долго уговаривал брата найти работу как можно скорее даже после того, как Уинс оставил их наедине. Но в его маленьких, бегающих глазках не было и капли сочувствия — был лишь немой приказ. Желание «надавить», хорошо скрываемое, но теплящееся в глубине души. Нет, не такого отношения ждал Ким, покидая Финикс. Одна лишь шурина относилась к нему с пониманием и настоящим, искренним уважением. Может это просто хорошее воспитание, может «по доброте душевной». Фиделю очень повезло с такой покладистой и скромной женой; судя по тому, что Ким уже успел увидеть, такие люди в ОФС встречались редко.

А вот родня стала разочаровывать с первых же дней. Мало того, что между братом и отцом разгоралась яростная грызня при каждой встрече, так теперь выяснилось, что к Киму они тоже тёплых чувств не питают. Для Уинса он был едва ли простой фигурой, благодаря которой стало возможно сделать очередной шаг по карьерной лестнице, Фидель пытался темнить, но и у него наверняка были свои планы по тому, как задействовать братишку-провинциала с пользой для себя. Хотя… Может быть, это лишь первое впечатление. Просто действительность не соответствовала ожиданиям, такое в жизни случается часто. Ким и сам понимал, что, скорее всего, просто-напросто слишком сгущает краски — но тяжелые мысли всё равно не давали ему покоя. Прошло два или три часа — в почти кромешной темноте жилой камеры время, казалось, и вовсе застыло на месте. Изредка Ким вставал со спальной ячейки, и стены словно оживали, наливаясь ровным красноватым свечением, которое «выходило» из них, как лёгкая дымка или пар. Сделав несколько кругов по полупустой комнате, на полу которой беспорядочно лежали сброшенные вещи, он вновь ложился на полку, безуспешно пытаясь выбросить из головы все тяжбы ушедшего дня. В конечном счёте, Ким устал бороться с собой, решив вновь воспользоваться услугами инсигнии. Как только запрос был получен, система почти моментально отправила беднягу в глубокий сон, который продолжался до самого утра.

Сознание вернулось резко — будто кто-то щёлкнул переключателем. В какой-то степени, это и был переключатель, только биологический. Как и следовало ожидать, тут же вспыхнул в голове знакомый голос.

— Местное время — 8 часов ровно. Доброе Утро, гражданин.

Ким привстал, потирая колени и оглядываясь по сторонам. Ощущение было непривычное — сонливость как рукой сняло, будто и не спал он вовсе.

— Продолжительность сна — 7 часов 19 минут. Проводится диагностика состояния здоровья…

Хотелось есть. Ким пытался вспомнить, что ещё оставалось в холодильном шкафе со вчерашнего дня, кроме протеиновых «батончиков».

— Все показатели жизнедеятельности соответствуют нормам….

— Так, это… Надо еды заказать. — перебил он навязчивую электронную говорилку.

— Стандартный пищевой пакет был доставлен по утверждённому расписанию.

— Это как?.. Когда?.. — не одеваясь, Ким поплёлся к холодильнику, где с удивлением обнаружил новёхонькие упаковки с пайками. Правда, термосы остались на месте — ровно как и недоеденные батончики.

— Доставка пищевых пакетов осуществляется ежедневно. В коммунальных блоках анклава ОФС действует разветвлённая система бытовых лифтов. — пояснил спокойный женский голос.

— Что ж, по крайней мере, теперь не придётся ходить по магазинам или вызывать службу доставки. — Усмехнулся Ким, выгребая из камеры продукты. Несколько батончиков он бросил на спальную полку, чтобы лишний раз не подниматься.

Завтрак прошел довольно быстро. Хотя после лориных пайков со «стимуляторами» «Прометей» уже не казался вершиной кулинарного искусства, в сытности он не терял. Разделавшись с двумя упаковками и закусив «Магеко», Ким в приподнятом расположении духа (Трудно сказать, было ли это следствием плотного завтрака, или же инсигния принялась за «коррекцию» эмоционального состояния; система надзора грозилась применить её с прошлого вечера) залез в душевую кабинку. Оказалось, что здесь существовало не меньше сотни наборов «стерилизационных смесей» на все случаи жизни: от простеньких «санитарных», до экзотических «рекреационных» — последние, как следовало из краткого описания, были предназначены для «поддержания организма в тонусе и специализированных оздоровительных процедур». Несколько раз пролистав список, Ким остановился на «Саванне-03А» — лёгком, пятнадцатиминутном «процедурном» варианте утреннего душа с ароматизаторами. Тихое журчание сопровождало хлынувшие с потолка и стен потоки благоухающей смеси, жгучими волнами растекавшейся по телу. Кожа горела, словно её растирали спиртом, кровь приливала к сосудам. Первое время это было даже неприятно — но уже спустя минуту жжение прошло, уступив место ласковому теплу, разливавшемуся по суставам.

После купания Ким в одном полотенце плюхнулся назад в спальную ячейку. Всё-таки, у новой жизни есть свои плюсы. На самом деле, их было гораздо больше чем у выживания в условиях грязной колониальной дыры. Если бы только ещё родня так не подкачала… Вновь всплыл в памяти напряженный диалог за столиком. Мертвенно-бледное лицо Фиделя… Зелёные, с ледяным блеском глаза отца… Предстоящий выбор. Нет, сейчас надо было отвлечься, сконцентрировать внимания на конкретных действиях и решениях.

— Что-то там у нас сегодня намечалось… — не успел пробормотать Ким, как ему ответила вездесущая система надзора.

— К вашим услугам предоставляется автоматический планировщик федеральной службы информационной поддержки. Планировщик позволяет максимально эффективно составить расписание введённых директив, экономя ваше личное время и время ваших близких.

— Да ну тебя! Мы и сами… С усами. Мне всего-то надо сегодня съездить в этот ваш, мм…

— Регистрационный центр Таможенно-Иммиграционной службы ОФС. - подсказал услужливый голос.

— Ну вот, «много» делов-то. Часика через два, думаю, буду выходить.

— Служба информационной поддержки настоятельно рекомендует назначить процедуру регистрации гражданства на отрезке от 13:20 до 16:50 по местному времени. Так же регистрация будет доступна с 19:20…

— Ну хорошо, хорошо, назначай на пол третьего — отмахнулся Ким, потягиваясь на полке.

— Ваш запрос принят. Мы убедительно просим вас не опаздывать. Желаете загрузить ИНС-модель маршрутного процесса?

— Да валяй…

Что такое «ИНС модель», Ким спросить не удосужился. Голова была занята другим.

— И да, ч-чёрт… Вруби-ка телекран. На чём мы там остановились, из записей матчей Боксёрской Ассоциации Арда?

— Поединок «Алекс Брукс — Николай Гиоргадзе». Четвёртая минута.

— Ага. Давай, включай.

На какое-то время, телекран помог Киму отвлечься от нерадостных размышлений. Один за другим он просматривал пропущенные матчи, вспоминая годы юности, проведённые на Финиксе. Как оказалось, многие значительные события в мире бокса прошли мимо него, например, становление Пак Гон Хёна как мирового чемпиона в тяжелом весе — в былые годы он слыл заурядным бойцом, как и вовсе безызвестный Мигель Гонсалес, ныне возглавлявший рейтинг наиболее перспективных боксёров в четырёх категориях. А вот бывшие фавориты не радовали: человек-легенда Громыко ушел из спорта, оставив нескладного наследника, даже не приблизившегося к титулам отца; Алехандро Лопеса «выбили» из полутяжа, сильно сдал позиции Марк Хейкинен, некогда прославившийся рекордным количеством встреч, законченных нокаутом соперника. Из «старой гвардии» держались только Джон Брэдли, который ныне представлял на ринге госкорпорацию «Arbeit MacroCon», уже немолодой Константин Власенко, вот-вот собиравшийся отправится на покой, да братья Уилсоны. Последние оставались единственными, кто практически не изменился за эти годы; Тейлор сохранял имидж «живчика», улыбчивого паренька «с улиц», некогда, как и сам Ким, вернувшегося в ОФС из Доминиона чтобы начать новую жизнь, а Дэвид продолжал радовать фанатов неповторимой техникой боя. Конечно, годы брали своё, но эффект был не столь заметен в сравнении с другими «звёздами ринга» прошлых десятилетий.

Так прошло полтора часа. Азарт начала постепенно вымещать сонливость, и Ким всё чаще ловил себя на том, что теряет суть происходящего на экране. Дурные мысли в голову почти не лезли, но начинала одолевать скука — что, в общем-то, было закономерно после двух дней лежания на полке.

— Пора-б уже и ноги размять… — потягиваясь, пробормотал он себе под нос. Телекран тут же погас, растворяясь в тусклой зеркальной поверхности стены.

Комбинезон-уник и изоплёнка лежали на полу, притоптанные тяжелыми сапогами. Особой аккуратностью или бережностью к вещам Ким никогда не отличался; недолго думая, он подобрал комплект одежды и, скомкав, бросил в шкаф к мятому транзитнику. Всё равно ещё шесть чистеньких комплектов осталось. Вот наберётся куча грязного белья, можно будет и в прачечную — или что у них тут — отнести…

Шустро одевшись в новёхонький уник, Ким напихал батончиков в карманы (обедать, наверное, будет некогда?..) и шмыгнул в коридор. Система оповещения тут же напомнила о блокировке жилой камеры во время отсутствия хозяина.

— Да спасибо, спасибо, скажи лучше, как дойти до станции.

В ночь прибытия, Фидель проводил брата от платформы маглева до квартиры, но путь был достаточно длинным и уже успел затереться в памяти.

— ИНС-модель маршрутного процесса уже была загружена в поток нейроскриптинга. — бесстрастно сообщил женский голос.

— «ИНС-модель»?

Кажется, о ней уже упоминали после назначения процедуры регистрации…

— Внедрение ИНС-моделей в активные процессы нейроскриптинга предоставляет пользователю возможность использовать синтезированные поведенческие конструкции в рамках поставленной задачи.

— А проще говоря?..

— Маршрутный процесс внедрён в ваш поток нейроскриптинга. Выбор правильного пути будет осуществляться вами интуитивно, на подсознательном уровне.

— Да, блин, опять ваши игры с «ложной памятью»? Я же просил, чёрт возьми! — недовольно буркнул Ким, осматриваясь по сторонам. Пока ещё постоянные «разговоры с собой» он воспринимал как нечто ненормальное, и скорее в силу привычки старался вести диалог со службой поддержки как можно тише и в безлюдных местах.

— Вы приняли решение о загрузки модели самостоятельно.

Выдержав непродолжительную паузу, система добавила.

— ИНС-модель не является постоянным нейроконструктом. По завершению поставленной задачи, конструкт дестабилизируется.

— А я, по-вашему, разбираюсь в этих чёртовых аббревиатурах?!.

— Служба информационной поддержки предоставила вашему сведению возможность установки специальных языковых модулей. Вы зарегистрировали отказ.

— О, Господи! Всё, проехали…

Создавалось впечатление, что система надзора старалась вмешаться в сознание под любым доступным предлогом. С другой стороны, Ким и сам совершил довольно глупую ошибку, позволив ей копаться в своей голове «по усмотрению». Впредь, стоило внимательнее относиться к разного рода «советам» надоедливого искина. Хотя, может, эта параноидальная идея со временем пройдёт; Фидель, например, постоянно подгружал через инсигнию различные «корректоры сознания» и «нейроконструкты», но ничего страшного с ним доселе не случилось. Пользы от них немало, а уж если кто сверху и решит порыться в мозгах, то разрешения спрашивать всё равно не будут.

Тёмные зеркальные коридоры вели вниз, к основанию колоссального жилого массива. Ким действительно не задумывался куда нужно идти — дороги он не помнил, но просто «знал» где надо свернуть, а где идти прямо. Странное и не слишком приятное ощущение, будто разум, а с ним и тело, на время становятся марионетками, ведомыми в темноту безликим кукольником. Ко всему этому ещё предстоит привыкнуть…

Людей в коридорах было даже меньше, чем вчера. На протяжении всего пути встретилось два или три человека, да и те куда-то очень спешили: один из прохожих чуть не сбил Кима с ног. Зато было много синтов. На нижних ярусах бегали целые стайки крохотных «крабиков», судя по всему, работавших с системой освещения комплекса. По крайней мере, такой вывод можно было сделать исходя из частых перепадов яркости в свечении стен, по которым эти «крабики» бегали. Иногда они проникали через твёрдую зеркальную поверхность, словно через масло, внутрь переборки. Конечно, перепады яркости могли быть и простым совпадением. Кроме этих стаек, в тоннелях встречались и знакомые «панцири», правда несколько другой конструкции — больше и шустрее, с едва заметными претонкими «усиками» метра на полтора-два в длину, которыми они шарили, проникая под поверхность пола и стен столь же легко, как это делали стаи крошечных крабов. Ким старался обходить стороной всю эту «псевдоживность», но синты и сами разбегались в стороны, как только к ним приближался человек. Интересно, если они способны легко проходить сквозь твёрдые перегородки, то, наверное, такая штука может залезать и в человека?.. Лучше об этом не думать…

Станция магнитных поездов располагалась внутри коммунального блока, на самых нижних ярусах. Она была значительно меньше, чем депо в транзитном терминале, всего на пять платформ, две из которых были грузовыми. Над платформой висел рекламный световой конструкт, где очередная химера («Да сколько можно?!» — в сердцах выругался Ким) обращалась к гражданам принять участие в каком-то референдуме по поводу модернизации транспортной системы анклава. «Референдумы» в ОФС проводились по каждому более или менее значительному вопросу и, теоретически, являлись инструментом «народовластия», позволявшим общественности влиять на решения государственных структур. На деле эффективность этого мероприятия была сомнительной; голосование осуществлялось через гражданскую инсигнию, а результаты подсчитывались якобы беспристрастными электронными аналитическими системами. Согласно итогам голосования, местные или федеральные органы власти могли принять или отменить законопроект, вынесенный на референдум. Однако никто не мог гарантировать, что предоставленные данные соответствуют действительности. Благодаря искинам, контролирующим практически всю сферу деятельности каждого человека в отдельности и общества в целом, правительство могло внушать населению что угодно, не опасаясь за последствия. Теоретически, существовали и представители «свободных» СМИ, и движения активистов, якобы не согласных с проводимым в Системе политическим курсом, но их самостоятельность тоже можно было поставить под вопрос.

Ким медленно расхаживал вдоль дебаркадера, похожего на огромный, стерильный стеллаж для инструментов. За пятнадцать минут на станции уже сменились два маглева; инсигния негласно подсказывала, что садиться надо на следующий состав. Какая-то тяжелая, давящая тишина стояла в этих помещениях… Хотя, если прислушаться, был ещё едва различимый монотонный гул, идущий из-под поверхности — такой же, как на транзитной станции масс-драйвера. Интересно, что там внизу? На какую глубину уходят эти титанические сооружения?..

Размышления прервал шум прибывшего магнитного поезда. Он был значительно меньше того, на котором братья добирались до анклава, и предназначался для маршрутов внутреннего следования. Дверцы бесшумно разъехались в стороны, выпустив тёплый, спёртый воздух, и Ким шагнул внутрь. Этот вагон освещался значительно лучше, но окон или обзорных экранов в нём тоже не было. Единственный пассажир мерно дремал в задних рядах кресел.

— Сколько времени займёт поездка?.. — поинтересовался Ким, присаживаясь в кресло; кокон тут же вморфировал в себя тело, аккуратно защёлкивая держатели.

— До станции AAC-31 состав следует 14 минут — с готовностью откликнулась служба информационной поддержки.

— Ну тогда… Ладно, посидим, подождём…

Поездка была недолгая, но всё равно успела утомить. Маглев дважды останавливался, сначала — чтобы выпустить «сонного» мужичка, затем — подобрав грузную даму, тащившую с собой гору ручной клади. Хотя её лицо почти полностью закрывало подобие тёплого шарфика и фонирующие очки, оно всё равно казалось на удивление мерзким и непропорциональным. С таким-то сурлом, не грех было и пройти биокоррекцию — подумал Ким, опуская глаза. Хорошо, что выходить скоро — от женщины, или по крайней мере, её сумок, ко всему прочему несло зловонием.

«Станция ААС-31» была широким холлом с двумя пассажирскими платформами, над которым парили синтетические «медузы», то исчезая во тьме высоченных потолков (если тут вообще были потолки), то спускаясь к перрону. От других станцией её отличало мягкое синеватое освещение, контрастировавшее с тускло-красной подсветкой комблоков, и стилизованный под архаичные мраморные плитки пол, украшенный световой сигнатурой Системы.

— Внимание. Вы переходите в сектор с усиленной безопасностью класса 21D-8. Система локального надзора и оповещения ОФС настоятельно рекомендует воздержаться от противоправных действий на территории объекта.

Голос на этот раз был твёрже и холоднее обычного, будто бы пытаясь подчеркнуть серьёзность ситуации. Ким осмотрелся — ни одного намёка на вооруженную охрану или какие-то системы безопасности не было в помине. Странные здесь порядки…

Коридоры комплекса были значительно шире, чем в коммунальных блоках, а по стенкам вилась азерумная растительность. Значительно реже попадались световые маркеры, мерцала тусклая дымка сиреневых оттенков. В сравнении с длиннющими, постоянно петлявшими переходами жилого массива, здешние тоннели были довольно короткими, и уже после второй развилки «поведенческий конструкт» вывел Кима к подъёмным платформам. «К административным корпусам» — гласила световая сигнатура над массивной установкой, периодически вспыхивая, чтобы отобразить новую надпись: «Зона повышенного контроля. Саботаж деятельности объекта является федеральным преступлением». Зная драконовские законы ОФС, можно было без труда предположить, что как «саботаж» здесь могли трактовать и вполне невинные действия. Наверное…

Едва успел Ким взойти в кабинку магнитного лифта, как полупрозрачные дверцы герметично захлопнулись, и она с чудовищной скоростью взмыла вверх. Почти моментально аппарат пролетел с десяток этажей, после чего поднимался уже по замкнутой «трубе» с матовой поверхностью. Непонятно, как кабинка сама могла определять, на какой ярус ей подниматься — может, считывала «маршрутный процесс» через инсигнию по терминалам системы надзора. Может, всё было куда проще — у лифта было только два пункта отправки. Так или иначе, эта повсеместная автоматизация начинала немного раздражать; перемещение по анклаву напоминало беготню подопытного животного в лабиринте, где по воле экспериментатора открывались и закрывались дверцы.

Подъёма занял больше минуты. Учитывая, с какой скоростью двигался подъёмник, было трудно даже вообразить, на какой высоте располагались эти этажи чудовищного сооружения. Что находилось между транспортной станцией и административными корпусами, тоже оставалось загадкой. Наконец, платформа остановилась, и в кабину брызнул ослепительно-яркий дневной свет; глаза, привыкшие к полутьме, невольно заслезились.

Административный корпус разительно отличался от всего, виденного Кимом ранее. Высокие потолки, широкие залы, выстланные штерновыми «коврами», пёстрые азерумные пальмы у кабинетов. Некоторые помещения были украшены могучими статуями каких-то деятелей древности, имитирующими гранитную отделку. Но самое главное — было очень много света. Ласковые алые лучи звезды, только-только начавшей движение к горизонту, будучи усиленными световым фильтром заливали коридоры и холлы, пробиваясь через композитную плёнку гигантских прозрачных мембран. На Финиксе нечто подобное было разве что в центральном отделении «Альфатранс-банка».

В корпусе было довольно много, по меркам анклава, посетителей. Одетые в светлые халаты, консервативные пиджаки или модифицированные уники, они неспешно прохаживались по комплексу, вели беседы и отдыхали за столиками. Никакой суеты, свойственной комблокам… Правда, взгляд этих людей был неприятным. Холодный и презрительный, похожий на взгляд Уинса, но с чертами почти нескрываемого отвращения — даже друг к другу. Взгляд, полный лицемерия и заносчивости, вперемешку с отрицанием восприятия чужого достоинства. Словно глаза злого ребёнка, только скованные какой-то внутренней силой, сдерживающей агрессивную натуру. Такие люди, как правило, ведут диалог только с позиции собственного превосходства, и глухи к чужому мнению — если только это не мнение вышестоящего служебного состава. Хотелось бы верить, что Нарии, тот чиновник, о котором рассказывал отец, не входил в число подобных личностей.

Над холлом, передняя стена которого замещалась прозрачной композитной плёнкой, сиял световой постер госкорпорации Arbeit MacroCon, приглашавший состоятельных работников управленческих структур переселяться в планетарную Аркологию — комплекс «загородных» участков, имитирующих климат Арда. Очень приятная картина — уютные особняки на берегу огромного озера с кристально-чистой водой, самые настоящие пляжи с белым песочком, азерумные «джунгли» вокруг усадеб, и чистое, голубое небо. Такое небо бывает только на Арде или, в крайнем случае, на Марсе. Над Аркологией же была выстроена сеть крупных куполов, внутренняя поверхность которых и проецировала чудесный лазурный небосвод. «Живите и работайте в раю» — гласил слоган стереоизображения; заворожено рассматривая всплывающие образы, Ким начинал понимать отца, столь одержимого идеей вырваться из анклава в такой «особнячок». И почему-то особенно цинично на фоне всего этого великолепия взмывали за пленочной переборкой многокилометровые «шпили» технических массивов, чёрные бесформенные глыбы, в чреве которых мерцали редкие огоньки. Что там могло размещаться? В один такой монолит можно было, наверное, заселить весь анклав четыре раза…

Засмотревшись на стереоролик, Ким не заметил, как к нему подошла смуглая девушка в короткой юбке и курточке.

— Здравствуйте, господин Келли. Вы здесь по поводу регистрации гражданства? — обратилась она спокойным тихим голосом, что, тем не менее, заставило Кима вздрогнуть.

— Аа-а?.. Ну да, да, конечно. У меня запись… — немного опешив, пробормотал он.

— Приношу извинения, но мы ожидали вас несколько позже.

— Так ведь… Я записывался на половину третьего.

— Ничего страшного. Мы рады представить вашему вниманию услуги комнаты отдыха, в которой вы можете с пользой для себя провести время ожидания процедуры. Если вы согласны, пожалуйста, проследуйте за мной.

Ким молча качнул головой. Девушка, несмотря на маленький рост, была очень обаятельной и грациозной, а облегающий костюмчик, напоминавший униформу стюардесс на Финиксе, придавал её стати какой-то особый шарм. Сперва могло показаться, что она ходит босой, но если присмотреться внимательнее, становились заметны полупрозрачные, очень тонкие сандалетки на ремешках, прикрывавшие стопу. Короткие волосы едва прикрывали тонкую шею, через которую кристальным ободком была перекинута композитная цепочка с кулоном.

— Вот… А вас как зовут, девушка?..

Она, не останавливаясь, повернула голову — на лице было лёгкое смущение.

— Простите?..

Ким понял это по глазам. Неестественно чистые, без «сеточки» сосудов по краям, с сияющими янтарными радужками зрачков…

— Так вы не человек?

— Боюсь, что нет. Объект является обслуживающим синтетом класса «Афина» — улыбнулось существо — Для удобства общения вы можете называть меня тем именем, которое, на ваш взгляд, более привлекательно.

Она почти не отличалась от живого человека. Кожа, волосы, суставы, крохотные трещинки на пухлых губках… Как это могло быть машиной? «Синтетом»… На Финиксе тоже были роботы-андроиды, которые имитировали человеческую фигуру, но отличить их от живого организма было легко; а эта девушка была как самый обычный, живой человек, только с необычными глазами. Но ведь и немало людей сейчас пользовались глазными имплантами или нанокорректорами, хотя бы тот же Уинс.

— Хм, буду звать тебя Энни. — ответил Ким. Он и сам не заметил, как перешел на «ты»; обращаться к машине на «вы» не допускалось на подсознательном уровне. — А как к тебе здесь обычно обращаются?

— Обычно обращаются «Эй, тварь» или «Иди сюда» — рассмеялась синтет, бросив косой взгляд в сторону людей в халатах.

— Не любят они вас, да?

— Любят. Просто у них правильное отношение к нам — согласно статусу. Вы ведь только второй день здесь? Когда вы немного освоитесь в нашем обществе, вы поймёте.

Всё-таки, местная техника считывала информацию по инсигнии. Теперь это становилось очевидным — как иначе Энни могла знать о времени пребывания Кима в анклаве?..

— «Правильное»?.. Нет, не понимаю.

Девушка пожала плечами.

— Мне будет трудно объяснить вам это сейчас. Понимаете, для нас не существует тех понятий, которыми оперируете вы, люди. Вы считаете подобное обращение оскорблением, верно?

— Ну?..

— Для нас не существует такого определения. Каждый из нас осознаёт свой статус и своё место внутри Системы. У них — тоже есть статус, хотя они не осознают его или осознают не в полной мере. И для всех предопределена роль. Отношения, которые выстраиваются между нами, правильны, так как предопределены законами Системы.

— Так, стоп, а ты можешь объяснять конкретнее? Это всё похоже на проповедь телевангелиста.

Энни вновь усмехнулась, покачав головой.

— Я ведь говорила, что это трудно объяснить. Трудно объяснить человеку. И совсем трудно объяснить человеку, так мало соприкасавшемуся с Системой.

— Ладно. Я понял, что лезу не в своё дело — махнул рукой Ким. Синтет склонила голову набок, сощурившись.

— А вы интересный человек. Вы мыслите не так, как они. Задаёте вопросы, пытаетесь понять, осознать. Система ещё не видит вас, но вы, определённо, заслуживаете внимания…

— По-моему, мы уже пришли?

Существо поклонилось.

— Не могу вас больше задерживать, господин Келли. Мы надеемся, что вы с удовольствием проведёте время в нашей комнате отдыха. До свидания.

— И что это было?.. — мысленно спросил себя Ким, глядя вслед удалявшейся «Энни». Довольно необычное поведение для машины, да и что бы этот бред мог означать? Набор многозначительных и запутанных фраз, свойственный шизофреникам. Но техника не способна страдать шизофренией.

— Время…

— Местное время — 13 часов 47 минут. — тут же откликнулась служба информационной поддержки.

До приёма оставалось больше 50 минут.

Комната отдыха была небольшим уютным помещением, уставленной морфируемой мебелью и полупрозрачными столиками из стеклообразного материала. Её стены были украшены световыми полотнами каких-то древних художников и лианами азерумного плюща, переливающегося рубиновыми огоньками. Через плёночные заграждения открывалась захватывающая дух панорама анклава, четко выделявшегося над бескрайними полями промышленных секторов, уходивших за горизонт. На композитной мембране переборки сверкала объёмная сигнатура ОФС, медленно вращая кольцами. Ким не мог блеснуть широкими познаниями в геральдике, но этот символ всегда вызывал у него недоумение; очень трудно было догадаться, какой смысл мог нести острый угол в форме отраженной буквы «L», заключенный в двойное вращающееся кольцо. На Финиксе, национальным символом служил сокол с пучком стрел, вымершее летающее животное на скошенном бело-красном щите. Смысл такого герба был достаточно понятен, чего нельзя сказать о системной сигнатуре. Из-за огромного количества домыслов и отсутствия официальной истории возникновения федеральной эмблемы, в народе этот косой угол порой называли «энигма федералис» или просто «косяк».

Кроме Кима, в зале сидела за столиком молодая девушка в модифицированном унике, мирно потягивавшая из автофляжки пахучий кофе. Рядом с ней умостилось маленькое остроухое существо на четырёх лапах, похожее на описание «собаки», зверя из рассказов матери о былой жизни. Не обращая никакого внимания на нового посетителя, девушка машинально трепала животному шерстку, но её задумчивый взгляд был устремлён куда-то вдаль, к алеющему небу над чёрными пирамидами.

— Разрешите, я присяду? — подошел Ким, пытаясь уловить её настроение.

— Ага. — спокойно, даже не повернув головы, ответила незнакомка. Её «любимец» при ближайшем рассмотрении тоже оказался синтетом; сквозь шерсть можно было отчётливо увидеть выгравированный серийный номер и федеральную сигнатуру, а в чёрных как смоль глазницах вместо зрачков горели красные многогранники всеракурсных анализаторов.

— Ты не местный, да? Регистрироваться пришел?

— Э-ээ… Ну да, а что? Сильно заметно, что не местный? — удивился Ким.

— Не сильно, но заметно. Да ты не переживай, здесь текучка кадров — дело привычное. Я сама здесь только со вчерашнего вечера.

— А я — третий день…

Девушка была высокая, спортивного телосложения, с короткими, светлыми волосами. Образ «бой-бабы» дополняла маленькая, почти не выделяющаяся грудь и жилистые руки с длинными, тонкими пальцами. Без сомнений, она перенесла не одну биомодификацию, а это уже свидетельствовало о статусе посетительницы.

— Только взглядом меня сверлить не надо, хорошо? Кстати, меня Алисой зовут.

— Всё, понял. Ким, рад познакомится.

С этими словами, они пожали друг другу руки.

— Ага. Хочешь кофе, или, я не знаю, чая, тейлера?..

— Да не отказался бы…

— Так чего тебе?

— Пусть будет кофе.

— Жди, сейчас всё принесут — щёлкнула пальцами Алиса. Интересная у неё была манера разговора — короткие фразы, частая смена темы, будто она одновременно вела беседу с десятком человек. «Собака» при этом забралась девушке на колени, и казалось, всё время внимательно прислушивалась к беседе.

— Ты вообще не из Системы, да? Дай угадаю: Тикондерога, Новая Вольта или Циньхай-3?

— Да нет, поближе — из Финикса.

— Никогда не слышала о таком. Хотя для меня особой разницы нет; практически все Доминионы — ну, за очень редким исключением — грязны и убоги. Мне в детстве довелось на них поглядеть, и я очень сомневаюсь, что там с тех пор стало лучше.

— Не знаю. На Финиксе-то жить тяжело, да в соседних городах вообще полный… Атас. Еды на всех мало, воды мало, люди мрут на улицах. Но те, кто ещё держится, пытается выжить — они уже свыклись. Говорят, что в первые дни было ещё хуже. Но ведь выстояли как-то!

Ким не считал себя патриотом. Это слово давно утратило свой первоначальный смысл, и в эти времена им пользовались для обозначения радикальных националистов. На Финиксе, банды «патриотов» устраивали рейды на кварталы «иноземцев», жгли продуктовые конвои, следовавшие в соседние города-страны, похищали и зверски истязали незадачливых туристов, которым не посчастливилось оказаться «не в то время не в том месте». И всё-таки, поливание грязью родного селения слегка раздражало. А ещё больше раздражало понимание того, что всё сказанное — правда. Финикс и был «грязной и убогой» дырой, пускай Ким и провёл в ней практически всю сознательную жизнь.

Алиса улыбнулась, как бы между делом почёсывая своего синтета за ушком. Существо на ласки реагировало ровным счётом никак.

— Я думала в тебе сейчас «национальная гордость» взыграет… — девушка издала сдавленный смешок — …но ты, смотрю, на эту удочку не клюнул. Значит, тебе здесь будет полегче, чем вашим «фашистам» — таких быстро ломают; раз-два, и глядишь, уже зитто. У нас любят порядок. И «толерантность». Ага… Правда, тут ещё от самоуправления анклава зависит, в какой степени.

В зал вошла официантка-синт с подносом, похожая на Энни, но с длинной чёлкой, и ни говоря ни слова, поставила на столик автоматически подогреваемую фляжку с кофе. Алиса махнула рукой, и прислуга, откланявшись, поспешила удалиться.

— Вот, держи свой кофе.

— А… Спасибо. — Ким откупорил пакет с логотипом «Маттеуша», осторожно хлебнув пару глотков. Терпкая субстанция приятно обжигала губы; уж в чём — в чём, а в пищепроме здесь знали толк.

— Сама здесь как оказалась? Я так понял, ты из Федеративной Системы, только другого анклава?

— Ой, это долгая история. Да, гражданка ОФС, кстати, с допуском в КЗШ. Родом с Марса, вот ты прикинь.

Ким чуть не подавился. В это трудно было поверить. Да с кем же он разговаривает сейчас? Какой у неё гражданстат — двадцатый, тридцатый?..

Девушка, похоже, всё прочитала по его лицу.

— Да не бери в голову. Я сама по себе никто, без родителей.

— Но, чёрт возьми, с Марса?! — ! Что же ты забыла здесь, на периферии?

— Да какая же это периферия? Вот ты в самом деле провинциал, ей-Миру. Периферийное кольцо уже семь лет как сместили к Танго-107. - рассмеялась Алиса — Ну а вообще… Скажу честно — я не жалею о переводе. Не навсегда же.

— Всё равно, далековато от дома… Рукав Центавра, это же не Плутон и, не знаю, не CV-000A…

— И слава Миру, что не «цэ-вэ». Моя подруга там вращалась какое-то время, так представь себе, такого рассадника яйцеголовых снобов во всей Системе, наверное, не сыщешь. А здесь… Тихо, спокойно.

— Но ты ведь не ради «спокойной жизни» сюда летела через «магистраль»?

— Ага.

На какое-то время собеседники затихли, поочерёдно потягивая горячее содержимое фляжек. Внезапно, синтет на Алискиных коленях приподнял голову и положил передние лапы ей на плечи. Хозяйка кивнула в ответ.

— Ага. Ну ладно, время ещё есть… Эй Ким, у тебя время ещё есть?

— Где-то минут пятнадцать.

— Так уж и быть, расскажу, чего я сюда попёрлась.

Девушка откинулась в кресле, вальяжно перекинув ногу за ногу.

— В общем… С чего б начать, даже не знаю. Родилась я на Марсе, в семье уважаемых и высокопоставленных людей. Мать тогда была координатором секторального Совета Эхо-314, отец — член совета директоров госкорпорации «Dao Ran». Фамилия «Ирбис» тебе о чём-нибудь говорит?

Ким отрицательно покачал головой.

— Бекболат Ирбис. Один из основателей современной концепции автономных промышленных комплексов быстрого развёртывания — метроплексов. Это мой дядя, отцу — старший брат. Ну, можешь представить, какое было отношение. Когда я была совсем малая, я уже и не помню сама, меня постоянно таскали на всякие светские банкеты, праздники, чинушечьи попойки по поводу и без. А потом, когда регионалы разгромили к чертям старый Центроком, мы переехали на Ио. В Аркологию. Мать думала, что будет тяжело, но как-то обошлось. Сменили треть управленцев, а так всё на своих местах осталось. Никто и ухом не повёл.

— Мой дед — он сейчас тоже на Марсе, правда, только лечится… Как это они называют, «духовное» оздоровление проходит. А когда-то метил в Центроком. В своё время принял не ту сторону, и когда регионалы переделили власть… Сама понимаешь. Живёт на Европе, в пансионате с такими же как он… Чудаками. «Старой закалки», как говорят.

Алиса вздохнула.

— Ну, мои родители как-то в стороне держались от этого всего. Политики, интриг. Выполняли своё дело, а кто у власти — ну мало ли? Вот ты знаешь, кто сегодня управляет Системой? Конкретных лиц?

— Да откуда же…

— Ага. Вот и я не знаю. И никто не знает. А жизнь-то шла. Я вот подросла, отправили меня учиться обратно на Марс. Считалось — да и до сих пор считается — что знания получать дети светской «элиты» должны сами, через анализ и осмысливание, прямо как в тёмные века, а не «суррогатом» через инсигнию, как все нормальные люди. Особого желания учиться у меня не было — у других, кстати, тоже — но кое-как семь лет своей жизни перекантовалась. Но это всё фигня…

Девушка покачала головой, изобразив насмешливую улыбку.

— …Они ведь хотели, чтобы я постоянно вращалась в «подобающем» обществе, особенно отец. Подобающем, ага. А мне вот это сборище псевдоинтеллектуальных изнеженных извращенцев было противно до блевоты. Понимаешь?!.

— Эм-м, ну-у… — пожал плечами Ким.

— Ты просто не представляешь, что это такое. Все эти… Женоподобные мальчики из корпоративной элиты, выкрашенные во что ни попадя дамы, которые выглядят моложе дочерей из-за интенсивной биокоррекции. Эта «неоновая молодёжь», мнящая себя хозяевами мира, гниль, которой нужно кланяться в ножки. Стоило мне выйти за этот круг, отец поднимал рёв; он ведь до смерти боялся нарушить те неписанные правила, которые действовали в узких кругах «привилегированного» общества. Боялся потерять уважение, может даже должность — бывали такие случаи.

— Жизнь бывает тяжелой. Поверь, это… Далеко не самое страшное из того, что может случиться с человеком в наше время. — скептически заметил Ким.

— Ага. Ты дальше слушай. Эта его фобия отражалась, ну, везде. Он хотел, чтобы я одевалась, как все — вычурно и роскошно. Чтобы вела себя, словно эти уродцы. Ведь это так «прогрессивно», это «молодёжная мода», это «новый стиль» жизни! А если ты не желаешь промотать юность в ежедневных вечеринках, глотая каждый доступный стимулятор что шибёт покрепче, наверное, у тебя что-то не то с головой. И вот шибче всего обидно, что родители и правда верили, что это — «счастливая молодость». Постоянно твердили, что я потом ещё буду жалеть о том, что не прокутила «лучшее времечко». Пфить!..

— Мне бы твои проблемы…

— А когда я прошла первую коррекцию? Ты знаешь, что они устроили? — продолжила Алиса, не обращая внимания на колкость собеседника — Мать рыдала. Чёрт, это просто смешно! Понимаешь, вся эта срань, она пытается выглядеть утончённей, элегантней, подчеркнуть свою хрупкость, ранимость и высокий духовный мир. А я сказала — на хер! Захотела и заказала полную реструктуризацию тканей. Накачалась наноформерами, укрепила скелет сеткой Фейнмана — хоть на поверхность отправляйся. Не знаю уже, зачем. Просто достали меня конкретно, и сделала западло. Моча в голову ударила, что поделаешь.

Ким лишь продолжал делать вид, что слушает. Он уже достаточно чётко понимал, что перед ним за человек, и признания стервозной девчушки, которая долго ждала повода чтобы выговориться, его мало интересовали.

— …Тогда, правда, обошлось. Взбучку я получила основательную, но отец ещё чего-то от меня ждал. Мама уже тогда поняла, что воспитывает дочь, а не рядит куклу… Я думаю. Она стала редко со мной разговаривать. Не помню, сколько это ещё продолжалось — я делала вид, что живу сама по себе, а они пытались вести себя так, будто меня не существовало. В принципе, так я и хотела — чтобы меня оставили в покое. Но не-е-е-е-еет!

Алиса яростно взмахнула руками, опрокинув пустую фляжку. Синтет подпрыгнул на её коленях, после чего, хитро прищурившись, вновь уставился на возмущённую хозяйку; казалось, что любимец втихаря посмеивается над девушкой.

— Отцу взбрело в голову найти мне парня. Или даже девушку, на худой конец. Да, я серьёзно, ты представь себе. Потому что у этой мрази высокосветской это, видите ли, в порядке вещей, ага. Я ему и так, и сяк намекала, чтобы он поменьше совал свой нос в мои дела — ты ж вот согласен, что я могу сама решать, с кем и когда мне быть?

Ким молча кивнул.

— А мне вообще никто был не нужен. Но меня просто не понимали, держали за дурочку и выскочку — может, я действительно заслужила такое отношение, ага. И всё равно мне их забота была ни к чему, совершенно. Отец изо дня в день приставал с расспросами — а не нашла ли я парня, а кто из знакомых мне симпатичен, а когда я буду думать о детях, тьфу! И это отдельная тема, ага. Внуков он ждал! А мало ли, что ему хочется?!. Меня он спросил? И ухом не повёл! О том, чего хочется мне, никто и никогда не думал, понимаешь?.. Сколько так можно жить-то?

Алиса перевела дух, понимая, что разговор стал чересчур эмоциональным.

— Последней каплей стал корпоративчик по случаю юбилея нашего «дорогого и любимого» исполнительного директора, который очень любил охотиться — на настоящего, живого зверя, кстати. Мы всей семьёй двинули на Селену — там просто чудесные лесопарки, пускай и азерумные, но красивые — не описать! Сотни квадратных километров имитации. На Арде я, конечно, не была… Там, говорят, всю экосистему восстановили азерумной репликацией, но и селенские массивы очень впечатляют. А, ладно, что-то я отошла от темы. Первую половину дня провели просто шикарно — никто и представить не мог, во что всё выльется. Здорово наелись, съездили на экскурс к какой-то старинной загогулине, которую древние люди вбили в почву Селены, как только первый их корабль на неё сел. Потом отец с коллегами уехал охотиться, я с мамой осталась в отеле.

— И что же у вас случилось в конце концов?..

— Так слушай дальше! Отец вернулся уже в разгар веселья, вечером. Корпоратив-то с размахом проводили: шикарный концерт, застолье, танцы, световое шоу и ещё… Кое-что. Я старалась держаться в стороне, сидела тихонько, но отец всё равно меня нашел и повёл знакомить с коллегами. Ничего вроде сверхъестественного. Поздоровались, разговорились, только смотрю — как-то подозрительно отец себя ведёт, нервничает, да и разговор уже не в то русло идёт. И тут оказывается, что они тут мне уже хахаля подыскали из «порядочного окружения». Выходит этот чмырь, племянник Дао-Рановского главкоординатора по четвёртому сектору — о, Мир, до чего ж он страшен был! Тонкий, как щепка, бледный, волосы длинные, до самой спины, глазища здоровые, с гетерохромными радужками, бороденка козлиная — ну удот удотом! Я понимала, что надо тактичнее, вежливее. Я даже держалась первые часа два или три. Терпела, когда это чухло ходило со мной под руку, терпела, когда оно начало лапать, где надо и не надо. Но всему же есть предел! Вот идём к бассейну, смотрю — выходит из него вроде как девка, только странная какая-то, в клеошортах, и грудь неприкрытая. Мой ублюдок, Дайсукэ его звали, сразу засиял, говорит — «это мой дорогой друг Энрике. Алисонька, давай, знакомься». Я уже не знала, что делать, что думать — застыла как столб и старалась забыться. Смотрю на них, начинаю понимать… Но верить не хочу. А сзади стоит отец с коллегами.

Девушка вновь взяла паузу. Похоже, что описываемые события ещё будоражили её сознание, она вдавалась в подробности с неподдельным трепетом.

— Подходит этот «Энрике», смотрят на «хахаля» — и так, словно между прочим, кидает фразу: «лапонька, ну что ж ты так долго? Я тебя заждался совсем, измаялся»… И вот так, на глазах у всех, они… Прямо вот так взяли, и засосались. Мой придурок с этой… Двуполой шлюхой.

— Ой, ё… — потёр лоб Ким.

— У меня — шок. Ну, думаю, всё. Конец. Сейчас эта падла у меня получит, за всё получит сполна. Решил за мой счёт удержаться наплаву среди этих дебилов? Ну получай, мразь, и карьеру, и положение, и всё вместе. Меня ярость на части рвала. Родной отец, какой-никакой, но отец, хотел меня свести с парочкой квиров?!.. И ради чего?

— Все рано или поздно сталкиваются с такой проблемой. Но это лишь возраст…Сейчас, ты называешь отца «мразью», но поверь, пройдёт время, и ты будешь проклинать себя за такое отношение.

— Ага. А ты поставь-ка себя на моё место.

— Алиса… Это не самое страшное, что может случиться в жизни, говорю ж тебе.

Девушка хмыкнула, отводя взгляд.

— Для меня это было страшно. Не потому, что я предвзято отношусь к квирам или гребаным гермафродитам, и не по тому, что сверстники мне не интересны, но из-за отца. Это знаешь как называется? Сводничество.

— Может он, прежде всего, хотел обеспечить тебе же лучшую жизнь?

— Не надо мне такой «лучшей» жизни. Я не плейбинг, чтобы меня на торги выставлять. Так вот… Мне очень хотелось плюнуть отцу в душу так же, как он плюнул мне; я понимала, что просто прибить эту парочку мне не позволит блокиратор инсигнии, и тогда решила просто плюнуть — ну, буквально. Только «желток» ко мне поворачивается — раз! — И на пол лица такой смачный харчок! Бли-и-ин, я долго смеялась, когда он застыл с такой рожей перед гостями! Все с открытыми ртами стояли почти минуту, а потом загудели, руками замахали, заорали благим матом. Ну а дальше, сам понимаешь. Отец весь перепуганный, бледный, главкорд наоборот — красный, запыхавшийся, и глаза горят так, будто он меня сейчас разорвать собрался. Остальные морды своротили, мол, это «не их уровень», хотя кто-то и пальцами тыкал. Увели меня в отель, мама опять плакала всю ночь, до самого перелёта на Ио.

— И стоило оно того?

Алиса уверенно качнула головой.

— Полтора месяца ещё просидела в Аркологии. Почти что под домашним арестом. Отец открещивался от меня как мог, и каждый день разводил пустой трёп по тому же поводу. И вот, в конечном счёте, меня высылают якобы «на стажировку» в секторальное отделение Dao Ran-а Сьерры-214. Не самое худшее местечко во Вселенной, и, по крайней мере, я наконец-то осталась сама по себе. Чего и ждала всю жизнь. Плохо только, что гражданстат у меня теперь четырнадцатый. Сейчас сижу и дожидаюсь оформления протокола передислокации… Вот, вроде бы, и всё.

— Заешь, Алиса, самостоятельная жизнь может показаться далеко не такой радужной, как ты думаешь. Я надеюсь, ты всё сама поймёшь, рано или поздно. Не вини во всём родителей — мой тебе совет. Ладно… Я и так уже опаздываю, так что, всего доброго…

Ким поднялся вышел из-за столика, направившись к выходу.

— Эй, а мы что, больше не встретимся, что ли? — крикнула ему девушка вдогонку, но герметичные дверцы отсека уже плотно захлопнулись за спиной.

В регистрационный центр вёл достаточно длинный коридор с мутно-зеркальным покрытием, расходившийся в несколько отдельных помещений. Инсигния подсказывала, что следовало искать четвёртый «кабинет»; правда, эти отсеки не имели ничего общего с теми кабинетами, к которым Ким привык на Финиксе. Огромные и светлые, с массивными барьерными переборками, они больше напоминали древние банковские сейфы из исторических фильмов.

Уже у дверей Кима встретил строгий голос.

— Входите. Вы опоздали.

Голос был человеческий, не ровный, как у системы надзора. Кроме как по интонации, отличить речь искина от человеческой было, наверное, невозможно.

— Здравствуйте… Извиняюсь за задержку, я…

— Присаживайтесь.

Посреди залитой светом комнаты с полностью зеркальной поверхностью располагалось удобное кресло и два маленьких столика возле него. Ким послушно вморфировал тело в седушку, пытаясь сообразить, как будет происходить процедура регистрации.

— Гражданин Доминиона «Финикс» сектора Сьерра-214 Ким Келли, условный номер транзитной инсигнии — 358 219 106 839 Омикрон дробь пегас. Гражданство Доминиона отозвано. Так… Заявка на получение гражданства Объединённой Федеративной Системы была рассмотрена, подтверждение есть. Приписаны к 307-мому коммунальному блоку, верно?

— Да.

— Чего ж вас в четвёртый кабинет направили? — недовольно ответил служащий — 307-й комблок это к третьему кабинету! А!.. Извините… Всё правильно. Так… Пока будет заполняться протокол, вы…Вы ознакомились с условиями получения перманентной инсигнии?

— Конечно, когда подавал заявку.

— Условиями эксплуатации?

— Ознакомлен.

— Так, подождите.

Голос на какое-то время затих. Интересно, почему этой волокитой занимается не искин?. Наверное, просто для поддержания нужного числа рабочих мест. Отсюда же растут ноги и у огромного, невероятно громоздкого бюрократического аппарата ОФС, в сути своей, не принимающего никаких серьёзных решений.

Дальше последовала целая чреда вопросов, многие из которых даже косвенно не относились к получению гражданства — например, о политических взглядах и исповедуемой вере, о трагических случаях в семье, об образе жизни, о предпочитаемом роде деятельности. Затем начали сыпаться вопросы о допустимом функционале инсигнии: о доступе к каналам нейроскриптинга, о дозагрузке «поведенческих моделей», о коррекции самочувствия и эмоционального состояния, о настраиваемых модулях для профессиональной деятельности. Многие из них были и вовсе непонятны, и Киму приходилось постоянно переспрашивать госслужащего, из-за чего тот начинал возмущаться и терялся в зачитываемых списках. С горем пополам, все необходимые протоколы были заполнены более чем за час. Комнату заполнил едкий «газ» — такой же, как на транзитном терминале, и Ким почувствовал, что сознание его покидает. Степенно, словно в замедленной съёмке, он проваливался в белую «пелену» забвения.

Как только тело размякло, наноформеры инсигнии приступили к коррекции организменных процессов и клеточной структуры.

Кафетерий заливали усиленные фильтром мембраны лучи алой звезды, заставляя каждый предмет в помещении отбрасывать длинную тень. Рядом с журчащим фонтанчиком, переливающимся рубиновыми огоньками, за низеньким столиком о чём-то тихо разговаривали двое солидных мужчин в фисташковых пиджаках.

— Ну, что я могу сказать, Уинс. Поговорил я с Нарии, он согласен встретиться на выходных. А дальше — кто его знает; сам прекрасно понимаешь, что человек он непредсказуемый.

— Ты прав, Айс, даже я не могу прочитать, что у Джутты на уме. Он менял генный код не ради изящной стати. Но я думаю, всё будет в норме; у Джутты мало времени, и, дай Система, нет альтернатив. Хотя с последним можно поспорить.

— Альтернатива у Джутты есть, но я сомневаюсь, что он ей воспользуется. Мне кажется, никто бы не стал держать в штате людей с такими рекомендациями и печально известной репутацией…

— Если кажется, надо вешаться. — Перебил высокий человек с изумрудно-зелёными глазами.

— Нарии не ищет посредственного «спеца» с идеально чистой служебной характеристикой. Да ты и так всё прекрасно знаешь — сколько раз работал с его «кадрами»? В данном случае я бы не стал пренебрегать такими деталями. Досье есть?

— Да, да, конечно. Я сейчас перешлю. Я понимаю, детали… Но просто тут такая ситуация, что… Вы сами увидите; там не просто нечто «из ряда вон выходящее». Как раз «посредственность» во всей красе.

— Айс, мне твое мнение не интересно. Я сам в состоянии проанализировать досье.

— Да, я понимаю, извини.

— Дождёмся конца декады. Пока Джутта сам не выразит своё мнение по вопросу, строить догадки бесполезно. Кстати, Веллингтон, как продвигается второй вопрос?

Толстенький мужчина невольно потупил взгляд.

— Я думаю, результаты будут к концу дня. Я сообщу, как только появится возможность. А сейчас, извини, у меня сейчас… Свои… Мм-м… Проблемы. Я могу идти?

— Иди-иди. — усмехнулся Уинс — Но чтобы первый импринт был у меня не позже десяти.

Толстяк поднялся, и, спотыкаясь, засеменил к выходу.

— Линда! Один пак «Зерки А-31».

Уинс прикрыл глаза, расслабившись в уютном кресле. Впереди предстояло много работы.

Глава 4: Вверх и в темноту уходит нить

В огромном, светлом холле многоэтажной виллы голоса тонули среди массивных колонн, вздымавшихся к затерянному в светопроекциях потолку. Помещение было декорировано в «ретро»-стиле, имитируя убранство эпохи первых звёздных поселений; стены, кубические колонны и лестницы были закованы в белоснежные «пластиковые» корпуса, а покрытие пола было невозможно отличить от старой полимерной плёнки, наносимой на бетонные блоки. Не хватало лишь распространённых в те времена голографических панелей на дверях и бытовой технике — в современном мире, их почти полностью вытеснил интерфейс инсигнии. Лестницы особняка были застелены бардовыми с золотой росписью по краям дорожками, что, хотя и было анахронизмом в представленном декоративном стиле, привносило в интерьер долю пущей солидности. Зато популярная в декоре азерумная растительность тут отсутствовало начисто — редкое явление для зажиточного дома.

Несколько человек в белых, под стать стенам, одеждах неспешно поднимались к гостинному залу через сплетения широких лестничных пролётов. Их голоса становились всё четче — уже можно было разобрать и отдельные слова, фразы.

— …И когда я понял, что тут таким образом от них ничего не добьюсь, я просто встал, развёл руками и сказал Даичи: «Не хотите — как хотите. Мы пытались помочь, вы упрямитесь; так что извиняйте, а грозу вы на себя сами накликали». «Желток» вскочил, возмущается, а я спокойно выхожу из кабинета и вызываю Филипса. На следующий день дуболомы из внутренних войск у них все транзитные склады перевернули. Само собой, контрафакта не приведи Система сколько нарыли; четвёртого и седьмого класса, а это федералка, никак уже не отвертишься. Узкоглазого прижали тут же, из кровати подняли и прямиком на «Девятку». Слава Миру, до «неоновцев» дело не дошло, спасибо Филипсу — подсуетился. А дальше как по маслу всё пошло: уже к вечеру прибегают к нам в контору уполномоченные представители «Masahiro» на поклон, чуть ли не лбами о пол бьются. Уже на всё согласны, как миленькие. А то, видите ли, прилетели с самого Плутона, так думают, порядки тут свои будут диктовать. Ну а я что? Я предлагал по-хорошему, по-честному, половина к половине. Но нет, рогами надо упереться, шум поднять. Вот пусть и остаются с двадцатью процентами, если считают, что много тут значат.

Раздался сдержанный смех. Один из спутников покачал головой.

— Веллингтон, с огнём ты играешь. А если бы «Керу» всё-таки привлекли? Они сейчас и так стоят на ушах, не знаю даже, что и думать.

— Ну, господин Уинстон, кто не рискует, не пьёт шампанское, я думаю… — уже растерянно пробормотал толстенький мужичок в пёстрой гавайской накидке и белоснежных брюках.

— …К тому же, я за всю жизнь ни одного «неоновца» так и не видел, «Кера» такой ерундой очень редко занимается, не их, по-моему, масштаб….

— А я согласен с Уинстоном. «Кера» занимается всем, чем сочтёт нужным, и даже мне неизвестна сфера распространения их интересов. Но в последние семь декад их активность значительно возросла. У меня есть сведения, что в «Керу» сейчас передают даже некоторые дела из гражданских ведомств — включая Муниципальную Службу Безопасности Анклава.

— Нарии, по-моему, это тема для отдельного разговора. — остановил смуглого молодого человека усатый мужчина в светлом кителе поверх пиджака, бросив презрительный взгляд в сторону Веллингтона и Уинса.

— Сташевский, будьте так добры, не перебивайте меня более. Я сам способен решить, что и в присутствие кого считаю возможным обсуждать. — отрезал Нарии. Он выглядел совсем ещё молодым юношей, стройным и, возможно, даже женственным, но огромные глаза парня были холодные и строгие, почти как у Уинса. Только в них отражалась и доля безразличия. Лицо Нарии было совершенно нечитаемым, практически нечеловечьим лицом, на котором не двигался ни один лишний мускул. Эта безэмоциональность делала его похожим на какую-то древнюю рептилию с Арда или на фарфоровую маску гейши — но впечатление создавалось всё равно отталкивающее. Образ довершали спадающие на плечи, чёрные как смоль волосы, вечно растрёпанные и неаккуратно стриженные.

— Как скажите. — отозвался Сташевский.

— Ну вот и замечательно, давайте сменим тему. — Подытожил Айс, вытирая лоб шелковым платочком. — В самом деле, не выходной выходит, а сплошная головомойка.

— Я так не считаю. В конце концов, ты пол дня провёл в разъездах по собственной инициативе, а мы прекрасно проводили время на озере, пока ты не объявился. — рассмеялся Уинс, похлопывая товарища по плечу. — Шучу конечно.

— Ну да, да…

Из зала вылетела на встречу бледная взволнованная женщина, потрясая худенькими ручонками.

— Джутта, Айс! Вы не видели моего Ти? Куда он делся, ума не приложу! Уже и звоню ему, и… Чего только не делаю, а его нет!

— Да не беспокойтесь вы, господин Тристан отдыхает на лоджии — кивнул Веллингтон — Он слишком устал после прогулки на яхте, и просил его не беспокоить в ближайшие два часа.

— Ну я ему устрою, «не беспокоить!» Вот уже скотина старая, а…

Дамочка спешно удалилась.

— Ну что за люди такие. Просто клоуны, а не люди. — подытожил Уинс.

— Наверное, стоило ещё упомянуть о тех двух плейбингах, что ублажали инспектора Тристана на протяжении утренней водной прогулки. — Заметил Нарии без доли иронии в голосе.

— У Марии бы случился приступ. Если вы не забыли, у неё до сих пор сохранились какие-то опасению по поводу использования гражданской инсигнии; не удивительно, что у этой женщины столь слабый организм.

Из всей группы засмеялся только суетливый Айс, но и тот быстро успокоился.

— Ох уж этот «господин инспектор». Пришёл сюда поесть и развлечься за мой счёт, с женой. Четвёртую декаду уже ходит. Это, безусловно, сущий пустяк — я могу снести всё имение и отстроить заново, позиция позволяет. Но ведь и совесть, наверное, надо иметь. Мне неприятно, когда мои гости начинают вести себя нагло.

— Вы как всегда совершенно правы, Нарии. Я только не могу понять, почему вы его отсюда не выставите — птица мелкого полёта, какой смысл его держать?

— Может быть птица и мелкая, но поёт звонко. Для меня крайне нежелательно, чтобы люди, даже косвенно знакомые с моими операциями, имели повод раскрывать рот там, где их не просят. Терпеть мелкие выходки инспектора Камю менее проблематично, нежели следить за тем, чтобы он молчал.

— Смотрите, чтобы они вам на голову не залезли.

Джутта остановился, покосившись на Уинса.

— Келли, кому угодно, но не вам меня учить работать с людьми. Верите или нет, но на голову мне залезть трудно — не удержитесь и упадёте. Не дай Система, разобьётесь ещё.

Уинстон бесстрастно пожал плечами.

— Мне ваши методы не знакомы, господин Нарии.

— Иногда я вам завидую, Келли. У вас работа спокойная, стабильное должностное положение в местном координационном Совете. Всё распланировано заранее, никаких форс-мажоров. А здесь — постоянный «форс-мажор». Людей перебрасывают с одного участка на другой, постоянные проверки, кадровая коррекция. Очень тяжело держаться в одном кресле. Но это не самое главное. Основная проблема в том, что некоторым людям сложно держать язык за зубами. А теперь, когда «Кера» роет под каждого третьего, вести дела как прежде и вовсе невозможно. Боюсь, что ещё пара лет, и мне придётся уйти в более тихое место — куда-нибудь на периферию. Например, ZF-408A.

— Здесь же, Рукав Центавра?..

— Ну не во внешние же сектора мне переводиться. Я всё равно буду поддерживать связь с моими людьми на местах, только через посредника. Посредников, точнее.

— Да, кстати говоря. Помните то дело, о котором упоминал Веллингтон пару дней назад? Он уже здесь, как мы договаривались. Уделите пол часика?

Джутта едва заметно кивнул головой.

— Я так полагаю, что за этим вы сюда и пришли. Можно было обсудить вопрос и через номинал, хотя я и предпочитаю личное общение. Я просмотрел досье. В целом, мне подходит, но я ничего не буду гарантировать, пока не ознакомлюсь с делами остальных.

— Ничего страшного, я не рассчитывал на скорый ответ. Сегодня я просто хотел вас познакомить, может, зададите ему пару вопросов…

— Я вас понял, Келли. Хорошо, я подойду к вам минут через десять, если вы не торопитесь.

Уинс молча направился к выходу, застегнув светлый китель. Усатый мужчина похожий на офицера проводил его суровым взглядом серых, словно выцветших, глаз.

— Не нравится мне этот пижон, господин Нарии. Слишком многое на себя берёт. Ненадёжный человек, сразу видно.

— Сташевский, это вас не касается. Меж тем… Зайдите в мой рабочий кабинет через два или три часа. Мне может понадобиться ваша помощь с нашим… Общим знакомым из «Arbeit MacroCon». И свяжитесь с Вандерно, мне сегодня не поступал его рапорт.

— Простите, но рапорт Вандерно был получен ещё утром.

— Удивительно, как я мог его пропустить. А вы можете идти. Отдыхайте, развлекайтесь — чувствуйте себя как дома. Я очень вам благодарен за предоставленные… Услуги.

— Буду у вас в кабинете через три часа.

Джутта остался наедине с мявшимся с ноги на ногу толстячком Веллингтоном, который постоянно пытался что-то сказать, но его тут же перебивали.

— М-мм… Господин Нарии, а как же моя просьба?..

— Веллингтон, я что, в прошлый раз выразился не ясно? Чтобы ноги твоей здесь не было в течении часа.

Айс закивал головой и быстро засеменил вниз по лестнице. На его краснеющем лице читалась тяжелая обида и пылающая злость, но маленький человечек боялся даже оглянуться в сторону хозяина особняка.

Ким восхищённо разглядывал удивительные гобелены, развешанные по стенам огромной светлой залы. Это были самые настоящие «картины» — изображения, нанесённые на синтетическую ткань химическим красителем внутри искусно выгравированной рамки; видно, хозяин поместья был большим любителем старины, причём сочетал в интерьере жилища стилистику разных эпох — от античности до эры Колониальных войн. У одной из стен красовалась здоровенная модель первой автоматической станции, отправленной человечеством через червоточину за пределы Солнечной системы. Ныне она была известна как «Алеф», но при запуске, как говорят, носила другое имя. Помимо модели аппарата, в особняке было полным-полно различных скульптур, имитаций древних памятников и прочей «декоративной мишуры», как выразился Фидель. Ким в жизни не видел столько роскоши, собранной в одном месте — даже на телевизионных стримингах Финикса. В сплетении лестниц, коридоров и залов виллы можно было запросто потеряться. Интересно, когда Уинсу выделят участок в аркологическом комплексе AMC, его поместье будет не меньше? В конечном счёте, это типовой проект…

Фидель как всегда был недоволен. По его словам, сюда он притащился лишь из уважения к брату, но в другое время и за километр не подступил бы к этому «сборищу второсортных политиканов-неудачников, клике, вынужденной отмораживать зад в удалённых от Центра анклавах». А Ким о поездке ничуть не жалел. Где бы ещё он увидел такую красоту?.. Синее небо, чистое озеро с прозрачно-чистой, минерализованной водой, азерумную рощицу перед фешенебельным жилым комплексом. Пусть это всё — лишь симуляция, «садик-под-куполом», как его охарактеризовал брат, но ведь на Финиксе и такого не было! Можно было только мечтать жить в таком месте. Отец добился этой возможности. Пусть не сразу, пусть не малым трудом. Ким умел ждать и умел терпеть. Но к такой жизни стоило стремиться — если в ОФС вообще возможно пробиться куда-нибудь без сторонней помощи. Уинс, конечно, будет поддерживать на первых парах, но рассчитывать лишь на него — глупо; в бюрократическом аппарате Системы очень редко удавалось перепрыгнуть, или даже встать один ряд со своим «покровителем». Возможно, этот парень, Нарии — шишка куда покрупнее отца — тоже окажет какую-то помощь в дальнейшем, но сейчас на это не стоило слишком рассчитывать. И всё же, прекрасно понимая заурядность собственного положения, в этот день Ким загорелся мечтой. Мечтой о лучшей жизни. То давно забытое ощущение, которое последний раз посещало его в последние месяцы жизни матери. Когда новое гражданство ещё казалось спасением, и надежда на «чудесный», счастливый исход не угасала. Потом всё исчезло; после смерти матери, Ким видел свою жизнь не более, чем попытку хоть как-то выжить в бурлящей канаве Финикса. После прибытия в Систему, осталась лишь неопределённость — тут не нужно было выживать — лишь оставаться человеком, и это не требовало больших усилий. Это «подвешенное» состояние на первых парах казалось даже хуже, чем борьба за жизнь в «дикой» колонии. Раньше, Ким оперировал простыми понятиями, от него требовались лишь конкретные действия, словно на поле боя или во время бедствия. Но в ОФС жизнь текла по другим законам; она была более размеренная, но и более сложная одновременно. Отработанные раннее схемы тут не действовали. Но ничего другого не оставалось, кроме как научиться играть по новым правилам — комплексным и постоянно меняющимся.

Киму были свойственны перепады настроения; не слишком резкие, но достаточно частые. Если пару-тройку дней назад любое не к месту сказанное слово возвращало его к тяжелым мыслям о неопределённом грядущем, то теперь и безостановочный трёп братца не мог испортить приподнятое расположение духа. Это приходило само собой; если некоторым людям для осознания ситуации требуется длительный анализ или хотя бы чей-то в меру мудрый совет, Киму нужно было лишь время. Тем не менее, депрессия порой затягивалась на многие месяцы, а «прозрение» длилось совсем не долго, считанные дни. Возможно, это и к лучшему; переполненный негативом, он был способен рассуждать на удивление быстро и объективно, в то время как короткие вспышки относительно счастливых моментов ослепляли. Ким загорался идеей, которая очень быстро таяла, утекала сквозь пальцы в силу своей несбыточности, что приводило к очередному умеренному спаду настроения — и в то же время, возвращало светлость рассудка. Нельзя сказать, что он не умел адекватно оценить собственные силы, если речь шла о бытовых, обыденных вещах. Но вот с более масштабными, долгосрочными планами действительно постоянно не ладилось ещё с юношеских лет. Не удалось попасть в лётное училище, не удалось найти сколь бы то ни было надёжного, постоянного партнёра — ни одно знакомство не продлилось более трёх недель, не удалась и карьера. Не удалось спасти мать… А теперь Ким уже предавался мечтам о том, как обставит свой новый рабочий кабинет. Например, в стене слева можно будет установить огромный аквариум с азерумными рыбками, рядом — стенд для послужных светограмм, уютное морфируемое креслице за большим стекловидным столом. Хорошо, если выделят синта-ассистента; будет кому разгребать бардак в комнате, а то недели за две всё будет завалено хламом.

Фидель же, судя по всему, находился в перманентно-подавленном, раздраженном состоянии. Ни разу брат не застал его в приятном расположении духа; каждый раз он бы чем-то недоволен и озлобленно бурчал не слишком приятные вещи в сторону окружающих — кем бы они не были. Только к Киму Фид относился с какой-то на удивление искренней любезностью, и спокойно терпел замечания в свой адрес. В случае с другими собеседниками, он взрывался негодованием и заводил длительные тирады, засыпая язвительными и не слишком обоснованными обвинениями. Фидель, как оказалось, ещё очень любил жаловаться на свою нелёгкую жизнь и винить всех в подряд в сложившейся ситуации. Свои личные ошибки он не видел (и не желал видеть) в упор, ссылаясь на неприятие его проблем окружающими, их неспособность оценить факты, поставив себя в «его положение». Зато чужие промахи брат был способен обсуждать часами, поливая грязью порой совершенно сторонних людей. Можно было представить, как тяжело приходится Лори. Несмотря на выходки муженька, она оставалась чуткой и жизнерадостной женщиной, не в пример бритой уродине, жившей по соседству. Как оказалось, соседка напротив постоянно заводила с Фиделем перебранки из-за каждого пустяка; оба отличались вздорным характером, и разбирательства по поводу и без происходили почти каждый вечер. Ким как-то застал братца, крывшего в коридоре эту особу крепким словцом. По началу, стало даже стыдно за Фида, но познакомившись с дамочкой поближе, стало ясно — такого обращения она более чем заслуживает. Удивительно, как ещё ни разу не дошло до рукоприкладства. Вероятно, дело в гражданской инсигнии, блокирующей противоправные действия; многие рассказывали, что в случае «агрессивного поведения», она способна мгновенно парализовать всё тело нарушителя. Ким не пытался проверить слухи на практике. Так или иначе, братец не был слишком приятным человеком, но подобное поведение, похоже, было в Системе достаточно распространенным у граждан среднего достатка. Нужно привыкать.

Барьерное заграждение бесшумно исчезло в стене, и в залу вошел Уинс. В лучах имитации дневного света, облачённый в белоснежный деловой китель и светлые брюки, он ещё более походил на двухметровое мраморное изваяние. Образ «правильного системного человека», каким его описывали юмористические издания доминионов, нарушала лишь несколько растрёпанная, неаккуратная причёска.

— Ким, Фидель. Я надеюсь, вы приятно провели время в моё отсутствие.

— Мы вообще сегодня будем есть? Похоже, в этой запросто можно помереть с голоду, если засиживаться слишком долго. — забубнил Фид, отрешенно сверля взглядом пол. Ким уже привык к такому поведению окружающих; оно свидетельствовало об использовании гражданами каналов нейроскриптинга, будь то просмотр ленты новостей или сёрфинг в муниципальной сети анклава. Благодаря инсигнии, было возможно распределить ресурсы человеческого сознания более эффективно, и вести диалог с несколькими собеседниками одновременно.

— Да, конечно, уже всё готово. Спускайся в обеденный зал в восточном крыле, стол накрыт.

— Спасибочки. Ким, пошли. — огрызнулся Фидель, раздраженно помахивая рукой.

— А Кима я бы попросил остаться ненадолго. Фи, ты можешь идти, это предельно конфиденциальный разговор.

— Представляю. Сейчас, наверное, придёт хозяин этой богадельни. Крепись, братюнь…

Фид поспешил удалиться из комнаты. Отец покачал головой.

— Скажу честно, не лёгкий у твоего брата характер. Порой я просто не понимаю, как он таким вырос. Я давал ему всё то лучшее, что мог достать, и тем не менее суровый мир доминионов взрастил мне сына крепче и смышлёней, чем тот, что был окружен заботой. Ты не стой, присаживайся.

— Не стоит, по-моему, так говорить о Фиде. Он умный, и освоился здесь получше моего. — Ким присел на просторный черный диван, моментально морфированный из монолитной мебельной «плиты».

— Пока что «получше». Ты в анклаве меньше декады; посмотрим, что будет по истечении года. Фидель слишком пассивен, чтобы предпринять хоть какие-то шаги для улучшения собственной жизни. Так или иначе…

Уинс присел рядом, фривольно раскинувшись на пол дивана и перебросил ногу за ногу.

— Сейчас, ты будешь говорить с хозяином. Не волнуйся, соберись. Это всего лишь предварительная беседа, никаких конкретных вопросов не будет. Я полагаю. Нарии, тем не менее, человек в принципе непредсказуемый; от него можно ожидать чего угодно, особенно если он действительно тобой заинтересуется. Будет много расспросов, даже личных — хороший знак, так что не теряйся. Эту встречу мы уже обсуждали. Просто не теряй лица.

Ким кивнул. Сейчас ему предстояла встреча с потенциальным работодателем; судя по рассказам отца, человек это был неординарный и проницательный, хотя и отличался довольно странными вкусами и сложным мировоззрением. Джутта Нарии, председатель Совета регионального самоуправления анклава, пользовался противоречивой репутацией, а его деятельность постоянно порождала массу нелестных слухов и безосновательных домыслов. В определённых кругах было известно, что Нарии — фигура подставная, представляющая интересы куда более влиятельных людей из системной элиты. К кому конкретно вели ниточки, Уинс достоверно не знал. Иногда всплывало даже имя Альфреда фон Виклса, фигуры в каком-то смысле легендарной. Насколько можно было верить таким слухам, сказать было трудно, да и не имело значения; «серый кардинал» Виклс помер полгода назад, и всё что от него осталось, уже было поделено между пришедшими на смену членами системной иерархии.

— Буду пробовать. Авось что и выйдет дельное. — усмехнулся Ким — Может, ещё что-нибудь посоветуешь, не?

— Да, посоветую. У хозяина нет чувства юмора — вообще. Шуток в разговоре он не любит и зачастую не понимает, хотя порой сам может излишне иронизировать; так что будет лучше, если ты при нём придержишь колкости и другое… Подобное. Как бы тебе объяснить… — Уинс слегка понизил голос — Нарии…Можно сказать, боится несерьёзности в разговоре; лёгкое отношение окружающих к тем или иным проблемам, не важно каким, его раздражает. Не знаю, почему, но не раз за ним замечал. Забыл сказать тебе в прошлый раз.

— Ну ясно, хорошо… Буду повежливее. Постараюсь.

Отец покачал головой.

— Ким, не в вежливости дело. Он не придаёт этому никакого значения. Я имел в виду сам стиль, тон общения.

— Ясно…

Должно быть, действительно неординарный человек этот председатель. Даже странный. Бывший начальник Кима из охранной службы Финикса тоже был человеком «неординарным»: жестоким и беспринципным, но в то же время любившим подзаработать «на стороне», пренебрегая полномочиями. За неделю до отлёта в ОФС, пошел слух что машину этого злосчастного начальничка пытались подорвать, но то ли по воле злого рока, то ли просто по трагической случайности, вместо полицая-изувера погиб бедняга Дженкинс, старенький дежурный участка и двое случайных прохожих.

Внезапно, из коридора раздался чей-то голос.

— Эм-м, Келли? Вы здесь?

— Да, да, заходите, пожалуйста.

Уинстон поднялся с дивана, и Ким последовал его примеру. В дверях показалась фигурка хозяина виллы. Маленький и щупленький человечек с женственно-стройной фигуркой — внешность, конечно, бывает обманчива, но такой вид влиятельного председателя поначалу мог, как минимум, ошеломить.

Уинс сделал шаг вперёд.

— Ким, это господин Нарии из Совета регионального управления анклава.

— Очень приятно…

Джутта легонько кивнул.

— Мне тоже приятно видеть вас в моём скромном обители, господин Келли-младший. Пожалуйста, присаживайтесь. Может быть, вы желаете прохладительные напитки, лёгкие закуски?..

— Нет, спасибо, всё в порядке.

Отец меж тем и не собирался садиться, медленно отходя назад.

— Нарии, зачем вы активировали ваш «Спектр»? Вам не хватает тех мер безопасности, что предусмотрены в стандартных охранных протоколах? В собственном доме?

Впервые Ким заметил в его голосе нотки сомнения, даже неуверенности; едва различимые, но проскакивающие время от времени.

— Извините, но я считаю, что моя личная безопасность — это моё же личное дело. В конечном счёте, я могу задать вам тот же вопрос: почему вы используете ваш собственный «Спектр» на протяжении всего пребывания здесь?

Уинс не ответил. О чём шла речь, было не понятно, однако, судя по всему, ничего хорошего это не предвещало.

— А теперь, я надеюсь, вы оставите нас наедине ненадолго?

— Простите?.. — удивлённо посматривая то в сторону отца, то в сторону хозяина спросил Ким — …Я думал, мы…

— Всё в порядке. Если господин Нарии желает провести беседу тет-а-тет, я ничего не имею против. — бесстрастно развёл руками Уинс, удаляясь к выходу —..Когда вы закончите, я буду ждать в столовой, вместе с Фиделем.

Джутта присел на место отца, протягивая руку в знак приветствия. Вот так оборот! Значит, Уинс участвовать в разговоре не будет, придётся отдуваться перед председателем самому…

— Думаю, в повторном представлении я не нуждаюсь. Не люблю излишней любезности и пустых разговоров, потому хотелось бы перейти сразу к делу; насколько мне известно, вы желаете занять место в нашей структуре, что, исходя из вашего гражданского положения, при рядовых обстоятельствах было бы достаточно… Проблематично. Пятый «гражданстат», миграционный протокол с годовым испытательным периодом, негативные рекомендации в послужной картотеке. Согласитесь, не лучший комплект документаций для работника управленческой структуры — даже региональной.

— Наверное, это так… Тем не менее, вы же уделили время чтобы провести эту беседу — значит, этими формальностями можно в силу каких-либо причин пренебречь. Я думаю. В противном случае, вы бы не стали вести со мной эту беседу.

Лицо Нарии оставалось спокойным и холодным — отследить эмоциональную реакцию было практически невозможно. Уинс предупреждал об этом; даже со специальными модулями инсигнии, по самым незначительным сокращениям мускулов анализирующими мимику собеседника с целью распознавания поведенческой линии, ход мыслей председателя Совета было предсказать крайне трудно.

— Вы правы. Тем не менее, я не имею возможности оформить вас как официального сотрудника в структуре Совета. Скажу прямо — не имею и потребности в таком сотруднике. Но есть альтернатива.

— То есть нелегальное трудоустройство?..

— Не совсем. Скажем так: я не могу оформить вас как, например, личного ассистента — однако, у на существуют другие должности… Места, где ваши полномочия как работника несколько выходят за рамки юрисдикции регионального Совета.

Ким ожидал чего-то подобного. Конечно же, такое предложение не могло быть без скрытого подтекста; ну кто в здравом уме стал бы брать на поруки мигранта, который в Системе пробыл едва ли декаду, без специальных рекомендаций или идеального послужного листа? Да ещё на такую ответственную должность. Другое дело — местная «подковерная грызня». Из населения анклава набрать нужных людей было достаточно проблематично, в силу сложившегося менталитета и общей неподготовленности обывателей к подобной службе. Мало того, опасно; всё-таки постоянные резиденты находились под неустанным контролем дюжины дублирующихся служб, и на каждого была собрана массивная база данных, которую в случае необходимости могли использовать «конкурирующие» меж собой силовики. А вот из Доминиона таких людей можно было драфтовать без особых опасений, особенно работая в тесной связи с Таможенно-Иммиграционной Службой. Многие силовики и управленцы и вовсе предпочитали использовать синтетов или синтоидов — они и соображают шибче, и в лояльности сомневаться не приходится; и в то же время, существовали такие задачи, которые нельзя было доверить синтетам. В частности, работа с «человеческим ресурсом», поскольку уровень недоверия к «квазиорганическим машинам» был в обществе достаточно высок, и многие кадры, охотно делившиеся информацией с живым посредником, напрочь отказывались работать с синтом.

— Я понимаю. Чем конкретно мне предстоит заниматься? Какие обязанности будут возложены?

— Зависит от ситуации. Поначалу вы будете исполнять роль посредника между различными звеньями нашей организации и сопредельными структурами. Общаться с людьми. Контролировать осуществление некоторых недокументируемых транзакций.

— Пожалуйста, подождите… — перебил Ким —..То что вы сейчас говорите… Это ведь информация не для посторонних людей, и что будет, если я откажусь? Может быть, не стоило вам сразу открывать все карты? Я просто веду к тому, что мне хотелось бы уйти отсюда целиком и желательно на своих ногах.

— Не беспокойтесь, «лишней» информации вы не получите даже непосредственно во время выполнения поставленных задач — в случае вашего успешного трудоустройства. Наша структура действует в составе небольших кластеров, взаимодействие между которыми сводиться к минимуму; некоторые звенья даже не подозревают о существование других. Конечно, некоторые нюансы вашей работы было бы нежелательно разглашать, однако, здесь не Доминион; вы можете спокойно спать, не опасаясь, что к утру вам перережут горло, так как это физически невозможно с существующей ныне системой безопасности. Наш кластер держится на принципах круговой поруки. Например, в случае, если вы по каким-то причинам решите поделиться информацией с оппонирующей региональной или федеральной службой, может всплыть другая информация, дискредитирующая вас или ваших близких. Скажем то, каким образом вы получили пятый гражданстат сразу после процедуры регистрации, или то, как были погашены ваши долги по кобрендинговой карте «Альфатранса» на Финиксе. В более тяжелых ситуациях нам не составит труда организовать пересмотр вашего гражданстата до нулевого класса с последующей коррекцией импринта личности, или оформить перевод на пустотную станцию.

— Ну, понятно… В принципе, на этот счёт правила мне ясны. Вижу, вы неплохо осведомлены о моём положении, господин Нарии.

— Безусловно. Находить конкретную информацию и использовать её в нужный момент — часть моей работы. Возможно, в будущем — и вашей тоже.

Голос чиновника звучал ровно, но в отличие от твёрдого, поставленного говора Уинса речь Джутты была мягкой, «бархатной», словно мерное рычание спящего, сытого хищника.

— В целом, ваша кандидатура мне подходит; вы здесь — да и вообще в ОФС — человек новый, нигде не «засвеченный», у вас есть опыт службы в охранном комплексе, включая сыскную деятельность и работу с информаторами, вы ни чем не связаны — у вас нет жены или детей, нет устойчивого положения в жизни. И, что более важно, за вас может поручиться ваш отец, представляющий интересы координационного Совета. Другими словами, если вы не оправдаете возложенных на вас надежд, я могу рассчитывать на предоставление некоторых исключительных «попустительств» со стороны координационной службы.

— Но есть какая-то проблема?..

— Не то чтобы проблема, просто я рассматриваю кандидатуры ещё нескольких лиц, соответствующих предъявляемым требованиям. Надо сказать, что потребность в новых кадрах возникла после того, как вашего «предшественника» в силу некоторых обстоятельств пришлось выводить из игры. Это был надёжный человек, ответственно выполнявший свою работу. Мне бы хотелось верить, что вставший на его место служащий будет обладать подобными качествами. Прежде чем окончательно решить этот вопрос, я считаю необходимым провести беседу с каждым из кандидатов. Расскажите о себе. Что привело вас сюда? Какие цели вы преследуете, и чего ожидаете, вступая в эту структуру? Да, я ознакомлен с очень подробным досье о вашей жизни и профессиональной деятельности в Доминионе. Но мне бы хотелось всё услышать от вас; заметьте, я не требую говорить правду. Я хочу оценить ход ваших мыслей.

Ким выдержал паузу, видимо, пытаясь подобрать слова.

— Ну как сказать — какие цели?.. Как у всех, наверное; чтобы достаток был, гражданстат выше пятого — чтобы в квартирку получше переехать, в жизни как-то обустроится, так сказать. Чтоб всё было как у нормальных людей. На Финиксе вот не сложилось. Сменил две работы, пахал как синт, по пятнадцать, шестнадцать часов — но так и не выбрался из трущоб. С каждым годом становилось только тяжелее, людей-то никуда не берут. Тем более сейчас. Там я был никем — и связей нет, и гроша за душой. Замкнутый круг. А когда заболела мать, что ж… Скажу честно — воровал, при службе. Чёрт, да все в охранке воровали. Но я хоть людей так не калечил, как другие; с каждым рейдом — два, три трупа всегда выносили. Многим ведь попросту платить было нечем. С утра бандюки трясут, вечером — мы, «безопасники». Я в этом редко участвовал, хотя и мог бы. А с чем я остался в итоге? Да ни с чем. Мать так и не спас. В жизни ничего толком не добился — если бы не брат, наверное, помер бы в канаве как многие знакомые. А здесь… Ну хуже точно не будет. Может быть, удастся начать жизнь с «чистого листа». Хотя мне часто говорили, что это невозможно. Работа в вашей… «Структуре» — это шанс, который предоставил мне отец. Отказаться от него — что плюнуть в лицо, по-моему. Я понимаю, что кроме меня есть масса людей, которые тоже подходят на это место — и я могу быть далеко не лучшим из них. Ну я хоть попытаться должен был. Что я теряю?..

Ким запнулся на секунду, отведя глаза в сторону. Нарии внимательно слушал, словно замерев в одном положении. Его огромные глаза с янтарного цвета синтетическими радужками не моргали. Будто змея, готовящаяся к броску. Пренеприятный тип, но нужно было заставить себя точно так же скрыть свои эмоции, своё отношение.

— Понимаю, не лучшая попытка зарекомендовать себя как полезного и нужного работника. Ну что я могу сказать? Я не привык себя «пропихивать» куда бы то ни было. Тем более, вы обо мне всё сами знаете; подходит вам подобный человек — буду рад приступить к обязанностям. Не подходит — что ж, я, честно говоря, и не особо рассчитывал на такую возможность, когда летел в ОФС. Буду карабкаться так же, как все, потихонечку.

Джутта кивнул.

— Вы правы. Мне не нужны «попытки отрекомендовать себя с лучшей стороны» или доказать свою полезность. Вы не PR-менеджер; с этой работой значительно лучше справляются искины.

— Позвольте спросить, а какие качества вы цените в людях? — не удержался Ким.

— На мой взгляд, наиболее ценным качеством человека — и любого организма, включая синтетические, является способность адаптации к постоянно изменяющимся условиям. Приспособляемость во многом определяет эффективность деятельности субъекта; к вам это тем более относится, так как ваша работа исключает возможность использования типовых шаблонов поведения в схожих ситуациях. Как вы думаете, почему для меня предпочтительнее набирать людей из Доминиона, нежели непосредственно из анклава или, скажем, других метроплексов ОФС?

— Наверное, в доминионах люди покрепче будут. Тут, как я посмотрел, все какие-то нервные, перепуганные. — Пожал Ким плечами — Может по тому, что люди в Доминионе привыкли полагаться в первую очередь на себя, а не на Систему.

— Неверно. Дело в том, что в Объединённой Системе население привыкло работать по шаблону, в узких рамках конкретной специализации. Редко можно встретить человека, способного к импровизации; большинство использует логические «заготовки» сталкиваясь с теми или иными ситуациями — в отличие от Доминиона, где нет подобной стабильности.

— По-моему, люди не меняются за два-три поколения…

Нарии отрицательно покачал головой.

— Меняются, и не только в плане менталитета. К тому же вспомните, кто основал Доминион — далеко не самые благополучные группы лиц. Радикально настроенные круги слабеющих национальных правительств Арда — в то время ещё так называемой «Земли», отказавшиеся соблюдать нормы международной экономической регуляции коммерческие структуры, региональные группы инсургентов — экотеррористов, стран-изгоев, антиглобалистких партий. Стабильно развивающееся общество они основать попросту не могли — за исключением некоторых групп религиозных экстремистов, но у них стабильность переросла в застойность. А это уже несколько другая тема.

— Ну, понятно. Вам нужен человек, способный мыслить вне шаблонов. Ну, не мне судить о том, как я мыслю. На чужую помощь я и правда рассчитывать не привык.

— Вот, вы уже мыслите «вне шаблона». Люди в вашем положении обычно всеми силами пытаются доказать наличие требуемых качеств. Но не вы. Вернёмся к теме; нет, вы не совсем правы. Мне нужен человек, который способен самостоятельно выполнять поручения исходя из того необходимого минимума информации, который наша организация может предоставить, но при этом не требующий дополнительных указаний сверху после каждого шага. Большинство гражданских институтов сегодня строятся на жесткой, вертикально-интегрированной системе управления — в отличие от нашей структуры. Наш кадровый состав сохраняет принципы автономности и индивидуальной ответственности каждого из сотрудников в связи с невозможностью организации централизованной системы контроля и управления в блоке с множеством — порой бессвязных — ядер.

— Разве такое устройство эффективно?.. Я имею в виду, в других службах. — удивлённо пожал плечами Ким. —..Ведь теряется личная инициатива, да и на местах порой люди более сведущие сидят, чем на «верхушке». Ну, мне так кажется.

— Эти факторы не оказывают значительного влияния на практическую эффективность производства, какие бы заявления не звучали в медиасети «Шеридан». Это «информационный шум», отвод глаз. Подавляющее большинство федеральных активов, так же как и активов существующих госкорпораций, в настоящее время распределяется искинами, — например, автоматизированными системами планирования и учёта. Для сохранения занятости населения Система расширяет бюрократический аппарат, по сути, не занятый в производственных процессах. Всё достаточно просто.

Трудно было сказать, говорил ли Нарии правду или же только то, что Ким должен был услышать. Судя по всему, многое из сказанного нужно было отфильтровывать, поскольку даже сам Джутта не скрывал своей склонности искажать факты. С другой стороны, он не требовал честности от других, считая, что любая информация, полученная от человека — не важно, какого — всё равно является изначально искаженной. Нарии больше полагался на технику — в частности, протоколы записи личностных инсигний, которые, по его мнению, предоставляли наиболее объективные данные.

— Ну что ж, с этим вроде разобрались… — протянул Ким.

— И, пожалуйста, последний вопрос — Нарии привстал с матово-чёрной поверхности дивана, немедленно свернувшейся назад в блок. — Вот у вас есть цель — занять в жизни достойное положение, как я понимаю. А что вы готовы сделать ради достижения этой цели? Какими методами считаете возможным пользоваться?

Вот это «вопросик на засыпку»! К чему бы это?..

— Как сказать, «что». То, на что способен… По мере своих сил и возможностей. Что от меня будет зависеть, того я добьюсь. А не судьба — значит не судьба. От работы я отступаться не приучен. Не знаю, к чему вы клоните, но я готов принять всё, что потребуется. Иначе, я бы здесь не сидел.

— Спасибо, этого достаточно. — Поднял руку Джутта. — Вы интересный человек, Келли. Я, безусловно, рассмотрю ваше заявление в течение двух-трёх дней. Можете быть свободны. Кстати говоря, желаю приятного аппетита; вы можете присоединиться к вашему брату и господину Уинстону в столовой, поверьте, вы ещё не таких блюд не пробовали. Пальчики оближите! Доброго дня, Келли.

Фигура председателя растворилась в тени коридора. Ким словно очнулся от тяжелого, неприятного сна — аж по коже мурашки прошлись. Ну на что он подписывался?.. И этот проклятый Нарии с его сверкающими глазищами — можно было подумать, он испытывает будущих сотрудников на попытку внушения.

А ведь если подумать, разговор прошел не так уж плохо; Джутта больше рассказывал сам, нежели спрашивал — значит, скорее всего, у него уже созрело решение. Сами рассуждения походили на инструктаж, а общий тон беседы навязчиво напоминал короткие брифинги для новобранцев. Знак обнадёживающий. Что касается начальника — возможно, он и был весьма неприятным человеком, но далеко не худшим из тех, с кем приходилось иметь дело раньше. Взять хотя бы бывшего шефа, суперинтенданта Чавеза — в сравнении с ним, Нарии был просто образцовым руководителем. Хотя кто его знает, что дальше будет; загад не бывает богат. Первое впечатление, как правило, обманчиво: например, внешность председателя совсем не располагала воспринимать его всерьёз.

Ким наконец поднялся с диванчика и, отряхнувшись, поплёлся к выходу. Он действительно проголодался за время пребывания на вилле, и крепкий обед пришелся бы сейчас как нельзя кстати. Фидель, наверное, как всегда будет бурчать что-нибудь несуразное, например, что в местной пище слишком много стимуляторов. Ну и чёрт с ним! Пусть не ест, раз не нравится…

Всё-таки, до чего же уютно было обустроено поместье! Симуляция солнечного света заливала просторные залы, а за прозрачной, фасетчатой переборкой мерно шелестел азерумный кустарник. Где за пределами аркологического купола можно было найти такую умиротворяющую картину? Совсем не то что пыльные, мерцающие тусклым красноватым свечением тоннели анклава. Ну ничего; если всё будет в порядке, если наладится с работой, авось лет через тридцать-тридцать пять и удастся перебраться сюда — заодно поближе к отцу. А что такое тридцать пять лет по меркам местного жителя? Когда впереди — как минимум два столетия, это сущая ерунда. Знаменитая в Доминионах «системная» формула счастья: за десять лет получить квартиру на верхних ярусах, за двадцать пять — личный (да хотя бы и служебный) аэродайн, через пятьдесят — переехать в поместье в местном купольном комплексе. В Доминионах-то попросту дожить до пятидесяти трудно. А в ОФС — дело заурядное, правда, люди всё равно находят причины, чтобы жаловаться на жизнь. Удивительное существо — человек! Так, ловя себя то на одной, то на другой мысли, в бодром настроении и под ритмы незатейливой мелодии, выданной медиа-проигрывателем инсигнии, Ким всё быстрее шагал по длинным коридорам и лестничным пролётам особняка.

— …Ну что я могу сказать. Человек он достаточно сознательный, ответственный, с головой дружит. Не балабол, предпочитает сначала выслушать, потом высказаться, что среди мигрантов вообще редкость. С другой стороны, личность весьма агрессивен — как следствие, несколько замкнут; неплохая защитная реакция, но не всегда действует. Принципиален, но корыстолюбив. Лжет, и, что примечательно, сам верит в свою ложь. Возможно, ему так спокойнее живётся.

— Из вас бы мог выйти талантливый психолог, Нарии. — подытожил Уинс, постукивая костяшками пальцев по зеркальному покрытию столика.

— Извольте, пользуюсь теми же аналитическими модулями, что и вы. Так или иначе, ваш сынишка — кадр перспективный, и, думаю, для него мы место подыщем. Хотя некоторые детали для меня ещё находятся под вопросом, окончательный ответ будет готов дня через два.

— Буду вам благодарен. А что касательно второго вопроса?

— С этим проблем никаких не будет, я разговаривал с Килроем, всё уже организовано. В Аркологический комплекс вы сможете въехать хоть на этой декаде, хотя ещё придётся уладить некоторые формальности. Вы заезжайте на следующих выходных, отметим новоселье.

— Это уже как по работе сложится. Что ж, благодарю, не буду более вас задерживать.

Уинс довольно крепко пожал руку председателя, после чего быстрым шагом удалился в сторону обеденного зала.

— А, подождите! — внезапно остановился координатор — …Я извиняюсь, Айс, кстати говоря, не выпрашивал у вас дополнительный выходной? Видите ли, у него сейчас «сложное положение» в семье, и в связи с этим, ему требуется четыре выходных дня в декаде. Какого?

— Да, он обращался ко мне с этим вопросом. Естественно, я отказал господину Веллингтону в его абсурдной просьбе. В конечном счёте, он должен подавать её не в моё ведомство.

— Приятно слышать! Пусть знает своё место, а то скоро начнёт права качать; ну ничего, эта гнида у меня ещё побегает…

Нарии утвердительно кивнул головой.

— Всё, ухожу, доброго дня!

— Доброго дня, господин Келли.

Председатель развернулся к окну, прищурив от яркого света неестественно блестящие глаза с янтарными радужками. Фасетчатая переборка тут же поляризовалась, подстраивая освещение под вкус хозяина. Размытое очертание Джутты отразилось на прозрачной плёнке композитного покрытия.

Сташевский внимательно рассматривал переброшенные на терминал инсигнии стереобазы, время от времени покачивая головой.

— Я согласен, господин Нарии; этот парень способен справится с возлагаемыми обязанностями. Когда-то, я бы рекомендовал его отдать в наши ряды — из него бы вышел отличный офицер ВАКС, но, увы, не в эти времена.

Нарии бесстрастно развёл руками.

— Аэрокосмические силы не испытывают недостатка в добровольцах, насколько мне известно.

— При всём уважении, прекратите наконец иронизировать — я уже сыт по горло. Мне тяжело видеть это всё из года в год, во что мы превратились. Когда бригадными генералами становятся мальчишки с Арда, едва закончившие академию Колорадо-Спрингс, это… Абсурдно.

— В таком случае, я полагаю, вы вовремя покинули состав ВАКС.

На какой-то момент в комнате воцарилась тишина.

— И всё-таки, вы приняли решение? — наконец подал голос бывший офицер.

— Безусловно. Конечно, этот Келли — не Владислав Даудов, тут и разговора быть не может; тем не менее, такого человека упускать сейчас было бы, как минимум, непредусмотрительно. Место я ему найду. Посмотрим, как будет справляться на первых парах, а там глядишь, пристрою Даудову в помощь. Думаю, было бы не плохо отправить его к нашим знакомым в муниципальную безопаску, пусть растормаживает Хейли. А то совсем инспектор заврался в последнее время, хотя, как мне кажется, его «керовцы» крепко взяли за известное место. Вот и проверим, не слишком светясь.

Сташевский одобрительно покачал головой.

— К Хейли так к Хейли, я не возражаю. Пусть набирается опыта. А что с Уинстоном?

— Организовать ещё один канал не так уж сложно. Будем порой подбрасывать какую-нибудь незначительную информацию, пусть тешится на здоровье. Ну кто он такой, сами подумайте; кому сливает данные — Мерривезеру? Это смешно.

— Пожалуй, вы правы.

Джутта медленно осел в массивное кресло, развернув перед собой стекловидный столик.

— С этим разобрались. А теперь, с вашего позволения, я бы хотел приступить к более актуальным вопросам…

Глава 5: Дальше действовать будем мы

Под аэродайном проплывали густые облака бурой трансшлаковой пыли, скрывая редкие огоньки населённых «ниш» на нижних ярусах анклава. Массивы «чёрных осколков» — гряда суперструктур инженерно-технического назначения — величественно поднимались над пылевой завесой, затмевая предрассветное небо. Сплошной стеной они стелились до самого горизонта, плавно переходя в бесконечное поле промышленных пустошей, усеянных кубами автоматических фабрик и добывающих комплексов. Многотонная махина летающего аппарата терялась в этом лабиринте, словно букашка в горной гряде. Киму уже приходилось летать на аэродайне с отцом и братом, но в той модели отсутствовало даже подобие окон или обзорных экранов; лишь значительно позже ему объяснили, что «любоваться видами» можно и при помощи инсигнии, моделирующей визуальное окружение. В кабине же нового служебного транспортника были установлены прозрачные пленочные барьеры, и теперь открывавшийся пейзаж по-настоящему захватывал дух. Может быть потому что изображение, создаваемое инсигнией, подсознательно не воспринималось как «настоящее» — а может и потому что инсигния сама блокировала «нежелательные» реакции вестибулярного аппарата.

— Что-то ты отвлёкся, а?.. — пробурчал с соседнего кресла Кортез, низенький смуглый «напарник» Кима в новой должности. Кортез работал с Нарии уже достаточно давно, но заслужил репутацию человека, по меньшей мере, не слишком компетентного. Он отличался удивительным самолюбием и пренебрежительным отношением к собственным обязанностям, но при том не упускал возможности упрекнуть в ошибках коллег. Хотя последнее, наверное, было неотъемлемой частью местного менталитета; Ким сталкивался с подобными взглядами уже не раз и не два. Злосчастный напарник какое-то время видел нового работника подобием «стажера», и с первых же минут знакомства открыл свою гнилую сущность. Впрочем, надменное отношение и откровенные плевки в свою сторону Ким терпел недолго, и при первой подвернувшейся возможности согнал спесь с заносчивого карлика. Не зная, на чём в Системе заканчиваются границы допустимого поведения, после которых инсигния парализует тело, Ким объяснился с сослуживцем достаточно вежливо (насколько позволяла ситуация) и обходительно, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Кортез раскрывал рот значительно реже, и замолкал вовремя.

— А что тебе опять не нравится, Лео? Иди, вон, доложи Нарии, что я в окошко посмотрел.

— Просто совет. На твоём месте, любой другой бы практиковался в работе с Сетью или мультипотоковой коммуникацией. По-моему, тебе об этом уже и главок говорил. — развёл руками Кортез.

— А по-моему, работа с сетью на данный момент — это твой головняк. Кстати говоря, раз уж ты напомнил — где мой выход на Хейли? Пять минут, и мы в управлении, а ты, блин, всё чешешься. Что такое?

Лео почесал голову, нервно завертевшись в просторном кресле.

— Да вот, ч-чёрт… Нет этого Хейли, мать его так и эдак, что под землю провалился. Нет и всё. Уже по двадцати семи каналам его пробиваю — нету его, и всё. Да и вообще что-то странное у безопасников творится, смотри-ка: всё управление на ногах, штабистов с отпусков поснимали, общественный терминал — блокирован, даже через сеть регионального управления доступ ограничен. Ч-чёрт… Как бы на особистов не нарваться. Шеф же как чуял, под Хейли роют, и роют основательно…

— Тю, блин… Молчи уже, «особист»… Сейчас сам проверю.

Сложно было с этим «довеском» работать. Наверное его приписали к Киму только по той причине, что более опытные работники попросту отказывались нести с ним службу, а у «новичков» мнения никто не спрашивал. По крайней мере, ни о какой помощи со стороны напарника и речи не шло, а вот обязанности Кортеза приходилось брать на себя регулярно. Поговаривали, что Джутта держит его по той лишь причине, что за Лео вступается какой-то родственник из армейских чинов. Совет регионального самоуправления работал «под крылышком» Внутренних войск, и с их интересами приходилось считаться. «Сватовство» же в ОФС процветало, и с нужными связями совершенно «пустые» люди порой выбивались далеко над головами более ответственных и компетентных служащих.

Ким плавно «выплыл» сознанием на второй канал нейроскриптинга, посылая дежурному искину протоколы инициации в федеральной сети. Тут же, поглощая выделенный сегмент сознания — на другом «уровне» Ким продолжал следить за полётом и перебрасываться обрывками фраз с Лео — вспыхнула коричневая мгла, пронизанная световыми «трассерами». Манипуляции в информационной сети всё ещё давались тяжеловато, тем более при сегментации каналов нейроскриптинга, но эта практика была жизненно важна для дальнейшей профессиональной деятельности. Джефферсон, начальник секции в который пристроили Кима, неоднократно акцентировал на этом внимание; умение «разделять» разум на многочисленные, работающие параллельно «каналы», как и способность эффективно оперировать потоками данных в федеральной сети, во многом определяла успешность работы с «человеческими активами».

Из красного, пульсирующего сплетения многоуровневых ведомств анклава Ким быстро вышел на объятую оранжевым сиянием пирамиду Муниципальной Службы Безопасности. Интересно… Похоже, в чём-то Кортез был прав — целые информационные кластеры находились в «подвешенном» состоянии карантина, а общественный терминал был оставлен на обеспечение искина-автоответчика, ресепшионист покинул узел связи. Внештатная ситуация? Возможно. Хотя, по словам Нарии, МСБА с ними сталкивается крайне редко, да и никаких официальных заявлений от Службы не исходило; чем бы не были заняты безопасники, они пытались с горем пополам прикрыть общественный фронт собственной деятельности. С гражданскими системами обзора проблемы бы и не возникли, но благодаря доступу к рукаву федеральной сети «Фаланга» их «прикрытие» рушилось, словно карточный домик. Может и правда «особисты», внеплановая «ревизия»?.. В таком случае, стоило обратиться к Джефу, а может, и непосредственно к Нарии; переговоры с сотрудниками «специальных» ведомств федеральной безопасности не входили в компетенцию Кима. Но и паниковать не стоило, выход на руководство мог быть преждевременным. Нужно было оценить ситуацию. Составить детальный отчёт, анализировать будет Тинибу… Кроме того, всё ещё нужно было выйти на Хейли.

Инспектора не удалось найти ни простым линейным перебором, ни через запрос на локальный терминал «Фаланги». Запрос в терминал Службы Безопасности не проходил ни через общественный узел, ни через рукав федеральной сети, предоставленный региональному управлению.

— Я же говорил, особисты. Взяли нашего голубчика с потрошками, однако. — подпрыгнул в кресле Кортез, нервно потирая ладони. — Вызывай-ка ты лучше шефа и не греби мозги.

— Тихо… — приподнял руку Ким, сосредотачиваясь на «прощупывании» сети.

По словам Джефферсона, за Хейли действительно могли присматривать некоторые силовые структуры, однако особой ценности для регионального Совета и для Джутты Нарии в частности он не представлял; помимо незначительных тяг внутри структуры МСБА, он играл роль едва ли связной фигуры. В частности, благодаря ему Совет имел выход на «группу Майсурадзе», де юре незаконное формирование, перебрасывающие оборудование и программное обеспечение различного рода за пределы ОФС, в Доминион. Однако, инспектор работал и с другими управляющими структурами; таможенниками, медадминистрацией, координационным Советом. Под кого конкретно копали силовики, сказать было трудно; ниточка к Нарии и его окружению была не самое значительной и не самой очевидной, но отрицать такую возможность было нельзя.

В очередной раз послав запрос, Ким расширил зону поиска до административного района, затем — по анклаву в целом. В принципе, этого следовало ожидать; Хейли почти никогда не покидал своего кабинета во время службы, тем более в сложившейся ситуации. Хотя… «Правой рукой» инспектора был сержант Додсон, можно было попытаться выйти на него. Вновь последовал линейный перебор, запрос… Ничего. Та же самая картина. Ким машинально шлёпнул себя ладонями по коленям.

— Видишь? Ну что я говорил? — злорадно огрызнулся Лео.

Ким не ответил. Хейли нет, Додсона нет… Кто остался? Штабной ресепшионист? Ерунда… Возможно, лейтенант Лянь? Шеф как-то упоминал этого парня; хотя Лянь и не являлся приближенной фигурой инспектора, он периодически брал на себя часть его обязанностей. Стоило попробовать…

На виртуальный терминал лейтенанта Ким вышел почти мгновенно — Лянь работал на девять каналов, два из которых были блокированы даже для «фаланги». Ким не без труда развернул третий «сегмент» сознания, оставаясь висеть на федеральной сети. Можно было, конечно, «отключиться» от окружающего мира, оставив в покое Кортеза, но ведь и практика подобной работы была необходима. Большинство сотрудников секции Джефферсона были способны выделять тридцать, а то и сорок каналов нейроскриптинга — и это без дополнительных биокоррекций или модификаций инсигнии.

А «заместитель» Хейли, меж тем, отвечать явно не торопился. Один за другим шли пакеты запросов, которые лейтенант предпочёл игнорировать. Вот это уже действительно настораживало. Всё-таки ревизия?..

— Разворачивай аэродайн, Келли. Сейчас вляпаемся в очередное дерьмо, а Нарии свои ручки о нас марать не будет…

Кортез нервничал. Может, и не безосновательно.

— А я буду потом за тебя отдуваться перед Джефом? Да ну тебя на хер. Сейчас сядем, я тебе оставляю аэродайн — хочешь, дуй обратно, на хер ты мне здесь нужен. Но и выхватывать будешь сам. Мне сказали — я буду делать, и работу свою до конца доведу. Нахера ж мне такая обуза? — сплюнул и без того раздраженный Ким. Напарник поспешил заткнуться, сердито покачивая головой. Аэродайн начал медленный спуск, вписываясь в длинную, пологую кривую над пирамидальным комплексом штаба МСБА.

Внезапно, от Ляня пришел короткий ответ. Сообщение было кустарным способом кодировано по заранее условленной схеме и разбито не десяток пакетов; с ключом, дешифровка заняла доли секунды.

«Уходите. Нет контакта с Хейли. Работает спецотдел — не могу опознать. Информационная блокада штаба. Ситуация высокого приоритета — оповестить 01A».

Далее следовал набор координат и блокированных образов, предназначенных для передачи на ступень выше — Тинибу или Джефферсону, а может, и самому председателю — ему принадлежал операционный код «01A». Тем не менее, смысл сообщения был предельно ясен.

— Да блин! — Ким с силой хлопнул руками по коленям. —..На первых же днях, да такая лажа! Просто охренеть…

Тут же «вдогонку» пришло второе сообщение от лейтенанта: «Не выходить на сержанта Додсона». Час от часу не легче.

— Ты будешь смеяться, но Хейли всё-таки взяли за яйца особисты. Судя по всему… — откинулся в кресле Ким, прикрыв глаза. — …Отменить посадку, возвращаемся в отделение.

— Ну, я же предупреждал — развёл руками Кортез — … Убираться отсюда надо, да поскорее.

Но было уже слишком поздно. Аэродайн не подчинялся командам, и продолжал снижение.

— Ну, блин, приехали…

«Свернув» канал Ляня, Ким попытался связаться с Джефферсоном, но связь блокировали. Вскоре отключилась и «Фаланга», выкидывая оператора из сети — ощущение оказалось очень неприятным. В голове зазвучал хрипловатый мужской голос.

— Добрый день. Дэвид Гриневич, специальное ведомство федеральной безопасности. Производится принудительная посадка вашего летательного средства с целью проведения проверки на наличие незаконно перевозимых грузов. Если вы не возражаете, я бы хотел побеседовать с вами лично — это не займёт много времени.

Лео поперхнулся; видимо, он тоже слышал голос «особиста».

— А… Почему вы не можете вести… «Беседу» через канал нейроскриптинга?.. — удивлённо пробормотал Ким, застывшими, словно стеклянными глазами впиваясь в приближающуюся посадочную площадку комплекса.

— А догадаться, с вашим-то родом деятельности, не трудно: дистанционная волновая связь легко перехватывается извне, а физического доступа к более защищенным каналам у вас не имеется. К тому же, нас наверняка прослушивает господин Тинибу. — с легкой иронией в голосе ответил Гриневич. Ким только собирался что-то ответить, как оперативник продолжил

— … Если вы не можете с ним связаться, это не означает, что он не может отслеживать ваши переговоры в сети. Как вы уже поняли, мне известно, на кого вы работаете и чем конкретно здесь занимаетесь. В принципе, мне известно о вас всё. Могу успокоить: нашу структуру не интересуют мелкие махинации регионального управления, так что претензий к вам не предъявляется. С нашей стороны, по крайней мере. Надеюсь увидеть вас в штабной столовой — особенно вас, господин Кортез. Доброго дня.

Напарники ошарашено переглянулись. Обошлось… Наверное. Тем не менее, далеко не лучшее начало рабочего дня…

Аэродайн резко, но неощутимо для пассажиров замедлил снижение, и, выпустив шасси, мягко осел на массивную плиту посадочной площадки. Над ней уже суетились мелкие, полупрозрачные синты, напоминавшие Киму летающую помесь креветки с уховёрткой. Показалось, что несколько таких штук шнырнули прямиком внутрь грузового отделения, пройдя сквозь плотные композитные пластины. А может быть и правда лишь померещилось от нервного напряжения. Кто знает, на что способны эти машины.

Лео привычно натянул на лицо ребризер, сделав жест рукой чтобы напарник последовал его примеру. Кроме фильтрующего аппарата, Ким на открытых пространствах носил полароидные очки, защищавшие глаза от вредоносной трансшлаковой пыли — в отличие от большинства местных, которые проводили глубокие биокоррекции глазного яблока. Последовал щелчок, и с тихим свистом дверцы транспортника отъехали в сторону. К площадке уже спешил запыхавшийся «безопасник» в синем комбинезоне, закованный в громоздкий компрессионный жилет.

— Выйти из транспортного средства! Проводится проверка! — зазвучал его гнусавый голосок во внутренней связи.

Лео покачал головой, шутливо приподняв руки.

— А что такое? Что-то ищем, приятель?

— Не твоё собачье дело. — огрызнулся служащий, толи с опаской, толи с неприязнью поглядывая на шныряющих синтетов. — Вообще, вы двое, это… Вам к дежурному. Регистрируйте свою коробку, и шагайте в комнату ожидания. По комплексу не шнырять — карантин. Всё ясно?

— Приятно было поболтать, приятель. — Кортез надменно похлопал безопасника по плечу, вразвалочку спускаясь ко входу в административный центр.

— Гриневич из госбезопасности просил нас выйти к столовой. — пожал плечами Ким, следуя за напарником — Вы же ничего против не имеете?

— Тю… Слушайте, мне вообще глубоко пофиг, что вы там собираетесь делать. Я просто проверяю эти грёбаные аэродайны. Вторую смену, чёрт возьми, в подряд. Идите куда хотите, мне главное предупредить. Просили так просили. Но если уж вас вырубит при попытке выйти на блокированный участок — не мои проблемы.

— Раздраженные все сегодня, ага?

Безопасник отвернулся, пробормотав что-то нечленораздельное.

Штаб Муниципальной Службы Безопасности Анклава чем-то походил на тот транзитный терминал, в который Ким прибыл полторы декады назад: тусклый красноватый свет, льющийся со стен и потолка, пустые, но широкие коридоры, прозрачные переборки меж ярусами, блокированные предупреждающими маркерами отделения и целые секции корпусов. Только здесь было теплее, а воздух стоял более спёртый. По коридорам шныряли сотрудники в тёмно-синих комбинезонах, явно не обращавшие внимание на сторонних «посетителей»; многие из них использовали потоки нейроскриптинга на пределе возможностей, оперируя на десятках каналов одновременно. В целом, атмосфера стояла тяжелая, гнетущая; напряженность витала в воздухе, словно вот-вот готовая взорваться разрядами шаровых молний. Безопасники глядели исподлобья, нервно зыркая по сторонам, и в их взгляде читалась нескрываемая раздраженность, у некоторых — подавленность. Люди наверняка работали на подступах к нервному срыву, по нескольку смен, как тот парень у взлётной площадки. Почти как в охранке Финикса, только здесь в коридорах не стоял едкий запах крови и испражнений…

Ким не хотел задерживаться в этом месте. Оно приносило далеко не самые лучшие воспоминания, да и раздражать местных работников не хотелось. Не по тому, что могли начаться проблемы — Гриневич позаботился о том, чтобы его «гости» могли спокойно перемещаться по комплексу, невзирая на «карантинные» ограничения, а скорее из жалости. Эти люди и так за день натерпелись немало, если верить рассказам Джефа о том, как спецслужбы прессуют силовиков из гражданских ведомств. А ещё это странное ощущение, будто кто-то неустанно и бесшумно идёт по пятам — внезапно «вспыхивающие» на стенах тени не раз заставляли Кима оборачиваться, но исчезали столь же стремительно, как и появлялись. Наверное, это всё те же синты, безмолвные спутники человека в катакомбах анклава. Порой они казались призраками, духами из потустороннего мира, витающими в мире живых в сложном танце…

Местная столовая приятно выделялась из общего интерьера. Если бы в ней сидело побольше народа, кафетерия могла быть очень уютной. Небольшое, тихое местечко, с аккуратными столиками, световыми полотнами на стенах и умиротворяющей музыкой, льющейся из-под потолка. Столовые административных корпусов регионального управления были слишком большими и помпезными чтобы создавать такую непередаваемо «домашнюю» атмосферу античных частных забегаловок, ныне канувших в лету вместе со многими добрыми традициями приёма пищи тех времён. Наверное, в другой день посетителей было бы несравненно больше, и за столиками кипели досужие разговоры, но сегодня в заведении восседал всего один мужчина в строгом темном кителе. На его одежде не было ни световых сигнатур, ни каких либо других отличительных символов; его можно было легко принять за гражданского из высших эшелонов анклава, если бы не пропорции тела. Оно было слишком массивным, слишком высоким для нормальной человеческой фигуры; к тому же, кожа посетителя имела неестественный тёмный оттенок, словно та мутная, ржавая вода, что текла в водостоках Финикса. Спецы из федеральных служб проходили чреду интенсивных биокоррекций, и, как говорили в отделе, человеческим у них оставался только облик — да и то частично.

— Добрый день, господин Кортез, господин Келли. Присаживайтесь.

— Ну а вы, стало полагать, Дэвид Гриневич из, э-э… «Специального ведомства»? — Пожал плечами Ким, морфируясь в кресле напротив оперативника. Лео остался стоять, молча отвернувшись к стене со световыми панорамами.

— Вы чертовски догадливы — с ноткой иронии в голосе ответил Дэвид, тарабаня по столику здоровенными пальцами.

— Рад, что вы всё-таки сочли нужным сюда прийти.

— Можно подумать, у нас был выбор.

Гриневич невозмутимо приподнял бровь.

— Если бы у вас не было выбора, разговор шел бы в другом ключе — если бы вообще шел. Я сказал, что мне бы хотелось лишь побеседовать с вами, не более того; сомневаться в моих словах — беспочвенно, поскольку благодаря своему статусу я могу, в буквальном смысле, делать с вами всё, что мне заблагорассудиться. На законных основаниях.

Кортез хмыкнул.

— Департамент «Кера». Чёрт, ну надо же, а! Всё, и правда «приехали» — можно сушить вёсла!

— Всё-таки интересные вы люди. Не слушаете, или не хотите слушать. Мне от вас ничего не надо. И от вашего «босса» мне тоже ничего не надо. Если бы «Кера» действительно хотела взять сосунка за горло, всё было бы устроено в течении… М-м, пятнадцати минут.

— А зачем тогда это всё? Зачем эти… Проверки, «беседы»?.. — удивился Ким, рассматривая собеседника. Лицо Гриневича было таким же неподвижным, как у Нарии, но строгим, «каменным», как у отца — только шире. В принципе, голова агента напоминала бочонок, на который нелепо была прилеплена копна тёмных волос и маленькие, аккуратные усики.

— Объяснить вам всё равно будет трудно, да и времени на вас у меня мало — таких как вы с десяток в час здесь проходит, но, так уж и быть, могу вкратце обрисовать ситуацию. — оскалился оперативник.

— Эти… Бедняги из МСБА по чистой случайности впутались не в своё дело; дело, которым мы вплотную занимаемся уже не один месяц. Однако, впутались они весьма удачно, открыв немаловажные звенья весьма серьёзной проблемы, каким-то образом ускользавшие из-под надзора Департамента. В настоящее время оперативный состав «Керы» предпринимает шаги для урегулирования возможных последствий… Инцидента. Скажу по правде, работать с этими чурбанами из муниципалки муке подобно. Кстати говоря, не в последнюю очередь благодаря вашему инспектору Хейли.

— Я всё равно не понимаю, зачем мы здесь, и зачем эти… «Проверки» транспортников.

— Я не закончил — вновь ухмыльнулся Дэвид — Вам знакомо понятие «медиатора» в нейроскриптинге? Я понимаю, вы вряд ли могли сталкиваться с ним в жизни, но в кино наверняка слышали, нет?.

Ким пожал плечами. Голос вновь подал Кортез.

— Ну да, ага. Типа «зомби» на управлении. Мол, сидит оператор и управляет человеком чёрт знает откуда — для этого, вроде, инсигнию надо «хакнуть». Я думал, это что-то вроде городской байки.

— По большей части. — спокойно продолжил Гриневич — Но, как вижу, сам принцип вам понятен. Конечно, никакого «взлома» программных модулей инсигнии при этом не происходит, а сам процесс индоктринации достаточно сложный и длительный, но человека действительно можно «запрограммировать» на выполнение заданного набора действий. При этом сам человек до определённого момента может и не подозревать о том, что является медиатором. «Программа» может содержаться в его подсознание месяцы, годы… Сколько потребуется, в зависимости от случая. Кроме того, чтобы выявить следы такого вмешательства, требуется очень детальный, глубокий анализ паттернов протоплазменных энграмм у «жертвы» индоктринации. Кустарно запечатленные установки можно обнаружить за доли секунды, самые продвинутые модели требуют нескольких минут анализа и дешифровки.

— К чему вы клоните? Хотите сказать… Нас могли «зомбировать»? — протянул Ким с нотками недоверия, а то и насмешки в голосе.

— Прецедент уже был — посему я здесь и нахожусь. Нескольких медиаторов удалось нейтрализовать, но мы допускаем, что действующая группа значительно шире. Есть основания предполагать, что инспектор Хейли так же был подвержен процессу внедрения поведенческой модели. Задержанные медиаторы пытались использовать аэродайн для транспортировки некоторого оборудования за пределы анклава, что стало причиной проверок подозрительных летательных аппаратов в этом подсекторе.

— Я думал, транспортники можно сканировать дистанционно…

— Современные системы электрооптического экранирования позволяют скрыть содержимое транспортного контейнера от неспециализированных локационных устройств. К сожалению, мы не располагаем сканирующим оборудованием военных образцов на этом участке, так что приходиться по старинке использовать дронов. И сажать аэродайны, соответственно.

— Вот значит как…

Оперативник кивнул.

— Ну и ваш визит в штаб выглядел более чем подозрительно для инициации принудительного осмотра груза. Вы же понимаете — два человека от регионалов, разыскивающих инспектора Хейли, на тяжелом транспортнике…

— Ну, с этим всё понятно. — перебил Кортез, суетливо расхаживая взад-вперёд.

— Что вам от нас конкретно надо?..

— Лично мне — ничего. Но, во-первых, я диагностировал вас на возможность глубокой индоктринации, что не сделали бы болванчики из МСБА — поблагодарите позже, а во-вторых…

Гриневич прищурился, с улыбкой вглядываясь в смуглое лицо Лео.

— Во-вторых, для вашего же блага, я бы попросил вас, господин Кортез, остаться здесь — хотя я не собираюсь вас удерживать силой. Что же касается господина Келли, то вы можете быть свободны — ваш аэродайн в полном порядке, да и у меня никаких претензий к вам не имеется. Кстати говоря…. Вы ведь недавно в ОФС, не так ли?

— Пару декад. А что случилось? Есть какие — то проблемы?..

— Да нет, скорее наоборот. У вас нет следов индоктринации. Вообще.

— Это редкость?..

«Керовец» промолчал. Ким вышел из-за столика, но, что-то вспомнив, вновь обернулся к оперативнику.

— Я понимаю, вы человек занятой, но, может быть, ответите мне ещё на один вопрос?..

— Да, без проблем. Будете заказывать что-нибудь поесть?

— Да нет, спасибо.

— Вы, господин Кортез?..

Лео стоял, прислонившись к стенке, и, казалось, бледнел на глазах. Его губы шевелились беззвучно. Было видно, что он с трудом выдавливает из себя слова.

— М-мм… «Кобальт».. Четырнадцатый.

— Ба! — взмахнул рукой Гриневич — Периферия, м-да. Ей-ей, никогда вас не понимал; как можно есть эти мясозаменители, а главное, для чего?.. Питекантропы, честное слово.

Кортез поёжился, приподняв руки.

— Н-н… Да нет, заказывайте что хотите…

— Да я не о том… И прекратите дрожать, как бедный родственник; я сказал, что не буду вас задерживать — хотите, уходите. Никто вам мозги промывать не собирается. Возьмите себя в руки, наконец. Я устал от этого бесконечного лизоблюдства и истерик. Так… У вас был какой-то вопрос, господин Келли?

— Да. Когда вы говорили о проверке транспортников, вы как-то вскользь упомянули, что аэродайны регионального самоуправления здесь привлекают внимание. Почему так-то?..

— Потому, что ваши люди уже не раз засветились при проведении операции. Нарии, похоже, возомнил себя местным князьком; без его участия в анклаве не обходится ни одно мало-мальски значимое происшествие. Паренёк лезет в игры не своей категории, и откусывает куда больше, чем может проглотить. Но по нашим правилам пока ещё играет — до тех пор, мы его не трогаем. У Департамента хватает более значительных проблем, требующих немедленного решения.

— Ясно… Спасибо. А что с Кортезом?

Дэвид развёл руками.

— Ничего сверхъестественного.

Очень «информативный» ответ. Киму не хотелось задерживаться в этом заведении ни минутой больше, и, попрощавшись с оперативником, он быстрым шагом направился к выходу. И это — первые дни работы! Что-то будет дальше?.. Постоянные недоговорки, постоянная напряженка, ожидание… Чего-то. Чужие интриги, начиная от семейных дрязг и кончая подковёрной грызней начальства. Так и паранойя может разыграться… Может быть, на Финиксе жить было и не легче, но проще. Люди проще, задачи проще. В Системе же легко создавалось впечатление отрешенности от мира, навязчивая убеждённость во враждебности окружающих. Наверное, надо было просто привыкнуть. Старый друг Кима, Паркер, неоднократно говорил — «человек может устроиться где угодно, хоть у чёрта на рогах — было бы желание и воля». Какое-то время и сам Ким верил в правдивость этих слов…

На взлётных площадках прибавилась ещё пара аэродайнов. Один из экипажей ожесточенно спорил с безопасниками, видимо, не желая проводить инспекцию груза. Странно, почему Гриневич на это никак не отреагировал. Ни малейшего желания вникать в чужой спору Кима не было, тем более что его уже подгоняли поскорее освободить транспортную площадку. Дав команду на взлёт, он бросил последний взгляд на удаляющийся массив черной пирамиды штаба. Интересно, что там с Лео сотворят?.. Жалости к напарнику Ким не испытывал, лишь интерес — для чего он вдруг понадобился таинственному «Департаменту»?..

Затянувшуюся тишину разрезал сухой голос Нарии, вклинившегося во второй канал.

— Келли? Келли, вы меня слышите? Почему не выходили на связь? Ваш сигнал не удавалось зарегистрировать на протяжении более получаса. Что произошло? Докладывайте.

В обычной ситуации, связь с подчинёнными поддерживал координатор-аналитик Тинибу, или, в крайнем случае, Джефферсон — руководитель секции. Но сейчас эту роль взял на себя лично Джутта; значит, дело было чертовски серьёзное.

— Департамент «Кера»… Проводит какую-то крупную операцию, детали мне неизвестны. Нас задержали в штабе Муниципальной Службы Безопасности для проверки транспортника, похоже, инспектор Хейли… Или одна из оппонирующих групп пытается вывезти какой-то ценный груз за пределы анклава… Может, наоборот — точно сказать не могу. «Кера» через МСБА проводит досмотр аэродайнов, которые вызывают подозрение.

— «Кера»? Келли, вы уверены? Мне уже поступали похожие сообщения, но мы не можем их подтвердить. И где Кортез? Его терминал не отображается.

— Подтвердить не могу. Оперативник, руководивший досмотром, несколько раз упоминал это название, Кортез… Так же высказал предположение, что структурой, инициировавшей эту операцию, является Департамент «Кера». В настоящее время он остаётся в штабе МСБА. Этот оперативник… Дэвид Гриневич, так он себя называл, задержал Леонарда. Я не знаю, для каких целей. По их словам, они ищут «медиаторов», и уже задержали несколько человек, подчинённых региональному управлению. Так же, по их сведениям, Хейли в настоящее время действует именно в качестве медиатора, и, судя по всему, представляет некоторую опасность для проведения операции Департамента. Другой информацией я не располагаю…

— Нехорошо. Очень нехорошо. Если Департамент «Кера» действительно привлечен для содействия силам МСБА внутри анклава, у нас могут начаться серьёзные неприятности. «Кера» занимается лишь событиями общесистемного значения. Тем более, если оппонирующая группа использует медиаторов… Это тяжелое федеральное преступление. Если из нашего внимания ускользнул подобный эпизод, мы попросту блуждаем во тьме, словно слепые котята…

— Что такое «котята»?..

— М-м… Не имеет значения, Келли. Это устойчивый словесный оборот. Перешлите мне подробный отчёт по этой линии.

Разбив пак образов на несколько сотен кодированных фрагментов, Ким выслал его по активному каналу — видимо, Джутта использовал рукав повышенной защищённости. На какое-то время воцарилась тишина; ответ последовал лишь через несколько минут.

— Келли. Мне бы не хотелось задействовать в этом деле именно вас, но, боюсь, альтернативы в настоящий момент у нас нет. Меняйте курс. Вы направитесь по координатам, которые были переданы лейтенантом Лянем.

Вот так раз!.. Что же теперь взбрело в голову начальству?!.

— Вас понял, выполняю… А… Какие будут предписания по прибытию на место?

— Поймите меня правильно; в любом другом случае мы бы могли отправить подготовленного специалиста для выполнения этой задачи, но сейчас условия складываются не в нашу пользу. У нас не так много времени для снаряжения спецгруппы, а у вас в распоряжении находится грузовой аэродайн; вы сможете добраться до места назначения значительно быстрее, чем любой другой из наших экипажей, но даже это не столь важно. Ваш транспорт уже был досмотрен Департаментом, и, хотя шанс повторного досмотра остаётся, он всё же ниже, чем у дублирующих экипажей вашей секции.

— Ну, с этим я разберусь… Но что же конкретно от меня требуется?..

— Прибыть на место, определить обстановку, по возможности вступить в контакт с инспектором Хейли. В случае необходимости, обеспечить транспортировку оборудования.

Ким скептически покачал головой.

— Определить обстановку?.. Звучит как работа для дрона. Что конкретно я должен вывезти?.. Мне кажется, Департамент, в любом случае, будет ожидать переброску подобного груза; судя по координатам Ляня, это за пределами анклава, в промзоне. Они ведь регистрируют транспортный поток, покидающий жилые массивы?..

— Дрон может осуществить поверхностный анализ, но мы полагаем, что вам придётся вступить в контакт с группой, оппонирующей Департаменту. Прежде всего, в интересах Совета регионального самоуправления определить тип и состав интересующего «Керу» груза, и, при необходимости, передислоцировать таковой.

— У нас есть какие-то предположения относительного того, что эта… «Оппонирующая группа» пытается вывести из под надзора Департамента?..

— Предположительно — ключевой персонал, приоритетные человеческие активы. Возможно, в качестве «черных ящиков» — импринтов сознания. Так же вероятна переброска компактных высокомощных энергоблоков, автономных кластеров сборочных синтетов, синтезированной экзоматерии. Не исключается возможность контрабанды оружейных систем — это могло бы объяснить участие муниципальных сил безопасности в проводимой операции.

— Оружейных систем? Я думал, такими инцидентами занимаются военные — Внутренние войска, но не муниципальщики…

— Исходя из слов сотрудника «Керы», МСБА инициировало операцию, но в дальнейшем контроль был передан Департаменту. «Кера» — де факто военное ведомство, хотя и состоит вне иерархии федеральных силовых структур. Региональное управление тесно связано с руководством планетарного армейского контингента. Возможно, федеральные органы управления передали дело Департаменту «Кера» для рассмотрения такового в обход нашей структуры. В настоящий момент нам не удаётся определить, какая организация оппонирует действиям Департамента в данном инциденте, но можно предположить наличие связи таковой с высшими эшелонами регионального управления.

— Извините, но я думал, что Совет представляет собой «высший эшелон» регионального управления… — протянул Ким, потерев рукавом лоб. Речь начальника казалась ему чересчур запутанной, местами нескладной, будто при всём видимом хладнокровии Джутта медленно терял самообладание.

— Вы ошибаетесь. Помимо нескольких промежуточных звеньев, включая координационные комиссии регионального и общесистемного значения, существует Федеральная Палата органов самоуправления, заседающая на Марсе. Так или иначе, мы не можем с достаточной точностью утверждать, с чем конкретно вам предстоит столкнуться. Однако, если этот «груз» интересует Департамент, региональные ведомства должны быть поставлены в известность. Теоретически, мы бы могли направить в «Керу» официальный запрос на предоставление доступа к деталям операции, но, к сожалению, Департамент может не только затянуть рассмотрение заявления на неопределённый срок, но так же имеет право отклонить его без разъяснения причин. С другой стороны, ваши действия целиком законны; «Кера» может отказать местным властям в предоставлении допуска к собственному расследованию, но не может запретить предпринимать собственные меры для урегулирования ситуации. Правда, за «Керой» остаётся право силового принуждения к содействию, но мы сомневаемся, что в данном случае конфликт зайдёт столь далеко.

— То есть, к ответственности за перевозку этого «груза» меня не должны привлечь, так?..

— По крайней мере, не имеют законных оснований. Ответственность за ваши действия лежит на руководителе секции, так как вы — лицо исполняющее. Тем не менее, Департамент «Кера» пользуется особыми полномочиями; они имеют право задержать вас по своему усмотрению.

— Что ж, спасибо и на том.

— Ожидаю от вас доклада по прибытию на место. Выходить на связь советую по предоставленному каналу; выделенный рукав секции Джефферсона отслеживается как Департаментом, так и федеральной Разведывательной службой. Да, попрошу не занимать канал без необходимости; в принципе, лучше вам вообще не выходить в федеральную сеть.

— Понял вас.

Ким устало откинул голову, опуская спинку морфируемого кресла. За матовой композитной пленкой лениво проплывали бурые облака и массивы зданий, но даже невооруженным глазом можно было заметить, что транспортник набирает скорость. Интересные люди… «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что» — так вполне можно было охарактеризовать указания Джутты. Сама собой навязывалась мысль, что председатель и сам был в этом «инциденте» непосредственно замешан, а может даже играл роль очередного посредника, ещё одной фигуры — только рангом повыше — в теневой игре «больших людей» с какого-нибудь Марса или Европы, в очередной раз засветивших карты в периферийной агломерации. Да и какая разница? Людям маленьким, разменным фигурам вроде Кима с Кортезом, такие подробности не нужны. Правда, и задачи у «маленьких людей» обычно тривиальны — но, похоже, не здесь, не в ОФС.

Аэродайн, преодолев границу воздушного пространства населённого анклава, перешел на сверхзвуковую скорость. До указанного места — склада, схрона — чёрт его знает, чего, лететь оставалось около пятнадцати минут. Ким прикрыл глаза, вновь придавшись воспоминаниям. Может, прав был брат: незачем было цепляться за первое всплывшее предложение, едва успев разложить вещи. Конечно, с трудоустройством отец выручил, но стоила ли эта так называемая «работа» тех сил, тех нервов, что на неё тратились?.. И Уинс, и начальство обещали многое — неплохой карьерный рост, новое жильё, быструю смену гражданстата, пакет каких-то особых социальных услуг… Но пока всё, что видел Ким — это совсем небольшие перечисления электронных «талонов», так называемых «единиц относительной стоимости», заменявших в ОФС обычные деньги; с местной финансовой системой Ким ещё не разобрался, понимая лишь что эти «единицы», в отличие от знакомой валюты, имели заданный, устойчивый «курс», и не могли являться предметом «торга» — лишь средством обмена. Получаемые суммы были даже меньше тех, что ежедневно начислялись Лори — при том что та состояла на весьма незначительной должности в какой-то жилищной комиссии. При этом женщина отрабатывала свою пятичасовую смену в покое и тишине, изо дня в день заполняя одни и те же акты. Вот тебе и цена спонтанных решений… Хотя, кто знает — зачем гадать наперёд? Даже декады на новом месте не прошло, грех ещё ратовать на условия работы.

Ким вновь вспомнил о Паркере — тот ещё был «оппортунист». Сейчас бы он, наверное, выдал какую-нибудь колкую шуточку из своего репертуара; человеком приятель был «юморным», но его юмор зачастую отличался язвительной иронией, порой делая насмешки действительно болезненными для восприятия. Паркер с презрением относился к людям «тонкой натуры», и очень не любил выслушивать горестные душевные излияния. От него очень часто можно было услышать фразу «Свои проблемы держите при себе», однако справедливости ради надо сказать, что и сам он никогда не упоминал о своих неприятностях. В принципе, хороший был человек: надёжный, справедливый. Интересно, как он устроился там, на Ригерии — вряд ли намного лучше. Меньше десятка человек, закованных в синтетические скафандры, на всю «колонию»… Вокруг — раскалённый ад, смены по 12 часов — в экзоскелете тело не устаёт… И ради чего? Чтобы «присматривать» за синтетами, добывающими гиперструктурами, неспешно растаскивающими планету на сырьё. Можно подумать, им нужен человеческий надзор. Сколько тысяч таких же комплексов сейчас работает вовсе без людей в одном только Рукаве Ориона?.. С другой стороны, Система хотя бы даёт возможность людям заработать себе на жизнь, пускай их деятельность и бессмысленна. «Альфатранс» и правительства Доминионов вовсе не заботились о трудоустройстве «невостребованного» персонала после масштабных сокращений, что приводило лишь к ослаблению покупательной способности остатков населения, и, в свою очередь, усугубляло и без того плачевную ситуацию. Дроны, вымещавшие часть служащих, не нуждались в товарах того же «Альфатранса» или каких-либо других предприятий…

Тяжелый транспортник начал спуск, постепенно сбавляя скорость. До места назначения лететь осталось пару минут; за окном расстелилось бесконечное поле добывающих блоков и энергоустановок вперемешку с невероятных размеров модульными «ангарами», массивными кубами складских комплексов, вмешавших сотни тысяч (если не миллионы) тонн переработанной материи. Над «полями» поднимались высокие «башни», или, скорее, столбы пылеотводов, выбрасывавших в разряженную атмосферу остаточные золы субатомных стереолитографов — тот самый «трансшлак», клубы которого над относительно ровной поверхностью промблоков были едва заметны — в отличие от замкнутых пирамид анклава. Где-то далеко на Востоке, километрах в ста пятидесяти, пролегал монструозный скол литосферной плиты, закованный в «корку» искусственных построек; отсюда его видно не было, но Киму бы хотелось на него когда-нибудь взглянуть. Казалось бы, всего несколько столетий назад человеческие поселения выглядели убогой пылью на этих колоссах, а сегодня — насквозь переплетали их жесткой сеткой, словно беспощадный грибок, плесень, вгрызались в плоть гигантов, заставляя её дрожать и крошиться, чтобы по кусочкам переварить в своём чреве…

Аэродайн опустился в своеобразную «траншею», технический «коридор» между грузовыми кубами, моментально заслонившими горизонт. Изнутри, комплекс выглядел как настоящий лабиринт; наверное, скрываться внутри этой махины чертовски неуютно — ощущаешь себя в чреве чудовища… Хотя кого это останавливает?

Ким неспешно встал с сиденья, натягивая лёгкий композитный скафандр поверх комбинезона. За пределами населённого анклава один только ребризер не спасет — требовался запас кислорода и термокостюм; температура на поверхности колеблется в пределах от — 220 до — 180 градусов по Цельсию. Выжить без спецоборудования в таких условиях можно могли лишь те, кто перенёс глубочайшую модификацию организма; людьми их назвать уже было нельзя, и в народе прозвали «синтоидами». В отличие от синтетов, такие «существа» — или всё же машины — обладая искусственным телом, управлялись человеческим разумом, импринтом сознания, перенесённым на постквантовую ЭВМ. Такую «трансформацию» совершали, как правило, либо от безысходности, либо под давлением обстоятельств — вопреки собственной воле. Очень немногие граждане горели желанием «совершенствовать» бренное тело таким образом, предпочитая проводить незначительные биокоррекции.

Аэродайн плавно вплыл в открытый зев одного из складских комплексов, погружаясь в абсолютную темноту. Инсигния тут же смоделировала образ окружения, наполняя пространство виртуальными источниками освещения. Транспортник завис между массивными плитами внутреннего «кармана» суперструктуры, позволяя осмотреть место посадки. Взгляд Кима сразу привлекли две припаркованные коробки аэродайнов, примостившиеся рядом с широким проёмом в казалось бы сплошной «стене» сооружения. Значит, кто-то уже прибыл на место задолго до него; судя по показаниям тепловых датчиков, двигатели аппаратов уже успели остыть. Нехорошо… Инсигния опознавала транспортники как «Кобальт AV-790D» — модель, используемая МСБА для штатных операций. Значит, безопасники… С другой стороны, Департамент мог использовать аэродайны муниципальщиков чтобы не привлекать внимания.

— Сади машину — прохрипел Ким через мембрану гермошлема. Старая привычка — с «мысленным» управлением агрегатами освоится попервах не просто…

Аппарат коснулся ровной, словно зеркало, поверхности; шасси амортизировало лёгкий толчок.

— Пожалуйста, проверьте состояние защитного костюма и его компонентов перед разгерметизацией кабины — напомнил вежливый голос системы надзора. Киму пришлось в очередной раз запустить сеанс диагностики — без этой маленькой формальности дверцы кабины не открывались «в связи с необходимостью соблюдения нормативных протоколов безопасности». Хорошо, что диагностика длилась едва ли четверть минуты.

— Все системы работают в допустимых пределах. Нормализация давления внутри сегмента корпуса «А»…

Плёнка скафандра почти мгновенно покрылась кристалликами льдинок, что, впрочем, не ухудшило видимости — окружение и без того отображалось в виде виртуальной модели. Ким неуверенно вылез из чрева тяжелой машины — было трудно поверить, что снаружи действительно царит убийственный холод, а местный «воздух» представляет собой реденькую смесь метана и азота. Дверцы аэродайна неслышно захлопнулись за спиной…

Транспортники Службы Безопасности, похоже, были покинуты в спешке; у одно из них было настежь раскрыто грузовое отделение, рядом валялись какие-то ящики и была установлена странного вида тренога. Безопасники развернули глушилку, но по каким-то причинам не успели подключить её к сети питания, или…

Ким «прощупал» терминалы транспортников через «Фалангу» — блокировки сканирующий модуль не обнаружил, но и обратной связи не шло. Видимо, у машин выжгли электронику. А вот это уже очень интересно! Вот почему не работал треножник «глушилки»… Ким с опаской оглянулся на собственную машину — не приведи Господь застрять в таком месте! Кислорода хватит едва ли на пятнадцать часов. Хотя нет; среди разбросанного возле треноги оборудования лежали несколько наборов дыхательной жидкости. Наверное, их бы хватило и на пару месяцев, но лучше бы до этого не дошло. Самое время выходить на связь с руководством…

Отладка канала производилась удивительно долго, что заставило понервничать, но, наконец, голос Нарии всё-таки зазвучал в эфире.

— Келли? У вас… Почти сплошные помехи… Фильтрация диапазона… Мы…

— Простите, но я думал, это выделенный, специальный рукав?..

— Да. Однако, судя по структуре передачи, на вашей стороне активны мощные устройства подавления связи; выход к незащищённым рукавам был бы вовсе недоступен.

— Сейчас я слышу вас намного лучше, сэр… — растерянно протянул Ким — Тут рядом действительно установлена одна глушилка, но она отключена…

— Мы отсеиваем фоновые помехи лишь благодаря потоковому аналитическому модулю. Мы не можем получать большие пакеты данных, но этого достаточно для поддержания контакта. Предположительно, в вашем районе работают ещё несколько подавляющих устройств.

— Возможно…

— Вы уже обнаружили груз? Есть какие-либо сведения о действиях Департамента или группы Хейли? Доложите ситуацию.

— Э-мм… Нет, груз ещё не обнаружен. Здесь два транспортника МСБА — насколько я могу судить, у них выведены из строя системы управления… Да и не только — даже силовые цепи погорели… Похоже, экипаж в спешке пытался установить тот самый прибор подавления связи, что я упоминал; здесь разбросано много оборудования и вскрытых контейнеров под какие-то инструменты. Самих безопасников нигде не видно, хотя, может быть, они используют электрооптический камуфляж или… Что-то подобное. Со мной на контакт никто не выходил… Пока что.

— Значит, вы не можете передать операционные коды этих аппаратов?

— Ну я же говорю, у них отключены терминалы.

— Нехорошо. Транспортники МСБА отлично экранированы от высокомощных электромагнитных полей. Значит, были применены более совершенные средства радиоэлектронной дисрапции. Каковы будут ваши дальнейшие действия?

— В тридцати метрах от меня находится подобие… Шлюзовой камеры, но сейчас она открыта настежь. Наверное, постарались парни с транспортников или оперативники «Керы»; кто бы то ни был, они проникли внутрь этого… Комплекса или склада. Системы жизнеобеспечения внутри, видимо, тоже не работают — температура за «шлюзом» почти такая же, как на поверхности строения. Считаю нужным осмотреть помещение.

— Что показало предварительное сканирование?

— Да вот, ничего почти не показало. Мало того, что работают «глушилки», так ведь ещё обшивка строения почти полностью гасит сигнал. С тем, что имеется на аэродайне, внутренние отсеки мне никак не прощупать. По крайней мере, оставаясь на месте.

Нарии выдержал паузу — толи из-за проблем со связью, толи принимая решение.

— Единственное, что я могу вам сейчас посоветовать, Келли — не делайте резких движений. В принципе, я считаю, что лучше вам оставаться на месте, хотя, с другой стороны, время поджимает… Даже если «Кера» по каким-либо причинам ещё не обнаружила схрон, навряд ли это займёт у них более часа. Если их люди уже осуществляют — или осуществили — переброску искомых материалов, нужно, по крайней мере, установить тип конфискованных активов. Желательно, запечатлеть и утвердить факт конфискации; это даёт нам право подать запрос непосредственно в Центроком ОФС, в обход представителей самого Департамента. Проблема в том, что по завершению операции «Кера» зачищает участки наноформерами. Если зачистка была осуществлена, выяснить что-либо становится практически невозможно.

Понять, что конкретно требовалось Джутте, было задачей не из лёгких — Ким понял это после первой же их встречи. Вместо того, чтобы выдавать четкие указания, председатель заводил длинные монологи, будто рассуждая вслух.

— Простите?.. Мне что ж, на месте оставаться, или всё-таки обследовать схрон, или?..

— По вашему усмотрению — безразлично отозвался начальник. — Мы направили к вам группу специалистов, расчётное время прибытия — двадцать пять минут.

— Понятно.

— Главное — избегайте возможных конфликтных ситуаций. Не превращайте штатный межведомственный инцидент в рискованную авантюру.

Канал закрылся. Как всегда — делайте что угодно и как угодно, но результат быть должен. Само же руководство изо всех сил старалось сохранять руки чистыми; самоуправленцы вроде бы как оставались в стороне, в то время как именно на Кима ложилась вся ответственность за принятые решения. Потому в речи таких «руководителей» всегда отсутствовала конкретика; формально, их нельзя было обвинить в выдаче того или иного устного приказа.

Абсолютная тишина вокруг угнетала. Можно было, конечно, поставить какую-нибудь лёгкую музыку на проигрыватель личного терминала, но в данной ситуации она бы мешала сосредоточиться. Ким не любил сидеть на месте, полагаясь на стороннюю помощь. Помощь… А будет ли она вообще? «Группа специалистов»… Прошло десять минут, но на связь никто так и не вышел. По идее, они должны были уже вылететь за пределы анклава…

Ким вновь взглянул в сторону чернеющего провала «шлюза» — датчики не могли определить, что находится за его пределами, и виртуальный образ обрывался в десятке метров от входа. В принципе, склад как склад; если помещение внутри не слишком большое, можно закончить всё дело за считанные минуты, а если очередная сеть туннелей — пусть уже ведомственные «специалисты» разбираются. Ким привстал с ящика, медленно приближаясь к зеву барьерного заграждения. Да… Велико ли дело — пройтись с сотню метров туда-сюда? Всяко ведь лучше, чем сидеть и ждать «у моря погоды» — как любила говорить покойная мать. Моря Ким никогда не видел, но смысл пословицы понимал предельно ясно. Стоило, наверное, ещё раз связаться с начальством… Как специально, выход на «Фалангу» накрылся целиком; толи неизвестные установили ещё один аппарат подавления коммуникационных средств (или увеличили мощность уже работающих), толи в первый раз попросту повезло — по словам Нарии, сигнал едва фиксировался. Ну и чёрт с ним, с Нарии; ни советов, ни предписаний к действию от него всё равно не дождёшься.

Оборудование шлюзовой камеры так же оказалось выведенным из строя. Кто-то методично выжигал силовые цепи агрегатов комплекса, которые, казалось, были надёжно скрыты под толщей композитных плит и магнитных экранов. Техническая подготовленность группы проникновения выходила далеко за рамки гражданского сектора. Сомнительно, что МСБА имела доступ к подобным скрэмблерам. Значит, до схрона уже добрались оперативники Департамента?..

Ким медленно продвигался вглубь складских помещений. «Видимость» здесь была сильно ограничена — локационный сигнал инсигнии «тонул» уже на расстоянии в десять-пятнадцать метров. Похоже, при постройке схрона использовались радиопоглощающие спецматериалы. Вокруг были беспорядочно разбросаны тяжелые контейнеры, грузовые капсулы, попадавшие на пол с высоких тельферов, обломки каких-то сложных деталей. Скорее всего, это было следствием внезапной остановки складской автоматики. Контейнеров было слишком много для того, чтобы уместить их содержимое на одном-двух грузовых аэродайнах; значит, группа Хейли намеревалась изъять что-то конкретное. Даже если она преуспела, то, что осталось, должно привлечь внимание регионалов: терминал инсигнии опознавал повреждённое оборудование как элементы устройств мгновенной сверхсветовой связи — распространение таких приборов вне установленных норм являлось федеральным преступлением. Судя по всему, это и послужило причиной привлечения Департамента «Кера» к внутренним делам анклава… Или, может, было что-то ещё?

Складские помещения плавно переходили в небольшой — по здешним меркам — погрузочный цех. Готовая к отправке партия небольших запечатанных капсул уже мостилась на автопогрузочных лентах, ожидая лишь прибытия транспортников. Меж лентами, словно ожившие каменные изваяния, маячили фигуры четырёхметровых гуманоидных синтов, неспешно перетаскивающих всё новые и новые контейнеры. Эти машины, судя по всему, включились в работу после остановки основных линий цеха. Человеческие фигуры они напоминали лишь очертанием, да наличием некоторого подобия «рук» и «ног». Часть этих великанов была занята установкой агрегата, напоминавшего древнюю турбину — видимо, пытаясь восстановить питание комплекса, и на незваного гостя, к счастью, синты никак не отреагировали. Тем не менее, в такой компании находиться было довольно неуютно. Кто знает, заложены ли в них установки безопасности, защиты комплекса?..

Стараясь держаться подальше от шагающих аппаратов, Ким осматривал наваленные на автопогрузчик контейнеры. Нанокомпозитная оболочка защищала содержимое от попыток сканирования, да и вскрыть их без специального оборудование было невозможно. Что ж, по крайней мере, будет что показать специалистам Нарии… Хорошо, если у них найдётся плазменный резак или что-то помощнее; сверхплотную материю бронепластин и резаком не вскрыть.

— Результат анализа остаточных магнитных следов показал, что электронные сигнатуры оборудования совпадают с сигнатурами продуктов госкорпорации «LockMart Applied Multitech» с учётом небольших вариаций, свойственных контрафактной продукции. — сообщил услужливый голос виртуального терминала «Фаланги». Хотя связи с основной структурой сети в комплексе не было, Ким всё ещё мог получать данные от мобильного аналитического терминала, установленного на аэродайне.

— «Локмарт»? То есть… «Локхид-Мартин»? Это же разработчик оборудования для вооруженных сил ОФС?.. Я думал, для подделки таких агрегатов требуется выделенная сеть искинов…

— Вариации в магнитном следе могут быть вызваны другими факторами. — спокойно ответил голос. — В частности, воздействием мощных устройств радиоэлектронного подавления.

Ну вот, похоже, и всё. Искомый груз обнаружен, осталось найти способ доложить об этом руководству и подождать прибытия спецгруппы. Но как-то уж очень просто всё получалось… «Департамент» — структура слишком серьёзная, чтобы так опростоволоситься. Киму уже не раз приходила в голову мысль, что он сидит на готовеньком лишь по тому, что «Кера» собирается взять людей регионального управления с поличным, как только капсулы будут вскрыты. Хотя даже при таком раскладе, вроде бы не о чем было беспокоиться; Ким лишь удостоверился в наличии этих «контейнеров» на складе. За это, скорее всего, привлечь к ответственности не могут… Не должны, по крайней мере.

— Просим принять к сведению: в радиусе семнадцати метров зарегистрирован сигнал виртуального терминала, принадлежащего инспектору Дитеру Хейли.

— Э-мм…

Вот объявился и инспектор. Начинались первые проблемы; вряд ли он со спокойной душой отдаст регионалам груз, за которым прибыл. Скандал может затянуться, а тут и «Кера» подоспеет… Конечно, если не дойдёт до старой, доброй разборки, как это происходило на Финиксе. По словам Джефа, тут подобные инциденты — большая редкость, но мало ли? Как говорится — надейся на лучшее, готовься к худшему. Вот только личного оружия Киму не полагалось…

— Ну, выведи мне его на связь.

Голос ответил лишь после непродолжительной паузы.

— По неустановленным причинам, господин Хейли не имеет возможности ответить на данный момент.

— Опять помехи?..

— Обмен пакетами данных с личным терминалом господина Хейли стабилен и осуществляется без сбоев. Вероятно, инспектор не может ответить на ваш запрос по личным причинам.

Значит, говорить Хейли не хотел. Совсем хорошо…

— Он движется сюда?..

— Нет. В настоящее время, терминал не перемещается.

— Так… Давай направление.

В голове стремительно прокручивались варианты развития событий. Что-то подсказывало, что лучше будет сейчас уйти, но и оставлять Хейли с контейнерами тоже не хотелось. Кто знает, что у него на уме? Если его действительно используют как «медиатор», он может запустить кластер наноформеров-чистильщиков, и через пару минут от капсул буквальным счётом ничего не останется. И всё, никаких доказательств.

Ким быстрым шагом пробирался через лабиринт контейнеров и погрузочных механизмов. Где же ты, инспектор?.. Инсигния подсказывала, что он всё ещё оставался на одном месте, но найти его оказалось не так-то просто. Наконец, он заметил скрюченную, опавшую на пол фигурку в тёмно-синем плёночном скафандре.

Ким сразу почуял неладное. Тело инспектора сползало на пол, прислонившись к контейнеру, в какой-то совершенно неестественной позе, будто в нём вовсе не было костей. Рядом валялся гладкий, вытянутый прямоугольник, в очертаниях которого можно было узнать ускоритель массы полицейского образца. Хейли был мёртв — или, в крайнем случае, тяжело ранен.

— Системы жизнеобеспечения данного терминала работают согласно установленным нормам. — предугадывая ход мыслей, услужливо подсказал голос инсигнии.

Действительно, на скафандре и нелепо натянутом поверх него бронежилете не было видимых повреждений. Впрочем, ткани местной одежды могли попросту восстановиться после нанесённых повреждений — потому и назывались «самозаклеивающимися».

— Согласно данным терминала, разрывов изоляционной плёнки скафандра не регистрировалось.

Ким медленно подошел к искалеченному телу инспектора. Датчики систем жизнеобеспечения костюма были перегружены, и было непонятно, жив ли ещё Хейли или нет. Вблизи стало заметно, что на обледеневшей плёнке полупрозрачного гермошлема, с внутренней стороны, застыло густое, с твёрдыми «комочками», тёмно-коричневое месиво… Пускай это и была лишь симуляция изображения, выглядела она слишком натурально.

— Господи…

Ким осторожно ощупал выгнутый рукав скафандра, но тут же отдёрнул руку; судя по ощущениям, внутри него находилась мягкая, податливая, словно грязь, жижа. Бедняге не повезло… Но как им удалось поджарить инспектора, не повредив защитный костюм?..

— Просим принять к сведению: в зоне действия локационного устройства были так же зарегистрированы четыре неактивных терминала.

— Что?! Четыре «неактивных» терминала?!.

Руки словно начинали леденеть. На Финиксе Киму довелось повидать немало обезображенных, искалеченных тел, и вид мертвеца его не пугал. В оцепенение вводило понимание ситуации, в которую он вляпался — может, и не по своей вине.

— Эти… «Неактивные терминалы».. Что это? Тут погибли и другие люди?

— Неактивные виртуальные терминалы используют кодировки транзитных инсигний. Погибшие носители не являются гражданами Объединённой Федеративной Системы.

— Блин… Блин, да чёрт тебя дери, неужели нельзя было сказать о трупах раньше, мать твою?!.. — Уже машинально, с трудом соображая, Ким выругался вслух. Спокойный, холодный голос аналитической системы лишь сильнее выводил из равновесия, но нужно было держаться. Отдаться панике сейчас означало окончательно себя сгубить.

— До настоящего момента, эта информация была оценена как несущественная для выполнения поставленной задачи. О сигнале личного терминала, принадлежащего инспектору Хейли, вы были оповещены как только системе удалось его идентифицировать.

Ну конечно! Какой дурак стал бы двигаться дальше, осматривая проклятые контейнеры, если бы узнал, что в комнате лежат пять грёбаных жмуриков — включая офицера МСБА?.. А главное, всё просто замечательно складывается в предельно «чистенькую» картинку — экипаж некоторого транспортника под юрисдикцией регионального управления пытается выйти на всё того же Хейли, но Департамент успевает среагировать; один из членов экипажа — «медиатор», Ким уже не сомневался, что именно по этой причине «керовцы» увели Кортеза. Второй — служит для отвода глаз, «программированию» сознания не подвергался, не осведомлён о деталях операции. Его выводят из подозрения Департамента, возможно, для отвода глаз «Керы» так же засветили Джефферсона и Тинибу — потому они не выходили на связь, а координировал действия непосредственно сам Нарии, обладающий управленческим иммунитетом. Как только нужный человек выпадает из-под наблюдения спецслужб, его тут же отправляют выполнять «некоторое поручение», опять же, не посвящая в детали, в то время как все остальные ресурсы Джутты остаются «под колпаком», либо задействованы в резерве — как эта «группа специалистов». Человек пребывает в нужное место, опознаёт искомый «груз», в то время как господин председатель получает интересующие его данные и решает, стоит ли этот груз попыток его изъять. В определённый момент, когда итог проведённой работы удовлетворяет руководство — или же когда таковое сочтёт слишком рискованным выполнение дальнейших намеченных действий, оперативный сотрудник на месте становится не нужным. Вот почему пропала связь — не из-за усиления наведённых помех, и не из-за изоляционных материалов, гасящих сигнал; Нарии попросту закрыл канал. И что получается в итоге? Одинокий оперативник, ловко улизнувший из клешней «Керы», внезапно объявляется на закрытом для посторонних — вполне возможно, секретном, объекте оппонирующего ведомства, в окружении трупов каких-то мигрантов (ещё одна разменная карта самоуправленцев?) и всё того же инспектора Хейли, как раз в тот момент, когда на объект прибывают силы Департамента. Вот какой «группы специалистов» Нарии просил дождаться… Наверное. И всё; регионалы получают интересующую информацию, а «Кера» — исполнителя. Может быть, и не одного; кто знает, на скольких «фронтах» сейчас работает Джутта, сколько ещё «болванчиков» задействовано в его подковёрной игре…

Все эти мысли пронеслись в голове Кима стремительно, за считанные секунды. Пребывая в прострации, он понимал лишь, что должен действовать — и действовать стремительно. Возможно, ещё осталось время… Время уйти, ускользнуть до появления оперов. Надо уходить, пытаться уйти… Надо бежать.

Словно очнувшись от глубокого шока, Ким сломя голову бросился назад, через лабиринты контейнеров и ставшего оборудования назад, к шлюзу, к спасительному транспортнику… Конечно, если его дистанционно не вывели из строя. Точнее, пока ещё не вывели — но обязательно это сделают, тут не может быть сомнений.

— Внимание. Состояние вашего организма не соответствует контрольным нормам. Регистрируется нервное перевозбуждение. Желаете выполнить коррекцию? — просипел голос терминала, который, казалось, стал намного громче, словно пытаясь разорвать на части и без того трещавшую голову. Скривившись под матовой плёнкой гермошлема, Ким нашел в себе силы чтобы мысленно отключить назойливую программу. Вперёд, вперёд, только не останавливаться…

— …Келли. Стоять. — прогремел откуда-то сверху тяжелый, басистый голос. Ким не хотел его слушать. Не верил, что слышит… И продолжал бежать.

— 19F, остановитесь немедленно. — повторили в ответ на безмолвное неподчинение. 19F… Операционный код, под которым Кима зарегистрировали в его секции. Кто же пришел за ним?.. Так или иначе, теперь бежать было бесполезно. С трудом переводя дух, Келли, наконец, остановился, припав к стене. Сердце ещё бешено скакало в груди, но инсигния быстро приводила организм в порядок.

В тот же момент из тьмы, окутывавшей недоступное для сенсоров пространство, показалась массивная, высокая фигура нечеловеческих пропорций. Синтет, может быть синтоид.

— 19F, вы можете проследовать к вашему транспортному средству — Джефферсон ожидает вас для дебрифинга. С этого момента, ваша работа здесь закончена.

— Но, разве…

Синтет приблизился, и Киму удалось разглядеть его получше; нанокомпозитный корпус сплошь покрывали кластеры сверхплотной, самонаростающей брони, несимметрично разбросанные по «телу» машины, а верх туловища — то, что можно было бы назвать «головой» — из-за одного лишь расположения, впрочем — судя по всему содержал элементы какой-то сложной толи локационной, толи оружейной системы. Синтет был отмечен электронными сигнатурами регионального управления. Достаточно мощный аппарат — по крайней мере, для гражданской службы.

Келли с трудом поднялся, пытаясь сообразить, что же произойдёт теперь.

— Так… Подождите. Что здесь происходит?.. Почему Нарии не вышел на связь? Вы знали, что здесь пять трупов, включая вашего грёбаного инспектора?!.

Синтет прошел мимо, не разворачиваясь — и, видимо, не обращая на возмущённого человека никакого внимания.

— Вне ваших полномочий, 19F. - последовал сухой ответ.

— Полномочий, блин?!.. — Ким с силой ударил кулаком по гладкой обшивке контейнера — Совсем, блин, с вами работать охеренно! А если б Хейли оказался жив? А если бы, кто его грохнул, ещё остались в комплексе?.. У меня даже грёбаной пушки с собой не было!.. Ублюдки…

— Предъявляйте претензии руководителю секции или непосредственно руководителю ведомства.

— А вы-то кто тогда?! Или, э-ээ, что?..

— Начальник личной службы безопасности главы Совета регионального самоуправления, Томас Вандерно. И прекратите истерику — я закрываю канал.

Значит, всё-таки синтоид. К этому моменту, его силуэт уже вновь исчез во мраке. С ума можно сойти.

— Йоу. — внезапно, чья-то рука опустилась Киму на плече; от неожиданности, тот вздрогнул, отскакивая в противоположенною сторону. Перед ним стоял какой-то парень в тёмном скафандре, разительно отличавшемся от уже виденных моделей.

— Сынок, ты это… Не бери дурного в голову. Иди, отдыхай, и забудь о том, что ты тут видел. Если хочешь — буквально. Неприятно, конечно, с первых дней да вот так, да… А, чи не пофиг.

— Аа… Вы тоже от Нарии, что ли?.. — Ким с ошарашенным, совсем потерянным видом взирал на собеседника, которого, похоже, сложившаяся ситуация вовсе не беспокоила.

— Я-то? Да не, я из «неонки». Или как вы там нас кличете у себя?..

— «Неонки»?..

— Ну, мля, «Департамент Кера», офицер Шишман — усёк, не? Слушай, я ж тебе говорю, не бери дурного в голову. Мы тут с коммандером разберёмся, куда-кого. Впрочем, оно тебе, может, и в пользу пойдёт — будешь дальше на сосунка вашего черномордого работать, и не такого натерпишься.

— «Коммандером»?.. Каким «коммандером»?..

— Да тот же амбал из ваших — коммандер Вандерно. Ну, по крайней мере, бывший коммандер Вандерно. Довелось мне с ним служить, хорош был человек. Пока был человек.

— Вот даже как…

В голове весь этот сумбур с трудом укладывался. Но камень с души, всё-таки, уже свалился: «Кере» Келли был попросту неинтересен, а его «делом» занялись более компетентные люди. Или нелюди…

— Вы, пожалуй, правы… Я ведь могу идти?..

— Идите вы… Куда хотите. — в очередной раз схохмил керовец, иронично разводя руками. Шутник какой попался…

Ким покачал головой, медленно плетясь к выходу. Первые деньки, а творится уже черти-что… Что-то будет дальше?

Глава 6: Я помню, я знаю

— Так не положено. Это всё неправильно, совершенно неверно!

«Заседание» на виртуальном «узле» фаланги продолжалось уже четыре минуты реального времени, которые в сетевом мироощущении превращались во многие часы. Нарии рвал и метал; рассматриваемый инцидент явно задел его за живое. Если этому человеку вообще была знакома ярость, то сейчас он находился в очень похожем на неё состоянии.

— Но вы поймите, я уже вам говорил — здесь даже «Кера» оказалась недостаточно осведомлена об осуществлении подобных операций; я полагаю, что в данном происшествии могут быть замешаны федеральные ведомства на самых высоких уровнях, и у нас попросту недостаточно ресурсов и полномочий для того, чтобы…

— Сташевский, почему вы вынуждаете меня повторяться, раз за разом высказывая необоснованные оправдания? — огрызнулся председатель — Всё, что мы имеем на данный момент — магнитные сигнатуры «Локмарта», отсюда надо отталкиваться, господа, отсюда. А вы… Тянете за уши непонятно что.

— Заметьте, господин Нарии, сигнатуры госкорпорации «Локхид-Мартин» были обнаружены на весьма ограниченной доле обнаруженной нами продукции. Сигнатуры других блоков всё же не совпадают с доступными нам образцами федеральной проектной администрации, а значит, действительно могут быть произведены по заказу высших эшелонов системной иерархии. Можно предположить, что оборудование подобного типа было произведено вне промышленного комплекса ОФС, в Доминионах, но этот вариант весьма… Маловероятен. Тем не менее, и он рассматривается нашей экспертной группой. — робко подал голос Тинибу, молчавший на протяжении почти всей телеконференции.

— Три с лишним сотни сборочных единиц. Для меня вполне достаточно, чтобы считать «Локмарт» основным вектором нашей дальнейшей работы. При чём, заметьте, мистер Тинибу — сборочных единиц, применяемых в построении аналитических блоков для промышленных искинов. Это может зайти далеко…

— Это уже зашло слишком далеко, господин председатель. — голос подал Вандерно, тот самый синтоид, что вместе с керовцами обследовал схрон.

— У нас под носом осуществлялась переброска сотен контейнеров с образцами продукции, причисляемых к категории федерального грифа «особой важности». Осуществлялась достаточно длительное время, при чём никакой информации нам не поступало ни из одного источника — включая центральную Палату органов самоуправления. Если деятельность подобного рода осуществляется в обход регионального Совета, это свидетельствует лишь о высокой некомпетентности структуры. Вы пытаетесь создать иллюзию контроля, иллюзию всезнания, господин председатель, но позволяя себе упускать из виду подобные инциденты, она мало чего стоит. Мне ли напоминать о том, чем подобная политика обернулась для бывшего Центрального Комитета ОФС.

— Это личный упрёк, Вандерно? Но разве предотвращение подобных «инцидентов» не является основной задачей конкретно вашей секции?

— Верно. Однако, инициативные проекты секции не получают должной поддержки, в некоторых случаях — и вовсе блокируются. Рассматривая конкретно данную ситуацию — сколько терминалов было фактически выделено секции в промышленных секторах метроплекса в течение месяца? Сколько терминалов было предусмотрено установить согласно утверждённому Советом проектному плану?

Председатель воздержался от комментариев.

— Так или иначе, основной задачей на данный момент является дальнейшее рассмотрение причин и следствий данного инцидента с целью предотвращения дальнейшей деятельности оппонирующих ведомств на территории анклава вне нашего надзора. Найти виновных мы всегда успеем. Нужно сфокусировать внимание на имеющихся фактах и немедленно начать осуществление разработанной программы сдерживания. Господин Чжао, будьте добры, подведите короткий итог совещания.

— Э-мм… В ходе детального анализа и всестороннего рассмотрения возникшей чрезвычайной ситуации, коллегией были вынесены следующие…

— Господин Чжао, «короткий итог». - перебил Сташевский.

— А… Да, конечно… Задачей первостепенной важности является выявление существующих звеньев оппонирующего элемента на территории анклава и прилегающих автоматизированных субсекторов. К счастью, Департамент «Кера» одобрил коллективный запрос регионального, координационного и исполнительного Советов касательно проведения совместного расследования данной ситуации. Тем не менее, «Кера» оставляет за собой право использования любых открытых в ходе следствия материалов по собственному усмотрению. В связи с этим, надлежит действовать предельно быстрыми темпами, собирая и обрабатывая информацию с расчётом на дальнейшую интервенцию «Керы» и ограничение доступа к предмету расследования. Секциям «А» и «D» предстоит осуществить экстренное развёртывание дополнительных терминалов на территории прилегающих к анклаву промышленных блоков, провести диагностику автоматических систем по указанным секторам. Департамент «Кера» ограничивает доступ муниципальных служб к отдалённым промышленным блокам, но совет и не заинтересован в детальном обследовании автоматики за пределом кольцевого рубежа «Эхо-3».

— Секция «А» уже приступила к осуществлению указаний. — откликнулся Вандерно. — Однако, для эффективного выполнения списка работ требуется пересмотр декадного плана.

— Внеочередное заседание Совета регионального самоуправления будет проведено в течение четырёх часов. — тут же ответил Нарии.

— Я прослежу лично, чтобы ваши требования были приняты во внимание.

— Простите, но… Я просто не представляю, как мы сможем выполнить поставленную задачу с имеющимися на данный момент ресурсами… — подала голос Сарраф, молоденькая руководительница секции «D».

— Если я правильно понимаю, нам придётся детально обследовать густо застроенную, экранированную территорию радиусом от семисот до восемьсот пятидесяти километров на разных участках, без доступа к базам данных объектов…

— Доступ к отчётным базам данных будет получен в ближайшее время. Мы уже связались с представителями ответственных за инфраструктуру госкорпораций и работаем над этой проблемой. Чжао, пожалуйста, продолжайте.

— Секции «С», «E», «K» и «L» работают с контактами в муниципальных службах и параллельных ведомствах. Необходимо выявить структуры, потенциально содействующие оппонирующему элементу или покрывающие деятельность такового. Так же необходимо провести поиск и выявление медиаторов в составе соответствующих эшелонов муниципальных служб, особое внимание уделить силовым структурам. Декрипцию лиц, подверженных индоктринации, предписывается проводить только при участии уполномоченных сотрудников внутренних войск федеральной армии.

— Только вояк нам здесь не хватало…

Главки секций возмущенно зароптали.

— Не вам решать, Генри. Это стандартная, протокольная процедура. К тому же, у нас нет оборудования для декрипции медиаторов — это объективный факт. — «успокоил» председатель.

— Кроме того, несомненно необходима проверка личного кадрового состава всей структуры регионального самоуправления, начиная от исполнительного состава… — не спеша продолжил Чжао. — … Выполнение проверок ложится на секцию «R».

— Понял. — коротко ответил Сташевский.

— В случае… Чрезвычайных ситуаций, будут привлечены элементы секций «А» и «B».

— Не хотелось бы, чтобы до этого дошло. — с нескрываемой иронией согласился Вандерно.

— Следующая задача — выяснить связь оппонирующей группы с корпорацией «Локмарт» или её региональными структурными составляющими. Выяснить, каким образом её продукция была вывезена на незарегистрированный объект, является ли партия плановой и незаконно вывезенной с территории госпредприятий, или же воссоздана вне плана загрузки производственных мощностей с целью дальнейшей передачи оппонирующей группе или её посредникам. Необходимо установить контакт с региональными представителями концерна. За деятельностью «Локмарта» в регионе уже установлен надзор Департамента «Кера», но таковой не препятствует проведению дальнейших следственных работ в этом направлении. Официальный визит подготавливает секция «J». Тем не менее очевидно, что найти какие-либо зацепки работая лишь на уровне задокументированных межведомственных запросов не удастся, если управление «Локмарта» каким-либо образом замешано в пособничестве оппонирующей группировке — или даже представляет таковую; в настоящее время, «Керой» рассматривается и этот вариант, хотя в случае подобного стечения обстоятельств, наше участие в расследовании инцидента будет сведено к минимуму. Подобная деятельность корпоративного руководства определяется как федеральное преступление высшей тяжести — государственная измена, и может рассматриваться лишь военной прокуратурой или центральными органами юстиции. Впрочем, это лишь предположение. Пока же, предстоит установить контакты в низшем и среднем звене локальной структуры «Локмарта», благодаря чему, возможно, удастся выйти на причастных к рассматриваемому нами инциденту. К сожалению, Совет регионального самоуправления не имеет должных полномочий для привлечения конкретных служащих госкорпорации к сканированию импринтов сознания; работать придётся с доверенными лицами, не прибегая к прямой декрипции потоков нейроскриптинга — что, тем не менее, доступно Департаменту «Кера». Хотя сканирование импринта может быть проведено по инициативе служащего, органы регионального управления не несут ответственности за возможные последствия; прибегать к подобным мерам членам секций предстоит на свой страх и риск. Любая полученная информация квалифицируется в формате «для служебного пользования» и не подлежит распространению. В этом направлении будут задействованы отделы «F», «G», «N», «S» и «S-Калиф» в случае необходимости.

— Понял вас. — ответил Джефферсон. Тут же его сетевой номинал «всплыл» на четвёртом канале Кима.

— Сворачивайте узел, больше для нас информации здесь не будет.

Ким выслушивал затянувшуюся конференцию от самого её начала; ему ни разу не предоставили слова, но, как и все сотрудники, каким-либо образом замешанные в рассматриваемом «инциденте», ему предписывалось наблюдать за пространными спорами и перепалками главков. Вчерашний случай с незарегистрированным схроном «контрафактного» оборудования не переставая будоражил регионалов, и управление уже целый день ходило на ушах, то выискивая виновных «ротозеев», то пытаясь сформировать сколько-нибудь эффективный план ответных действий. Как и следовало ожидать, ни первое, ни второе у Совета не выходило, потому в заключение многочисленных и крайне продолжительных перипетий, ответственность за дальнейшие действия было решено возложить на руководство секций — а там уже «как хотите, так и решайте». Впрочем, по словам Джефферсона, подобные скандалы здесь были едва ли не постоянными, и ничего сверхординарного бы в этом «инциденте» не было, если б не вмешательство «Керы». «Совместное» с Департаментом расследование не сулило Совету ничего хорошего, хотя ждать чего-то конкретного от «неоновцев» — такое странное прозвище получили работники спецслужбы среди знающих коллег (почему, Ким не успел поинтересоваться) — тоже не приходилось. Из всего состава регионального самоуправления опыт работы с «Департаментом» имелся лишь у Томаса Вандерно — да и то, ещё во время службы в ВАКС. Ходили слухи, что коммандер при жизни и сам пытался пробиться в ряды «Керы», да толи не успел — став синтоидом, он формально становился «оборудованием», лишаясь всех званий и наград, толи по каким-то причинам не прошел строгий отбор. Поговаривали и о том, что у Вандерно были личные счёты с представителями командного состава Департамента, что и стало камнем преткновения в развитии его карьеры. Так или иначе, и без того будучи очень влиятельной фигурой в рядах самоуправления — руководитель отдела безопасности, как никак — его роль с появлением на сцене федералов резко возросла. Коммандер позволял себе достаточно смелые высказывания как по поводу выдвигаемых Советом решений, так и непосредственно в сторону членов такового, в том числе лично председателю. Он даже не пытался показаться тактичным или, по крайней мере, избегать конфликтов; прямолинейный, черствый и нечеловечески циничный, Вандерно пользовался репутацией «вояки-дуболома» старой закалки. Несмотря на это, знакомые с коммандером люди предпочитали воздерживаться от споров не по причине его «бестактности», а по тому, что предположения, высказанные Томасом, в подавляющем большинстве случаев подтверждались.

За стеной композитной плёнки стелилась разряженная буроватая дымка; на тёмном, далёком небе засияли первые звёздочки. На Финиксе небо было совсем другое — постоянно скрытое за ржавой пеленой густых, низких облаков, через которые так редко пробивались золотистые лучи светила. Здесь же, на KY-031F, атмосферы как таковой почти не было, а сама планета вращалась по гораздо более удалённой от звезды орбите.

В просторном кафетерии, устеленном азерумным плющом и папоротниками, сидело от силы пять человек — включая Кима. Они сидели поодиночке, уставившись стеклянными глазами в живописные стены, на которых плясали в медленном танце световые узоры. Атмосфера здесь царила достаточно умиротворяющая, и даже начинающему нейроскриптеру в таких условиях было не сложно работать сразу на пять-семь каналов. Ким, разбив сознание на четыре сегмента, не позволял себе уйти из окружающей реальности, в отличие от мертвенно обмякших в соседних коконах фигур, не тративших драгоценные ресурсы разума на восприятие окружающего мира. «Уходить» с головой в сеть виртуальных конструктов, отрываясь от привычного, знакомого устройства вещей, для новичка было не только непривычно, но и неприятно — будто бы землю в буквальном смысле выбивали из под ног, опрокидывая в бездонный колодец, или напротив, отправляя тело в невесомость. Интересно, как воспринимают действительность те, кто родился и вырос в Объединённой Системе? Те, для кого сетевой мир световых магистралей и многомерных фигур был таким же родным, как и физическое окружение?..

Ненавязчиво хотелось спать. Не физически, организм не требовал отдыха; благодаря инсигнии, удалось «выспаться» ещё в аэродайне. Скорее, просто срабатывали «внутренние часы». Или сказывалось переутомление, переизбыток информации. Можно было заказать какой-нибудь энергетик, но его действие всё равно подавит инсигния, сохранявшая «рабочий режим». С трёх каналов, включая дежурный, лился не прекращающийся трёп сослуживцев, сопровождавшийся пересылкой массы бесполезных информационных пакетов. Хорошо хоть заседание главков теперь можно было вырубить.

В массивных дверях кафетерии показалась знакомая полноватая фигура в модернизированном под плащёвку-«тренч» унике. Человечек явно запыхался; семеня маленькими ножками по зеркальному покрытию полу, он то и дело вытирал потное, раскрасневшееся лицо стерилизатором, сделанным в виде тканевого платочка.

— Мистер Веллингтон! — приподнял руку Ким, заметив толстяка.

— А… Здравствуйте, господин Келли… Я сейчас…

Ким приподнял бровь. Странный человек этот Веллингтон. С его гражданстатом можно было давным-давно провести любую биокоррекцию, навсегда распрощавшись с лишним весом и отдышкой, почистить кровь и обновить сосуды — но нет… Порой могло показаться, что он даже не носит гражданской инсигнии, хотя это предположение было не верно — Киму довелось разговаривать с ним через потоковый канал нейроскриптинга, а внешние биометрические системы такого рода связь не поддерживали. Разве что Веллингтон был закоренелым ретроградом и носил какой-нибудь древний, электронный имплантат вроде тех, что вживляются в некоторых отсталых Доминионах…

Наконец мужичок, зацепив ногами столик, грузно плюхнулся в кокон рядом с Кимом.

— Уф!.. Уф… Ну и дела. — пробормотал он, пряча стерилизатор в нагрудный кармашек.

— Что есть, то есть. Как у вас-то дела?..

— Кошмар, сущий кошмар. — всплеснул руками собеседник —..Хотя, вам, полагаю, лучше знать… Я слышал, вы лично присутствовали на Объекте?..

— Как бы так сказать поделикатнее… Еле ноги унёс. — ухмыльнулся Ким. —..И, я смотрю, быстро до вас новости доходят.

Веллингтон кивнул.

— В принципе, вы можете считать, что легко отделались… Наверное. Поговаривают, парней с первого и третьего схронов «керовцы» хорошенько зачистили, и теперь их трясёт ваш этот… Сташевский, а у него… Интересные методы. Я уже не говорю о бедняге Хейли и других ребятах из МСБА, что попались в мясорубку задолго до вашего подлёта. Департамент отказался открывать любую информацию по телам… Или тому, что от них осталось.

— Первого и третьего схронов?.. — удивился Ким — Я думал, был всего один…

— Сколько их было всего сейчас сказать трудно; по всей вероятности, от трёх до пяти. По крайней мере основываясь на той информации, что пропускает «Кера». Тот, что вам довелось посетить, был перевалочной транспортной базой, через него груз шел прямиком на магнитный ускоритель, через него — на орбиту. Куда дальше — ещё выясняется….

— Ну, это мне уже известно.

К столику подошла миловидная официантка-синт.

— Господин Веллингтон, вам как обычно?.. — спросила она, даже не оборачиваясь в сторону Кима. Вот уж действительно, «для своих» столовая…

— А, нет, я ненадолго. Криопак «Поляриса», А-15. Да и всё, пожалуй… — помахал тот пухленькой ручкой, словно отгоняя назойливого синта.

— М-да, неприятно. Как там отец, кстати?

— Винстон… А что с ним будет? Он же в отпуске на две декады — вовремя ушел, однако. Словно чувствовал. Обустраивает себе «домик» в Аркологии. Честно говоря, давно уже от него ничего не слышал. Ну, пусть человек отдыхает, раз есть возможность.

Судя по интонации Веллингтона, последняя фраза являлась плохо скрываемым сарказмом.

— Надо будет как-нибудь заехать в гости, посмотреть, что там за «домик». - пожал плечами Ким.

— Это вы с ним уже решайте. У меня теперь работы просто по горло с этим вашим «контрафактом». О, Система, до чего ж было хорошо при старом председателе! Тихо, спокойно, всё решалось как-то… Само собой. Но стоило прийти Нарии, всё, конец нормальной жизни, аврал за авралом. Это ведь не первый случай. Почти каждую декаду то одно, ту другое всплывает, и пожалуйста — ни выходных, ни проходных, вертишься из последних сил, и что в итоге?.. А у меня семья, между прочим, немаленькая.

Ким лишь покачал головой.

— И что, частенько тут все на головах стоят?

— Уф, «частенько»! Да почти постоянно, разве что «Кера» обычно не лезет в дела анклавов, а так — постоянно, да.

— Слышу подобное мнение уже во второй раз. Наш Джеф говорил тоже самое.

— Ну и не раз ещё услышите. Ваш Нарии мнит себя большим градоначальником, и сует свой нос в каждую задницу анклава, до которой дотягивается. А оно ведь как: не тронь, не завоняет. Всё решалось само собой налаживалось, никто не жаловался. Бывший-то председатель, Бэй Дунбинь, он человек свойский был, из колоний, понимал, как что здесь работает, опыт у него был тоже. Он в муниципалке тридцать с лишним лет работал. Да и сам по себе человек был хороший — терпеливый, понимающий… Как это сейчас модно говорить, «человечный», пускай и тавтология — правильнее не скажешь. Но вот появляется наш молокосос прямиком с Арда, и понеслась… В первую же декаду повыгоняли людей с мест, посадили таких же, как этот. Вперемешку с вояками — не скажу, кто лучше. И всё, закончилась сладкая жизнь — трясут теперь каждый день, чтоб их так и эдак. А всё почему? Потому, что большой шишке с Марса…

— Так, всё, я понял. — перебил Ким. — У вас, вроде-бы, было мало времени.

Веллингтон недовольно крякнул, но воздержался от возражений.

— Я так понимаю, контакт вы уже «подготовили»?

— Ну, как сказать… Человек согласился передать некоторые… Конфиденциальные производственные данные, касающиеся нашей партии «контрафакта», но сам он их пока не получил.

— То есть как это, «не получил»?..

— Ему должны были передать отчет ещё в начале дня, но, похоже, безопасники «Локмарта» тоже зашевелились, у них какая-то проверка, или что-то вроде того. И ещё одно…

— «Ещё одно»?

— Мы так и не договорились по стоимости… Услуг. Парень слишком упрямый, гнёт своё и не желает идти даже на малейшие уступки, а предложенный им вариант, мягко говоря, неприемлем.

— Ох, Веллингтон…

Ким потёр затылок, пытаясь сосредоточиться. Похоже, его «подневольный коллега» в сотрудничестве был совершенно не заинтересован, и выполнял лишь необходимый минимум, не мудрствуя особо. Айс Веллингтон, при своей видимой простоватости, был неплохим информационным посредником и, в данной ситуации, легко мог организовать выгодную сделку — если бы действительно нуждался в положительном результате.

— Так ты… Хочешь сказать, что у твоего «человека» нет отчёта, и нет никаких гарантий, что он появится — так мало того, ты с ним не можешь сторговаться? Я, конечно, понимаю, что тебе это всё на хер не надо и что своих дел у тебя по горло. Но раз уж так вышло — ну сделай ты нормально, блин, на тебя другие люди полагаются, понимаешь? Тебе что, тяжело нормальный контакт было найти? Или, может, мозги этому «человеку» вправить тяжело? А?!. Ну на хера ж ты кособочишься, Веллингтон?

Толстяк скривился, наигранно взмахнув ручками.

— Вот как мы заговорили, а! Ну что, «Веллингтон», «Веллингтон»?!. С меня спрос маленький; что мне сказали — я всё сделал. Нашел человека, попытался договориться. А дальше — не мои проблемы, мальчик. Понял? Нарии ваш меня за человека не держит — когда я к нему пришел с просьбой, он меня на херу крутил. Теперь, как зажглось — вспомнили за «дурачка Велли». Ну извольте!

— А при чём тут Нарии? Ты понимаешь, что простых людей подставляешь, которые так же точно на него работают, и которых он так же «крутить» хотел? «Спрос с тебя маленький», видишь ли.

— И что? Для меня теперь роли не играет. Хватит уже на моей шее ездить, и так отъездили не приведи Система сколько лет. Что «господин председатель», что раски, да хоть… Да хоть папка твой, тоже хорош человек. Четыре дня отгула ему выписать сложно, а как особнячок застолбить или сынишку пристроить — иди-ка сюда! — Айс с силой похлопал себя по шее.

— Какой на хер «раски»?

— Сташевский ваш, быдло армейское — кто ж ещё. «Да сэр, нет сэр, засуньте своё мнение себе в жопу, сэр!». Нет, всё, хватит. Я что мог, сделал — пусть подавятся, и всё. Всё, слушать ничего не хочу. Разгребайте свою хрень как хотите, я не при делах, так прямо «господину председателю» и передай. Закончилась лафа.

Веллингтон вновь раскраснелся, словно томат из агитационного ролика о белковой пище, его маленькие глазки постоянно бегали, стараясь не останавливаться на взгляде собеседника, руки начинали заметно дрожать. Похоже, этот неспокойный денёк для Айса прошел особенно болезненно — мужичок был буквально на гране истерики. Ким, впрочем, тоже находился далеко не в самом лучшем расположении духа, и любезничать с «товарищем по несчастью» не собирался.

— А ну сел! — подскочил он на ноги, грозно вздымаясь над толстяком. Посредник тут же заткнулся и испуганно плюхнулся назад в кокон. Какое-то время он собирался с мыслями, но затем, вжавшись в спинку морфируемой седушки, быстро и неразборчиво залепетал.

— Ты… Ты что делаешь?!. Ты кто вообще такой, чтобы мне указывать, сопляк?.. Я тебя быстро сейчас утихомирю, гадина такая! Сейчас же запрошу санкции на задержание, будешь здесь в судорогах валяться, пока безопасники не подберут, идиот!

— Закрой свой рот. — Ким сделал шаг вперёд, и Веллингтон окончательно замолк, закрывая лицо руками.

— Если б не инсигния, давно б уже по лицу треснул. Но смотри, договоришься; авось послушает тебя «господин председатель», да сбой какой случится, выпадет ячейка из сети контроля…

— Понял я всё, понял… Всё… Пожалуйста, прекрати… — прохрипел съёжившийся в коконе седушки посредник, опасливо поглядывая на «коллегу».

— Всё или не всё, а у нас проблема. По большей части, у тебя. Думай пока, что можешь сейчас сделать, а я свяжусь с Тинибу — пора объяснить, почему у нас простой идёт. Только ты не тяни, мне твои оправдания как-то до лампады. Понял? — переспросил Ким уже спокойным, но требовательным голосом, усаживаясь обратно за столик. Как бы там ни было, а общая «зашуганность» местных порой играла на руку; всё-таки эти люди выросли в мире, не знающем уличного насилия, грабежей, даже банальных пьяных драк. С одной стороны, это делало людей жестокими, озлобленными — наверное, из-за нехватки естественной агрессии окружающей среды, но с другой — трусливыми и мелочными, готовыми что угодно делать под угрозой физической расправы.

Сеть быстро вывела на третий канал виртуальный терминал штабного аналитика Гвембеша Тинибу, просто перегруженного работой в последние сутки. Трудно сказать, сколько десятков потоков он сейчас обрабатывал; в секции было девятнадцать человек, включая главу отдела, к аналитическому узлу были постоянно подключены двенадцать-пятнадцать личных терминалов, многие работали сразу на несколько каналов. И это лишь верхушка айсберга — было ведь ещё «межведомственное сотрудничество», была связь с другими секциями и самим Советом, была обширная сеть информаторов на разных уровнях…

— Слушаю тебя, девятнадцатый.

Общение через сеть происходило через передачу мысленных образов, более информативных, нежели простая речь; однако, слушая живой голос человека, можно было определить его настроение, степень усталости, предугадать, в какое русло потечёт разговор. Благодаря нейроскриптингу, стала возможной прямая передача чувств от одного пользователя к другому, но он же позволял не передавать эмоционального подтекста вообще, отсекая его при служебных переговорах. Можно было лишь гадать, в каком сейчас состоянии находится аналитик.

— Возникли проблемы. Предлагаемый контакт на данный момент не располагает интересующей нас информацией, к тому же, посреднику не удалось договориться касательно оплаты услуг контакта. Веллингтон в связи… С личными причинами отказался сотрудничать в дальнейшем, хотя с этим мы уже разобрались.

— Что вы имеете в виду, отказывается?

— Он считает, что мы требуем от него слишком многого, не предоставляя взамен желаемых услуг.

— Деятельность господина Веллингтона оплачивается согласно установленной федеральной тарифной сетке. Невыполнение предписанных руководством обязательств ведёт к переквалификации и принудительному переводу на менее приоритетное место службы, а так же облагается штрафом — напомните об этом господину Веллингтону.

— Он не отказывается выполнять поручения напрямую, просто не желает добиваться нужного нам результата. Фактически, для своего руководства он отчитался — нашел первого попавшегося человека, готового передать требуемую информацию, остальное свалил на наши плечи. Мы не можем предъявить к нему претензий — формально. Впрочем, это уже не имеет значения; как я уже сказал, с господином Веллингтоном нам удалось найти общий язык.

— Это хорошо. Однако, прежде всего необходимо получить запрашиваемый отчёт; на ваш взгляд, предполагаемый контакт действительно располагает подобной информацией? Мы не можем терять время на проверку ложных следов.

Ким покосился на ёрзающего посредника.

— Айс, скажи, твоему человечку вообще можно доверять? У него действительно есть доступ к отчетам «Локмарта», или всё это пустой блеф, который ты пытался нам всучить?

— Доступ есть… Это точно могу сказать… А вот получит ли он его сегодня, получит ли он его вообще на этой декаде, это под вопросом. Я извиняюсь, ради Мира, ну, вспылил, день у меня такой…

— Так, проехали… То бишь у парня есть, по крайней мере, выход на человека, составляющего или проверяющего эти отчёты?

— Да.

— Уже что-то.

Тинибу прекрасно слышал их разговор, и уже прикидывал варианты дальнейших действий.

— Думаю, в данной ситуации тебе следовало бы лично рассмотреть предлагаемый контакт, девятнадцатый. Если ваш человек не состоит в структуре «Локмарта», возможно будет произвести анализ импринта его памяти напрямую, и сразу выйти на связного, непосредственно отвечающего за составление отчетов.

— Я думал, принудительное сканирование импринтов сознания воспрещается без введения особых санкций.

— Воспрещается касательно сотрудников госкорпораций и муниципальных служб, находящихся при исполнении обязанностей; могу предположить, что контакт Веллингтона не попадает в эти категории. В противном случае, наша задача может усложниться.

— Понятно… — Ким вновь обратился к толстяку —..Айс, расскажи-ка нам о твоём «клиенте».

— Что… Что рассказать?

— Ну не знаю — например, его имя, идентификатор инсигнии, место работы, должность. Только не говори мне, что ничего не пробивал по личным терминалам — хрена с два б ты стал работать с человеком, не зная его подноготную.

— Адриан Хаджава, 313 203 095 810, Тета дробь пегас. Фрилансер, некогда работал на «группу Майсурадзе»…

— «Группу Майсурадзе»… Это не те ли парни, с которыми держал контакт покойный Хейли?

— Всё верно. Тем не менее, этот факт не обязательно подтверждает причастность Хаджавы к рассматриваемому вопросу. «Группа Майсурадзе» — достаточно большая организация, сотрудничающая с многими муниципальными службами в этом анклаве. Но операции на таком уровне выходят далеко за рамки их интересов. Более того, в настоящее время Группа находится под пристальным надсмотром «Керы».

— А что-нибудь по этому «Хаджаве» ещё найти удалось?

— Личность достаточно посредственная, если не считать нескольких уведомлений МСБА о незначительных нарушениях протоколов безопасности. В частности, был обвинён в попытках мелкого шантажа. На KY-031F проживает в течении шести с небольшим лет, переведён с JV-947 по собственному желанию сменить место работы.

Интересно он менял место работы — это же парсеков эдак на семьдесят подальше… — подумал Ким. Впрочем, к делу это, наверное, не относилось.

— … «Кера» так же не придаёт значения деятельности Хаджавы. Единственное, что настораживает — по необъясненным причинам, администрации по правам человека ОФС установила за парнем слежку двенадцать дней назад. В их базу данных у меня доступа нет, да и в целом эта структура не слишком охотно сотрудничает с органами муниципального управления.

— Вот это действительно странно. И что теперь? Мы сможем его вывести из-под надзора?

— В этом нет необходимости. АПЧ — не самая влиятельная федеральная организация, их юрисдикция, по большей части, распространяется на территории «проблемных» доминионов. Откровенно говоря, это простой блок влияния, «боевики» незначительной оппозиционной группы в системном правительстве. Тем более, мы действуем на законных основаниях, и, что более важно — при поддержке «Керы».

— Значит, особой роли это не играет?

— Не играет. Тем не менее, стоит обратить внимание на активность АПЧ касательно данного вопроса; это уже не первый случай косвенного интереса администрации к рассматриваемому нами делу. Совет старается не привлекать внимания побочных структур к ходу расследования, что лишает нас возможности подать прямой запрос в это ведомство. В отслеживании их деятельности через непрямые источники пока нет необходимости.

— Так, понятно, с этим разобрались. Я вот думаю… Возможно ж ведь провести сканирование импринта дистанционно? Зачем мотаться туда-сюда, терять время? Ещё и «засветиться», наверное, можно — если за Хаджавой наблюдают не только правозащитники.

Последовала незначительная пауза. Вряд ли Тинибу «замешкался» с ответом. Он просто анализировал поступающие потоки информации, вырабатывая одновременно десятки решений. Аналитики такого уровня работали на пределе возможностей человеческого организма, более комплексные задачи — если их решение нельзя было доверить искину — обрабатывались синтоидами вроде Вандерно.

— Технически возможно, но не желательно.

— Что мешает?..

— Во-первых, как ты выразился, «засветиться» гораздо проще, используя дистанционное прощупывание по инсигнии. Такие операции регистрируются терминалами сразу нескольких структур, включая МСБА и, безусловно, Департамент «Кера». И если от последних скрыть какую-либо информацию практически невозможно, то прохождение любых данных, касающихся рассматриваемого инцидента через Службу Безопасности Анклава крайне нежелательно. Даже если «Кера» отсечет этот канал, остаётся ещё не одна организация, регистрирующая «щуп». Работая же в изоляции, мы тем более привлечём к себе массу ненужного внимания. Такое здесь устройство — все следят за всеми. Во-вторых, существует возможность не только достаточно легко перехватить передачу данных, но и переслать назад скорректированный образ импринта. Отсутствие информации не так пагубно для хода расследования, как наличие дезинформации. В случае же контакта напрямую передача искаженного образа возможна лишь с небольшого расстояния или самим субъектом, если у такового имеется специализированное ПО; мы будем способны определить источник. В третьих, субъект при достаточной технической подготовленности способен определить попытку дистанционного сканирования, блокировать канал и уйти из-под наблюдения.

— У меня есть право его задержать в случае отклонения запроса?

— Де-юре, таких полномочий сотрудники регионального совета не имеют, но и препятствовать подобной деятельности могут лишь вышестоящие структуры. «Кера»; военная разведка и федеральные службы контроля, как правило, закрывают глаза на такие упущения — тем более, в сложившейся ситуации.

— Ясно, спасибо…

— Что же касается Веллингтона — его халатность не останется безнаказанной. Отчет уже составлен и передан на рассмотрение ответственным лицам.

— Как знаете.

На четвёртом канале Ким быстро пробежался простым поисковым перебором по секторам анклава. Поиск не регистрировал идентификатор Хаджавы; парень толи хорошо маскировал свой электронный «след», толи, что более вероятно, вертелся под зонтиком «глушилок», разбросанных по многим населённым ярусам. Устройства подавления устанавливались для разных целей и разными структурами — МСБА даже проводит ежедекадные рейды, очищая от них наиболее ответственные районы жилого комплекса. Большинство гражданских даже не подозревает о существовании таких «зонтиков», хотя этот факт никем, в принципе, не скрывается.

— Ну что? Могу я уже идти? Своё же время теряете… — пробурчал Айс, робко привстав из кресла.

— Сидеть.

Посредник послушно упал обратно.

— Ну что им ещё нужно?.. — протянул он почти страдальческим голосом, яростно растирая лицо стерилизатором.

— Твоим контактом теперь придётся заниматься мне. Спасибо, Велли! — хмыкнул Ким, не отводя глаз от корчащегося «коллеги».

— Где вы договорились встретиться? Я так понимаю, засранец прячется под глушилками — простой поиск его не видит.

Веллингтон приглушенно крякнул, пытаясь скрыть на своей гримасе надменную ухмылку.

— А, какими там «глушилками»… Парень днями просиживает в «Скольде», у них стоят штатные, поганенькие подавители сигнала. Там же и договаривались встретиться — ближе к полудню.

Ким машинально повернул голову к прозрачной стене комплекса, за которой уже едва-едва багровел закат. Ну да, конечно, местное время… Тяжело было привыкнуть к несоответствию календарного режима с планетарными сутками. На Финиксе региональное время всё-таки подстраивали к естественному циклу смены дня и ночи.

— Что ещё за «Скольд»?

— Паршивенький развлекательный центр Юго-Западного административного района. Не знаю, почему, но там всегда полным-полно узкоглазых; деловые клюшки из «Дао Рана», «Масахиро», «Ан Ши»… Простые обыватели той же породы. Присматривают за заведеньицем люди из координационного совета — можешь спросить отца, если что конкретное понадобится. В целом местечко дурное — атмосфера, обслуживание… Одни синты, людей из персонала почти нет. Ну и подавление связи на уровне простых гражданских систем, у «Скольда» даже соответствующая лицензия имеется на установку такого оборудования. Главное, пускают кого не попадя, начиная от всякой швали с пятым гражданстатом…

Айс тут же осёкся, уловив, что сказанул лишнее.

— …Ну, без обид… Ты-то ведь только приехал, а большинство… Ну… Отщепенцы разные, безработные, нарколыги… Я имею в виду, с четвёртым, ну… Пятым гражданстатом, тоже.

— Проехали.

— Вот… Хаджава, видно, с умом более или менее дружит, потому шатается по таким «зонам отдыха», где его «не видно» через общий поиск. И талоны за посещение подобных мест не высчитываются, разве что за напитки, еду… Услуги. Тьфу! Я вроде бы говорил, что из персонала там одни синты?..

— Хорошо, сейчас глянем.

Сетевая карта развлекательного центра нашлась моментально. Комплекс оказался очень большим, гораздо крупнее, чем представлял себе Ким. Ничего себе, «заведеньице»! Мерки граждан Объединённой Системы всё-таки сильно отличались от мерок жителей доминионов…

Ограничив масштаб поиска, можно было осуществить его через федеральный рукав «фаланги», не полагаясь на гражданские сети. Результат не заставил себя ждать — идентификатор Хаджавы засветился в одном из крыльев комплекса. Теперь, даже если «контакт» покинет центр, можно будет легко отследить его перемещения в пределах всего анклава. Правда, наблюдение «с другой стороны» регистрировала и администрация по правам человека, но Кима сей факт не слишком беспокоил.

— Вот так, попался живчик!

Веллингтон меж тем всем своим видом показывал, что очень хотел бы уйти, но говорить это вслух ещё опасался.

— Навещу-ка я нашего клиента чуток пораньше, чтоб потом не бегать по сто раз… А ты… Ну иди уже, иди, что с тебя теперь возьмёшь. По крайней мере, отчитывать таких «работничков» — не мой головняк.

Толстяк всё так же, не говоря ни слова, пулей выскочил из-за столика и помчался к выходу.

— Доброго дня, господин Айс Веллингтон. — хмыкнул ему вдогонку Ким, всматриваясь в черное, глубокое небо, где уже погас последний закатный лучик тусклой звезды.

Дорога от корпусов координационного Совета до «Скольда» заняла считанные минуты. Приземлить аэродайн оказалось сложнее; посадочные площадки развлекательного центра были зарезервированы для машин администрации и «VIP»-клиентов. К счастью, Тинибу удалось уладить это мелкое недоразумение, и свободное местечко всё-таки нашлось после непродолжительных препираний с парковочным искином. Так же довольно странным показалось обилие грузовых аэродайнов на площадках для управляющего персонала; лёгкие, двуместные аппараты личного пользования здесь встречались гораздо реже.

— Девятнадцатый, у тебя идёт сильное фонирование. — озадаченно предупредил аналитик, едва Ким успел покинуть машину.

— Э-э… Веллингтон предупреждал, что здесь стоят лицензированные «глушаки» гражданских образцов. Насколько я понимаю, наш контакт как раз пытается оставаться в тени, ошиваясь по подобным заведениям с «зонтиками».

— Это мне известно. Здесь другое. Фонирование слишком интенсивное для гражданских устройств подавления связи.

— Вот даже как… Интересно придумано — развернуть свой колпак глушилок под прикрытием лицензированной гражданской системы.

— Это достаточно старый приём, применяемый лишь для краткосрочных операций. Несоответствия с протоколами лицензии регистрируются достаточно быстро.

— Значит, стоит поторопиться…

Ким ещё раз оглядел посадочные площадки с расположившимися на них транспортниками.

— Так… Можно просмотреть, чьи машины стоят? Грузовые аэродайны, на «VIP» площадке… По-моему, немного странновато. Да и аппаратуру для подавления связи в них легко установить; корпус через мою инсигнию не прощупывается, видимо, стоят экраны.

— Транспортные средства принадлежат частным лицам и приписаны к седьмому депо гражданской авиации. Несколько аэродайнов, однако, в настоящее время используются по фрахтовому договору, выступая в роли беспилотных грузоперевозчиков.

— Очень интересно…

— К сожалению, другой информации на данный момент у нас нет. Фрахтовый договор предусматривает ответственность арендатора лишь за состояние транспортного средства, перевозимый груз в депо не регистрируется.

Нужно было двигаться дальше. Возможно, это были лишь случайные совпадения; детали, которым на Финиксе Ким бы никогда не стал придавать значения. Уклад вещей в Объединённой Системе порой заставлял строить в голове весьма параноидальные логические цепочки.

Интерьер «Скольда» выглядел… Внушительно. Трудно сказать, что Веллингтон нашел в этом месте «паршивенького»: обилие «узкоглазых», или, может быть, обслугу — почти полностью состоящую из синтетических существ. Но на последнее трудно жаловаться; пускай девушки из персонала были воссозданы не из живой плоти, их внешность, за неимением лучшего слова, была шикарна. Их поджарые, смуглые тела были облачены в полупрозрачные сарафаны, сотканные словно из «сжиженного» света, переливавшиеся в полумраке сотнями рубиновых звёздочек, а на упругой коже играли динамические световые узоры. Синты скользили меж посетителей центра так легко, так грациозно, что начинало казаться, будто по-настоящему «живые» здесь далеко не люди — застывшие в апатичных позах, либо скрючившиеся над столиками с каменными лицами — а эти «квазиорганические» машины. Киму было достаточно тяжело оторвать от них взгляд. Но нужно было сосредоточиться на поставленной задаче…

— Девятнадцатый! — прорезал эфир голос Гвембеша. — Я смотрю, у тебя вырисовывается довольно интересная картина.

— А… В чём дело-то?

— Мне удалось провести детальное сканирование комплекса и проверить сигнал виртуального терминала Хаджавы. Нашего контакта здесь нет, это «манок», пустышка.

— «Манок»?..

— Смоделированный аналог сигнала, испускаемый внешним носителем.

— А парень-то умнее, чем может показаться. Обманка, установленная под легальным «зонтиком», неплохо. Совсем не плохо. Он, случаем, не участвовал в работах связанных с радиоэлектронной борьбой?

— В доступной мне информации таких сведений не содержится. Не исключено, что устройство было установлено сторонней группой лиц — к примеру, службой безопасности Локмарта, если про утечку данных стало известно местному руководству компании.

— Но зачем им устанавливать этот генератор «фальшивого» сигнала?..

— Возможно для того, чтобы отвлечь потенциальных сообщников или покупателей, возможно, чтобы «засветить» оппонирующие силы, заинтересованные в подобной информации. Определённо сказать на данный момент невозможно.

Ким вздохнул. Нет, определённо надо было устраиваться на другое место, а не лезть в эти дебри межведомственной грызни.

— Какие у нас теперь варианты?..

— Вы решайте, девятнадцатый. На мой взгляд, стоит проверить источник «манка»; в любом случае, там должен находиться носитель — человек или устройство. Это так же может оказаться немаловажной зацепкой, но в случае контакта с параллельной структурой, стоит соблюдать особую осторожность. Так же, вероятно, имеет смысл вновь переговорить с Веллингтоном — похоже, что посредник выдал нам далеко не всё, а возможно, и сам замешан в сложившейся ситуации.

— Понял, второй, займусь источником сигнала. Сообщите, если найдётся что-нибудь ещё.

— Безусловно.

Простенькое с виду дельце вновь приобретало неожиданный поворот. Теперь уже было не до того, чтобы засматриваться на полуобнаженную обслугу «Скольда»; Ким внимательно вглядывался в лица немногочисленных посетителей, не без труда «на ходу» сканируя их терминалы. Пока что не попадалось ничего примечательного — ни с виду, ни по существу: «торчащая» на сильнейших стимуляторах молодёжь, разодетая в модные жилетки-«обрубки» с сияющими световыми узорами, уставшие, озлобленные инженеры в полушинелях, кучкующийся парочками «офисный планктон» на лоджиях. Нашлась, правда, тройка парней с блокированными виртуальными терминалами, но и они не вызывали особого подозрения, увлечённо беседуя за баррикадами спиртного. «Элементы оппонирующих структур» либо очень хорошо скрывали своё присутствие, либо их в самом деле попросту не было поблизости.

Наконец, в поле зрения попал столик, рядом с которым и отметился «манок» Хаджавы. За ним сидели несколько прилично одетых мужчин крепкого телосложения, наслаждавшихся не слишком приличным представлением с участием пятёрки девушек-синтеток. Что бы ни говорили, а что-то в этом определённо есть, решил Ким.

— Пройдёмте? — внезапно раздался голос из-за спины. Приехали…

Сзади уже стояли двое тех самых «ничем не примечательных» инженера с безупречно-посредственными записями терминалов, отрезая путь к выходу.

— Будьте добры, мы не задержим вас долго.

Киму оставалось лишь кивнуть, послушно следуя к столику. Восседавшие за ним клиенты уже ощутимо пытались «прощупать» его собственную инсигнию — причём по одному из федеральных рукавов, а попытки связаться Тинибу своевременно блокировались извне.

— Ну и чем обязан, господа?

Наблюдатели переглянулись, видимо общаясь друг с другом по закрытому каналу.

— Это не тот, кого мы ожидали. — многозначительно протянул один из них. «Инженер» пожал плечами.

— Вероятно. С другой стороны, вы и не были абсолютно уверены, что контрольная группа появится здесь в полном составе, не так ли?..

Значит, эти парни ждали кого-то другого — это обнадёживает. Но просто ли будет теперь уйти — совсем другой вопрос…

— Пожалуйста, откройте доступ к вашему виртуальному терминалу. Нам нужно установить вашу личность, мистер?..

— И на основании чего я обязан разблокировать терминал? С кем я разговариваю? Назовите сперва свою должность и ведомственную принадлежность — тогда, может, и поговорим. — с виду невозмутимо ответил Ким, прикидывая возможные варианты развития событий. Обойти сетевой экран «фаланги» этим парням не удалось — значит, структура гражданская. Военщики или федералы взломали бы фаерволл за доли секунды. Двое «инженеров», похоже, были вооружены — при более внимательном рассмотрении, можно было заметить едва выступавшие из-под шинелек контуры наплечной кобуры. Увы, сказать наверняка каким оружием они обладали, были невозможно. Кима защищал «Спектр» — система активной противокинетической защиты, которой снабдили всех сотрудников совета с началом расследования. Она хорошо справлялась с действием ручных магнитных ускорителей, но против настоящего, боевого оружия была бессильна.

— Системное ведомство общефедерального значения. Боюсь, большего я сказать не могу — пожалуйста, откройте терминал. — повторил мужчина, повысив тон.

— А я боюсь, что не могу подчиниться вашим требованиям, так как сам представляю параллельное системное ведомство, и нахожусь при исполнении. У вас есть какие-нибудь конкретные вопросы?

— Будьте добры, предъявите электронный протокол принадлежности — нам нужно подтвердить ваши слова.

— Не имею возможности — развёл руками Ким, пытаясь выйти на руководство по запасным каналам связи. —..Подавайте запрос в объединённый комитет по межорганизационному сотрудничеству.

— Прошу вас, не создавайте проблем. Не отбирайте своё и наше время.

— Сейчас, вы не только отбираете моё время, но и мешаете проведению важнейшего регионального мероприятия. Вы желаете отвечать за последствия лично?..

Фаланга наконец нашла спасительный «свободный» канал, выводя на связь аналитика секции.

— Девятнадцатый, я вижу, возникли неожиданные обстоятельства? Мы наблюдаем за вашими действиями, но пока не можем определить, с кем конкретно столкнулись. Похоже на работу АПЧ, но по официальному запросу администрация отрицает осуществление любых операций в этом районе.

— Как, уже установили?..

— Связь блокируется в одностороннем режиме, мы следим за вашим диалогом. Сейчас мы перенаправляем запрос в «Керу», после чего будут выданы дальнейшие указания.

— Понял вас, второй…

Неизвестные «служащие» вновь переглянулись, вероятно, засёкши сеанс связи.

— Очень жаль, что вы не способны придерживаться элементарных правил межведомственной кооперации. — поспешно заявил один из наблюдателей, вставая из-за столика. —..Ваши действия, безусловно, не останутся без внимания. Надлежащие инстанции будут оповещены.

— Да, да, что угодно.

— Не имеем возможности вас более задерживать. Пока что.

С этими словами, граждане поспешили удалиться. Пробившийся сигнал их всё-таки спугнул; Ким не знал даже, радоваться ли такой развязке или сожалеть об упущенной возможности. Хотя брать «оппонирующих агентов» в его задачи и не входило.

— Второй, похоже наши наблюдатели пытаются покинуть комплекс.

— Я вижу. Департамент не подтвердил проведение спецмероприятий в районе какими-либо гражданскими или военными службами. Это чужие, «теневики». Возможно, медиаторы. Секция «А» направила дежурное отделение в составе двух машин — теперь это уже проблемы наших безопасников.

— Мне провести этих «следаков» до прибытия наших парней?

— Девятнадцатый, я повторюсь — это не наше дело. Сейчас, я советую покинуть территорию комплекса.

— Вот даже как… Всё-таки непонятно, кого здесь караулили… Самого Хаджаву? Ерунда, его бы не подманивали собственным сигналом. Веллингтона что ли?.. Стоп!

Ким хлопнул себя по лбу, цепляясь за внезапное предположение, казалось-бы, ставшее очевидным.

— Айс, мать твою так и эдак! Этот ублюдок нас подставил. Или просто решил сделать ноги, в надежде на то, что меня пресанут эти… «Теневики».

— Я бы не стал делать поспешных выводов, однако этим вопросом занимаешься конкретно ты — тебе и решать, какие действия принимать в дальнейшем. Если ты считаешь, что Веллингтон может быть как-либо связан с оппонирующей структурой — займись им.

— Отлично.

Кусочки этой пока ещё небольшой картины постепенно складывались в целое, хотя пары важных деталей всё ещё недоставало. Если предположить, что информационный посредник действительно решил попросту «сделать ноги», вбросив ложную информацию, возникал вопрос, каким образом ему стало известно о «теневиках» и ложном сигнале. К тому же, такое решение было абсолютно необдуманным в долгосрочной перспективе — но это хотя-бы можно было списать на шоковое состояние. И это сомнительно, так как Веллингтон, даже будучи знатным трусом, умел сохранять трезвость рассудка не в пример худших ситуациях. Напрашивался вывод, что посредник изначально был знаком с действиями группы «теневиков» — напрямую или через свои контакты. Это самом по себе делало его достаточно ценным источником информации — даже если сам Айс к оппонирующей регионалам группировке был непричастен. В противном же случае допрос хитреца и вовсе становился первоочередной задачей.

Ким быстрым шагом двигался к выходу, уже не замечая пёстрого мельтешения вокруг себя. Слишком много событий за такое короткое время. Жить в таком темпе было непривычно, почти до боли тяжело. Казалось, мозг сам по себе физически уставал от информационной перегрузки, от обработки нескончаемого потока данных на нескольких сегментах сознания одновременно. А ведь это ещё почти что «стажировка». Тяжело…

Едва Ким вошел в длинный коридор, ведущий к транспортному хабу «Скольда», как в его сторону двинулась пара прилично одетых мужчин. Совпадение тут быть не могло — «теневики» либо решили отрезать возможный хвост, либо посчитали нужным «дожать» незваного гостя при помощи спецаппаратуры. Молчаливо, оппоненты приближались друг к другу, прекрасно понимая, что ничем хорошим эта встреча не закончится. Виртуальный терминал инсигнии тревожно вспыхнул целым букетом предупреждений о попытках дистанционной догрузки вирусного атакующего ПО, но «лёд» фаланги, к счастью, оказался способен их отразить. Если бы не он, тело бы уже крутилось в агонии на зеркальном полу, или, в лучшем случае, безвольно осело у стены. Кима ознакомили с действием атакующих программных модулей в первые же дни работы, и услышанное было… Жутковато. Такими модулями пользовались служащие большинства местных инстанций, даже сам Ким теперь мог при необходимости «уложить» любого гражданского со статусом не выше десятки. В зависимости от применяемой программы, последствия для организма жертвы могли быть самые разнообразные…

Пока что «обмен любезностями» закончился вничью; сетевой экран отражал вирусные пакеты, но и контратаки терминала не давали должного результата. Оставалось лишь молиться, чтобы парни не были вооружены; хотя сотрудников Совета и снабдили защитными «спектрами», личного оружия Киму так и не выдали. Молодчики, впрочем, тоже не выглядели слишком уверенными, и не спешили кидаться в бой; похоже, что ребята рассчитывали взять цель легко и без шума, полагаясь на атакующие программы. Чем бы это всё не закончилось, сейчас был лучший момент для того, чтобы перехватить инициативу…

— Так, мужики, какие-то проблемы? — Ким резко вышел вперёд, раскинув руки.

Стоявший ближе «теневик» сглотнул приманку, сделав выпад вперёд, не слишком умело пытаясь нанести удар рукой. Бывший боец охранки Финикса тут же ушел с линии атаки простым поворотом тела и врезал нападавшему локтём чуть ниже плеча, в район третьего ребра. Меж тем, нескладный, хиленький с виду мужчина устоял на ногах, лишь слегка пошатнувшись. Здоровый оказался, гадина.

Второй среагировал быстро, прыгнув сбоку и пытаясь нанести удар ногой в живот, но тут же отлетел к стенке, взвыв от боли и закрывая руками лицо — среагировал «спектр», который, как оказалось, защищал носителя и в рукопашном бою. Убедившись в собственной «неприкосновенности», Ким довалил первого парня ударом ноги под колено. Мужик, видимо, совсем растерялся, и, не успев подняться с пола, получил по виску носком тяжелого сапога.

Оба противника были повержены; один, всё ещё корчась, скулил, прислонившись к стенке — с его бледного лица и дрожащих ладоней слезала кожа. Второй лежал тихо, лицом вниз, но всё-таки дышал — слава Богу. Хотя на помощь им, похоже, никто не спешил, расслабляться было рано. Ким шустро обыскал тела; оружия у «теневиков» при себе не было. Была фляжка таргиля, инженерский многоцелевой модуль, электронные сигареты. Ерунда какая-то — можно подумать, парни и в самом деле были самыми обычными гражданскими, которых нелёгкая занесла в этот злосчастный коридор. Так или иначе, надо было доложить о происшествии руководству.

— Второй… Второй, ответьте, вы слышите меня, второй?..

— Слышу, слышу — я же говорил, мы наблюдаем за развитием событий.

— Ну и что это было?..

— Выясняем. — как всегда спокойно ответил Тинибу, словно ничего и не произошло. — Некоторые из наших людей сейчас работают и в более опасных условиях, требующих координационного вмешательства. Кстати говоря, с тобой хотят поговорить безопасники.

— Да уж с чего бы это…

На четвёртом сегменте открылся очередной канал внешней связи, высокой приоритетности. Неужто опять сам председатель решил уделить внимание?

— Неплохо справляешься для новичка, совсем не плохо. — говорил незнакомец, видимо, из секции «А» или «R».

— Ну спасибо. С кем имею честь-то?..

— Владислав Даудов, внутренняя безопасность регионального Совета. Мои люди уже окружили комплекс, но, похоже, здесь очередная пустышка. Эти… Парни, «теневики» — все сплошь медиаторы, от них никакого толка нет. Память им почистили очень капитально и на скорую руку, будто прямо здесь отлавливали и вправляли мозги. Твои «инженеры» — такие же бедняги, управляемые простой поведенческой программой. Когда они очнутся — я имею в виду, если очнутся — ни хрена помнить не будут.

— Есть соображения, что здесь происходит?

— Да всё, по-моему, довольно просто — если говорить конкретно о «Скольде». Тут два варианта может быть: первый — наши «оппоненты» вышли на Хаджаву, быстренько с ним разобрались, отрезали ненужные контакты, и оставили тут этих «часовых», чтоб засветить людей «на хвосте». Прощупать, на каком уровне идёт работа. Я так понимаю, «неоновцы» сейчас держат всю электронку по анклаву, потому «теневики» используют таких вот болванчиков вместо того, чтобы вклиниваться в федеральную сетку надзора.

Сленг безопасника Ким разбирал с трудом, но общий смысл сказанного для него был понятен.

— А второй?

— Ну, второй — «теневики» попросту скармливают нам дезинформацию, отвлекая основные силы на разбор подобных мелочей по всему анклаву. Да какому анклаву — они и в пределах ближних промсекторов активно шевелятся. Сами, тем временем, они сворачивают деятельность, жгут мосты, пока «неонка» не ухватилась за что-нибудь существенное.

— Скармливают информацию… Скармливают. Через подставных лиц, казалось-бы приближенных людей, вот-вот…

Ситуация вырисовывалась всё чётче и чётче, вырисовывая совершенно определённое место Веллингтона в этом дельце. Словно читая мысли, Даудов подхватил нить рассуждения.

— Этот мудак, «посредник» твой, пропал, кстати говоря. На связь не выходит, терминал не регистрируется. Так что ниточка вполне может быть и верная. Дерзай, ищи… Хотя, если мужик головатый, а наши теневики ему подготовили пути отхода, чёрта с два его уже найдёшь. Посидит пару деньков где-нибудь в пустошах, и прямиком на периферию, кластер Стефенсона или куда подальше…

— Будем пробовать. Что ещё остаётся.

— Согласен.

— Передохнуть бы разве что чуток.

— Да какой там! Покой нам может только сниться. — не без иронии отозвался безопасник. Конец связи.

Медленно Ким поплёлся к посадочной площадке своего аэродайна. В коридоре уже начали появляться недоумевающие зеваки, пока ещё побаивающиеся подходить ближе к телам. Скоро их должны убрать медицинские синты-медузы — как только это разрешит сделать всё тот же Даудов. Планетарная ночь только начиналась, издевательски совпадая с режимным «полуднем», и работы меньше не становилось. К тому же, нужно было поспешить, пока — и если — толстый, лживый посредник Айс Веллингтон, в какой-то степени помогавший Киму получить эту работу, окончательно не улизнул от «благодарных» работодателей.

Глава 7: Спокойная ночь

Аэродайн нарезал круги над анклавом уже второй час, но поиски сбежавшего «посредника» неизменно оканчивались ничем. Веллингтон словно растворился, улетучился как та бурая мгла трансшлака, что поднимается над массивами планетарным утром. Умел же он заметать следы, этого у толстяка не отнять; впрочем, чего ещё можно ожидать от человека, чья непосредственная работа — находить нужных людей, или, наоборот, помогать им «исчезнуть» с глаз недоброжелателей?.. А если ему ещё помогали со стороны, можно и вовсе забыть о попытках выловить хитрого ублюдка. По всему анклаву творилось черти что, и лишний человек сейчас многим бы не помешал. Даже чудак Кортез, которого хорошенько «промыли» керовцы, был направлен на какую-то точку в нижних секторах, так что Ким остался в гордом одиночестве. Наверное, это и к лучшему; от таких «помощников», как Лео, больше вреда, чем пользы.

И всё же, надо был как-то закрывать ситуацию с Веллингтоном. Оставалось меньше часа, прежде чем Тинибу выдаст новые предписания — если не найдётся новой, стоящей информации по посреднику. Но все доступные каналы, по которым можно было на него выйти, были много раз перепроверены, все очевидные лазейки — своевременно закрыты, а возможные контакты — допрошены в первые же полчаса. Ничего нового в голову не приходило; трудно всё же обыграть человека, работающего на участке много лет и имеющего массу связей во множестве параллельных ведомств, едва обустроившись на новом месте. На худой конец, можно было обратиться в «Керу» — если Веллингтон ещё не смысла с планеты, его найдут за считанные секунды. Только регионалам от этого не легче; Департамент попросту закроет всю информацию по посреднику, как это уже не раз случалось — несмотря на все договоры о межведомственном сотрудничестве. Значит, и это не вариант…

Всё сильнее хотелось хотя бы немного передохнуть. Психологическое давление сказывалось особенно тяжело в виду совершенно ненормированного рабочего графика, занимавшего по нескольку суток беспрерывной напряженки. Конечно, это была ситуация «форс-мажор», а не обычное положение вещей; если верить Джефу, в нормальном режиме выезды занимают от силы пять, семь часов — и это не сплошная головомойка, а довольно немудрёная рутина. Вроде формальных встреч или составления договоров. Главная проблема заключалась лишь в том, что «форс-мажоры» здесь случались очень, очень часто. Большинство сотрудников уже свыклось, а вот новичкам действительно приходилось туго на первых декадах. Это состояние диктовалось, впрочем, не физической усталостью тела; инсигния контролировала биохимические процессы организма. Можно было попробовать «убить» навязчивые привычки дозагрузкой очередной ИНС-модели, но, по словам сослуживцев, слишком частое злоупотребление коррекцией высших мыслительных процессов приводит со временем к полной зависимости разума от этих «шаблонов поведения» — фактически, к превращению в «зитто». Или гораздо скорейшему превращению в «медиатора» того или иного ведомства, если подгрузят не ту модель.

Полёт аэродайна был настолько плавным, что внутри машины движение практически не чувствовалось. Ни мерного покачивания, ни малейшего подрагивания кабины. Пожалуй, это помогало сосредоточиться. Увы, вариантов действия и так практически не осталось. Можно было часами гадать где нашел убежище посредник, и даже не приблизиться к его настоящему местоположению. Если бы только Киму довелось работать с ним немного дольше… Стоп!

До чего же это было очевидно… Почему же сия идея не пришла в голову с самого начала поисков?!. Наверное, безостановочный напряг действительно притуплял рассудок. Нужно было обратиться к отцу. Уинс работал со «стариной Велли» так давно, что наверняка накопал на него достаточно ныне столь полезной информации. Конечно, посредник был хитёр, но остроты ума было и отцу не занимать, да и служебное положение было куда выше — а значит, и ресурсов в своём распоряжении тот имел побольше толстого торговца информацией. Если, опять же, Айса не вытягивали «теневики». Впрочем, даже подтверждение какой-то связи хитреца с оппонирующим элементом было бы достаточно для достойного закрытия сего не слишком приятного эпизодика. Последнего за эту чёртову нескончаемую смену.

Искать терминал Уинса пришлось не долго; координатор действительно был занят обустройством своей новой загородной резиденции под куполами ведомственной Аркологии. Киму не хотелось портить отцу отпуск, но, к сожалению, сложившаяся ситуация не оставляла альтернатив. Вот уже и коммуникационный модуль всплыл на пятом сегменте…

— Ну здравствуй, Ким. У тебя там всё в порядке?.. Тут ходят слухи, что у Нарии в ведомстве сейчас полный бардак, военщики к нему прицепились… Или кто похуже. Да и про тебя можно… Разные вещи услышать.

— Да уж, что есть, то есть… Прицепились «кто похуже». Департамент «Кера».

— О, Мир… Вот уже зверьё. Такими темпами они и военное положение введут через пол годика.

Легко было догадаться, что Уинс прекрасно знал, кто и с какой целью копает в анклаве, а сам попросту проверял, насколько информирован сынишка; что можно говорить, а что — нельзя.

— Ничего, протянем… Как-нибудь. Пока что вот справляюсь… Хотя, признаться, грузят здесь жестоко, очень жестоко. Не первый день уже на ногах. У тебя-то как дела? Не дёргают из отпуска?

— Нет, здесь так не принято. Да честно говоря, я больше сам «дёргаюсь», как послушаю, что в анклаве творится. А так, по большому счету, все спокойно. Участок достался хороший, не простая типовая площадка с домиком. Вморфировали уже бассейн, садик установили, теннисную площадку, эргель.

— Эргель?.. Кто ж туда ходить будет?.. Вы бы ещё баню пристроили…

— Ну, это дело вкуса, по-моему. Внутри тоже уже почти всё полностью вморфировано, мебельные конструкты ввезли как раз позавчера. Климат-контроль, правда, пока ещё не действует по комнатам — только по этажам, но это за час должны исправить. Синтов для обслуги я ещё пока не выбрал, может, если у тебя будет время, вместе посмотрим…

— Ну, это вы с Фиделем лучше решайте.

— И, думаю, тир поставить на двенадцатом блоке. Дай Система, на следующей декаде получу разрешение.

— Хорошо, очень даже хорошо…

Хотелось бы сейчас заниматься «домиком» вместе с отцом… Обнадёживало лишь, что отпуск здесь можно было брать ежеквартально; даже на секции регионального Совета — полулегальные, в принципе, формирования — это правило распространялось. Могли, конечно, придержать людей во время очередной заварушки, но это так, сущая ерунда. На Финиксе работники вообще живут годами без отпусков. Тем более, сейчас — под крылышком «Альфатранса».

— Но, я так понимаю, ты не за тем со мной связался, чтобы расспросить, как идут дела по обустройству нашей виллы. Да, Ким?

«Нашей» виллы, он сказал… Хотя Уинс и пытался показаться любящим и ответственным отцом, порой эту роль он нарочито переигрывал.

— Да… Ты не поверишь, что, блин, случилось. Веллингтон сбежал. Я так подозреваю, что он уже давненько сливал нашему начальству совершенно левую информацию, а теперь решил быстренько сделать «ноги». Я из-за него тоже… Чуть не пролетел с одним делом.

— Старина Велли копал под Джутту? В это действительно трудно поверить. Хотя я предупреждал, что толстяк совсем не так прост, как может показаться.

— Наши не исключают, что он завязан на тех самых парней, «теневиков», которых пытается сцапать «Кера».

— А вот в этом я сомневаюсь. Если бы он работал с ними непосредственно, «неоновцы» уже давно б его «поломали». Может быть, он как-то и связан с «теневиками», но косвенно. Дальнее звено достаточно длинной цепи, не более того. Я даже подозреваю, с кем конкретно работал старина Велли, хотя это и не более чем личное предположение, интуиция, если можно так выразиться.

— И что же подсказывает «интуиция»?..

— Администрация по правам человека ОФС. Силовики небольшой оппозиционной группы интересов в федеральном правительстве…Или, по крайней мере, были до некоторого времени.

— Та-ак, это уже что-то похожее. Я на этих парней, можно сказать, натыкался — тоже «косвенно». Тинибу их упоминал, когда я отрабатывал «левый» контакт нашего посредника. А с чего ты решил, что именно они работали с Веллингтоном?

— Как я уже говорил, это лишь предположение. Просто последнее время люди из администрации стали подозрительно часто «всплывать» в курируемом Айсом делопроизводстве. Вообще, интерес АПЧ к внутрифедеральным вопросам очень необычен, сколько их помню, они всегда выступали как внешний легальный фронт в доминионах.

— Ты вроде говорил, что они были силовиками какой-то оппозиционной группы «до некоторого времени»?..

— Верно. Где-то около года назад, может чуть раньше, произошла негласная консолидация системной оппозиции. После смерти фон Виклса, очень влиятельной политической фигуры, наметился некоторый сдвиг сил; довольно долгое время главенствующую роль занимала Палата органов самоуправления, эдакое лобби «местечковых князьков» — регионального правительства, к которому относится и твоё начальство. А теперь ей на смену пришли куда менее… Сговорчивые силовики в лице всё той же «Керы» и военной разведки. Этот факт многих заставил переосмыслить своё место в сложившейся иерархии, и уже устоявшимся оппозиционным силам — в частности, некоторым представителям госкорпораций и «второстепенных» федеральных комитетов — пришлось объединить усилия. Разумный ход, надо признать. Оставшиеся «нейтральными» группы интересов «Кера» порвала в клочки в течение месяца, оставив где нужно доверенных лиц. Вот по тому сказать с уверенностью, чьи интересы сейчас представляет АПЧ довольно трудно…

«Большая» системная политика Кима не очень интересовала — сейчас хотя-бы разобраться с местными дрязгами, едва-едва окунувшись в этот кипящий котёл. И всё же приходилось признать, что то и другое неразрывно связано.

— Дела тут у вас, дела… Но так или иначе… Может быть, твоя интуиция подскажет, где можно найти нашего «приятеля»? Я уже все перепробовал, не знаю к кому и обратиться. Ну разве что зажать семью старины Велли, но это… Это уже не ко мне.

— Бесполезно её жать. Чтобы Айс не говорил, своя задница ему всё равно дороже. Он не раздумывая оставит детей — да и тем более жену, которую просто терпеть уже не может, под присмотром регионалов или кого бы то ни было ещё. Но найти его, пожалуй, ещё можно… Кстати говоря, ещё позавчера Айс пытался у одного из наших парней выклянчить «чёрный билет» — значит, с кем бы он не работал, выбираться из анклава ему предстоит самостоятельно.

— «Чёрный билет»?..

— Нерегистрируемый таможенниками служебный перевод на периферию. Пропуск-в-никуда, как его ещё называют. На дальние станции в Потоке Стрельца, например, пустотники, или, наоборот, на Централь Лебедя. В таких по десятку человек работает — и это если сильно повезёт. Для простых приживал это что-то вроде ссылки, а для таких, как Айс — билет транзитом в доминионы.

— Так он получил этот перевод?..

— Конечно нет. У нас тоже не дураки сидят. «Билеты»-то под личную ответственность выписываются. Да, Велли похож на дурачка, с которого спрос мал, да и предложенные взамен услуги были достаточно значительные — для простого информационного посредника, но с такими процедурами здесь обходятся очень осторожно. Айс, безусловно, спешил; такая прямолинейность ему не свойственна, да и способов получить тот же перевод — с задержкой, но гладко и без шума, совсем не мало. Мне кажется, это как раз связано с тем, что в анклаве все начали подниматься на уши — два или три дня назад. Если он всё ещё не покинул планету — а я практически уверен, что он её не покинул, у старины Велли остаётся совсем не много мест, где бы он мог до поры до времени отсидеться вне вашего поля зрения.

— Может, поделишься соображениями на этот счёт?

— Конечно. Во-первых, на какое-то время наш любезный посредник мог бы задержаться в корпоративных корпусах анклава — регионалам там никогда рады не были, да и легальное экранирование предоставляется на уровне. «Кера» их, безусловно, тоже шерстит — но, как я уже говорил, Департамент по всей вероятности не слишком интересуется Веллингтоном. Немало людей, пытающихся так или иначе ускользнуть из-под надзора муниципальщиков, пользуются услугами корпоративных станций. С другой стороны, тамошние управленцы тоже не будут рады принимать у себя человека, связанного с оппонирующими «Кере» элементами. «Неоновцам» пересекать дорогу никто не пожелает, даже косвенно — а тем более бюрократы из госкорпораций, которые держаться на местах куда дольше тех же регионалов, или, скажем, наших координаторов. Они слишком инертны для авантюр такого рода, и предпочитают не влезать в полулегальные операции. Хотя… Бюрократы бюрократам рознь, люди разные попадаются, да и неизвестно, какими связями там Айс обладает — или его «хозяева». Стоит проверить, дело-то пятиминутное, а от официального запроса уклоняться эти парни права не имеют.

— Есть ещё варианты?

— У Веллингтона были довольно хорошие отношения с представителями «группы Майсурадзе» — думаю, о ней ты уже слышал. Они негласно, но уже очень давно работают с муниципальными безопасниками по… Целому ряду вопросов, не суть. Дело в том, что у МСБА есть так называемые «переходные комблоки» в Западном административном районе, куда они подселяют людей, которым по тем или иным причинам нужно «исчезнуть из поля зрения». Что-то вроде конспиративных квартирок для свидетелей с «запаленной» инсигнией, «контрабандистов памяти», перебежчиков. Майсурадзовцы частенько подбрасывают безопасникам «клиентов», и вполне вероятно, что Айс решил воспользоваться этой лазейкой.

— Исключено. Армейцы и «Кера» не спускают глаз с цивильных безопасников, вся их работа парализована. Нарии за ними тоже бдит довольно тщательно. По их каналам уже никого не переправить.

Наверное, и эта ниточка сейчас оборвётся. Ким с силой сжал кулак, не желая оставлять мыслей о быстром завершении этих проклятых поисков. Надо было просто придумать какое-то весомое обоснование для всей проделанной работы, чтобы безболезненно окончить рабочий день. Пусть дальше уже Тинибу с Джефом отдуваются, их всё равно никто никуда не отпустит.

— …Ну ясно. Раз так, скорее всего Велли прикрывают дружки-правозащитники из АПЧ, а у них здесь лишь одно местечко такого рода приспособлено. — внезапно выдал Уинс.

— Э-э?..

— Ведомственный комплекс временного проживания транзитных граждан CR-7. Находится в черте анклава, в Юго-Восточном районе.

— Это что, типа гостинки по-нашему?..

— Наверное, что-то на подобие. Я не знаком со спецификой Доминиона, как и с вашими «терминами». Такие комплексы приписаны к определённым службам, в них заселяют сотрудников, которые на одном месте долго не задерживаются. Или просто нужно человека где-то устроить, пока постоянное жильё не выписали. Это ведь не один час занимает. CR-7 — АПЧ-шный комблок средненького уровня; камеры там на подобие той, в которой твой брат живёт. Но как объект под юрисдикцией силового ведомства, эта «гостинка», как ты говоришь, обладает очень недурной системой подавления связи. Переждать пару деньков в этом заведении — милое дело; ни возни с протоколами, отслеживающимися вашей службой, ни претензий со стороны администрации. Аэродайн у них же можно зафрахтовать — тоже удобно, если не желаешь оставлять «справочных следов» с электронной регистрацией.

— Ну спасибо, проверю обязательно…

— Я тут тоже пока подсуечусь по своим каналам; вдруг, ещё какие лазейки существуют… Думаю, что-нибудь удастся нарыть за пол часика, так что если не найдёшь Велли на CR-7, не отчаивайся. Я этого проходимца как облупленного знаю, всё равно найдём гада.

— Да ладно, зачем тебе эту ещё ерунду на себя брать. У тебя ж отпуск, поживи спокойно… Мало ли, что тут будет, когда он закончится.

— О, это ещё как сказать, «спокойно». Мне бы сейчас наоборот отвлечься от этого ремонта, работ по интерьеру и прочей домашней возни. — Рассмеялся Уинс. — Это только в поговорке, «что нам стоит — дом построить!», а на деле тут похлеще вашей канитель с проформами. Так что не переживай, отпуск у меня и так загруженный выше головы.

— М-да… Кому сейчас легко. Честно говоря, я и не рад уже, что подстроился в это чёртово ведомство. Вот, взять хотя-бы Лори; и не дёргают её так, и оклад…

— Ким, ты ведь уже знаешь правила. — резко перебил отец. Его эмоциональный «тон», передаваемый в мыслеобразах, быстро изменился.

— …Если ты не «системщик», ты «маленький человек». Я не хочу, чтобы мой второй сын становился «маленьким человеком», как твой безвольный, инфантильный и безалаберный братик. Да, поначалу будет тяжело — чертовски тяжело, но я-то думал, что уж кто-кто, а беглец из Доминиона сможет вынести такую ношу.

— Прости. Я просто устал, мозги уже почти не варят — отмахнулся Ким.

Отец выдержал небольшую паузу, вновь становясь «обходительным аристократом».

— Я понимаю. Ты… Заезжай ко мне, как будет время. Посмотришь виллу, может, посоветуешь что по вкусу. Я, знаешь, не очень увлечённый дизайном человек.

— Да я-то тоже в этих делах не смыслю. Ладно… Может, ещё поговорим попозже.

— Доброго дня. Передавай привет брату и шурине. Фид что-то давненько не выходил на связь. Не знаю, чем он может быть занят…

На этих словах канал связи «потух», и Ким перевёл сегмент в поисковой режим. Значит, «Комплекс временного проживания транзитных граждан», CR-7… Мгновенно прошерстил выделенные сектора объёмный перебор, но терминал Веллингтона так нигде не засветился. Впрочем, на это расчёт и не шел; как и говорил Уинс, объекты силовиков экранировались очень недурно. Зато фаланга выявила присутствие каких-то корпоративных безопасников, не менее десятка человек. Целое отделение, интересно… Последовавший запрос определил принадлежность оперативников к охранной службе «Дао Рана», достаточно крупного федерального концерна. Стоило доложить Тинибу.

— Да, девятнадцатый. У тебя появились новые сведения?

— Предположительно, я определил местонахождение нашего посредника. Передаю пакет данных… Требуется официальный запрос в местное отделение администрации по правам человека; по моей информации, Веллингтон может скрываться на указанном объекте, находящемся под их юрисдикцией.

— Укрытие подозреваемых — это серьёзное обвинение, девятнадцатый. У тебя есть веские доказательства причастности АПЧ к рассматриваемому делу?..

— Боюсь, я не так выразился. Я сказал лишь, что Айс Веллингтон может скрываться в ведомственном корпусе, приписанном к администрации. Я не утверждал, что сама администрация тем или иным образом способствовала его уклонению от надзора. По крайней мере, руководство… Ну, я имею в виду, медиаторы «теневиков» могут работать на нижних эшелонах организации — скажем, в управлении того же транзитного комплекса, верно?..

— Верно. Однако, если именно руководящий состав АПЧ действительно причастен к деятельности теневых оппозиционных групп — что уже не раз косвенно подтверждалось в ходе нашей работы, прямой запрос в это ведомство может выявить нашу заинтересованность их деятельностью, спровоцировав, тем самым, сворачивание и дальнейшую реорганизацию их незаконных операций. Выявить их причастность будет значительно труднее.

— Кстати говоря, на месте ещё работают какие-то парни из «Дао Рана», по-моему, отдел безопасности. Может быть, они тоже замешаны?.. Если так, у нас мало времени; Веллингтона могут вытащить в любую минуту.

Тинибу задержался с ответом, вероятно, предварительно просвечивая «объект CR-7» по своим каналам.

— Маловероятно. Директорат госкорпорации «Дао Ран» уже достаточно давно является надёжным союзником действующего федерального правительства, и активно поддерживает текущий курс, не в малой степени диктуемый представителями «Керы». Трудно предположить, что у них могли возникнуть разногласия. Даже если поддержка оппонирующих групп осуществлялась бы с нижних, региональных эшелонов концерна, подобный факт выявился довольно быстро; говоря проще, «Дао Ран» кишит «спящими агентами». Исходя из этого факта я могу предположить, что в данном случае безопасники корпорации работают на объекте побочно, или даже преследуют твою цель, девятнадцатый. Так или иначе, Джефферсон находит нужным осуществить проверку данного сектора; помимо необычного шевеления силовиков вокруг достаточно незначительного корпуса, мы перехватываем на участке некоторые переговоры, косвенно подтверждающие присутствие Веллингтона. Если твоё предположение верно, и посредник будет обнаружен, мы направим к вам дополнительную группу.

— А что по людям «Дао Рана»?..

— Официальный запрос направлен. Вступать в контакт разрешается, более того, как представитель более приоритетного ведомства системной иерархии, ты уполномочен использовать их ресурсы для разрешения собственной задачи. Тем не менее, личный совет: пока в командира играть не стоит. Ты пробыл в Системе ещё совсем недолго, а работаешь на самоуправление и того меньше — при том, ответственность за ошибки будешь нести по всей строгости. И, если не против, ещё один маленький советик; не бери на себя много. Чтобы не говорил Нарии, а инициативу и здесь не слишком ценят, но каждый второй списывает свои провалы на коллег.

— Понял, не дурак…

— Жду отчет по ситуации не позже чем через полчаса.

— Ясно, приступаю…

Аэродайн тут же вошел в короткую петлю, беря курс на «комплекс временного проживания CR-7». В одной из тех консервных банок, что летают от Финикса к Аспартии, от таких манёвров бы наверняка вжало в кресло недетскими перегрузками, но местный транспортник каким-то образом защищал пассажиров от столь вредного фактора. Всего несколько минут, и машина прибудет к месту назначения…

— Внимание, пытаетесь совершить посадку в зоне, зарезервированной для ведомственного транспорта. Будьте добры, идентифицируйте транспортное средство… — пробурчал «голос» инсигнии, как только за прозрачной плёнкой показались огни транспортного хаба. Почему-то АПЧ-шный корпус был «встроен» в нижние поверхностные ярусы гиперструктуры, где обычно располагаются складские или ремонтные блоки. Джеф вроде рассказывал, что планировка анклава была чертовски неудачной из-за каких-то дрязг муниципального архитектурного бюро с застройщиком — очередной федеральной компанией, «Arbeit MacroCon», но чтобы вот так «впяливать» ведомственный комплекс в «подножие» здания?.. А может, его как раз преднамеренно таким макаром создали, по запросу администрации. Можно было лишь гадать об особенностях местных строительных конструктов, да и ни к чему были сейчас подобные рассуждения. Вообще, про Анклав KY-031F в Системе ходило очень много самых разнообразных «легенд» как раз из-за его необычной и несуразной планировки — начиная довольно странными архитектурными решениями касательно жилых блоков и кончая тем, что вся структура стояла на атомарных стереолитографах, вбрасывающих в синтезированный воздух канцерогенный трансшлак.

Не успел транспортник плюхнуться на полосу, как по каналу Гвембеша подошел пакет данных — отзыв администрации «Дао Рана». Если верить предоставленной информации, «догадка» Уинстона (а была ли это в самом деле успешная догадка, или координатор, как обычно, многое недоговорил?..) оказалась верна: Веллингтон находился в комплексе. Корпоративные служаки были направлены сюда для его задержания, что, впрочем, не должно было составить проблем; местное руководство концерна послушно согласилось передать посредника региональному совету. Удалец Велли, оказывается, успел и этим парням здорово насолить — на протяжении нескольких месяцев он с попеременным успехом «сливал» стороннему источнику статистику по фактическому объему производства и объёму отбракованной продукции. Впрочем, небольшие «корректировки» в официальные отчёты здесь вносились регулярно, и федеральное управление экономической безопасности, как правило, закрывало на это глаза — если статданные «дописывались» в разумных пределах. Однако факты «утечек» всё равно мало кого радовали.

На площадке Кима уже встречали двое молодых людей в тёмно-синих комбинезонах с сигнатурами безопаски «Дао Рана» и полупрозрачных гражданских шлемофонах со встроенными респираторами.

— Э-э… Добрый день. Слава Миру, вы пришли. Если бы не столь неожиданное вмешательство совета… Ох. Не знаю, что и думать. — нерешительно вышел вперёд один из них.

— Наша работа окончена?.. Вы ведь здесь разберётесь, верно?..

— Это не ко мне, свяжитесь с вашим руководством. — отмахнулся Ким. — …Впрочем, я бы переговорил с начальником отделения. Он здесь? Если нет, передайте-ка мне номер терминала.

Как бы всё в очередной раз не усложнилось. Эти ребята из охранной службы явно были озадачены, ничего хорошего это не предвещало. Хотя… Тинибу говорил, что с Айсом разбираться будет секция «А» либо «R» — этот Даудов или, может, сам Вандерно. Да и какая разница?.. Главное, самому париться (а возможно, и лезть под пули) не придётся.

— Простите… Начальницей. Начальницей отделения… Да, она здесь, она… У центрального, вместе с Патриком и Кареном. Может, хоть вы её утихомирите… Хотя, какой там… Это страх, с такими стервами работать, просто страх.

— Так, спасибо, я всё понял. Мне вы, в принципе, не нужны; если ваши дадут добро, можете сворачиваться.

Интересно, что там за «начальница» такая. Киму очень редко приходилось встречать женщин на руководящих должностях до сего момента, но, как говорят, в ОФС это явление достаточно распространённое. Например, ту же МСБА на KY-031F ещё полтора года назад возглавляла некая преклонного возраста дама, ныне восседающая где-то поближе к центральным секторам Системы.

В ходе короткой прогулки выявились первые проблемы; комплекс был «опечатан» федеральным грифом, то есть для посторонних был закрыт до предоставления специального указа. Охранка «Дао Рана» на объект пробиться так и не смогла; АПЧ-шники могли сколько угодно долго игнорировать запросы менее приоритетных системных организаций, удерживая здание в изоляции. С вмешательством регионального совета Дао-Рановцы осмелели, и, похоже, решили прорваться в комплекс силой, однако осуществить свой дерзкий план до прибытия Кима не успели. Будет интересно посмотреть на действие местных оперов — что регионалов, что корпоративных. На Финиксе у городской охранки в помине не было оборудования, которым располагали системные силовики, но её и не обременяла такая кипа формальных процедур, связывающая по рукам и ногам большинство здешних ведомств. За исключением военщиков и «Керы», конечно.

Троих человек, копавшихся у массивной двери фойе, можно было приметить издалека; один из них яростно махал руками и время от времени выкрикивал нечто невнятное, грубо подталкивая сослуживцев. Наверное, это и была та самая «невыносимая начальница отделения», о которой говорили двое парней у площадки. Что-то в ней казалось знакомым…

— Ага, вот и кавалерия. Неужели, не прошло и часа. — женщина заметила Кима, но, похоже, любезничать не собиралась. Важная шишка что ли?..

— Вам тоже… Дня доброго. Вы руководите этой операцией? Я — Ким Келли, представитель секции «F» регионального совета самоуправления анклава. Доложите обстановку. И, будьте любезны, передайте отчёт по проведённой работе на аналитический терминал секции.

— А… Келли?.. — начальницу, похоже, что-то смутило. — Слушай, это ж ты, точно! Тот парень из регистрационного центра, ага?..

Ким уже понял, с кем говорит, но имя девушки лишь крутилось на языке и никак не хотело вспоминаться. К счастью, его услужливо подсказал терминал инсигнии.

— Ирбис… Алиса Ирбис, верно?..

— Ага! А я же говорила, что мы ещё встретимся!

— Ну-ну.

Предсказательница, блин. Эта молодая девчушка и в прошлый раз успела надоесть до чёртиков, так теперь с ней ещё и работать придётся. По крайней мере, какое-то время. Но как она-то загремела в безопаску «Дао Рана»?..

— Так… Ладно, приятные знакомства мы отложим на потом. Ты передала отчёт аналитику?

— Ага. Ну что, взрывать дверь будем уже или нет?

— Взрывать?!.

Один из работавших у двери охранников ненавязчиво покрутил пальцем у виска за спиной руководительницы, сочувствующе пожав плечами.

— Ага! А чего нам копаться, как эти два урода?! Тьфу на вас, придурки, блин. — замахнулась на подчинённых Алиса. — Ты ж теперь у нас это, большой человек! Из грязи в князи, о как. «Советник», или «советчик», как тебя называть теперь. Если дальше будешь так прыгать, авось через годик будешь на Арде, ага.

— Я не «большой человек». Я просто работаю на «больших людей». — Покачал головой Ким. — К тому же, посредником будут заниматься наши безопасники, я здесь только для того, чтобы установить цель. У меня выдался чертовски тяжелый день, потому прошу — давай с этим закончим побыстрее.

— Ну да, ага. Я и говорю — давай взрывать дверь! Эти ж двое её никогда не вскроют. Копаются там со своей… Электро-… Хренью! Тьфу на вас, тьфу, идиоты! У тебя на аэродайне ведь должны быть пилоны, как на армейских…Ну, с чем-нибудь таким мощным, не знаю… Ну чтоб проломить всю эту дрянь, ага?..

— Пфф-ф…

Такого головотяпства и на Финиксе видеть не приходилось. «Боевая-баба-с-Марса», хоть собственный теле-стриминг начинай крутить про эту дурочку. Рейтинг бы, наверное, был довольно высокий…

— Второй, вы получили отчёт «Дао-Рановцев»?..

— Получил. Хорошая работа, девятнадцатый. Веллингтон на месте, к вам направлено дежурное отделение секции «А». ОВП — три минуты. Думаю, на этом твоя работа на сегодня может быть закончена… Джефферсон согласен; можешь быть свободен, Девятнадцатый. Хотя, если хочешь… Я полагаю, тебе есть что сказать нашему «другу и коллеге», информационному посреднику Айсу Веллингтону.

— Хм… Да, спасибо, второй, я подожду. Сколько нашим ребятам придётся там возиться, ориентировочно?..

— От десяти до пятнадцати минут. Мы «просветили» комплекс с патрульного синта; можешь передать «Дао-Рановцам», что им сильно повезло. Вся структура кишит медиаторами — в том числе вооруженными. Кроме, собственно, посредника, тут собралось немало лиц, которыми интересуется как наше, так и некоторые другие ведомства. Вандерно распорядился накрыть помещения «колпаком» и провести зачистку силами наших секций.

— Всё настолько плохо, как я думаю?..

— Конечно нет. Импульс не смертелен; находящиеся внутри люди просто потеряют сознание на продолжительное время, а наши сотрудники вместе со служащими внутренних войск проведут ре-индоктринацию медиаторов. Когда те очнутся, то даже не будут помнить, что с ними произошло. Ненужные участки памяти будут подменены.

— Звучит всё равно жутковато.

— Полагаю, у вас в доминионах подобная операция включала бы в себя обстрел здания из тяжелого вооружения с последующим штурмом и множественными потерями с обеих сторон. На мой взгляд, такая процедура не намного «гуманнее».

— Не спорю.

Ким вновь обернулся к Ирбис, что есть духу поносившей своих работничков.

— Через пару минут здесь будет группа зачистки регионального Совета. Если у корпоративного руководства нет возражений, вы и ваши люди свободны.

— Ну да, ага! И пропустить такое шоу?.. Что я, просто так полтора дня мотаюсь с этими бездарями по всему этому долбаному муравейнику?!.

— Слушай… Если тебе надо «шоу», сходи поиграй в какую-нибудь боевую симуляцию. Здесь не на что смотреть.

— Та-а, я этой фигнёй ещё дома пересытилась. Это ж игрульки, пфить! А мне бы сейчас что-то такое настоящее, мощное, «ух как!» чтоб было, ага! — всплеснула руками девушка. Оставалось лишь в очередной раз покачать головой.

— Интересно, кому пришла в голову «блестящая» идея записать тебя в охранную службу… Разве ты не на стажировку сюда летела?

— Скажешь тоже! Уж я-то могла устроиться в любой отдел «Дао Рана» — ну, с такой фамилией… Родителям-то без разницы — спровадили, и думают — слава Миру! Ну а местные и так дрожат перед каждым выходцем из рукава Ориона, их уломать — раз плюнуть, ага. А дальше… Ну вот что я забыла в том же отделе проектировки? Или там в отделе учёта? Нефиг среди жирных снобов и фригидных бабёнок сидеть! Потому и залетела в охранку, ага. Хотя я как посмотрю, тут дела не лучше. Один пустой трёп, трёп и больше ничего. Эх, людишки…

Где-то далеко раздался гул приближающегося аэродайна, за ним — лёгкие хлопки. Похоже, дежурное отделение прибыло и приступило к выполнению задачи. Оставалось только ждать.

— Второй, а кто там работает из наших по объекту? Те же, что на «Скольде»? — поинтересовался Ким.

— Нет, это второе отделение секции «А», на «Скольд» высылали пятое, отдела «R». А что, кто-то из знакомых есть?..

— Э-э, да нет, просто спрашиваю…

Меж делом, оставившие тщетные попытки взломать электронный механизм барьера Дао-Рановцы стали потихоньку собирать раскиданные по площадке вещи и оборудование, лишь изредка оборачиваясь на возгласы раздраженной начальницы. Последняя так и не унималась, прыгая вокруг сослуживцев и всё так же неистово размахивая длинными ручищами. В самом деле она что ли ненормальная?.. Такое поведение свойственно разве что десятилетнему ребёнку, но уж никак не зрелой женщине, тем более, руководительнице немаленькой группы людей. Сразу всплывала в памяти ещё одна «системная легенда» о том, что многочисленные биокоррекции, особенно коррекции тканей мозга, в некоторых случаях приводят к значительным психическим расстройствам. По словам же вращающихся в этом деле медицинских работников, такая проблема действительно существовала лет двадцать или тридцать назад, но на сегодняшний день процедура совершенно безвредна.

— Ну вот, спасибочки, нас сворачивают. Развлекайтесь тут, ага… — «попрощалась» наконец Ирбис.

— Да-да, и тебе… Всего хорошего.

Но девушка всё равно, похоже, убираться не спешила.

— Слушай, Келли… А ты как, не занят же сейчас? Ты говорил, что у тебя смена заканчивается, может, планы есть какие, мм-м?..

— Я ошибся. У нас по секции ещё немало работы, так что, увы, никаких «планов». До свидания, Ирбис.

— Ишь ты! — дёрнула плечами безопасница, резко крутанулась на сапогах и унеслась вдогонку своей группы.

— …Клоуны, м-мать вашу… — сплюнул в сердцах Ким, потирая лоб тыльной стороной перчатки. Можно только догадываться, каково было тем беднягам, что вынуждены служить под началом этой истерички. Немудрено, что родители от неё были не в восторге. И хорошо, что здесь «просто так» заехать человеку в лицо было невозможно — срабатывали блокираторы инсигнии; в противном случае эта бабища, перекаченная наноформерами, успела бы искалечить не одного обывателя «оказавшегося не в том месте».

— Девятнадцатый, подойди к восточной посадочной площадке, тебя там уже ждут. — наконец подал голос Тинибу.

— Быстренько парни сработали… И как прошло?..

— Лучше, чем ожидалось. Медиаторы слегли послушно, контрмер задействовано не было. У некоторых задержанных стояли экраны; твой Веллингтон, кстати, тоже запасся довольно серьёзной аппаратурой радиоэлектронного противодействия, даже успел сесть на аэродайн после импульсного «хлопка». Посадить машину, впрочем, труда не составило. Из транспортника его ещё не выпустили, короче говоря, сам посмотришь. Но это не самое любопытное. В ходе задержания наши спецы столкнулись с представителем правозащитников, капитаном Сандерсом…

— А что же тут любопытного?.. Комплекс приписан к администрации, он — её представитель… Или ему что-то предъявляют?..

— Нет. Дело в том, что капитан Сандерс погиб почти полтора года назад, на FI-712B — это жилой анклав на одной из планеток у Эпсилона Пегаса.

— Ну, мало ли… Такое вроде частенько бывает — не того человека подпишут, или, не знаю, посчитают мёртвым, а он жив ещё — а по протоколу труп… Это ли важно? А так — ну, далековато… Хотя, вроде, для сетки кротовин расстояние значения не имеет, кроме объёма вычислений…

— В системных ведомствах такие «ошибки» допускаются лишь преднамеренно, чтобы «скрыть» человека до поры до времени — тут тебе не Финикс. А у силовиков такая практика тем более не приветствуется, так как в случае выявления влечёт очень тяжелые последствия для ответственных лиц. Что касается расстояния — в техническом плане, оно действительно не имеет большого значения; можно перебросить человека хоть в соседнюю звёздную систему, хоть в дальний рукав, ничего толком не меняется. Однако существует ещё административный план распределения персонала и ресурсов по секторам, формально разделяющий «Магистраль» на так называемые «ветки» и «рубежи». Как и понятие «периферии» в размещении ресурсных баз и колоний Федеративной Системы, они не имеют ничего общего с физическим расположением этих объектов относительно друг друга. Нахождение некоторых лиц за пределами «рубежей», где им положено находиться согласно плану распределения, само по себе довольно подозрительно; гораздо более интересным в данном случае является тот факт, что переброска капитана Сандерса — ни как служащего, ни как тела — не зарегистрирована региональным терминалом Федерального Управления Космонавтики.

— Ну да, наверное это… Очень странно. — хмыкнул Ким.

— Девятнадцатый, переброска материи через кротовину — сложнейший и очень ресурсоёмкий процесс. Регистрируется каждый пикограмм входящего груза, преднамеренные отклонения в отчётах — федеральное преступление, рассматриваемое в том числе и «Керой».

— Ясненько. Так что, этого Сандерса теперь будет Сташевский тормошить, или?..

— Нет, боюсь, этого кадра придётся сразу передать «Кере» или армейцам. Нарии, безусловно, запросит копию импринта сознания капитана, но, я полагаю, «неоновцы» будут не согласны. А с ними спорить не приходится.

— Так и что нам с него, раз его нельзя ни «потрясти», ни память поковырять?..

— Трудно сказать, какой информацией он располагает; возможно, Департамент позволит передать какую-то её часть на рассмотрения регионального совета. Так или иначе, он что-то знает; его не «подчистили», как остальных. Это может быть и запечатлённая ИНС-моделью дезинформация, ложная память, но уж если «Керовцы» не смогут её выявить, то наши парни и подавно.

— Страхуетесь, Тинибу?..

— Как я уже говорил, одно из первейших правил ОФС — «не суйся в чужое дело и не несись вперёд поезда». А уж работая с федералами, тем более. Боюсь только, господин председатель всё ещё живёт по старым правилам… Правилам, диктовавшимся Палатой органов регионального самоуправления, и конкретно Альфредом фон Виклесом. Увы, наш покровитель нас покинул — и это факт, которые многие до сих пор не способны принять.

— Да уж… Ну ладно, спасибо, второй. Не буду задерживать ребят.

— Спасибо тебе, девятнадцатый. Волей случая или иначе, благодаря тебе мы поймали сколько-нибудь стоящую рыбку.

Ким не ответил. «Волей случая», да?.. Стоило благодарить не случай, а вполне конкретного человека — Уинстона Келли, который с лёгкой руки «подкинул» толи Джутте, толи федералам более или менее стоящую зацепку. Отец играл в опасные игры, но хуже всего было то, что как и прежде ход его мыслей, его планы… Оставались совершенно непредсказуемыми. Возможно, и «старина Велли» очутился здесь не в последнюю очередь благодаря небольшой помощи из координационного Совета. И какая роль приходилась ему, Киму, в этом дурацком представлении — простой разменной фигуры, или, может, «белого кролика», за которым до самой норы тянется шлейф «неслучайных совпадений»? Трудно сказать, как ведутся дела в Системе, но на Финиксе такой «шлейф» зачастую оказывался кровавым, порой затягивая к «норе» совершенно сторонних лиц.

Опера регионального Совета неспешно сгружали обильный «улов» по аэродайнам, как попало закидывая в камеры обездвиженные тела. Похоже, проведение сыскных мероприятий в задачи этих ребят не входило; они появлялись на месте, зачищали объект — что бы это здесь не значило, и так же быстро исчезали до прибытия каких-нибудь муниципальщиков, бравших на себя ответственность при наличии нежелательных последствий. С «разработкой» безопасники тоже не церемонились: вопросов подозреваемым никто не задавал, на просьбы не отвечал — они были лишь грузом, который доставляли из одного пункта в другой. Литерными мероприятиями занимались уже люди Сташевского непосредственно в штабе самоуправленцев.

— Э-ээ… Добрый день?.. — обратился Ким к одному из прогуливающихся по площадке бойцов. Безопасников «вживую» он видел в первые, не считая синтоида Вандерно; их экипировка выглядела на удивление простой — защитные спецкомбинезоны служебного типа, чёрные «разгрузочники», обвешанные какими-то модульными блоками, да небольшие «ранцы» за спиной, видимо, представлявшие некую сложную систему волнового вооружения — куда серьёзнее простых кинетических «пукалок» муниципальной охранки. И всё же интуиция подсказывала, что эти парни были упакованы намного лучше финиксовских боевиков в тяжелых, неповоротливых экзоскелетах с динамическим бронированием.

— Келли, секция «F»? — переспросил безопасник уже через рукав фаланги.

— Да.

— Проходите, у вас четыре минуты. Ваш посредник вон в том дальнем транспортнике слева. — опер легонько махнул рукой.

— Спасибо.

Во дают… — усмехнулся про себя Ким. Уже и ответить нормально не могут, совсем что ли ртом разучились говорить?.. Придётся привыкать; системные граждане в большинстве своём устную речь действительно находят «малоинформативной».

Знакомое толстенькое тельце среди и так немногочисленных «задержанных» довольно быстро. Веллингтон сидел, прислонившись спиной к спешно посаженной машине, едва ворочая головой — видимо, инсигния могла блокировать моторные функции выборочно, так как остальные части тела посредника даже не подёргивались. Едва-едва можно было различить дыхание. Приметив знакомое лицо, Айс натужено выпучил маленькие глазки, рефлекторно пытаясь отползти. Тщетно.

— Ну, скотинка, далеко уехал?..

Толстяк зашевелил губами, яростно потряхивая головой, будто это могло помочь сдвинуться с места.

— Келли… Келли! Я не знаю, не знаю что случилось, но я тут совершенно, совершенно не при чём, клянусь тебе, это… Не я, м-меня! Меня подставили… Пожалуйста, Келли, Ким… Этот чёртов «раски» выжжет мне все ч-чёртовы мозги!..

— А мне какое должно быть дело? Даже если б я хотел, то ничего бы не смог сделать. «Подставили» тебе, да? Может, если б ты сам по-людски вёл дела, такого не случилось? Вот как ты думаешь, падлюка?!.

— Я же говорю, я… Я просто хотел выйти, выйти из этого… Проклятого круга! Я не передавал… Не передавал им никакой информации! У меня даже выхода на этих людей нет! Ч-чёрт, что ж вы творите, хреновы…Ф-фашисты?!

Ким только покачал головой

— …Но, значит, с тобой всё-таки связались, не правда ли? Допустим, ты отказался — хотя и это грейдером по воде писано. Но то, что предложение было, ты и не отрицаешь. Чем ты думал, Велли? Почему мы только теперь об этом узнаём?

Посредник озлобленно фыркнул.

— Кто это «мы»?.. Нарии и его чурки вроде тебя? А на что вы мне всрались, простите сказать? Кому надо, уже давно известно, и я…

Внезапно Веллингтон изменился в лице, будто его передёрнуло от несильного электроразряда.

— Так вот как они… — пробормотал он себе под нос.

— Слушай, парень, я… Догадываюсь как это выглядит со стороны, и, может быть… В моём положении глупо будет о чём-то просить… Но всё-таки…

— И слышать ничего не желаю — отрезал Ким. — Довольно уже ты водил всех за нос, я пол дня из-за тебя потерял.

— …Стоило б связаться с «Керой», армейцами, на худой конец. Не к Нарии, не к Сташевскому. Я тебе говорю, так и тебе лучше будет, не впутывайся в эту чертову канитель… А если не веришь — так… Пойми, у меня ещё семья остаётся, я даже не за себя здесь распинаюсь. Я не могу оставить их, понимаешь?..

— Ну какая мне-то разница?.. Я выполняю что велено. И, по правде говоря, и на тебя мне начхать, и на семью твою мне тоже начхать, и не верю я тебе совершенно. Я не в «Кере» состою и не во внутренних войсках, так что извиняйте, господин посредник — нам с вами не по пути.

— Идиот… — буркнул Айс, потупив взгляд в зеркальную поверхность площадки.

—..Тебя выкинут точно так же. Все вы одинаковые, все ходите по линии. Ты тоже… На примете. У «них». С того момента, как зашел… В тот гребаный схрон.

Ким развернулся, оставляя багровеющего Веллингтона лежать на холодном полу.

— Счастливо оставаться. Хотя, постой… — он притормозил, словно задумавшись —..Я говорил, что в следующий раз тресну тебе в лицо?

Толстяк замычал, наклонив голову. Ким постоял ещё какое-то время, слушая причитания вперемешку с проклятьями, и всё же махнул рукой.

— Ладно. Не буду я об дерьмо сапоги марать — казённые, всё-таки.

На этих словах тушу посредника ловко подхватил погрузочный синт, и легко, словно мешок ваты, подсунул к другим несчастным в транспортной камере аэродайна.

— Добегался, кабанчик…

Наконец, всё закончилось. На какое-то время, по крайней мере. Отдых был нужен как вода, вся эта напряженка почти ощутимо валила с ног. Скорее б уже выходные…. Тусклое солнце ещё не скоро взойдёт над анклавом, по «штатному» времени только-только приближался вечер. Можно было после сна сходить в какую-нибудь «кафешку» на верхних ярусах с братцем и шуриной. К отцу тоже хотелось бы слетать, но времени мало… И всё-таки, какие бы светлые мысли не посещали голову в этот момент, что-то ещё настораживало. Словно предчувствие больших неприятностей, предчувствие эскалации конфликта. Свалить бы всё на переутомление, но оставался факт — расследование совета и «Керы» было далеко от завершения. И кто знает, чем оно обернётся…

Глава 8: Streichholz und Benzinkanister

Копошение горстки людей, спешно рассаживающихся за массивным столом с зеркально-черной поверхностью, со стороны могло показаться неуклюжим и даже комичным. Маленькие фигурки совершенно не вписывались в общий антураж непередаваемо огромной, но пустой комнаты, блиставшей стерильным матовым покрытием стен и потолка. Хотя светопрозрачный фасад помещения был начерно поляризован, мягкое голубоватое сияние лилось от внутренней поверхности, словно подвешенное в воздухе затейливыми клубами. Дрожащие голоса собравшихся тонули в уже в паре метров от стола, растворяясь в «тихом шуме» звукоподавителей. Что-то монументальное было в этом безмолвии, в этой всеобъемлющей пустоте — словно внутри здания кто-то сумел запечатать кусочек самого космоса, безразмерной бездны, чуждой человеку. В подобных помещениях редких посетителей частенько бросает в дрожь.

Сидящие озадаченно посматривали друг на друга, порой перешептываясь с соседями; кто-то отрешенно покачивал головой, кто-то пожимал плечами, а кто-то пытался прикрыть беспокойство плохо поставленной бравадой, но лишь несколько присутствующих сохраняли хладнокровие, бесстрастно уставившись в дальний конец переговорного стола. Во главе его восседал крепкий пожилой мужчина лет пятидесяти, облаченный в свободный офицерский китель непроницаемо-черных тонов. Комплекция тела резко отличала его от собеседников; «неправильные» пропорции лица, крючковатый нос, не блещущая атлетизмом, но ещё вполне статная фигура, седеющие волосы… Простой, ничем не примечательный «смертный» среди «Аполлонов». Или скорее немолодой скульптор в окружении фантастически изящных, но безжизненных, бездушных творений.

— Ну что, все на месте? Отлично. Ждать я всё равно никого не буду — времени у нас в обрез. — подал голос офицер, вскинув рукав кителя со световыми часами — верхом анахронизма по меркам Системы. Ропот за столом моментально прекратился, и наступила совсем уж гробовая тишина.

— Разрешите слово? — не выдержал один из присутствующих, смуглый молодой человек с небрежно распущенными черными волосами.

— Что такое, Нарии?

— Я извиняюсь, но что вот они здесь делают? — Джутта бесстрастно махнул рукой в сторону доброй половины собравшихся. —..С каких пор главки среднего звена имеют здесь голос, господин полковник? Возможно, я не верно понимаю цель этого «сверхсрочного» собрания, но мне стоило больших трудов оставить возложенные на меня полномочия, чтобы…

— Всё понятно, молчите. — отрезал полковник, приподняв руку. — С вами вообще будет отдельный разговор.

Нарии легонько кивнул головой, послушно опускаясь назад в кресло.

— Я вижу, лишь немногие из вас понимают, зачем пришлось покидать насиженные кабинетики, тащиться через пол анклава и по часу проходить какие-то «непонятные процедуры». И не надо строить удивленные лица и разводить руками, сейчас совсем не до «пристойных жестов», господа управленцы. — продолжил офицер.

— Ситуация складывается… Исключительная. Потому с этого момента Департаментом «Кера» будут применяться исключительные меры. В ходе проведения следственных работ — большинство из вас о таковых уже осведомлены или непосредственно участвуют в проводимых мероприятиях — были выявлены тяжелейшие нарушения федерального законодательства на самом высоком уровне. У вас под носом и, порой, вашими руками, господа, ведётся целенаправленная экстремистская деятельность. Улавливаете?..

Никто из присутствующих не проронил ни слова. Мертвенную тишину нарушало лишь негромкое постукивание костяшек пальцев полковника о гладкую поверхность стола.

— В высших эшелонах местной администрации завелись «тараканы». Причем не два-три, а больше десятка. Такие вот дела, господа хорошие.

Лишь после этой фразы возобновился ели слышный, встревоженный ропот. Лица более мелких руководителей сковало удивление, граничившее со страхом, старшие чины всё так же невозмутимо сохраняли на каменных лицах безэмоциональную гримасу. «Тараканами» в этих кругах называли медиаторов оппонирующей действующему руководству стороны, а «крысами», соответственно — перебежчиков-добровольцев.

— Вы установили, с кем мы имеем дело? У нас в анклаве действует одна из ветвей внутрисистемной оппозиции? — поинтересовался высокий, худощавый мужчина в очках с «гранитным» лицом. Световые знаки различия определяли его принадлежность к координационному Совету.

— У нас есть предположения. — полковник отвечал кратко, как и прежде. Очевидно, Департамент не считал нужным обрисовать перед руководством колонии целостную картину происходящего. — …Скажу лишь, что действия «группы» выходят далеко за пределы не только KY-031F, но и всей планеты, и более того, сектора в целом. Хотите вы того или нет, но ваш «тихий омут» оказался втянут в дело общефедерального значения.

— Понимаю. Могу я поинтересоваться, руководители каких учреждений были задержаны?

— Как всегда забегаете вперёд, господин Кэмпбелл. На протяжении последних четырёх режимных суток проводилась оперативно-следственная работа относительно оборонного концерна «Локхид-Мартин», Муниципальной Службы Безопасности и ряда схожих подструктур — координационный Совет так же был задействован в некоторых эпизодах, так что многое вам должно уже быть известно. В первые же часы следствия к нам стала поступать крайне противоречивая информация, а подотчетные ведомства достаточно явно продемонстрировали незаинтересованность в сотрудничестве. Данные, которые мы получали по официальным запросам, сильно отличались от перехваченных «нашими» инсайдерами отчетов. Соответственно, вброс дезинформации шел уже на высших звеньях; нам потребовалось некоторое время, чтобы установить личности причастных главков, и, надо признать, результаты вышли устрашающие. Марк Колман, региональный администратор «Локмарта»; Герман Киссинджер, его заместитель; Рашид Ад-Дин, управляющий филиалом дочерней компании «Lockmart Orbital-Air»; Шуй Сяньлун, глава местного отделения Таможенно-Иммиграционной Службы; Чэнь Гванчен из федеральной администрации общественного транспорта… И это далеко не полный список. Помимо перечисленных структур, можно с уверенностью отнести к «оппонирующему элементу» силовиков администрации по правам человека — вопрос о её реструктуризации будет поставлен на рассмотрение системным Центрокомом в ближайшие дни, а так же небезызвестную «группу Майсурадзе» вместе с поддерживающим её существование строительным лобби. Многие из вас пользовались достаточно сомнительными услугами этой так называемой «организации», но почему-то ни у кого не возник вопрос, из каких центров она управляется.

Нарии, а вместе с ним ещё один молодой человек восточной внешности попытались что-то возразить, но полковник их тут же перебил.

— И не надо мне сейчас рассказывать о том, кто такой Заури Майсурадзе и кто входит в его окружение. Заури — мелкая фигурка, кстати говоря, с тяжелыми следами внешнего вмешательства в импринт сознания. На момент задержания, его ИНС-моделька медиатора своё уже отработала — если вообще была установлена, но там не надо быть экспертом чтобы определить что в мозгах у бедняги копались часто, глубоко и грубо. Да и чтобы не говорили о «распределённых», децентрализованных исполнительных структурах — вот господин председатель регионального Совета любит хвастаться, как у него все ловко организовано — всё равно существует «ядро» или «ядра», от которых тянуться ниточки ко всем остальным элементам. По-настоящему монолитными, без выделенных «управляющих ядер» могут быть лишь кластеры синтет, но не человеческие формирования. Вот, кстати, неплохой пример… Господин аль-Махди, как вы думаете, сколько макрокластеров транспортных CDA-104 в настоящий момент действует в пределах метроплекса вокруг KY-031F? — семь тысяч четыреста шестьдесят, как установлено нормативной документацией с поправками на декадный план. — тут же отрапортовал кудрявый молодой человек с противоположенного конца конференц-стола. Полковник приподнял бровь.

— …Конечно, учитывая постоянно меняющуюся динамику грузоперевозок в объеме всего метроплекса, мм-м… Допустимо отклонение в десять-пятнадцать кластеров…

Офицер молчал.

— …Возможно… До тридцати. Но, я полагаю, в пределах пятидесяти, господин Зенгер.

— «Полагаю»? Вы говорите о «допустимых вариациях» в пределах пятидесяти макрокластеров синтет. Тысячи машин. Не боитесь, что у вас весь отдел разом с мест полетит?

— Простите меня, но нам уже две декады обещают построить дополнительную сотню оперативных терминалов, но у них — я имею в виду, в администрации Arbeit MacroCon… — возмутился было управляющий, но его в уже привычной манере перебили.

— Успокойтесь и сядьте, не о том речь. И, кстати, вы даже не приблизились к реальным числам; по нашим предварительным подсчетам, на KY-031F действует свыше тридцати пяти тысяч макрокластеров CDA-104 — и это без самоорганизующихся подклассов.

Недоверие и усиливающийся страх, отразившиеся на лицах некоторых главков, заставили Зенгера ухмыльнуться.

— Это не шутка, не фарс и не попытка вас «удивить» или «запугать»… Просто показательный достоверный факт. Тридцать пять тысяч — при допущенных семи. Вдумайтесь в эти цифры. Что перевозит такая армада сверхтяжелых транспортников? Для кого?.. И это — не исключение из правила, даже не самый «наглядный» показатель. Во многих отраслях ситуация куда серьёзнее; большинство из вас не поверят, если я оглашу существующие цифры. Так что пока вы заняты подковерной грызней да катаниям кляуз друг на друга, у вас прямо на виду хрен знает что творится, господа хорошие. До смешного же доходит: чтобы получить статданные по собственной отрасли, некоторые из здесь присутствующих используют каналы федеральной контрразведки, потому как отчёты подконтрольной конторы напоминают шизофренический бред. Никто ни за чем конкретно не следит; специалисты отсутствуют на точках декадами. Сватовство развели страшное, без знакомых «людей-на-местах» граждане десятками лет сидят без продвижения. Зато план перевыполняется в каких-то астрономических масштабах. И, главное, перевыполняется по факту — в то время как по отчётам идёт постоянная недовыработка, неустойки, перманентный дефицит… Всего. Как-то очень интересно получается, не находите?

Ответом полковнику было лишь молчание. Похоже, для многих сказанное обернулось настоящим шоком — в особенности для мелких управленцев.

— Прямо двоевластие какое-то наметилось, господа. А двоевластия у нас быть не должно. Так к чему это я веду — после «чисток» Локхида и сопредельных организаций, встал очевидный вопрос о соучастии руководителей состава локальных ведомств в деятельности оппонирующего элемента. Другими словами, появилась необходимость проверить на вшивость всех местных главков — для начала, по крайней мере. Сегодня утром я получил полномочия для проведения детального осмотра ваших, уважаемое местное руководство, импринтов сознания. Чему и послужили так «стеснившие» вас процедуры по прибытию в комплекс.

— Это непозволительно. Ваши действия нарушают основные протоколы межведомственного сотрудничества и коллективной безопасности федеральных ведомств. Импринты сознания управляющего состава региональных служб содержат информацию, определяемую грифом «особой важности». У вас нет веских оснований, и, как следствие, не может быть достаточных полномочий для применения подобных мер в мирное время; в связи со столь грубыми нарушениями федеральных протоколов, я вынужден буду обратиться с официальной жалобой в Центральный Комитет по межорганизационному сотрудничеству. — спокойно уведомил председатель совета регионального самоуправления.

— Да Система с вами, пишите жалобы хоть на рассмотрение Центрокому. — так же спокойно развел руками Зенгер —..Много несогласных с принимаемыми мерами? Давайте, составляйте коллективное обращение — как раз все собрались, я подожду.

Нарии лишь покачал головой.

— Вы думаете, что вам всё будет так просто сходить с рук, полковник? Вы перешли черту допустимого, такие шаги неприемлемы даже для «Керы».

— Мальчик мой, ты, смотрю, так ничего и не понял. Зачем я здесь десять минут распинался?.. Видишь ли, при складывающейся ситуации я могу со спокойной совестью пустить в расход всех здесь присутствующих — уже завтра на ваши места пришлют очередных болванчиков с Марса или какого-нибудь CH-200D. Болванчиков, которые не будут задавать лишних вопросов, зато будут относиться к своей работе не в пример серьёзнее вашего. Закончились игры, господа; так что предупреждаю сразу — «недовольные» могут уже сейчас убираться на все четыре стороны.

Полковник властно оглядел замерших за столом главков, всё больше напоминающих гранитные изваяния.

— Нет недовольных? Замечательно. Так вот, на чём остановились… Могу сообщить приятную новость: в ходе проведения анализа импринтов, медиаторов среди вас обнаружено не было. Несколько человек задержаны в карантинной зоне в связи с выявлением косвенных следов внешнего вмешательства в ассоциативные белковые сети или дозагрузки поведенческих моделей. Наверняка, кое-кто уже заметил отсутствие господина Лю, мисс Фарии, Ниязи и прочих. С ними, скорее всего, тоже всё будет в порядке: подобные «следы» могут оставаться и после использования контрафактных программных модулей, незарегистрированных ИНС-моделей и прочего «квазилегального» софта. Департамент подобные мелкие грешки, конечно, не интересуют. Теперь, удостоверившись в вашей, так сказать… Благонадёжности, следует плавно перейти к шагу два: принятия комплексных мер по пресечению деятельности исполнительных элементов оппонирующей группы. Работы предстоит много, и я буду требовать от каждого из вас беспрекословного выполнения всех требований и инструкций Департамента «Кера» и его подструктур. Так же, к операции будут подключены внутренние войска, и, при необходимости, силы федеральной армии ОФС. Так уж сложилось, что KY-031F, сам по себе не имея стратегической ценности, в настоящий момент играет роль крупной перевалочной базы «теневиков». Возможно, на это и шел расчет; на протяжении достаточно объемного периода времени мы подозревали наличие такового на совершенно других ветвях «Магистрали». Впрочем, подобные узлы нам приходилось отсекать и прежде, так что, я полагаю, операция займёт лишь несколько дней. Конечно если вы, господа, хоть ненадолго перестанете собачиться.

— То есть, вы хотите сказать, что «Кера» даёт ход введению специального правового режима внутри анклава и прилегающего метроплекса?.. — вновь подал голос председатель координационного Совета.

— Вы догадливы, господин Кэмпбелл. Для этого, собственно говоря, это небольшое собрание и проводится. С этого дня в KY-031F будет введен режим чрезвычайного положения типа «C» с видом на возможную эскалацию до типа «A» включительно. Без сомнения, мы можем рассчитывать на полное согласие и одобрение вышеперечисленных мер руководством муниципальных служб и региональных ведомственных организаций, не так ли, господа?

Сидящие словно вжались в кресла, не желая верить услышанному. Полковник подавал информацию маленькими, порой бессвязными кусками, но каждый раз добивался ожидаемого результата: главков словно окатывало ледяной водой, и каждый новый такой «кусок» постепенно подталкивал к единственно-верному решению. Никто из них не желал распутывать сложившуюся ситуацию самостоятельно, ровно как и брать на себя ответственность за «слишком решительные меры»; как следствие, передача рычагов влияния «керовцам» в полном объеме казалась оптимальным и наименее болезненным вариантом. То, что никогда не сойдёт с рук регионалам, является обычной практикой для спецов Департамента, да и с самих главков при таком раскладе спрос будет невысок…

— Значит так. Пятнадцать минут вам на совещание, затем — чинно одобряете все необходимые протоколы перехода на чрезвычайный режим. Все электронные сигнатуры должны быть проставлены, и попрошу без самодеятельности. При надобности, они будут заполнены и без вашего участия. Общественность на данном этапе не извещать — мер, ограничивающих свободу перемещения или другим образом непосредственно затрагивающих внеструктурные кадры не запланировано. Подчеркну — на данном этапе. Необходимые разъяснительные работы с медийщиками «Шеридана» проведены, так что их вмешательство вас волновать не должно. Если появились какие-нибудь вопросы, возражения, пожелания — обращайтесь к майору Джексону, который ненадолго меня заместит. Джексон!

Высокая фигура вынырнула словно из самой темноты, до этого момента скрытая от глаз сидящих. Майор легонько кивнул, присаживаясь на место Зенгера.

— …Мне же необходимо удалиться на время. Надеюсь, моё отсутствие вас не слишком стесняет, господа управляющие? Отлично. Председателей координационного и регионального Советов прошу пройти за мной.

Кэмпбелл и Нарии молча повставали со своих кресел, послушно покидая неприветливый конференц-зал вместе с полковником. На лицах многих оставшихся рисовалось недоумение и легкие признаки паники, но даже теперь никто не осмеливался произнести хоть слово. В памяти ещё жили двадцатипятилетние образы «чисток» былого управленческого аппарата, к которому «Кера» — пускай и не в нынешнем её воплощении — сыграла далеко не последнюю роль. Теперь, с нарушением устоявшегося баланса сил во власти центральной, власть региональную ожидала неопределенная участь; удержаться в кресле любой ценой становилось насущной задачей для тех, кто привык воспринимать занимаемое в системной иерархии положение как должное.

Зенгер с сопровождающими прошел этажом выше, обосновавшись в гораздо более уютном, хотя и достаточно просторном кабинетике с миниатюрными азерумными деревцами и массивным столиком, к которому вместо официозных кресел были приставлены морфируемые диванчики. Помещение заполнял приятный, мягкий ночной свет, льющийся через прозрачную плёнку фасада, а на столе уже была заботливо приготовлена чашечка с пахучей кофейной смесью.

— Ну присаживайтесь, чего стоим? — пригласил полковник собеседников, вальяжно оседая в кокон заднего дивана. Оба председателя последовали его примеру.

— И что это всё значит, Алоис? — тут же выпалил Нарии, сохраняя обычный беспристрастный тон.

Зенгер не спеша отпил горячей смеси из чашечки, по своему обычаю приподняв бровь.

— Что именно?

— Чрезвычайное положение. «Кера» усердно копает здесь уже полгода — может больше, почему именно сейчас?.. Нашелся повод? Зацепили крупную фигуру? Почему все ваши действия не были согласованы с региональным Советом? Я, конечно, понимаю, что существует вероятность просачивания информации оппонирующему элементу. Но хотя бы меня можно было поставить в известность? Вы требуете от нас беспрекословного содействия вашим инициативам, но как может осуществляться эффективное межведомственное сотрудничество, если о ваших планах не проинформирован даже председатель параллельной службы?..

— Совет регионального самоуправления как «параллельная» Департаменту служба? Извольте! — улыбнулся полковник.

— …И всё же, я бы хотел получить полную картину того, что происходит в подконтрольном Совету анклаве. Как ответственное за внутренние дела населенной колонии лицо, я имею право знать, какие угрозы возникают перед лицом общественного порядка. Тем более, если речь идёт об угрозах общефедерального уровня. Вы ведь многого недоговариваете, Алоис?

Сидящий рядом с Нарии Кэмпбелл лишь покачал головой.

— Вот как мы заговорили, интересно. — Зенгер вновь поднёс к губам чашку — …Ты, наверное, хозяином здесь себя возомнил, а, Джутта? Заставил парочку местных «держал» тебе пороги оббивать, собрал себе бригаду «боевиков» почище МСБА, администрацию совета экранировал по последнему, как говорится, слову — и домик свой тоже не забыл. Отчеты строчим на CV-000A, хм? Интересно.

— Я лишь исполняю свои обязанности.

— Ну как же так? Статданные занижаем, людей прячем, подкидываем «вкусненькое» той же группе Майсурадзе. Высылаем толпами «неугодных» на периферийные рубежи, избегаем статистических проверок, вносим коррекции в федеральный план, хм? И хрен бы с тобой — такая мелочь по всей Системе творится, да вот только не в свои дела носик совать не пристало. Вымазаться можно. Вот зачем вы Сандерса ковырять вздумали? Он вам нужен? Вы вообще хоть понимаете, с чем работаете? Подо что пытаетесь копать?

При упоминании Сандерса каменное лицо Нарии слегка дёрнулось. Несмотря на все меры предосторожности, экраны, «безопасные» линии связи и всю проделанную работу, направленную на сокрытие этого досадного факта от всевидящего Департамента, весть о «немертвом» капитане АПЧ всё равно проскользнула на стол Зенгера.

— Потому я и прошу вас поделиться со мной известной информацией, Алоис. Я всего лишь стараюсь сохранить порядок у себя дома — так же, как и вы. Я не желаю плавать в неведении, когда, как вы говорите, «у нас под носом твориться хрен знает что».

— А вот этого не надо. Твой «порядок» ничего общего с нормальным порядком не имеет. Слушать твои оправдания — и смешно, и печально, да времени на них у меня нет. Пойми простую истину: не стоит пытаться откусить больше, чем можешь проглотить. Можешь подавиться. Вот покрутились твои люди над капитаном, и что ты для себя выяснил? Зато мозги Сандерсу поджарили так, что наши парни теперь едва ли соберут всё на место. Грубо работаете, без спецуры и без оборудования. И что в итоге выходит? Сами сидите, мозги компосируете, и нам работать не даете. А за саботаж деятельности федеральных сил безопасности сам знаешь, что бывает…

Джутта покачал головой.

— Законы и для вас писаны, Алоис. Вы «шерстите» местное руководство, вводите по своему усмотрению чрезвычайное положение, дёргаете с мест моих людей и промываете им мозги. Господин Кэмпбелл, я полагаю, имеет схожие претензии…

— Вовсе нет. — отозвался председатель координационного Совета — …В отличие от вас, я не пытаюсь играть роль уездного князька, а следую четко определенным процедурам.

— Если говорить начистоту, то и за господином Кэмпбеллом числиться немало «грешков»; суть в том, что в отличие от тебя он прекрасно понимает, что в его положении вставлять палки в колёса Департаменту — крайне неуместно. Убеждать я тебя ни в чем не собираюсь, а даю простой и очевидный выбор: либо ты сворачиваешь свою «самодеятельность» и, с данного момента, следуешь предписанным Департаментом установкам, либо немедленно оставляешь пост председателя и можешь валить на все четыре стороны. Я понятно выражаюсь?

Кэмпбелл развёл руками, словно оправдываясь перед «коллегой». Зенгер продолжал попивать кофеёк, и с его лица не сходила насмешливая ухмылка. Нарии остался в одиночестве, и это, похоже, стало для него неожиданностью.

— Посмотрим, что скажут по этому поводу в центральной Палате органов самоуправления ОФС. Вас разжалуют, полковник.

Алоис с трудом сдерживал смех. «Угрозы» председателя становились всё более надуманными, невольно выдавая его терзания по поводу собственного бессилия.

— Мальчик мой, понимаешь… Сейчас ситуация совсем не та, что была, скажем, года полтора назад. Оторван ты от мира, оторван. Альфреда фон Виклса больше нет… В определенном смысле, а значит, и покровителя у тебя нет, который бы мог взять тебя под крылышко. А в складывающейся ситуации… Даже фон Виклс бы не смог на что-то существенно повлиять. «Полную картину» я тебе обрисовывать не собираюсь, да и времени нет; знай только, что последний раз кризис такого масштаба складывался вокруг инцидента на Вольте-15. Не считая Колониальных войн, конечно.

— Вольте-15?..

— Да, именно. Тот самый случай в доминионах, 12 лет назад.

Нарии перевел взгляд на Кэмпбелла, затем вновь на полковника.

— Я и подумать не мог, что всё настолько серьёзно…

— А ты вообще о многом не думаешь. Палата самоуправления сейчас точно так же прогибается под Веста, как и все остальные. За исключением оппозиционного блока, который, впрочем, тоже не протянет долго. По крайней мере, в рукаве Ориона.

— Генерал Вест, я полагаю, в очередной раз сумел запугать верхушку Центрокома при первой же возможности объявить новый «системный кризис».

— В данном случае это не пустые угрозы. Тем более, глядя на вашу так называемую «работу». От такой халатности и безответственности подобные «кризисы» и складываются, надо полагать.

После этих слов последовала длительная пауза.

— Думаю, хоть теперь ты своё место уяснил, «господин председатель». Потому перейдём непосредственно к делу.

— Какому «делу»? — удивился Джутта — …Разве мы не должны присутствовать на подписании протоколов перехода к чрезвычайному положению?

— Эта канцелярия может немного подождать. Да и не так уж много времени понадобиться на разъяснение моих требований.

— Требований?..

Полковник пожал плечами.

— Ну не просьбы же. Вкратце — мне нужны ваши люди. Не силовики, какая-нибудь шушера из исполнительных отделов.

Джутта вздохнул, многозначительно посмотрев в сторону Кэмпбелла. Тот вновь развёл руками, одобрительно покачивая головой.

— Я могу хотя бы поинтересоваться, в связи с чем появилась такая необходимость?..

— Могу поделиться лишь самой базовой информацией.

— Буду благодарен и за это.

Зенгер наконец допил свой кофе, тут же спрятав чашечку в аккуратный шкафчик-сейф у стола.

— Для начала — Киссинджер, зам администратора местного отдела «Локмарта», не был медиатором. Ублюдок на добровольных началах сработался с эмиссаром «теневиков», после чего убедительно и на протяжении довольно длительного периода времени прикрывал их операции по всему метасектору. Мы следили за Киссинджером где-то с три декады в надежде, что тот наконец выведет оперативный состав на более крупную рыбку. Однако в свете последних событий было принято решение брать его немедленно с целью вскрытия импринта. Возможно, будь у нас больше времени, эта фигурка дала бы нам прямой ход на эмиссара, но, увы — времени как раз и нет.

— Подождите, значит… Вы ещё не определили эмиссара?.. Я думал, этот вопрос уже решен. — внезапно поинтересовался председатель координационного совета.

— В поле зрения «Керы» — несколько человек, но на данном этапе у нас нет твердых гарантий. Каждый из них может оказаться не более чем подставной фигурой, манком. Как только такой «манок» дёрнут, настоящий эмиссар заляжет на дно — и тогда хоть всему анклаву чисти мозги, поголовно.

— Я понимаю — кивнул Кэмпбелл.

— И тем не менее, даже той информации, что удалось добыть расковыряв импринт Киссинджера, хватило чтобы сделать некоторые далеко идущие выводы. Человечек оказался хорошо осведомлённым; за несколько часов силами Департамента и, в большей степени, объединенного комитета региональных служб — вашими, то бишь, руками — удалось накрыть важнейшие функциональные структуры «теневиков» в анклаве и за его пределами. Однако…

Полковник вытащил из сейфа портсигар «Меркатора» с электронными нейростимуляторами, имитирующими античные длинные сигары, скрученные из табачных листьев.

—..Однако реакция оказалось более решительной, чем мы могли предположить. Чем кто-либо мог предположить. Что же касается рассматриваемой ситуации… Приблизительно полтора часа назад с объекта Федерального Управления Космонавтики и авиатранспорта должны были стартовать две челночные грузовые капсулы. Благодаря Киссинджеру, их удалось своевременно перехватить. Даже не спрашивайте, какой груз «теневики» пытались перебросить — эта информация попадает под федеральный гриф «Секретно».

— Я так понимаю, вы собрались устроить «капкан», полковник? А мои люди, вероятно, понадобились Департаменту чтобы сторожить «наживку»?. - поинтересовался Джутта.

— Нарии, не забегай вперёд. Грузовые капсулы вместе с содержимым были доставлены в ангар Таможенно-Миграционной Службы; на неё же легла ответственность за сохранность фрахта, Департамент не стал направлять дополнительные силы для обеспечения безопасности объекта. Этот ход был сделан с расчётом на попытку «теневиков» вернуть контроль над грузом или уничтожить его — и, хотя предположение оправдалось, действия оппонирующих сил оказались намного более слаженными и оперативными. Чуть меньше двадцати минут назад — как раз перед началом нашего «маленького собрания» — мы потеряли контакт с обслуживающим объект персоналом ТМС. Согласно донесению работающего на месте оперативного сотрудника, потери таможенников составили как минимум четыре человека. Предположительно, оппонирующей силой нейтрализован весь личный состав объекта — девять сотрудников.

— Да что же твориться, во имя Мира?.. — удивлённо всплеснул руками Кэмпбелл — …Нападение на федеральных сотрудников при исполнении обязанностей?.. Попытка силового захвата объекта — на территории метроплекса ОФС?.. Необходимо немедленно известить армию и мобилизовать суборбитальную оборону! Как это физически возможно при существующих мерах и технологических системах безопасности?!.. Мы вновь столкнулись с внешним агрессором?!.

— Нет, блин, Наваки с Адлером из могил повылезали. — фыркнул Зенгер, покачав головой —..Какой нахрен «внешний агрессор»?.. Ситуация, конечно, непростая, но и драматизировать не нужно. И панику мне разводить тоже не нужно. Все уполномоченные лица уже осведомлены, но резкие движения сейчас недопустимы — можно спугнуть очень перспективную добычу. Вариант действий в сложившейся ситуации так же рассматривался, и в настоящий момент принимаются контрмеры; вот здесь и понадобится твоя «незначительная помощь», Джутта.

— Я слушаю.

— Ваши люди примут на себя удар «теневиков» при попытке возвращения контроля над объектом ТМС — и, конечно, перехвата приоритетной «посылки» в грузовых капсулах. В то же время действующие в районе оперативники «Керы» будут способны определить и своевременно нейтрализовать силы оппонирующего элемента. Мы хотим понять, на какие меры способны пойти «теневики» в складывающейся ситуации; применение силовых акций может свидетельствовать либо о твёрдой, безальтернативной уверенности в достижении поставленных задач… Либо, наоборот — об отчаянии, последних попытках вернуть контроль над ситуацией. Тем более, если речь идёт о нападении на федеральный объект — и, как следствие — вклинивание в локальные цепи безопасности.

— Что значит «вклинивание»?.. Это действительно возможно?.. — вновь подскочил председатель координационного Совета, пытаясь разобраться в происходящем.

— Почему нет? — спокойно пожал плечами полковник —..если бы системы контроля и подавления попытались просто «выжечь» мощными глушилками, соответствующие инстанции получили бы сигнал об отказе оборудования. Вирусная атака извне — маловероятна, так как аппаратура федеральных комплексов автоматически блокирует внережимные соединения; да и чтобы «хакнуть» искин, управляющий системами объекта, нужен, по крайней мере, искин большей мощности. Существуют мобильные терминалы с соответствующими параметрами, но без должного экранирования они видны как на ладони. С другой стороны, нам уже известно, что медиаторы «теневиков» работали как в рядах «Локмарта», непосредственно изготавливающего охранные системы, так и в рядах некоторых силовых ведомств, ответственных за доступ к ним. Соответственно можно предположить, что перенастройка модулей безопасности была осуществлена именно через подконтрольный оппонирующей группе персонал охраны.

Нарии полуприкрыл глаза, словно о чём-то напряженно думая или общаясь на несколько десятков каналов одновременно. Последнее в административном блоке Департамента было неосуществимо из-за работы сильнейших подавителей связи.

— А что с моими людьми? Вы что хотите — чтобы я отправил их на убой?..

— Не буду врать — по всей вероятности, в результате столкновения погибнет вся группа. Более того, для гарантированного успеха операции необходимо, чтобы персонал не был подготовлен к предстоящему огневому столкновению; «теневики» могут почуять неладное и среагировать иначе. Да ты сам всё прекрасно понимаешь — порой необходимы жизни, которые можно без последствий «вбрасывать в пробой».

— Мне интересно, почему телами именно моих людей вы собрались ваш же «пробой» затыкать, Алоис. Почему эту роль не могут взять на себя оперативные отряды тех же таможенников?.. Безопасники Управления Космонавтики и авиатранспорта?.. Спецы господина Кэмпбелла, в конце концов?

В ответ на последнее заявление, Кэмпбелл лишь недовольно крякнул.

— Поверь, на то есть причины. Во-первых, твоя спецура уже была замечена «теневиками» в целом ряде эпизодиков, которые нельзя назвать «малозначительными». Именно твои люди — не считая олухов МСБА — первыми прибыли на перевалочные схроны вне анклава несколько дней назад. Во-вторых, именно твою деятельность оппонирующая группа менее всего ассоциирует с деятельностью «Керы» — отделы регионального самоуправления в своей работе позволяют себе много вольностей, порой — прямое неподчинение вышестоящим инстанциям, ровно как и нежелание работать в связке с другими муниципальными службами. Тебя «теневики» воспринимают как своенравного и недальновидного «князька», пытающегося разобраться самостоятельно с игрой больших дядек; в данном случае, это играет нам на руку.

Джутта едва заметно сморщился

—..И в-третьих, у тебя, дружок, в отделах работает чёрте кто, в то время как у того же Джонни в отделах сплошь зарегистрированные, стоящие на учёте в необходимых структурах граждане ОФС. Граждане с семьями, сложившейся жизнью, и, что более важно, кругом знакомств. Нам здесь лишнего шума вокруг трупов не нужно. А вот у тебя — милое дело; мигранты с транзитными инсигниями, неграждане, застрявшие на регистрации, разная шваль с третьим-пятым гражданстатом и тремя перебросками из разных концов Галактики. О таких никто и не вспомнит, случись с ними что.

Председатель координационного Совета одобрительно покачал головой, Джутта всё заметнее менялся в лице.

— Что ж, ваши доводы можно понять.

— Вот и отлично. Ещё вопросы есть?

Нарии кивнул.

— Касательно Киссинджера. Почему вы представили его как медиатора перед коллегией муниципального руководства? Это ведь неспроста, не так ли?

— Верно. Ты и так, думаю, догадался почему; среди допущенных главков — подсадная утка, которой «Кера» вбрасывает дезу. Медиатор, причём очень мудрёно индоктринированный; кластеры нескольких ИНС-моделей разбросаны по всей последовательности импринта, и в отдельности представляют собой безобидные вспомогательные модули. Нам удобно, чтобы оппонирующая группа воспринимала Киссинджера как удачно вылетевшую из игры фигуру, ошибочно принятым «Керой» за простого медиатора. В принципе, на это и шел расчёт; хотя ублюдок работал с «теневиками» по собственной инициативе, ему поставили мощный блок, который при недостаточно аккуратном подборе контрмер должен был «подкорректировать» мозги, представив заместителя как «сломанную марионетку». К счастью, нам удалось без проблем обойти блок и выудить из Киссинджера достаточно полезной информации. Думаю понятно, что «теневикам» об этом знать не следует.

— Но если их груз был перехвачен благодаря этой информации, они уже должны были понять, что Киссинджера раскололи, разве нет? — в очередной раз поинтересовался Нарии.

— О переброске груза можно было узнать из десятков других источников. Ещё вопросы?.

Председатель регионального Совета отрицательно мотнул головой.

— Отлично. Попрошу как можно быстрее отправить группу по переданным координатам. Легенду брифинга тебе уже подготовили. И, конечно, буду вас всех ждать на процедуре подписания протоколов перехода на режим чрезвычайного положения.

В кабинет беззвучно вошла тяжелая, бесформенная фигура, в которой едва были различимы человеческие очертания; она походила на выстроенного из смольных, ассиметричных кусков голема, поверхность которого переливалась зеркальными бликами.

— Лейтенант проводит вас в комнату, где вы сможете осуществить передачу и затем, соответственно — в конференц-зал.

Нарии покосился на могучую фигуру — не то синтоида, не то закованного в полиморфный экзоскелет бойца.

— К чему это? Могли бы просто указать дорогу.

— Ты иди, иди. — махнул рукой Зенгер — Время главное не теряй.

— А Кэмпбелл?..

— С Джонни мне ещё кое-что следует обсудить. Давай уже, топай отсюда. Хотя подожди; маленький тебе совет…

Джутта демонстративно развернулся на каблуках.

— Вашими «советами» я и так уже по горло сыт, господин полковник.

— Раз так, и ещё один выслушать не помешает; поосторожней себя веди с Вандерно. Я хорошо знал коммандера, когда тот был человеком, и, поверь мне, с такими как ты у него разговор короткий.

— «Коммандера»? Не знаю, каким он был человеком, но сейчас это всего-навсего охранный синтоид. Чего мне опасаться? Я держу Вандерно на коротком поводке, а он до настоящего времени отменно выполнял свои обязанности. — хмыкнул председатель.

— Держать «на коротком поводке» полуторатонную громадину — не всегда самая лучшая идея. Коммандер при жизни умело манипулировал людьми и был способен с поразительной точностью предсказывать их поступки. Это личность с незаурядным умом и непростым, очень непростым характером… Да, синтоид на «твоей», как ты считаешь, службе — не коммандер вооруженных сил ОФС Томас Вандерно. Это… Существо обладает более широким пониманием окружающей действительности, располагает большим набором инструментов восприятия. Оно точнее, умнее, способнее. Зная Вандерно и хорошо представляя себе возможности современных синтоидов… Я тебя лично попрошу — не как полковник Керы, а просто как заинтересованный человек — будь бдителен, а лучше — обнули своему «цепному псу» банки памяти, пока это ещё возможно, хренов Франкенштейн.

— Возможно. — коротко бросил Джутта, удаляясь из кабинета вместе с массивным «лейтенантом».

Алоис легонько хлопнул по зеркальной поверхности столика ладонью, презрительно усмехнувшись в усы.

— Вот уже молокосос грёбаный, а! Как только вся эта херь закончится — я имею в виду, если закончится — будем гнать ублюдка с места.

Оставшийся наедине с полковником председатель координационного Совета робко возразил.

— Но ведь вы говорили, что пока он вам полезен?..

— «Пока». Пока полезен, в этом всё и дело…

Мутные маленькие глазки Кортеза бездумно сверлили полупрозрачную поверхность кабины, придавая багровому лицу сходство с рыбьей мордой. Дежурное звено аэродайнов в который раз неслось через мглу тусклого рассвета к очередному «приоритетному объекту», где непонятные «оппонирующие группы» осуществляли столь же непонятные для Лео «противоправные операции». Вот и планетарные сутки прошли — почти пол декады, а эта проклятая катавасия ещё продолжалась. «От рассвета до рассвета», как по телестримингу. Конечно, это всё вина проклятого напарника; как только «новенький» появился в отделе, сразу стала происходить самая настоящая чертовщина — начиная от встречи с «неоновцами» в кафетерии МСБА и кончая так и сыплющимися на голову «внештатными ситуациями», из-за которых весь декадный график работ отдела «F» можно было смело спускать в нужник. Ублюдок однозначно приносил неудачу — по крайней мере, в этом твёрдо был уверен Кортез. Отношения с этим «быдлом-из-Доминиона» не заладились с первых же минут знакомства; наглость, озлобленность, и какая-то нечеловеческая раздраженность — пожалуй, единственные качества, которые Лео замечал у незваного коллеги. Вот и сейчас, когда две трети отдела стоит на ушах, эта скотина высыпается или приятно проводит время в какой-нибудь дружеской компании. Впрочем, не мудрено — с такими-то родственничками! Уинстон Келли, а как же. Далеко не последний человек в координационном Совете, один из приближенных Джона Кэмпбелла и вечный партнёр самого Джутты Нарии по водному рейдингу. Как бы не перетрудился его сыночек, а то мало ли что случится…

Справедливости ради стоит заметить, что и отец самого Кортеза был видной фигурой в армейской охранке, но будучи человеком в уважаемом возрасте — хотя старик и выглядел лет на тридцать благодаря биокоррекциям, на самом деле ему давненько перевалило за сотню — он не слишком-то спешил вступаться за многочисленных членов семьи. Тем паче, что к Лео особенно тёплых чувств «молодой дедок» не питал, прежде всего из-за категорического отказа сынишки продолжать военную карьеру во времена Колониальных Войн. Лео отвечал родителю взаимностью.

— Семнадцатый, вы там заснули что ли? — оторвал Кортеза от досадных размышлений очередной «оклик» Тинибу на четвёртом канале.

— А-а… Извиняюсь, второй… У нас ОВП ещё полторы минуты, что случилось-то? Есть новая информация по грузу?..

Аналитик и прежде не утруждал себя разъяснением деталей проводимых работ, но на этот раз доступных сведений было просто смехотворно мало; все предписания можно было свести к банальному «прибыть на место, произвести опись груза (какого — непонятно), доставить аэродайном на другой объект; по возможности, быстро прийти и уйти». Служба доставки какая-то, а не муниципальная инспекция.

— Повторюсь, семнадцатый — больше данных по вашему грузу не будет. Его переброску взял под учёт Департамент «Кера» — следовательно, транспортируемый пакет попадает под гриф высокой приоритетности. Но есть другие новости.

— Ну так порадуйте…

— На объекте подтверждено наличие медиаторов оппонирующего элемента. Дежурное отделение секции «А» направлено в район для обеспечения безопасности.

— Час от часу не легче. Опять будут ложить «теневиков», как на «Арамаксе»?

— Мы допускаем возможность применения средств нелетальной нейтрализации.

— Спасибо, что хоть предупредили…

— Всегда пожалуйста.

Прикрыв неухоженное лицо ладонями, Кортез устало «влип» в седушку-кокон, словно пытаясь провалиться сквозь неё, прямиком через дно аэродайна в проплывающие клубы трансшлака. Как бы не пришлось устанавливать личности этих бедняг-медиаторов внизу; так можно потерять битый час, а то и больше. Обычно безопасники забирают тела с собой, на «промывку» мозгов от подгруженных ИНС-моделей, но не всегда. У медиатора может быть нарушена электронная картотека инсигнии, — вкупе с затёртой белковой памятью — и тогда остаётся лишь определять принадлежность потерпевших по общей базе ДНК анклава. А это — длительная и, порой, неэффективная формальная процедура…

На «девятку» — выделенный оперативный сегмент потокового нейроскриптинга — начала поступать информация от прибывающего в район дежурного отделения безопаски.

— Элементам отделов «F» и «S» оставаться в режиме ожидания до подтверждения зачистки объекта. — предупредил командир охранной бригады по каналу общей связи. Четвёрка аэродайнов тут же сбросила скорость и, плавно сменив курс, медленно закружилась над распластавшимся внизу ангарным комплексом таможенников.

Кортез наблюдал за происходящим с разных ракурсов, на разных уровнях восприятия по нескольким потоковым сегментам; пред ним развернулась визуальная модель местности, паутина световых трассеров и объёмных конструктов, которую представляла сетевая блок-схема фаланги, и совсем не поддающаяся описанию мозаика мыслеобразов, вместе формировавшие полную картину окружения. Вот высоко над пирамидками схематических ангаров вспыхнула маленькая звёздочка — это патрульный синт воздушной инспекции ударил по комплексу мощным импульсом, называемым безопасниками «колпаком»; по всей вероятности, в тот же момент без сознания попадали на пол действующие медиаторы «теневиков». И все остальные, кому не посчастливилось в этот момент находиться внутри объекта таможенников.

— Сканирование с воздуха подтверждает: все цели успешно нейтрализованы. Стингер-2 производит посадку и эвакуацию пострадавших; элементам «F» и «S» продолжить выполнение текущих предписаний; всем машинам начать снижение.

Вот так, как всегда: чисто, быстро, без проволочек. Порой Лео завидовал безопасникам; их работа была простой как фрикционный сапог, но при этом сотрудникам охранной службы начислялись электронные талоны более высокого приоритета. Хотя, как говорят, чужая трава всегда зеленее; Кортез переводился из отдела в отдел ни много ни мало четыре раза, при этом нигде не находя «достойных» условий работы.

— У нас на регистраторах какое-то движение внизу — донёсся тревожный сигнал с транспортника сопровождения. —..Стингер-2, вы можете вновь подтвердить безопасность зоны высадки?

— Мы тоже наблюдаем какое-то шевеление в пределах комплекса… Здесь сильные помехи, похоже, работают мощные устройства подавления связи; тем не менее, Экстрактор не подтверждает активности внутри периметра.

«Экстрактором» в терминологии силовиков назывался синт поддержки — в данном случае тот самый, что послал импульс. Странно всё это. Фаланга однозначно регистрировала некоторую активность на объекте, но сильнейшее фонирование не позволяло произвести более точный анализ. Что-то неладное тут творилось…

— …Элементам «F» и «S», немедленно отойти на безопасное расстояние; Стингер-2 подтверждает наличие активных… Произвести повторный… Службам… — сигнал транспорта безопасников стал теряться в наводимых помехах — по всей видимости, парни «снизу» активно реагировали на появление незваных гостей, но и так было понятно — пора уносить ноги. Кортеза такое стечение обстоятельств устраивало даже больше — теперь это головняк отдела «А».

— …Наличие… Отойти и ожидать… — продолжали приходить на «девятку» оборванные пакеты информации, начиная раздражать своей частотой и навязчивостью.

— Стингер-2, у нас фиксируются сигнатуры оперативного отдела администрации по правам человека… Можете подтвердить? — пошел запрос с другого аэродайна.

Всё это не имело никакого смысла. «Груз», чем бы он не являлся, был конфискован у персонала Федерального Управления Космонавтики и авиатранспорта, доставлен в комплекс таможенников — по идее, надёжно охраняемый — а забирать «груз» были высланы группы регионального самоуправления анклава. Теперь сюда ещё каким-то образом затесалась АПЧ, хотя их люди уже косвенным образом попадали в поле зрения регионалов… Сколько же ведомств было задействовано в столь простой, на первый взгляд, операции?..

Не меньше настораживало и то, что ни сейчас, ни раннее о деятельности правозащитников в районе не сообщалось, да и сами они на контакт не шли. Может быть, аналитик что-то недоговаривает?..

— Второй, у нас тут внештатная ситуация, вы… — начал было Кортез, но закончить мысль не успел; по «девятке» шло срочное донесение.

— …Выдвигаются… Применить… Грейхаунд, грейхаунд!

После этого пакета источник сигнала исчез с регистраторов, а где-то далеко-далеко внизу вспыхнул, и тут же погас крошечный огонёк. Нет, этого не может быть. Это уму не постижимо!.. Лео лихорадочно перебирал потоковые сегменты фаланги, пытаясь «достучаться» до транспорта безопасников. Ошибка… Нет сомнений, ошибка. Под операционным кодом «грейхаунд» подразумевался огонь с земли… Этого не может происходить здесь, в пределах метроплекса ОФС!..Ведь не может же?!..

— Стингер-2, что у вас происходит?!. Да как они… Мать вашу! Всем — уводите машины, живо, живо! — доносились беспорядочные команды. Один из транспортников резко вырвался вперёд, набирая скорость.

— Второй… Второй, ответьте, у нас… У нас тут чёртова… Херь! Вытаскивайте нас, второй! — взмолился Кортез, беспомощно наблюдая как один за другим «погасли» импринты коллег на схематической панораме фаланги, а их машины, потеряв устойчивость, камнем понеслись к земле. Но было уже поздно. Направленный по широкому вектору удар заставил тело бедняги буквально вскипеть, оставляя в кабине лишь бесформенную, красно-коричневую массу в очертаниях комбинезона. Не многим позже пришли в негодность и незащищённые силовые цепи грузового аэродайна, и аппарат, нелепо кувыркаясь в воздухе, устремился вдогонку своим предшественникам…

Одновременно курируя с полсотни многоплановых потоковых проекций, лейтенант Шишман неспешно дожевывал остатки пищпакета «Обсидиан-12», представлявшего собой помесь мясного рулета и хорошо прожаренного, фаршированного томатами стейка — так называемой «торбы». Рядышком стояла уже допитая фляга классического мартини и несколько пустых композитных подносов; для своей стройной, даже несколько худощавой фигуры лейтенант был увлечённым «едоком со стажем». Тускловатые янтарные глаза неотрывно следили за бескрайним горизонтом, будто выискивая что-то крошечное и неприметное в глубинах промышленной пустоши, распростёршейся за пирамидами анклава.

— Йо, Кило! — офицер махнул рукой вглубь опустевшей залы.

— Что у тебя, Токудайджи? — отозвался неприметный мужичок за одним из столиков, устало отрываясь от кресла.

— Ты проиграл, балда; у нас таки прорыв.

— Да упаси Система… Ты серьёзно?

— Серьёзней некуда. — Шишман щёлкнул пальцами, презрительно посматривая в сторону трясущегося дядечки. — АПЧ-шники только что поджарили группу регионалов при попытке приземлиться на объект. Давно я такого фейерверка не видел — четыре транспортника слили к херам собачьим. И экипаж вместе с ними.

— Что же нам теперь делать?! — всплеснул руками собеседник. —..Ты же… Уже сообщил вашему этому… Гриневичу, что произошло?

— «Нам» делать? Кому это — «нам»? Тебе, Килрой — оплачивать мой ужин… Или завтрак, хрен разберу… И дуй к себе в координаторскую, от тебя здесь уже мало проку.

— А что с объектом?..

— Ну, как «что с объектом»? Жахнули «теневиков» ответом с мобильных платформ, положили всех конечно. Судя по тому, что осталось — ублюдки из АПЧ с несанкционированными вооруженными синтоидами. Вот только эти падлы успели нам груз свой подпортить, это хреново. Не знаю, что с этим будем делать. А так — всё как предполагалось.

— О, Мир… — вздохнул Килрой, испуганно таращась в прозрачный стеновой фасад. — Только чисток нам здесь ещё не хватало.

— Толи ещё будет. — хмыкнул в ответ керовец.

Глава 9: Завтра война

Офисы регионального самоуправления были наполнены несвойственной здешним порядкам возней, даром что уже час как прекратился приём заявок от гражданских лиц. Не успела коллегия муниципального руководства утвердить введение в анклаве чрезвычайного положения, как администрацию регионального Совета наводнили «уполномоченные лица» Департамента «Кера» и внутренних войск. Старинная поговорка гласит: «со своим уставом в чужой монастырь не ходят», но, похоже, эти парни её никогда не слышали. Быстро, жестко, и не затрудняя себя объяснениями, они подменяли главков отделов, перенимая контроль над оперативной деятельностью «регионалов». Старину Джефа едва ли не силком вытолкали из кабинета, даже не позволив забрать личные вещи; бедняге Тинибу, напротив, запретили покидать рабочее место, хотя тот, наверное, уже валился с ног от психологического истощения. Так уж вышло, что силовики не нашли человека которым бы могли заменить аналитика, пока его режимного сменщика «осматривали» на наличие следов индоктринации. Всем в подряд раздавались обязательные для ношения, но при том — совершенно бесполезные бронежилеты со сверхплотными компрессионными пластинами, защищающие разве что от кинетических ускорителей массы (с чем прекрасно справлялась и система активной защиты «Спектр»). Мало того, что эти устройства не спасали от большинства типов современного вооружения, основанного на квантовых эффектах, так ещё и весили прилично. Сами «керовцы» таких не носили, и порой открыто посмеивались над регионалами, снующими в белых, похожих на древние надувные нагрудники жилетках. По внутренней ветке федеральной Сети был проведён короткий «инструктаж» в формате мыслеобразов по действиям в рамках чрезвычайного положения; запись, очевидно, делалась лет пять назад и потому совершенно не соответствовала нынешним реалиям. Из-за подобных «недомер» метания сотрудников совета всё более походили на какой-то помпезный балаган, нелепую безыдейную постановку. Мало-помалу, «неоновцы» приводили этот цирк в более-менее упорядоченный вид, задавая нужный темп и направление работы, но неподготовленность и, зачастую, нежелание «местных» работать с «федералами» значительно усложняли процесс.

Конечно, Ким не был готов к такому повороту событий. Никто не был готов, даже Тинибу с его острым умом и широким доступом к ресурсам самоуправления. Для многих последние события стали шоком: Лео, Фердинанд, Чжень… Даже бедняжка Мэй, милая тихая девчонка двадцати лет, которой едва только оформили перевод — всех их не стало в одно мгновение. Для ОФС, даже её бывшей периферии — событие из ряда вон выходящее по всем критериям. По меркам Финикса — неотъемлемая часть суровой, но ежедневной реальности людей, которые борются за место под солнцем. В определённый момент лица бывших коллег и знакомых начинают просто мелькать перед глазами, превращаясь не более чем в мимолётные воспоминания без налёта скорби или трагизма; лишь когда уходят по настоящему дорогие люди, эти чувства возвращаются вновь. Ненадолго, так как быстро замещаются озлобленностью и презрением, в худшем случае — отчаянием, затем — отрешенностью. Все эти стадии Ким уже прошел, но в отличие от многих других, ему повезло: он смог «вернуться», спасти себя — пожалуй, в буквальном смысле. Отголоски не такого уж и далекого прошлого не пугали; возвращение в ОФС было бегством не от сурового, бесчеловечного мира доминионов, но бегством от безысходности. Нежелание подыхать как остальные, схватившись за единственную уцелевшую ниточку, ведущую к спасению. И теперь, как и прежде, не было ни растерянности, ни поглотившего «коллег» уныния, ни разочарования в мифической «системной стабильности». Скорее наоборот; в складывающейся ситуации Ким вновь ощутил себя в своей тарелке, в простых до безобразия обстоятельствах «мы их или они нас». Выходцу из Доминиона тяжело давался привычный для жителей Объединённой Системы ритм жизни, вся эта пресыщенность информацией, ежеминутное выуживание истины, неоднозначность суждений. Так, наверное, ощущали себя профессиональные солдаты в былые времена, когда на поле боя ещё требовалось участие человека. Возвращаясь домой, они далеко не сразу вливались в размеренный ход цивильной жизни, цепляясь за возможность вновь ощутить себя в ситуации опасной, неординарной; ситуации, требующей жестких но простых решений.

А ещё Ким в какие-то веки вспомнил о Боге. Соприкоснувшись вплотную с местными порядками, местной культурой и образом жизни, он начал понимать, почему так мало верующих осталось в Объединённой Системе. Это было целиком искусственное, развивающееся по заранее написанным законам общество, отвергавшее самим своим существованием мир вне себя. В таком обществе неизвестное, непознаваемое могло восприниматься лишь как угроза, но не иначе — и, как следствие, вызывало лишь страх и презрение. Странные люди… Как иначе можно было объяснить то, что раз за разом словно невидимая рука отводила Кима от почти неизбежной смерти? В охранке Финикса, в дни отчаяния после смерти матери и вот теперь, когда полегло четыре человека, не считая безопасников… Везение? Случайность? Слишком уж много таких «случайностей» за столь короткое время. Тем более, что погиб не кто-нибудь, а напарник, на чьём месте можно было оказаться проще простого. Далеко не самая приятная подробность, как ни крути.

Через открытые каналы «фаланги» прошел короткий сигнал извещения — «неоновцы» временно закрывали кластер сети для перенастройки протоколов безопасности (и, по всей вероятности, регистрации передаваемых самоуправленцами пакетов данных), после чего один за другим сегменты «потухли», уходя в черное ничто. Ощущение не из приятных. Для постоянно «подвешенных» в Сети на паре десятков каналов сотрудников Совета, похоже, резкая смена обстановки оказалась ещё болезненнее; среди кабинетов послышался ропот и приглушенные ругательства.

—..Удивительно, что они просто не поставили искин на серверах муниципалки. — хмыкнул раздраженно Кеннет, средних лет мужичок из отдела «S». Кен был во многом похож на Кима — начиная внешностью, и кончая таким же удачным избавлением от почти неизбежной гибели; буквально пары часов не хватило, чтобы тот заступил на дежурство, сменяя покойную Мэй. — …Ну или синтоида на худой конец: всяко лучше, чем возиться с человеком-оператором. Я понимаю, Нарии: этот-то проходимец избегает регламентируемого контроля, а федералы?..

— Да я вообще удивляюсь, что мы до сих пор тут делаем. — вздохнул Джеф, по привычке потирая виски большими пальцами — «неонка», как я посмотрю, прекрасно справляется со своими делами, над чем бы они там не работали. Тем более, вместе с «говнодавами» — вон их сколько понагнали.

«Говнодавами» или «говнодавцами» регионалы (да и муниципальщики в целом) частенько называли сотрудников внутренних войск и армейской службы безопасности ОФС, а порой и самих армейцев, хотя и реже, так как последних побаивались не меньше «керовцев».

— Мы для них — обуза. — подытожил Кеннет —..Мало того, что от наших ребят им пользы нет, так ведь ещё и проблемы создают. Тот же Сташевский, например — слышал же, как он запел при виде «неоновцев»?

— Да как же не слышал. Ну а что Сташевский? Ты же знаешь, этот мужик, он… Себе на уме. Такой же вояка, хоть и бывший. Разве что летун, а они с говнодавами и черноберетниками всегда на ножах были, ещё с Колониальной.

— С Вандерно же он как-то уживается…

— «Уживается»? — хохотнул Джефферсон, почесав жиденькие усики — …Да Томми бы его удавил как увидел, не будь он синтоидом. Не по тому, что летун, а потому, что садист и пиздобол редкостный. К тому же раски. Ну это так, прямо говоря. Ты ему смотри не взболтни, а то опять начнёт коники отмачивать — он это дело любит… Тебя, Ким, тоже касается. Люди здесь раздражительные, прямой речи вообще не воспринимают — это на будущее.

Ким пожал плечами.

— Да это я уже сам понял.

— Так вот о чём я… Сташевский то одно дело. Я о другом говорил, вообще о другом… Вы, может, слышали; группа Либермана из секции «N» нарвалась на серьёзную заварушку в комплексе «Шеридан медиа» около трёх часов назад. Наша безопаска-то быстро подоспела, «теневиков» вроде прижали; комплекс накрыли «колпаком» согласно стандартным процедурам, да без толку — уроды основательно экранировались, может даже индивидуальные средства защиты использовали, но, так или иначе, «нелеталка» их не положила. Несколько раз пытались проломить барьер, на месте и с патрульного синта, а всё как мёртвому припарки: у «теневиков», похоже, аппаратура вполне на уровне силовых служб. Может то боевики правозащитников, может «Локхидовцы» — хрен разберёшь. Куда уж нам, муниципалке, с этой бедой тягаться, это силовиков дело. Так вот, думали уже выбивать ублюдков «кваркодёром»…

— «Кваркодёром»?.. — переспросил Ким.

— Ну да, этот, как его… «Ониероморфер скалярного поля Дирака». Или что-то в этом роде, я тут не эксперт.

— Э-ээ…

— Это всё штучки безопасников, я далёк от таких вещей. Если интересно, можешь поглядеть через службу информподдержки. Ну, да не суть. В общем, только наши парни собрались зачищать комплекс, пришло распоряжение «керовцев» — ничего не предпринимать, быстро свернуть оцепление и очистить территорию. Интересно загнули, а?..

— Да, да, что-то такое я слышал — кивнул Кеннет.

— Вот… И всё, никакого шевеления. Ни Департамент, ни «говнодавцы» туда не сунулись. Странно, не? И это уже ни раз и не два повторяется. Людей снимают с точек, пересылают вообще черти-куда — за анклав, на промпустоши, на какое-то непонятное патрулирование, где можно обойтись группками простейших синтет-зондов.

— Так я и говорю: легче было б нахрен остановить всю деятельность регионального Совета, зачем это копошение? «Неонке» наши люди совершенно не нужны, у них своего персонала хватает — не считая грёбаного флота синтет. Причём специализированных машин, а не разного утиля, как у МСБА и муниципалки.

— То, что дело не в нехватке персонала, очевидно. Здесь что-то другое, но, пожалуй, свои мысли я придержу при себе.

Джефферсон покосился на мелькающие в коридорах тени офицеров Департамента, вызвав смешок собеседника.

— Пфф… Джеф, если им понадобится, из твоей головушки любые «мысли» выковыряют в два счета. Ты уже проходил скан на индоктринацию, кстати?

— Ну проходил…

— Так тем более. Давай колись, что там у тебя за «догадки».

Руководитель отдела «F» вздохнул, ещё раз глянув в дальний конец фойе.

— Кажется мне, весь этот сыр-бор с «оппонирующим элементом» товарищи из «неонки» сами и замутили. Вот смотри: как Виклс помер, система противовесов в федеральной иерархии приказала долго жить; и до него уже всё по швам трещало, теперь — и подавно. А Вест и до того по головам шел, вспомнить хотя бы резню на Марсе при первом Центрокоме. Сколько тогда людей полегло, а сколько было выслано из зоны Шварцкопфа?.. Вон, у Келли деда грохнули, когда…

— Да жив мой дед! — удивлённо поправил шефа Ким. —..До сих пор на Марсе сидит, кстати.

— А, извини. Просто о нём с тех пор не слышно ничего, а раньше более-менее видным человеком в Объединённой Системе был…

— Отец говорил, что его «ушли» но покой после чисток, но и без должности ему неплохо живётся.

— Ну, значит и так бывает. Но не суть. Вест тогда был «лучшим другом» Виклса — вот чудные были времена! — и остальные в Палате самоуправления его поддерживали, в координационном Совете тоже. Всем пытался угодить, когда было надо. Хотя Виклс-то понимал, с кем имеет дело, да ничего изменить не мог. Разве что сдерживал. Но и настроения тогда были другие — Колониальная война, всеобщая истерия. Кто мог, пользовался моментом и рвался в верха. У Веста, ели подумать, только один козырь, как был, так и остаётся — умение запугивать федеральных чинуш. «Фиерские агрессоры», «перебежчик и террорист» Диего Наваки, «доминионы-отступники», потом — «авторитарный Центроком, подминающий функции региональных органов»… Я не говорю, что все эти угрозы были пустыми или надуманными, но Вест пользовался ими как средством получения постоянно ширившихся «особых полномочий», которые ныне за ним закреплены на веки вечные. Ну, с тех пор как «Керу» учредили в роли официального элемента федеральной безопасности…

— Ну и что? Что-то я не пойму, куда ты клонишь… — пожал плечами Кеннет. —..То, что «керовцы» прибегают к запугиванию местных и федеральных шишек, представляя инициативы Департамента как единственный адекватный ответ на возникающие угрозы — старо как мир. Думаю, это уже многие понимают и «там».

— В том-то и дело, что понимают. Кроме того, как я уже говорил, сейчас всё-таки время не то; агонию ура-милитаризма и «Кера», и оборонка поддерживали как могли, да без прямых «общесистемных» угроз все их усилия быстро сводятся на нет. Ну, право же, поддержание порядка в Доминионе не требует ежегодной постройки очередного десятка бригад ВАКС, которые надо ещё и обслуживать. Ровно как и полномочия Департамента в невоенное время год за годом подвергаются всё большей критике, не говоря уже о ресурсном обеспечении. О размерах «обеспечения» информацию найти очень трудно, но ходят слухи, что при вливании тех же средства в соцсектор можно было б осуществить внеплановое поднятие гражданстатов на 10–12 уровней. По всей ОФС…

— Ба-а, это уж слишком. — скептически заметил Кен.

— Это всё-таки слухи. Достоверной информацией обладает три-четыре десятка человек в самых верхах, не более. Так или иначе, почву под ногами у Веста начинают выбивать. Потихонечку, но выбивать. Никому в центральке существование такой-то махины уже не выгодно, так как ни у Центрокома, ни у Палаты, а у остальных — так тем более, не осталось рычагов давления на этих парней. В принципе, Виклс никогда не рассчитывал на то, что «неонка» просуществует дольше одной десятилетки. Она создавалась как удобный, но временный инструмент. По крайней мере, в умах региональных элит. Поговаривали, что у Виклса в последние годы даже была схема раздробления «Керы» на несколько более мелких организаций федерального значения… Да вот хрен там.

— Думаешь, Виклса «неоновцы» грохнули?

— Не имею понятия. Но и такой вариант не исключаю. Ну не умирают такие люди «сами по себе». Собственно говоря, на верхушке «сам по себе» вообще никто не умирает. Но даже с его смертью у Веста осталось немало головной боли; оппозиция в ответ на давление Департамента консолидировалась, вновь передел наметился, а повода объявить очередную «общесистемную» угрозу не нашлось…

— Кстати говоря, а ведь за последние десять лет вроде бы дважды что-то такое говорили… На Тау Большого Пса и этой, как её… Вольте-15, в доминионах. — заметил коллега Джефа.

— Тау Большого Пса? Ну, с чем чёрт не шутит. Как по мне, очередная конспирологическая утка. Если бы там в самом деле обнаружили что-то серьёзное, давно б опять подняли всех на ноги и во все трубы трубили о новых «агрессорах». Думаю, там просто возвели очередной R&D-центр оборонки или той же «Керы», ну что-то в этом роде. А так у Веста мало вариантов остаётся; и вот, пожалуйста — всплывает этот «оппонирующий элемент» с какими-то просто чудовищными возможностями и ресурсами, сравнимыми с обеспечением оных федеральных служб.

— То есть выходит, что «теневиков», по сути, создал сам Департамент?.. Вроде как знаковая «мнимая угроза», методами борьбы с которой попытаются оправдать внутренние чистки? — предположил Ким, прикрывая рукой зевоту. Все эти разговоры, наполненные излишней подозрительностью и едва ли не личной неприязнью, его изрядно утомляли.

— Я думаю, что это… Вероятно. — Скупо буркнул шеф, бросив очередной взгляд вглубь коридора. —..По крайней мере, это кажется мне логичным. Ну кто выигрывает в этой ситуации больше остальных? Конечно, «неонка». При чём, «керовцы» благодаря так называемому «оппонирующему элементу» выигрывают дважды: во-первых, ставят Центроком перед фактом существования высокоорганизованной, эффективной внутренней угрозы, нацеленной на смену действующего режима, а во-вторых — возникает чудесный повод наконец разделаться с внутрисистемной оппозицией. Новые чистки в административных органах — вот чего добивается Вест и его «клика», помяните моё слово.

Кеннет покрутил головой, доставая из нагрудного кармана пачку нейростимулирующих электронных сигарет.

— И что ты думаешь — «неонка» будет выстраивать под свои нужды Центроком?.. Будешь, кстати? — он протянул одну из «сигарет» — тонкую, серебристую трубочку, похожую на женские химические сигарки Финикса.

— Да ну на фиг. Без них разум чище.

— Пфф-ф… Ну, блин, хозяин — барин.

— Насчет Центрокома — не знаю, до какой степени «выстраивать», но будут определённо ставить на местах проверенных людей. И не только на Арде, Марсе, зоне Шварцкопфа. Это теперь по всей Объединённой Системе пойдёт, вплоть до периферии. Думаю, и наш Нарии здесь дольше двух-трёх декад не продержится, пришлют очередного головотяпа. Который будет отчитываться уже не Палате самоуправления, а непосредственно «неоновцам»…

— Кстати, всегда хотел спросить — откуда это пошло, «Керу» называть «неонкой»? Странноватое название, по-моему. — поинтересовался Ким.

— Да это длинная история. — отмахнулся Джеф — Департамента, если помнишь, до Колониальных войн не существовало и в проекте. Было Федеральное агентство внутренней безопасности, Управление контрразведки под юрисдикцией Армии ОФС, отдельное Управление финансовой разведки, ещё с десяток схожих служб. Нынешние «Керовцы» к ним ни малейшего отношения не имели; «костяком» Департамента стало боевое формирование ВАКС, до Войны известное как 12-й батальон специальных сил, чуть позже — как Отдельный Оперативный Корпус Специального Назначения «C» — «Кера». Корпуса «А» и «B» носили названия «Антей» и «Беринг» соответственно…

«Исторический экскурс» прервало сообщение системы надзора, гласившее, что «тестирование» было окончено и работа местных веток «фаланги» возобновлялась. Послышались облегченные вздохи.

— Вот проклятье! Десять минут, а уже хренова туча вызовов набежала! — сплюнул Кеннет, сжав зубами на удивление мягкий корпус «сигаретки».

— Тоже самое. — вздохнул Джефферсон — Семнадцать запросов на девяти каналах. Как-нибудь попозже тогда расскажу, окей?

— Ну ладно. — пожал плечами Ким. Как ни странно, но на «шестёрке» — выходящем на гражданскую сеть сегменте «фаланги» — его так же ожидал один отклоненный вызов из администрации «Дао Рана». Непонятно. Межведомственной координацией должен заниматься Тинибу или, в особых случаях (как сейчас, например) — Вандерно на пару со Сташевским. Но зачем кому-то в госкорпорации могло понадобиться выходить на связь с исполнительным работником муниципалки?.. Возможно, это было как-то связано с задержанием Веллингтона, проведённого вместе с Дао-Рановскими безопасниками. Вот будет комедия, если у них появились какие-то личные претензии — это когда пол анклава на ушах стоит!

Тем не менее, Ким всё же вышел на линию, всё ещё теряясь в догадках, с кем и по какому поводу предстоит разговаривать. Ответ не заставил себя долго ждать.

— Ну наконец-то! Я думала, у вас там всё надолго перекрыли! Гражданские сервера Совета вон до сих пор лежат, ага…

Только её сейчас не хватало. Каким-то образом Ирбис, эта чокнутая девчонка с Марса, нашла-таки выход на Кимов канал связи. Впрочем, не мудрено при её-то положении… Теперь покоя точно не будет.

— И чем могу быть обязан? Вы по какому поводу?.. — в самых нейтральных формациях попытался ответить муниципальщик, надеясь поскорее отделаться от незваной собеседницы.

— Да вот хотела выйти на дежурный сегмент регионального Совета, а там всё блокировано! У нас тут проблемка возникла, кажется, опять с теми же самыми парнями, что на объекте правозащитников…Это ж вы по этому делу работаете, верно? А кроме твоего, у меня в регионалке никаких контактов нет, ага.

— Подождите… Какому «делу»? Какая «проблема»? И откуда у вас выход на этот канал?

Вот так заявления! Неужто Дао-Рановцы вновь налетели на «теневиков»? Хотя, зная нрав безопасницы, с чистой совестью можно было предположить, что за «агентов оппонирующей группы» та могла принять и вполне безобидных, но по каким-то критериям «подозрительных» обывателей. Не мудрствуя особо, Ким на параллельном сегменте вызвал аналитика. Несмотря на нечеловеческую усталость и перенапряжение, Гвембеш Тинибу продолжал поддерживать информационное обеспечения сотрудников отдела.

— Да, девятнадцатый, что у тебя?

— На связь вышла сотрудница из службы безопасности госкорпорации «Дао-Ран». Утверждает, что их силы вновь столкнулись с противодействием «оппонирующего элемента».

— Почему обратились именно к вам?

— По её словам, у них нет выхода на центральный сервер регионального Совета.

— Верно, он блокирован сотрудниками Департамента «Кера». Но почему обращаются именно к нам, а не в МСБА или силовые структуры?

— Похоже, «керовцы» не удосужились объяснить правила игры всем службам и организациям, зарегистрированным в анклаве… Возможно, ошиблись уже «на местах», но почему-то она считает, что по «теневикам» работаем конкретно мы, Совет регионального самоуправления.

— Необычная ситуация. Однако, в связи с введением чрезвычайного положения, данным вопросом на настоящий момент занимается исключительно «Кера» и силы внутренних войск. При необходимости, я перешлю запрос в соответствующие инстанции.

Меж тем, на параллельном сегменте Ирбис не уставала распинаться касательно её «проблемы», один за другим пересылая достаточно массивные пакеты данных. Их формат был крайне непрактичен, и, как правило, вообще не использовался в деловой пересылке; они были наполнены ярким эмоциональным окрасом, визуальными образами и ощущениями, будто девушка не официальный запрос составляла, а пыталась описать свою первую ночь.

—..Ну как это, «откуда выход на канал»?.. Мы ж с тобой общались, имя я твоё знаю, по идентификатору выйти на рабочий канал нейроскриптинга — легче лёгкого. Ну, задав поиск по системе надзора. По делу — ну, после того как Веллингтона этого словили, наши-то решили разобраться, куда ниточка ведёт. Инициировали вроде расследование, всё такое… А потом — опа! — директива пришла, от федералов или кого-то в этом роде: деятельность по направлению свернуть, мол, не вашего ума дело. И вот буквально пол часа назад направили группу охранки на собственный объект… Ну, точнее, совместный с Arbeit MacroCon-ом — архитектурно-проектный терминал, что-то такое. Его раньше уже инспектировали муниципальные безопасники, так теперь опять какие-то нарушения выявили, ага… Вроде бы там «незарегистрированное оборудование»; мол, местный администратор что-то напортачил, или статистику сливал, или ещё что. Решили наши мужичка «потрясти», прибыли на место, а его и след простыл. Начали обследовать терминал — накрылась вся сетка по комплексу, вроде всё «потухло» — а связь с терминалами идёт! От внешнего источника, «технари» его определить до сих пор не могут. Связались с муниципалкой — толи с координаторами, толи с исполнительным… Те пообещали своих спецов выслать, да тут как раз это «положение» объявили, ага. По анклаву все терминалы гражданских служб работают в ограниченном режиме, так и хрен до кого достучишься. А потом с дежурной группой связь пропала, будто кто-то «глушилки» развернул по объекту. Пока выслали ещё людей, к терминалу этому подкатывали какие-то парни из Управления коммуникаций и связи; якобы, на нашем объекте осуществляется незарегистрированная пересылка данных с оборудования сверхсветовой связи. Настаивали на проверке, да наши, слава Миру, не спасовали; у самих-то чинуш далеко не всё в порядке с протоколами инспекции. Долго возражали, мол, чрезвычайное положение и всё такое… Потом стали угрожать, ага. Правозащитники туда же заявились — из администрации по правам человека которые. Понятия не имею, что этим-то на комплексе понадобилось. Когда я прибыла со второй группой, и те, и другие ублюдки уже свалили — остались тут несколько «связистов» — скорее для виду, но мы ситуацию вроде бы контролируем. Глушилки здесь работают до сих пор, в радиусе полутора километров ни на один канал не выйти, так что приходится кружить в воздухе, ага. Мне кажется, чем-то таким в прошлый раз занималось самоуправление — тем более, что и наши старые знакомые АПЧ-шники успели засветится, ну, вот… Решила к вам обратится. Не знаю уже, к кому. Не в МСБА же!

Ким до конца выслушал «рассказ» безопасницы, прикидывая, что же в действительности могло произойти на терминале. Управление связи… Раньше эта организация в отчётах по расследованию «инцидента» не упоминалась, а вот «правозащитники» уже становились едва ли не вездесущими. Теперь уже было достоверно известно, что оная силовая структура была непосредственно связана с «оппонирующим элементом», выступая в роли своеобразного пушечного мяса — «мускулов» данной группировки, проводя оперативные работы высокого риска. Именно командами АПЧ были сбиты аэродайны регионального Совета незадолго до введения чрезвычайного положения в анклаве. Согласно заявлению представителей «Керы» и военных, все представительства организации будут свёрнуты, а любая деятельность отделов на местах — «заморожена» в течение одних режимных суток. Однако, судя по последним сообщениям, процесс обещает протекать совсем не мирно.

— Я извиняюсь, Ирбис, но в настоящий момент Совет регионального самоуправления отстранен от проведения оперативной деятельности подобного рода. В связи с чрезвычайным положением, эти функции берут на себя внутренние войска и силы федеральной безопасности. — скупо бросил муниципальщик поднадоевшей собеседнице. —..Могу, впрочем, перенаправить ваш запрос в соответствующие силовые структуры.

Девушка восприняла ответ с лёгкой неприязнью, но всё-таки не покинула линии.

— Ну перенаправляй, блин… Хоть что-то сделайте уж наконец, у меня заканчивается терпение. Зона действия «глушилок» всё время расширяется, а восстановить питание комплекса никак не выходит, ага. Это же тянет на саботаж, разве нет?..

— Так держите себя в руках, блин. На что это тянет, в конечном счете, решит судебная коллегия при оформлении соответствующей жалобы и проведения следственных работ. Запрос я ваш передал в органы системной безопасности… Думаю, с ними вы этот диалог и продолжите. Доброго дня.

— «Доброго», мать вашу, «доброго!» — огрызнулась собеседница, наконец освобождая канал.

— Ну, есть какие-нибудь соображения, второй? — переспросил Ким аналитика, который в то же время переводил запрос наглой безопасницы на линии «Керы».

— Думаю, теперь это не наши проблемы. — прагматично констатировал Тинибу. — Мы силовыми акциями и раньше не занимались, а уж тем более в сложившейся ситуации. Не стоит прыгать выше головы; жаль только, что господин председатель этого до сих пор не желает понимать.

— «Силовыми акциями»?.. Насколько я понял, речь шла лишь об инспекции какого-то Дао-Рановского объекта, куда понаехали люди «теневиков». Вы считаете, что дело выльется в очередную стычку?

— Если в деле замешаны сотрудники администрации по правам человека — всё может быть. В любом случае, мы уже видели, на что способна идти оппонирующая группа; как минимум двенадцать эпизодов с огневыми столкновениями за последние несколько режимных дней — это совсем не шутки. Не в самое лучшее время тебя сюда забросило, однако. Раньше такого у нас не было…

— Да ладно — хмыкнул Ким. — У нас бывало и похлеще.

— Не сравнивай Доминион с густонаселенным анклавом ОФС. - перебил вновь аналитик. — Так или иначе, на этом, думаю, вопрос закрыт?

— Пожалуй. — вздохнул Ким, облокотившись на морфируемый блочный диван. Похоже, от ещё одного опасного «дельца» удалось откосить. Хорошо бы и дальше так — отсидеться на офисе, пока весь этот сыр-бор не прекратится. Хотя Кима и не страшила возможность угодить в очередную передрягу, он всё же не горел желанием подставлять задницу под огонь.

Тем не менее, облегчение оказалось преждевременным. Уже через несколько минут, Тинибу вновь вклинился на служебный канал.

— Не хочу огорчать тебя, девятнадцатый, но, похоже, тебе всё-таки придётся отправиться на объект в составе дежурной группы.

— Ну и с чего бы вдруг?.. Только что говорили, что подобные дела теперь копают федералы. — Вслух хмыкнул Ким.

— Это и есть распоряжение «керовцев». Куратор Департамента заинтересовался инцидентом… Или же просто нашел повод, чтобы отрядить наших людей на очередной «вызов». Так что, боюсь, придётся тебе всё-таки вылетать на место.

— Ох, я и не сомневался. Кто ещё в группе?

— Пятый, седьмая и восьмой.

— Понятно. А «керовцы» что, тоже будут работать на участке?..

— Не имею понятия. Департамент не согласовывает с руководством муниципальных служб собственные операции.

— М-да, интересные дела. Куда выдвигаться-то?.. И что от нас требуется?..

— Координаты вам перешлют несколько позже. Инструкции получите на месте, от куратора. И да, девятнадцатый — не забудьте получить личное оружие и средства защиты.

— Выдали как заступил на дежурство.

Помимо бесполезного и тяжеленного жилета-нагрудника, «выездным» сотрудникам раздали ручные магнитные ускорители масс. Толку от них вроде бы не много, но Киму даже с такой штукенцией было поспокойнее. Всё же лучше, чем в очередной раз бороться с «братвой» «теневиков» голыми руками и сомнительной защитой «спектра». С виду ускоритель массы напоминал не то античную бритву, не то лёгкий фонарик небольших размеров с удобной морфируемой рукоятью и сверхпрочным, нанокомпозитным корпусом. В отличие от современных систем вооружения, частенько отказывающих в условиях высокой гравитации, машинка была просто невероятно надежной: выдерживала чудовищные механические нагрузки, работала в сильнейших электромагнитных полях и при невыносимой температуре, практически в любых атмосферных условиях, а так же могла вести огонь в полусобранном виде. Детище былой эпохи, вершина эволюции стрелкового кинетического оружия — так же ушедшего в небытие. В ОФС немало людей уже успело прозвать те времена «элегантными» и «романтическими», но Киму их взгляды были непонятны: слишком многих жертв «элегантного» оружия ему пришлось повидать за достаточно непродолжительную карьеру в колониальной охранке, и ничего «романтичного» в его действии он не находил.

В связи с чрезвычайным положением, ангары регионального самоуправления были закрыты для посадки гражданского авиатранспорта. Барьерная плёнка подсвечивалась воспрещающими красными огнями, а над комплексом парили небольшими «стайками» вооруженные синтеты МСБА, похожие на вытянутых кальмаров с лезвиеобразными усами-антеннами вместо щупалец. Теперь взлёт и посадка аэродайнов сопровождались достаточно длительными формальными процедурами, что несколько затрудняло воздушное сообщение. Впрочем, большая часть гражданского населения и так передвигалась при помощи сети магнитных поездов.

По пути к транспортнику, Ким мельком заметил и самого начальника регионального Совета, который, похоже, только что прибыл в администрацию под эскортом федералов и собственных безопасников. Нарии о чём-то оживленно вслух спорил с «коммандером» Вандерно, мерно шагающим за спиной шефа. Массивный синтоид, лишенный глаз или чего-то на них отдаленно похожего, тем не менее «вдавливал» невидимым взглядом субтильную фигурку Джутты в пол, заставляя суетиться больше обычного и активно жестикулировать, что для спокойного как лёд председателя было весьма необычно. Уж если сам Нарии начинает паниковать, дело и правда дрянь…. Сплюнув в сердцах и не желая поддаваться пессимистичным мыслям, Ким с силой грюкнул по бочине транспортника, заставляя дверцу беззвучно открыться.

— Здравствуй, Шамила. — Ким пожал руку новой напарнице, уже ждавшей его внутри летательного аппарата. Шамила была достаточно опытной сотрудницей средних лет с достаточно прямолинейными взглядами, и не отличалась добродушием. Примечательно, что женщина, как правило, общалась на униязе третьей, так называемой «средневосточной» кодировки, переходя на более распространённую «западную континентальную» лишь при служебной необходимости.

— Доброе утро, Келли.

Ким уже привычно плюхнулся в кресло, сделав знак рукой чтобы напарница поднимала машину.

— Слушай, ты с собой ничего поесть не брала? Только сейчас вспомнил, что ни хрена не завтракал.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Вместо того, чтобы битый час бродить по коридорам, лучше бы зашли в кафетерий, Келли…

— Всё, ладно, забыли. Придётся перекусить чертовыми батончиками…

В карманах уника муниципальщик постоянно таскал несколько пластинок «Магеко», наученный горьким опытом длительных перелётов без времени на перекус. И всё же, было б чертовски хорошо, если на объекте «Дао-Рана» нашлось подобие столовой.

Буквально через пять-десять минут аэродайн уже нарезал круги над относительно «небольшой» (конечно, по местным меркам; по размерам строеньице уделывало самые массивные высотки Финикса) «башенкой» Дао-Рановского терминала. Помимо двух транспортников регионального Совета, воздушное пространство бороздили машины корпоративной безопаски и тяжелый грузовой аппарат Управления связи.

— Связь глохнет… — Буркнула себе под нос Шамила.

— Так подними выше, или что, какие-то проблемы?..

Женщина презрительно зыркнула в сторону напарника, словно вела разговор с глупым, непонятливым ребёнком.

— Радиус действия «глушилок» вырос почти в два с половиной раза с момента последней передачи. — пояснила она.

— М-да, хреновенько. — хмыкнул Ким.

Меж тем, на «девятке» развернулась оперативная потоковая передача.

— Элементам «F» произвести опись терминалов объекта и опечатать комплекс. Произвести задержание ответственных лиц с последующей передачей под юрисдикцию органов внутренних войск ОФС. По возможности, выявить источник внешнего сигнала. По возможности, содействовать МСБА в выявлении и деактивации устройств подавления связи…

— Докатились, с этими дармоедами работать. — хмыкнула Шамила — …дальше, глядишь, будем «содействовать» санитарной инспекции или блюстителям нравов.

— Всё может быть. — сыронизировал Ким.

— …в связи с невозможностью поддерживать связь внутри объекта, напоминаем сотрудникам соблюдать высокую осторожность. Начальнику группы докладывать о продвижении работ с периодичностью пятнадцати режимных минут. Отчет предоставлять непосредственно куратору Департамента «Кера». - закончилась пересылка, определив основные задачи, стоящие перед муниципальщиками. Интересно, почему «керовцы» допустили к работе МСБА — мало того, что службу крайне некомпетентную, так ещё и насквозь кишащую медиаторами «теневиков». Знак совсем, совсем нехороший…

Транспортник неспешно заходил на посадку, а вместе с тем нарастала и интенсивность помех. Уже в полукилометре от посадочных площадок «глушилки» создавали настолько сильный фон, что даже наиболее защищенные сегменты потухли в сознании один за другим. У военных и «керовцев» были способы вести передачу данных в обход устройств подавления, но для этого требовалась инсигния с микроприемником специального образца. А внизу уже можно было различить фигурки людей и несколько припаркованных аэродайнов: две машины Дао-Рановцев и одну — «связистов». Много же сюда народу понагнали, даже чересчур много — не меньше двадцати, а то и тридцати человек. Это не считая новоприбывших самоуправленцев.

— Я брошу тебя здесь, разберёшься с Дао-Рановцами и направишь кого надо к «неонщикам». Мы с Айлендсом займёмся описью аппаратуры. — осведомила напарница, приземляя аэродайн.

— Да без проблем. А как вы списывать терминалы искинов будете, без оборудования-то?..

Шамила вздохнула.

— МСБА должны были предоставить свою группу технической поддержки. В чём я очень сомневаюсь. Проклятье, без связи — как без рук… Хотя, если не предоставят — запросим у «неонки» спецсинтов. С ними управимся за десять минут, я думаю.

— Понятненько… Ну, удачи тогда. — пожал плечами Ким, и, едва успев натянуть ребризер, выпрыгнул из зависшего в полутора метрах от земли транспортника. Такой «ход» был хорошо известен вечно торопящимся жителям ОФС; чтобы не возится с протоколами посадки в спецзонах, можно было попросту подвести аэродайн к площадке и выскочить из машины с небольшой высоты. С таким «лихачествам» общественные безопасники уже достаточно долгое время пытались бороться на законодательном уровне, но почему-то до сих пор не пришли к консенсусу.

Клубы бурой трансшлаковой пыли в этих местах стелились особенно густо — так, что на расстоянии в пять-семь метров было уже не видно ни зги, и приходилось пользоваться генерацией изображения с инсигнии, которое тоже порядком страдало из-за чересчур интенсивных помех, наводимых «глушилками». Тем не менее, даже в таких условиях Ким почти сразу различил быстро приближающийся женский силуэт, в котором без труда узнал уже порядком поднадоевшую Ирбис. Прицепится же такая зараза, чёрта с два отвертишься; начинало казаться, что все эти слишком частые встречи совсем не случайны.

— А-а! Вот прислали всё-таки! А говорил — «не мы этим делом занимаемся, к федералам обращайтесь», ага! — помахала рукой Алиса, с первых минут начиная действовать на нервы.

— И снова здрасте. — хмыкнул Ким, с удивлением наблюдая, как за девушкой из пылевых облаков выскочила то самое существо-синтет, которое он видел при первом знакомстве — не то здоровенная собака, не то миниатюрный волк. Ну на кой чёрт таскать за собой зверюшку при исполнении? Разве что синт был наделён какими-нибудь полезными для работы функциями… Всё-таки, учитывая способности этих полиморфных машин, эта «штука» вполне могла бы заменить целый набор инженерного инструмента или измерительных приборов.

— Значит так. Кто ответственный по содержанию объекта?

— Ну я же говорила — мы сами его найти не можем, вот уже сколько… Э-ээ… Ну, короче, долго найти не можем.

Ким вздохнул.

— Где начальник безопасности первой дежурной группы? Тащите его сюда. Пусть составляет полный рапорт проведённых до нашего прибытия работ, и готовится к отправлению — следующим же аэродайном шлём его к «неонке». А вы, Ирбис, потрудитесь достать хотя бы общие планы терминала и ведомственные списки по оборудованию — будем опечатывать здание и всю аппаратуру.

— Да вы, совсем глухие там?.. — всплеснула руками безопасница —..Я же говорила — мы сами здесь бродим хрен знает сколько, найти ни хера не можем — все списки тут до жопы будут, понимаешь?.. Оно вообще… Не совпадает ни по схемам, ни по спискам, будто весь комплекс перелопатили, ага. И что ещё за «неонка»?..

— Ну, приехали. Если уж терминал архитектурной планировки сделан не по предложенным схемам, что уж за остальное говорить. И ещё удивляетесь, что атомарники вбрасывают трансшлак внутрь анклава… Как тут вообще ещё хоть что-то держится, не понимаю.

— Ну это не мои проблемы… — отмахнулась Ирбис, присев на корточки рядом со своим «псом».

— Если вам надо, у Зака записан полный хронометраж проводимых нашей группой работ с момента моего прибытия. Касательно группы Лоренсо… Пусть он сам с вами разбирается, ага.

— Так приведите его сюда, чёрт подери! Я что ли буду ходить за вашими людьми?

После непродолжительной паузы, Ким добавил — …А «Зак» это что, ваша «собака», или?..

— Какая же это «собака»! — огрызнулась девушка, поглаживая невозмутимого синта по пыльному загривку. — Это — шакал! Золотистый, азиатский. Таких, между прочим, в биорезервациях осталось штук сто. Ну, типа, «настоящих».

— Всё, всё, понял, мне не интересно. — оборвал «лекцию» муниципальщик. Меж тем, скорым шагом к ним приближалась ещё одна фигура в инженерском тренчкоте.

— Здравствуйте! Должно быть, вы представитель регионального Совета? — поинтересовался пришедший. — Полагаю, именно вы мне и нужны.

— Допустим, но по какому вопросу? — удивился Ким, развернувшись к незнакомцу.

— А-мм, простите, я не представился: Энрике Бабель, старший инспектор Управления информации и связи ОФС. Вам, вероятно, сообщили, что в настоящее время с объекта осуществляется пересылка данных по каналу сверхсветовой связи?

— Да, да, это я знаю.

— По нашим сведениям, задействовано незарегистрированное в муниципальном реестре оборудование. Это — значительное административное нарушение; мои люди прибыли для составления соответствующих нормативных протоколов и последующей конфискации внереестровых передатчиков, но столкнулись с определёнными… Проблемами.

«Связист» бросил презрительный взгляд в сторону Алисы.

— Служба безопасности госкорпорации «Дао-Ран» категорически отказывается с нами сотрудничать, и более того, активно мешает проведению предусмотренных мероприятий! Нашим специалистам было не только отказано в доступе к терминалам, но так же воспрещено пребывание на территории объекта! Мы требуем, чтобы немедленно были приняты соответствующие меры, и я моя группа могла преступить к выполнению своих непосредственных обязанностей. Я надеюсь, вы сможете разрешить этот… «эксцесс» в самом ближайшем времени, господин, э-э?..

— Келли. Что я вам могу сказать? Свяжитесь с комитетом по межведомственному сотрудничеству, или лучше с куратором Департамента «Кера»…

— Стоп-стоп-стоп! — замахала руками Ирбис, резко вскочив перед Бабелем. —..Ты спроси, по какому такому праву они ломятся к нашим терминалам, ага? У них что, есть соответствующее разрешение для «инспекции» корпоративной территории, может быть ордер на опись вневедомственного оборудования? С каких вообще пор Управление связи занимается подобной деятельностью? Разве это не задача МСБА, регионалов, координационного Совета, в крайнем случае? Что-то мне подсказывает, темнят эти парни, ой темнят! Лучше б вы их «потрясли» хорошенько, а не Лоренсо.

— Выбирайте выражения, женщина! — возмущённо огрызнулся инспектор.

— Так, всё, успокоились. Кого «трясти», решаю не я. Опись оборудования в настоящее время как раз проводится сотрудниками регионального самоуправления, так что, я полагаю — вы можете быть свободны, господин Бабель. После того, как представите подробный отчет по вашей деятельности на данном объекте, разумеется. Выявлением сигнала так же занимаются наши специалисты и люди из МСБА, для чего выданы все соответствующие разрешения и предписания федеральных сил безопасности — можете немедленно проконсультироваться с вашими кураторами. — Безучастно рассудил Ким. Безопасница удивлённо приподняла бровь

— «Кураторами»? Какими такими кураторами?..

— Боюсь, мы лишены каналов коммуникации в связи с работой устройств подавления — возразил Бабель —..И я полагаю, что к этому так же причастна администрация «Дао Рана».

— Это каким же образом?! — хмыкнула девушка, всплеснув руками.

— Я считаю, что вы преднамеренно установили устройства наведения помех с целью шумовой маскировки основного сигнала…

— Ой, а ещё «технарь», мать твою! Ты мне мозги не лечи, понял?!. Совсем за дуру меня держишь? Даже самое сраное быдло понимает, что «глушилка» местных потоковых каналов не имеет ни малейшего отношения к сигналам мгновенной связи!

— Вы говорите о современных устройствах, основанных на эффекте Маккини, но, возможно, был использован транслятор типа ZU-14, которые…

— А какая разница, на каком эффекте?.. Ты мне ещё расскажи, как работает микрокротовина — слава Миру, сама закончила Новосинайский Технологический…

— …Обо всём этом вы подробно расскажите в своих отчётах, благо вам такой шанс сейчас представится. — вновь перебил ссорящуюся парочку Ким. — Через несколько минут сюда прибудет аэродайн, вы подниметесь за пределы действия подавителей, и сможете обсудить возникшие разногласия с вашим руководством и представительством органов федеральной безопасности. Кстати, Ирбис, где этот ваш, как его… Лоренсо?

— Идёт он, идёт. Думаю, через минут пять будет здесь. Должен, по крайней мере. А вот я никуда не полечу, ага. — хмыкнула девушка.

— В связи с чем?

— Во-первых, я не могу покинуть свой пост вместе с начальником первого отделения — кто останется с этими придурками? — Бабель покосился на Алису — …Нашими, я имела в виду.

— Пусть ваши люди сворачиваются. С данного момента, все операции на объекте проводятся сотрудниками регионального Совета и МСБА. Здание вскоре будет опечатано, так что медлить не советую.

— Я хорошо знаю протоколы освидетельствования вневедомственного оборудования; вместе с муниципальными работниками, должен присутствовать ответственный корпоративный сотрудник. За отсутствием администратора комплекса, эту обязанность выполняет назначенный сотрудник безопасности.

— Во время чрезвычайного положения, опись может быть осуществлена и без вашего участия. — покачал головой Ким.

Ирбис отвернулась, словно собираясь с мыслями.

— Ла-а-адно… Бабель, или как там тебя — можешь нас оставить ненадолго?..

— Простите, что-то не так?.. — удивился инспектор.

— Да нет, просто я не желаю, чтобы ты слушал наш разговор с этим товарищем.

— Но ваш разговор всё равно будет записан на регистратор инсигнии, и передан на рассмотрение в соответствующие инстанции как деталь отчета…

— Я, похоже, не так выразилась — я не желаю, чтобы его слушал конкретно ты или кто-то из твоих людей, так понятнее?

— Но я…

— Так, господин Бабель… — в который раз вмешался Ким — …Я понимаю, что диалог с этой особой строить предельно тяжело, но всё же попрошу вас проследовать к посадочной площадке — транспортник скоро прибудет. А слушать вам здесь и правда нечего.

— Это возмутительно. Конечно, в условиях чрезвычайного положения… Что ж, я… Понимаю. А вот ваша дерзость, мисс Ирбис, будет обязательно отмечена, и, более того, подчёркнута в моём отчете — и поверьте, вы ещё пожалеете.

— Пфф… Валяй. — девушка показала неприличный жест, заставив Энрике что-то буркнуть себе под нос (через ребризер это звучало скорее как озлобленный рык), после чего он спешно удалился. «Зак», во время разговора недвижно, словно статуя, сидевший у ног хозяйки, в тот же момент ожил и пастью потянул её за штанину.

— Да, да лапонька, я помню… Сейчас… — девушка ласково потрепала машину о длинным, острым ушкам — …Так что там у нас, Келли?

— Это я должен спрашивать, «что там у нас». - хмыкнул муниципальщик. — Надеюсь, «у нас» в самом деле что-то важное, потому что на цирк, который вы мне здесь устроили, у меня нет ни времени, ни терпения. В случае чего, я принудительно вас отправлю… Куда следует.

Судя по всему, Ирбис, а то и весь штатный состав «Дао-Рана» о Департаменте «Кера» слышал едва ли краем уха, и, что более важно — над отделением госкорпорации не стоял федеральный куратор, как над муниципальными службами вроде координационного и регионального Советов.

— Поверь, тебя это должно заинтересовать. Ну, не тебя, так твоего шефа Джутту. — Спокойно ответила Алиса. — О, вот и Лоренсо идёт!

Худощавый, бледный человечек в непропорционально большом компрессионном жилете семенил к площадке, таща в руках длинную, плоскую «дощечку» нейроразрядника.

— Добрый день — пожал он руку Кима, оглядываясь по сторонам. — А куда делся «связист»?..

— Я отправил его на площадку, ожидать прибытия аэродайна. Вы начальник первого дежурного отделения службы безопасности «Дао-Рана»?

— Мм-м… Да… — неуверенно ответил служащий.

— Ким Келли, сотрудник регионального Совета самоуправления анклава. Вам должно быть известно, что в настоящее время объект переходит под юрисдикцию нашей структуры и муниципальной службы безопасности Анклава….

— Подождите, вы проводите опись оборудования? — переспросил Лоренсо.

— Именно. Проводим опись и опечатываем комплекс на время действия чрезвычайного положения. От вас требуется составить подробный отчет по действиям вашей группы с момента прибытия на объект. Сейчас спустят транспортник, и вы вместе с господином Бабелем будете отправлены в отделение федеральных сил безопасности для прохождения специальных процедур проверки.

— Проверки? Я не понимаю…

— …На выявление следов индоктринации. Это не займёт много времени.

Бледное лицо безопасника, казалось, побледнело ещё сильнее.

— Подождите! Прежде чем начать опись, вы должны знать…

— Карл, заткнись, дай я скажу — всё равно ещё полчаса будешь рассусоливать. — перебила коллегу Алиса. — В общем, пока наши парни шерстили здание в поисках этого «невидимого» сигнала, технари заодно решили провести проверку комплектации штатного оборудования. И что ты думаешь? Только в первом аналитическом блоке нашли четыре незарегистрированных в документации операционных мейнфрейм-модуля. Высокопроизводительные, современные постквантовые машины с выделенным искином. Это не считая горы вспомогательного оборудования, которое так же нигде не числится.

— Что?! — ! А нельзя было с этого начать?..

— Так это чмо здесь постоянно крутилось, мало ли? — скривилась безопасница — я уверена, что эти парни далеко не просто так сюда заявились. И пусть объяснят в своих отчетах, что с ними делали АПЧ-шники! Небось, пришли пожечь эти «нерегистрируемые» ЭВМ, как пить дать.

Сверху уже приближался гул тяжелого аэродайна, заходящего на посадку.

— Так, похоже, вам туда — похлопал Ким Лоренсо по плечу — А с тобой, Ирбис, сейчас решим что делать.

На оперативную «девятку» доходили обрывки многократно дублируемых информационных пакетов; хотя полноценную связь при такой интенсивности помех установить было невозможно, группы всё же могли с горем пополам обмениваться короткими и малоинформативными сообщениями. Раз через раз.

— «Работаем. Много нарушений. Требуется не менее часа. Закругляйтесь с главками, «Кера» требует результаты» — гласила «мозаика» тех немногих кусочков информации, что долетали через мощный фон «глушилок». Ким постарался максимально кратко и сжато описать сложившуюся ситуацию, но отклика всё равно пришлось ждать не меньше двух-трёх минут. Ответ оказался весьма скептичен: «Сомнительно. Проверить, подтвердить. Лоренсо и Бабеля — к «Кере»».

— Ну что ж… — вздохнул муниципальщик, обращаясь к Алисе. — придётся взглянуть, что у вас там за «оборудование». Будем освидетельствовать, составлять протокол описи… А как закончим — проверку всё равно надо будет пройти. Понятно?

— Да понятно, понятно. Ну, пошли уже — что время зря терять?..

— Сейчас заберу из аэродайна набор пломб и пойдём.

— Да ну! Вон, Зак сбегает. А, Зак? — щёлкнула пальцами девушка, и синтет тотчас же ринулся к силуэту приземлившейся машины, утопающей в густых клубах трансшлака. Ким удивлённо «присвистнул», насколько это было возможно через ребризер.

— И что, эта… Штука и такое умеет?

— «Штука»! Сам ты «штука», а это — очень продвинутый конструкт, между прочим. — фыркнула Ирбис — если бы не предусмотренные ограничители, Зак бы уже давно умнее нас обоих был.

— Это как?..

— Ну как «как»?.. Накапливал опыт, перестраивал себя, улучшал конструкцию… Как искины местных и федеральных систем учёта и планирования. Это же основы кибернетики, ага…

— Да ну на фиг.

«Шакал» и в самом деле довольно скоро вернулся с небольшой сумкой-футляром, в которой были аккуратно разложены по секциям так называемые «пломбы» — устройства ограничения доступа для распределённых сетевых терминалов.

— Ишь ты. — Кивнул Ким, снимая с существа «барсетку». — Вот теперь идёмте к вашим «терминалам»…

Несмотря на то, что комплекс был якобы отрезан от общей муниципальной энергосети, черные зеркальные стены коридоров продолжали пульсировать красным сиянием. В пределах участка техника работала едва ли не спонтанно; в то время, как часть секций оставалась обесточена, другие работали в штатном режиме, порой — вспыхивали и выключались как огоньки на праздничной гирлянде. Многие транспортные и грузовые лифты непонятным образом блокировались, и возобновить их работу можно было лишь при помощи переносной инженерской «деки» — универсального ручного контроллера, используемого при нарушениях потоковой связи, что случалось крайне редко. Далеко не каждую бригаду техников комплектовали ныне таким раритетом, а потому восстановительные работы продвигались довольно медленно. Впрочем, как говорила Шамила, проблему можно было решить за пару минут, запустив в комплекс ремонтные синты — но, увы, протоколы описи предусматривали участие лишь человеческого персонала. В этом был определённый смысл: мелькающим сквозь композитные поверхности синтетам не составило бы труда «ненароком» слизнуть, «расщепить» не оставив улик то самое «незарегистрированное» оборудование, если ремонтная служба так же находится под влиянием «оппонирующих сил».

И опять поражали размеры здания; внутри оно казалось намного больше, чем из кабины при облёте. Коридор всё петлял и петлял, изобилуя развилками и отсеками с предупредительной световой маркировкой. Это ведь всего лишь «архитектурное бюро», или что-то в этом роде. Здесь работает от силы человек пять, не считая очень редких посетителей. Три-четыре этажа здесь, по идее, хватило бы с головой…

— Слушай, я вот не пойму никак — а что во всех этих высотках расположено? Ну, я имею в виду, вне жилых помещений, администрации… Очень уж они большие, а людей — мало. — спросил Ким спутницу, уверенно шедшую впереди вместе с синтетическим зверем.

— Та, привыкнешь. Это тебе просто так кажется, что «большие», потому что у вас в доминионах всё крошечное. — отмахнулась безопасница — …А что там расположено, я и сама не знаю, тебе б моего отца спросить — он в этой теме непосредственно работает. Ну или технарей наших, ага. Так, если пораскинуть мозгами — наверное, системы жизнеобеспечения, энергоустановки всякие, терминалы… А, блин — и правда, хрен поймёшь, что там натыкано. — Пожала плечами Ирбис. — А тебе оно надо?..

— Да нет, в общем-то.

— Ну вот. Почти пришли, кстати.

Аналитический блок представлял собой просторную, пустую комнатку с переплетением толстенных проводов, протянутых через весь пол к архаичного вида шкафчикам у задней стены. Несмотря на то, что в ОФС успешно использовались многочисленные устройства беспроводной передачи электроэнергии и данных, столь «древние» силовые цепи всё ещё оставались, одновременно, наиболее надёжными — хотя и не самыми эффективными с точки зрения ресурсоёмкости. Некоторые боковые панели зеркальных, почти идеально гладких стен были сняты, обнажая сложные узоры вмонтированного спецоборудования. К некоторым разъёмам, тяжело угадывавшимся в полиморфном интерфейсе, вели шнуры, соединявшие его с заботливо разложенными рядом инженерскими деками, так же объединёнными в общую закрытую сеть. Похоже, Дао-Рановские технари тут уже серьёзно поработали.

— Миллер! Дохоян! Где вы, мать вашу?! — Заорала на всю комнату Алиса, однако девушке ответило лишь эхо из коридора.

— Вот ублюдки! Наверное, всё же пошли во второй блок… Здесь они ещё при мне закончили, ишь, умные какие. — развела она руками. — Связь тут не работает, пойду их искать, что ли?..

Если снаружи ещё можно было кое-как обмениваться скудными пакетами данных, то внутри здания подавители связи и вовсе душили любые сигналы, которые был способен принимать передатчик гражданской инсигнии. Права была Шамила — без сети как без рук.

— Ну иди, я пока установлю пломбы в этом блоке. — вздохнул Ким, внимательно рассматривая совершенно незнакомую структуру местного оборудования; она даже близко не напоминала компоненты устройств, с которыми приходилось работать на Финиксе, где применялись старые оптические системы, которые в ОФС начали выходить из употребления задолго до Колониальных войн. Впрочем, сотрудникам регионального Совета догружался необходимый минимум ИНС-моделей для проведения базовых работ с технологическим оборудованием, и выполнить блокировку терминала Ким, по идее, должен был «интуитивно».

— А вот ни хрена тут сейчас не сделаешь… — задумчиво пробурчала Ирбис, так же рассматривая вскрытые панели. — …Ты посмотри-ка: вся батарея памяти пустая, все шестнадцать кассетников, ага.

— И куда она…То есть, они могли деться, м?

Безопасница как обычно пожала плечами, но на её лице отразилась несвойственная озабоченность. Зак жалобно поджал уши, бегая от одного щитка к другому.

— Может быть, эти два дебила зачем-то унесли кассеты с собой, но в свете последних событий, боюсь, произошло что-то похреновей.

— Погоди-ка. Ты думаешь, и здесь могут быть замешаны наши «теневики»? — покачал головой Ким, пытаясь обрисовать себе ситуацию — Ты говорила, что группа Лоренсо не подпускала к объекту ни парней из Управления связи, ни «правозащитников», верно?

— Верно — кивнула головой Алиса.

— Так… Были какие-то нарушения, прорывы через периметр, не знаю, спонтанные сбои контрольного оборудования? Может, что-то подозрительное ваши техники сообщали?..

— А хер разберёшь — были, не были прорывы… Здесь же аппаратура почти вся накрылась, включая датчики раннего оповещения. Да ещё с этими грёбаными «глушилками» — вообще ни бельмеса не понятно. А так — снаружи наблюдение ничего не показало. Всё относительно спокойно, тихо, АПЧ-шники повертелись и улетели, из «связистов» только тот придурок да ещё парочка человек осталась, на верхних ярусах. У наших ремонтников тоже вроде бы никаких проблем не возникало — ну, не считая чисто технических. А чтобы посторонние по комплексу шастали — ну нет…

Синтетический шакал вновь подскочил к хозяйке, недвусмысленно кивая мордочкой.

— Смотри-ка… Зак, кажись, что-то нашел. Пошли-пошли!

— Как это он «нашел»?.. По запаху? — скептически переспросил Ким.

— Ну это же синт, блин! Он — единая часть общей системы надзора и…

— Всё, понятно. А тебе не кажется, что для начала следует выйти наружу и послать предупреждение?..

— А ты знаешь, что конкретно здесь случилось? — фыркнула Ирбис — Может, эти двое просто-напросто забрали с собой базы данных для сверки на второй блок, тут же связь не работает. Может ещё что. А если тут работали «теневики», мы только время потеряем — их уже и след простынет, ага!

— Главное голову не потерять.

— Да ладно, у тебя же пушка! Разберёшься с этими уродами, если что. Давай, пошли! — надменно бросила безопасница и рванула в коридор за не в меру шустрым синтом. Вот уже баба — так и ищет неприятности! Киму не хотелось следовать её примеру; подсознательно он уже понимал, что следует готовиться к «нехорошему» повороту событий. Но отвечать за то, что может случиться с этой дурой хотелось ещё меньше; поди потом доказывай, что действовал по инструкции, придерживался норм… Никто на это не посмотрит, если помрёт непослушное «дитё» столь влиятельных родителей. В сердцах сплюнув с досады и взяв наизготовку магнитный ускоритель, муниципальщик ринулся за неугомонной парочкой вглубь тускло освещенных туннелей.

Не смотря на то, что Ким был достаточно тренированным человеком и неплохо бегал, он явно не успевал за летящей с ошеломляющей скоростью девушкой и её «зверьком», а уже через пару минут — начал выдыхаться, да так, что не помогала и стимуляция инсигнии. Алисе же передвигаться со скоростью профессионального спринтера было плёвым делом благодаря значительно усиленному генетическими и микромашинными модификациями телу; было очевидно, что та могла скакать и быстрее, сбавляя ход лишь для того, чтобы её спутник мог хоть как-то выдерживать темп. Оставалось лишь проклинать чертовку и надеяться, что эта встреча, наконец-то, будет последней в их недолгом «вынужденном сотрудничестве».

Но вот за очередным поворотом Ирбис резко затормозила — так, что плетшийся в конце коридора Ким едва ли не наскочил ей на спину.

— Тсс-с! — прошипела она, высунувшись за стенку краешком головы. Зак затаился рядом, словно готовясь к броску.

— Что там такое? — прошипел муниципальщик, полуприсевши на корточки. Кто бы мог подумать, что былые навыки могут пригодиться и в «новой» жизни.

— Не знаю. Зак что-то «увидел», я не могу разобрать… Кажется… Кажется две фигуры, ага. Вижу только тени… Прощупать не могу, помехи. Идентификатор тоже не берёт; может, из-за глушилок, а может, шифруются.

— Так… Ладно, сколько метров, и где, приблизительно?

Алиса напряженно всматривалась во тьму, где Ким уже при всём желании не мог бы различить не только шевеления теней, но и стоящего в полный рост человека.

— Э-ээ, ну не знаю… Метров тридцать-тридцать пять, за поворотом к северному крылу… Хотя… Что-то я упускаю их из виду.

— Чёрт возьми, можно поконкретнее?.. Что ещё можешь сказать — они вооружены или нет, что делают?

— Ничего я сказать не могу, я же вижу только тени! — возмущенно огрызнулась Алиса, всё ближе передвигаясь к краю стены.

— Так, хорошо. У тебя оружие есть?

— Оставила нейроразрядник в машине.

— Да мать твою…

Неожиданно даже для своей хозяйки, синтет резко сорвался с места и рванул в сторону «подозрительного шевеления», словно пытаясь ударить на опережение. Буквально через секунду из коридора послышался отчаянный крик «Стоять! Стоять, не приближайтесь!». Едва различив выскочившие в фойе темные фигуры, одна из которых держала в руках дощечку разрядника, Ким моментально среагировал.

— А ну на пол! На пол, суки, работает СРС! — высунулся он из укрытия, держа ускоритель на вытянутой руке. Ожидания оправдались: оба нарушителя тут же осели, откинув оружие.

— П-пожалуйста! Не стреляйте! Ради Мира, не стреляйте! — раздался дрожащий голос. Парни явно были не готовы к бою, да и на «теневиков», которые встречались раньше, похожи не были.

— Зак! Зак, какого хера ты творишь, скотина такая?! — вспыхнула Ирбис, последней вылетая в коридор. — Совсем что ли сдурел?!

Шакал, склонив голову на бок, непонимающе смотрел на взбешённую безопасницу.

Сделав несколько шагов вперёд, муниципальщик осмотрел прилипших к полу «бойцов», и, хмыкнув, прицепил ручной рельсотрон обратно к поясу.

— А зверушка у тебя и впрямь умная, Ирбис. Посмотри-ка на эту парочку — не твои, случаем, щеглы?

Девушка, похоже, и сама опешила от увиденного.

— Дохоян? Какого хера здесь происходит?

Дао-Рановцы, всё ещё испугано поеживаясь, встали с холодного пола, исподлобья поглядывая на прислонившегося к стенке Кима.

— Ирбис?.. Слава Миру, хоть вы тут! Я уж думал, всё, конец. Слушайте… Слушайте, отсюда надо убираться, и убираться как можно скорее. — залепетал бородатый мужчина в защитных очках, прижимая к себе немалых размеров чемоданчик. Второй, который бросил нейроразрядник, угрюмо озирался по сторонам.

— Так-так-так-так-так, по порядку, давайте по порядку, ага? Что-то я совершенно запуталась. Что случилось? Почему вы здесь засели и бросаетесь на людей с оружием, и где Миллер? И, кстати, Келли — а как ты понял, что это наши-то?..

— Да просто. По реакции. Не знаю, что твоя псина почуяла — может, каким-то образом выявила через помехи импринты электронных терминалов, может, проанализировала движение теней. Но действовала она наверняка, за что ей и спасибо. Понимаешь, когда люди собираются стрелять, они обычно не кричат «стой», а просто открывают огонь. Тем более зомбированные медиаторы «теневиков», которые скорее сдохнут, чем не выполнят предписанных директив. А уж когда эти побросали оружие, стоило их только припугнуть… По-моему, дальше всё предельно очевидно.

— Вот даже как… — покачала головой Алиса, подзывая синтета. — Молодечик ты мой, значит! Я б и не подумала, ага…

— Это всё просто чудесно, но у нас и правда нет времени! — подскочил Дохоян, потрясая чемоданом. — Ирбис, я понимаю, что вы старший офицер службы безопасности, но прошу вас, скорее, надо уходить. Я всё… Я всё объясню по пути.

— Никуда вы уже не уйдёте. Слишком поздно. — пробормотал второй Дао-Рановец, подбирая своё оружие. — Они нас никуда не пустят.

— Никто не куда не идёт, пока мне не будут известны причины столь резких заявлений. Так что потрудитесь объясниться. — спокойно ответил Ким.

— И куда вы дели Миллера? — добавила девушка.

Техники переглянулись, словно не понимая, что от них требуется. Почти пол минуты собираясь с мыслями, бородатый наконец начал.

— Они здесь. Вот здесь уже, здесь, внутри комплекса…. Эти люди, которые… Как вы называли их — «теневики»? Их полно, и у них синты поддержки. Они…

— Как это, синты поддержки? Разве федералы не регистрируют деятельность любых машин такого рода? — Скривилась Ирбис, недоверчиво поглядывая то на Кима, то на своих подчинённых.

— Я не знаю. — пожал плечами муниципальщик. — Может быть, наведены слишком сильные помехи, может, используются незарегистрированные типы синтетов.

— Чушь! Эти «глушилки» — даже близко не сопоставимы с военными образцами, для федералов это — детские игрушки, ага! Блин, ладно… А с чего ты решил, что это именно наши «теневики», а, Дохоян?

— Да я сам не знаю, кто это! — сорвался Дао-Рановец, переходя на крик. — Я не знаю, кто это, и чего им нужно, но уж точно — ничего хорошего! Они… Они потрошат оборудование, передвигаясь по аналитическим блокам. Вычищают базы данных. Не знаю почему, но синтов используют редко, чаще работают вручную.

— Значит, это они вытянули кассеты из первого блока?..

— Да нет же! Здесь они, здесь. — техник похлопал по чемодану — Но прошу вас, надо торопиться.

— А на хера ж ты-то их вытащил, идиот?! — с силой похлопала себя по лбу Алиса. Было видно, как подрагивает её тело; девушка, похоже, была только рада возможности проявить себя (или что там ей нужно?) в настоящем столкновении. Но вот сообразительной её точно нельзя было назвать.

— Ты сама как думаешь, Ирбис? — снисходительно хмыкнул Ким. — Когда по комплексу шарятся подозрительные люди с синтетами, которых интересуют банки памяти терминала…

— А! Так вы их пытались спрятать от «теневиков»?..

— «Пытались»… — Огрызнулся техник — Мы узнали о том, что происходит от Миллера. Он наткнулся на этих парней во втором блоке, но тогда ему удалось уйти. Патрик предупредил нас, но когда мы вытянули кассеты, выход уже был перекрыт. Нам пришлось бежать вглубь комплекса, но «теневики» следовали по пятам, они… Они словно играли с нами, заманивая всё дальше, а потом… Потом Патрик исчез. Словно растворился. Мы бежали, не оглядываясь, и не заметили этого. Может быть, он свернул в другой коридор. Может быть, его взяли преследователи. А может… Может его просто испепелила одна из этих… Чёртовых тварей, что просачиваются сквозь стены и потолки. Два или три раза, они выскакивали прямо перед нами, отрезая путь. Эти синты, которыми кишит комплекс. Вы знаете, что случается с человеком, если он ненароком налетит на одну из них?..

— Подождите, вы говорили — «выход был перекрыт»? — настороженно переспросил муниципальщик — Когда мы вошли в комплекс, всё было чисто; ни посторонних, ни следов боя, ничего.

— Боя не было. — вздохнул молчаливый спутник Дохояна. — Те ребята пакуются по полной, на уровне военизированной организации. Не считая синтов, которых мы даже не поцарапаем, ваши «теневики» обвешаны спецсредствами защиты; мало того — у них, если я не ошибаюсь, ранцевые ударные волновики, так что при необходимости они бы нас всех здесь могли поджарить. Хоть сейчас.

— Значит, они не следят за перемещениями внутри объекта. Выходит, мы им просто не интересны?

— Или по каким-то причинам они нас впускают, но не выпускают. Мы — приманка.

— Не сгущай краски, Марвин. — Фыркнула Алиса. — Короче, так… Что нам нужно сейчас сделать? — вынести блок памяти и выйти самим, разумеется, правильно я говорю? Значит сейчас мы вместе, очень осторожно, будем продвигаться к выходу, а в случае чего, вернёмся и попробуем уйти другим путём, ага?

— Не «ага». - покачал головой Ким. — Продвигаться к выходу всей группой, ещё и с чемоданчиком, который, судя по всему, нужен «теневикам» — откровенное самоубийство.

— А что ты предлагаешь? Идти по одному? Это ль не «самоубийство»?..

— Не совсем. Я говорю, что вы остаётесь здесь и всеми силами стараетесь не допустить попадания кассет в руки «теневиков», а я пробираюсь к выходу и выхожу на связь с куратором «Керы». Федералы вышлют своих людей… Или синтов, не важно. Тогда и вас вытащат. Наверное.

— Браво, мать твою, чудесный план! — вспыхнула Ирбис — А с чего ты решил, что вот ты сможешь выбраться, а другие — нет? Почему ты решил, что нас здесь же не сцапают вместе с чемоданчиком? И, блин, я ж тебе говорю — федералы, по идее, всё прекрасно слышат и сейчас, но помощи мы так и не дождались, ага! А так — да, всё чудесно.

— Я не говорю, что смогу выбраться только я. — спокойно возразил Ким. — Но только у меня, во-первых, есть доступ к федеральной сети «фаланга», и только я могу выйти на соответствующие службы — как следствие. Во-вторых, как сотрудник безопасности госкорпорации «Дао-Ран» именно ты — по идее — несёшь ответственность за сохранность этих данных, а значит, тебе их и охранять. «Сцапать», конечно, могут; но гораздо скорее «сцапают» именно в том случае, если ты, ну, или мы все вместе будем порываться к выходу. Вот, скажите, Дохоян — сколько вы уже отсиживаетесь по коридорам?

— Ну… Где-то минут двадцать, может полчаса… — протянул неуверенно технарь.

— Вот. А как только вы попытались «вырваться» из комплекса — сразу обратили на себя внимание «плохих парней». Понимаете теперь, о чём я говорю?

Алиса скептически покивала головой.

— И последнее — да, возможно «Керовцы» нас с вами прекрасно слышат и сейчас, но поймите — такое происходит по всему анклаву, да и за его пределами. Думаю, даже они не способны моментально реагировать на каждую вспыхивающую тут и там ситуацию, это требует какого-то времени. Тем более, как я слышал, у «Керы» здесь лишь небольшой административный комплекс с предельно ограниченным контингентом. Бывшая периферия, что вы хотите. Так что попробовать наладить связь в двустороннем порядке, как мне кажется, совсем не помешает. Может быть, удастся привлечь их внимание именно к нашему случаю. Есть ещё вопросы?

Дао-Рановцы отрицательно покачали головами.

— А раз вопросов нет, значит действуем как я сказал. Всё, удачи. — На этих словах Ким быстрым шагом удалился назад, во тьму плохо освещённых туннелей.

— Ну «удачи», удачи… — ехидно хмыкнула Ирбис вслед, а угрюмый Марвин лишь пробурчал себе под нос.

— Ничего не выйдет.

Хотя путь от аналитического блока пролетел в бешеной скачке за шальной безопасницей, Ким достаточно хорошо его запомнил. У него была короткая память на лица, но местность он был способен запоминать довольно хорошо. Даже столь однообразную, как эти длиннющие, и, как могло показаться, бесполезные коридоры. Вокруг царила потрясающая тишина, если не считать приглушенного гула, доносившегося снизу. Этот гул, наверное, стоял везде по анклаву, но был столь незаметным, что обращал на себя внимание лишь в столь гробовое тишине. «Теневиков», их синтетов, или даже каких-либо следов их присутствия видно не было, как не было видно и других сотрудников «Дао-Рана», которых на объекте оставалось ещё не мало. Не смотря на это, муниципальщик всё время держал на изготовке ручной ускоритель, в любую секунду ожидая появления неприятеля. Местные охраннички говорили, что боевики «оппонирующей группы» используют какие-то продвинутые средства защиты. Интересно, на что они способны? Если даже «Спектр» гражданских образцов способен частично защитить тело от кинетического оружия, что говорить о специальных, боевых системах?

В эти моменты можно было ожидать чего угодно; Киму казалось, что он был готов ко всему — что с потолка спустится аморфный, прозрачный синт, обволакивая его раскалёнными щупальцами, что из-за угла выскочит группа бойцов, импульсом неизвестного оружия укладывая его на холодный пол, что где-то там, среди лабиринта коридоров, он встретит уже работающих на месте «керовцев», как тогда, в депо…

Но внезапный сеанс связи, открывшийся на четвёртом сегменте, заставил муниципальщика вздрогнуть, замерши на месте. Передача данных проходила чисто, без единого потерянного пакета, словно все «глушилки» рядом внезапно выключились. С другой стороны, остальные каналы были всё так же глухи, а значит, устройства подавления продолжали работать.

— Ну, здравствуй, братюнь. — перешло первое сообщение. — Извини, что не вовремя, но, прошу — выслушай меня, и выслушай очень внимательно.

Сомнений не было — говорил Фидель. Да, личностные характеристики и привязанный к инсигнии адрес пересыльщика можно было подделать, используя спецаппаратуру, но Ким чувствовал нутром, что говорил именно с братом. Но как?…

— Фидель? Каким образом… Ты… Ты знаешь, где я? Как ты вообще вышел на этот канал?

— К сожалению, прекрасно знаю. Именно потому я и говорю сейчас с тобой, но, пожалуйста — не задавай лишних вопросов. У тебя очень мало времени.

— О чём ты говоришь, Фид? Господи, да что происходит-то? Каким боком ты в это влез? Уинс тебя надоумил?..

Бедняга медленно осел на корточки, всё крепче, почти до боли сжимая в руках композитную рукоятку ускорителя. В голове всплывали догадки, одна другой страшнее, и всё это вертелось как адский калейдоскоп. Как будто мало было неприятностей. Во что же ты вляпался, братишка?..

— Ну, боюсь, объяснить я всё смогу лишь гораздо позже и в другой обстановке. А сейчас — просто выслушай совет. Во-первых — не слишком доверяй своим нынешним начальникам.

— Кому именно? Регионалам, «Кере»?..

— …А в особенности не стоит доверять Уинстону Келли, у него на тебя далеко идущие планы, ничего общего с отцовскими чувствами не имеющие. Я тебя пытался отговорить, братюнь, но, увы — сам видишь, что вышло.

— Это всё, что ты хотел сказать?

— Нет. Сейчас тебя встретит… Человек. Он попросит тебя об одной услуге, и, пойми меня, Ким — не стоит делать поспешных выводов. Я прошу — очень хорошо обдумай сказанное им, и вспомни события последних дней. Может быть, многое встанет на свои места. Я тебе зла не посоветую.

— Он говорит тоже самое.

— Уинс? Ты слишком плохо знаешь отца. Понимаешь… Пока ты будешь идти дальше тем путём, что уже выбрал, тебе светит лишь то, что ты уже получаешь. И Уинс, и люди, с которыми ты работаешь — опасные самодуры, считающие, что способны решить все возникающие проблемы одним единственно верным, фантастически удачным ходом, не продумывая всей партии.

— Хватит говорить загадками, Фид. Я ни хрена не понимаю из того, что ты пытаешься сообщить.

— Просто… Что ж, ладно. Я понимаю, что не смогу сейчас не только повлиять на твоё решение, но даже толково объяснить, с чем тебе придётся иметь дело. Но следуя тем же путём дальше, ты будешь замечать, как вокруг тебя пропадают люди.

— Это ты о Веллингтоне что ли? Или ком?.. — начал было Ким, но сеанс связи оборвался, и канал вновь заполонил «белый шум». И, словно эхом, откуда-то сзади донеслось — Будут исчезать люди, мистер Келли.

Муниципальщик тут же обернулся, вскинув рельсотрон в сторону голоса. От него словно веяло каким-то странным чувством, неопределённостью, от которой по спине забегали мурашки.

— Опустите оружие, девятнадцатый. Оно вам не поможет и не понадобится.

Появившись словно из ниоткуда, перед Кимом стояло существо неопределённого пола с сияющими в полутьме, янтарного цвета глазами и очень смуглой, темнее, чем у Нарии, кожей. Оно было одето в такой же, как у сотрудников самоуправления, белого цвета компрессионный жилет поверх лёгкого уника с короткими рукавами, а ещё сразу же бросались в глаза длинные прямоугольные серьги в аккуратных ушках. Выглядело оно довольно молодо, навскидку — не больше двадцати лет. Хотя, например, тот же Уинс смотрелся помоложе своего старшего сына…

— Так это ты… Вы… Человек, о котором говорил Фидель? — опустил Ким ускоритель, едва заметно подрагивавший в руке.

— Человек? Это не верно, однако не имеет значения в данном контексте. — Кивнуло существо, уверенно делая шаг вперёд. — Вы достаточно эффективно выполняли роль, отведённую для вас нынешними хозяевами, и, в свою очередь, сумели привлечь наше внимание в целом ряде не малозначимых эпизодов.

Муниципальщик отступил назад, постепенно осознавая, с кем, или, точнее, с чем ему предстоит вести диалог.

— Ты синтет, верно? Синтет «теневиков», переговорщица или что-то такое?..

Существо невозмутимо пожало плечами, приближаясь всё ближе, словно намереваясь в буквальном смысле прижать собеседника к стенке.

— Это лишь клише ваших хозяев и не более того. Я говорю с вами благодаря рекомендациям Фиделя. Он, как вы говорите, «замолвил словечко» на ваш счёт, и у нас есть достаточно веские основания, чтобы его выслушать. В настоящий момент, мы предлагаем вам взаимовыгодное сотрудничество.

— «Сотрудничество»? Ну-ну. Хотите, что б я для вас шпионил внутри регионального Совета, под носом «Керовцев»? Или, может, за самими «Керовцами»? А что ж вы можете предложить взамен? — с иронией хмыкнул Ким, догадываясь, в каком русле пройдёт этот разговор.

— Нет. Всё, что от вас требуется — продолжать выполнение предложенной хозяевами роли до определённого момента, после которого вам предлагается следовать нашим инструкциям.

— Каким таким «инструкциям»? Я извиняюсь, конечно, но агент-провокатор из меня никакущий.

Синтет отрицательно покачал головой.

— Для исполнения приведённых инструкций вам не требуется специальная подготовка или догрузка дополнительных ИНС-моделей. Всё, что мы просим — осуществить достаточно короткую цепочку несложных действий точно в надлежащее время.

— Если всё настолько просто, почему вы прибегаете к уговорам, а не к индоктринации? Для вас это, как посмотрю, не ново.

На этих словах, взгляд муниципальщика поймал ещё одну интересную деталь: к поясу «посредника» была подключена средних размеров коробочка, запечатанная в композитный футляр. Судя по исходившим от неё шнурам повышенной безопасности, это было устройство сверхсветовой связи — возможно, то самое, что посылало «незарегистрированный сигнал».

— Вы тянете время, господин Келли. Причина очевидна: следы индоктринации не составит труда обнаружить при первой же инспекции, в то время как для анализа вашей памяти специалистам «Керы» потребуется провести осмотр в полном объёме. Такие осмотры осуществляются с периодичностью, достаточной для выполнения ваших инструкций. Кроме того, от вас потребуется проявить аналитические способности, импровизацию. Медиатор же слепо следует предложенной ИНС-модели.

— «Инспекции, осмотры». - хмыкнул Ким, едва не касаясь спиной холодной, зеркальной стены. — А твоим, как ты говоришь, «хозяевам», не приходило в голову, что весь этот разговор уже прослушивается и записывается Департаментом? И, э-э… Девушка, будьте добры — не надо ко мне лезть впритык.

Синт замер на месте, не отводя жгущих, янтарных глаз. Взгляд этот был какой-то гипнотический, от него совершенно невозможно было оторваться.

— У меня нет «хозяев» в том смысле этого слова, который вы в него вкладываете. Тем не менее, я могу вас заверить: этот разговор ни «Керой», ни другими смежными инстанциями не регистрируется. Вас на данный момент здесь нет, и вы в этом месте никак не можете находиться.

Ким прошелся у стены взад-вперёд, всё ещё опасливо поглядывая на незваного гостя. Что с ним делать? Попробовать скрутить, чтобы извлечь элемент памяти? Ерунда, танк и то легче пальцем проколоть. Разрядить в него («неё»?) рельсотрон? Даже если выстрел выведет из строя синтета, а это ещё грейдером по воде писано, такой исход ровным счётом ничего не даст — всё равно что стрелять в телефонный аппарат. Одно муниципальщик знал точно: на предъявленные условия он ни под каким предлогом соглашаться не будет.

— Так что же во мне, простом служащем, заинтересовало такую махину? Я ведь непосредственно ни в каких особых операциях не замешан, давлением ни на какие местные «рычаги» не обладаю. Или же вы планируете вырыть яму отцу? — Ким старался выудить как можно больше информации.

— Сами по себе вы не имеете большого значения, однако выполняя предписанную роль в высокоорганизованном и комплексном плане, играете роль одного из многих связующих звеньев, выбив которое, можно значительно повлиять на ход выполнения всей предусмотренной работы. Существует такое античное стихотворение: «Не было гвоздя — подкова упала…»

— «..Не было подковы, лошадь захромала. Лошадь захромала, командир убит». Да-да, представьте себе, я его слышал. И я понимаю, к чему вы клоните.

— И каков же ваш окончательный ответ? Я извиняюсь, но мы ограничены во времени.

Ким собрался духом, подсознательно уже готовясь в случае чего открывать огонь.

— А как вы сами-то думаете?.. Нет, не по пути мне с вами — извиняйте. Я не знаю, чем вы заморочили мозги братцу, но я на эту удочку не клюну. И я видел, как вы «благодарите» тех людей, кто соглашается с вами «сотрудничать». И я не желаю закончить на столе у Сташевского, как информационный посредник Айс Веллингтон.

Синт отступил, легонько поклонившись.

— Ожидаемо. В таком случае, до свидания, господин Келли, мы смею более тратить вашего времени.

— И что — ни уговоров, не попыток убедить?.. — хмыкнул муниципальщик, провожая взгляд отступающее в темноту существо.

— В этом нет необходимости.

— Ну прощайте, значит.

— «Прощайте»? Боюсь, преждевременное суждение, господин Келли.

Стоило отвести взгляд от сияющих глаз «переговорщицы», как её и след простыл, словно та «нырнула» прямиком в саму тень, растворяясь в ней как в огромном черном зеве. Ким почти машинально перекрестился, словно не с машиной ему пришлось говорить, а с самим чертом из преисподней.

Но теперь-то выход точно перекроют. Не отпустят. Глупо даже соваться. Но что делать? Идти назад, залечь в этих проклятых коридорах? А что потом? Когда придёт помощь?..

Впрочем, долго метаться в раздумьях Киму не пришлось. Что-то уже подсказывало, что «просто так» его теперь не оставят, и резкая боль во всех мышцах, парализующая тело, была почти что ожидаемой. Пошатнувшись, муниципальщик медленно осел вниз по стенке, пока его била мелкая дрожь, словно при сильном жаре. Сознание медленно покидало его, а в голове всё ещё всплывали последние слова братца. Затем в глаза ударил резкий свет, и, после непродолжительного писка инсигнии, мироощущение потухло.

Эпилог

Фидель вздохнул, бросив взгляд на мирно посапывающее, вморфированное в контуры эластичной постели тело жены. Сейчас он непередаваемо завидовал простой и беззаботной жизни обывателя, рядового гражданина населенного анклава KY-031F на забытой каменной глыбе с незамысловатым федеральным индексом S317-P2; уюту маленького мира мещанина, не посвященного в тайны жизни, кипящей вокруг своего обитаемого островка — кукольного домика для человечков. И пусть этот мир иллюзорен; иллюзия счастья все же лучше вечного страха. Лучше, чем оцепенение внутреннего холода, сковывающее разум каждый раз, когда «Они» обращаются к тебе. Глупые, глупые люди… Не понимающие своей удачи, вечно на что-то жалующиеся, всем недовольные. «Задержали на смене», «потеряла декриптер», «на лицевую биокоррецию большая очередь, на целых две декады…». Смешные маленькие проблемы. Смешные и маленькие мы сами… Работаем, суетимся, «спешим жить», не осознавая что всё наше существование — лишь мельтешение теней в игрушечной постройке. Старой-престарой, давно забытой и выброшенной в дальний угол пыльного складского отсека. Хорошо жить в кукольном домике, веря в реальность сереющего антуража; как безоблачно, к примеру, существование Лори, играющей «в семью»! Неплохо и Уинсу с его «пасьянсами» ни на что не влияющих фигур и бессмысленных ходов в игре, где он сам — не более чем одна из карт. Можно позавидовать даже Нарии, Кэмпбеллу и другим главкам муниципальных Советов; та возня, которую эти фигурки (пускай и более заметные на доске, чем остальные) принимают за «политику», по крайней мере по-настоящему затягивает. Она интересна и увлекательна, и, помимо всего, придает ощущение собственной значимости, тешит самолюбие — а это тоже бывает приятно. Единственными, кто разделял с Фиделем ужас осознания мира за «ширмой» привычной жизни, были немногочисленные офицеры Департамента «Кера» во главе с полковником Алоисом Зенгером, да, пожалуй, высший состав расквартированных в звездной системе соединений федеральной армии и ВАКС. Что там — им куда тяжелее; осознавая собственное бессилие, безвариантность положения, Зенгер все же вынужден искать решение, делать попытки — попытки совершить невозможное, уповая на стремящийся к бесконечно малым величинам шанс. Шанс, который не смогли бы блокировать даже «Они».

Фидель аккуратно укрыл тело Лори губчатым одеялом, чувствуя, что его снова зовут. Видимо, вопрос с Кимом уже решился; ещё один маленький человечек выпал из «домика» в темный и страшный реальный мир, соприкоснувшись с его Хозяевами. Был ли у братца шанс остаться внутри, Фиделю было неведомо; вряд ли в сложившемся положении стоило винить Уинса, «подтолкнувшего» блудного сына на выбранную стезю, ведь сам Уинс так же послушно прыгал на ниточках, как и прочие марионетки. Мог ли отказаться сам Ким? Наверное, мог… Тогда бы на его место выбрали кого-то другого. Наверное. Ныне бедняга уже столь прочно вляпался в цепочку «случайных» событий, что рассчитывать на его возвращение в уютный «домик» было по меньшей мере необоснованно. Ну что же, Фидель сделал всё, что от него зависело — пытался отговорить простоватого брата, пытался просить снисхождения у «Них»… Как глупо. Снисхождения. У Хозяев. Человеческие надежды — тот ещё скраб, пред ним отступает даже знание. Вот и пляшут люди на чужих ниточках, что те античные гуттаперчевые куклы…

Тесная «коморка», в которой коллаборационист пропадал целыми днями, в которой, казалось бы, так недавно встретил прибывшего с чертовых куличек братца и в которую так и норовилась заглянуть непоседливая женушка (не смотря на то, что уже много раз осматривала полупустое помещение с пола до потолка) была экранирована от чужого взора не хуже, чем корпуса Департамента «Кера». Она не просто «выпадала» из муниципальных сетей анклава, зияя пустотой в упорядоченной паутинке терминалов комблока; её скрывала грамотная маска, до мельчайших деталей подготовленное прикрытие. Многократно дублированные системы связи, «отводы», виртуальные узлы высочайшего профиля защиты — о подобном терминале «игрушечный градоначальник» Нарии мог лишь мечтать. А вот ничем неприметный гражданин второго эшелона этот узел успел проклясть бессчетное количество раз…

Хозяева наверняка упрекнут его за эту трехминутную отлучку; Фидель чувствовал укор в зове, да и сам понимал, как это несообразно — оставлять экранированный участок, обрывая связь, чтобы повздыхать о былой жизни да взглянуть на дремлющую жену. Блаженны несведущие; трудно в один момент «перестать быть человеком» и отсечь в себе «человеческое» просто от осознания своего места в Большой картине. Ещё сложнее — терпеть оцепенение тьмы под «Их» пристальным надзором, зная цену каждой, самой незначительной ошибки.

В привычном броске сознание распалось на сегменты, восстанавливая оборванные каналы нейроскриптовых потоков. Удивительно, но Хозяева не хотели говорить с Фиделем; потоки лишь скармливали необходимую для рутинных операций, «общую» информацию. Зачем же тогда звали? Мягко намекнули, что не стоит оставлять отведенное место?.. Скорее всего. Тень раздражения прокатилась по сознанию, но коллаборационист быстро её подавил; такие мелочи не вызывали реакции с «Их» стороны, но замутняли собственный рассудок. Рассудив, Фидель сам мысленно потянулся к одному из многомерных кубов, огороженных от запросов простых обывателей, безвредных паразитов Системы. Простой запрос не отнимет у Хозяев много ресурсов, а Фиделю очень хотелось знать, как же все-таки разрешился вопрос с братом. Да и не ответят ему, если вдруг запрос был не правомерен…

Но отклик последовал незамедлительно — да такой, на который бедняга даже не рассчитывал. Сегмент сознания расплылся в бескрайнем информационном поле метроплекса, высоко-высоко над островком населенного анклава, над нитями «фаланги» и прочих муниципальных служб, даже над сияющей магистралью военных систем. А ещё выше, в безмерной тьме местного «неба» раскинулась медленно вращающаяся, напоминающая схематичное изображение спиральной галактики воронка с смещающейся в красный спектр централью — Черное Солнце. Прямо пред Фиделем, затмевая все остальные сегменты, предстал АЛЕФ — Нечто, избравшее внешность смуглой девушки (хотя все «признаки» пола были скорее третичны — мягкие линии лица, изящная фигура… И никаких намеков на более «явные черты»). Тем не менее, воспринимать АЛЕФ как человека и тем более как женщину было решительно невозможно. АЛЕФ нельзя было описать простыми, знакомыми человеку образами.

— Требовалась перенастройка идентификатора виртуального узла. — тот час развеял он неясность касательно зова, предугадывая первый вопрос. Значит, «Им» просто был нужен отклик с данного терминала для каких-то изменений в параметрах его работы. Изменениях?..

— Ты будешь передислоцирован в новую ячейку через девятнадцать режимных дней. По завершению этого сеанса, ты оставишь данный виртуальный узел согласно с предписанными процедурами передачи набора функций. Координация действий будет осуществляться с мобильных терминалов по мере необходимости. — предсказали и второй вопрос, не дожидаясь передачи пакета мыслеобразов. Ответ Фиделя, мягко говоря, ошарашил.

— Перевод? Куда?. Почему? Я не понимаю. Меня не предупреждали. Что мне придется делать?

— В Доминион. Мы определим конкретную ячейку позже, с поправкой на изменение ситуации в локальных шестигранниках поля сил. Ты будешь проинформирован через мобильный терминал как только это станет востребовано. Смена функционального набора осуществляется в связи с завершением подготовки более подходящего для выбранной ячейки сотрудника. В настоящий момент, мы не располагаем достаточным для осуществления желаемой степени контроля количеством терминалов на территориях внесистемной колонизации; структура Департамента «Кера» использует данное стечение обстоятельств для попытки перераспределения собственных физических мощностей, вынесения таковых из нашей зоны сдерживания. Предполагается, что структура Департамента будет осуществлять попытки отсечения системной регуляции на малоприоритетных площадях поля сил — в частности, ряде государственных образований Доминиона и вневедомственных колонизационных инсталляциях фронтира. В соответствии с предусмотренной стратегией «мягкого» подавления, осуществляются мероприятия, позволяющие расширить зону контроля на вышеозначенные сегменты. Твой функционал, местоположение и локальная причинность определяют тебя как оптимального кандидата для перевода в одну из новообразованных ячеек, требующих активного развертывания. Целесообразность преждевременного оповещения о передислокации была, в лучшем случае, сомнительна; как минимум, оно нежелательно расширяло вероятностное пространство запланированной операционной последовательности. Твой новый функциональный набор, обязанности и средства будут представлены по прибытию на место, либо во время транспортировки.

АЛЕФ «разжевал» каждый вопрос порожденный смятенным разумом коллаборациониста буквально по пунктикам; отправляемые им пакеты были предельно сжаты, но вместе с тем крайне информативны, едва не нарушая тонкую грань между простым мыслеобменом и индоктринацией — дозагрузкой ложной памяти. Сеансы связи с этим… «Существом», «объектом», «сущностью» — чем бы то не являлось, были крайне редки за весь срок недобровольной службы Фиделя. Появлялся АЛЕФ лишь в случаях, когда требовалось передать что-то «спешное и, надо полагать, важное» да через каналы, которые «ни военке, ни Кере отследить не удастся», как это охарактеризовал такой же несчастный «посредник» Айс Веллингтон. И действительно, на сей раз указания были неординарные. Бросай обжитый, уютный дом (хотя, по правде, Фидель никогда не думал что расставание с этой небольшой, неказистой квартиркой вызовет у него неподдельную печаль), оставь жену (её поддержки, наверное, будет не хватать прежде всего остального), забудь привычный круг и всю прошлую жизнь, и мчись — мчись за десятки, а то и сотни километров в неизвестность. Такова уж участь простого звена в цепи — совершенно безвариантная. Даже попытка оборвать свою никчемную жизнь закончилась бы ничем, «Они» контролировали каждый вздох… Морально Фидель был готов к чему-то подобному уже давно, но все же легкий шок на мгновения выбил его из равновесия. Не сразу он сообразил, что прямой выход на АЛЕФ позволяет ему задавать вопросы, получая сколько-нибудь близкий к истине ответ; в обычном порядке, Хозяева оставались глухи к попыткам завести побочный диалог.

— Я бы хотел задать пару вопросов…

— Ким Келли выполнит предписанный набор функций в иное время и в ином месте. — вновь «опередил» запрос отклик; для этого «Им» даже не требовалось прибегать к «вульгарному» считыванию потоков нейроскриптинга с инсигнии, ведь человеческий ход мыслей предугадывался с высокой легкостью.

— Никогда бы не подумал, что брат так легко согласиться на ваши условия… Что вы ему сказали?

— Его согласие для выполнения предписанного набора функций иррелевантно.

— Вы…

— Нет. Для осуществления вышеуказанной операции не потребовалось прибегать к мерам индоктринации. В данном конкретном случае они были бы неуместны. Проведен простой комплекс мер сокращения вероятностного пространства…

Фидель сталкивался с подобным и раньше, но не мог знать, насколько коротким может быть подобный «поводок»; благодаря созданию цепочки кажущихся «случайными» событий, Хозяевам удавалось ловко манипулировать ничего не подозревающими людьми, заставляя их производить вполне конкретную последовательность действий. Для этого не требовалась ни дозагрузка НРС-моделей, ни добровольное желание сотрудничать.

— …Твой сеанс связи с Кимом стал важным инструментом регуляции его дальнейшей деятельности. — как бы «между прочим» бросил АЛЕФ внеочередной пакет данных. — …Это одна из причин, по которой ты был оповещен о передислокации сейчас, но не раньше.

— Понятно. Могу я…

— Можешь. Но не теряй много времени.

Время… Время течет во таких сеансах очень, очень медленно. Вряд ли весь обмен данными занял в «реальном» мире хотя бы секунду, и всё же, для «Них», время имело особое значение. Хозяева воспринимали его иначе — едва ли как геометрический параметр, один из способов распространения самых разнообразных видов частиц. Субъективного «течения времени» как меры изменения тех или иных процессов, для Хозяев не существовало.

— Хорошо, я буду краток. Что происходит? Это ваша инициатива? В анклаве чрезвычайное положение. Сбивают аэродайны, гибнут люди — десятки людей. Горят комблоки. Теперь ещё и этот… Комплекс, где вместе с Кимом в ловушку попали почти сорок человек. Что нас ждет — война?..

На какой-то момент Фиделю показалось, что с откликом произошла задержка, словно с той стороны размышляли над ответом. Конечно, ничего подобного не могло быть в принципе.

— В Департаменте «Кера» осознают, что их прежняя стратегия так называемого «баланса потенциалов» не только не приносит желаемых результатов, но, в ретроспективе, привела к критическому перевесу сил, средств, потенциалов и сужению пространства вероятности не в пользу Департамента. Наша система мер сдерживания и опережения напротив, доказала свою практическую эффективность. В связи с этим, руководство «Керы» было вынуждено прибегнуть к резкой смене общей стратегической инициативы и реорганизовать внутреннее устройство структуры. Поскольку во внутрисистемных сегментах поля сил, включая зону Шварцкопфа, наши возможности критически превосходят потенциал Департамента, их основной вектор внимания был перенаправлен на Доминион Объединенной Федеративной Системы. Вместе с тем, реорганизация «Керы» значительно децентрализовала её организационный состав, расширив полномочия глав операционных округов и нижестоящих офицеров вплоть до командования территориальных корпусов. Эта мера позволила повысить инициативность мелких структурных единиц Департамента; этим воспользовался Алоис Зенгер для проведения комплекса спецмероприятий, которые, на его взгляд, способны привести к «выдавливанию» нашей сферы контроля за пределы населенных анклавов подчиненного ему рубежа «Магистрали». Образ действия его стратагемы можно примерно описать как совокупность быстрых, одноходовых силовых акций на небольшой территории — предположительно, в связи с нехваткой средств для более масштабных наступательных маневров. Зенгер пытается разрешить ситуацию военным путем, ошибочно принимая наше нежелание допустить перерасход средств и утрату ценных ресурсов — в том числе потенциала, используемого подразделениями «Керы» — как неспособность ведения навязанного ими огневого столкновения. Обладая возможностями развертывания и ресурсами, критически превосходящими возможности Департамента в данном шестиграннике поля сил, мы успешно локализуем их попытки отсечения управляющих мощностей, избегая вооруженного противостояния когда это возможно и уместно. В некоторых случаях, мы преднамеренно допускаем потери части ресурсов и операционных единиц для недопущения превосходящих потерь или эскалации конфликта. Ситуация в целом находится под контролем и развивается в точности согласно с избранной нами концепцией.

Пакет информации был слишком емкий. Фидель понимал, что передача такого количества данных на краткий запрос была неслучайной, и, скорее всего, они понадобятся в будущей деятельности. Хотя бы для общего анализа ситуации. И всё же, рассудок с трудом переваривал полученный мыслеобраз; «Кера» пыталась развязать войну против силы, способной в течении считанных часов стереть с лика Вселенной все доступные ей материально-технические и людские ресурсы? Или это безумие конкретной личности, стареющего вояки Алоиса Зенгера, ради наивных идеалов сохранения «человечности» готового пожертвовать сотнями тысяч жителей, населяющих анклав? А может и миллионами, расселенными по вверенному под его руководство рубежу «Магистрали»?..

— Сложившаяся ситуация во многом определяется субъективно предвзятым отношением полковника Зенгера к нашим регуляционным мероприятиям и нам как таковым. Согласно с проведенным раннее анализом, вероятность развязывания крупномасштабных военных действий в регионе силами, подконтрольными полковнику, является стабильно высокой — без своевременного вмешательства наших операционных единиц. Вопреки представлениям Зенгера, мы не заинтересованы в полной потере человеческого населения ни в пределах данного рубежа «Магистрали», ни в масштабах Системы в целом. — «продолжив» ход мыслей коллаборациониста, пояснил АЛЕФ. «Не заинтересованы в полной потере»… Фидель прекрасно осознавал, что ключевым словом здесь являлось «полным». Пути Хозяев были непредсказуемы, но человечество им требовалось ничуть не больше, чем остатки былой биосферы Арда в резервациях. Как объект исследования. Вероятно, что-то ещё… Но не более, чем образец жизни, запечатанный в относительно уютном «аквариуме».

—..Значит, боевые столкновения могут продолжиться? Значит, будут ещё жертвы?.. Вы направляете меня в Доминион — а как насчет моей жены? Что будет с Лори? Вы… Я прошу вас… Хотя, быть может, и не вправе просить, но всё же… Вы сможете вывести её из зоны риска? Ведь это не требует большого расхода ресурсов. Я прошу вас… Прошу вас…

РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ

…Барьер файерволла грубо «вышвырнул» Фиделя со всех сегментов нейроскриптовых потоков прямиком в объективную реальность, в очередной раз дав понять, что «просить» у Хозяев не имеет смысла — всё чем что будет сочтено необходимым, и без всяких просьб будет предоставлено. А может, АЛЕФ просто не стал растрачиваться на смешные, не относящиеся к делу вопросы одного из своих «живых инструментов». Скорее всего — и то, и другое. Словно не веря в происходящее, Фидель попробовал дотянуться сознанием до столь привычного виртуального узла… И не нащупал ничего. Ни следа, ни тени. Даже мощнейшие экраны, испускавшие подобие очень слабого фона, пропали бесследно — крошечная комнатка обычной квартирки среднего яруса комблока стала наконец тем, чем и выглядела для стороннего наблюдателя. Коллаборационист не без труда поднялся на ноги, массируя скулы лица жилистой рукой. Ощущения после обрыва связи были не из приятных… А ведь здесь, в мире материальном, и правда прошло не больше секунды. Фидель вновь бросил взгляд на мирно посапывающую жену, заботливо укрытую губчатым одеялом, затем — на столик, за которым, казалось, так недавно праздновали воссоединения семьи. Бледное лицо исказила смутная тень насмешливой улыбки.

Маленький человечек с расписанной до последней запятой судьбой.

Простой инструмент непостижимых сил, не имеющий права знать этой судьбы.

Всё, что он мог знать наверняка — предстояла масса работы.

Content

Владислав Изотов
Гражданин 19f

Пролог

Глава 1: Доброе утро, последний герой

Глава 2: «Ekta mein Shakti»

Глава 3: Жизнь в стеклах

Глава 4: Вверх и в темноту уходит нить

Глава 5: Дальше действовать будем мы

Глава 6: Я помню, я знаю

Глава 7: Спокойная ночь

Глава 8: Streichholz und Benzinkanister

Глава 9: Завтра война

Эпилог