Алил Давыдов

Учитель

Выражаю искреннюю, сердечную благодарность Гамзатову Гамзату Магомедовичу за издание этой книги. Благодарю Дугричилова Микаила Магомедовича за предоставление фотографий.

© Давыдов А. Н., 2014

© ИД «Эпоха», 2014

Предисловие

Я знал Булача Имадутдиновича с 1953 года, когда учился еще в десятом классе. С того же года началась наша совместная работа летом в пионерских лагерях.

Булач Имадутдинович работал физруком, а я – старшим вожатым. В пионерских лагерях мы работали не менее 10 лет. Я встречался с этим замечательным человеком не только летом. Я бывал на его удивительных уроках в школе, ездил и ходил с ним в походы по Нагорному Дагестану, бывал дома в кругу его чудесной семьи.

С годами встречи с ним стали для меня жизненной необходимостью. С каждым новым походом, с каждой новой, на первый взгляд, простой встречей с ним я узнавал много нового и интересного.

Последние десять лет он работал научным сотрудником Культурного центра г. Буйнакска. И здесь, в Культурном центре, он развернул кипучую деятельность, свойственную его натуре.

А после работы мы почти каждый вечер ходили по улице Ленина и беседовали. Говорил, конечно в основном он.

Кого только из замечательных людей он не знал, о чем только не рассказывал! И теперь, когда нет с нами нашего дорогого Булача, считаю своим долгом написать, что со временем обязательно найдется маститый писатель, который напишет о нем книгу в серии ЖЗЛ (Жизнь замечательных людей).

Писать о Булаче Имадутдиновиче легко и трудно. Легко – потому что не надо искать и подбирать красивых и выразительных слов для описания его кипучей деятельности. Слова, добрые, умные, деловые, сами ложатся на бумагу, опережая мысли, когда говоришь о нем.

А трудно писать потому, что его деятельность так многогранна, невозможно охватить все стороны его поистине творческой работы, его большого дела.

Сам Булач Имадутдинович говорил мне не раз, что он благословляет тот день, когда он поступил на исторический факультет.

Но он был не только замечательным историком. Он был отличным, разносторонним спортсменом, краеведом, каких еще не знала наша республика до него. Был неутомимым туристом и смелым альпинистом.

Написал более 40 замечательных книг, был отличным журналистом.

Очень сложно охватить его необъятную и многогранную деятельность. Благодаря титаническому труду Булача Имадутдиновича мы можем смело воссоздать многие аспекты прошлого нашей республики и родного города. Сколько книг, статей, рассказов, телепередач посвятил он великим людям, посетившим его родной город Темир-Хан-Шуру. Это царские особы, великие князья, сыновья Николая I, великий князь Алексей Александрович, царь Александр II, дважды побывавший в Темир-Хан-Шуре, и дядя царя Николая II Николай Николаевич. Это и великие художники Гагарин, Айвазовский, Лансере, ученые Козубский, Костемиревский, хирург Пирогов, языковед Услар, архитектор Зильбершмидт, поэты и писатели Полежаев, Бестужев-Марлинский, Лермонтов, Навроцкий, А. Дюма и десятки, сотни других людей, многие из которых стали известны читателям, телезрителям благодаря его беспримерному таланту рассказчика, историка, патриота родного края.

Знал о жизни и деятельности всех замечательных представителей Буйнакска – старой Темир-Хан-Шуры и нынешнего города.

Не буду много говорить о его большой и многолетней работе на телевидении, о его передачах, которые мы ждали с нетерпением и слушали с восторгом много лет подряд.

В одном я твердо уверен, и это не только мое мнение, он был бы большим ученым, если бы занимался только историей страны и республики. Ему предлагали другие города и перспективные, как их теперь называют, должности по работе. Но он был простой, скромный человек и очень любил Темир-Хан-Шуру, как он по-старому любил называть Буйнакск.

После выхода в свет моей первой книги о дорогом Булаче Имадутдиновиче я пришел к выводу, что, к сожалению, охватил в ней далеко не все стороны деятельности этой яркой, неповторимой личности.

Когда я бываю один, мысли и воспоминания о нем не дают возможности думать о чем-то другом. Вспоминаю новые интересные моменты его деятельной жизни. Прочитав книгу «Булач Гаджиев», многие авторитетные люди сожалели, что не внесли свою лепту в воспоминания о нем, говорили, что они могли бы дать интересный материал о Булаче Гаджиеве.

Полнее охватить его многогранный труд мне помогли многие люди, хорошо знавшие Булача в конкретных сферах деятельности: писатели, спортсмены, краеведы его школы, журналисты, учителя, руководитель Буйнакского культурного центра М. М. Дугричилов, преподаватели вузов, руководители администрации города и района.

Я благодарен и старшей дочери Булача Имадутдиновича Наташе за замечательный материал о своем отце, присланный по Интернету из Норвегии.

Все, кто оказал мне помощь, найдут свои материалы в соответствующих разделах книги. Без их поддержки невозможно было бы воссоздать, хоть и неполный, облик нашего незабвенного земляка Булача Имадутдиновича Гаджиева.

Буду рад, если читатели старшего поколения узнают что-нибудь новое о нем из этой книги. Молодому же поколению желаю расти хотя бы немного похожими на этого замечательного, неповторимого человека. Патриотами и интернационалистами.

Он был талантлив во всем

Мне очень повезло в жизни, что я еще в школе, более полувека назад, увидел, а вскоре и познакомился с этим необыкновенным человеком, человеком высокой культуры и эрудиции, скромности и человечности, с человеком, который как никто другой любил Дагестан, его прошлое и предсказывал ему прекрасное будущее.

Это был Расул Гамзатов в прозе.

Об этом говорят его 42 книги о Дагестане, дагестанцах и тех замечательных людях, что были в наших краях.

Писать о жизни и деятельности Булача Гаджиева – нелегкая задача. Чтобы описать его многогранную деятельность, не сразу найдешь подходящие слова.

В 1946 году Булач Гаджиев поступил в педагогический институт имени С. Стальского в Махачкале. Как фронтовика, его приняли без вступительных экзаменов.

Он без особого желания подал заявление на исторический факультет, а с годами понял, что это счастье, что он стал историком. Из-за материальных трудностей через год он перешел на заочное отделение.

Работать стал в селении Акуша учителем истории и физкультуры. Здесь, в Акуша, была куплена перекладина, которую установили на площади в центре селения. Акушинцы из своих домов видели, как на турнике работает учитель, подавая пример учащимся. Занимались не только гимнастикой. Метали диски, играли в волейбол, увлекались легкой атлетикой, прыжками в высоту и длину, фехтованием и боксом. Проводились спортивные соревнования.

Слух об успехах акушинских школьников в спорте дошел до Буйнакска, и они были приглашены в город для товарищеской встречи по боксу. Выступал и Булач. Он выиграл бой, правда, по очкам. Акушинцы выиграли товарищескую встречу со счетом 5:3.

В том же году рапиристы из Акушинской школы стали чемпионами Дагестана.

Спортсмены школы приняли участие в летней спартакиаде народов Дагестана. Легкоатлеты заняли первые места по прыжкам, метанию диска и копья.

На этой же спартакиаде акушинцы впервые стали чемпионами Дагестана по волейболу. В этой победе большая заслуга тренера – Булача Имадутдиновича Гаджиева. Во всех предыдущих восьми спартакиадах побеждала сильная Хунзахская команда.

Всю спортивную работу в Акуша Булач вел на общественных началах. Через 2 года он вернулся в родной Буйнакск, а акушинцы еще много лет вспоминали этого замечательного учителя-спортсмена.

Булач работал также учителем истории и физкультуры в ауле Ириб. Из Цуриба – центра Чародинского района – до места назначения он добирался на осле – основном транспорте района.

Сразу по приезде в Ириб Булач соорудил из двух бревен и металлической трубы турник. Увлечь ребят спортом сначала было трудно, но он все-таки сумел. Помог собственный пример. Он сделал несколько сложных вольных упражнений, стойку на кистях рук, несколько раз крутанул «солнце» на самодельной перекладине и закончил все эффектным сальто.

Дети были в восторге. Такое они видели впервые. На перемене они становились в очередь у турника.

К сожалению ирибцев, в следующий учебный год Булач вернулся в родной Буйнакск.

По возвращении Булач Имадутдинович два года работал в Буйнакской школе № 3 им. Урицкого, а с сентября 1951 года стал преподавателем истории, физруком, учителем рисования и старшим пионервожатым в школе № 5.

Рисовать он, по собственному признанию, не умел, старшим вожатым был так себе, а с физкультурой все обстояло иначе. Будучи юнгой на подводных лодках, Булач становился 2 года чемпионом Черноморского флота в легком весе по боксу. И, работая в школе, он организовал секции бокса, акробатики, гимнастики, туризма и фехтования.

В это время в нашем городе были только две средние школы – № 1 и № 5.

Встреча волейболистов Буйнакской школы № 5. Завершающий удар с подачи Булача Гаджиева (справа)

К нам в школу № 1 пришла играть команда волейболистов школы № 5. Команды состояли из учителей и учеников школ.

В команде школы № 5 играл учитель средних лет, ростом невелик, на первый взгляд ничем не примечательный. Но как только началась игра, я понял, что он душа команды. Несмотря на отсутствие сильного завершающего удара, он создавал ударные позиции для товарищей по команде и прекрасно играл в защите.

Игра закончилась в пользу школы № 5, и любители гимнастики потянулись в другой конец школьного двора и собрались у турника. И каково же было общее удивление, когда учитель школы № 5 шутя, легко закрутил несколько раз «солнце» и закончил упражнение отличным соскоком. Наши лучшие гимнасты делали «солнце» лишь с ремнями, боясь сорваться с турника.

Как вы уже, наверное, догадались, учителем этим был Булач.

Познакомился поближе с Булачом Гаджиевым я в 1953 году, будучи студентом ДГУ. Каждый год я ездил летом работать в пионерский лагерь. Так же поступал и Булач.

Первые несколько лет мы работали в лагере работников госторговли. Лагерь располагался в 5–6 километрах от Буйнакска в сторону Агачкалы, в живописном лесу. Булач Имадутдинович был, как всегда, физруком, а я – старшим вожатым.

Как-то Булач проводил соревнования по волейболу. Свободные от прогулок дети и вожатые были активными болельщиками.

– Обратите внимание на того смуглого мальчика в центре площадки, – сказал мне Булач.

Мальчик как мальчик, лет 12–13, но на площадке он играл особую роль. Вот уже полчаса мы следим за игрой, но он ни разу не дотронулся до мяча.

Он обладал редким даром обходить мяч, вовремя уворачиваться от него, делать вид, что мяч должен взять другой. Он явно мешал всей команде. Но зато он был «великим теоретиком». После каждого потерянного по его вине мяча он обвинял громко кого-либо из игроков своей команды. Жестикулировал руками, принимал различные позы, объясняя, как надо было принимать этот мяч, и выражая сожаление, что ему пришлось играть с такими игроками в одной команде.

Булач не мешал, как судья, вести ему эту «игру». Команда его с треском проиграла. Возмущению нашего «великого» игрока не было предела. Тот сожалел вслух, что ему пришлось играть в одной команде с такими «лопухами».

– А знаете, как зовут все дети в лагере этого мальчика? – обратился к нам Булач. – Все ребята и девчата зовут его Лев Толстой.

Алил Давыдов беседует с сыном Булача Имадутдиновича. Беседу внимательно слушает «Лев Толстой»

Кто его назвал так и почему именно Лев Толстой, никто не знал. Не мог ответить на этот вопрос и сам мальчик. Он ничего не имел против своего нового имени, ему даже нравилось, что его так называют. А когда я спросил его, кто такой Лев Толстой, знает ли он? Он ответил спокойно: «Все говорят в лагере, что это я».

Хотя команда «Льва Толстого» с треском проиграла эту встречу, никто не осмелился упрекнуть его как главного виновника в этом. Наверное, потому, что его звали «Лев Толстой».

На вторую смену наш «герой» не приехал, и Булач не раз с юмором говорил: «В лагере стало скучно, кого-то не хватает, нет «Льва Толстого».

Чувство юмора в нужный момент никогда не покидало Булача Имадутдиновича, его шутки, добрый смех всегда поднимали настроение у окружающих. Мы ждали, что «Лев Толстой» приедет в лагерь и в последующие годы, но, увы, напрасно. Это одна лишь веселая история из нашей совместной лагерной жизни.

Его скромность – величие души

Никогда не встречал и, видимо, больше не встречу человека скромнее Булача Имадутдиновича. И книги его так же скромны, очень содержательны, каким был он сам. Многие его книги есть у меня с автографом еще с 70-х годов.

Как-то, подписывая мне очередную свою книгу, Булач Имадутдинович вежливо обратился ко мне: «Можно я напишу «Моему другу»?». Он, сам Булач, спрашивал у меня разрешения! Я ответил: «Это большая честь для меня». Иногда я говорил ему в шутку: «Ваша скромность перешла все границы нескромности».

В последние годы мы почти ежедневно совершали прогулки и беседовали. Лишь теперь я понимаю, какое большое значение имели для меня эти, на первый взгляд, простые темы наших бесед.

Б. И. Гаджиев в коллективе школы № 5

Бывало, навстречу нам шли люди, громко разговаривая, иногда неприлично выражаясь. Булач Имадутдинович брал меня под руку и просил перейти на другую сторону улицы. Отнюдь не из страха!

Скромность не уступала его смелости. Я не раз был свидетелем того, когда Булач помогал слабым и приводил в порядок разных дебоширов.

Помню, в 1964 году мы с лагерным отрядом отправились на Поляну туристов.

Недалеко от Агачкалы из крайнего дома раздались крики женщины, просящей о помощи. Булач, не раздумывая, ворвался в этот дом, а уже через минуту выбросил из окна мужчину с ножом в руках.

Когда мы поинтересовались, не ранен ли он, Булач спросил: «А разве у него был нож?»

Смелость – отличительная черта всех братьев Гаджиевых. Они проявляли смелость, мужество и находчивость во всем. Старший брат Булача – Абакар, по профессии агроном, был тоже туристом, скалолазом и альпинистом. Другой брат Курбан был первым мастером спорта в Дагестане и покорил не одну вершину нашей страны. Магомед – прославленный командир дивизиона подводных лодок, впервые в морской практике вступивший в бой в надводном положении с кораблем противника и победивший его. Первый в Дагестане Герой Советского Союза. Альберт – также первый в Дагестане контр-адмирал.

Сам Булач Имадутдинович тоже был смелым скалолазом и альпинистом. Бывая с ним в походах, я иногда слышал: «А что там, на вершине?.. А сумею ли я подняться на эту вершину?» И обязательно поднимался.

А меня он вежливо просил не сопровождать его, а страховать на земле, т. е. он страховал меня.

В своей замечательной книге «Записки дагестанского учителя» Булач Имадутдинович рассказывал о случае, когда ему пришлось спасать козла, застрявшего на высокой скале. Сделав из веревки «носилки», он спустился по вертикальной стене 30-метровой высоты и спас козла. Сверху его страховали ученики.

Не могу не вспомнить еще один эпизод. Между селениями Акуша и Гапшима есть «медовая скала». По преданию, туда в 20-е годы за медом взбиралось несколько смелых сельчан.

Не буду останавливаться на огромных трудностях, которые встретил Булач, решив повторить их подвиг, но он сделал это дважды – один и с братом Абакаром.

С народным поэтом Дагестана Расулом Гамзатовым

В минуты откровения Булач говорил мне, что ему не раз снилась эта скала, будто он срывается и летит в пропасть.

Энергии, оптимизма и жизненной силы в нем было больше, чем у кого-либо.

Даже перед кончиной, находясь долго в реанимационном отделении больницы, он не терял оптимизма. Он не мог говорить, но еще был в сознании. Я приходил к окну реанимации, у которого он лежал. Супруга Булача Алла Ивановна, которая находилась днями и ночами у его постели, говорила ему, что я подошел к окну.

Булач Имадутдинович тут же приветствовал меня резким поднятием правой руки с открытым большим пальцем. Он и тут хотел сказать, что у него все в порядке.

Лет 5 тому назад в беседе Расула Гамзатова с главным редактором журнала «Дагестан», нашим земляком и моим близким другом Далгатом Ахмедхановым великий Расул Гамзатов сказал: «Печатайте как можно больше Булача, он – находка Дагестана, он – легенда, он – ходячий Дагестан».

Булач Имадутдинович и сегодня в списке Почетных членов редколлегии журнала.

В журнале и сегодня печатают материалы Булача Гаджиева под рубрикой «Из неизданной книги».

Начало начал

Свою трудовую деятельность Булач Имадутдинович начал в 1939 году в пионерском лагере в Нижнем Казанище.

Физкультурой и спортом он занимался с раннего детства, и девятиклассник-физрук отлично справлялся со своими обязанностями и выполнял еще много необязательного.

В лагере он был заводилой всех интересных дел. От подъема до отбоя был на ногах, проводил зарядку, устраивал всевозможные спортивные состязания по многим видам спорта, походы, лазил по скалам. Он наслаждался легкостью собственного тела и считал работу физрука лучшей профессией.

После пионерского лагеря в Нижнем Казанище прошел ровно год.

Булач окончил Буйнакскую среднюю школу № 1 им. В. И. Ленина и уехал в Махачкалу. Вопрос, кем быть, перед ним не стоял. Он считал себя уже почти учителем. Но только подошел он к зданию Наркомата просвещения, рассказывал он, как уверенность покинула его. Какой же я учитель?

Но все оказалось проще, чем он думал.

– В министерстве лишь мельком посмотрели на мой аттестат зрелости, где в колонку выстроились одни тройки, кроме физкультуры, и предложили работать учителем физкультуры и истории в ауле Ириб Чародинского района.

Лишь к вечеру третьих суток арба с Булачом Имадутдиновичем достигла Цуриба, центра Чародинского района.

На следующее утро для перевозки поклажи Булачу дали осла, и лишь к обеду он добрался до места назначения. Наконец, наш герой увидел небольшие, землянистого цвета сакли Ириба.

– И вот первый урок. Двадцать пять бедно одетых ребятишек сидели, уставившись на меня испуганными глазами, – рассказывает Булач Имадутдинович. Ни один из них не знал, конечно, ни одного слова по-русски.

Вначале я сам испугался, уверенность как ветром сдуло. Но отступать было некуда, – вспоминает Булач. Для другого рода деятельности я не был наделен способностями, и если выбрал профессию учителя, то только потому, что думал, что она самая легкая.

Первенство города: Булач на «блоке»

В один момент я уже хотел уйти в учительскую, но поборол себя, остался в классе и начал урок. Я показал ученикам на себя и громко произнес: «Учитель-муалим».

Это упражнение я повторял несколько раз, и большинство учащихся к концу урока знали слово «учитель». Правда, были и такие, которые поняли, что мое собственное имя – учитель.

Уроки физкультуры у меня проходили сносно, вспоминает скромный Булач Имадутдинович. Он сразу, с первых дней, соорудил турник. Показал детям несколько вольных упражнений, сделал стойку на кистях рук и крутанул «солнце» на перекладине.

Неподдельный восторг охватил детей, ничего подобного они в жизни не видели.

Слух о новом учителе быстро разнесся по Ирибу. Родители-горцы приходили в школу на уроки физкультуры как на годекан, одобрительно цокали языками.

Много замечательных людей встретил Булач Имадутдинович в Ирибе, но особое место среди них занимал старик Магомед Османов. В отличие от других, он был не чем иным, как новатором в селе: владел хорошо арабским языком, отлично знал русский язык.

Сакля Магомеда была заполнена книгами, большинство из них была на арабском языке. Много книг было об имамах Дагестана Казимагомеде и Шамиле. Думаю, что именно из библиотеки Магомеда Османова узнал Булач об имаме Шамиле и занимался этой темой всю свою жизнь.

Спустя 35 лет Булач Имадутдинович вновь посетил Ириб. Он с большим трудом узнал его. Вместо захудалой сельской школы увидел новое здание, светлые дома, электричество, на многих крышах – антенны телевизоров. Но не изменения в ауле интересовали Булача Имадутдиновича.

Основная цель поездки Булача Имадутдиновича через 35 лет – посетить могилу своего старшего друга Магомеда Османова.

В средней части аула открывалось заросшее густыми травами кладбище.

– Среди безмолвия старых надгробий стояла одинокая плита из белого камня, – говорит Булач Имадутдинович. – На ней арабской вязью было выведено имя моего друга Магомеда Османовича.

Долго стоял он, склонив голову, у могилы своего старшего друга.

Следующий учебный год Булач Имадутдинович начал в Буйнакске. В школе им. Н. Нариманова (будущая школа № 5) он сразу занял место старшего пионервожатого, учителя рисования и физрука.

По собственному признанию, рисовать он не умел, работу старшего пионервожатого знал немного, а с уроками физкультуры дело обстояло проще и легче. Он с детства любил спорт, пять лет прослужил юнгой на подводных лодках, любил акробатику и спортивную гимнастику, бокс.

– В первый же месяц работы в школе появились кружки бокса, акробатики, гимнастики. Так, чередуя занятия в школе с походами, спектаклями, спортивными состязаниями, лекциями, открывая для ребят и себя каждый раз что-то новое, интересное и поучительное, я проработал в родном городе два года, – говорит Булач Имадутдинович.

Лето 1941 года застало Булача Имудутдиновича в пионерском лагере в селе Ишкарты.

22 июня он проводил в лагере спартакиаду. Это было большое мероприятие, и спартакиада стала настоящим праздником в лагере. Но праздник длился недолго. После обеда приехал из города завхоз лагеря и с горечью произнес одно слово: «Война»!

Подробностей он не знал, но сказал, что в 12 часов дня по радио было оглашено правительственное заявление о нападении на СССР фашистской Германии.

– Ни телефонной, ни иной связи у нас с городом не было, если не считать «рейсы» фургонщика Арсланали. Так в неведении прошло 10 дней. А затем я дал команду детям собираться в дорогу. До города мы отдыхали дважды и к вечеру были в Буйнакске.

За короткое время Буйнакск стал неузнаваемым. Огромная толпа у военкомата не расходилась ни днем, ни ночью, все просились отправить их добровольно на фронт.

– Школу нашу, – говорит Булач Имадутдинович, – нельзя был узнать – там организовали госпиталь.

Так в заботах и тревогах прошло лето.

В ноябре 1941 года часть жителей Буйнакска мобилизовали в район реки Терек. Я оказался в их числе.

Там я познакомился с учеником школы им. Дахадаева Абдуллой Акаевым. Тогда ему не было еще и 17 лет.

Параллельно реке Терек сооружали канал. Однажды на рассвете мы с Абдуллой покинули лагерь и лишь на следующий день добрались пешком до станции Гудермес, а затем в Махачкалу.

Там в течение двух месяцев из 150 юных дагестанцев готовили истребителей танков. В начале февраля 1942 года маршевый поезд вез нас в Донбасс, в 99-ю дивизию Юго-Западного фронта.

Холодная зима 1942 года, мы лежали на снегу. Абдулла находился от меня метрах в тридцати. Как только занялся рассвет, противник открыл ураганный огонь из пушек и минометов, – рассказывал далее Булач Имадутдинович. Они с первого залпа накрыли нас, мы же по противнику не сделали ни одного выстрела.

В первые же минуты погибли командир нашей роты Дмитрий Кузнецов, Борис Кунецков, Абдулла Акаев, многие ребята из Дагестана.

Абдулле Акаеву было всего 17 лет, я буду его помнить до самого смертного часа. Уже после войны, – говорит Булач Имадутдинович, – я узнал, что мой друг Абдулла Акаев был двоюродным братом Героя Советского Союза Юсупа Акаева.

Лично я сам высоких подвигов не совершил, – рассказывает Булач Имадутдинович, – но около трех тысяч дней и ночей с достоинством носил сперва матросскую, а затем солдатскую шинели, был ранен и контужен.

Нашу дивизию переводили с одного участка на другой. Стояли лютые морозы. Мы двигались по ночам, попадали несколько раз в засады, и вот результат – из нашего взвода до места назначения дошли только 7 человек. Среди них был и я.

Май 1945 года Булач Имадутдинович встретил в Ленинграде. Его воинская часть располагалась в бывшей школе. Он в тот день заступил на дежурство. В два часа ночи началось что-то необъяснимое.

Всех разбудила оглушительная стрельба из всех видов оружия и зарево ракет. ПОБЕДА!!!

Далее служба Булача Имадутдиновича продолжалась в Таллине, и в августе 1946 года он уже приехал в Махачкалу.

Он решил поступить в педагогический институт имени С. Стальского. Фронтовиков принимали тогда без вступительных экзаменов.

Булач Имадутдинович рассказывал, что долго размышлял, на какой факультет ему поступать. Несколько дней раздумывал и, наконец, подал заявление на исторический факультет. Впоследствии, в годы своей активной трудовой деятельности, Булач Имадутдинович говорил не раз:

– Будь благословен тот день, когда я подал заявление на исторический факультет. В этом оказалось мое счастье. Все сокурсники были моложе меня, – вспоминает он. – Так как я испытывал материальные трудности, проучившись год, перешел на заочное отделение и уехал работать в селение Акуша.

Поездка по Лакии

Как-то, не договариваясь, встретились на городской площади Буйнакска Булач Гаджиев, Константин Макриди, Насыр Кудаев, Айланмат Татаков, Петр Бескаравайный и я.

Предметом нашего разговора стал Нагорный Дагестан.

Из рассказов Булача Имадутдиновича мы поняли, что мало знаем о нем. Было время мартовских каникул. И мы решили поехать в Лакский и Кулинский районы, чтобы познакомиться с его жителями, узнать об их обычаях и праздниках.

Булач Имадутдинович любезно согласился быть нашим гидом.

На следующий день на двух машинах мы отправились в путь. По дороге Булач останавливал машины в самых неожиданных местах и рассказывал нам интересные истории, что происходили здесь.

Часто машины окружали незнакомые нам люди из разных населенных пунктов, но они все хорошо знали Булача, его семью, потому что в походы он всегда брал своих детей и жену.

За Цудахарской тесниной расположено лакское село Куркли. Много интересного он поведал нам о селении Куркли, его жителях. Особенно интересным был рассказ о профессоре, фронтовике Магомеде Бутаеве, выходце из этого села, к сожалению, недавно ушедшем из жизни.

Булач рассказал несколько коротких рассказов из веселой книги Магомеда Бутаева «Куркли смеется». Булач Имадутдинович называл так много имен лакцев, что очень удивило нас.

В послевоенные годы стали широко известны в стране имена многих ученых-лакцев.

Советскую науку обогатили своими трудами более 80 лакцев – докторов наук. За выдающиеся открытия в области атомной физики первым дагестанцем, ставшим лауреатом Ленинской премии, доктором технических наук, стал Амир Амаев из села Унчукатль. Он – ученик выдающегося советского ученого, академика И. В. Курчатова.

Булач Имадутдинович знал хорошо имена других ученых-лакцев, которые трудятся в Москве в различных областях: М. Мамаев, Б. Хажаев, З. Магомедов, Ю. Чахтиев, А. Гусейнов, А. Джабраилов, Н. Абдуллаев, А. Мамаев, Б. Китлаев, К. Булаева, М. Якубов, Р. Беков, Г. Шовкринский, Г. Магомедов и многие другие. Всемирно известный востоковед, лауреат Госпремии М. Дандамаев, знаток более 20 восточных языков, – уроженец Кумуха. Семья Мунчаевых из Кумуха дала стране двух докторов и двух кандидатов наук.

От Кумуха в сторону Казикумухского Койсу раскинулось селение Хури. Здесь, в бывшей царской казарме, располагается больница. В эту больницу каждое лето приезжал и лечил односельчан и земляков знаменитый профессор из Баку Магомед Кажлаев – отец выдающегося композитора Мурада Кажлаева.

А вот и знаменитое селение Цовкра. «Я расскажу вам о канатоходцах, известных всему миру, Абакарове и Гаджикурбанове», – продолжал свой рассказ Булач.

В Лакии есть 2 селения Цовкра. Одно – сенное (от слова сено) Цовкра, другое – деревянное Цовкра.

Сенное Цовкра – это родина канатоходцев. Говорят, когда косят сено, над ним натягивают веревку, и первые свои движения канатоходцы делают над этим сеном.

Раньше школы в Цовкре не было, грамоте учил мулла. Он с первого взгляда невзлюбил шустрого мальчика Яраги Гаджикурбанова и при каждом удобном случае наказывал его. Даже если урок был выучен, повод для порки все равно находился. Вскоре мальчика выгнали.

После этого Яраги стал осваивать азы канатоходства. Мастерство к нему пришло не сразу, но он настойчиво, упорно шел к цели.

1935 год. Махачкала готовится к празднику 15-летия ДАССР.

В составе лакской делегации, приехавшей на торжество, были цовкринские пехлеваны – Яраги Гаджикурбанов, братья Магомед-Гусейн и Рабадан Абакаровы. Все они выступали на празднике и заняли призовые места. И осенью этого же года успешно выступили на празднике народов Северного Кавказа в Пятигорске. Яраги Гаджикурбанов стал лучшим партерным акробатом.

Во время поездки по Лакии. Справа налево: А. В. Татаков, Б. И. Гаджиев, П. А. Бескаравайный и А. Н. Давыдов

Впоследствии много лет группа Гаджикурбанова работала в Киеве, а сам Яраги впервые делает эффектное сальто на канате. Затем его группа переехала в Одессу. В ту пору Одесский цирк был знаменит на всю страну.

Памятным событием в жизни канатоходцев стала их встреча с чемпионом мира по вольной борьбе Иваном Поддубным, – продолжил свой рассказ Булач Имадутдинович.

– Ваше выступление потрясает, – сказал И. Поддубный, обращаясь к Яраги, – вы завоевали мое сердце.

Шли годы. В семье Гаджикурбановых родилось семь красавиц-дочерей. Гибкие, грациозные, они словно самой природой были созданы для выступления на канате.

Париж. 1973 год. К дагестанским канатоходцам пришел в гости известный искусствовед, знаток мирового цирка Ги Де Кар.

– Я несколько вечеров смотрю вашу программу, – сказал он, – и как человек, понимающий кое-что в цирке, могу заверить, ваш номер – самый оригинальный. Особенно восхищен вами, мадам. Вы не только прекрасная артистка, но и мужественная женщина. – С этими словами обратился Ги Де Кар к Джарият Магомедовой. В знак уважения Ги Де Кар преподнёс ей свою новую книгу с автографом: «Народной артистке Д. Магомедовой».

«Вы – самые превосходные канатоходцы, которых я когда-либо видел в Париже».

Трудно назвать страну, где бы не выступали канатоходцы из Цовкры. При этих словах Булача Имадутдиновича мы уже подъехали к селу Цовкра.

Здесь нас встречала толпа жителей. Люди радушно встретили нас, протягивали нам руки, обнимали и говорили «Овро» – с приездом. Здесь я встретил своего старого товарища Камиля – выпускника Первого педагогического училища.

Все приглашали нас к себе домой. Но проворнее всех оказался Камиль. Мигом нашлись и бубен, и гармошка. На звуки музыки собрались сельчане, каждый хотел нас чем-то угостить. Разошлись далеко за полночь.

Прежде чем уйти домой, цовкринцы взяли с нас слово, что мы останемся у них и на следующий день. Они хотели послушать рассказы Булача.

Два дня мы гостили у цовкринцев.

Провожать нас собрались почти все жители. Булач Имадутдинович был очень растроган и смущен таким теплым приемом.

Уезжая, он тихо сказал мне: «Можно подумать, что великие канатоходцы – это мы».

Наш дагестанский Данко

Семидесятилетний юбилей – эту замечательную дату в жизни Булача Имадутдиновича в 1989 году – напомнила нам заместитель начальника управления образования Татьяна Михайловна Мансурова.

Татьяна Михайловна – сама замечательный педагог с педагогическим стажем 50 лет, 48 лет – стаж в г. Буйнакске. С 5 по 10 класс она была классным руководителем у старшей дочери Булача Имадутдиновича – Наташи.

– Булач попросил меня быть ведущей на этом юбилее, – начала Татьяна Михайловна свой рассказ.

– Быть ведущей на юбилее самого Булача Имадутдиновича было для меня большой честью, но и не менее ответственной задачей.

Вместе с Татьяной Михайловной ведущим на этом вечере был председатель исполкома Джафар Абдуллаевич Узалов.

Торжество провели в клубе офицеров (ныне здание военной прокуратуры). Приехало много именитых гостей: Расул Гамзатов с женой Патимат, Фазу Алиева, Ахмедхан Абу-Бакар, ректор Дагсельхозинститута Магомед Джамбулатов, гости из Мегеба. Гость из Баку, известный художник Азербайджана, свекор младшей дочери Булача, приехал с прекрасным подарком – большим портретом Булача Имадутдиновича.

На следующий день Булач Имадутдинович и Алла Ивановна пригласили к себе домой всех, кто помогал провести этот вечер.

Под большим впечатлением прошедшего торжества Татьяна Михайловна написала замечательное стихотворение, а стихи она пишет со студенческих лет. Вот одно из них:

Человек – легенда

Булачу – мудрому учителю, уважаемому коллеге

Не знаю, имею ль право сегодня говорить?

Имею ль право я, ремесленник, о Булаче стихи писать?

Но чувства трудно мне сегодня утаить

И именно сейчас хочу признаться и сказать:

«Я не была в числе счастливчиков учиться у него,

К числу его друзей себя мне неудобно причислять,

И слов мне не хватает для того,

Чтоб объяснить, как я ему старалась подражать!»

Ходила на уроки часто, много,

Боялась важное случайно пропустить,

Казалось, вот она, к ученикам «дорога»,

Вот нить в методике, ведь без нее нельзя ребенка научить.

Я видела: ох, как же все старались

Учителя любимого не огорчать,

На все вопросы отвечать пытались,

А он давал возможность отвечать…

Тогда и я входила к себе в класс,

Вела о самом главном свой рассказ,

Учеников своих я снова понимала

И всем, кто слаб, я помогала.

Когда в походы с Булачом учительством ходила,

Мне было удивительно: «Откуда в нем терпение и сила духа?»

Не раздражался, вел всех за собой,

Как Данко был для нас Булач – герой!

Устанешь в горы подниматься,

Он запоет, а ты подхватишь и…начнешь стараться.

С тех пор я называла про себя:

Булач – магнит, притягивает к Дагестану накрепко тебя.

Когда ж однажды попросил меня ведущей быть на юбилее,

Я сразу поняла, что отказать не смею,

Хотя, признаться, ночи три я не спала,

Пока себя я в руки не взяла.

И провела достойно этот славный юбилей,

Который для меня открыл огромный список его преданных друзей.

Конца и края нет перечислять, что я в себя от Булача впитала,

Хоть времени общаться было очень мало;

Но даже вечером, когда с семьей гуляя, он мимо проходил,

Хватало нам его увидеть, чтобы набраться сил,

А завтра вновь творить, работать и дерзать,

И без остатка профессии любимой силы отдавать!

Не знаю, можно ль Булача мне другом называться?

Но с этой мыслью невозможно мне расстаться.

Человек он – легенда! Народный учитель!

Детских душ он по жизни – лучший ценитель!

Он – писатель от Бога, краевед, патриот,

Дагестанский наш Данко! Когда шли в поход,

Мы за ним шли достойно, брали с ним высоту,

Открывал в нашем сердце он ее красоту.

Оптимист! Жизнелюб! Черпал он истоки

И указывал нам всем до рая дороги.

Изъяснялся доступно словами простыми,

«Дому мир твоему», – нам казались святыми.

Человек он – легенда! Он – народный учитель

Всем, кто рядом с ним был, – дагестанский мыслитель.

Не правда ли, замечательное стихотворение?

Автор сумела отразить так много ярких граней деятельности и характера нашего незабвенного Булача. Очень часто всем знаменательным датам и важным мероприятиям, проводимым в городе, Татьяна Михайловна посвящает отличные стихи. Стихи она пишет легко и быстро, чаще экспромтом.

Очень жаль, что не издан еще ее печатный сборник стихов, а мог бы быть и не один.

Человек из страны легенд

Булач Имадутдинович дважды выступал по Центральному телевидению. Передачи эти с большим удовольствием смотрели не только в Дагестане, но и во всем СССР. На Центральном телевидении его называли тогда дагестанским Андрониковым. Его передачи по телевидению «В стране легенд и преданий» дагестанцы ждали с нетерпением и большим интересом.

Какой огромный материал нужно было собрать, чтобы подготовить эти передачи и написать так много книг! В каких только частях необъятной страны не побывал он!

Булач Имадутдинович посетил малую родину всех героев своих книг и передач, беседовал с их родными и близкими. И все это делалось, как говорят теперь, на общественных началах.

Булач Имадутдинович с семьей, Яковом Наваховым (слева) и земляками

В школе Булач Имадутдинович не брал много уроков, хотя заработная плата учителя напрямую зависит от нагрузки. За все он оплачивал своим собственным титаническим трудом.

Помню, летом 1981 года Булач Имадутдинович поехал в Москву и через 2 недели вернулся в пионерский лагерь. В Москве он посетил сына академика художеств Е. Е. Лансере.

Там он провел целую неделю за столом, пока изучил пять больших альбомов художника о Дагестане и дагестанцах. В этих альбомах часто мелькала запись «Темир-Хан-Шура», встречались знакомые лица: имам Шамиль, Хаджи-Мурат, Тахо-Годи, М.-М. Хизроев, «Девушка из Бекета» и т. д.

Выступление Б. И. Гаджиева на праздновании 90-летия своего брата – Героя Советского Союза Магомеда Гаджиева в Буйнакском культурном центре 10 декабря 1977 г.

Булач Имадутдинович прививал школьникам любовь к родному краю, уважение к нашим героическим предкам и нынешним жителям.

Все походы краеведческого кружка школы № 5 носили большой познавательный характер. Дети узнавали нравы и быт людей, проживающих в этой местности. Каждый участник похода вел свой журнал.

Благодаря этому краеведческому кружку, этим походам многие «трудные дети», как их теперь называют, стали замечательными людьми в жизни и в труде.

Очень любил Булач Имадутдинович пионерское лето. Работать пионервожатым он начал еще в далеком 1938 году в селении Нижнее Казанище. Много лет подряд, когда я был еще студентом университета, мне повезло работать с ним в пионерских лагерях в Буйнакском районе. Там он отдыхал от умственного труда, ходил в походы, играл в волейбол, устраивал самые разные интересные спортивные соревнования, а вечером вместе со всеми любил петь под лагерный баян пионерские песни.

Была и другая не менее важная причина его работы в пионерском лагере. Семья не имела большого достатка, и они всей семьей проводили лето в лагере. Еще ему было важно подготовить себя к большому интеллектуальному труду.

Хочу рассказать об одном летнем эпизоде.

Лето 1964 года. Пионерский лагерь «Сокол» третьего детского дома располагался в 6 км от города, в сторону селения Агачкала.

Мы отправились в поход на Поляну туристов. День был прекрасный, на поляну добрались без особых приключений. Всю дорогу не умолкал голос Булача Имадутдиновича, его рассказы, один интереснее другого, и не заметили, как были уже на поляне.

Установили большую палатку, разожгли костер, начали готовить обед.

Поляна туристов на следующий день после града. На руках Алила Давыдова дочь Булача – маленькая Наташа

Булач Имадутдинович стал рассказывать о нашем земляке Османе-великане, как его называли.

Осман Абдурахманов из села Кикуни был ростом 2 м 10 см и весом более 180 кг, обладал недюжинной физической силой.

О нем слагались легенды. Ярче и интереснее всех о нем мог рассказать наш Булач, который многократно встречался с ним.

Не успел Булач Имадутдинович закончить свой рассказ, как внезапно подул сильный, порывистый ветер, сразу заволокло небо черными тучами. Ветер снес нашу палатку, как пушинку. Пошел сильный град. Он был величиной с голубиное яйцо, поэтому его удары были очень ощутимы. У многих на голове появились шишки.

Мы нашли небольшую старую, но с крышей сторожку и укрылись в ней. До сих пор не пойму, как поместились в ней 30 человек. После града пошел сильный дождь и шел до утра. Утром вся земля еще была белая от ночного града.

Булач Имадутдинович дал команду вернуться в лагерь. Возвращались без паники, походным строем, слушая громкий голос Булача Имадутдиновича.

Он рассказывал о разных природных явлениях, случаях, произошедших с ним в разное время. Все вернулись в лагерь живыми и здоровыми, полные впечатлений и желания вновь пойти в поход.

Булач Имадутдинович поблагодарил в лагере всех участников похода за «выдержку и находчивость», как он выразился. И даже спустя несколько лет, говоря о том или другом человеке, он с гордостью говорил: «Он участник похода на Поляну туристов в 1965 году».

А когда я спросил его: «Прошло уже несколько лет, а Вы помните всех, кто участвовал в этом походе?» – Булач Имадутдинович с юмором ответил: «Суворов тоже помнил всех солдат-героев, кто был с ним в Альпийском походе».

Встреча с великим учителем

Много хороших учителей я встретил в школе № 5, где я учился с 1953 по 1957 гг., но встреча с одним из них сыграла решающую роль в моей дальнейшей жизни и в труде. Это была встреча, я не побоюсь этого слова, с великим учителем. Им был Булач Имадутдинович, – рассказывает Магомед Ахмедович Курбанов – мастер спорта СССР по боксу, пятикратный чемпион Дагестана по боксу. С 1966 года работал тренером по боксу в спортивной школе г. Буйнакска. Председателем спорткомитета г. Буйнакска был 14 лет. Работал директором школ № 3 и № 10, директором Буйнакской специализированной детско-юношеской школы олимпийского резерва по боксу. Ныне – зам. директора спортшколы.

Восхождение с работниками Буйнакского горкома партии на вершину – Пик Гагарина, 1985 г.

Вспоминаю 1953 год, нашу первую встречу, она была не очень приятной, но сыграла положительную роль в становлении моей личности и выборе профессии в будущем.

Мы, ребята, часто ходили в кино в воинскую часть, что расположена за стадионом. Угощали солдат фруктами из соседнего совхозного сада, а солдаты давали нам табак.

В школе очень модно было тогда курить, всем хотелось походить на настоящих мужчин, как нам представлялось. С нетерпеньем ждали звонка на перемену и гурьбой отправлялись курить в туалет.

Юнга Булач на подлодке Магомеда Гаджиева, чемпион по боксу Черноморского флота

В один прекрасный день нас за этим делом застал Булач Имадутдинович. Все разом выкинули свое курево. Булач Имадутдинович спокойно, вежливо предложил нам вывернуть карманы. У меня в кармане была целая пачка солдатской махорки.

Булач Имадутдинович без единого грубого слова положил мне руку на плечо, держа в другой пачку с махоркой. Он прочел короткую, но очень убедительную лекцию о вреде курения. Говорил он, глядя на меня, а слушали его молча, склонив голову, все курившие. Эта единственная беседа изменила всю мою дальнейшую жизнь. Позднее я узнал, что эта беседа оказала благотворное влияние не только на меня, но и на некоторых других.

С этого дня он стал для меня эталоном всего хорошего. Я старался во всем подражать ему, даже походку изменил на быструю, почти бегущую. Я часто видел его на спортивной площадке в школе, когда он играл отлично в волейбол, бегал и прыгал на стадионе, хорошо играл с детьми футбол.

А когда я узнал, что он, еще будучи юнгой, стал чемпионом Черноморского флота по боксу, твердо решил, что буду тоже боксером.

В свою очередь все мои родственники по моему примеру пошли в бокс. Три сына – кандидаты в мастера спорта по боксу. Два племянника пошли еще дальше – Шихшабек и Зайналбек Зайналабековы.

Шихшабек – мастер спорта СССР, заслуженный тренер России по тай-боксу. Его ученики, мои же племянники со стороны другой сестры, Артур Гасанов – двукратный чемпион мира среди профессионалов и Рамазан Гасанов – чемпион мира среди молодежи. Зайналбек работает ведущим специалистом в Москве, а чемпионов мира по тай-боксу у него целый десяток. Он лучший тренер России и вошел в десяток лучших тренеров мира. Оба брата – заслуженные тренеры и мастера спорта СССР. В нашем роду почти все мужчины занимаются боксом.

Не думайте, что я хочу похвалить свой род. Я только хочу сказать, что они пошли по моим стопам, а я пошел по стопам, по светлому пути, указанному мне дорогим Булачом Имадутдиновичем. Я не только в спорте старался подражать ему. Каждый его шаг, каждое его слово были примером для всех, учили нас правильно жить и быть примером для других.

Это я понимал и ощущал особенно в последние годы жизни дорогого Булача Имадутдиновича, когда мне выпадало счастье увидеть его на прогулке и каждый раз духовно обогатить себя благодаря беседе с ним.

Сейчас я истинно понял, как много значат слова: «Учитель, перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени».

Братья Гаджиевы

Есть в горах Дагестана небольшое село Мегеб.

Гордостью этого села являются четыре Героя – два Героя Советского Союза и два Героя Социалистического Труда. Один из них Магомед Гаджиев – первый дагестанец Герой Советского Союза. О Магомеде, своем старшем брате, на которого он равнялся всю жизнь, Булач Имадутдинович написал книгу «Магомед Гаджиев: от Дагестана до Антарктиды». Много интересного о нем рассказал Булач и младшему брату Альберту.

В 20-е годы, рассказывал Булач, по комсомольским путевкам отправляли в Ленинградское военно-морское училище. Так Магомед поступил на учебу. Но вначале его приняли на подготовительные курсы, потому что он плохо знал русский язык. Но училище он все-таки окончил блестяще. В знак отличного завершения учебы его наградили оружием – посеребрённым браунингом.

Братья Гаджиевы – Абакар, Курбан, Альберт, Булач

Еще до войны Булач служил юнгой у старшего брата Магомеда на Черноморском флоте. Булач вспоминал, как его сильно укачивало, и Магомед испытывал его тренировками.

По внутренней связи на подводной лодке звучало: «Юнге Гаджиеву принести кофе командиру на мостик», и Булач нес чашку кофе через всю подводную лодку, его мутило от одного запаха кофе. Конечно, по дороге половина содержимого была разлита.

Магомед Гаджиев – студент военного училища

Магомед отпивал из чашки пару глотков и просил принести еще. Так продолжалось несколько раз в день. И Булач снова шел на камбуз через всю лодку, чтобы принести брату очередную чашку кофе.

Булач часто и много рассказывал своим читателям, друзьям и ученикам о походах по родному краю. В свой первый поход он пошел мальчишкой в далеком 1932 году. Со своим двоюродным братом Серажутдином Гаджиевым они пошли пешком в родной Мегеб – 136 км от Буйнакска.

Впоследствии Серажутдин стал известным профессором философии, преподавал в ДГУ. Студенты его очень любили и уважали, с большой любовью называя его между собой Сергей Миронович – как Кирова.

Серажутдин Муртазалиевич был отличным альпинистом и туристом. Очень любил дальние походы, к большому сожалению, в походах его и не стало.

Добротой и большой человечностью был известен старожилам Буйнакска и отец Серажутдина – Муртазали Гаджиев. Он много лет работал директором Буйнакской трикотажной фабрики.

Абакар Гаджиев был на несколько лет старше Булача. Как и все Гаджиевы, увлекался туризмом и альпинизмом. Он был замечательным агрономом и сыграл большую роль в озеленении города Махачкалы. Любил литературу, дружил с Эффенди Капиевым. Ему первому Эффенди часто читал свои новые произведения.

Курбан Гаджиев

Когда Магомед Гаджиев погиб в 1942 году, младшему брату Курбану было 16 лет. Он тоже пошел в школу подводников. По ее окончании принимал участие в Сталинградской битве, закончил войну на Северном флоте на подлодке С-Б6.

Экскурсию на Гимринский хребет проводит Булач Гаджиев (слева)

Курбан Гаджиев пошел дальше своих братьев в альпинизме. Он первый мастер спорта Дагестана по альпинизму. Трудно назвать высоту в Дагестане и даже в СССР, которая не покорилась бы Курбану, члену сборной команды страны по альпинизму. В будущем – моряку-подводнику.

Абакар Гаджиев

С самым младшим братом Булача Альбертом мы жили по соседству. Учились в одном классе в школе № 1 им. В. И. Ленина в Буйнакске и окончили ее в 1953 году. Семья Гаджиевых жила в старом отцовском доме по ул. Буйнакского.

Образ брата – Героя-подводника с детства определил дальнейший путь и интересы Альберта. С матерью Сакинат он жил на первом этаже, а Булач с семьей – на втором. По утрам они вместе делали во дворе зарядку. Но этим заряд Булача в Альберте не кончался. Он во всем равнялся на Булача, который привил ему с детства любовь к физкультуре и спорту. Альберт любил легкую атлетику, фехтование, игровые виды спорта, стрельбу.

В одном деле он даже обошел Булача. Однажды мы были страшно удивлены и огорчены, узнав, что Альберт увлекся серьезно балетом. При Доме пионеров тогда работал балетный кружок, и там наш Альберт, надев непонятное и очень смешное для мальчиков трико, делал непонятные для нас упражнения отдельно и в паре. Мы все, мальчики, считали это не мужским делом.

И так во всем остальном, кроме балета, он равнялся на Булача. Он часто говорил: «А что скажет Булач?» или «Надо спросить у Булача».

«Конечно, я еще в школе мечтал стать подводником», – вспоминает Альберт. Из горкома комсомола ему сообщили, что от военкомата есть путевка в Киевское военно-морское училище. «В военкомате меня попросили принять участие за Буйнакский военкомат в республиканской спартакиаде. Я выступил неплохо, занял первое место в стрельбе из винтовки, второе – в многоборье ГТО, – вспоминает Альберт Гаджиев. – Но, пока длилась спартакиада, оказалось, что время сдачи экзаменов в Киевское училище уже закончилось». Военком Буйнакска, желая как-то поправить положение, дал Альберту текст телеграммы, что, мол, по уважительной причине задержали с отправкой документы и что он брат Магомеда Гаджиева.

Альберт Гаджиев

«Когда я нес эту телеграмму на почту, я встретил по дороге брата Булача», – вспоминает Альберт. Прочитав текст телеграммы, Булач вычеркивает фразу «…брат Магомеда Гаджиева» и говорит: «Вот теперь отправляй, ты должен поступать, как все».

Но тогда Альберту повезло: на некоторые факультеты училища был недобор, и он поступил. Не буду перечислять, где он плавал после окончания училища, это займет много места.

После окончания школы мы с Альбертом долго не виделись.

В 1964 году Буйнакский военкомат отправил меня в Москву, в Военно-Политическую академию им. В. И. Ленина, на курсы военных переводчиков. И там мы вновь встретились с Альбертом. Он, тогда старший лейтенант-подводник, учился в этой академии второй год. И на правах хозяина он пригласил меня на экскурсию по академии, показал прекрасный спортзал и не забыл сказать, что играет за академию в баскетбол.

Я был у него в гостях в общежитии академии. Он, как семейный – у него были жена и маленькая дочь, – имел в общежитии маленькую отдельную комнатку.

После окончания академии Альберт Гаджиев служил на атомной подводной лодке. «Часто мы уходили под воду в Баренцевом море, а оказывались где-то в Атлантике или на Камчатке, пройдя вокруг земли под водой. На нашей подводной лодке К-3 «Ленинский Комсомол» был Юрий Гагарин. Помню его слова: «Надо же, я думал, что космический корабль сложно устроен, оказывается, подводная лодка гораздо сложнее».

Альберт при первой возможности приезжал в Буйнакск. Он скучал по матери Сакинат и брату Булачу.

Мы собирались в гостеприимном доме Гаджиевых, где играли в шахматы, шашки, шешбеш и другие неазартные игры. Заводилой всех игр и рассказов, конечно, был Булач.

Все сидели в беседке в тени, только Альберт сидел под солнцем. Он говорил, что солнце он видит всего несколько раз в году.

Больше всех, конечно, радовалась приезду сына тетя Сакинат. Она каждый день ломала голову, думая, что она еще не приготовила из национальной кухни для родного Адика, как она любила называть его с детства.

Прошли годы…

Мой товарищ детства и по школе стал первым контрадмиралом в Дагестане, Магомед Гаджиев – первый Герой Советского Союза в Дагестане, Абакар – один из первых агрономов, Курбан – первый в Дагестане мастер спорта по альпинизму, а наш незабываемый Булач – первый народный герой Дагестана.

Других, не первых, мест Гаджиевы не знали.

Культ папиной личности

Воспоминания об отце старшей дочери Булача Наташи, ныне проживающей в Норвегии

Я вспоминаю папу каждый день, иногда даже не замечая этого. Что и говорить, он умел сказать мудро и кратко.

Он был у меня на языке, пока жил, он и сейчас со мной… Мудрый и краткий. Прочти он сейчас то, что я написала, наверняка бы удивился и непременно спросил бы маму: «А ты знала про это? Это как?»

Знаю, сомневался, люблю ли я его… Уже лежа на смертном одре, повторял: «Ты молодец, ты молодец…». И я понимала: он не ожидал такого большого внимания от меня. А дело в том, что я всегда с ним в чем-то не соглашалась.

Каждый день утром мы с папой идем за газетами, мне было тогда 3–4 года. Газеты свернуты в трубочку, папа запихивает мне их за пазуху. Гордо шагаю и точно знаю: папе самому неохота ничего нести, он любил свободные руки при ходьбе. Вот такая самая ранняя память об отце. Я была очень горда, что за газетами он брал только меня.

Немного про маму. Она всегда нас инструктировала, что нам можно говорить вне дома, а что нет. «Дети, сор из избы выносить нельзя…» – И очень строго смотрела на нас, а потом пристально – на меня.

Так получилось, что для меня было сложно распознать, где этот самый сор, а где не сор… Короче, доставалось мне иногда за разглашение домашних тайн. Возможно, я и сейчас что-нибудь не то скажу, так что вы уж, пожалуйста, не сообщайте моей маме.

Как вы уже поняли, ребенком я, конечно, была не идеальным, но послушным. Достаточно было только посмотреть.

Вспоминая папу, я не смогу обойти маму. Представлять их по отдельности просто невозможно.

Наш папа в возрасте 8 лет бежал из дома от мачехи к брату – командиру дивизиона подводных лодок на Черноморском флоте. А потом 10 лет прослужил юнгой у него на корабле. Это отдельная история, которую я рассказываю своим детям, когда воспитываю в них самостоятельность и смелость.

Но сейчас не об этом. Сейчас о том, что, пройдя такую закалку, папа знал, что нет ничего лучшего для воспитания детей, как строгая дисциплина. Подъем в 6 утра, зарядка, уборка, завтрак. Одежда домашняя, одежда выходная.

Ну вот я уже слышу мамин голос:

– Как тебе не стыдно! Тебя послушать, так вы, бедные, прям как в армии жили…

Она, конечно, права, но в 6 утра нас все-таки поднимали…

Булач Имадутдинович с детьми

Сказать по правде, никто из нас не испытывал особой радости от подъема в такую рань и тем более никакого энтузиазма при выполнении физических упражнений, но папа не сдавался:

– Вообще-то хорошие дети должны вставать хотя бы на 5 минут раньше отца, – говорил он. – Зарядка, резче движения… дышите глубже… Дети, вы так возитесь, как будто работаете на капиталиста…

– Ну ничего мы еще не сделали…

Конечно, случалось, мы шалили… И вот тогда нас наказывали – отдыхом.

Да, да, гениальное изобретение папы – отдых в наказание, труд – в радость!

– Садитесь, я сам буду убирать…

Он брал веник в руки, а у него брала мама.

– Я их сегодня кормить не буду, – слышали мы из кухни сердитый мамин голос.

– Нет! И в тюрьме тоже кормят, – возражал отец.

Как же мы при этом себя плохо чувствовали, как же мы ругали себя за непослушание! Это было посильнее стояния в углу на коленях или удара по щеке. Папа этого никогда бы себе не позволил, он уважал в нас личность.

Нам не только разрешалось, даже приветствовалось иметь свое мнение и высказывать его. Особенно наш папа любил, когда мы его критиковали и в шутку высмеивали.

Он хохотал, глядя на наши представления, до слез…

– Я что, такой? Такой?..

Как быстро летит время, я и сейчас встаю в 6 утра, обязательно делаю зарядку. Уже третий год, как нет нашего папы.

Семья у нас была демократичная, во всяком случае папа нам все время это внушал, а мама время от времени сокрушалась: «Развели тут демократию, все умные стали… А ты так вообще рот не закрываешь». – Это она про меня…

Как бы странно ни звучало, в нашем доме параллельно демократии существовал культ личности. Культ папиной личности.

Первые 7 лет моей жизни прошли на Пролетарской, 45, в доме моего деда. Нам принадлежали 2 крохотные комнатки с балконом на Буйнакскую и верандой во двор.

Я помню, как было неудобно каждый раз спускаться в туалет или за водой во двор. Зато как мне нравилась обязательная манная каша в воскресенье на завтрак! У меня и сейчас манная каша ассоциируется с выходным днем.

Булач Имадутдинович с семьей

Помню чувство страха и гордости за отца, который полез ночью на крышу, положить тяжелые камни на листы кровли, дабы их не унесло ветром. Он поступал так каждый раз, когда на город обрушивался ураган, всегда либо ночью, либо вечером, непременно в темноте.

Собравшись вокруг мамы, мы со страхом ждали его возвращения, а уже на следующий день с гордостью слушали ее разговоры о делах на крыше.

Ох, папа, папа! Уже много позже я спрашивала себя: а чего заранее не проверить и не укрепить эту самую чертову крышу? Не ждать, пока грянет гром!

Дорогой папа, хозяйственным или мастеровым назвать его было трудно.

– Алла, я вот уже неделю смотрю на эту розетку и все жду, когда ты ее починишь? – Несколько возмущенно и так искренне говорил он, как будто это действительно ее прямая обязанность.

А в одно прекрасное утро открываю глаза – телевизор и тумбочка! Вау! Выпускники 10 класса сделали царский подарок папе!

Полвека прошло, а я помню тот вечер. Мы смотрели кино по телеку – впервые! Всего один канал, несколько часов по вечерам, день профилактики – понедельник.

Шуанет уже неплохо стоит и может сделать несколько шагов самостоятельно. Это большая наша радость.

Одно из сильнейших впечатлений того времени – папу укусила гюрза.

Весна. Начало мая. Общегородское восхождение на Гимринский хребет. Ленинская площадь. Краеведы пятой школы – я хоть и не школьница, но с папиными ребятами. Коллективы всех организаций и учебных заведений. Всего более 1000 человек. Папа, как генерал, в рупор дает команды.

Колонна грузовиков, ПАЗиков, скорая помощь. Милицейский мотоцикл в авангарде – папа в коляске.

Двинулись вниз от площади, свернули на Махачкалинское шоссе, мимо обувной фабрики, спуск к Шураозени и вверх… В стороне остался Герей-авлак… Нам на Каранай.

Шуанет заснула у кого-то в рюкзаке.

Медленным зигзагом, как гигантская змея, поднимаемся на пик Гагарина. Мы на вершине… Папа – над пропастью, упершись ступней в кочку. Смотреть страшно, сейчас упадет…

– Булач! – Мама от количества адреналина в крови близка к истерике, а папе всегда нравилось рисковать.

Я была свидетелем таких сцен не раз и в душе осуждала часто папу. Потом я стала другой, бегала, как и папа, по краю обрыва, мне нравилось во всем рисковать. Мама стала переживать еще больше.

… Я не видела, как все произошло.

Вдруг – голоса: Булача укусила змея, Булача укусила змея!

Вижу папу в машине скорой помощи… Потом его привезли домой с перевязанной ногой в той самой коляске, на том самом мотоцикле.

На улице меня останавливали молодые и старые, все спрашивали: как папа? Я была в центре внимания, мне даже немного это нравилось.

Мне очень повезло с родителями, меня учили, как обойтись без воды, как оказать помощь, как не дать себя в обиду и многому другому. Но самое главное – научили сеять добро, прощать, слушать.

В детстве я обращалась к маме.

– Мама, у меня болит голова.

Она отвечала:

– От этого не умирают.

– Живот болит. – Ответ тот же:

– От этого не умирают.

На что ни пожалуйся – ответ один.

В результате я вошла в жизнь с полной уверенностью, что ни от чего не умирают. А когда в доме до зарплаты оставался один рубль, мама предлагала пойти в кино!

У меня нет страха остаться без денег.

Воспитывая своих детей, я повторяла своих родителей, но не во всем.

Еще одна веселая история.

Когда я родилась, папа нашел окно палаты, где находилась мама, и позвал ее.

– Булач, родилась девочка, копия ты!

– Господи, она никогда не выйдет замуж! – Он считал себя некрасивым.

И хотя замуж я вышла, и даже 2 раза, комплекс того, что я некрасивая, сидит во мне всю жизнь. Это, видимо, тоже от папы.

Со своими детьми я была иной. Они у меня – золотые, сладкие, необыкновенные. Конечно, и нас раньше хвалили. Но скромно, мало, критиковали больше.

– Вот поэтому вы и выросли такими хорошими, – говорит мама. Часто можно было услышать такое:

– Алла, дети! Имадутдин, Наташа, Шуанет!

Сидя за своим столом, продолжая просматривать только что написанный текст, папа зовет нас как будто на пожар. Он делал так всегда… Совсем нетерпеливый. Он желал нашего мгновенного появления.

Зовет всех – значит, сейчас начнет читать. Мы собираемся на диване в его комнате. Мама взглядом напоминает, как мы должны себя вести, сама вся во внимании и очень серьезная.

Я как мама. Еще и читать не начала, а уже думаю, что бы сказать такого умного.

Имадутдину откровенно неинтересно. Шуанет еще маленькая девочка. Сказали придти и сесть – вот пришла и села…

Папа читает с выражением, никогда не запинается. У него такой почерк, как он разбирает свои каракули?

В семейном кругу

Что же такого сказать, когда меня спросят? Не копировать же маму! Пытаюсь вслушаться… Он снял очки, повернулся к нам. «Ну как?»

Мама – «Неубедительно» или «Неинтересно»…

Все это время я продолжаю усиленно думать: ну что бы такого умного сказать?

Шуанет тоже похвалила, и Имадутдин похвалил. Лишь бы быстрее отпустили, но не отпускают… Папа принялся доказывать свою правоту.

– Аллочка (в большинстве случаев, когда папа употреблял уменьшительно-ласкательное мамино имя, это звучало саркастически!), вот ты не права! Вот ты и попала пальцем в небо.

Не помню, чтобы мама выигрывала словесные баталии, однако в большинстве случаев папа учитывал ее мнение и работал до тех пор, пока она не говорила: «Хорошо» или «Вот теперь хорошо!»

Всего один раз мне довелось быть папиным критиком. Я приехала на каникулы из Ленинграда. Уже не помню, как получилось, но он дал мне редактировать свою рукопись. Я кромсала текст, меняя фразы и, как мне казалось, углубляя смысл. Он был доволен… И совсем не доволен, когда мама поручила мне какие-то другие домашние дела, чем, сказать по правде, спасла меня.

Для папы его дело было самым важным в жизни. Да! Самым важным в жизни. Он полностью ему отдавался. Он хотел того же и от меня в те каникулярные дни.

Я была согласна помочь, но он требовал гораздо больше того, что я желала отдать. Насколько я помню, то же самое происходило и с Шуанет, но гораздо позже.

Вы знаете, не могу вспомнить, чтобы я прочла его книги от корки до корки. Могу уверенно сказать: никто из нас не сделал этого!

– Он знал?

Конечно!

– Обижался?

Уверена, правда, вида не показывал. Если мы хвалили его, он настаивал не жалеть, говорить только правду.

Сейчас я его понимаю. Сейчас я сама такая же. Мои дети не читают мои записи.

– Мама, мы ведь и так все это много раз слышали.

Я не обижаюсь. Я всегда стараюсь помнить себя в их возрасте.

И еще. Слушать выступления папы по телевидению с последующим обсуждением также было нашей обязанностью. Ни в коем случае не опоздать к началу передачи. Вести себя тихо, сидеть, не шелохнувшись.

А ведь многие нам завидовали. Еще бы! Жить рядом с таким интересным человеком! Однако то, что для других было свободным выбором, нам вменялось в обязанность.

… У меня на ногах сандалии, ситцевое платье, в руках трехлитровый бидон с подсоленной водой, в котором плавал шар из сливочного масла, за спиной рюкзак. Я ненавидела этот бидон. Носить его поручали только мне – масло в походах на завтрак.

И чего мы сюда притащились?

Вот папа, сколько можно лазить по горам? Прямо как бараны с козами!

– Одно дело – в поход с краеведами, и совсем другое, когда папа едет в Юждаг разыскивать родственников каких-то русских женщин, чей отец еще при царе был сослан в Сибирь и все, что они о нем не знали, – так то, что он из Дагестана. Ехать нам с ним или нет – такой вопрос не стоял никогда. А кто будет бидон с маслом нести? И вот мы тем, что в Европе называется автостопом, добираемся до самой дальней точки в республике.

Вы только не подумайте, что дагестанский автостоп – такой же, как европейский. Ой, нет! В те времена машина на дороге – мечта, в реальности километры и километры пешим ходом в гору – с горы, по жаре, среди долин с пасущимися овцами и непременной сворой злых чабанских собак…

Папа с обязательным портфелем, блокнотом и ручкой, встречался с разными людьми. Расспросы, разговоры… Все селение в поиске… Мы всюду с ним. Хорошо себя ведем, не болтаем, папе не мешаем. Час… другой… третий… Дождаться не можем, когда все закончится…

А то задумал пойти вместе с нами пешком через Вантлишетский перевал в Грузию, повторив свой давний поход.

Тропа то возникает, то исчезает… Ледники… ночевка в палатке… Прислушиваемся к шорохам, не звери ли дикие спускаются на водопад.

В первой половине третьего дня мы на вершине. Свежий ветер задул так приятно… Грузия лежала у наших ног.

Начался спуск. Папа – как Паганель – знает эти места, как свои пять пальцев!

Это был год, когда мы, дети, впервые поехали в Москву. Тогда Шуанет было всего семь лет, а мне 12.

Вот с 12 лет я знаю: самое тяжелое – это спуск.

Так же как растяпа Паганель заблудился в Андах, так и папа повел нас не по той тропинке…

40 километров крутого спуска сквозь реликтовый лес, в 9 утра начали и лишь в 6 часов вечера вышли на небольшую полянку на берегу речки…

Несколько палаток, девушка сидит на деревянной скамейке перед сколоченным столом и читает книгу на грузинском языке. Это был лагерь геологоразведочной экспедиции. Мы переночевали в этом лагере.

Утром мы покинули лагерь. Была очень теплая погода. Я помню только некоторые моменты того дня. Помню, как папа и Шуанет провалились куда-то под бурелом. Помню грузинского крестьянина по имени Вано, который все время улыбался нам, он совсем не говорил по-русски.

Наконец, мы в Телави. Наш вопрос: где можно купить хлеб? – все игнорируют.

Уже вечер, мы, наконец, устроились в гостинице. Скромная комната, пять кроватей, у каждого своя!

Я оглядываюсь назад… Я многое оцениваю по-другому. Но я не жалуюсь, я горжусь тем временем!

Он посвятил себя Дагестану

Воспоминания об отце младшей дочери Булача Имадутдиновича Шуанет из Канады

Жизнь и деятельность великого имама Шамиля занимала Булача Имадутдиновича всю его сознательную жизнь. Вряд ли кто из современных историков и писателей знал больше Булача об имаме Шамиле. И, видимо, не случайно вторую свою дочь он назвал Шуанет, дав ей имя четвертой жены имама Шамиля.

Булач и Шуанет Гаджиевы с правнуком А. А. Бестужева-Марлинского

Урожденная Анна Улуханова, дочь армянского купца из Моздока, Шуанет была любимой женой имама. Шамиль называл ее жемчужиной.

Вот что передала по Интернету из Канады Шуанет о своем любимом отце:

– Я долго думала, прежде чем написать о моем отце. Мне не хватит слов, не хватит предложений, знаков восклицания, чтобы передать, какой был у меня Папа! Его светлость, Его мудрость, любовь и уважение к людям были безграничны. Его любовь к Дагестану, о котором он писал во всех своих книгах, которым он увлекал всех, кто встречался на его пути, о котором рассказывал своим ученикам, он пронес через всю свою жизнь.

Наш дом всегда был наполнен Любовью, Добром и светом счастья. Так было для нас, для наших детей, для всех тех, кто когда-нибудь переступал порог нашего дома. В нашем доме всегда присутствовали откровения, открытость и здоровая критика. Самой критикуемой персоной был папа. Он требовал от нас говорить правду и не стесняться сказать ему, если есть ему что исправить в себе, в своей работе, в своих трудах.

И сегодня, сейчас я не перестаю удивляться тому, как мой папа много лет назад в нашем маленьком городе знал много того, к чему современные люди приходят только сейчас в воспитании, в образовании, в отношениях между людьми.

В нашем доме обитала Демократия!

В нашей школе он был символом Понимания, Принципиальности и Абсолютной Честности!

На уроках, в походах, в поездках по Дагестану эти понятия уживались со строжайшей дисциплиной и режимом. И все это было так интересно, так увлекательно, что дало заряд на всю жизнь.

В нашем школьном, папином театре царили юмор, импровизация и вообще веселье, со смехом до коликов, до слез! Это просто слова, а передать те чувства очень трудно.

Надо быть на моем месте, чтобы почувствовать, как я была счастлива, когда папа говорил слова любви моей маме!

Надо быть на моем месте, когда я впервые сквозь слезы и рыдания прочла его воспоминания о том, как он поднимал и воспитывал старшего сына Валерия в те голодные послевоенные годы, как всегда говорил: «Я виноват…» Его первенец…

Вместе со мной надо было видеть, с какой любовью с высоты своего небольшого роста смотрел вверх на сына своего Имадутдина, названного в честь отца. Его опора…

Он был полон гордости, когда речь шла о Наташе… Его надежда…

Он был Великим, удивительным и скромным человеком.

Он подарил себя своим ученикам, он посвятил себя Дагестану.

Он дал мне жизнь! Я люблю тебя, Папа!

От себя лишь добавлю, что сын Булача Имадутдиновича – Имадутдин скоропостижно скончался в расцвете лет в марте 2009 года в г. Орле.

Живая легенда нашего времени

Мне остается сейчас весьма сожалеть о том, что я раньше не догадался записывать хотя бы в нескольких строках о своих встречах и беседах с Булачом Гаджиевым, живой легендой нашего времени, прекрасным педагогом, писателем, простым, скромным, обаятельным человеком. Так начал свои воспоминания Аглар Джафраров, член Союза писателей Дагестана, издавший несколько книг прозы и стихов.

Вот записи нескольких наших встреч.

Было 10 часов утра.

Я с сыном Джафаром пошел в Культурный центр, где Булач Имадутдинович Гаджиев работал научным сотрудником. Он еще не пришел, но его уже ждало несколько человек из разных сел.

Вдали показался Булач Имадутдинович. Своей быстрой, спортивной походкой он подошел к нам и, как всегда, вежливо поздоровался. Я извинился перед ним, сказал, что не знал о его болезни.

Очередная встреча Б. И. Гаджиева с А. Д. Джафаровым

В Культурном центре я узнал, что он несколько дней не был на работе.

Засмеявшись и замахав руками, Булач успокоил меня: «Да что там! Ничего такого не было. В мои-то годы всякое бывает. Ну, чуть-чуть сердце пошалило. Я уже старый…»

«Не говорите так, не говорите, пожалуйста, – пытался я вставить: – живите долго-долго, ради Аллаха!»

«Вы тоже живите! Ради своих детей, вы еще молодой. Берегите себя. Вот ради этого молодого человека». – Булач Имадутдинович показал рукой и похлопал по плечу Джафара, стоящего рядом.

«Заходите к нам», – сказал он, протягивая мне руку, улыбаясь своими тонкими губами на сухощавом, приятном лице.

1 сентября. Сегодня в городе оживленно и весело. С площади доносилась музыка. Погода после пасмурной, прохладной ночи улучшилась, солнце вовсю грело землю. Первый день осени.

Лето, как это ни грустно, прошло. Дети спешили в школу. Люди шагают бодро, улыбаются.

Еще бы, ведь сегодня как-никак праздник – День знаний, дружбы и любви друг к другу, к книге.

Встречаю Булача Имадутдиновича. Я еще издали заметил его легкую, пружинистую походку.

Тепло пожимаем друг другу руки, поздравляем с праздником.

– Хотя на День знаний меня никто не пригласил в школу, но я все-таки пошел. В этот день я вновь должен видеть детей, – говорит он с искоркой в глазах.

– Что вы, Булач Имадутдинович, вас и не нужно приглашать, вы достойны любого мероприятия в городе, – мягко вставляю я.

– Ладно, ладно, – смеется он, и глаза его озорно и лукаво светятся. – Извините меня, ради Бога, я хочу размять ноги и поэтому хочу откланяться. Мне надо немного походить.

Булач Имадутдинович пожал мою руку, даже дважды, затем дружески помахал рукой.

Октябрь. Много дней я не видел Булача Имадутдиновича, мне чего-то не хватало. «Моего старшего товарища!» – мелькнуло в голове.

Я видел его по телевизору – в передачах он рассказывал о Шамиле, о войне на Кавказе. Его можно было увидеть по телевидению на торжествах в Дылыме, в Махачкале на конференции и других мероприятиях, посвященных 200-летию со дня рождения легендарного Шамиля.

И вот сегодня около здания Культурного центра в солнечный день стоит Булач. Он дышал свежим воздухом, подставив солнцу седую голову, и что-то рассказывал пожилому человеку.

Я поздравил Булача с награждением его медалью имени имама Шамиля.

Беседуя с ним, вот что я услышал о Шамиле и истории Дагестана: «Мое первое знакомство с Шамилем произошло в 1932 году, в Гунибе, куда мы с братом добрались пешком. Затем отправились дальше, в горный Мегеб, на свою родину.

В свое время очень многие пострадали из-за Шамиля.

У меня тоже были трудности. Называли националистом и человеком, ненавидящим Россию и русских. Правду писать не давали, запрещали издавать книги о Шамиле, вести передачи на телевидении. Моя книга «Шамиль от Гимры до Медины» увидела свой свет лишь через 12 лет, в 1992 году».

Январь 1998 года. С Булачом Имадутдиновичем мы не виделись достаточно долго. И вот встреча в Культурном центре. Я подарил ему свой вышедший новый сборник «Изречения, занимательные вопросы, кавказские тосты».

Булач Имадутдинович мне тоже подарил свою новую книгу о брате «Магомед Гаджиев: от Дагестана до Антарктиды». Книга мне очень понравилась, тронула меня, и я написал стихотворение под впечатлением прочитанного.

Орел Дагестана

У скал Турчидага, в Мегебе,

Где горы несут бремя лет, Орлы, будто стражи на небе,

Родился джигит Магомед.

Однажды увидел он море

С вершины высокой горы

И грезил о синем просторе,

Рожденный в горах, с той поры.

И явью мечта дагестанца

Отважного стала. В морской

Стихии он горские танцы

Плясал, состязаясь с волной.

Когда на Отчизну посмела

Напасть душегубов орда,

Подводники Севера смело

Топили фашистов суда.

Их семьдесят было,

Гаджиев – отец им и брат.

Легендою, славою, былью

Их подвиги в людях горят.

Бесстрашный орел Дагестана

Свой не прерывает полет.

…В холодной глуби океана

Горячее сердце живет.

Прочитав это стихотворение, Булач Имадутдинович был очень тронут. Он едва справлялся с охватившим его волнением. Я признался, что стихотворение было написано на одном дыхании.

Как это было здорово общаться с ним, слышать его, следовать его умным советам! Сегодня его нет с нами. Но его светлый образ навсегда останется в сердцах наших.

Он называл нас «гаджиевцы мои»

Я окончил Буйнакскую школу № 5 в 1968 году. Булача Имадутдиновича помню еще с 4 класса. Утром я всегда торопился в школу, приходил всегда за полчаса до начала занятий.

Я торопился в школу, чтобы успеть увидеть одного учителя нашей школы, который, как и я, раньше всех приходил в школу. Он сам подходил ко мне, приветствовал как равного, спрашивал о моих успехах в учебе, чем я увлекаюсь еще.

Лишь полгода спустя я узнал, что этого учителя зовут Булач Имадутдинович, – пишет в своих воспоминаниях Бадрутдин Сапиев, староста краеведов средней школы № 5 в 60-х годах прошлого века.

Таких, как я, для которых он был идолом, было и в начальной школе много. Я был очень счастлив, когда, наконец, в 7 классе он стал нашем учителем истории. Мы все, ученики, с нетерпением ждали очередного урока истории.

Один урок не был похож на другой, и на каждом из них мы узнавали много интересного. По его предмету в классе, да и во всей школе, не было отстающих учеников. Даже те, кто не успевал по всем другим предметам, имел по истории и обществоведению хорошие и отличные оценки.

Уроки были так интересны, что заканчивались, как нам казалось, быстро и на самом интересном месте. В классе мне сильно повезло: сначала стал членом краеведческого клуба, а затем был избран общим собранием краеведов школы старостой кружка.

Ученым секретарем краеведческого клуба был избран наш одноклассник Казбек Мазаев, ныне известный журналист, член Союза писателей Дагестана.

Какие только походы мы ни совершали, где только ни побывали в эти годы! Каждый кружковец имел свой дневник краеведа и свое поручение. По возвращении из похода подводились итоги, заслушивались отдельные дневники и давалась оценка лучшему.

Часто в краеведческих походах принимали участие бывшие выпускники школы № 5. Во время походов в селах для жителей часто устраивали спектакли, показывали сцены из пьес об имаме Шамиле, Хаджи-Мурате и т. д. Автором этих спектаклей был сам Булач. Проводились спортивные соревнования с молодежью сел: по волейболу, метанию копья и т. д.

Хорошо помню юбилейный двухсотый поход «По тропам Шамиля». Перед глазами и сейчас старый деревянный мост над пропастью Андийского Койсу.

Перила моста заметно шатались, но Булач Имадутдинович, не послушав супругу Аллу Ивановну и других, сделал стойку на руках на этих шатающихся перилах над пропастью.

Б. И. Гаджиев ведет рассказ на пике Гагарина

Затем было Ахульго. В месте, где, по преданию, прыгнул через ущелье Шамиль, Булач повторил этот прыжок. Это была не просто бравада или желание показать себя. Этим наш дорогой Булач хотел показать, что человеку многое доступно, нужно только приложить усилия.

В этих походах мы получили хорошую закалку. Не всегда сопутствовали походам необходимые природные и другие условия. Булач Имадутдинович часто приводил нам примеры из жизни Александра Македонского. Он строго следил во время похода как за всеми, так и за каждым в отдельности. Но главное в походе – это дисциплина, беспрекословное выполнение приказов.

Дисциплина была строгая, но не муштра. Были и веселые хабары, и шутки, автором которых был он сам.

Очень любил песню. Гимном краеведов была песня, тогда очень популярная: «Дагестан мой дорогой, я стремлюсь к тебе всей душой»… С большим чувством, громко заканчивал припев песни: «Ты найдешь в Аравии коня и красавиц Гуржистана, но людей отважных только в Дагестане ты найдешь», – сам дорогой Булач.

Теперь лишь по старым дневникам походов можно вспомнить, сколько раз мы побывали на Гимринском хребте, посетили ущелье Марковых, теснину Олега, долину смерти, Карадахское ущелье и много-много других достопримечательностей Дагестана. Восхождение на Гимринский хребет – это традиция школы после окончания учебного года.

Школа № 5 участвовала в республиканских и всесоюзных слетах краеведов по туртехнике. Мне приятно вспомнить, что я стал в 1968 году чемпионом среди школьников и был награжден путевкой в Сочи. Краевед школы № 5 Патимат Гаджиева стала чемпионкой Дагестана и получила путевку на Всесоюзный турнир в город Братск.

Много добрых дел на счету краеведов школы. В Буйнакский военкомат обратились с просьбой узнать о судьбе освободителя г. Чернигова от немцев во время Великой Отечественой войны гражданина по имени Амирхан. Он числился у них среди погибших. Буйнакский военкомат, в свою очередь, обратился с этой просьбой к краеведам школы № 5.

Члены краеведческого кружка после долгих поисков нашли Амирхана, живущим в Буйнакске. Он был приглашен в Чернигов и стал почетным гражданином этого города.

Булач всегда гордился своими краеведами и называл нас «гаджиевцы мои». А мы никогда не забудем нашего дорогого Булача.

Быть его учеником – большое счастье

Я хоть и не был в краеведческом кружке школы № 5, – делится своими воспоминаниями Юсуп Магомедович Гаджиев – главный врач республиканской психиатрической больницы в г. Буйнакске, заслуженный врач РД, с 1948 по 1954 гг. учился в школе № 5, с 1960 по 1972 гг. был физкультурным врачом при Буйнакской городской поликлинике, – но свой родной край, его богатую историю узнал в школе хорошо, потому что учителем истории был Булач Имадутдинович.

А быть его учеником – это большое счастье. Мы с трепетом и большим нетерпением ждали очередной урок истории. На одном уроке мы узнавали так много нового и интересного, что и поныне удивляешься, как много он знал и как легко и просто, понятным для каждого ученика языком объяснял он любой новый урок.

Тому, кто был у него на уроке, не нужно было учить историю дома, мы все узнавали и закрепляли на самом же уроке.

Весь урок с начала и до конца проходил в быстром темпе, без единой паузы. В закреплении нового материала весь класс принимал активное участие, а многие и получали отличные отметки.

Ученики Булача Имадутдиновича не знали оценки «2», а те, кто очень редко, но получал тройку, чувствовали себя очень неловко. Основная масса учащихся учились на 4 и 5.

Его ученики учились на 4 и 5 не только на уроках истории, но и на спортплощадке, на стадионе, на беговых дорожках. Он участвовал с нами в соревнованиях почти по всем видам спорта. Навыки игры в волейбол помогли мне лично играть за сборную мединститута.

Мне очень повезло, что по окончании мединститута с 1960 по 1972 год я работал спортивным врачом при Буйнакской поликлинике и сопровождал Булача Имадутдиновича почти во всех дальних походах по краеведению.

Не раз мы были в теснине Олега, 7 раз поднимались на все вершины Гимринского хребта. 50-ю вершину Гимринского хребта назвали пиком Гагарина.

По этому поводу провели митинг группы туристов, соорудили каменный обелиск и вечером спустились в Эрпели. Там мы переночевали в школе, а утром вернулись в Буйнакск.

Другой раз спускались мы с Гимринского хребта по очень старой, почти непригодной для ходьбы дороге к зиярату имама Газимагомеда и постарались, как могли, привести хибарку зиярата в порядок.

Очень интересным был и другой четырехдневный поход по историческим местам Нагорного Дагестана. Побывали в селе Куппа, в знаменитом Карадахском ущелье.

Кроме краеведов 5 школы, в этом походе приняли участие и некоторые ушедшие преподаватели педагогического училища: А. М. Горбачев, М. М. Дугричилов – известный художник и организатор многих культурных мероприятий, А. А. Губаханов, а также Д. И. Ахмедханов, жена Булача Имадутдиновича, спутница почти всех его походов Алла Ивановна с маленькой дочкой Шуанет на руках и баянист Николай Ляминский.

Во время походов не умолкал веселый голос Булача. Он рассказывал о каждой горке, речке, иногда об отдельной сакле интересные подробности. Через Куппу мы пошли в Гергебиль, а оттуда в Кикуни. У села Кикуни мы устроили привал, и Булач Имадутдинович попросил меня и Абдурахмана Губаханова пригласить к нам Османа Абдурахманова – знаменитую личность не только этого села, но и всей страны.

Осман Абдурахманов, как его называли великан Осман, был ростом более двух метров и обладал огромной физической силой. Одно время он был известен как борец, о его физической силе ходили легенды. Мы его нашли дома. Он сидел на плоской глиняной крыше и помогал жене чистить початки кукурузы. Мы передали ему просьбу Булача Имадутдиновича.

Осман сказал: «Я плохо чувствую себя, болит спина, но Булачу Имадутдиновичу отказать не могу».

Затем он повел нас в дом, легко достал висящие у потолка на крюку ведро с медом и свежий чурек. Он дал каждому из нас по ковшику меда и сказал, что мы пойдем лишь тогда, когда съедим все.

Наконец, мы пришли к нашим.

Осман, опираясь на палку, шел быстрее нас, нам приходилось за ним чуть ли не бежать. Эта встреча с Османом Абдурахмановым, его рассказы о большом спорте и различных приключениях оказали большое впечатление на всех участников похода.

А Осман сказал: «Теперь, после встречи с вами, я чувствую себя гораздо лучше».

Из Кикуни мы, на сей раз на попутной машине, отправились в знаменитое Карадахское ущелье. В этом ущелье Булач Имадутдинович показал нам большой камень, на котором восседал по преданию царь Александр II.

Много интересного рассказал нам Булач о Карадахском ущелье. Он показал нам и Медовые скалы, расположенные на огромной высоте от дна ущелья. В старину, говорят, туда взбирались смельчаки за медом.

Переночевали мы в селе Корода.

На следующий день мы нашли у Голотлинского моста небольшую столовую. Борщ, который нам предложили в этой столовой, был самым вкусным в моей жизни.

Я привел лишь несколько эпизодов из жизни и деятельности этого педагога, краеведа, замечательного писателя и простого человека.

Трудно оценить его титанический труд, и я рад, что он первым из наших земляков стал Героем Дагестана.

Встречи на Первом конгрессе соотечественников Дагестана

Булач Имадутдинович Гаджиев был большим знатоком Дагестанской земли. Вряд ли мы найдем в Дагестане село, гору, ущелье, реку или водопад, где он не побывал бы хоть раз сам или вместе со своими краеведами.

Его всегда интересовала жизнь хозяев этой земли, которые по своей или чужой воле оказались в других странах. Их больше 500 тысяч, говорил Булач. Были среди них и замечательные ученые, медики, преподаватели, генералы, профессора Оксфорда, Сорбонны и Кембриджа, писатели, конструкторы, министры, известные в мире спортсмены и простые люди.

Но они помнили всегда свою родину, где они родились, говорили на родном языке не только сами, но и их дети и внуки, рожденные в другой стране. У многих из них одна фамилия, как и у родины, – Дагестанлы или Дагестани.

И вот в 1992 году произошло замечательное событие в жизни Дагестана – в Махачкале состоялся Первый конгресс соотечественников Дагестана, проживающих в других странах мира. На конгресс приехали наши земляки-дагестанцы из стран Ближнего Востока и Запада. Были даже земляки из Соединенных Штатов Америки. Активное участие в конгрессе приняли Булач Имадутдинович и директор Культурного центра г. Буйнакска Магомед Муртазалиевич Дугричилов.

Выступления многих наших земляков были яркими и эмоциональными. Но главным было одно – большая любовь к родному Дагестану.

Из США в Махачкалу приехала семья Дагестани – Закарья и его жена Миясат. Закарья – бизнесмен, Миясат – домохозяйка. Эта семья сохранила лучшие традиции дагестанцев: любовь к родине, родному языку, сердечность и радушие. «Когда кто-то из Дагестана приезжает в США, я всегда разыскиваю их и приглашаю в наш дом», – сказала Миясат. Она передавала сердечный привет от тех, кто не смог приехать на эту встречу. Такие есть в Америке.

Семья Дагестани побывала и в Буйнакске, в гостях у Булача Имадутдиновича. Дагестанцев-американцев сопровождали народный поэт Дагестана Расул Гамзатов, министр просвещения республики Бадави Гаджиев, директор Буйнакского культурного центра Магомед Дугричилов.

Министр просвещения ДАССР Бадави Гаджиев сказал:

– Мне приятно отметить, что Булач Имадутдинович взрастил плеяду творчески мыслящих учителей, продолжающих традиции народной педагогики. Но на первое место я ставлю его человеческие качества. Многие тропы, проложенные им в горах Дагестана, в народе называют Гаджиевскими. Сегодня, как грибы после дождя, появляются у нас академики и профессора. Что касается Булача Гаджиева, то он давно профессор, профессор человеческих душ.

Миясат Дагестани из США танцует лезгинку

Расул Гамзатов подарил ему свою новую книгу.

– Дорогой Булач, я дарю тебе книгу «Оружие народов Кавказа», но самое главное наше оружие – это дружба. Сегодня у тебя дома дорогие гости из Америки. Наша дружба и наше братство достойны того, чтобы о них написать книгу, – сказал Расул Гамзатов.

Очень трогательным было выступление Закарьи Дагестани:

– Мир вашему дому. Вы видите слезы на моих глазах. Это не слезы слабости. Это слезы любви и преданности. У нас с Миясат четыре Родины: Сирия, Турция, США и Дагестан. Но главная наша родина – Дагестан, земля, где мы родились. А как не любить Дагестан, когда в нем живут такие люди, как Расул и Булач, – сказал Закарья.

– Мне приятно приветствовать здесь, в доме Булача, тех, кто за тысячи километров от родного для них Дагестана сохраняет и свой язык, и свой намус, и свои обычаи. Ни время, ни пространство не властны над чистой душой человека, – с такими словами обратился к гостям Магомед Дугричилов. Когда на конгрессе Миясат говорила по-аварски, мне было радостно за нее и одновременно обидно за наших детей и внуков, не знающих своего родного языка.

Справа налево: Муху Алиев, Муртазали Дугричилов и японская аспирантка на Первом конгрессе соотечественников Дагестана

Эмоционально и лаконично сказал Булач Имадутдинович:

– Здесь сидят известные люди, и меня, рядового учителя, переполняет гордость от того, что у меня в гостях такие люди. Спасибо вам за то, что вы посетили мой скромный дом.

Конгресс соотечественников Дагестана, проживающих в других странах мира, в 1992 г. в Махачкале был первым и, к большому нашему сожалению, пока последним.

Он был для нас светом далекой звезды

Памяти моего наставника – Булача Имадутдиновича, дагестанского Сухомлинского, писателя, непревзойденного мастера слова, предельно порядочного и честного человека.

Учитель! Слово это на Востоке окружено особым почтением. По вековой традиции здесь принято, чтобы каждый человек выбирал себе в жизни Учителя, неотступно следовал его заветам и был достоин его. Именно с таким Учителем меня связала судьба, – делает такое признание М. Г. Багаутдинов, доцент Дагестанского государственного педагогического университета.

Обложка книги Б. И. Гаджиева

С 1949 по 1959 гг. Булач Имадутдинович работал в детском доме № 3 г. Буйнакска. Совместные походы по Дагестану, Кавказу, уроки истории в 7–10 классах оставили неизгладимый след в моей жизни.

Его заветы – не пить, не курить, любить спорт – запомнились на всю жизнь. Для меня они имели колоссальное значение, помогли не только укрепить здоровье, но и наладить работу с детьми и взрослыми.

Во-первых, я стал вполне нормальным человеком, несмотря на то, что в раннем детстве перенес тяжелую травму – через меня проехала арба, в результате чего образовался горб с правой стороны грудной клетки. Спортивная гимнастика, любовь к которой привил Булач Имадутдинович, укрепила мое здоровье и закалила организм. Эта закалка очень пригодилась мне в 1957 году на целине в Казахстане, куда по комсомольской путевке 2000 студентов вузов и техникумов Дагестана поехали на уборку урожая.

С краеведами в Гунибе

1 сентября 1957 года в Семиозерном районе выпал снег. Спавшие в вагончиках оказались под снегом – крыши вагонов были дырявые. Внутри вагона снега не меньше, чем снаружи. Многие из нас заболели и уехали в тот же день, а кто остался, оделись кто в пальто, кто в телогрейку. Это резкое изменение погоды на меня почти не подействовало.

После утренней гимнастики и обливания холодной водой, как учил Булач, я приходил в вагон-столовую.

Закончив сельскохозяйственный техникум, я уехал в Днепропетровск продолжать учебу в институте.

Устроился на работу в управление строительного треста. В управлении, узнав о том, что в Дагестане я работал пионервожатым, меня каждое лето направляли в пионерский лагерь вожатым или воспитателем. Здесь я раскрылся как прирожденный педагог: в первый же год администрация треста заметила мою работу и отправила на стажировку во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек».

Начальник лагеря и администрация города ставили в пример методы моей работы, и неоднократно.

Успехами в работе, любви к спорту и детям я прежде всего обязан Булачу Имадутдиновичу, директору детского дома Марии Федоровне.

Я, как и Булач Имадутдинович, любил работать с «трудными детьми». Я, как и он, предупреждал их, что у меня дисциплина будет железная, но обещал, что дети увидят и узнают много интересного.

Так в течение нескольких дней я находил общий язык с детьми, с которыми его не могли найти годами.

Много положительного я получил от нашего наставника и учителя Булача Гаджиева. Именно благодаря ему, его методам работы и замечательным урокам на пристани в г. Днепропетровске после лагерной смены расставались дети со мной и друг с другом со слезами на глазах и умоляли родителей, чтобы они взяли путевку на следующую смену.

А я никогда не расстанусь со светлой памятью об этом замечательном человеке и педагоге.

Масштабная, замечательная личность

О таких людях, как Булач Имадутдинович Гаджиев, рассказывать нелегко. Замечательный педагог, новатор, посвятивший всю свою жизнь скромной профессии учителя.

Он не нуждается в особом представлении, настолько он известен и любим. Достаточно лишь назвать некоторые факты из жизни этого замечательного человека. Они настолько яркие, весомые, что за ними необычайно ярко вырисовывается жизнь масштабной, значимой личности, – пишет Али Кураев, заместитель директора по учебно-воспитатель ной работе СОШ № 4, учитель истории, почетный работник общего образования.

Булач Гаджиев – человек многогранный. Он поистине легендарная личность, заслуживающая большого, особого внимания. Его кипучая деятельность началась еще до войны, в конце 30-х годов.

А работая учителем в школе № 5 г. Буйнакска, он организовал клуб «Юный альпинист», который затем перерос в краеведческий. За более чем полвека работы в этой школе он совершил с учащимися более 450 походов. Каждый поход сопровождался записями учащихся. До сих пор в школе № 5, где работал Булач Имадутдинович, хранятся краеведческие дневники учащихся разных лет.

Пожалуй, во всем Дагестане нет такого населенного пункта, где бы ни побывал Б. И. Гаджиев с юными краеведами. И практически о каждом ауле, городе им написана краткая, но полная содержания история.

Собранный по крупинкам материал позволил ему написать более 40 книг. Назову лишь некоторые из них:

«Дорога на Гуниб», Махачкала, 1968 г.

«Записки дагестанского учителя», Махачкала, 1987 г.

«Учителю о Дагестане», Махачкала, 1989 г.

«Они были в Дагестане», Махачкала, 1990 г.

«Темир-Хан-Шура», Буйнакск, 1992 г.

«Лермонтов в Дагестане», Махачкала, 1996 г.

«Я – учитель», Махачкала, 2001 г.

«Тайна дагестанских гор», Махачкала, 2002 г.

«Пленники дагестанских гор», Махачкала, 2002 г.

«Дагестанцы – царские офицеры», Махачкала, 2005 г.

«Царские и Шамилевские крепости в Дагестане», Махачкала, 2006 г.

Указанные книги являются золотым фондом для каждого учителя истории и литературы.

Будучи человеком творческим, Булач Имадутдинович десятки лет вел на Дагестанском телевидении передачу «В стране легенд и преданий», которую с нетерпением ожидали все дагестанцы. Поисковая и исследовательская деятельность не ограничивалась пределами только нашей республики. «Следы прошлого» связывали Дагестан практически со всеми регионами нашей необъятной страны, а также с Болгарией, Польшей, Югославией, Румынией, Германией, Италией и другими странами.

Являясь учеником Булача Имадутдиновича, хочу отметить и то, каким он был учителем. О таких, как он, говорят: «Учитель от Бога». Его умение общаться, излагать новый материал завораживало нас, учеников его.

Имея огромный авторитет и пользуясь большим уважением у учащихся, Булач Имадутдинович в то же время был для нас очень простым человеком, старшим близким товарищем, с кем можно было поделиться всеми радостями и горестями.

В Гунибе Б. И. Гаджиев на открытом уроке у исторической беседки Шамиля

В школе он не ограничивался учительской деятельностью. Под его руководством ставились замечательные спектакли, автором сценариев которых был он сам. Походы по селам одновременно были и гастролями артистов-краеведов. С помощью учащихся он создал первый в Дагестане краеведческий музей.

Его обширная деятельность позволила ему впитать море знаний, благодаря чему во всех учащихся он умел зажигать ту искорку, которая разжигала в них интерес к изучению истории. Он выработал свою собственную методику, благодаря которой получить «3» у Булача Имадутдиновича было просто стыдно.

Все ученики уважали, любили его и называли между собой, как это всегда бывает по отношению к уважаемому человеку, без всяких чинов и регалий, просто по имени – Булач. Вот уж воистину имя, приобретшее известность, добрую славу, – высшая награда для того, кто его носит.

Каждый урок истории был для нас настоящим уроком жизни, где дорогой учитель прививал нам навыки собственного отношения к историческим событиям и жизненной позиции. И в том, что я стал учителем истории, огромная заслуга нашего Булача. За фамилией Гаджиева – плеяда знаменитых имен, его братьев: Герой Советского Союза, капитан-подводник Магомед Гаджиев, первый контр-адмирал в Дагестане Альберт Гаджиев, знаменитый агроном Абакар Гаджиев, первый мастер спорта по альпинизму в Дагестане Курбан Гаджиев, профессор, доктор философских наук Серажутдин Гаджиев.

И особое место в этом ряду занимает скромный школьный учитель Булач Имадутдинович Гаджиев. Его учительским кредо было: всегда видеть в ученике личность, всегда быть с ним на Вы, не боятся просить у учеников извинения за свои ошибки, не допускать на уроке пауз, ибо пауза – главный враг учителя, никогда не ставить двойки, не задавать домашних заданий, не иметь любимчиков.

Мой Булач

Наш друг, всеми уважаемый в Буйнакске Константин Георгиевич Макриди, дагестанский грек, как мы его часто называли, уехал на постоянное жительство от нас, к сожалению, в Краснодарский край. Заслуженный учитель Дагестана, Константин Георгиевич 19 лет был заведующим гороно Буйнакска.

Он прислал свои воспоминания о Булаче Имадутдиновиче под заголовком «Мой Булач».

Я – учитель! С гордостью и восторгом произносил Булач Имадутдинович. Учительской работе он отдал более 60 лет. Ему предлагали преподавательскую работу в вузах – категорически отказывался. Предлагали директорскую должность в любой школе – отказался. «Я – учитель», – говорил он.

Слева направо: К. Г. Макриди, Б. И. Гаджиев, А. М. Горбачев

Уверен, что Булач Имадутдинович был бы замечательным преподавателем в любом высшем учебном заведении, прекрасным руководителем любого школьного учительского коллектива.

О Булаче Имадутдиновиче я много хорошего слышал до личного знакомства с ним. А встретиться пришлось на туристской дорожке в 1957 году.

В городе было объявлено о массовом походе – восхождении на Салатау. Возглавлял многочисленную «армию» любителей краеведения и турпоходов Булач. Вся колонна состояла из организованных групп работников учреждений здравоохранения, культуры, образования и других учреждений и предприятий города. Была и группа из 12 человек, куда вошли по 1–2 человека – от преподавателей детских домов, детсадов, суда и прокуратуры, а также безработных. Булач Имадутдинович назвал эту группу «дикой» и возглавить ее поручил мне. Так состоялось наше очное знакомство, перешедшее впоследствии в крепкую дружбу.

В тот поход мне и моему однокласснику В. П. Губанову было поручено ответственное задание: в рюкзаке донести на вершину Салатау малышку – младшую дочь Булача Имадутдиновича и Аллы Ивановны – Шуанет. С заданием справились, за что получили благодарность.

Каким же был Булач Имадутдинович как учитель?

Я всегда восхищался его умением работать с детьми. Сжатое изложение поставленных учителем вопросов и такой же сжатый и точный на них ответ учащихся. Плавный переход из одной части урока в другую, высокий темп работы учащихся и учителя, диалог между ними обеспечивали высокую результативность, ученики усвоили новую тему, закрепили пройденный материал. Учитель доволен и по достоинству наградил своих питомцев «четверками» и «пятерками».

В том, что ученики Булача Имадутдиновича хорошо знали историю, убедились и курсанты Института усовершенствования учителей Дагестана – учителя истории из всех республик Северного Кавказа.

Позвонил директор ИУУ Гюли Оруджевич Бабаев в Буйнакский гороно и сообщил, что к нам в город на встречу с Б. И. Гаджиевым приедут 70 учителей истории для знакомства с ним и методами его работы.

Об этом я сообщил Булачу Имадутдиновичу. На другой день гостей встретили в гороно, направились в школу № 5. Шли по главной улице города. Группу вели я и Булач Имадутдинович. Неожиданно наше шествие приостановилось, и Булач Имадутдинович подзывает к группе подростка (это был ученик школы № 5). Громко в присутствии всех, экспромтом задает ему вопросы по истории. Тут же, долго не задумываясь, ученик дает исчерпывающие ответы.

В процессе движения еще нескольким встречным ученикам из разных классов были заданы вопросы по истории. Ответы на них следовали быстро и правильно. Слушатели курсов были удивлены знаниями учеников, учитель – доволен, я – горд за моего друга.

Двоек Булач Имадутдинович не ставил, а ученику, не подготовившему задание, засчитывался «должок», а с долгом надо было рассчитываться на следующем уроке.

Было модным проводить открытые уроки. У Б. И. Гаджиева уроки всегда были открытыми. Он сам приглашал на свои уроки коллег, работников образования любого ранга и должности.

Среди посещающих его уроки часто был и я.

Сказки хорошо запоминают не только дети, но и взрослые. Его уроки были сказочными. Его уроки любили дети.

Его системой работы, методикой интересовались многие учителя города (и не только), многие становились его последователями.

Надо отметить перенявшую богатый опыт Булача Имадутдиновича завуча школы № 6 (ныне СШ № 2), учителя истории Жанну Викторовну Гаджиеву.

Отличался Булач Имадутдинович качествами замечательного и талантливого воспитателя. Вся работа по воспитанию школьников велась им и на уроках, и во внеурочное время. Через краеведческий клуб, которым он руководил, за все годы работы в школе прошли сотни, а может быть, и тысячи детей. Булач Имадутдинович часто с гордостью говорил:

– Тот, кто прошел школу краеведения, не может быть плохим человеком.

Жизнь показала правоту его слов.

Булач – сам большой патриот, ценитель всего доброго – старался прививать своим питомцам высокие качества гражданственности. Это ему удавалось.

Б. И. Гаджиев, К. Г. Макриди и А. Д. Циткилов в День пионерии

Большой любитель своего родного края, природы, ревностный борец за ее сохранность в первозданном виде, он всегда внушал детям и взрослым мысль о необходимости бережного отношения к окружающей среде. Не было случаев, чтобы во время туристическо-краеведческих походов возглавляемые им или его учениками группы оставляли неубранными места своего пребывания.

Поразил меня мой друг Хайбулла Алиевич Мамедов, часто бывавший раньше с Булачом в походах. Во время похода любителей-грибников после отдыха, приема пищи он собрал все отходы в пакеты, которые привез в город и выбросил в мусоросборник. Уверен, что все ученики Булача Имадутдиновича, прошедшие в разные годы краеведческие уроки, так же с любовью относятся к природе.

По заданию Минпроса Дагестана группа учителей г. Буйнакска была направлена в Гунибский район с целью оказания педагогической помощи учителям района. В эту группу вошли Б. И. Гаджиев – руководитель, завуч санаторной школы-интерната № 7 и Алла Павловна Сорокина – учительница начальных классов школы № 4. В присутствии местных учителей, работников районо наши специалисты провели 15 показательных уроков в разных классах с абсолютно незнакомым контингентом учащихся.

Высоко оценили их помощь присутствующие на их уроках учителя и за методическую помощь – работники районо.

Когда было установлено в СССР высокое звание «Народный учитель СССР», меня пригласил министр просвещения Дагестана Халит Гамидович Магидов и в ходе беседы спросил, чью кандидатуру можно представить на это звание.

Хотя в Дагестане было много талантливых учителей, я не задумываясь ответил: «Конечно, Булача Гаджиева». Магидов Х. Г. покачал головой и сказал, что за эту кандидатуру готов поднять обе руки, но, к сожалению, сделать сейчас это невозможно.

А загвоздка состояла в том, что накануне съезда учителей СССР Булач Гаджиев был награжден орденом Ленина, а очередное награждение может быть только через 5 лет.

Тогда это звание получил мой однокурсник, учитель математики Кубачинской школы Дахадаевского района. Но через 5 лет справедливость восторжествовала, и Булачу Имадутдиновичу присвоили почетное звание «Народный учитель СССР».

Это высокое звание, да и многие другие награды Булач Гаджиев заслужил своей кипучей жизнью, трудом, любовью к детям, гражданам Дагестана и России.

– Наш Булач, – говорят все, кто его знает.

Я с гордостью произношу:

– Мой Булач!

* * *

Так закончил свою статью о Б. И. Гаджиеве Константин Георгиевич Макриди.

Хочу лишь добавить, что положительные качества, отмеченные им у Булача Имадутдиновича как скромного человека и замечательного педагога, свойственны и самому Константину Георгиевичу. Об этом знают учителя города с большим стажем.

За 19 лет работы заведующим городским отделом образования г. Буйнакска он помог многим учителям в повышении их дальнейшего педагогического мастерства. Лично я был в числе 11 учителей из огромного СССР, проходивших курсы повышения квалификации учителей немецкого языка социалистических стран в педагогическом институте им. Карла Либкнехта в Потсдаме (ГДР).

Удивительное человеколюбие

Получил очередное, очень дорогое для меня письмо от Константина Георгиевича Макриди, который проживает ныне в одном поселке Краснодарского края по улице Греческой. Видимо, улицы Дагестанской там нет.

Есть имена, пишет Константин, которые произносятся с трепетом. Человек с этим именем вызывает любовь и гордость. Это – Булач Гаджиев.

Этот человек вызывает восторг за его дела, удивительно красивую жизнь, патриотизм и человеколюбие. На последнем – человеколюбии – остановлюсь особо.

Булач Имадутдинович очень любил свой край – Дагестан. В своих книгах, встречах он с любовью отзывался о народностях, населяющих Дагестан, и не только о дагестанцах, но и о русских, украинцах, поляках, немцах, греках и др.

Полякам посвящена книга «Поляки в Дагестане». Им собран большой материал о греках, проживающих в Буйнакске, Махачкале, Каякентском районе, об участии дагестанцев в греческих партизанских отрядах в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Готовился издать отдельную книгу. Не успел.

В 1977 г. в зале школы № 5 состоялась встреча представителей греческой национальности с местными жителями. Естественно, разговор шел о дружбе греков, волей судьбы попавших в Буйнакск в 1942 г., с местными дагестанцами. Были воспоминания, как буйнакцы добросердечно приняли греческие семьи, а греки обрели новую родину. Звучали слова благодарности, высказанные мной от имени всех буйнакских греков Дагестану.

В последующие годы круг интересов краеведов школы № 5 и Булача Имадутдиновича расширился. Появляется новая тема, более обширная – «Эллада и дагестанцы».

Краеведами школы № 5 найдены 24 человека из различных городов и аулов Дагестана, которые в годы Великой Отечественной войны сражались против немецко-фашистских захватчиков в Греции. Среди них были Абдулла Бекеевич Ахмедов – директор школы № 7 г. Буйнакска, Мехти Нихматулаев – кандидат юридических наук, Айдемиров из Кафыр-Кумуха, Абдурахман Зайнутдинов из села Нижнее Казанище. И там, в далекой Греции, и греки, и дагестанцы в тяжелые годы войны показали себя настоящими друзьями.

Интерес представляет письмо в редакцию газеты «Правда» участников партизанского движения – дагестанцев:

«Дорогая редакция, в вашей газете № 304 от 31.12.1965 г. была опубликована статья Димитриу Никифороса, члена совета всегреческого союза борцов движения Сопротивления, бывшего командира полка ЭЛАС, под названием «Они сражались под оливами и в горах Греции».

Мы, бывшие воины Советской Армии, дагестанцы, сражавшиеся в горах Греции, давно ждали вести от тех легендарных сыновей и дочерей Эллады, которые делили с нами хлеб, улыбки, дружбу…

Подвергая себя смертельной опасности, греческие патриоты под носом врага ждали нас за оградой временного лагеря для пленных.

Мы, 12 дагестанцев, совершив побег из зоны немецкого лагеря, присоединились к греческим партизанам ЭЛАС в районе города Флорины. Наш побег был организован под руководством местных партизан. Это было летом 1944 года».

На одной из фотографий, на которой запечатлены дагестанские и греческие парни, написано: «Да здравствует греческо-дагестанская дружба!», газета «Правда».

Собирать материал о дагестанцах – участниках Сопротивления в Греции Булач Имадутдинович начал еще в далеком 1967 году. Он находил партизан – участников Сопротивления в Буйнакске, Избербаше, Сергокале и многих других селениях нашей республики.

И все они, как один, в первую очередь называли имя Белякова Абдулхамина из аула Утамыш Каякентского района. «Он был самым храбрым из всех дагестанцев, что сражались в Греции», – говорили они как один.

Булач Имадутдинович встретился трижды с Абдулхамином Беляковым. Он был очень скромным человеком, говорил больше о других.

Абдулхамина постигла страшная трагедия в мирное время. Он был приговорен к смертной казни за убийство двух односельчан.

Б. И. Гаджиев – с письмом в Президиум Верховного Совета РСФСР. Это был смелый поступок, если учесть, что это письмо-заявление написано в 80-х годах прошлого столетия. В этом заявлении он описал подвиг партизана-дагестанца:

«Я не юрист, я рядовой учитель и не оправдываю действия Белякова. Но у меня сложилось о нем впечатление как о сильной личности. Он, как мне кажется, прямолинеен, не терпит кривоты, рубит с плеча правду. Те 10–12 часов совместного пребывания вселили веру в то, что Абдулхамин Беляков предан Родине и в трудный час, пусть это в далекой Греции, доказал это своими подвигами.

Мое письмо никого и ни к чему не обязывает, но хотелось бы, чтобы человека, запутавшегося на перепутье и не нашедшего правильный выход, еще и еще раз проверили бы, потому что он был не трус, не предатель, как, к сожалению, некоторые из нас».

Предо мной копия письма Булача Имадутдиновича в Президиум Верховного Совета РСФСР. К большому сожалению, дальнейшая судьба Абдулхамина Белякова не известна.

В конце письма К. Г. Макриди пишет: «Я отметил, что наш дорогой Булач обладал человеколюбием, справедливостью и смелостью. Об этом говорит смелое обращение в Президиум Верховного Совета РСФСР».

Константин Георгиевич говорит: «Большая часть моей жизни (67 лет) прошла в Дагестане – Махачкала, Буйнакск, Кайтагский район. Это счастливое время не вычеркнуть из моей жизни, как и образ дорогого Булача…»

Творческая неутомимость

Булач Имадутдинович дважды выступал по Центральному телевидению СССР, и, как отзывались комментаторы того времени, с большим успехом. Именно тогда его называли на Центральном телевидении дагестанским Андрониковым.

А сколько десяток лет он выступал по Дагестанскому телевидению! Его телевизионную передачу «В стране легенд и преданий» с нетерпением и большим интересом ждали телезрители. Какой огромный материал нужно было изучить и осмыслить, чтобы проводить эти передачи.

О тех, о ком Б. И. Гаджиев говорил и писал, кого нашел лишь на Буйнакском кладбище, он знал досконально все. Он побывал на их родине, беседовал с их потомками, искал о них материал в библиотеках и музеях по всей стране.

Он побывал на Украине, на родине друга Т. Г. Шевченко писателя и поэта А. А. Навруцкого, могила которого, к большому сожалению, не сохранилась на Буйнакском кладбище. Был он и на родине «отца дагестанских языков» К. К. Услара, в деревне Курова Тверской губернии. Побывал и в Рязанской губернии, в селе Костемирово, на родине И. С. Костемиревского, умершего в 1891 году в Темир-Хан – Шуре.

Не раз бывал он и в Москве, в доме академика Е. Е. Лансере, умершего в 1946 году. А в 1981 году Булач Имадутдинович посетил сына академика художеств, тоже Е. Е. Лансере, тоже художника. Он просидел за столом в этой семье несколько дней, пока досконально не изучил пять альбомов художника – о Дагестане и дагестанцах. В этих альбомах часто мелькала запись «Темир-Хан-Шура», встречались знакомые лица: имам Шамиль, Хаджи-Мурат, Тахо-Годи, «Девушка из Бекета», М.-М. Хизроев и т. д.

Неутомимый Булач побывал на родине И. Зильбершмидта, художников Г. Г. Гагарина, И. К. Айвазовского, М. Ю. Лермонтова, А. С. Пушкина, А. А. Бестужева-Марлинского, великого хирурга Н. И. Пирогова.

Нет города в Дагестане, а может быть, и в стране, в котором побывало столько знаменитых людей, сколько посетило Темир-Хан-Шуру – наш Буйнакск. Булач Имадутдинович сказал мне как-то с сожалением, что ему не удалось еще посетить родину Александра Дюма.

В школе Б. И. Гаджиев имел небольшую учебную нагрузку, как говорят учителя. По учебной нагрузке определяется зарплата. Он очень «нагружал» себя краеведческой работой. Об этом говорят более 400 походов, малых и больших.

И все это делалось, как говорят учителя, на общественных началах. Многие «трудные дети», а их было в кружке краеведов большинство, стали теперь замечательными людьми и занимают высокие посты.

Булач Имадутдинович очень любил пионерское лето. В это время, как говорится, он отдыхал полностью, отдыхала и семья. Отдыхать для него значило работать с детьми на лоне природы, ходить в походы, проводить интересные спортивные соревнования, конкурсы, ставить спектакли, одним словом, заниматься всем, кроме учебной работы.

Много лет подряд мне повезло работать летом в пионерских лагерях вместе с ним. В лагере, как правило, Булач Имадутдинович был со своей семьей: жена Алла Ивановна – верная спутница всей его жизни, сын и две дочери. Не только в пионерском лагере, но и во всех походах была вся семья. Еще совсем маленькими, часто на руках у старших, ходили дети в поход.

Булач Имадутдинович, любящий семью и детей, как отец понимал, что работа отнимает много времени, и старался летом уделить своим детям больше внимания. А коль жизнь его была одним большим походом, то он хотел быть в нем вместе с детьми.

Природа давала ему новый заряд энергии, новые силы. Была и другая, не менее важная причина пребывания семьи в пионерских лагерях. Семья не имела большого материального достатка, а глава семьи не ставил свои интересы на первый план. Он очень любил свою семью и детей, но дело свое, как мне кажется, он любил больше.

Я хочу рассказать об одном эпизоде нашей лагерной жизни с Булачом Имадутдиновичем, о недалеком походе на так называемую Поляну туристов.

Лето 1964 года. Пионерский лагерь третьего детского дома г. Буйнакска. Старожилы нашего города помнят этот детский дом, дом генерала царской армии Халилова по улице Ленина, почти напротив почты.

Итак, группа детей пионерского лагеря 3-го детского дома, он располагался в 6 километрах от города, отправилась на Поляну туристов.

День был прекрасный, на поляну добрались без всяких приключений. Всю дорогу слышался веселый, громкий голос Булача. Рассказы его были очень интересны, и мы не заметили, как уже были на поляне. Сразу установили большую палатку, начали готовить обед.

Булач Имадутдинович начал свой рассказ о замечательном нашем земляке Османе-великане, как тогда называли Османа Абдурахманова из аварского села Кикуни.

Он был ростом выше 2-х метров, весил не менее 200 кг, огромной физической силы. Обувь ему изготовляли на заказ, говорят, 56 размера. Про него ходили тогда легенды, и больше всех о нем знал, конечно, Булач.

Внезапно погода изменилась, вдруг подул сильный ветер и снес нашу палатку, как пушинку. Пошел сильный град и дождь. Град был величиной с голубиное яйцо, у многих на голове появились шишки. Вся земля стала белой, как зимой, от снега.

Мы нашли вблизи старую, небольшую сторожку, и до сих пор не пойму, как мы поместились в ней. Нас было 30 человек.

Сильный дождь шел почти всю ночь. Многие из нас стояли на одной ноге, ибо для второй не было места. Так мы провели всю ночь, а рано утром, как только перестал дождь, кто в чем быстрым маршем отправились обратно в лагерь.

Был слышен голос Булача Имадутдиновича – он рассказывал продолжение своего сообщения, прерванного дождем и градом, рассказ о великане Османе Абдурахманове.

Так мы незаметно прошли весь обратный путь и дослушали конец этой интересной истории.

У меня сохранилось фото, где работник детского дома Володя уже на следующий день держит на руках град, густо покрывающий землю, а я на руках с маленькой Наташей, дочерью Булача Имадутдиновича, смотрю на это с удивлением.

Все вернулись веселые, хотели снова в поход. Но в поход отправили работника детдома Кадилава. Он поехал на поляну на арбе и привез полную подводу мокрых вещей: палатку, обувь, одеяла, оставленные нами во время вынужденного бегства.

Булач Имадутдинович был очень доволен поведением участников похода. Он говорил, что в подобных экстремальных ситуациях познается человек. Даже в последующие годы он подчеркивал с большим уважением: «Это участник похода на Поляну туристов в 1964 году».

Настоящий патриот своей республики

В беседе с Абдуллой Абасовичем Магомедовым, директором Музея боевой славы г. Буйнакска, составителем книги «Буйнакцы на фронтах Великой Отечественной войны», заслуженным учителем школ Дагестана, который 10 лет работал в школе № 5 с Б. И. Гаджиевым, я узнал следующее:

Булача Имадутдиновича я знаю с детства. Наши дома были рядом по улице Буйнакского. Еще тогда, ребенком, я обратил на него особое внимание. Мне в нем нравилось все: его энергия, быстрая походка, уважительное отношение к людям, особенно к малышам, большое внимание к окружающим, порой и замечания, которые он делал с большим тактом.

Сидит мать Булача Хурбиче, справа – отец Имадутдин

В далеком 1913 году родители Булача, отец Имадутдин из села Мегеб и мать Хурбиче из лакского селения Хурукра, приехали из села Чох в город Темир-Хан-Шуру. У них были дети – 6-летний Магомед и Патимат. В Темир-Хан-Шуре они построили двухэтажный каменный дом. Здесь и родились позже братья Абакар, Булач, Курбан и Альберт.

В 1917 году отец купил у отставного майора Егорова часть его большого фруктового сада в 3–4 километрах от города. Он хотел приобщить мальчиков к земледелию и садоводству. Мать занималась хозяйством и не могла нарадоваться на свою дружную и трудолюбивую семью.

Но счастье было, к сожалению, недолгим. В 1922 году Хурбиче заболела и умерла, оставив мужу и старшей дочери трех несовершеннолетних сыновей. Магомеду тогда исполнилось 15 лет, Абакару – 8 и Булачу – всего 3 годика.

В семь лет Булача отдали в кумыкскую школу № 2 по улице Сталина. Учился он с удовольствием, но дома с мачехой чувствовал себя неуютно.

Булач с сестрой Патимат

В 1932 году он уговорил старшего брата забрать его к себе. Магомед в это время уже закончил Ленинградское Военно-Морское училище имени Фрунзе и служил в Севастополе.

Командование бригады пошло навстречу просьбам образцового подводника. Мальчик был принят юнгой в бригаду подводных лодок, и его определили на службу дежурным телефонистом на коммутаторе. Одновременно Булач учился в школе, которая располагалась недалеко от бригады. Поначалу учеба давалась ему нелегко из-за плохого знания русского языка, но упорство и трудолюбие помогли ему вскоре войти в число лучших учеников.

Еще в подплаве Булач увлекся спортом: легкой атлетикой, гимнастикой, но особенно боксом.

В это время в их бригаде служил известный боксер, чемпион флота и Красной Армии Сологубов. Под его руководством юнга Булач дважды становится чемпионом Черноморского флота в наилегчайшем весе.

В 1934 году Магомеда Гаджиева перевели во Владивосток, на Тихоокеанский флот, с ним уехал и Булач. Прожив там более года, он вернулся в Буйнакск и продолжил учебу в школе № 1.

Магомед Гаджиев с братом Булачом в Севастополе

В 1955–1958 годы, рассказывает далее Абдулла Магомедов, я служил в Севастополе на Черноморском флоте подводником-торпедистом. В то время там же проходил практику на крейсере и Альберт, младший брат Булача, ныне контр-адмирал в отставке. Мы с ним встретились там как старые соседи.

В 1957 году я приехал в Буйнакск в отпуск и на городской площади встретил Булача Имадутдиновича. Долго, с большим интересом расспрашивал меня он о флоте, о Севастополе и часто сам отвечал на вопрос, будто был там вчера.

В 1958 году я поступил в художественное училище и совершил свой первый поход в ущелье Марковых. Там состоялась наша встреча с краеведами Буйнакской школы № 5, с Булачом Имадутдиновичем.

Все мы ночевали в Кумторкале, в школе. Там, в ту ночь в Кумторкалинской школе, мы впервые услышали замечательные рассказы Булача. Так конкретно, убедительно и просто мог рассказывать только он.

Булач Имадутдинович (крайний справа) с товарищами в горах

Затем, работая с 1968 по 1975 год в Первом Буйнакском педагогическом училище, а затем и в школе № 2, я постоянно обращался за помощью к Булачу Имадутдиновичу. Работая в школе № 2, мы совместно с краеведами школы № 5 организовали поход в Чиркей, увидели висящий мост, место, где сейчас построена плотина Чиркейской ГЭС.

В 1990 году Булач Имадутдинович дал открытый урок по истории в Гунибе, в большом клубе села. Краеведы школы № 5 принимали активное участие в уроке. На этом открытом уроке были представители всего Нагорного Дагестана.

А затем мне повезло еще больше – я стал работать с Булачом Имадутдиновичем в одной школе № 5 – целых 10 лет. Именно в эти годы у меня появилась большая тяга к поисковой работе и краеведению. В результате большой и долгой поисковой работы я нашел место захоронения отца, пропавшего без вести во время Великой Отечественной войны.

Б. И. Гаджиев вместе с художником Н. Н. Лаковым и его супругой на экскурсии в горах

По неоднократной рекомендации Булача Имадутдиновича мне в школе № 5 предложили помимо рисования, основной моей специальности, и уроки истории Дагестана.

Благодарен ему и за то, что он неоднократно на собраниях и педагогических советах школы говорил о положительном опыте моей поисковой и краеведческой работы. О своей же поисковой и краеведческой работе он не говорил на собраниях. Он лишь писал, а писал он не для личной славы. Писал он для будущего поколения.

Почтительность и деликатность

Я близко знал Булача Имадутдиновича, – рассказывает Забир Магомедов, преподаватель школы № 5 г. Буйнакска, член Союза писателей Дагестана, – с 1990 года до самого ухода его из жизни, то есть 17 лет. Работал вместе с ним в школе № 5 более 6 лет. Много раз бывал у него на уроках и на всех встречах с известными людьми Дагестана, проведенных им за эти годы. Часто бывал у него дома, где мы говорили о замечательных людях нашего чудесного края, о литературном творчестве, книгах, педагогах, политике, истории Дагестана, жизни и морали людей советского и нашего времени.

Когда он получал материал по истории того или иного аула Дагестана, написанный на аварском языке, я переводил его на русский язык по его просьбе. Почти ежедневно я встречался с ним или в Культурном центре, где он трудился научным работником, или на улице Ленина, где он любил ходить, отдыхая и беседуя со своими друзьями и знакомыми.

Прежде всего Булач Имадутдинович отличался от всех людей, которых я знал, деликатностью, добротой, почтительностью в своем отношении к учащимся, к педагогам и к своей супруге, ко всем людям, с кем ему приходилось жить, работать, дружить и сталкиваться в повседневной жизни.

За 17 лет, то есть за 6205 дней моего близкого знакомства с ним, я не услышал от него ни одного дурного слова ни о ком из людей. Когда при нем кто-нибудь из собеседников начинал нехорошо говорить о ком-либо из-за каких-то недостойных поступков, он тут же останавливал его, взяв за локоть, посмотрев на него умоляюще, тепло. И говорил: «Я вас очень прошу, будьте снисходительны к людям, к их слабостям, недостаткам. Нельзя так. Договорились? Вот и прекрасно!»

Он всегда на уроках и где бы то ни было обращался к своим ученикам так: «Моя девочка, мой мальчик!»

Он никогда не ставил двойку даже самому слабому ученику. Нет, он никогда не дарил положительные оценки. Он умел учить так, чтобы любой ученик знал его предмет хотя бы на удовлетворительно, без учебника и домашнего задания. Увидев своего бывшего воспитанника или знакомого, он первым подходил к нему и пожимал ему руку, если даже тот моложе его на много лет, и не забывая сказать приятные слова.

Зная, что Булач Имадутдинович ни на минуту не оставляет в сердце ненависть, зло и живет всегда хорошим, светоносным, что есть в людях, в их делах, жизни, я был уверен и нередко говорил ему самому, что он должен жить минимум 150 лет, не болея и будучи способен творчески, влюбленно в свое дело, вдохновенно работать, идти к цели своего призвания.

Будучи одаренным большим, многогранным талантом, он трудился за письменным столом, не жалея себя, не умея и не желая экономно расходовать свои физические и духовные силы, несмотря на то, что супруга постоянно просила его разумно чередовать работу с отдыхом.

И в таком возрасте ежедневно, без выходных и праздничных дней, он писал и писал более 10 часов в день. Более того, и тогда, когда он отдыхал от любимого, но изнурительного литературного творчества, он поневоле находился в рабочем состоянии: либо продолжал «писать» в уме и сердце книгу, над которой трудился за столом, либо обдумывал, вынашивал свое очередное произведение.

Душа требует, чтобы я сказал свое слово и о супруге Булача Имадутдиновича. Я видел своими глазами, часто бывая у них дома, что Алле Ивановне очень и очень повезло в личной жизни тем, что она стала любимой и любящей супругой Булача Имадутдиновича. Он всегда относился к ней по-особому, не позволяя себе ни на йоту ущемить ее человеческие и женские права, свободу, желания и интересы…

Повезло и самому Булачу Имадутдиновичу тоже в лице Аллы Ивановны: у нее хватило ума, доброты, чтобы ценить такое прекрасное к себе отношение своего замечательного супруга. Она посвятила всю свою жизнь интересам и благополучию Булача Имадутдиновича. Великое спасибо ей за это от имени всех дагестанцев, всего Дагестана.

Булач Гаджиев и его «толмач» Забир Магомедов

И была бы большая польза для всего нашего удивительного края, если бы кто-нибудь из талантливых литераторов подробно описал божественное отношение Булача Имадутдиновича к своей супруге и издал книгой большим тиражом. Эта книга станет незабываемым уроком для тех дагестанских мужчин, кто еще не научился по-настоящему чутко, по-доброму относиться к своим женам.

Лично для меня он сделал много хорошего. Всерьез и в шутку он называл меня своим толмачом, о чем он говорит и в своей книге «У отрогов Исмаилмеэр». И я горжусь, что был переводчиком хоть в какой-то мере самого Булача Имадутдиновича! Он помог мне узнать, почувствовать, гордиться тем замечательным, что было и есть хорошего у всех народов нашего неповторимого, легендарного Дагестана.

Булач Имадутдинович очень удачно посоветовал мне название моей книги – «Капля камень точит». Этим эта книга мне особенно дорога. Зная, что я чувствовал в школе-интернате № 3 более 10 лет до прихода в пятую школу, Булач Имадутдинович много раз советовал мне написать книгу о своих интернатских учащихся-сиротах. Жаль, что я не последовал его советам. Ведь Булач Имадутдинович – это большой талант, наш дагестанский Сухомлинский, без малейшего преувеличения.

К великому сожалению, природа-мать дает человечеству слишком мало таких настоящих, выдающихся педагогов. Это особенно заметно в последнее время. Я очень рад, что судьба дала мне возможность целых 17 лет общаться с неповторимым Булачом Имадутдиновичем Гаджиевым.

Слово о Булаче Имадутдиновиче хочу завершить стихотворением в прозе писателя Агалара Джафаровича Джафарова, которого мы называем дагестанским Павлом Корчагиным:

«Нет, не бескрыл человек, если у него высокая, преданная людям душа, если помыслы его чисты, а чистота – прямая дань сердца.

Ваши книги помогают жить, любить и творить. Они рассеивают завесу из тумана, скрывающего прошлое нашего народа, и позволяют понять и почувствовать жизнь предков.

Из Ваших книг, невыдуманных повествований с жаждой черпаешь сведения и факты о жизни и быте горцев, об их друзьях.

И горный край наш Дагестан становится как бы осязаем, а его люди – ближе и родней.

Ваши книги для меня, как для многих и многих, – стоящая тысячелетия скала Кавалер-Батарея, чудным образом расширяющая границы обзора, откуда видно далеко. Пройдут годы. Пройдут века. А книги Ваши буду жить, дышать, насыщая необходимым для жизни кислородом легкие потомков, прививая добро, любовь и патриотизм. Как хорошо, что вы есть, скромный, простой человек с большой буквы! Человек, как будто живой водой окропляющий героическую историю своего народа».

Жизнь, полная высокого смысла

Самые известные люди, которые приезжали в Буйнакск, обязательно были гостями школы № 5. Эти встречи организовывал Булач Гаджиев.

А сегодня наш город отмечает 90-летие Гаджиева Булача Имадутдиновича, – говорит Гичи-Бике Ибрагимова, учитель русского языка и литературы СОШ № 5.

Его нет среди нас, но всегда будет с нами память о нем как о самом близком человеке, наставнике, учителе, друге, помощнике.

Человек рождается на свет, чтобы оставить после себя добрый след. Булач Имадутдинович оставил после себя не след, а широкую тропу. Он прожил тихую жизнь, интересную для себя и для других, полную высокого смысла, достойную подражания.

Благоухание ландыша слышишь за сто шагов, к нему надо подойти и поклониться. Есть люди, которых можно понять, только приблизившись к ним. Не на словах, а в делах, поступках, в добром взгляде, улыбке, даже иногда в молчании раскрывается человек.

Хорошего человека, доброго человека узнаешь не сразу, а на протяжении длительного времени. Таким человеком был Булач Имадутдинович Гаджиев. Он жил для того, чтобы помогать людям. Он был всегда терпелив, добр, обаятелен, тактичен с детьми и учителями.

Его отличали подлинная доброта, терпимость и порядочность. Я горжусь тем, что я работала в одной школе с таким человеком. Когда ему присуждали премию имени Н. К. Крупской – а каких только премий ему ни присуждали! – мне предложили рассказать о нем. Рассказать о нем, охватить его многогранную личность – это очень трудная задача.

Помню, я волновалась, как ученица. Булач Имадутдинович подошел ко мне и сказал: «Ты сможешь. За что бы ты ни бралась, всегда будь уверена, что ты сможешь». Эти слова стали моим девизом. Мы многому научились у него. Побольше бы таких людей, как наш незабвенный Булач Имадутдинович.

Такой человек нужен в обществе, в любом коллективе, истории, искусстве, нужен среди родственников, друзей.

Учителя школы № 5 г. Буйнакска

Он всегда был необходим нам. И в нашей памяти его светлый образ останется навсегда. Разве можно забыть те часы, когда он рассказывал об Ираклии Андроникове или же о многих героях своих книг.

Булач Имадутдинович говорил, что ему очень повезло несколько раз слушать самого Андроникова. Не меньше повезло и нам послушать самого Булача.

Никогда не забуду, как мы долго не расходились после встречи с ним, когда он приехал из Михайловского. Это была удивительная встреча, он был великолепный рассказчик!

Он восхищался перед нами героями своих произведений, а мы восхищались нашим дорогим коллегой.

Все, что связанно с ним, останется навсегда в памяти – это невозможно забыть. Можно знать свой предмет и не уметь преподнести его детям. Надо рассказывать интересно, чтобы дух захватывало, так говорил Булач. Спасибо ему огромное за то, что был с нами.

Он был не молод, но и не так уж стар,

Имел он не земной, а божий дар.

Весь – излученье новых, тайных сил,

Своею теплотою он пронзил.

Он был новатор, патриот.

Благодарим за труд Ваш, педагог.

Выпал Вам нелегкий рок —

Дарить ученикам урок.

Он людей, как братьев, любил,

Он готов был за них страдать,

И законы предков чтил,

И не смел о них забывать.

Мы помним, мы помним, конечно,

И Вам не краснеть за нас.

Ничто в этой жизни не вечно,

Но вечна память о Вас.

Мужайся, Дагестан, скорби и плачь!

Нас навсегда покинул наш Булач.

Неутомимо время, быстротечно,

Но помнить Вас мы будем вечно.

Какие прекрасные слова!

Воспитатель патриотов

– У нас в республике, да и России в целом не так много педагогов, удостоенных высокого звания «Народный учитель СССР». Булач Имадутдинович Гаджиев – один из тех, кто действительно заслужил это звание, – рассказывает Г. Н. Сивриди, доцент ДГУ, заслуженный учитель Республики Дагестан.

Мы были знакомы много лет. Часто встречались во время официальных мероприятий, проводившихся Министерством образования, научно-методических конференций, конкурсов «Учитель года», когда он по разным делам приезжал в Махачкалу, в университет, на телевидение, в Институт повышения квалификации учителей или для сопровождения по республике именитых гостей.

О Булаче (его обычно звали только по имени) слышал еще задолго до нашей встречи как о неутомимом краеведе, прекрасном учителе.

Познакомились мы с ним в начале 50-х. В те годы каждое лето я работал старшим пионервожатым в лагере работников госторговли, располагавшемся в лесу за Буйнакском.

Рядом находился и лагерь детского дома, в котором Булач Гаджиев работал физруком. Старшим пионервожатым с ним работал мой бывший пионер Алил Давыдов, студент ДГУ. Мы не раз устраивали соревнования волейбольных команд, совместные походы, концерты.

Я поражался его организаторским способностям: простую встречу волейболистов он мог провести как настоящий спортивный праздник.

Иногда ребята из обоих лагерей собирались вместе, чтобы послушать рассказы Булача о достопримечательных местах Дагестана, об известных людях, побывавших здесь. Он впоследствии выпустил несколько книг, посвященных легендам, знаменательным событиям, замечательным дагестанцам, выступал по телевидению в передаче «В стране легенд и преданий».

Но такого впечатления ни книги, ни выступления на меня не производили, как рассказы в лагере на лесной поляне. Надо было видеть, как слушали его мальчишки и девчонки! Казалось, что он сам был участником тех исторических событий, о которых рассказывал.

Б. И. Гаджиев в день 9 мая

В советское время много говорилось о патриотическом воспитании подрастающего поколения. Стали говорить и писать об этом и сейчас. (Одумались!).

Сколько помню, Булач Имадутдинович слов «патриот», «патриотизм» не употреблял, но я убежден, что вряд ли кто из нас воспитывал настоящих патриотов так, как он воспитывал своими уроками, беседами, походами, книгами…

Учитель на все времена

Булач Имадутдинович Гаджиев был великолепным знатоком нашего Дагестана.

Свой первый поход он совершил еще в далеком 1932 году. Его, тогда еще мальчишку, в этот поход взял двоюродный брат Серажутдин, впоследствии ставший профессором, преподававшим философию в ДГУ. Он был хорошим альпинистом, всей душой любил и туризм.

С этого памятного похода в родной аул Мегеб, а прошли они тогда ни много ни мало 136 километров, началась походная жизнь Булача.

Об этом говорят сотни походов, проведенных Булачом Имадутдиновичем со своими краеведами, учащимися школы № 5. Имена людей, посетивших и прославивших Дагестан и Темир – Хан-Шуру, навсегда остались в сердцах молодых.

На буйнакском городском кладбище краеведы обнаружили могилу Ивана Костемиревского. Это по его инициативе была открыта у нас первая русская школа. Решено было поставить ему памятник. В его создании и торжественном открытии приняли участие не только краеведы школы № 5, но и вся общественность г. Буйнакска.

По предложению краеведов школы, инициатором чего был Булач Имадутдинович, одна из улиц нашего города носит имя Костемиревского.

А какую огромную работу вели краеведы! Раскопки, сотни интересных находок, беседы с замечательными людьми прошлого и настоящего времени.

Каждый краевед отражал свою работу в дневнике. Многие из этих дневников и сейчас находятся в краеведческом музее школы. Дневники – это документальная хроника жизни клуба за многие годы. Булач Имадутдинович говорил, что «наматывать на ноги километры без нагрузки духовной – преступно».

С каким нетерпением ждали люди его передачу на республиканском телевидении «В стране легенд и преданий», которую вел он несколько десятков лет.

Булач Гаджиев и Алил Давыдов, 2007 год, г. Буйнакск. Последнее фото

Но главное, конечно, Булач – учитель. Его преподавание отмечалось своеобразной новизной, эффективностью, высоким профессионализмом.

Сейчас много говорят о гуманной педагогике. В этом деле, я твердо уверен, он на полвека опередил Амонашвили, «отца» современной гуманной педагогики. Ее методы Б. Гаджиев уже применял в далекие 60-е годы прошлого столетия.

Я бывал на уроках Булача. Многое тогда мне казалось странным. В прошлом были конкретные «рамки», если так можно выразиться, ведения урока. Булач их не соблюдал.

Но теперь, спустя годы, я понял, что это были новые, передовые методы и идеи учителя. Ученики слушали его, затаив дыхание. На уроке работал весь класс. Все ученики отвечали за урок.

Булач Имадутдинович не ставил двоек, он не признавал это «наказание».

Учил учащихся мыслить, рассуждать, сравнивать, анализировать, и каждый его ученик всегда был готов выйти к доске без боязни. Учащиеся делали свои выводы по каждой теме урока, были активны.

Булач хорошо излагал суть новой темы, а учащиеся все это записывали в тетрадь. Его манера общения с классом создавала благоприятную почву для интенсивной умственной работы учащихся.

В конце каждого учебного года Булач Имадутдинович проводил анкетирование. Учащиеся охотно принимали в этом участие. Зная, что анонимность гарантирована, учащиеся в своих ответах были откровенны. Вопросы отличались разнообразием: «Знает ли учитель хорошо свой предмет?», «Всегда ли говорит он правду?», «Не пора ли ему на пенсию?» и другие.

Анкеты передавались учителю, и он благодаря ответам учащихся мог видеть себя со стороны, со всеми достоинствами и недостатками.

Много, очень много можно рассказать о большом Учителе, но невозможно в одной статье, даже в одной книге донести до читателя его многогранное творчество.

Память о нем будет передаваться от поколения к поколению

Булач Имадутдинович – Учитель с большой буквы, учитель от Бога. Я имел счастье быть его учеником в 1960–1964 гг.

Нет, пожалуй, ни одного ученика, который не считал бы его самым любимым своим учителем. Не являюсь исключением и я. Если я стал учителем, то в основном благодаря его влиянию, благодаря его учительскому дару, большому таланту учителя и воспитателя, – так начинает свои воспоминания о Б. И. Гаджиеве директор средней общеобразовательной школы № 4 г. Буйнакска, председатель Совета руководителей общеобразовательных учреждений, заслуженный учитель РД, отличник просвещения РД К. К. Зайналов.

Булач Имадутдинович учил и воспитывал нас всем своим существом: глубоким и разносторонним знанием истории, своей человеческой добротой, гуманностью, добрым и в то же время пронизывающим взглядом, подтянутым внешним видом, быстрой, энергичной походкой, глубоким уважением к своим ученикам. К каждому из своих учеников он обращался только на Вы и только по имени.

Он никогда не повышал голос, не делал замечаний ученикам, не ставил двоек, в этом не было необходимости. Самый слабый и хулиганистый ученик хорошо знал историю.

Булач Имадутдинович не задавал домашних заданий, учебный материал усваивался на уроке, но мы все вели тетрадь по истории, где записывали все основное, о чем он говорил.

Любое историческое событие он связывал с Дагестаном, а часто и с Темир-Хан-Шурой. Рассказывал, кто из дагестанцев и кавказцев был участником тех или иных важных исторических событий. Он всегда любил подчеркивать факты участия русских людей в истории Дагестана, с большой теплотой и благодарностью рассказывал и писал о них.

Мы всегда слушали его, затаив дыхание, и было очень досадно, что прозвенел звонок с урока, он обычно прерывался на самом интересном месте его рассказа.

А какие Булач Имадутдинович проводил походы!

Было большой честью записаться в школьный краеведческий клуб. Каждый поход мы ждали как праздник. В походах у нас была исключительная дисциплина, иначе и нельзя было – горы, ущелья, пропасти не терпят безалаберности. И поэтому за более чем полвека ни одного несчастного случая.

В этих походах мы становились джентльменами, помогали девочкам нести рюкзаки. Старшие помогали младшим. Мы старались и делали все, только чтобы он был доволен нами, его похвала была великой наградой для каждого из нас. Он видел все, и похвалу не надо было долго ждать.

Обязательным условием для участников похода было ведение дневников каждым. В этих дневниках мы отражали все, что видели, что делали, с кем беседовали. В этих походах мы очень много узнавали о нашем крае и еще больше любили малую Родину – Дагестан и его, нашего Булача Имадутдиновича.

Булач Имадутдинович в свои 88 лет был добр, полон энергии, творческой инициативы. Он всегда был в гуще всех событий, часто выступал по телевидению, печатался в журналах и газетах. Его книги читали и читают сегодня с большим интересом.

Сегодня мне очень больно писать о нем в прошедшем времени. Никак не могу смириться со словом «был», когда это слово касается Булача Имадутдиновича.

Идешь вечером по главной улице нашего города, и кажется, она пуста без него. С болью в сердце вспоминаешь, как идет навстречу своей неизменной походкой Булач Имадутдинович, крепко жмет руку и спрашивает: «Нечикдир ишлер?»

Булач Имадутдинович, Вы всегда будете жить в сердцах своих учеников, в памяти всех жителей нашего Буйнакска, и эта память будет передаваться от поколений к поколениям!

Слово «Дагестан» – в каждой его книге

В названиях каждой из книг Булача Имадутдиновича слово «Дагестан» фигурирует непременно, – так начинает свою статью о нем Далгат Ахмедханов, более 10 лет работавший главным редактором республиканской газеты «Новое дело», в настоящее время главный редактор журнала «Дагестан».

И неслучайно, если в нашу республику приезжали для знакомства с ней именитые гости, лучшего гида, чем он, найти было невозможно.

Обложка журнала «Дагестан»

Особенно, если требовалась не трафаретная статистика о квадратных метрах, климатических зонах, числе разных предприятий и тому подобном, а то, что волнует, что составляет главную суть того, что нас окружает. В этом ему не было равных.

Много-много лет, если в беседе упоминалось имя «Булач», то почти каждый дагестанец, откуда бы родом он ни был, понимал: речь идет о нем – Булаче Имадутдиновиче Гаджиеве.

Вся книга о нем, и нет надобности представлять его читателям еще раз. Каждый рассказывает о Булаче так, как его знает.

О нем, поразительно разностороннем человеке, знают в разных ипостасях. Более всего – как о школьном учителе истории, неутомимом краеведе, знатоке своего родного края.

А я знал его еще более 40 лет и как журналиста, писателя. Это тоже очень важная и объемная сторона его жизни. Рассказ о нем в подробностях занял бы немало листов, даже только о том, что знакомо мне.

Ограничусь лишь двумя главными вехами его журналистской деятельности.

О сотрудничестве с Буйнакской городской и районной газетой, с республиканскими газетами говорить не буду.

Оно было для него, как воздух Дагестана, которым дышал этот неутомимый человек. А вот на Дагестанском телевидении, где я проработал семь лет, довелось мне стать очевидцем рождения его удивительного цикла телепередач «В стране легенд и преданий», регулярно выходивших в эфир десятки лет. Наверное, это всероссийский рекорд постоянного присутствия в эфире.

Булач умел владеть словом, заявленной темой, умел находить такие точки в своем повествовании, что заставлял слушателя внимать ему, раскрыв рот. Умел и паузу держать так, что не только школьники, которым номинально адресовалась передача, но и взрослые, заслышав его голос, прильнули к телевизорам, если уже не сидели перед телеэкраном, увидев в телепрограмме знакомое название.

Помню, как однажды на Центральном телевидении, где раз в год отводилось время для живых передач местных студий (видеозаписи еще не было), Булач Гаджиев вел передачу о Дагестане.

Я в качестве редактора тоже ездил с ним в Москву и хорошо помню, какое большое впечатление он произвел на московских телевизионщиков.

А тогда, в начале 70-х, телевидение занимало в жизни людей, думаю, больше места, чем сейчас.

Ведь не было столько возможностей для получения информации и развлечений, как сегодня. И надо быть личностью, чтобы овладеть неподдельным вниманием всей страны. При создании республиканского журнала «Дагестан», в котором я сейчас работаю, один из его инициаторов его создания наш незабвенный поэт Расул Гамзатов, рассуждая о том, каким журнал должен стать, сказал мне: «А Булача Гаджиева печатай постоянно. Пусть даже в каждом номере…»

Помню, что подумал тогда: надо же – поэт так заботится о трудах краеведа, учителя, журналиста, и порадовался этому. Но и засомневался сразу: найдется ли столько материалов на каждый номер?

В Карадахском ущелье, 1965 г. Далгат Ахмедханов, Магомед Дугричилов, Юсуп Магомедов и др.

И оказался не прав.

У Булача Имадутдиновича не было простоев. Он много писал, и каждая строка была ценной.

Журнал «Дагестан» печатал его материалы если не в каждом номере, то почти в каждом. И они были всегда востребованы читателями. Последние его страницы, ждавшие своего часа в редакционном портфеле, были опубликованы уже после того, как его не стало.

Есть люди, жизнь которых была целиком посвящена Дагестану. Их не очень много. Можно спокойно пересчитать.

Среди них – Булач Имадутдинович Гаджиев. Уверен абсолютно.

По тропам Булача

Утром 17 октября с центральной площади г. Буйнакска в ущелье Марковых отправились школьники, студенты вузов и средних специальных учебных заведений, краеведы из Эрпелинской и Нижнедженгутаевской школ нашего района. Всего в походе приняло участие более 400 человек.

Мероприятие было приурочено к 90-летию со дня рождения Булача Имадутдиновича Гаджиева.

Булач Имадутдинович часто водил своих краеведов и гостей республики сюда в поход.

Трудно описать словами всю красоту самого ущелья и его окрестностей словами – это надо увидеть.

Праздник-поход состоял из культурно-массовых и спортивных мероприятий. Участники соревновались в метании камня, перетягивании каната, прыжках в длину, скоростном восхождении на пик Булача. Особое впечатление на всех участников похода произвели показательные выступления цирковой студии Ал-Клыча при школе № 8. Прошли конкурсы туристической песни и на лучший годекан.

Директор Музея боевой славы г. Буйнакска Абдулла Магомедов рассказал о Булаче Гаджиеве, их совместных походах и истории ущелья Марковых. Затем состоялось торжественное награждение участников соревнований.

В этом незабываемом походе приняли участие заместитель министра по делам молодежи Республики Дагестан Муслимат Халимбекова, глава МО «г. Буйнакск» Гусейн Гамзатов, глава городской администрации Магомед Шахбанов, начальник ГУО Асият Алиева, председатель городского спорткомитета Зайналабид Меджидов и директора школ города.

Работа в Культурном центре

С 1994 года Булач Имадутдинович работал научным сотрудником историко-краеведческого музея, или, как его чаще называют, Культурного центра Буйнакска. Здание этого Культурного центра называлось ранее «Модерн» и было построено для жителей Темир-Хан-Шуры на личные средства мецената Хизри Гаджиева. Благодаря стараниям Булача Имадутдиновича здание Культурного центра сегодня носит имя своего творца Хизри Гаджиева.

Мы часто беседуем с директором Центра Микаилом Дугричиловым. Микаил, заслуженный учитель школы Республики Дагестан, лауреат Государственной премии РД, победитель конкурса «Учитель года-99», в своих рассказах самыми теплыми словами отзывается о деятельности Булача Имадутдиновича на новом для него поприще научного сотрудника.

Беседа в Культурном центре г. Буйнакска

Теперь все его походы были направлены в Культурный центр, и отсюда «ведал» он родным краем.

Быстрой, юношеской походкой шел он на работу по улице Ленина. Приходил раньше всех и до начала работы прогуливался вдоль фасада здания.

Работал 40–45 минут с 10-минутным перерывом, видимо, привычка из школы. В перерывах ходил по залам музея, любил на ходу общаться с работниками музея, для каждого у него была своя шутка.

Перед тем, как уйти на обед, он часто спрашивал: «Буфет будет сегодня работать?» Этим он имел в виду: «Будем ли пить чай?» Ритуал чаепития имел для него особое значение. Не столько важен был ему сам чай, сколько беседы за чаем. Признавал только «сахар для гостей» – твердый. «Его много не съешь», – шутил он.

Булач Гаджиев и Микаил Дугричилов

Беседы за чаем были самые разные и неожиданные, темы шуточные и серьезные. Часто разговор плавно переходил к разным историям, рассказывал чаще сам Булач. Он был не только отличным рассказчиком, но и очень внимательным слушателем. Слушая чей-то рассказ, он находил в нем такие интересные моменты, на которые другие вообще не обращали внимания.

Справа налево: директор Культурного центра М. М. Дугричилов, З. М. Акимова, Б. И. Гаджиев, журналист М.-Б. Магомедов, декабрь 1996 г.

В 2004 году Булач Имадутдинович ездил с супругой в Турцию, там жила в то время его старшая дочь Наташа, муж которой работал в Турции. «Первым делом я посетил турецкую школу, – рассказывал он. – Даже ходил на один урок».

Ему очень понравились турецкие школьники. «Я как мог объяснялся с ними», – говорил Булач. Он очень сожалел, что не встретил эмигрантов-земляков из Дагестана.

Очень часто приходили к нему на работу люди как из города, так и из районов, других городов республики. От них он получал большую информацию и не меньшую давал сам. Частыми гостями были учителя и учащиеся Ленинкентской школы. Краеведы этой школы перенимали у него опыт краеведческой работы, многому учились у него. Нередко приезжали и школьники из горных школ. В Культурный центр приходили все учащиеся школ разных возрастов, студенты, а иногда и воспитанники детского сада с воспитателями. Все, от мала до велика, внимательно слушали Булача Имадутдиновича.

К каждому возрасту у него был свой подход. В любой работе он был очень аккуратен. Даже его черновики, не включенные в книгу, представляют богатейший материал.

Он любил ходить, когда он думал о чем-то важном. По ходу дум он убыстрял темп ходьбы. Его скрипучие ботинки вначале возмущали одну из техработниц. Она спросила у Булача Имадутдиновича: «Ходите ли вы и дома туда-сюда?»

«Да, – ответил он, – я много хожу, чтобы не устать».

В разговоре с любым собеседником он был всегда вежлив и очень корректен.

Когда ему предложили отдельный кабинет для работы, он вежливо отказался. Сказал, что в тиши кабинета он не может работать. Во время работы казалось, что он не видел и не слышал ничего вокруг себя. Но стоило кому-то рассказать вслух что-то интересное, как он тут же подключался к этой теме.

По воскресеньям в Культурном центре бывает дежурный администратор. После одного дежурства Булач Имадутдинович оставил следующую записку: «Дежурил один, только рыжий кот ходил по залу.

Соскочил пораньше.

P. S. Не мог вывести из зала рыжего кота, оказался наглым. Оставляю его дежурить и ухожу. Булач.»

«Вы жизнь прожили набело, без фальши!»

«Цель-то жизни в том и заключается: жить так, чтобы и после смерти не умирать».

Муса Джалиль

Очередной номер газеты «Буйнакские известия» совпал с датой, когда прошло 40 дней после кончины Б. И. Гаджиева.

Газета обращается к Булачу Имадутдиновичу как к живому:

«40 дней мы живем без Вас, уважаемый Булач Имадутдинович!

40 дней, как мы осиротели. Как жаль, что такие люди, как Вы, не живут вечно.

Мы понимаем, что второго такого, как Вы, Булач Имадутдинович, не будет. Но с нами остались не только скорбь и боль утраты.

Ваши книги, ваши изумительные рассказы далеких лет «В стране легенд и преданий», Ваши ученики – все это в наших сердцах навсегда.

Нам очень не хватает Вашего присутствия в городе, Вашего юмора и шуток, энциклопедических знаний.

Вы, Булач Имадутдинович, ушли в бессмертие, и память о Вас сохранится в наших сердцах. И это не пустые слова.

Великий Леонардо да Винчи сказал: «Только с пользой прожитая жизнь долга».

Одна из последних фотографий Б. И. Гаджиева

Свое обращение к Булачу Имадутдиновичу газета «Буйнакские известия» закачивает стихотворением поэта, нашего земляка Агалара Джафарова.

Заглавие стихотворения он очень удачно взял у Н. А. Некрасова.

Какой светильник разума угас! Какое сердце биться перестало!

Вы жизнь прожили набело, без фальши,

Нося в себе чудесный солнца свет.

Он зажигал сердца и души наши,

Как песня, как мечтанье, как рассвет.

Вы были патриотом Дагестана —

Буйнакск для Вас был райский уголок.

Трудились Вы весь век свой неустанно,

Писатель, краевед и педагог.

Быть Человеком– трудное искусство,

Любить людей – не менее трудней.

Тепло, и доброту, и мир, и свои чувства

Дарили Вы нам много лет и дней.

Учили Вы любить свою Отчизну

И настоящий, и вчерашний день.

Уроки, знанья Ваши не исчезнут —

К добру и дружбе поведут людей.

Нам будет не хватать улыбки Вашей,

И юмора, и смеха, словно снег.

Нет, подвиг Ваша жизнь была, без фальши,

Красивый, лучезарный Человек.

…У Кавалерки сиротливо стало,

Печали и потери холод в нас.

Какой светильник разума угас!

Какое сердце биться перестало!

Июнь, 2007 г.

Маленькие воспоминания о большом человеке

Последние свои годы Булач Имадутдинович работал вместе с моим отцом в Центре культуры города Буйнакска, – эти воспоминания принадлежат Дугричилову Муртазали Магомедовичу – писателю, поэту, переводчику, работавшему много лет главным редактором журнала «Наш Дагестан» в Махачкале. Автор замечательных произведений: «Сказание о Дагестане», «Звездный азимут», «Последний газават» и многих других. Почти 10 лет работает в Праге в аварской редакции радио «Свобода».

Я приехал, в Дагестан когда не стало отца, и он пришел соболезновать мне. Он был очень расстроен, едва выговаривал слова сочувствия. Это была наша последняя встреча.

Не помню, когда состоялась первая, зато на всю жизнь запомнил первое впечатление, которое он на меня произвел.

Это было в Карадахском ущелье в Дагестане. Я учился тогда в третьем классе. Отец взял меня в поход, которым руководил Булач Имадутдинович. Дисциплина в этих походах была по-настоящему военной.

Помню, все поочередно протискивались сквозь узкую расщелину между скал. Он стоял внизу и помогал пожилым и женщинам спускаться.

Когда дошла очередь до меня, я резко и самоуверенно отстранил протянутую мне руку и спрыгнул.

И вдруг услышал: «Спасибо!»

– За что? – удивился я.

– За то, что не упали!

Он обращался на Вы ко всем своим ученикам.

Все эти годы я упорно просил его не говорить мне Вы, потому что испытывал неловкость. Бесполезно. Я не был его учеником в общепринятом смысле слова, но он был моим Учителем. Отец и Он – эти два человека научили меня любить свой народ, любить наш Дагестан.

Теперь их обоих нет. Никто меня не учит этому больше.

Когда вокруг все меньше старших и все больше младших, начинаешь понимать, что мне надо как-то походить на них. Чтобы «не упасть».

В последний месяц Булач Имадутдинович тяжело болел. Мама моя рассказывает: когда его привезли из больницы домой и она пришла навестить его, он что-то еле слышно прошептал.

Она не расслышала, а когда склонилась над ним, чтобы понять, оказалось, что он… шутил.

Пять с лишним лет я живу вне Родины. За эти годы Булач Имадутдинович написал около 10 книг! И каждую новую непременно присылал мне.

Листаю сейчас последние его книги «Поляки в Дагестане», «Хаджи-Мурат в историях и легендах», «Царские и шамилевские крепости в Дагестане» и с горечью осознаю: какая это утрата!!

Где-то я слышал: мы бываем опечалены, когда умирает человек не столько потому, что жалеем его, сколько потому, что нам становится жаль себя.

Я редко когда жалею себя, но сейчас это как раз этот случай. И мне жаль тысячи и тысячи людей, которые его любили по-настоящему хорошо, что он написал так много замечательных книг.

Его называли Энциклопедией Дагестана и Буйнакска

В каких только краях и областях нашей страны ни побывал Булач Имадутдинович Гаджиев, с кем только ни встречался в поисках героев своих книг!

Булач Имадутдинович с Асият Алиевой

При желании он мог бы стать большим ученым-историком, его приглашали работать в крупные научные учреждения и города Советского Союза. Но он очень любил свой родной Буйнакск и любил называть его, как и раньше, Темир-Хан-Шурой. Нет в нашем городе улицы и дома, которые не описал бы Булач, нет такой известной личности, которую он не назвал, не рассказал о ней.

Он был Энциклопедией Дагестана, как его называл Расул Гамзатов, и в первую очередь Энциклопедией Буйнакска.

В канун празднования 90-летия народного учителя СССР, краеведа, писателя, историка Булача Гаджиева в октябре в Буйнакске прошли большие мероприятия, посвященные ему. Перечислю лишь нескольких общегородских мероприятий: 16–18 сентября – на ринге Буйнакской спортивной школы прошло первенство по боксу горной зоны Дагестана и Буйнакского района, посвященное памяти Булача Имадутдиновича. В открытии турнира приняли участие и выступили заместитель председателя Собрания депутатов города М. Даитбеков, начальник отдела по физической культуре и спорту города З. Маджидов, президент федерации бокса г. Буйнакска и Буйнакского района, мастер спорта международного класса И. Нургудаев, директор городского Музея боевой славы А. Магомедов и другие ветераны труда. Они рассказали участникам турнира о замечательном педагоге, краеведе, спортсмене и писателе Б. Гаджиеве. Все три дня соревнований спортивный зал был переполнен. Соревнования прошли с большим успехом.

А утром 17 октября состоялся общегородской поход-праздник «По тропам Булача».

Активное участие в мероприятии приняли представители телевизионного отряда краеведов-следопытов Эрпелинской и Нижнедженгутаевской школ нашего района.

В конце октября было проведено еще одно большое мероприятие, посвященное памяти Б. И. Гаджиева, – конкурс среди школ города «Кто лучше знает Дагестан и родной город» по книгам Б. И. Гаджиева.

В празднично убранном актовом зале бывшей школы № 13 – большой портрет Булача Имадутдиновича, ниже указаны его заслуги.

В президиуме, он же и судейская коллегия, бывшие участники краеведческого кружка школы № 5 Хабиб Ахмеддибиров, Хайбулла Мамедов, Салахбек Салахбеков.

Три представителя учащихся из каждой школы берут билеты и отвечают на 3 вопроса по истории Дагестана или Темир-Хан-Шуры. Если кто-то дал неполный ответ, другой из трех может дополнить.

Мероприятие это готовил директор Музея боевой славы Абдулла Магомедов, он же составил и билеты для ответов. Когда отвечала одна школа, представители других школ слушали в зале ответы.

Судейская коллегия, здесь подходит больше слово жюри, оценивала каждый ответ на три вопроса баллами. Самый высокий балл за ответ на один вопрос был 30. В итоге выиграл коллектив школы, получивший наибольшее количество баллов.

Этот конкурс прошел очень интересно. Многие учащиеся показали, что они хорошо знают книги Булача Имадутдиновича о родном крае. По решению жюри первое место поделили школы № 2 и № 9.

Второе место заняла школа № 6, но она оказалась первой в другом: она составила программу «Буйнаковедение», обязательную для всей школы.

Администрация школы № 6 совместно с учкомом разработали эту программу и создали клуб «Я – буйнакец!». Школа будет изучать историю родного края не только на уроках истории Дагестана, но и на классных часах, уроках географии, дагестанской литературы и во внеурочное время.

Есть конкретная программа, рассчитанная на учеников 1–11 классов. Ее мне любезно предложил директор школы № 6 Шахман Гаджиевич Шахманов.

Весь курс построен как воображаемая экскурсия вместе с учащимися по жизни и деятельности историка Б. И. Гаджиева, по любимому г. Буйнакску, что позволяет сделать уроки, внеклассные мероприятия более интересными, занимательными и предметными.

Мы многим обязаны великому педагогу, краеведу, патриоту города и самому простому учителю нашего города, говорит директор школы № 6 Ш. Г. Шахманов.

2010 год – Год учителя школа № 6 посвятила памяти Б. И. Гаджиева.

Наш скромный друг, учитель наш

В нашем городе, – рассказывает поэтесса из Буйнакска Зухра Акимова, хорошо знавшая Булача Имадутдиновича, бывавшая в нескольких туристических походах с ним и принимавшая активное участие в проводимых им мероприятиях. – жил замечательный человек Булач Имадутдинович Гаджиев. Он работал в средней школе № 5, преподавал историю в старших классах. Сколько себя помню, столько и знаю этого прекрасного человека. Он был преподавателем у моей старшей сестры. И все мои земляки, жители Буйнакска, хорошо знали его.

Он много сделал для нашего города, горного края и всей республики нашей. Благодаря Булачу Имадутдиновичу россияне узнали много интересного о Дагестане.

Он прививал дагестанцам любовь к своей малой родине. Он был замечательным краеведом, часто водил школьников в походы по историческим местам Дагестана.

О Дагестане он написал много книг. Я уверена, что у него осталось еще много рукописей, которые могли бы составить не одну книгу. Жаль, что он не успел сделать этого.

Памяти Булача Имадутдиновича Гаджиева

Наш скромный друг, учитель наш,

Писатель, краевед, ученый!

Ты многому учил всех нас,

Чтоб край родной мы свой любили!

О Шамиле и Ахульго, о битве за Кавказ,

О славном городе моем ты просвещал всех нас!

О Темирхане и Шуре, что жили здесь давно,

Из книг твоих мы узнавали, спасибо Вам за все!

У нас дома есть книги Булача, которые он подарил мне и моему супругу.

Когда внуки мои еще были маленькими, гуляя с ними, при встрече с Булачом я им говорила: «Дети, запомните этого человека, его зовут Булач Имадутдинович, он гордость нашего края». А затем я представляла их Булачу. Он останавливался и разговаривал с ними. Так разговаривать с детьми мог только он. Мои внуки, живя в Кизляре, и сейчас спрашивают о нем и читают его книги.

Часто мы с Булачом Имадутдиновичем выступали в школах, педагогическом колледже и в воинских частях перед молодыми солдатами. От него солдаты узнавали много интересного о Буйнакске, Дагестане, о выдающихся людях, которые посетили Темир-Хан-Шуру. После выступления Б. И. Гаджиева солдаты задавали ему массу вопросов, на которые он отвечал с большим удовольствием.

Буйнакский педколледж. З. Акимова и Б. Гаджиев, октябрь 2006 г.

Вечерами Булач любил прогуливаться по улице Ленина. И не просто прогуливался, а ходил очень быстро, словно бегал. Я удивлялась этому, но потом мне Авак, мой муж, объяснил, что это спортивная ходьба.

Однажды, когда мы прогуливались с мужем по этой улице, нам встретился Булач со своим другом. На этот раз он шел медленно, был задумчив, видно, что-то его очень тревожило. Я спросила: «Булач Имадутдинович, что случилось? Вы не себя не похожи». Он промолчал, а его друг-попутчик рассказал нам, что ночью неизвестные сильно повредили памятник Магомеду Гаджиеву, что стоит перед школой № 5.

В педколледже. З. Акимова и Б. Гаджиев. Октябрь 2006 г.

Мне было больно смотреть на Булача и обидно, что есть еще такие люди, для которых нет ничего святого, нет ни совести, ни чести.

Услышав эту историю, я написала стихотворение:

Булачу Гаджиеву посвящается

Сегодня я видела брата Героя.

Он с грустью смотрел на меня.

Спросила его: «Что за горе

Свалилось, Булач, на тебя?»

И вдруг я от друга его услыхала,

Что памятник брата его

Подонки какие-то повредили —

Словно убили повторно его.

Пусть знают вандалы,

Что сколько б ни били

В ночи молотком по нему,

Он в памяти нашей

Живет, сын России,

И вечная память ему!

Январь, 1996 г.

Как-то раз я зашла в Культурный центр к Булачу Имадутдиновичу, где он работал в последние годы научным сотрудником. В этот день он был особенно в ударе.

По дороге домой, находясь под впечатлениями его интересных рассказов, я подумала: «А какой он был в детстве?». Я слышала еще раньше, что в детстве он хорошо играл в футбол. Меня стала преследовать фраза «мяч», «Булач». Так у меня родилось стихотворение «Гол».

Во дворе играет в мяч

Мальчик маленький Булач.

Лихо бьет он мяч ногой,

Словно с ним играет в бой.

И кричит малыш Булач:

«Я забил в атаке мяч!»

Только вот беда, не в сетку,

А в окно своей соседки

Мяч забил малыш, смеясь,

И притих вдруг, затаясь.

Вот так закончился футбол:

Он забил соседке гол!

1996 г.

Это шуточное стихотворение я посвятила маленькому Булачу. Я прочла это стихотворение и в школе № 5. Дети смеялись. Многие узнали себя в этом стихотворении.

Булач Имадутдинович сказал: «Как-то неловко, Зухра. Я ведь взрослый человек, а Вы – «Малыш Булач».

Я ответила ему: «А детям это стихотворение понравилось».

28 января 1998 года в Дом офицеров приехал писатель, военный корреспондент газеты «Красная звезда» Карен Раш. С ним были заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом по воспитательной работе полковник Евгений Николаевич Белоусов и заместитель командующего 58 Армии по воспитательной работе полковник Александр Николаевич Петрачев.

В Культурном центре г. Буйнакска, слева направо: писатель, корреспондент газеты «Красная звезда» Карен Раш Баширович, замкоманующего 58 армией полковник Александр Петрачев, Булач Гаджиев, Магомед Муртазалиевич Дугричилов, замкомандующего Сев. – Кав. военным округом полковник Евгений Белоусов, Зухра Акимова.

Начальник Дома офицеров майор Рамазан Алибекович попросил меня повести их по историческим местам города. Я повела наших гостей в Культурный центр города.

Директор Культурного центра Магомед Муртазалиевич Дугричилов показал им культурные ценности музея, рассказал много интересного о каждом экспонате.

В большом восторге были наши гости после рассказа Булача Имадутдиновича об истории нашего города и знаменитых гостях, которые посетили наш город в далекие времена.

Затем он преподнес каждому из гостей свою книгу «Темир-Хан-Шура» с автографом. Гостям очень понравились экскурсия по городу и встреча с Булачом Имадутдиновичем.

Много интересных мероприятий в городе проводилось Булачом Имадутдиновичем. Но особенно понравилось мероприятие, посвященное 90-летию легендарного подводника, Героя Советского Союза Магомеда Гаджиева. На этом мероприятии было много достойных людей. Была и дочь Магомеда Гаджиева Галина, приехавшая из Санкт-Петербурга. Завершилось мероприятие выступлением хора ветеранов Великой Отечественной войны.

Много, очень много можно говорить о Булаче Имадутдиновиче. Он был замечательным человеком. Я всегда буду его помнить.

Булач – Книга жизни Дагестана

В краеведческом музее школы № 5 г. Буйнакска я нашел старый стенд, еще 1987 года «Краеведы – энтузиасты школ Дагестана».

Булач Гаджиев и Алил Давыдов

На этом стенде изложена краткая информация о деятельности шести замечательных руководителей краеведения в Дагестане. Первым идет, конечно, Булач Имадутдинович. Автор стенда – известный в республике географ, страстный краевед, председатель Дагестанского филиала Географического общества СССР, руководитель секции школьного краеведения и природоохранительной работы Дагестанского отделения Педагогического общества РСФСР, доцент Дагестанского государственного педагогического института Магомед Магомедович Эльдаров.

Под его редакцией издано много материалов Дагестанского филиала Географического общества СССР и по методике краеведческой работы в Дагестане.

Вот что говорит Магомед Эльдаров о Булаче Имадутдиновиче:

– Когда говорим о краеведах Дагестана, прежде всего хочется назвать нашего замечательного педагога, краеведа и просветителя, заслуженного учителя школы РСФСР и ДАССР, кавалера ордена Ленина, лауреата самой высокой в нашей стране педагогической премии им. Н. К. Крупской и республиканской премии им. Гамзата Цадасы, учителя истории средней школы № 5 г. Буйнакска Булача Имадутдиновича Гаджиева. Он более тридцати пяти лет учительствует в школе, названной именем его брата, прославленного подводника, первого Героя Советского Союза из Дагестана Магомеда Гаджиева.

Булач Гаджиев стал заниматься краеведческой работой с 1947 года. В 1952 году создал в школе кружок, основной целью которого стало изучение родного края.

Своим неиссякаемым энтузиазмом он зажигает ребят, увлекает их на большие дела. Эта работа не только не мешает учебе, но, наоборот, дополняет и обогащает знания детей.

Булач Гаджиев – прекрасный педагог, создавший собственную систему преподавания. За годы работы в школе он провел более 300 (до 1987 г.) целенаправленных и поучительных краеведческих походов и экскурсий.

Краеведы Буйнакской средней школы № 5 собрали много ценного материала по истории и географии родной республики. Юные краеведы школы под руководством Б. Гаджиева исследовали родную республику, особенно ее горную часть. Они много раз штурмовали Главный Кавказский хребет, спускались в Алазанскую долину (в пределах Грузии), путешествовали по Северной Осетии, Чечено-Ингушетии и т. д.

Результатом этих походов явилось создание в школе замечательного музея, который богат оригинальными экспонатами. Только исторических экспонатов собрано более 1500.

Краеведческий музей школы посещают не только учащиеся, но и жители города, республики. Здесь побывали гости из Риги, Челябинска, Астрахани, Украины, Германии, Болгарии, Индии и других стран.

На счету краеведов школы более 300 наград. Среди них памятная медаль Министерства культуры СССР, дипломы редакции газеты «Пионерская правда», Министерств просвещения ДАССР и РСФСР. Среди ценных подарков у юных краеведов – киносъемочный аппарат «Киев».

Выполняя задание Дагестанского филиала АН СССР, они открыли рисунки четырехтысячелетней давности на скалах Капчугая и Буйнакска, сделали их зарисовки и фотографии. Краеведы доставили в Дагестанский филиал АН СССР, в республиканский краеведческий музей много наконечников стрел, бусинок из черного агата, осколков керамики – всего до 200 предметов, которые относятся ко второму тысячелетию до нашей эры.

Булач Гаджиев постоянно делится опытом своей работы на страницах республиканских газет и журналов, регулярно выступает перед населением. Он является автором многих книг, среди которых особенно ценные «Краеведение и школа», «Юному туристу», «Город Буйнакск в истории и легендах», «Использование краеведческого материала при изучении истории СССР».

Для учителей, совершающих походы по Дагестану, особенно ценными и полезными являются его книги «Дорога на Гуниб» и «Встреча с Дагестаном». Автором использован большой фактический материал, собранный во время многочисленных туристических походов.

Очередная книга Булача Гаджиева «Встреча с Дагестаном» также посвящена республике, описанию ряда памятников природы, достопримечательных уголков.

Много сделано Б. И. Гаджиевым по изучению родного края. Пожалуй, нет в республике уголка, где не побывали его ученики. Неоднократно мы встречались с ними на туристических тропах.

Булача Гаджиева отличают идеальная дисциплина и самодисциплина, чуткое, бережное отношение к родной природе. Этому он учит и своих учеников.

Так говорил о Булаче Имадутдиновиче Магомед Магомедович Эльдаров, доцент Дагестанского педагогического института, который сорок лет вел научно-исследовательскую работу в области методики географии и школьного краеведения.

Клуб краеведов – его любимое детище

Любимое детище Булача Имадутдиновича – клуб краеведов школы № 5 г. Буйнакска, который существует с 1952 года. Многие учащиеся 7–10 классов, более 200 человек, были его активными членами.

Каждый член кружка вел свой индивидуальный дневник о пройденном походе. На заседаниях кружка заслушивались итоги походов по дневникам отдельных участников.

Более 400 походов совершили краеведы школы по Дагестану. Побывали они и в Грузии, Северной Осетии, Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Краснодарском и Ставропольском краях.

Б. И. Гаджиев в сел. Гимры встречается со старейшинами села

Принимали участие в соревнованиях краеведов Советского Союза. Так, еще в 70-е годы прошлого столетия, краеведы из Буйнакска участвовали в чемпионате России по туризму в городе Челябинске и вошли в десятку победителей.

Сотни, а может, и тысячи бывших краеведов, ныне ответственных работников разных отраслей, вспоминают былые походы и краеведческие соревнования.

Краеведами под руководством Б. И. Гаджиева найдены на территории Дагестана в 16 точках наскальные изображения, сделанные древними охотниками от тысячи до 4–5 тысяч лет назад. Краеведы нашли также пещеры древних охотников, пять поселений Средневековья, поселение христиан (по нашим предположениям, VII–IX веков н. э.).

В краеведческом музее собрано несколько тысяч экспонатов, начиная от предметов первобытных людей и кончая комплектом хирургических инструментов Н. И. Пирогова.

Выпущены семь брошюр и книг по материалам, собранным в пути. Имеется большое число тетрадей с фольклорным материалом. Материал этот постоянно обрабатывается членами кружка. Краеведы школы собрали большой материал о М. Ю. Лермонтове, Л. Н. Толстом, художниках Г. Г. Гагарине, И. К. Айвазовском, Е. Е. Лансере, известном хирурге Н. И. Пирогове. Собран также материал о М. И. Калинине, С. Д. Маркове, Н. И. Подвойском, Г. К. Орджоникидзе, побывавших в Дагестане. По инициативе ребят-краеведов установлен памятник основателю садов Хаджалмахи Ханапи Мусаеву на его родине и т. д.

Краеведы школы № 5 постоянно ухаживали за могилой дагестановеда, русского ученого Е. И. Козубского. Рядом по инициативе ребят поставлен памятник – камень другому русскому просветителю И. С. Костемиревскому.

Но, к большому сожалению краеведов и Булача Имадутдиновича, их долгие поиски на Буйнакском кладбище могилы украинского писателя и поэта А. А. Навруцкого – друга Т. Г. Шевченко не увенчалась успехом.

На мусульманском кладбище краеведы реставрировали памятник выдающемуся философу А.О-Р. Талибову.

По инициативе тех же краеведов на скале Кавалер-Батарея была установлена мемориальная доска.

Были обнаружены и описаны памятники прошлых времен в разных точках Дагестана.

Б. И. Гаджиев со своими питомцами – буйнакскими краеведами

Известный ученый Ш. Микаилов не раз обращался за помощью к краеведам Буйнакска, чтобы уточнить тот или иной исторический факт.

Это они, краеведы, нашли место, где произошли события, описанные в знаменитом стихотворении М. Ю. Лермонтова «Сон», досконально изучили «Дагестанский» маршрут великого поэта (1840 г.).

Во всех своих походах краеведы искали памятники, связанные с героями гражданской войны. Под наблюдением краеведов находился и памятник Герою Советского Союза Магомеду Гаджиеву перед школой № 5.

Краеведы нашли и популяризировали памятники природы, в районе которых происходили те или иные события, как легендарная гора «Аждага Урган Яр» или чудо природы Карадахское ущелье.

В музее краеведов – бронзовый бюст Н. З. Аргутинского-Долгорукого работы профессора Шарммана.

О больших делах краеведов школы № 5 и краеведческом музее можно говорить много, как и о самом Булаче Имадутдиновиче Гаджиеве.

Очень хотелось бы, чтобы кто-нибудь продолжил это дело, начатое дорогим Булачом еще в 1952 году.

Его называют человеком-легендой

«Любимому учителю посвящается!» – такими словами начала свои воспоминания к 92-й годовщине дорогого Булача Имадутдиновича его ученица, активный член краеведческого кружка с 1981 по 1986 гг., Патимат Батырхановна Газиханова.

Она пошла по стопам дорогого учителя и в 1994 году окончила исторический факультет Дагестанского государственного университета. Она гордится тем, что Булач Имадутдинович еще при жизни доверил ей свое детище – школьный музей «Краевед».

Она учитель истории школы № 5 и является заведующим информационно-методическим центром Буйнакского городского управления образования.

Краевед, писатель, учитель-новатор, но прежде всего Гражданин с большой буквы. Трудно найти человека, в котором бы таким удивительным образом сочетались все эти качества, но именно таким необыкновенным, неповторимым был Булач Имадутдинович.

Вместе с ним что-то бесконечно весомое и значимое исчезло из нашего города. Его по праву называют человеком-легендой.

Если Дагестан во всем мире часто ассоциируется с Расулом Гамзатовым, то Булач Гаджиев всегда был визитной карточкой нашего города. Он не умел мыслить узко, он всегда мыслил в масштабе целого народа, республики.

Лауреат премии им. Н. К. Крупской, член Союза писателей СССР, он был прекрасным мастером слова.

Великолепному учителю, прекрасному писателю и рассказчику, ему удалось сохранить и воспроизвести необыкновенно яркую, образную историю Дагестана.

Окончив среднюю школу № 1 города Буйнакска, он с добротой и любовью вспоминал своих учителей: К. М. Ульмера – учителя иностранного языка, Е. В. Плонскую – учительницу физики, В. П. Маркова – учителя черчения и рисования, А. А. Бокарева – учителя химии.

Из-под пера Булача Гаджиева вышло более сорока книг о Дагестане, несколько пьес: «Ахульго», «На родине героя», «Хаджи-Мурад» и другие. Эти пьесы ставились в походах силами краеведов, их видели во многих городах и районах нашей республики.

Булач Имадутдинович был и отличным журналистом, телеведущим. Передача «В стране легенд и преданий» более 40 лет рассказывала взрослым и детям об истории Дагестана.

Его уникальная способность держать аудиторию во внимании, несомненные ораторские способности делали его передачи уникальными и неповторимыми.

Все, что делал Булач Гаджиев, он делал с любовью к своему родному краю и детям. Ему всегда была присуща аура добра и справедливости.

Понимание его величия пришло ко мне гораздо позже, а много лет назад, в школе, для меня это был мой любимый учитель: добрый, умный, эрудированный и вместе с тем строгий, объективный. Сочетание этих великолепных качеств делало его кумиром детей.

Это был тот редкий случай, когда учитель был непререкаемым авторитетом для любого ученика.

Почти полвека Булач Имадутдинович обучал детей истории в школе № 5 г. Буйнакска.

Его уроки были эталоном педагогического мастерства. Методика преподавания и проведения уроков была неповторимой, и, как справедливо говорили, нужно быть Булачом, чтобы дать уроки по его методике.

Главную цель своей работы Булач Имадутдинович видел в воспитании детей. Огромную воспитательную роль сыграл созданный Б. И. Гаджиевым в 1952 году Клуб краеведов. Под его руководством клуб переписывался с сотнями городов, принял огромное количество делегаций, в том числе из 10 зарубежных стран (Индия, Польша, Куба, Греция и др.).

Клуб оказывал большую тимуровскую помощь, изучал памятные места и события, связанные с жизнью и творчеством более 30 деятелей литературы, ухаживал за могилами первых русских учителей Дагестана.

За всю историю Клуба краеведов было совершено более 450 походов. Походы становились не только интересным времяпрепровождением с добрым, умным и строгим наставником, но и уроками нравственности, человеколюбия, патриотизма, не говоря уже о расширении кругозора.

Б. И. Гаджиев в школьном краеведческом музее

Классу, в котором я училась, повезло – самым ярким для нас событием был торжественный прием в пионеры в Долине смерти. Булач Имадутдинович, как всегда, образно, красноречиво рассказал о героической гибели 17-летнего комсомольца Семена Эрлиха, чье имя носила наша пионерская дружина.

Краеведы школы № 5 собрали материал о многих ветеранах Гражданской и Великой Отечественной войн.

В музее «Краевед» хранятся экспонаты, собранные членами кружка. Большинство экспонатов было найдено во время походов или передано в дар музею из семейных архивов.

Этот богатейший материал, который сегодня хранится в музее клуба «Краевед», был кропотливо собран под руководством нашего любимого учителя за его долгую и красивую жизнь.

Булач Имадутдинович был истинным патриотом своей республики, досконально изучил историю Дагестана не по учебникам, а по историческим памятникам, рассказам очевидцев и представителей старших поколений и это прививал своим ученикам. Его беседы об истории Дагестана, походы остались на всю жизнь в памяти, сердцах тех, кто хоть раз с ним был в горах.

Самое главное: в кружке краеведов, наряду с отличниками, было много и «трудных детей», как теперь их называют. В лексиконе Булача Имадутдиновича не было понятия «трудный ребенок», были дети, которым нужно помочь.

И еще одно. Он всегда гордился: за 45 лет и 450 походов не было ни одной травмы у детей и взрослых, хотя в походах всегда было от 20 до тысячи участников.

Булач Имадутдинович гордился своим педагогическим кредо:

Всегда видеть в ученике личность, всегда быть с ним на Вы.

Не бояться у учеников просить прощения за свои ошибки.

Держать детей все время в напряжении, не допускать пауз.

Никогда не ставить двойки, не давать домашних заданий.

Не думать, подходя к классу, с чего начнется урок.

Не иметь любимчиков.

Сейчас, спустя много лет, работая в той же школе № 5 историком, где работал незаменимый Булач, я часто задаю себе вопрос: как удавалось этому скромному человеку с добрым и глубоким взглядом быть хорошим семьянином, отцом, дедушкой, прадедом и так много времени быть со своими учениками? Часы репетиций, подготовка тематических выступлений учеников старших классов для малышей, походы, постоянный выпуск газеты «Краевед», сбор материалов о ветеранах войны и труда, работа над новыми книгами, выступления по телевидению, поездки по необъятной России в поисках новых замечательных людей… Все это делалось Булачом Имадутдиновичем немыслимым образом, сопровождая свои большие дела шутками и улыбками.

Б. И. Гаджиев на уроке

Однажды, уже после того, как я стала учителем истории и Булач Имадутдинович доверил мне свое детище – школьный музей «Краевед», среди множества документов я нашла пожелтевшие страницы авторской статьи «Пауза – враг учителя». А пауз он никогда не допускал, даже вне урока.

Булач Имадутдинович – это тот редкий случай, когда человек получил большое признание в своем Отечестве при жизни. Каких только у него не было наград! Но самая большая награда для него было уважение и признание детей. И все, что он сделал, было во имя детей и ради детей.

Уникальный опыт работы Булача Имадутдиновича Гаджиева с его неповторимым своеобразием так и остался до конца не изученным. И все же ничего не утеряно безвозвратно.

Образ и дела этого светоча дагестанской педагогики останутся навсегда у нас в памяти, и мы должны стремиться быть достойными его памяти.

Озаренный Божьей искрой

Вот уже 70 лет как фамилия Гаджиевых на слуху у дагестанцев, и не только, – пишет Раисат Магомедовна Захралова, много лет работавшая в г. Буйнакске вторым секретарем горкома партии, первым заместителем главы администрации города, затем редактором республиканской газеты «Архивная летопись».

Открыл эту галерею славы в далеком грозном 1942 году командир подводного корабля, первый Герой Советского Союза – дагестанец Магомед Гаджиев.

Педагоги г. Буйнакска с Б. И. Гаджиевым, вторая справа – Р. М. Захралова

Прославив своими беспримерными ратными подвигами нашу великую Родину и свой отцовский край, он удостоился высших почестей, какие только могут быть оказаны человеку, – его имя увековечено не только в памяти народной, но и в названиях улиц и заводов, школ и кораблей, города Гаджиево на далеком Севере!

Булач Гаджиев, я думаю, был тот уникальный случай, которому для того, чтобы прокладывать дорогу к собственной славе и известности, необязательно было иметь брата-героя. Он всегда был самодостаточной личностью – яркой, самобытной, интереснейшей.

Чего в нем было больше: учителя, краеведа, писателя, ученого-историка? Каждая из этих ипостасей была озарена божьей искрой.

У него не было в классе учеников неуспевающих, не знающих предмет хотя бы удовлетворительно. Даже самые слабые, равнодушные к другим дисциплинам увлекались историей. Не раз ученики Булача Имадутдиновича при поступлении в высшие учебные заведения убедительно доказывали свои хорошие и отличные знания.

У Булача Имадутдиновича не было длинных и нудных поурочных планов, которых, к большому сожалению, требуют сейчас. Он держал в руках маленькие бумажки с почти иероглифическими, только ему понятными заметками.

Класс работал на одном дыхании: все отвечали, все внимали Учителю, у всех горели глаза…

А дисциплина была на уроках – военная. Даже самые неугомонные, хулиганистые не отвлекались ни на какие посторонние дела, а слушали завороженно, активно работали. Причем со стороны учителя не было ни давления, ни принуждения.

Класс работал, как один большой, слаженный механизм, только регулировало процесс характерное булачовское, вежливое обращение к личности ученика: «Спасибо, девочка моя, теперь отвечай ты, мой мальчик».

Прогулять урок или «заболеть» – об этом не могло быть и речи: с любимым учителем ребята готовы были общаться хоть круглые сутки.

А с каким нетерпением ждали юные и более взрослые энтузиасты совместных походов с целью археологических «разведок»! Как интересно было изучать наскальные «письмена» и рисунки!

Кстати, меня тоже именно Булач Имадутдинович научил, как с камня перевести рисунок на бумагу (прикладываешь лист бумаги к тексту или рисунку, с нажимом натираешь эту поверхность пучком тут же сорванной травы, и все выпуклости отпечатываются на листке). Чем не литотипография?

Это было в старом Чиркее, селе, которое ушло под воду Чиркейского водохранилища… Сколько, как говорится, воды с тех пор утекло! Но жизнь продолжалась.

Уроки, книги, массовые походы по памятным местам республики, регулярные выступления по телевидению, сотрудничество с работниками историко-краеведческих музеев, прием ученых – исследователей, журналистов, писателей, энтузиастов, интересующихся древней историей, краеведением, жизнью и бытом горцев, – всем этим была заполнена его жизнь, на все это его хватало.

Старшее поколение дагестанцев до сих пор помнит его еженедельные телепередачи «В стране легенд и преданий».

Буйнакцы и сейчас с ностальгией вспоминают ежегодные массовые походы по памятным местам Дагестана под руководством Б. И. Гаджиева, которые собирали по 500–1000 человек, – восхождение на Гимринский хребет, поездки к Сарыкум, в ущелье Марковых, в Карадахское ущелье, посещение Ахульго…

И тут дисциплина была идеальной. Походным инструкциям Булача должны были подчиняться все без исключения – и старый, и молодой, и руководитель любого ранга, потому что в экстремальных условиях командир должен быть один, нарушение правил безопасности в такой обстановке чревато опасными последствиями.

Колонна вверх по горе двигалась зигзагами (оказывается, легче подниматься), практиковались периодические пятиминутные привалы. Мы получали строжайшие инструкции о правилах поведения на высоте, передвижения по пересеченной местности и т. д.

Сколько интересного и познавательного узнавал за день каждый участник таких походов! А какую атмосферу единого прекрасного настроения умел создавать Булач во время больших привалов на отдых, на обед.

Б. И. Гаджиев с коллегами

Ему было присуще чувство тонкого юмора, он рассказывал какие-то очень интересные случаи, имевшие место где-то и с кем-то.

Бывало, и запоет… Всегда один-два куплета одной популярной кумыкской песни, простой, с незатейливой музыкой. Как сейчас порой не хватает той душевной атмосферы общения с этим великим человеком, который был таким простым, таким доступным, который, оставаясь в тени, за «кулисами», как гениальный режиссер, мог создать незаметно для всех такие масштабные действия, жизненные сюжеты…

Помню наш как всегда многолюдный поход в Гуниб в 1985 году. Целей поездки было три: во-первых, посещение интереснейшего природного уголка Дагестана, во-вторых, исторических шамилевских мест. В-третьих, Булача Имадутдиновича пригласили отдел образования Гунибского райисполкома и коллеги-учителя дать открытый урок для школьников всего Гунибского района.

Он был дан в битком набитом клубе районного центра. Какой это был урок – нет необходимости говорить. Его гунибцы помнят и сейчас.

Кстати, в ту пору начальником отдела образования был ставший в последующем главой администрации МО «Гунибский район» А. А. Мачаев.

Поистине бесценным информационным подарком для читателей, библиотек, музеев является каждая из более чем 40 написанных Булачом Имадутдиновичем книг.

Он неизменно был участником всех официальных встреч и приемов любого уровня гостей Буйнакска со всех уголков нашей необъятной Родины, иностранных делегаций. И всегда знал, чем их заинтересовать: вытаскивал из своего неиссякаемого информационного ларца примеры каких-то точек соприкосновения присутствующих с Дагестаном, Кавказом или Россией, рассказывал так образно, вызывая у слушателей большой интерес и массу вопросов.

Б. И. Гаджиев входил в разные властные и общественные структуры, комиссии во все времена, сколько помню. Когда решались судьбоносные для города вопросы, за его подписью и подписями других уважаемых жителей города посылались письма в разные инстанции. С ним советовались руководители города, когда принимались какие-то ответственные решения. По его предложению увековечены в названиях улиц многие имена россиян, дагестанцев, буйнакцев.

Всю жизнь радел Булач Имадутдинович о сохранении памяти учителя Скрабе, врача Костемиревского, чей подвижнический труд во имя образования горцев, развития культуры и науки в Дагестане неоценим. Он не давал зарасти и тропинке к их могилам на буйнакской земле. Нужно ли будет все это кому-то дальше – бог весть.

Последний наш совместный поход с Булачом Имадутдиновичем был на Ахульго. В походе была, как всегда, и верная его подруга жизни Алла Ивановна.

Рассказ краеведа и историка от Бога о событиях, имевших место на этой горе в 1839 году, увековеченных в панораме Ф. Рубо и полотнах других известных художников, как всегда, был захватывающим. Недавно я нашла среди бумаг свои почти стенографические записи этой информации. Как они мне пригодились, когда я готовила номер спецвыпуска к 150-летию окончания Кавказской войны…

До сих пор помню, какое впечатление произвели на меня еще несколько эпизодов того дня. Алла Ивановна, христианка, вошла в нашу комнату уединения разрушенной мечети, преклонила колени, возвела руки к небу и замерла, вознеся к небесам и единому для всех людей создателю молитвы о сокровенном.

Я уверена, просила она не только для семьи своей.

В очередной раз меня поразило трогательное отношение между супругами: все время Алла Ивановна интересовалась состоянием здоровья, настроением мужа, что-то ему подавала, что-то принимала из его рук, фотографировала, напоминала ему о разных эпизодах их семейных походов, когда носили детей с собой чуть ли не в рюкзаках. И все время называла его «Булачик»…

В ее словах, действиях чувствовались настоящая любовь, уважение, привязанность к своему спутнику жизни.

Булач отшучивался, по-доброму посмеивался – мы всегда знали, что они – настоящая пара, дружная семья.

Но было удивительно видеть в этой, не сказать, пожилой, но достаточно богатой годами паре такую трепетность и трогательность отношений.

Уместно было бы здесь вспомнить и о другом эпизоде из семейной жизни Гаджиевых. Их внук, тоже Булач Имадутдинович, в 90-е годы женился на девушке из Мегеба. Когда я спросила, как так случилось, что молодые люди встретились, Булач Имадутдинович-старший сказал: «Это была идея Аллы. Она сказала, что Гаджиевым в вопросе брака надо вернуться к своим корням, если они не хотят, чтобы фамилия их стала чисто условной, женя своих мужчин и далее на представительницах других народов». И начала присматриваться к девушкам. Подсказали, что в финансовом техникуме учится мегебка, хорошая девочка. Устроили смотрины. Молодые понравились друг другу, поженились, растят ребят, живут дружно в городе Орле.

Чувствовалось, что Булач Имадутдинович доволен и гордится инициативой жены. Мне оставалось в очередной раз удивиться: всякая ли женщина додумалась бы до такого решения? Но дело в том, что это была такая семья, которая не вписывалась в обычный стандарт.

Если мне в жизни в чем-то очень повезло – это присутствие многих хороших людей. Судьба подарила мне и знакомство с замечательной женщиной, ветераном государственной службы, Героем Социалистического Труда Хамис Абдусаламовной Казиевой. Когда ушел из жизни Булач Имадутдинович Гаджиев, встретившись в здании правительства, мы заговорили о нем, вспомнили разные эпизоды, связанные с ним. Когда Хамис Абдусаламовна сказала: «Это была такая величина, что мне всегда бывало неудобно, что мне дали звание Героя, а не ему», – я была потрясена простотой и величием произнесенных этой мудрой женщиной слов.

Поистине, сам талантливый и мудрый человек мог сказать такие слова. Я считаю, что это – высшая оценка, данная сущности Булача Гаджиева. А званий и регалий у него хватало: кавалер ордена Ленина и многих других наград, заслуженный учитель школ ДАССР и РСФСР, народный учитель СССР…

О Булаче Имадутдиновиче можно рассказывать бесконечно много, и все будет мало. Так многогранен был этот человек.

Алла Ивановна Гаджиева

Говоря о жизни и многогранной деятельности Булача Имадутдиновича, нужно отметить, что было бы невозможно сделать так много в жизни без крепкого «тыла», без большой и повседневной помощи во всех делах любимой супруги Аллы Ивановны.

С 1953 года, когда они встретили друг друга, и до самого последнего дня его жизни они шагали по жизни в ногу.

Она принимала самое активное участие почти во всех мероприятиях, проводимых мужем. Бывало, в поездках, походах, проводимых с краеведами, была первым слушателем, а порой и активным критиком его новых книг. Булач иногда не сразу принимал ее критические замечания, но позднее, когда убеждался в ее правоте, говорил:

– А ты ведь права, Алла!

Она смотрела за своим «Булачиком», как она с любовью его называла, как за маленьким ребенком. А смотреть за ним надо было всегда. Он был любителем острых ощущений. В походе она кричала ему: «Булач, отойди от края обрыва», «Не делай стойку на руках на перилах моста через глубокое ущелье».

Дома она его просила отдохнуть от письменного стола, за которым он работал по 10–12 часов, порой без перерыва.

Я много лет работал вместе с Булачом Имадутдиновичем в пионерских лагерях. Обычно семья Гаджиевых размещалась в отдельной палатке в конце лагеря. У Булача, как он тогда считал, были небольшие проблемы с желудком, и Алла Ивановна готовила ему еду в лагерной кухне отдельно. Она знала, что и когда ему можно есть, а что нельзя.

В лагере пионерском, хоть он и считал отдыхом, он не знал покоя от подъема и до отбоя. Походы, спортивные игры и соревнования, спектакли, ежедневные замечательные рассказы о родном крае и т. д. И там Алла Ивановна при малейшей возможности старалась сделать так, чтобы он отдохнул.

Дома она была полной хозяйкой всего и вся. Булач Имадутдинович был хозяином письменного стола, все остальные заботы по дому лежали на плечах Аллы Ивановны. Правда, с детьми он в 6 утра регулярно проводил утреннюю зарядку.

Алла Ивановна и Булач Имадутдинович Гаджиевы

Остальной заряд воспитания у них был тот же, что и у краеведов отца, ведь они участвовали почти во всех походах, кто в рюкзаке, а кто на своих ногах. Позже, когда Булач уже не работал летом в пионерских лагерях и в школе, не был занят краеведческой работой, он работал в Культурном центре города. Каждый день он совершал один и тот же поход в Культурный центр по улице Ленина и обратно. Все остальное время он сидел за письменным столом, писал и писал…

Алла Ивановна очень беспокоилась о здоровье мужа. Она несколько раз звонила мне и говорила при встрече: «Алил, я прошу тебя очень, звони Булачу, чтоб он выходил с тобой на прогулку, он все время за столом».

Я ответил Алле Ивановне: «Я не могу звонить ему и отрывать его от любимого дела, но, если он позвонит мне и скажет, что хочет пройтись со мной, я всегда готов».

И тут нашла подход к Булачу его любящая жена. Булач Имадутдинович позвонил мне домой и со свойственной ему высокой вежливостью сказал, что хотел бы со мной прогуляться по улице Ленина, если я свободен. Я коротко ответил, что я всегда свободен на его звонки.

Так начались наши вечерние прогулки по улице Ленина. Булач Имадутдинович звонил мне, что выходит на прогулку. Через пять минут я уже был на площади, ибо живу недалеко от нее. С площади я наблюдал, как он шел с верху улицы Ленина быстрым шагом, как только ходил он, Булач.

И начинались наши замечательные беседы. Я говорю – беседы, хотя в основном говорил он.

Постепенно эти прогулки активно вошли в нашу жизнь и продолжались до печального исхода в жизни Булача.

Алла Ивановна живет сейчас в городе Орле, там проживает и Булач Имадутдинович. Я не оговорился: там проживает Булач Имадутдинович II, внук нашего покойного Булача. У него растут два сына, работает он помощником прокурора г. Орла. Женат он на мегебке, откуда произошли его предки по мужской линии. Это тоже заслуга его бабушки Аллы Ивановны.

Но Алла Ивановна была не только домохозяйкой. Она была отличным педагогом, много лет работала в школе № 4 г. Буйнакска.

Многие родители хотели определить в первый класс своих малышей именно к ней. Ведь она мыслила, работала как педагог, преданный своему делу. Ей не надо было далеко ходить за примером в работе с детьми, пример был рядом.

Примером для нее был ее любимый муж, который забывал обо всем остальном, как только речь заходила об обучении и воспитании детей. Булач Имадутдинович, говоря о своем возрасте, шутил, что ему без двенадцати сто. При его титаническом труде, часто забывая о еде, сне и отдыхе, это «без двенадцати» – тоже было ее большой заслугой.

Стану таким, как мой учитель

«Только с пользой прожитая жизнь долга».

Леонардо да Винчи

Своими воспоминаниями делится Яков Навахов, один из активных учеников Булача Имадутдиновича, историк-краевед. «Его величеству педагогу – мое глубокое почтение». Так называется его статья в газете «Буйнакские новости».

Было это в 1947 году. В школу возвращались учителя с военной выправкой. Я тогда учился в школе № 3 им. Урицкого в городе Буйнакске. Звенел звонок, и мы гурьбой выбегали в школьный двор.

Одни играли в баскетбол, другие – прыгали, третьи – упражнялись на турнике. И, как всегда, у турника мои школьные друзья – Мирза Гайдаров, Ибрагим Карагишиев, Ягдан Ягданов, Виктор Маурин.

Неожиданно для всех на перекладине оказался школьный учитель со странным тогда для нас именем Булач. Худощавый, голубоглазый, очень подвижный молодой человек располагал своим обаянием и простотой, тактом в общении с людьми.

Булач Имадутдинович был разносторонним спортсменом и никому ни в чем в спорте не уступал: на кольцах выполнял «стойку», «крест», высоту брал выше собственного роста, да и в прыжках в длину результат показывал отличный.

А как он играл в волейбол, «крутил солнце» на перекладине, да еще в завершение на лету выполнял сальто и мягкое, четкое приземление!

Помню, как в 1952 году во время многодневного похода с участием первого секретаря Буйнакского горкома комсомола Шихсаида Исаевича Шихсаидова мы оказались на Ашильтинском мосту. Там сливаются два Койсу – Аварское и Андийское – и рождается река Сулак.

С каким восхищением мы наблюдали за бурным потоком ревущей реки. Но когда увидели Булача Имадутдиновича, стоящего на руках вниз головой на перилах давно вышедшего из строя моста, мы не на шутку взволновались.

А он был совершенно спокоен и уверен в себе. Еще в 1949 году я про себя решил: я непременно стану таким, как мой учитель Булач Гаджиев.

Он обладал великолепным слухом, играл на мандолине. Во время походов хоровая песня эхом разносилась вокруг. Пели разные веселые песни: «Соловей, соловей, пташечка. Канареечка жалобно поет…», «Солдатушки, бравые ребятушки», «Пел недаром за рекою, за рекою соловей»…

Но гимном для поколений краеведов Булача Гаджиева была песня «Дагестан мой дорогой»:

Дагестан мой дорогой,

Стремлюсь к тебе я всей душой.

Там, в горах, аул родной

Между скал над высотой.

А как он любил шутить во время походов! Пели шуточную веселую песню на кумыкском языке, неизвестно кем и когда сложенную:

Агъачгъа бара – бара,

Шарбалым пара – пара…

Идем в лес за дровами,

Штаны все изодраны.

В ходе напряженной умственной работы Булач Имадутдинович песнями и стойками на руках восстанавливал свою работоспособность.

Вторым Булачом я, конечно, не стал, да это и невозможно. Но многое в своей работе, особенно в поисково-краеведческой и туристической, конечно, я перенял у него.

Булач Имадутдинович, да и вообще все братья Гаджиевы – Абакар, Булач, Серажутдин, Курбан, Альберт – многое значили в моей жизни. Я воспитывался у них как сын полка и горжусь этим.

Легендарные братья Гаджиевы – это часть героического поколения нашей Родины.

Обращенность к душе, добру и исторической памяти людей

Говорить о судьбе творческого человека – значит говорить о судьбе поколения дагестанских людей, о его великой культуре. «Я дагестанец по рождению и воспитанию», – говорил Булач Гаджиев.

Я много раз беседовала с ним, очень часто ходила за советом, – вспоминает У. Залибекова, начальник отдела культуры г. Буйнакска. – И каждый раз убеждалась в том, что в нем жила абсолютная внутренняя скромность, безоглядная любовь к своему Дагестану, созидательная вера в призвание учителя, его творчество, где он выстроил свою жизнь.

Жизнь человека измеряется не числом прожитых лет, а числом добрых и нужных дел. Верно говорят: «Можно смотреть, но не увидеть. Можно слушать, но не услышать». Но не увидеть и не услышать нельзя было человека, который создавал бесценный клад. Его путь, его знания послужили и служат многим людям, и этот путь награждает знающего.

Величие, благородство, человеческие знания и наша история всегда являлись и являются драгоценностями, которым многие сыны и дочери посвятили всю свою жизнь. История – учитель человека.

История должна стать для нас примером. И счастье в том, что был такой Булач Гаджиев, который всегда будет жить в этой истории. По каким только каменистым тропам ни пришлось шагать Булачу со своими учениками! Более полувека он вел клуб краеведов. Более 400 походов он совершил по Дагестану, изучая историю своего родного края.

А сколько книг он написал об истории Дагестана, о тех, кто посетил Дагестан! Такие книги, как «Пленники дагестанских гор», «Тайна дагестанских скал», «Легенды о Дагестане», «Ворота в горы Дагестана» и многие другие, являются благотворным источником знаний для последующих поколений учителей-историков.

Булач Гаджиев написал и поставил более десяти спектаклей, среди них: «Я помню чудное мгновенье», «Ахульго», «Комендант крепости» и многие другие.

Огромные творческие таланты ему передались от его прекрасных родителей. Он говорил мне: «Я сын человека, который писал поэмы и стихи. Я сын матери, которую звали Хурбиче, она была двоюродной сестрой Мугутдина Чаринова – одного из основоположников лакской литературы. Мама знала 9 языков».

55 лет, затаив дыхание, слушали ученики своего учителя, а вместе с ним воспитывали в себе и несли по жизни не только любовь к своей Родине, но и уважение к далеким и близким предкам, своему прошлому, своим корням.

Свыше 40 лет, отложив все дела, смотрели жители республики телепередачи «В стране легенд и преданий», где он был не только рассказчиком, но и как будто участником многих описываемых событий.

Экскурсия по городу со студенческой делегацией из Болгарии. 1975 г.

Булач Имадутдинович обогатил историко-этнографическую летопись республики, дал громадный материал для научных открытий, живых уроков истории, которые навечно остались в сердцах и памяти его участников. Имя Булача Гаджиева как патриота своего края снова и снова встает перед нами.

Его нет с нами, но его дело, его творения навсегда останутся в умах и сердцах людей. Людям нужны сегодня глубокие и откровенные его авторские работы, обращенные к душе, добру, чувству патриотизма, укреплению национального самосознания и исторической памяти людей.

Город Буйнакск соотносят с несколькими знаковыми моментами: это первая столица Дагестана, здесь было объявлено об установлении автономии Страны гор, и, конечно же, здесь жил и творил Булач Гаджиев – народный учитель СССР, заслуженный учитель РСФСР и Дагестана, лауреат премий имени Сулеймана Стальского, имени Н. К. Крупской, кавалер орденов Ленина, Знак Почета, Отечественной войны II степени, народный Герой Дагестана.

Он просто Булач!

Он научил меня любить родной край

Рассказывая о своих краеведах, Булач Имадутдинович очень часто называл одно имя – Салахбек.

Как правило, большая часть членов краеведческого кружка в школе № 5 им. М. Гаджиева были «трудные дети», как теперь их называют. Одним из них был Салахбек Салахбеков. Именно благодаря этому кружку он вырос в уважаемого в нашем городе человека.

В кружок краеведов школы № 5 Салахбек пришел в 1960 году. Ниже его рассказ. Восемь лет, до 1968 года, я был во всех делах и походах этого кружка.

В кружке было 25–30 человек. За все время своего существования кружок совершил 400 больших и малых походов. Не менее 200 походов в этом кружке совершил и я. Связь с краеведами не терял и после окончания школы.

После службы в армии, работая кинооператором на телевидении, часто бывал в походах с Булачом Имадутдиновичем, выполняя одновременно и работу на телевидении.

Таким профессиональным походом был поход в Куруш – самый высокогорный аул в Европе. Это было в 1972 году. Булач Имадутдинович рассказал все об этом селе, обрисовал его окрестности – вершины Базардюзи, Шалбуздаг и Шунудаг. Рассказал интересные легенды об этих горах. Все эти горы выше 4000 метров над уровнем моря.

В селе Хлют Рутульского района мы побывали на интернациональной свадьбе. Лезгин, выходец из этого села, живущий в России, свадьбу с русской девушкой решил провести в родном высокогорном ауле. Благословлял свадьбу старейшина села в возрасте 110 лет.

Особенно мне запомнился один случай. Это было еще в 1964 году под горой Ахульго, на правом берегу реки Андийское Койсу. Как известно, имам Шамиль, покидая Ахульго, который он оборонял 80 дней, перепрыгнул ущелье с правого берега Андийского Койсу на левый.

Но место, откуда он прыгал, было ниже на 30 см места, куда он прыгал. Расстояние прыжка через ущелье – мы замерили – около 4 метров.

Салахбек Салахбеков

Булач Имадутдинович, как всегда, все трудности проверял сам. Он решил повторить этот прыжок имама. Правда, он прыгал с левого берега ущелья, которое выше на 30 см, чем правый. Но была другая трудность – место для разбега было небольшое.

Я был свидетелем этого прыжка. Не знаю, есть человек в наших краях, который повторил бы этот прыжок. Ведь этот каньон самый глубокий в мире, до образования Чиркейского водохранилища.

С Булачом Имадутдиновичем ходить в поход было одно удовольствие. Идеальная дисциплина, все время слушали его громкий смех или голос. Каких только историй он ни рассказывал в пути!

На привале, после еды, мы всегда играли в игру «Кому?» Игра была легкая и интересная. Один из участников похода доставал из общего рюкзака что-то и громко спрашивал «Кому?». Другой называл имя любого товарища. Кому-то доставалась головка лука, а кому-то и плитка шоколада.

Еще будучи краеведом в школе, а позднее, уже работая на телевидении, я многократно поднимался с ним в массовых восхождениях на Гимринский хребет. Помню, во время одного из восхождений Булача Имадутдиновича укусила змея. Врачи, которые всегда участвовали в массовых походах, оказали своевременную помощь, и он продолжал свое дело, как и раньше.

Булач Имадутдинович был ярым противником алкоголя и табака. Не одна сотня бывших учеников благодарит его, что не стали пить и бросили курить.

Он очень любил юмор, но поучительный юмор. Расскажу об одном из веселых моментов.

В 1968 году я окончил сельскохозяйственный техникум и поспешил обрадовать своего любимого учителя.

Салахбек Салахбеков с участниками финала чемпионата России по туризму. Город Миасс Челябинской области, 1964 г.

Булачу Имадутдиновичу позвонил его ученик Яков Навахов – ярый враг курения и алкоголя. Мы решили разыграть его. Налили кипяченую воду в бутылку из-под водки и закрыли ее. С приходом Навахова Булач Имадутдинович сказал ему, что с нетерпением ждали его, чтобы вместе отметить окончание мною техникума. Он достал бутылку и стал разливать жидкость по большим стаканам. Налил себе, мне и Якову Навахову, не забыл и Аллу Ивановну.

Навахов широко раскрытыми глазами смотрел на своего любимого учителя, с которого он брал пример во всем. Первое время он потерял дар речи. Затем сумел лишь сказать: «Что вы делаете?»

«Пьем», – коротко ответил Булач Имадутдинович и первым поднял стакан. За ним последовали жена Алла Ивановна и я. Навахов вскочил из-за стола. Булач Имадутдинович сказал: «После первой не закусываем» – и налил из бутылки вновь по стаканам.

Навахов не знал, чему больше возмущаться – нашему поведению или веселому смеху детей – Имадутдина, Наташи и маленькой Шуанет. После второго стакана, посмотрев на нас и на веселый смех детей, он, наконец, начал понимать наш розыгрыш.

Благодаря Булачу Имадутдинович и его кружку краеведов мы участвовали в чемпионате России по туризму в Челябинске. Мы, буйнакцы, вошли в первую десятку победителей. Во многих походах участвовали Хайбулла Мамедов, Хабиб Ахмеддибиров, Казбек Мазаев и т. д.

Всех не назовешь, их сотни, а может быть, и тысячи.

Зажигает сердца людей неугасимой любовью к Дагестану

В 1979 г. Дагестанская организация общества «Знание» посвятила 60-летию Б. И. Гаджиева и более чем 40-летию его педагогической деятельности большую статью.

«Дорогой Булач Имадутдинович, горячо и сердечно поздравляю Вас с юбилеем и с высокой наградой Родины – орденом Ленина. Желаю Вам крепкого здоровья и новых больших успехов в Вашей педагогической и общественно-политической деятельности на благо нашей Советской Родины» – такими искренними, идущими от сердца словами поздравил член ЦК КПСС, первый секретарь Дагестанского обкома партии М.-С. И. Умаханов одного из замечательных педагогов республики, известного краеведа, неутомимого труженика, пропагандиста всего доброго, разумного, учителя Буйнакской СШ № 5 Б. И. Гаджиева.

Булач Имадутдинович – учитель истории, человек, страстно влюбленный во все, что он делает.

Его перу принадлежат много замечательных книг, сотни публицистических статей, в которых ярко и проникновенно отражаются вопросы истории Дагестана, его самобытной культуры, дружбы горцев с великим русским и другими народами.

В работах Б. И. Гаджиева нашли свое отражение идеи патриотизма, гуманизма. Своей неутомимой деятельностью этот человек завоевал всеобщую любовь и уважение не только школьной молодежи, но и широкой общественности.

Его знают и любят в горных аулах и плоскостных селениях Дагестана, в различных городах страны.

Умелыми педагогическими приемами, приобретенными за долгие годы, Булач Имадутдинович заставляет работать на уроке всех учащихся. Своими знаниями он щедро делится не только на уроках истории.

Кроме предметного кабинета в школе, для педагога важным средством обучения и воспитания являются высокие горы и широкие просторы родного края, краеведческая работа.

В одном из многочисленных дневников Булача я нашел краткую запись: «9 марта 1952 года создан исторический кружок. Я его руководитель. Ясного представления о предстоящей работе нет, но чувствую, что это что-то большое и светлое, очень нужное для ребят дело».

Были распределены обязанности.

И закипела повседневная целенаправленная работа. Со дня создания кружка Булач организовал и возглавил около 400 походов. Кружковцы во главе с Булачом много раз пешком преодолевали Главный Кавказский хребет.

Цель походов – воспитание в детях чувства солидарности, дружбы, коллективизма, закалка характера, сбор памятников устного и письменного наследия горцев, сбор сведений о выдающихся русских и зарубежных поэтах, писателях, живших на Кавказе и воспевших его в своих творениях.

Участники походов отыскали могилы многих павших в боях с фашистами солдат. Нашли и вручили ордена, медали и документы их владельцам и родственникам. Беззаветно влюбленный в дагестанские горы и долины, умеющий просто и увлеченно беседовать со зрителем и слушателем, Булач с помощью голубого экрана и радио входил в каждый дом и зажигал сердца людей неугасимой любовью к седому Дагестану.

Рассказы Булача о родном крае, о дружбе народов нашей многонациональной страны, об уникальных находках, обнаруженных на территории республики, нашли горячий отклик у российских радиослушателей и телезрителей.

Два Булача Имадутдиновича Гаджиева и Алла Ивановна

Вот что писал на Дагестанское радио инженер из Таганрога В. В. Дятлов:

«За все годы своей жизни я не слышал более красочного и темпераментного рассказа, который провел по радио учитель истории Булач Гаджиев… Я небывало восхищен.

Он не просто рассказчик о родном крае, а певец его, в полном смысле этого слова.

Спасибо ему, другу из Дагестана».

Б. И.Гаджиев пользовался большим уважением и известностью не только у нас в республике, но и за ее пределами. Он был активным участником всех больших мероприятий в городе и республике. Он имел высокое звание заслуженного учителя школы ДАССР и РСФСР, звание народного учителя СССР. Имел высокие награды Родины – орден Ленина, Знак Почета, боевые медали и, наконец, Герой Дагестана. Неоднократно избирался делегатом съездов республики, а в 1978 году – и Всесоюзного съезда педагогов страны. Он почетный гражданин г. Буйнакска.

У меня на столе копия аттестата доцента кафедры истории Дагпедуниверситета Гаджиева Булача Имадутдиновича от 6.07.1995 г. № 534 г.

Я, близко знавший его с 1953 года, не слышал от него, что он доцент кафедры истории Дагестана. А в личном листке по учету кадров в графе 16, какие имеете правительственные награды, нет ни одной записи.

Очень был бы не доволен наш незабвенный Булач моей откровенностью о его заслугах и наградах.

Его откровенность была проста и коротка: «Я – учитель».

Они учились у Булача Гаджиева

Гусейн Абдуллаевич Гамзатов окончил среднюю школу № 5 с отличием. В школе отличался организаторскими способностями, был пионерским и комсомольским вожаком, увлекался спортом.

Любимым его предметом в школе была история. Да и как не любить историю, ведь этот предмет вел Булач Имадутдинович. Он, как и все ученики школы № 5 г. Буйнакска, ждал с нетерпением очередного урока истории, очередную встречу с любимым учителем. Активно участвовал в походах, проводимых Булачом Имадутдиновичем, увлекался краеведческой работой.

Окончил факультет советской торговли Даггосуниверситета. Служил в армии рядовым солдатом. В составе сборной команды Дагестана участвовал в республиканских, российских и международных соревнованиях по борьбе. С 1990 года является депутатом и председателем городского Собрания депутатов по настоящее время.

Когда в 1999 году бандформирования вторглись в Дагестан, Г. А. Гамзатов организовал отряд ополченцев и его работу. Он, как и его любимый учитель, с которого он брал пример во всем, – хороший семьянин. Как глава муниципального образования «Город Буйнакск» пользуется заслуженным авторитетом в городе и республике.

А сколько таких учеников у Булача Имадутдиновича! Трудно счесть.

Я уже много лет знаю этого замечательного человека – Батдалова Батдала Раджабовича – главу муниципального образования «Буйнакский район» и каждый раз при встрече с ним удивляюсь новым, замечательным, на первый взгляд простым, но очень важным и нужным качествам его характера и деятельности.

Он тоже учился в школе № 5. Как он сказал сам, ему выпало большое счастье в жизни – учиться у Булача Имадутдиновича Гаджиева.

Как и все другие его ученики, подчеркнул Б. Р. Батдалов, на уроке истории не было такой оценки – двойка. Да и тройку получал кто-либо очень редко, долго переживая об этом.

«Я был обычным учеником, – сказал мне Батдал Раджабович в своем кабинете. – Что скрывать, иногда и пропускал отдельные уроки. Но уроки истории! Мы с большим нетерпением ждали очередную встречу с Булачом Имадутдиновичем.

Поражали его скромность, простота и понятность, доступность речи, уважение к каждой личности. Каждый ученик, даже самый слабый, хотел показать себя на уроках истории только с хорошей стороны. Каждый на уроках истории хотел войти в историю с хорошей стороны.

Если во мне есть что-либо полезное для общества, то этим я прежде всего обязан Булачу Имадутдиновичу».

Он был и остается для меня идеалом

Пожалуй, у каждого в жизни бывает на примете самый образцовый во всех отношениях человек, кому больше подражаешь, кого больше любишь и уважаешь, с кого берешь пример, стараешься быть похожим на него. Таким человеком, идеалом для меня всегда был и остается в моей памяти Булач Имадутдинович Гаджиев, – говорит Вагит Атаев, известный кумыкский поэт, член Союза писателей СССР, заслуженный учитель Республики Дагестан.

Я счастлив, что моя судьба распорядилась так, что я встретился с этим человеком – человеком большой буквы, кто оказал на меня несравненное духовное влияние. Каждая встреча с ним была для меня большим праздником.

Оказывается, с Булачом Имадутдиновичем я был знаком еще с детства. По соседству с нами в селении Эрпели жил аксакал по имени Герей-агъав. В своих книгах Булач Имадутдинович называет его Сокъур-Герей, обладающий исключительной памятью. К нему Булач часто приезжал в поисках нужного исторического материала.

Будучи еще школьником, я с ним часто встречался у этого соседа-старика и не раз здоровался с ним, беря его руку под приветствие «Салам алейкум!»

Но тогда я, сельский мальчишка, не знал, кто он и кем станет в будущем.

Шли годы. После окончания института в 1961 году я стал работать преподавателем Буйнакского сельскохозяйственного техникума.

Еще в мои студенческие годы моя сестра Зарипат Атаева, в будущем известная писательница и драматург, была близкой подругой Хадижат, сестрой Булача Имадутдиновича.

Тогда же мне посчастливилось познакомиться с семьями его братьев Абакара и Серажутдина.

Я всегда удивлялся его мудрости, эрудиции, человечности, культуре поведения.

Это было в 60-е годы прошлого столетия. Я сидел в читальном зале Буйнакской городской библиотеки.

В библиотеку заходит Булач и прямо направляется ко мне. Протягивая руку для приветствия мне, на ушко тихо говорит: «Поздравляю с хорошими твоими стихами, напечатанными в кумыкском литературном журнале «Дуслукъ» (Дружба). С выходом моего первого сборника стихов «Белелей» (Баюбай) Булач одним из первых поздравил меня.

С 2000 года я стал работать директором Буйнакского филиала Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. В учебных планах вуза был пункт «Региональный компонент», где предлагалось указать дисциплину, более подходящую для нашей республики.

Я добился включения туда дисциплины «История Дагестана» с надеждой на то, что этот предмет будет вести историк и краевед, заслуженный учитель Дагестана и России, народный учитель СССР Булач Имадутдинович Гаджиев.

Правда, я к нему обратился с опаской, боясь, что вдруг не согласится. В это время он уже не работал в школе, а работал в городском музее.

– Я тебе отказать не могу, – сказал Булач. Моей радости не было предела.

Так мы с Булачом Имадутдиновичем проработали несколько лет. Единственное, что он каждый раз просил для урока, была карта Дагестана.

Я и наш педагогический коллектив, да и все студенты всегда брали с него пример. Даже его появление и преподавание в университете положительно сказывалось на нашем педагогическом климате.

Помнится первый день его занятий.

У него было четыре урока в одной учебной группе.

Во время перерывов все преподаватели заходили в учительскую, а Булача все нет и нет. Я не выдержал и после второго урока поднялся на второй этаж и, чуть-чуть приоткрыв дверь, жестом спрашиваю: почему на перемену не выходите?

Булач Имадутдинович подошел к дверям и тихо мне говорит: «Студенты не хотят зря терять время на перерывы». Такое явление в нашем вузе было впервые.

Хотя по заочной форме обучения на преподавание его предмета отводилось очень мало времени, Булач Имадутдинович успевал довести до студентов основное содержание «Истории Дагестана», и на зачетах они всегда добивались отличных результатов.

Вряд ли в Дагестане есть кто-нибудь, кто не знал Булача Имадутдиновича как самого большего знатока истории Дагестана, известного краеведа, писателя, любимца всех дагестанцев.

Нам давно ведь известно:

Человек – не вечность.

Останется, как песня,

Его человечность.

Вот именно таким человеком, в первую очередь, есть – слово «был» не могу написать – Булач Имадутдинович Гаджиев, чье величие и человеческую простоту мы никогда не забудем.

Из рассказов Булача Гаджиева

Фазил-паша Дагестанлы

Булач Имадутдинович знал многих наших знаменитых соотечественников, проживающих в разных странах мира.

Он рассказывал о них так ярко, подробно, будто они жили с ним рядом, в одном подъезде. Это были известные ученые, писатели, профессора, художники, врачи, генералы, министры и даже маршал.

Например, о маршале Ирака Мухаммаде Фазил-паше Дагестанлы рассказывал нам Булач Имадутдинович лет 25–30 назад.

Родился он в селении Чох в семье известного оружейного мастера и ювелира Давудилава. В 1861 году десятилетний Фазил вместе со старшей сестрой Хабибат переезжает в Россию. Хабибат вышла замуж в Калуге за сына имама Шамиля Гази-Магомеда. В Калуге Фазил завершает школьное образование и поступает в Пажеский кадетский корпус, который заканчивает с отличием. Он зачисляется в императорский полк и продолжает службу вместе с младшим сыном имама Шамиля Магомед-Шапи.

В 1877 году перед началом русско-турецкой войны Мухаммад-Фазил добивается отставки с русской военной службы и переезжает в Турцию, где продолжает службу в османской армии.

В этой армии Мухаммад-Фазил занимал должность заместителя командира дагестанского полка, которым командовал сын Шамиля Гази-Магомед.

Мухаммад-Фазил являлся и адъютантом султана Абдулхамида II. За личную храбрость, проявленную при спасении жизни султана, ему было присвоено звание полковника.

В 1882 году Мухаммад-Фазил с присвоением звания генерала был послан в Багдад командиром кавалерийской дивизии. Султану Абдулхамиду II не по душе был большой авторитет Фазил-паши в армии и народе. За время службы в Ираке он получил воинское звание генерала армии.

Он был губернатором городов Мосул и Багдад, генерал-губернатором Ирака. Его авторитет в Ираке был очень высок. Лидеры курдских племен не раз предлагали Фазил-паше быть правителем Ирака. Фазил-паша ответил им, что он верен тому народу, с которым связал свою судьбу.

К началу Первой мировой войны Мухаммаду Фазил-паше было за шестьдесят. Но он был полон сил и энергии. Он пожелал пойти на фронт, под город Эрзерум. Стамбул дал положительный ответ, он был назначен командиром кавалерийского корпуса.

Его много отговаривали, ссылаясь на возраст. На это Фазил-паша отвечал, что не может во время войны сидеть дома. Он готов и рядовым принять участие в войне. А на фронте он был в гуще всех событий вместе с рядовыми.

При обороне Багдада 23 февраля 1916 года осколком снаряда Мухаммад Фазил-паша был смертельно ранен. День его похорон в Багдаде был днем национального траура. Весь Багдад вышел провожать в последний путь этого крупного военачальника. Мухаммад Фазил-паша Дагестанлы был похоронен в Багдаде на кладбище Амазия.

К вдове покойного приезжал и командующий турецкой армией Энвер-паша с дорогими подарками.

Из Стамбула приходит телеграмма, что султан издал приказ о присвоении Мухаммаду Фазил-паше Дагестанлы воинского звания маршала.

Фазил-паша Дагестанлы был четырежды женат. Он был хорошим, внимательным мужем. Жены его молодыми умирали от разных болезней. Имел восьмерых детей.

Младший сын Гази Дагестанлы до 1958 года был начальником генерального штаба иракской армии. Похоронен он в Багдаде на кладбище Азамия.

Целитель и просветитель И. С. Костемиревский

2 декабря 2011 года в Нижнедженгутаевской средней школе праздновали ее юбилей – 155-летие. Открыл эту школу в 1856 году Иван Семенович Костемиревский. Эта была первая русская школа в Дагестане для детей горцев. В этот же день одна из главных улиц селения была переименована в честь И. Костемиревского.

Иван Семенович родился в 1813 году в небольшой деревушке Костемирово Рязанской губернии.

Сын сельского священника благодаря блестящим способностям стал студентом императорской Московской медико-хирургической академии. В 1840 году он успешно закончил академию.

На Кавказе шла война, и молодого хирурга направили служить в крепость Внезапную, рядом с дагестанским селением Эндрейаул. Уже тогда Костемиревский проявил себя отличным хирургом. Генерал В. А. Гейман, раненный в бою, вспоминал, что его с того света вытащил Иван Семенович.

Затем Иван Семенович служил в 1-м дагестанском полку, дислоцированном в Нижнем Дженгутае. Медпункт Ивана Семеновича и дом, где он жил, с утра и до вечера осаждали жители Нижнего Дженгутая и из окрестных селений.

Иван Семенович был пунктуальным, аккуратным человеком и регистрировал всех, кто обращался к нему за помощью. За время его работы в полку в Нижнем Дженгутае была оказана бесплатная медицинская помощь более чем 15 тысячам человек. Он был не только отличным врачом, но и храбрым воином.

Очень часто прямо на поле боя оказывал помощь раненым. В 1845 году под Уркарахом он оказал помощь раненому солдату, под обстрелом вынес его с поля боя в укрытие.

Широко известна и литературная деятельность И. С. Костемиревского. Он регулярно печатался в газетах. В 1858 году написал историю Темир-Хан-Шуры, через год появился в печати его «Дневник из Салатавского зимнего похода», в 1860 году – «Урочище Дженгутай». В 1861 году увидел свет его рассказ о поездке в Гуниб.

А когда он узнал, что в Гимрах вспышка малярии, Иван Семенович, не раздумывая, поехал туда. Ему удалось снизить смертность от этой болезни.

В 1856 году благодаря И. Костемиревскому в Нижнем Дженгутае произошло знаменательное событие – была открыта первая русская школа для детей горцев. В школе обучалось 25 детей.

Последние годы жизни И. Костемиревский провел в Темир-Хан-Шуре. Его хорошо знали и уважали все горожане. Часто его рослую фигуру можно было видеть на церковной площади. Он много и горячо рассуждал и писал о политике, литературе и медицине.

И. С. Костемиревский – выходец из бедной семьи – хорошо знал цену деньгами и жил крайне расчетливо, часто отказывал себе даже в необходимом. А в своем завещании он оставил накопленные за счет жалованья и пенсии 20 тысяч рублей для открытия народных школ в Дагестане и на своей родине в селе Костемирово. Он оставил еще и средства для создания краеведческого музея в Темир-Хан-Шуре.

На тот момент, когда Булач Имадутдинович Гаджиев был на родине Костемиревского, там проживало 90 жителей, в большинстве своем старики. Школа, где обучалось 14 детей, должна была закрыться. Деревня была на грани исчезновения. Но Булач, как он рассказывал, был счастлив от имени своих земляков поклониться очагу Костемиревского, деревянной церкви, где его крестили. Он встретился с далекими потомками Ивана Семеновича.

И. С. Костемиревский был похоронен в Темир-Хан-Шуре в 1891 году. За могилой ухаживали краеведы школы № 5. Могила представляла собой камень, на котором на серебристой пластине было написано: «Иван Семенович Костемеревский – основатель первой русской школы в Дагестане для детей горцев».

На другой табличке можно прочесть, что он бесплатно лечил горцев.

«Отец дагестанских языков» П. К. Услар

Лет 30 тому назад, называя имена славных людей, живших или посетивших Темир-Хан-Шуру, Булач Имадутдинович с большим уважением часто говорил: «Услар».

Тогда я еще не знал: Услар – это фамилия или имя? Однажды я решился спросить у Булача Имадутдиновича: «Услар из какого села? Аварец он или кумык?»

Булач добродушно улыбнулся и сказал, что Петр Услар – «отец дагестанских языков» – из Тверской губернии.

Я развел руками: «отец дагестанских языков» из Тверской губернии! Тогда Булач Имадутдинович поведал мне следующее.

Родители Петра Услара Карл Карлович был немцем, а мать – русская. Родился Петр Карлович Услар в Тверской губернии в деревне Курово. Окончил гимназию, а затем инженерное училище. Принимал участие в военной экспедиции на Кавказ. Он должен был составить историю Кавказа и Дагестана.

Еще тогда П. К. Услар решил, что лучше поймешь горца, когда поймешь его язык. Вначале он работал в Грузии и Чечне, изучал фольклор этих народов, в 1863 году начинает работать в Дагестане. Он жил в Темир-Хан-Шуре почти до конца жизни.

В работе по изучению какого-нибудь языка у него была своя, отличительная от всех других система. Прежде, чем начинать изучение какого-нибудь языка, Услар работал с горцем, отлично знавшим этот язык. Не буду останавливаться подробно на методах изучения Усларом того или иного языка. Скажу лишь, что за один год был подготовлен капитальный труд по аварскому языку. В этой работе даются азбука, фонетика и грамматика, перевод слов на русский язык, ударения. Большую помощь по составлению труда на аварском языке ему оказал его помощник Айдемир Чиркеевский.

В 1864 году Услар уже работает над книгой лакского языка. Помощником ему в лакском языке был Абдулла Омаров.

Затем Услар подробно исследует даргинский язык, табасаранский. Выпускает большой труд на кюринском языке. Услар изготовил специальные шрифты, отлитые затем в Тифлисе, и сам доставил их в Темир-Хан-Шуру. Это ускорило издание книг на дагестанских языках.

С этого времени исчезла официальная переписка на арабском языке, уступив место переписке на местных языках.

Еще в 1866–1867 годах благодаря Услару в Хунзахе открылась первая светская школа. В 1867 году открылась светская школа и в Кумухе. В ней уроки вел другой помощник Петра Карловича – Абдулла Омаров.

Через несколько лет в Хунзахе и в Кумухе ввели преподавание русского языка.

П. К. Услар досконально изучил пять основных языков, на которых говорила большая часть населения Дагестана.

Петр Карлович находил время проводить большую работу по исследованию истории Дагестана.

Он не только составлял буквари, советовал и помогал собирать сказки, пословицы, песни, предания местных народов.

Прошло долгих одиннадцать лет со дня приезда Услара в Темир-Хан-Шуру. Постоянные поездки и пешие походы по горам в любое время года, в любую погоду, отсутствие регулярной горячей пищи, а самое главное непрерывный титанический труд подорвали здоровье большого ученого.

Весной 1874 года Петр Карлович навсегда покинул Темир-Хан-Шуру и уехал в родное Курово.

Он еле передвигал ноги, обострилась болезнь печени, спасти Петра Карловича было уже невозможно.

8 июня 1875 года, на 60-м году жизни, ученого не стало.

В Дагестане выросла целая плеяда замечательных лингвистов, которые продолжили дело Айдемира Чиркеевского, Абдуллы Омарова, Казанфара Зулфугарова, – доктора наук Ш. И. Микаилов, У. А. Мейланова, P. M. Магомедов, М. М. Гаджиев и другие.

А что жили и творили в Дагестане такие великие люди, нам сообщает все тот же Булач Имадутдинович Гаджиев.

Первый краевед в Дагестане А. П. Скрабе

– Первым краеведом в Дагестане был Августин Петрович Скрабе, – говорил Булач Гаджиев. – Он направил меня на тропу краеведения. Его неутомимая энергия в этом большом и важном деле, его большая, отеческая любовь к детям и родному краю вдохновляли меня всегда в этой работе.

Булач Имадутдинович подробно рассказывал многим об Августине Петровиче, о том, как судьба забросила его в Дагестан, ставший его основной Родиной.

Отца своего он не знал, он погиб на горе Шипка во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

Тогда и родился Августин в бедной латышской семье. С шести лет Августин пас гусей у хозяина, выполнял всевозможные работы. Работал по найму у многих хозяев.

У маленького Августина была сильная тяга к учебе, к знаниям. Но лишь зимой он мог ходить в школу, а школа находилась очень далеко от дома. Неделями он не был дома, голодал, спал, где придется, но учился прилежно.

С детства Августин был очень любознательным, сообразительным и толковым мальчиком. Он блестяще окончил двухклассную школу и сдал экзамены в учительскую гимназию.

Как-то в газете он прочел, а он очень любил читать, что в Дагестане приглашают учителей для работы в сельских начальных школах.

В августе 1901 года Августин Петрович с мамой приехал в Темир-Хан-Шуру. Его направили учителем младших классов в Карабудахкентскую школу.

Новый учитель с первых дней работы вызвал симпатию у родителей и жителей села. Он как мог защищал интересы бедняков, был на все руки мастер. При школе посадил виноград, нашел место для школьного огорода. У себя дома завел пасеку, заимел корову для матери.

К концу учебного года приехал высокий гость из Темир-Хан-Шуры на экзамен. Школу успешно закончили 15 учеников. Родители удивлялись, что их дети говорят по-русски. Но радовались они недолго. Инспектор из Темир-Хан-Шуры объявил, что Августина Петровича переводят в Ишкарты.

Все село провожало Августина Петровича – учителя, которого уважали все.

Из Темир-Хан-Шуры до Ишкартов он добирался пешком, мать сидела на арбе.

С нового учебного года началась свойственная ему кипучая деятельность. С помощью учащихся он построил пасеку, переплетную и столярную мастерские. При школе построил маленькую метеостанцию. Научил детей наблюдать на метеостанции, а результаты наблюдения регулярно посылал в Тифлис.

Иногда в Ишкарты приезжали известные люди – профессор Кузнецов, историк, писатель Козубский, геолог Андросов и другие. Августин Петрович водил их в горы, в Сулакский каньон и другие примечательные места. Многому он и сам учился у них, записывая их рассказы и наблюдения.

По этим же маршрутам, уже хорошо знакомым ему, ходил с учениками и передавал им все, что узнал сам.

Как-то Августина Петровича пригласили на совещание в Баку. Там он познакомился с учительницей острова Сара Наташей. А летом 1914 года Наталья Ивановна приехала в Ишкарты к Августину Петровичу.

Работали они вместе в Ишкартах до 1917 года. Осенью 1917 года Августина Петровича назначали в Кумух заведовать 4-классным училищем.

Там, в новых местах, с новой силой, характерной его душе, он развернул кипучую деятельность в учебном плане и в изучении нового края. Он даже набрел на древнее кладбище с могильными плитами, на которых были христианские изображения.

В Кумухе Августин Петрович проработал лишь полгода. С появлением турок в Кумухе переехал в Буйнакск. Переехал – громко сказано, они больше шли пешком.

И с 1922 года до последних дней жизни он жил в Буйнакске.

А. П. Скрабе вместе со своей супругой Натальей Ивановной создают в школе № 1 два юннатских кружка.

Булач Имадутдинович говорил: «Я иногда думаю: что толкало этого человека брать с собой детей и бродить по горам по 2–3 дня, а то и больше? Время было опасное, голодное. Он – приезжий латыш, дети в основном дагестанцы. Августином Петровичем двигала любовь к краю и его людям», – заключил Булач.

А. П. Скрабе был на уроке или в пути, а лето все в пути. Ночевали в пещерах, в поле под открытым небом. Близкие и дальние окрестности Буйнакска были исхожены.

Не раз он ездил с детьми в Махачкалу. Осмотрели маяк, морской порт, краеведческий музей, фабрику.

Затем Дагестанские Огни: знакомство с производством, концерт силами учащихся для рабочих поселка.

Дербент: осмотр крепостных сооружений, дома, где жил А. А. Бестужев-Марлинский.

А в следующем году питомцы Августина Петровича уже за пределами Дагестана – побывали в Грозном, Пятигорске, Ессентуках, Кисловодске, из Орджоникидзе по Военно-Грузинской дороге в Тифлис. Посетили могилу А. С. Грибоедова, башни времен царицы Тамары. Затем поездом, через Баку, вернулись в Дагестан.

Трудами кружковцев А. П. Скрабе были собраны материалы по геологии, минералогии, ботанике, которыми пользовались учителя школы и преподаватели других школ.

Много лет выпускался журнал «Юный натуралист». В краеведческом музее школы № 5 есть ежемесячный журнал «Юный натуралист» № 1, выпущенный в декабре 1923 года в школе № 1. Я держал его в руках как большую реликвию, он и сегодня очень интересный и содержательный.

Ученик А. П. Скрабе в Первом Буйнакском педагогическом училище К. Г. Макриди – заслуженный учитель ДАССР, 19 лет проработал успешно заведующим Буйнакского гороно. Он рассказывал об уроках А. П. Скрабе, о том, какой большой интерес они имели у учащихся, как помогли многим в жизни.

К. Г. Макриди говорит, что он хорошо знает лекарственные травы, часто собирает их и оказывает помощь семье и знакомым. Этому научил его Августин Петрович.

В 1950 году Республика Дагестан отметила 70-летний юбилей А. П. Скрабе. 70-летие славного сына латышского народа совпало с 50-летием его педагогической деятельности в Дагестане.

Но 1 сентября 1950 года он уже не встретился со своими любимыми учениками: не дожил несколько дней. Августин Петрович Скрабе скончался 27 августа 1950 года в Буйнакске. Его жена Наталья Ивановна говорит, что последними его словами были: «Скажи заведующему гороно, пусть меня хоронят дети». А хоронили его все – и взрослые, и дети.

Я очень хорошо помню красивый дом из красного кирпича на пересечении улиц Казбекова и Красноармейская, этих улиц сейчас в городе нет. Это был дом А. П. Скрабе. Дом этот Августин Петрович завещал учителю из г. Буйнакска.

Краеведы Булача Имадутдиновича регулярно посещали могилу А. П. Скрабе на Буйнакском кладбище и оказывали необходимую помощь его жене Наталье Ивановне.

Одна из улиц Буйнакска вот уже несколько десятилетий носит имя Августина Скрабе.

Мы, буйнакцы и жители Буйнакского района, да и всей республики, должны высоко чтить и помнить этих людей, пришедших в Дагестан по зову сердца дать нам знания и культуру.

Халил-Бег Мусаясул

Булач Имадутдинович часто и много рассказывал о замечательном художнике с мировым именем, нашем земляке Халил-Беге Мусаеве (Мусаясул).

Свою творческую деятельность Халил-Бег начал в Буйнакске. Почти напротив дома, построенного еще отцом Булача Имадутдиновича, проживал раньше Халил-Бег Мусаясул.

Об этом нам напоминает мемориальная доска на стене дома. Другая мемориальная доска о нем же – на стене дома Гаджиевых, рядом с мемориальной доской с именем Героя Советского Союза Магомеда Гаджиева. История нам напоминает, что в этом доме Гаджиевых находилась мастерская Халил-Бега Мусаясул. Да, именно здесь, в доме Гаджиевых, начал создавать свои произведения художник.

Наш Булач отлично знал родословную семьи Мусаевых из Чоха. Все мужчины в этом роду были офицерами царской армии, имели высокие правительственные награды, и царское правительство присвоило семье Мусаевых дворянское звание.

Братья Магомед-Бег, Абдул-Каир, Абдул-Загир и Халил-Бег (Мусаясул), как дворяне, имели право учиться за казенный счет в любом заведении России и за рубежом. Старший из братьев Мусаевых Магомед-Бег поступил в кадетский корпус в Ставрополе, а после его окончания – в Александровское военное училище. Это было известное военное училище того времени. В свое время его окончили русский писатель А. Куприн и маршал Советского Союза М. Тухачевский.

Магомед-Бег Мусаев начал службу офицера в Дагестане, а уже в 1914 году был командиром полка во Львове. В Первую мировую войну его полк совершил немало героических подвигов, а Магомед-Бег был награжден многими орденами и крестами русской армии.

Отличительной чертой Магомед-Бега были личная отвага и храбрость. Вместе с рядовыми он ходил в атаки на противника, несколько раз был ранен пулей и штыками.

После Октябрьского переворота Магомед-Бег эмигрировал в Турцию. Его принял Мустафа Кямаль (Ататюрк). Это было тяжелое время для турецкой армии. По предложению Ататюрка Магомед-Бег стал одним из руководителей генерального штаба турецкой национально-освободительной армии.

Под руководством Магомед-Бега был разработан и осуществлен стратегический план многих важных сражений. Ему было присвоено звание бригадного генерала. Возглавляемая им бригада, а затем и дивизия турецких войск не раз побеждали войска противника. Верховный главнокомандующий турецкими войсками Мустафа Кямаль (Ататюрк) высоко отзывался о генерале-дагестанце.

В 1922 году в одном из сражений генерал Магомед-Бег получил тяжелое ранение и через несколько дней скончался в лазарете Константинополя.

Из большого рода Мусаевых в Константинополь смог приехать из Германии только Халил-Бег Мусаясул. Он застал брата еще живым.

Булач Имадутдинович говорил, что он читал записи, сделанные рукой Халил-Бега. Он писал о последних днях и часах брата. «Он отлично понимал свое положение и хотел успокоить меня, – писал Халил-Бег. – Как только мне станет лучше, я приеду к тебе в Германию, – говорил он мне. Я никогда не забуду его взгляд, ему было тяжело расставаться со мной».

Из записей в дневнике Халил-Бега Мусаясул родственники только через год узнали, что генерал турецкой армии Магомед-Бег умер в воскресенье, 19 марта 1922 года, в 12 часов 40 минут.

Халил-Бег Мусаясул находился до последнего вздоха у постели брата. Его оплакивал не только брат Халил-Бег, но и турецкий народ.

Булач Имадутдинович говорил, что на одном из полотен Халил-Бега изображен брат Магомед-Бег в форме турецкого генерала.

Племянники Халил-Бега Мусаясул были в США, где их радушно приняла вдова Халил-Бега Мелани. Она дала в дар России ценнейшие произведения искусства – работы Халил-Бега Мусаясул.

Не знаю, где находятся сейчас эти полотна с изображением брата, знаменитого турецкого генерала Магомед – Бега, дагестанца из села Чох.

Об этом нам мог рассказать, увы, только Булач Имадутдинович.

Хочу закончить эту статью словами выдающегося востоковеда современности, академика И. Ю. Крачковского: «Дагестанцы за пределами своей родины, в свою очередь, куда их закидывала судьба, оказались общепризнанными авторитетами для представителей всего мусульманского мира в целом».

Мелани – муза художника

В газете «Буйнакские известия» 12 августа 2011 г. под рубрикой «В дыму столетий» был опубликован материал Алила Давыдова «Бригадный генерал Магомед-Бег Мусаев».

На следующий день после выхода газеты мне позвонил главный редактор журнала «Дагестан», мой друг Далгат Ахмедханов и сказал, что со мной хочет встретиться родной племянник Халил-Бега и бригадного генерала Магомед-Бега Мусаясул Магомед Мусаев.

Мы с Далгатом побывали в его гостеприимном доме и узнали много нового о его известном родственнике. Он рассказал, что в одном из крупнейших музеев мира – «Метрополитен» в Нью-Йорке хранятся слепки рук двух сыновей России, внесших неоценимый вклад в мировую культуру, композитора Сергея Рахманинова и художника Халил-Бега Мусаева. Магомед Мусаев побывал в этом музее.

В 1940 году Халил-Бег Мусаясул учил Мелани аварскому языку и даже сделал для нее картинки для букв на аварском языке. Мелани показывала племянникам эти картинки.

В 1992 году жена Расула Гамзатова Патимат Саидовна поехала в США, чтобы встретиться с вдовой художника Мелани. Она передала в дар Дагестанскому музею изобразительных искусств 5 живописных работ, выполненных художником в Германии. Удивительно трогательные надписи сделала Мелани на обратной стороне картин на аварском и английском языках.

Братья Магомед и Омар еще раз посетили США в 1994 году и провели там целый месяц.

В 1957 году Мелани ушла в монастырь под Нью-Йорком, где под именем матери Жероме стала его настоятельницей. В 2006 году, в возрасте 98 лет, она скончалась. Еще при жизни она говорила: «Жаль, что Халил-Бег не занял у меня немного лет, чтобы мы остались с ним вместе».

Братья Магомед и Омар вновь собираются в Америку. У них твердое намерение – похоронить останки дяди в родном Чохе. Они говорят, что Халил-Бег как-то сказал: «Хоть на том свете, но хочу быть на родине». Эти слова Халил-Бега я слышал 30 лет тому назад от Булача Имадутдиновича.

Александр Дюма в Темир-Хан-Шуре

В сентябре 1992 года Булач Имадутдинович познакомил меня с московским писателем Михаилом Буяновым.

Михаил Буянов написал замечательную книгу «Дюма в Дагестане». Книга рассказывает о том, как Александр Дюма приехал в Россию, как он из Петербурга добирался до Астрахани, а потом направился в Дагестан.

В книге приводится много неизвестных и малоизвестных фактов, а также отрывки из записок Дюма о путешествии по Российской империи.

Я был очень рад получить из рук писателя книгу с автографом автора.

А Булача Имадутдиновича писатель Буянов знал гораздо раньше издания своей книги «Дюма в Дагестане», с 1984 года. Привожу лишь один отрывок из книги.

Одна из школ города Буйнакска меня особенно интересовала, пишет Буянов. Это школа имени Героя Советского Союза подводника Магомеда Гаджиева. Его родной брат Булач Имадутдинович преподает в школе историю. Он народный учитель СССР, имеет правительственные награды, известен в республике и как краевед, писатель, автор многих книг о Дагестане и множества статей по истории родного края.

Булач Имадутдинович опубликовал несколько статей о пребывании Дюма в Дагестане и даже написал пьесу «А. Дюма ищет Хаджи-Мурата с музыкой и танцами».

В октябре 1966 года по инициативе Б. И. Гаджиева в Буйнакске, на фасаде дома на углу улиц Хизроева и Ленина, была открыта мемориальная доска о Дюма, побывавшем в этом доме. На ней было написано: «В этом доме И. Д. Багратиона в 1858 году останавливался французский романист А. Дюма».

Сейчас в этом доме расположен музей Боевой славы Буйнакска имени Героя Советского Союза Юсупа Акаева.

В доме Багратиона в Темир-Хан-Шуре Александр Дюма прожил 2–3 дня. Багратион предложил Дюма отправиться на вершину Караная.

Дюма пишет: «Наконец, мы взобрались на последний холм. Казалось, будто под ногами уже нет земли. Нужно было сделать немалое усилие, чтобы заглянуть в пропасть! Примерно час мы пробыли на вершине Караная, – продолжает Дюма. – Постепенно я мало-помалу пригляделся к этому грандиозному величию природы и признаюсь, что ничего не видел подобного ни с вершины Воллорка (пик на границе Франции и Швейцарии), ни с Риги (горная группа в Швейцарии), ни с Этны (вулкан на Сицилии), ни с пика Гаварни (пик на границе Франции и Испании).

Но нас ожидал еще один сюрприз, – говорит А. Дюма. – С русской точностью сопровождающие нас пятьсот пехотинцев сделали залп из своих пятисот ружей. Ни буря, ни гром, наверное, никогда не производили здесь такого страшного, оглушительного громыхания.

Меня подвели против моей воли еще ближе к пропасти.

Я мог видеть подо мной на глубине семи тысяч футов жителей Гимры, копошившихся словно рой муравьев.

Этот залп был сигналом нашего возвращения. Обедали мы в крепости Ишкарты. Когда мы пили чай, меня пригласили пройти в комнату, где, как сказали, находится особа, желающая меня видеть.

Это был полковой портной, пришедший снять мерку для офицерского мундира: по предложению полковника Багратиона я был единогласно избран солдатами почетным членом полка местных горцев. Торжественная музыка гремела в зале весь вечер по случаю принятия меня в полк».

Еще один момент, еще одно явление природы восхитил Александра Дюма в Дагестане – Кумторкалинский песчаный бархан.

«На равнине высится песчаная гора высотой 600–700 метров. Песок мелкий, чистый и очень красивый.

Песчаная гора имела несколько вершин. После каждой бури гора меняет форму, но буря, как бы сильна ни была, не развевает песка по равнине, гора сохраняет свою обычную высоту».

С июня 1858 года по февраль 1859 года Дюма жил в России, несколько месяцев – на Кавказе.

Дюма не только путешествовал и наблюдал жизнь в России, но и занимался литературным трудом. Он много переводил: оду Пушкина «Вольность», «Героя нашего времени» и много стихотворений Лермонтова, «Ледяной дом» И. И. Лажечникова, повести А. А. Бестужева-Марлинского и т. д.

Переводить Дюма помогли Д. В. Григорович и другие русские писатели, свободно владеющие французским языком. По возвращении в Париж Дюма издал эти переводы.

Без сомнения, Александр Дюма был деятелем французской культуры, внесшим немалый вклад в приобщение западноевропейских читателей к русской литературе.

С 16 апреля по 15 мая 1859 года в Париже ежедневно отдельными выпусками (всего 30) печатались путевые заметки Дюма о поездке на Кавказ и в Дагестан.

Лишь благодаря Александру Дюма Париж узнал о Дагестане и Темир-Хан-Шуре. А мы благодаря Булачу Гаджиеву узнали историю пребывания этого знаменитого французского писателя в Темир-Хан-Шуре.

Кумыкский зять А. П. Ермолов

Наверное, не было таких исторических событий в Дагестане, о которых бы не знал и не рассказывал наш дорогой Булач. Всю жизнь он досконально изучал и собирал все новые и новые сведения о великом имаме Шамиле. Думаю, это было основной темой его титанической деятельности.

Булач отлично знал и описал в своих книгах не только соратников и друзей по оружию имама, но и его противников в Кавказской войне.

Командующим южной русской армией, воюющей против Шамиля, был 39-летний генерал Алексей Петрович Ермолов (1777–1861). Он появился на Кавказской арене с 1816 года. Дагестанцы называли его «московским шайтаном». Одни боялись его, другие им восхищались, а русские солдаты обожали его, называя «батюшкой». Мощная фигура, голос, как гром, огромный темперамент Ермолова воплощали в нем черты русского богатыря из легенды.

Русского ли богатыря? Предок этого рода, как утверждает родословная, Арслан-Мурза-Ермола прибыл еще в 1506 году из Золотой Орды. Да и сам Ермолов говорил иногда, что он потомок Чингисхана, – говорит Булач Имадутдинович.

Ермолов был одним из способных учеников Суворова. При Аустерлице получил чин полковника, отличился в войне с Наполеоном. Царь Александр I отмечал его талант и организаторские способности. Обойдя многих высокопоставленных генералов и придворных, назначил его командующим южной русской армией на Кавказе.

Придворные генералы и иностранцы мешали ему работать, жаловались царю.

Ермолов и сам не мог терпеть придворных иностранцев. Он был близок с простыми мужиками, солдатами, и они любили его. С ними он сидел у лагерного костра, из одного котелка ел щи.

А. П. Ермолов был первым, кто завоевал часть Кавказа, построил много укреплений и Военно-Грузинскую дорогу. Но в 1827 году царь Николай I назначил новым главнокомандующим на Кавказе графа Паскевича.

Однако вернемся к заглавию статьи.

В 1816 году Ермолов гостил в Аксае, не раз бывал при дворе шамхала Тарковского. В крепости Бурной, возведенной при Ермолове, организовывали дружеские приемы русские и кумыки.

Ермолов проявлял большой интерес ко всему кумыкскому, на бытовом уровне владел кумыкским языком. Он любил слушать старинные кумыкские йыры в исполнении певцов под аккомпанемент агач-кумуза, любоваться танцами кумыкских красавиц.

В 1819 году А. П. Ермолов в Тарках заключил союз по шариату с дочерью Абдуллы Сюйду. Она родила ему сына Бахтияра (при крещении Виктор). Сюйду не пожелала жить в Тифлисе и через год вернулась в Тарки.

Вторую жену по шариату Ермолов взял в Какашуре. Это была дочь Акая, красавица Тотай. Она прожила с А. П. Ермоловым семь лет и родила сыновей Аллахяра (при крещении Север), Умара (при крещении Клавдий) и дочь Софиат – Софию-Ханум. Тотай не приняла православия и вернулась на родину с дочерью.

Наконец, третьей женой Ермолова была Солтанат-Баммат-Кызы из Буглена. Их сын Исфендиар вскоре после рождения умер, и она возвратилась в Буглен.

Сыновья Ермолова от Сюйду и Тотай окончили, как и отец, Михайловское артиллерийское училище и дослужили до генеральского чина. Жены Ермолова получали ежегодное хорошее содержание.

Все генералы Ермоловы – отец и сыновья – похоронены в Москве на Ваганьковском кладбище.

А Тотай и ее дочь Софиат покоятся в Гелли.

Меценаты Темир-Хан-Шуры

О многих замечательных людях писал в своих книгах и рассказывал Булач Гаджиев. Но с особым уважением и интересом он говорил о двух меценатах, живших в Темир-Хан-Шуре, – купце второй гильдии Магома-Али Курахмаеве и его зяте Хизри Гаджиеве.

Родился Магома-Али Курахмаев в аварском селе Миатли. Он один из первых завел свое дело в Темир-Хан-Шуре, где ему принадлежали консервный завод, три магазина, баня, семь домов. О его достатке говорит и то, что воспитанием его детей и внуков занимались няни, гувернантки, готовил им повар из Парижа.

Невесту себе Магома-Али нашел в далеком горном селе Телетль. Это была красавица Ханум. Она быстро выучила русский и кумыкский языки, одевалась на «русский манер» и детей воспитывала по-светски.

Сам Магома-Али, будучи очень религиозным человеком, посетил Мекку. Свое богатство он считал даром божьим и, помогая бедным людям, говорил, что выполняет волю Аллаха.

У Магома-Али и Ханум было 5 сыновей и одна дочь. Дочь его, Калимат, окончила на «отлично» Темир-Хан-Шуринскую женскую гимназию. Она отличалась благородными манерами, аккуратностью, большой любовью к литературе и языкам.

К ней сватались сыновья богачей. Магома-Али сказал: «Им нужна не моя дочь, а мое богатство». И выдал свою дочь за бедного приказчика Хизри Гаджиева.

Умер Магома-Али в 1906 году в возрасте 68 лет. Его жена умерла в 1936 году, ей тогда было 110 лет.

Буйнакцы старшего поколения хорошо знали и уважали внучку Магома-Али – заслуженную учительницу школ ДАССР и РФ Зайнаб Бадрутдиновну Янгиеву. Она очень любила Буйнакск и буйнакцев. Около 20 лет была депутатом горсовета, 10 лет – методистом Института усовершенствования учителей, директором детского дома, председателем парткомиссии горкома КПСС, председателем городского женсовета. Она говорила: «Буду с трудным положением женщины бороться, пока хватит сил и здоровья. Буду бороться, пока женщины кладут асфальт, таскают кирпичи, месят на стройке бетон, ремонтируют железные дороги, разгружают вагоны, носят по полю мешки с картофелем, в то время как мужчины слагают о них нежные стихи, называют мадоннами, богинями».

Зайнаб Бадрутдиновна Янгиева

Зайнаб Бадрутдиновна, как и ее замечательный дед Магома-Али, сделала много для блага родного города.

А теперь наш рассказ будет о том, как познакомился Магома-Али со своим будущем зятем Хизри Гаджиевым.

Как-то Магома-Али собрался ехать по своим делам в Порт-Петровск. К нему на улице подошел молодой человек приятной наружности и попросил: «Нельзя ли поехать с вами?»

Магома-Али разрешил ему сесть в свой фаэтон. По дороге молодой человек представился и сказал, что едет в Порт-Петровск в поисках работы. Так началась трудовая жизнь одной из интереснейших личностей Дагестана – Хизри Гаджиева. После женитьбы, с разрешения тестя, Хизри Гаджиев завел свое дело. В лице Калимат он приобрел хорошую помощницу. Она принимала активное участие во всех делах мужа: сидела за кассой, выдавала зарплату, вела учет, знала о всех расходах.

Сам Хизри не только перенял искусство бизнеса у Курахмаева, но и проявил способности в других областях. Он любил музыку, знал толк в литературе и искусстве.

У Хизри и Калимат было 11 детей. В их доме был самый лучший граммофон того времени и много пластинок.

Любовь к музыке глава семьи передал всем своим детям, которых учили русские учителя. Дети часто музицировали перед гостями, жили вместе с отцом.

Часто у Хизри Гаджиева гостил архитектор И. Зильбершмидт. Это по его проекту был построен красивый театр «Модерн». Кроме театра, Хизри Гаджиеву принадлежали консервные заводы в Темир-Хан-Шуре и Нагорном Дагестане, двухэтажный дом на улице Аргутинской и еще несколько зданий.

Семья Гаджиевых проживала в большом доме на Соборной площади (площадь у памятника У. Буйнакскому). В этом доме при советской власти размещался горком партии.

Считаю необходимым подробно рассказать о театре «Модерн». По проекту гениального архитектора Иосифа Зильбершмидта, близкого друга Хизри Гаджиева, был построен в 1916 году театр, какого не было в то время ни в одном городе не только Дагестана, но и Северного Кавказа.

При строительстве использовали красный кирпич особого обжига. Редкий светло-зеленый кафель привезли из-за пределов Дагестана. Стулья доставили из столицы Австрии Вены.

Восьмую часть своей прибыли он раздавал помимо зарплаты своим рабочим. Учет вела все та же Калимат. Раздача садака была законом в семье Хизри Гаджиева. Он оказывал материальную помощь женской гимназии, принимал активное участие в строительстве реального училища. На его предприятиях, в отличие от других, рабочие ни разу не бастовали. Они всегда и во всем были довольны своим хозяином. Вероятно, поэтому на первых порах Советская власть оставила его директором своего же консервного завода.

Со временем новая власть отобрала у Хизри Гаджиева все: заводы, дома, театр «Модерн», все имущество. Семья осталась в Буйнакске, а сам он устроился работать в Махачкале, снимая комнату по улице Дахадаева. Невзирая на все удары судьбы, он не терял оптимизма.

Инструктаж Булача перед походом в ущелье Марковых. Крайний слева – правнук А. А. Бестужева-Марлинского

В 1933 году чекисты арестовали Хизри. Дальнейшая его судьба неизвестна. Известно одно, что его уже больше не видели.

Любимое детище Хизри Гаджиева – театр «Модерн», построенный в дар жителям нашего города, нуждалось в реставрации.

Благодаря большим усилиям замечательного учителя, художника, энтузиаста-краеведа Магомеда Дугричилова Министерство культуры Дагестана открыло в этом здании Культурный центр города. Шедевр, созданный усилиями Хизри Гаджиева и архитектора И. Зильбершмидта, был спасен.

Здесь успешно работал в последние годы жизни наш дорогой Булач Имадутдинович Гаджиев, и благодаря ему Культурный центр города носит имя Хизри Гаджиева.

* * *

Газета «Буйнакские известия» несколько лет подряд представляла свои материалы на всероссийский конкурс «Золотой лотос».

В 2004 году газета стала обладателем так называемых семи «Золотых зерен» и особо отмечена жюри конкурса. А в 2005 году «Буйнакские известия» получили высокую награду, став лауреатом «Золотого лотоса» и получив одноименный приз. Эта большая награда – заслуга не только творческого коллектива редакции, но и внештатных авторов.

В канун 140-летия Буйнакска пришла приятная весть. «Золотое зерно», как говорит член жюри, профессор, заведующий кафедрой периодической печати Московского государственного университета печати Михаил Ненашев, с радостью отдано Булачу Гаджиеву.

Вот его комментарий: «Газета «Буйнакские известия» печатает исследования «Меценаты» Булача Гаджиева о том, что Морозовы, Мамонтовы, Третьяковы имелись в Дагестане.

Булач Гаджиев предложил читателю увлекательный очерк о выдающихся своих земляках. Очерк Булача Гаджиева читается с большим интересом, насыщен примерами, весьма привлекательными и полезными для нашей жизни».

Беловеская горка

Глава из книги Б. И. Гаджиева «Поляки в Дагестане»

Холм с непривычным для дагестанского уха названием Беловеская горка растянулся на несколько километров западнее Буйнакска, поднявшись над городом не менее чем на 200 метров. Горка дорога нам по многим причинам. Лет 40 назад на ее скалах, это когда идешь в сторону озера, будет с правой руки, я обнаружил около ста рисунков, изображающих начиная от разнообразных животных и сцен охоты и кончая примитивными рисунками дагестанской арбы.

На горке для существования человека имелись определенные условия: разнообразный животный мир, великолепные леса, изобилие воды и более мягкий климат, чем сейчас.

Во времена Кавказской войны, как и на скале Кавалер-Батарея, на Беловеской горке имелся наблюдательный пункт, чтобы с этой стороны мюриды Шамиля не могли бы нанести внезапный удар по укреплению Темир-Хан-Шура.

Не меньшее значение для противоборствующих сторон играла горка и в годы Гражданской войны.

Установи на ней батарею пушек, и город вынужден был бы покориться такой силе. Именно так случилось в конце марта 1920 года.

На юге Темир-Хан-Шуры и на Беловеской горке тайно скопились краснопартизанские отряды. Хотя в городе распространялись тревожные слухи, однако открытой паники среди деникинцев не проявлялось.

Мало того, на тумбах по Аргутинской улице пестрили объявления, извещающие, что «сегодня для широкой публики в зале женской гимназии будет прочитана лекция «О положении в России». И на самом деле, вечером 27 марта офицеры и местная знать собрались, куда их созывали организаторы лекции.

В середине беседы какой-то полковник по одному стал окликать офицеров. К ним присоединились и гражданские лица со своими дамами.

Панику вызвал слух о каком-то ультиматуме большевиков. В ту же ночь деникинцы отступили в направлении Порт-Петровска.

А утром 28 марта 1920 года повстанческие отряды со стороны Атланозеня и Беловеской горки спустились в Темир-Хан-Шуру и праздновали установление Советской власти.

В 1919–1920 годах в связи с гражданской войной, когда одна власть сменялась другой, началась беспорядочная рубка леса и на Беловеской горке.

Прекрасная зона отдыха и своеобразные «легкие» Темир-Хан-Шуры исчезли с лица земли. Вместо густо росших деревьев остались одни пни. Был истреблен и животный мир.

С тех пор, по истечении 80 лет, тонкие стволы дубняка никак не могут разрастись. Высох и родник, который протекал у подножья скалы Таш-Кутан, отмеченной, как я писал выше, рисунками древних охотников.

Через короткое время после нападения Германии на Советский Союз на Беловеской горке появился наблюдательный пункт, а точнее сказать, маленькая комната, сколоченная из досок и фанерных листов. Одна табуретка и полевой телефон «украшали» ее внутренность.

Об этом я знаю не понаслышке. Раз в неделю по приказу штаба МПВО города я с группой старших ребят школы № 5 дежурил на макушке Беловеской горки: следили за небом. Ночью часть учащихся несла вахту, другая отдыхала в домике. Обо всем подозрительном мы сообщали по телефону в штаб.

После Великой Отечественной войны прямо на глазах город стал разрастаться за счет переселенцев, спустившихся с гор. Особенно быстро застраивался восточный склон Беловеской горки.

Появились улицы, которые почему-то стали называть именами классиков русской литературы: Толстого, Достоевского, Чехова, Островского.

Не могу сказать, что дома, возникшие на этих улицах, украшали наш город. Вид на горку был размазан. Приходилось со всем этим мириться, так как горцы, не выдержав тягот войны, бежали в город и строились, не придерживаясь никаких правил архитектуры и градостроения.

Если жители города отнеслись к беженцам с пониманием, то природа жестоко отомстила. В ночь на 25 января 1990 года под оползнем оказались десятки людей, домов, а всего пострадало более сотни строений. Столько же в аварийном состоянии находится по сей день.

Всеми правдами и неправдами многие жители не покидают дома, хотя угроза того, что произошло в январе 1990 года, не снята с повестки дня и сегодня. Ныне на Беловеской горке установлен телеретранслятор, который устойчиво принимает из Махачкалы три программы по первому, второму и седьмому каналам.

… Я интересовался, почему холм, нависший над городом, носит имя некого Беловеского. Однако вплотную этим вопросом занялся только в конце 70-х годов. Первым делом я отправился в семью Беломазовых, коренных темирханшуринцев.

Мария Беломазова еще до революции окончила женскую гимназию, знала много историй, связанных с нашим городом. Дочь ее, Галина, училась со мной в школе № 1. Начитанная, любознательная, она также могла быть мне полезной.

Итак, я постучался в квартиру Беломазовых. Мать и дочь оказались дома. Сказав, по какому поводу беспокою их, раскрыл блокнот и вот что узнал от этих двух женщин:

«Адам Беловеский имел роскошный сад. В нем, отражая синь неба или бегущие по небу облака, покоился большой пруд, в котором водилось множество черепах. Они выползали греться на сушу, но при появлении людей поспешно уходили в воду.

Беловеским принадлежали два дома. Тот, что выше, представлял собой постройку дачного типа, с большой верандой. Рядом находилась красивая беседка, увитая хмелем.

Сад Беловеских с верхнего дома тянулся до нынешней ул. Красной, где стоял второй дом из кирпича.

Адам Григорьевич Беловеский

Сад от улицы, ведущий на макушку горки, был отгорожен колючей проволокой. За нею пролегала канава, которая почему-то всегда была влажной, хотя по ней только в дождь урчала вода. Детвора там собирала ежевику.

Беловеские разводили яблони, груши, черешню, персики.

Урожаи бывали высокие, иначе чем объяснить, что в этом же саде действовал небольшой консервный завод. На банках пестрели очень красивые этикетки с печатью императорского двора. Свою продукцию – компоты и варенья – Беловеские поставляли царскому семейству».

Затем я встретился и с сестрами Лебедевыми. Младшая из сестер вспомнила: «Мой отец, как вы знаете, работал на почте. Беловеским поступало много корреспонденции. Из уважения к Адаму Григорьевичу родитель пешком отправлялся на их ферму. Это к вечеру. Отца обычно сопровождала я. Мы часто заставали жену Беловеского Марию Иосифовну за доением коровы. Не было случая, чтобы добрая женщина не угостила меня парным молоком.

Писали Беловеским из самых разных уголков мира, в том числе из Франции. Мы с сестрой рассматривали журнал, в котором была помещена фотография, изображавшая свадебный процесс внука Беловеских с дочерью Шаляпина. Всех нас поражали ее босоножки – невиданная обувь в наших краях.

Длинный массивный стол постоянно был накрыт на веранде для гостей. К супруге Адама Григорьевича Марии Иосифовне и ее двум сестрам приходили пожилые темирханшуринки. Они вели светские разговоры.

У Беловеских было три дочери. Одна, Людмила, умерла еще до революции. Другая, Евгения, в Петрограде вышла замуж за датчанина инженера-химика.

В 1938 году до Буйнакска докатился слух, что эта чета проживает во Франции. Мария Иосифовна получала письма от своей дочери. Та звала свою мать во Францию, но в ту пору выехать из СССР за границу было так же невозможно, как попасть ей, скажем, на Северный полюс.

Третью дочь Беловеских, приемную, звали Анной. Анна до третьего класса занималась в Буйнакской школе № 1, затем переехала в Москву, куда она вызвала маму… Там и умерла Мария Иосифовна».

Так по крупицам я стал собирать сведения о хозяевах горы.

Я знал, что ни Адама Григорьевича, ни его супруги, ни других родственников в живых не было. Все надежды теперь я возлагал на третью дочь Беловеских – Нюсю (Анну).

Много воды утекло с тех пор, пока я узнал, что ближайшая подруга Анны живет в Белоруссии. К моему удивлению, последняя оказалась моей бывшей одноклассницей – Ираидой Носковой-Литвиновой.

Срочно отправляю письмо в г. Жидино. Мое нетерпение трудно представить. Первые строки от Ираиды о Буйнакске, школьной жизни. Так, мол, и так, а дальше: «… много было в их имении сирени и разных цветов. Кроме фруктовых деревьев, имелись орешники. Этим делом занимался сам Беловеский. Ему помогал аварец по имени Магома.

Дом Беловеских всегда посещался народом. Гостей принимали с распростертыми объятиями. Надо знать изумительный климат Темир-Хан-Шуры. Сюда летом приезжали на отдых богатые люди из Баку, Красноводска, Петербурга и других городов. Все они квартировались на даче Беловеского».

Мария Иосифовна Беловеская с дочерью Анной

«Не помню точно, – сообщала мне далее Ирина Носкова-Литвинова, – то ли в 1934, то ли в 1935 году, сестер Беловеских выселили, а сад, дома отобрали. В нижнем из них организовали инкубаторную станцию, которая почему-то вскоре сгорела. Палисадник выломали, цветы вытоптали. Сад был запущен, пруд высох.

Сестры Беловеские скитались по частным квартирам. Чтобы не умереть с голоду, нянчили чужих детей, ухаживали за больными, помогали прибрать по дому. Что можно было заработать таким способом?

Однако и в таком положении сестры делились чем могли с теми, кто был беднее их. В частности, когда приболела моя мама, они, как ангелы-хранители, оказались у ее постели. Особенно отличалась Мария Иосифовна. Умерла она в войну в подмосковном городе Жуковском, где жила ее приемная дочь Нюся.

После войны Анна приезжала в Буйнакск, много раз со мною поднималась на горку.

Анна Адамовна Беловеская

В последний раз родной город она посетила в 1962 году. Никак не узнавала место, где был их верхний дом и сад. Все было застроено новыми хозяевами. С Нюсей мы дружим по сей день и ездим друг к другу. Она уже на пенсии. У нее сохранились фотографии матери, близких. Она хороший человек, отзовется на твою просьбу…»

Ирина завершила письмо адресом Анны Адамовны.

Я немедленно отправил письмо в Жуковское. От ее ответа теперь зависело, насколько обогатится материал о семье Беловеских.

Недолго мне пришлось ждать письма из Подмосковья. Анна Адамовна обещала помочь во всех моих исканиях, однако считала, что лучше всего будет, если я сам приеду к ней.

Лучшего совета мне не надо было. Едва дождавшись летних каникул, мы с супругой уехали в Жуковское.

Находим дом Анны Адамовны. Она оказалась моложавой, симпатичной, хорошо сложенной для своих лет женщиной. Былая красота еще не сошла с ее лица.

Анна Адамовна сразу доверилась нам, из сарая притащила ветхий чемодан больших размеров, битком набитый письмами. Принесла она и уйму пожелтевших от времени фотографий. Я даже немного опешил.

Началось знакомство. Письма непосредственного отношения к моим поискам не имели. Отобрав несколько конвертов, привлекших мое внимание, другие отложил в сторону. Больше всего меня занимали фотографии. Я стал их сортировать. Те, что были связаны с семьей Беловеских, откладывал в отдельную стопку.

– Для чего вы это делаете? – спросила Анна Адамовна.

– Если позволите, – отвечал я хозяйке дома, – я их пересниму.

– Нет в этом надобности, – произнесла она.

У меня екнуло сердце. Я перестал перебирать фотографии и уставился на свои руки, будто они сделали что-то недозволенное.

– Хотел бы, – робко выдохнул я, – сделать с них копии.

– Зачем столько мороки, совсем заберите!

Я не поверил своим ушам.

– Да-да, – потребовала Анна Адамовна, – это и это Вы можете забрать. Эти обязательно берите.

И я забрал, но далеко не все, что предлагала добрая женщина, только десятую часть.

– А что я с ними буду делать? – спросила она – Может, Вам в чем-то действительно помогут.

Пронумеровав понравившиеся мне фотографии, я попросил Анну Адамовну каждую из них прокомментировать.

Под № 1 у меня значилась фотография Адама Григорьевича Беловеского. По рассказу Анны Адамовны получилось, что он в Темир-Хан-Шуре оказался по приглашению какого-то князя. Прибыл он из Польши, сделался управляющим у князя. Освоившись с новой должностью, Адам Григорьевич на склоне горки купил землю и разбил на ней сад, вырыл пруд, запустил туда рыб. В верхней и нижней части сада построил два дома.

«В верхнем доме было 13 комнат. Дом был покрашен в белый цвет. Окна были зарешечены – зимой, бывало, к дому подходили волки. Однажды, – вспоминала Анна Адамовна, – я насчитала стаю из семи волков во главе с вожаком. Страшно выли. Я спряталась под кроватью.

Сад – уникальное детище Адама Григорьевича. Гости удивлялись, когда видели на одном, скажем, дереве фрукты двух-трех сортов. Деревья он привозил из-за границы. У нас росли редкие сорта груш и яблок. Груши имели красную мякоть. Зимние сорта яблок весили до 700 граммов. Около пруда скопились желтые с пупырышками ароматные яблоки. Таяли во рту. Сорок абрикосовых деревьев выгнулись от верхнего дома вниз. Тополи-гиганты, в два обхвата, кронами ушли в самое небо, а под ними журчит ручей с чистой водой. К стволам тополей мы приспособили перекладины, нечто вроде турника и качелей. Адам Григорьевич поддерживал связь с Мичуриным, ездил к нему обмениваться опытом. Думаю, ученому из Козлова было чему поучиться у темирханшуринца. Уверена, что такого сада, как у нас, более в Дагестане в ту пору не было. Черешня, вишня, айва, курага, малина, смородина, крыжовник, барбарис…

А цветы! Сирень! Обыкновенная, персидская, махровая, красная, бордовая. Акация – белая и розовая.

Осенью опавшие листья мне по пояс. Мы, дети, барахтались в них или во время игры в прятки могли так зарыться, что и не обнаружишь.

Обычно за садом ухаживали Адам Григорьевич и наш работник Магома. Адама Григорьевича я помню – крупный, рослый, атлетическая фигура. В последнее время, это уже при Советской власти, работал бухгалтером в одной организации.

Внезапно заболел грудной жабой и умер в 1924 году. Похоронили рядом с дочерью Людмилой.

Народ у нас бывал с утра до вечера: семьи генерала Лазарева, Магомы, Лебедева, генерала Макухо, наши родственники, приезжавшие из Польши.

Я запомнила жену покойного генерала Т. И. Мищенко, с которым Адам Григорьевич имел тесные отношения. Я училась у нее читать, писать, игре на фортепиано. Генеральша прекрасно владела инструментом. Мы часто бывали у нее. В саду у них росли карликовые деревья, фруктовые деревья, цветы, бил фонтан. Сад Мищенко незаметно переходил в лес.

А как прекрасно было зимой. Разве забудешь катание на санках! Весь город собирался на Беловескую горку для этого. У нас были самые модные сани с рулевым управлением. Скользили здорово, до самой черты города. Наверх сани тащили наши собаки. Люди удивлялись этому зрелищу.

Этот сказочный мир окружал меня до 1928 года. Затем пошло-поехало. У нас отобрали все, приказав за 24 часа убраться восвояси.

Мы поселились у двух старушек Рябчевских, затем у одного учителя.

Из Буйнакска я уехала в 1938 году в Баку. Затем очутилась в Жуковском, где живу до сих пор. Работала конструктором самолетов 30 лет. Сейчас на пенсии. Мама умерла в войну – в октябре 1944 года».

Другая дочь Марии Иосифовны, Евгения, окончила Темир-Хан-Шуринскую женскую гимназию. Блестяще играла на пианино. Евгения Адамовна в совершенстве владела, кроме русского, английским, французским, немецким, итальянским и польским языками. Муж ее, датчанин, Даниил Гарднер, инженер-химик, вошел в историю как изобретатель защитного цвета хаки.

У них было двое детей: дочь носила имя матери, а сын имя отца – Даниил.

Сын, как и отец, инженер-химик, женился в США на дочери Ф. И. Шаляпина Марфе. Когда началась война, связь с ними прекратилась. Что и как с ними, Анна Адамовна не знала.

В этом месте, не вдаваясь в подробности, замечу, что после долгих поисков мне удалось связаться и с Марфой Федоровной Шаляпиной. Она живет в Англии и охотно откликнулась на мои письма.

Фотографий, которые мне подарила Анна Адамовна, и историй, связанных с ними, хватило бы на отдельную повесть. Я этого не стану делать, а позволю поговорить еще о двух личностях, имеющих непосредственное отношение к самой Беловеской горке.

Об аварце Магоме, которого приютил Адам Григорьевич, так рассказывала Анна Адамовна: «Магома жил у нас, считался членом семьи. Его обязанностями были: обрезка, опрыскивание, побелка деревьев. Дед выделил ему дом из двух комнат. Я часто бывала у него. Добрейшей души человек. Русский язык коверкал, чем доставлял нам, детям, удовольствие. Марию Иосифовну называл «Хозяйка», меня – «Нуса». Когда я шла в церковь, он меня сопровождал. Кроме ухаживания за садом, он пилил, колол дрова, следил за нашими двумя коровами, ослом и лошадью».

Магома со своей семьей оставался у хозяев в дни радости и в самые трудные дни.

Когда Беловеских выселили в 24 часа, что стало с Магомой и куда он делся, этого мне Анна Адамовна не смогла сказать.

Наконец, из тех, кто привлек внимание, мне остается досказать о старшей дочери Адама Григорьевича и Марии Иосифовны – Людмиле Беловеской. О ней Анна Адамовна мало что могла вспомнить. Дело в том, что Людмила, как мне рассказывали мать и дочь Беломазовы, умерла еще до революции. И я бы о ней ничего не знал, если бы не дневник Людмилы.

Он каким-то образом попал моей однокласснице Галине Беломазовой-Яланской, а она передала его мне. Почерк неровный, не всегда понятный, некоторые строки так замазаны, что никак нельзя разобрать. И все-таки дневник Людмилы Беловеской для меня очень ценный документ.

Листаю пожелтевшие от времени страницы и удивляюсь, откуда могла черпать такие яркие краски девчонка-гимназистка, чтобы воспеть свою горку, которую называют не иначе, как Швейцарией.

В этом нисколько нет преувеличения, хотя бы потому, что наша юная темирханшуринка исходила немало троп в настоящей Швейцарии. Посетила она также Финляндию, Данию, Норвегию. Так что, называя Беловескую горку Швейцарией, она отдавала дань красоте дагестанской природы.

Дневник Беловеской – это исповедь о своей жизни, о близких, подругах-гимназистках, учителях, о событиях в областном центре Дагестана Темир-Хан-Шуре.

Все это не имеет прямого отношения к нашему повествованию, мне остается чуточку взглянуть ее глазами на темирханшуринскую Швейцарию.

«… 27 мая 1912 года. Лес – краса природы. Наша милая, широкая и чистая Швейцария, аллея с грибным запахом, старое кладбище в сквере, ферма Мищенко на юге – как все это дорого для меня.

«Шура – это дикая Италия», – сказал наш Луи Амико – итальянец».

Судьба Людмилы Беловеской оказалось трагической. Она рано ушла из жизни.

Перед тем, как поставить точку в этой части своей книги, я непременно должен сказать еще вот о чем.

В доме Беловеских бывало много интересных людей. К примеру, летом 1918 года академик живописи Е. Е. Лансере с семьей в течение нескольких месяцев жил на ферме.

Тут, в живописной местности, он делал рисунки для журнала «Танг Чолпан», портреты семьи Адама Григорьевича. Будучи в Москве в гостях у сына академика, я видел акварельные рисунки сада, пруда и других достопримечательностей дома Беловеских.

К Адаму Григорьевичу приезжало немало иностранцев, в том числе из Польши, Финляндии, Италии и других стран. На горке, в гостях у Беловеских, бывали и местные знаменитости, среди них Тату Омаровна Булач, которая очень тепло отзывалась о хозяевах фермы.

… Как-то лет 18–20 назад ко мне обратилась группа горожан с просьбой защитить их. Оказалось, их выселяют из коммунального дома, чтобы снести его и на его месте построить насосную станцию. Объясняю им, что я не депутат, не государственный деятель, не партийный чиновник и помочь им, к сожалению, не могу.

– Но вы же интересуетесь историей, – сказали эти люди мне.

– А при чем тут история?

– А при том, что этот дом, где мы живем, принадлежал Беловескому.

Пришедшие знали мое уязвимое место. В тот же день иду к председателю исполкома. Благо, он выпускник нашей школы. Председатель внимательно выслушал меня, вспоминая, как ходил со мной в походы.

Конечно, он понимает, что исторические памятники необходимо сохранять. Тем более, дом такого человека, открывшего первый консервный завод в Темир-Хан-Шуре и сделавшего много доброго для горожан и приезжих. Разумеется, уверил меня председатель, дом Беловеских пальцем никто не тронет.

Обрадованные ходоки не знали, как меня благодарить.

Прошло какое-то время, и уже сам председатель обратился ко мне: «Из-за того, что нет насосной станции, жители домов, прилегающих к Беловеской горке, остаются без воды. Он, председатель, понимает, что в истории ценно, однако жители не хотят этого понимать. Они требуют дать воду, хватают за горло».

Тем временем узнаю, что те, кто приходил ко мне с жалобой, уже получили в микрорайоне квартиры. Несколько раз меня приглашали в исполком. Когда же я услышал, что собираются послать ко мне делегацию жителей, остро нуждающихся в воде, я сдался. Но выдвинул условие: на стене насосной станции горисполком поставит мемориальную плиту с подобающей надписью о семье Беловеских. Кроме того, план дома и фотографии всех строений вручат мне…

Председатель клятвенно пообещал все условия джентльменского договора исполнить. Прошли дни, недели, месяцы, годы.

Глава города переехал в Махачкалу. Насосная станция работает, люди довольны. Единственный, кто считает себя обделенным, – это я.

– Выходит, Булач, говорю я сам себе, – ты был плохим учителем, неважно работал в школе, коль скоро один из учеников не исполнил данное им честное слово!

Беседа с краеведами на Беловеской горке перед дальним походом

Утешает то, что название горки навсегда сохраняет память об интересной польской семье Адама Григорьевича Беловеского.

Родившиеся в Дагестане

Лет 25 тому назад Булач рассказывал мне много о Гайдаре Баммате – под этим именем стал известен Гайдар Нажмутдинович Бамматов из селения Кафыр-Кумух Темир-Хан-Шуринского округа. Он был министром иностранных дел Горской республики, а после ее падения эмигрировал в Париж.

Оба сына Гайдара Баммата – Нажмутдин (1922–1985) и Темир-Булат (1925-?) жили тоже в Париже. Нажмутдин – писатель и дипломат, работал в ЮНЕСКО. Профессор, преподавал в Сорбонне и Кембридже. Автор более 50 работ по истории, написанных им на французском, немецком, английском, испанском и итальянском языках. Брат его Темир-Булат на протяжении многих лет до ухода на пенсию был генеральным авиаконструктором Франции.

* * *

В те годы, когда Булач Имадутдинович рассказывал о сыновьях Гайдара Баммата, он говорил, что у него есть точные сведения о другом нашем земляке. Он был не ученый, не генерал и не министр, а личный телохранитель Наполеона.

Признаюсь, я впервые не поверил Булачу. Спросить у него, откуда у него эти сведения, мне было неудобно.

Недавно мне попала в руки газета «Времена» от 5 мая 2006 г. В ней черным по белому написано: «В книжный фонд Института рукописей им. М. Физули Национальной Академии наук Азербайджана включен двухтомник «Тюркские следы в Европе», изданный в Анкаре Алтаном Араслы».

Дальше я привожу текст из газеты без изменений и добавлений:

«Как сообщили в Институте рукописей им. И. Физули, автор книги, опираясь на исторические источники, рассказал о самом ценном для них эпизоде из периода правления Наполеона – о жизни и деятельности во Франции главного телохранителя императора Наполеона, дагестанца по имени Рустам.

Родившись в Дагестане, Рустам некоторое время жил сначала в Египте. Очевидно, он был из тюркских мамлюков. После оккупации Египта французами в 1798 году Рустама вывезли во Францию. Отличавшийся своими рыцарскими качествами, наш соотечественник смог дослужиться до главного телохранителя императора Наполеона. По имеющейся информации, он женился в 1806 году на девушке из французской аристократической семьи.

Дагестанец Рустам, выполняя обязанности главного телохранителя императора, тем не менее, носил национальную кавказскую одежду. Без слов, своей одеждой он говорил всем, что он дагестанец.

Первый книгоиздатель в Дагестане

Речь пойдет о замечательном человеке, основателе первой типографии в Дагестане, друге Али Каяева и Абусупьяна Акаева Магомед-Мирзе Мавраеве.

В Буйнакске жили и живут его дети и внуки: сыновья Энвер Мавраев (математик), Ниязбек Мавраев (заслуженный учитель школ Дагестана, тоже математик), внучка Асият Ниязбековна – начальник ГУО г. Буйнакска.

Предка Мавраевых звали Мавр, рассказывал Булач. Раньше они относились к Нахибашевскому роду, но через 100 лет стали называться Мавраевыми.

Сын Мавра Магомед-Али был женат на дочери казикумухца Гуарша, от которой имел двух дочерей и сына Магомед-Мирзу.

С семи лет Магомед-Мирза учился в Согратлинской школе. Он был очень способный мальчик, но учился недолго. Вскоре его отец умер, и Магомед-Мирза вернулся в родной Чох.

Уже в 12 лет он уезжает в Бахчисарай учиться типографскому делу. Ему очень хотелось издать рукописи отца. От отца ему достались не только рукописи, но и 300–400 баранов.

После приезда из Бахчисарая молодой Магомед-Мирза распродал скот и в 1903 году в Темир-Хан-Шуре открыл первую в Дагестане типографию. В этой типографии печатали книги на языках народов Дагестана, арабском и русском языках.

Так он стал и первым в Дагестане книгоиздателем. Сама типография располагалась на углу Каравансараевской улицы и Гунибского шоссе. Сейчас это улицы Чкалова и Имама Шамиля. Старожилы города хорошо помнят это здание.

Мавраев не жалел денег на развитие производства, приобретал новое оборудование, приглашал к себе специалистов высокого класса, опытных инженеров, изучал их работу. Помимо типографии, он еще открыл кожевенное предприятие.

Магомед-Мирза, пожалуй, как никто другой в наших горах, знал фольклор, обладал острым умом и даром красноречия.

Знаток нашего края, преподаватель и переводчик А. Ф. Назаревич так отозвался о нем: «Издавал Мавраев, главным образом, книги не только о пророках, но надо отдать ему должное – среди безнадежной старины и церковщины нет-нет да и мелькали жемчужины дагестанской поэзии. Спасибо ему за это».

В 1914 году, когда началась Первая мировая война, Магомед-Мирза открыл и кинжальный завод. И сразу стали поступать заказы на сабли, шашки и кинжалы, которые необходимо было поставлять в кавалерийские части.

На работу он пригласил уста – мастеров по оружейному делу из окрестных сел, пригласил он и инженера. Им оказался Махач Дахадаев. Продукция завода пользовалась спросом, а большой прибыли не было. На вопрос Магомед-Мирзы: «В чем причина?» – Махач ответил, что война будет идти неизвестно сколько времени, и поэтому надо расширять производство, а для этого, как известно, требуются деньги. Вскоре произошла революция, и среди тех, кто руководил ею в Дагестане, Магомед-Мирза увидел своего инженера Махача Дахадаева.

– Плакали наши деньги, которые мы давали на расширение производства, – сказал Махачу Магомед-Мирза.

– Ошибаетесь, – улыбаясь, ответил инженер, – они «работают» на революцию.

В феврале 1917 года в офицерском клубе было объявлено о свержении царя. Магомед-Мирза с восторгом встретил эту весть. Его избрали во временный областной Совет.

Вскоре по предложению А. А. Тахо-Годи его назначили заведующим производственным отделом Даггосиздата.

И вот в 1929 году в газете «Красный Дагестан» появилась заметка «Мавраев, вы еще в Даггизе?» Наступили времена поиска «врагов народа», и Магомед-Мирза исчез с горизонта.

Лишь через 30 лет он объявился в Казахстане, где все годы жил и работал в Акмолинске (с 1961 г. Целиноград, ныне Астана). Когда здесь строили машиностроительный завод, местные инженеры не могли справиться с немецкой техникой и пригласили Мавраева. С этой работой Магомед-Мирза справлялся блестяще. К нему в Казахстан ездили сыновья. Они мечтали забрать отца домой, но он сказал: «В Дагестане меня знали солидным и деловым человеком, а увидят 80-летнего, беспомощного старца. Нет уж, пусть земляки помнят меня Магомед-Мирзой Мавраевым – тем…»

Село Гимры: беседа со стариками

Такими словами заканчивает Булач Имадутдинович рассказ о нашем славном земляке Магомед-Мирзе Мавраеве.

Все живо в памяти: и добрый взгляд, и мудрые беседы

Я с большим интересом читал все, что писал наш уважаемый Булач Имадутдинович. Его рассказы о прошлом нашей республики и города – это неоценимый вклад в историю нашей жизни. Какие только времена из прошлого он ни вспоминал в своих книгах, передачах, рассказах! Но он не забывал о замечательных людях, своих современниках, о коллегах по профессии и тружениках разных отраслей.

Но особенно понравилась мне его статья о замечательном нашем современнике, земляке, которого, к сожалению, вот уже несколько лет нет с нами, о Рамазане Миасаровиче Умарове, директоре школы № 2. Да разве можно писать иначе о таком человеке!

Писать о нем, мне кажется, мог только Булач Имадутдинович. Деятельность Рамазана Миасаровича Умарова, как и деятельность самого Булача, была на педагогическом поприще так велика, что о нем можно писать и писать, восхищаясь его творческой энергией, огромными знаниями и высокой эрудицией.

В школе он мог дать урок по любому предмету и в любом классе. Он часто делал это.

Рамазан Миасарович, как всегда, скромно сказал Булачу Имадутдиновичу, что он не может дать хороший урок по иностранному языку. Не успевали учащиеся старших классов крикнуть радостно «Ура!», когда объявляли, что не будет того или иного урока, как в дверях появлялся Рамазан Миасарович и говорил: «Ребятки! Проведем урок физики или математики».

Будучи отличным директором школы, он был и замечательным учителем, можно сказать, по всем предметам.

В любое время, с раннего утра до глубокой ночи, его можно было найти в школе. Он был в курсе всех событий каждого класса и школы в целом.

Еще в 2003 году Булач Имадутдинович написал в «Буйнакских известиях» большую статью «Живет на земле человек» о Рамазане Миасаровиче.

Прежде, чем написать статью, Булач Имадутдинович долго беседовал с учениками старших классов о Рамазане Миасаровиче и убеждался, с каким большим уважением они относятся к своему директору. Лишь после этого Булач Гаджиев встретился Р. Умаровым.

– Рамазан Миасарович с улыбкой встретил меня, – рассказывал Булач Гаджиев. – Я прошу вас, Рамазан Миасарович, рассказать о себе.

Улыбка сходит с его лица, смотрит серьезно. Он адресует меня к такому-то и такому-то учителю, они-де мастера.

Меня интересует именно он, Рамазан Миасарович. Я питаю к нему самые добрые чувства, симпатию. Они, эти чувства, складывались не в одночасье, а годами. Они росли от встречи к встрече. С ним можно было говорить на любую тему. Точнее, я больше слушал, – с присущей ему скромностью говорит Булач.

Суть многих вопросов, неожиданно возникающих в разговоре, была мне не под силу. Услышав вопрос, сразу начинает давать объясняющие, научно обоснованные ответы. Короче говоря, пусть он меня простит, ходячая энциклопедия, – продолжал Булач Имадутдинович.

Чтобы мой восторг не казался голословным, скажу, что он взял из моих рук бумагу с десятью вопросами, пробежал их глазами и стал, будто с того же листа, читать ответы.

Все эти ответы казались мне убедительными. Когда я говорил, что Рамазан Миасарович дает научно обоснованные ответы, я не оговорился.

В 50-е годы Умаров отослал в журнал «Экспериментальная и теоретическая физика» большую статью «от патона – к электрону». Ни ответа, ни привета.

Позже было напечатана подобная статья какого-то автора.

– Журнал я не могу обвинить ни в чем, – сказал Рамазан Миасарович. – Мне кажется, моя работа была незавершенной, – как всегда, скромно добавил он.

Сын Рамазана Миасаровича, Георгий Рамазанович, кандидат физико-математических наук, а может быть, сейчас и доктор, говорит Булач Имадутдинович. Он автор многих статей, напечатанных в Германии, Англии, Голландии и многих других. Он сделал и научное открытие. Государственный комитет СССР по делам изобретений и открытий выдал Г. Р. Умарову 19.01.1978 года диплом за № 196.

Рамазан Миасарович Умаров

Сын Рамазана Миасаровича иногда находил время и для науки. Он занимался такими проблемами, как «Движение электрона в постоянных электрическом и магнитных полях», «От Патона – к электрону» и др. Видя, что я далек от понимания того, что он излагал, обещал принести выкладки, схемы и чертежи, показать, что к чему, – продолжает Булач.

Во время землетрясений в 1970 и 1975 годах его имя было на устах буйнакцев: «Что сказал Рамазан Миасарович? Каковы его прогнозы?» – и я обращался к нему с вопросами.

Рамазан Миасарович на листе блокнота начинал чертить сейсмические линии, которые пересекались в районе селений Кумторкала, Экибулак, Капчугай, Чиркей, города Буйнакска и шли дальше к Гимринскому хребту.

Предсказывал он безошибочно. Это было поразительно. И не знал я, чему приписывать его прогнозы – математическим расчетам или интуиции.

Рамазан Миасарович, конечно, мог бы стать незаурядным ученым, но он остался в Буйнакске, директорствовал в школе, выполнял массу общественных поручений, читал лекции. Сколько знакомых и незнакомых людей обращалось к нему с разного рода вопросами и просьбами! Слово «нет» он не произнес ни разу.

Так устроен этот человек.

Он любил людей, тянулся к ним, и помочь им – для него истинное удовольствие, если не праздник, – заключает Булач.

В Министерстве просвещения говорили: «Когда с отчетом Буйнакского гороно приезжал Р. М. Умаров, то в бумаги можно было не заглядывать. По всем статьям и пунктам отчет был образцовым».

Рамазан Миасарович кое-кого из заведующих, приезжавших из районов, учил, как писать эти отчеты, но потом так неожиданно исчезал, что никто не успевал ни пожать ему руку, ни поблагодарить.

Семья Умаровых – отец Миасар, мать Муршида, Рамазан и три сестры – в 1930 году вынуждена была покинуть родные места – деревню Староземное Ульяновской области. Ушли от голода и болезней, охвативших Поволжье.

Остановились в Махачкале. Миасар устроился пионервожатым, а Муршида – прядильщицей на фабрику имени III Интернационала. Дети были спасены, жизнь наладилась.

Но тут война. Миасар Умаров ушел добровольцем на фронт. В 1942 году в районе Новороссийска был дважды ранен. Вылечился. Новый год встретил в кругу семьи в Махачкале. И снова ушел на фронт. В апреле 1944 года его снова ранило. Подорвался на мине. Пока вытаскивали с поля боя, везли в медсанбат, он скончался.

В Одессе есть солдатское кладбище, на котором две могилы № 9 и № 11. В первой из них покоится дагестанец Омаров, во второй – его фронтовой друг, татарин Миасар Умаров.

Большого труда стоило Булачу Имадутдиновичу узнать у Рамазана Миасаровича эту историю.

Мне кажется, что они не уступали друг другу в скромности. Как жаль, что такие люди уходят в мир иной. Рамазан Миасарович покоится в Москве, а Булач Имадутдинович, как он любил говорить, в Темир-Хан-Шуре.

Много дней беседовал Булач с Рамазаном Миасаровичем.

С большим трудом, прибегая к различным хитростям и уловкам, он узнавал все новые и удивительные подробности его жизни.

До шестого класса Рамазан прочел столько книг, сколько потом, за все прошедшие годы, не удалось одолеть. Он пропадал в трех библиотеках: в школьной, в центральной им. А. С. Пушкина и еще в одной, расположенной около фабрики, где работала мама. На чтение уходило все свободное время.

В 7 классе увлекся физикой. Целыми днями не выходил из кабинета физики. Тогда же Рамазана Миасаровича охватили сомнения: что же ему по душе? Физика, география, история, астрономия. Рисование, музыка? Да и поэзия тоже. Увлекался поэзией с четвертого класса. Стихи посвящались войне, погибшему отцу, маме, друзьям. На конкурсах завоевывал призы. Рисовать начал с 4 класса. Карандаш, акварель, масло.

Сам разбирался в нотах, играл на мандолине в оркестре. Из стекол для очков пытался сделать подзорную трубу. Изучил созвездия Северного полушария.

Заработка мамы не хватало, чтобы прокормить четверых детей, признался он Булачу Имадутдиновичу. Пришлось спускаться с облаков на землю.

Стал работать на заводе им. М. Гаджиева. Семь дней его считали учеником, а на восьмой объявили, что он токарь и должен давать фронту продукцию первого сорта.

За восемь часов работы – 120 штук заготовок к бронебойным снарядам. В работе не уступал другим.

Рамазан Миасарович Умаров с учителями Буйнакской школы № 2

Какой же был праздник для семьи, когда мальчик принес первый раз домой деньги и талоны на картошку – первый свой заработок в 14 лет. Начальник цеха Мешков видел большие способности мальчика и уговорил его вернуться к учебе.

Рамазан поступил в 9 класс. Учился в третьей смене.

Режим был такой. Придя из школы, ложился спать. Вставал в полночь. До двух часов ночи просматривал учебники, конспектировал. В три утра отправлялся работать на дровяной склад. Там выгружал вагоны с дровами, перевозил их на склад, а затем передавали их населению и организациям.

Возвращался домой лишь в полдень.

Обед на скорую руку, а тут уже пора в школу. Так учился и работал Рамазан с 1942 по 1947 годы.

Еще в 10 классе он работал над темой: «Спутники больших планет». Тетрадь со своими вычислениями Р. Умаров показал преподавателю физики П. Соловову. Тот благословил и похвалил.

Курсовой темой в вузе он взял работу о Броуновском движении. Защита была признана лучшей, как скромно говорит Рамазан Миасарович. Ему предложили учебу в аспирантуре. Но посчитали, что сейчас Умаров более нужен как физик-практик, чем теоретик.

Год проработал в Уркарахе. Тогда Р. Умаров был единственным математиком и физиком с высшим образованием на весь Дахадаевский район!

Детей одновременно учил он и физике, и русскому языку. Сельчане часто останавливали приезжего учителя, спрашивали о международном положении, о явлениях природы. Видимо, проверяли, насколько дети говорят правду о его широких дарованиях. Авторитет Умарова особенно укрепился после одного случая: он победил одного за другим всех шахматистов Уркараха.

Так прошло четыре года.

В Уркарахе женился на учительнице математики Марии Максимовне. Родился сын Георгий.

А в 1953 году Р. М. Умарова перевели в Буйнакск. В горах остались его ученики Магомедрасул Расулов, Сулейман Рабаданов, Абдулгамид Алиев и многие другие, которые со временем прославили свой родной Уркарах и весь Дагестан. Не ошибемся, сказав, что все математики и физики района 50-х годов прошли школу Рамазана Миасаровича.

В Буйнакске он работал в нескольких школах, пока не определили в школу № 2 им. Н. К. Крупской. Здесь он директорствовал более 20 лет.

Мы беседуем с Рамазаном Миасаровичем, продолжает Булач Имадутдинович. Но вы не представляете себе, как трудно его вынудить говорить, когда речь идет о нем самом! О других он рассказывает много и с большим удовольствием.

«Мои методы, – говорит Р. М. Умаров, – определяются уровнем знаний и общим развитием учащихся. Я проверил не только по физике, но и по всем предметам: многих учащихся учили формально запоминать, не вникая в смысл. К решению задач часто подходили алгоритмически, помятуя, что надо выполнить то-то и то-то с тем, чтобы получить такой-то ответ».

Что еще мешает в школе? Дети до 8 класса, а некоторые и дальше не успевают овладеть культурой общения на уроке, т. е. подниматься с разрешения учителя, сдерживать себя, уметь выслушать товарища.

Учителя и учащиеся говорят, что Рамазан Миасарович дневал и ночевал в школе. Он мог давать уроки по любой дисциплине, начиная с 1 по 10 классы.

По моей просьбе, рассказывает Булач Имадутдинович, завуч школы подсчитала: в 1978–1979 учебном году директор замещал учителей 420 раз; в 1979–1980 учебном году – около 800 раз! Подменял больных или по какой-либо серьезной причине не явившихся на работу. И все это, конечно, без всякой оплаты.

Меня интересовало, как воспринимают учащиеся разных классов его приход на урок? Я попросил у Рамазана Миасаровича на одном уроке работать по четырем дисциплинам. «Пожалуйста», – ответил с ходу Рамазан Миасарович, – продолжил свой рассказ Булач.

«Хотел бы попасть, если можно, в класс, где вы ни разу не были», – попросил я его. Рамазан Миасарович подошел к расписанию уроков и объявил: 6 «а» класс.

Он взял журнал, и мы поднялись на 2-й этаж. Я понимал, говорит Булач Имадутдинович, какие трудности ждут Рамазана Миасаровича и детей, которых директор школы при постороннем человеке будет опрашивать. Я положил на парту хронометр, и урок начался.

Дети сидели не шелохнувшись.

Но вот поднялась одна рука, вторая, третья… Между учителем и детьми протянулись невидимые нити.

Первые десять минут посвятили алгебре. Рамазан Миасарович проверил домашнее задание, ходил между рядами, заглядывал в тетради, тормошил одного, другого, делал на ходу замечания, одобряя тех, кто испуганно жался к парте.

Пошла седьмая минута, когда Рамазан Миасарович поставил несколько отметок, стал объяснять новый материал, продиктовал условия двух задач, одну из которых тут же всем классом и решили. На вопрос, кто понял урок, все подняли руки. Не буду подробно останавливаться, как прошли три оставшихся «урока» – истории, географии и литературы на одном уроке, а прошли они отлично.

Рамазан Миасарович в своих комментариях выходил далеко за пределы программы, а урок проводил так, будто всю жизнь занимался этим предметом.

Шестой класс тепло проводил своего директора, в глазах каждого ученика сверкала радость. Рамазан Миасарович извинился, что не все получилось так, как хотелось бы.

Я же думал, говорит Булач Имадутдинович, живет же с тобой в городе человек необычайной скромности.

В один из дней Б. И. Гаджиев пригласил к себе в школу десятиклассников школы № 2. Он еще раз хотел взглянуть на личность директора и математика-физика Р. М. Умарова глазами его десятиклассников.

Вначале на их лицах я читал напряжение, говорит Булач Имадутдинович. Когда же узнали, что меня интересует только личность их директора, расслабились и, перебивая друг друга, стали рассказывать. Что и говорить, в те минуты я завидовал Рамазану Миасаровичу. И по тому, как ребята рассказывали, отмечал для себя, что дети его развитые, начитанные и многое знают.

Рамазана Миасаровича невозможно не слушать не только потому, что интересно, но и потому, что если что-то упустить, трудно будет наверстать, нет у него ни одного лишнего слова.

Работу в классе он начинает с решения задач, то есть с практики. Потом начинает припоминать многое из курса 6–8 классов. Что-то напоминающее игру или решение кроссворда. Каждому хочется отличиться, безразличию негде сохраниться в классе.

Как-то в сердцах Рамазан Миасарович сказал бездельнику: «Иногда в яблоке заведется червь, но природа наказывает его. Как только яблоко будет съедено, червь погибнет». Одного его взгляда достаточно: все видит.

Встретишься на улице, помимо воли вытягиваешься. Думаешь: неужели не заметит, не задаст вопрос, пройдет мимо? Не пройдет, увидит, спросит. Уходишь счастливым.

Конфликтов с ним не бывает. Непререкаемый авторитет. Недостатки? У него? Да вы что!

Мы можем просить его объяснить любой предмет: физику, химию, литературу, историю, музыку. Когда решаем задачу, нарочно допускает ошибки. Мы их ищем. Находим. Он вместе с нами радуется, восклицает: «Эврика!»

Он на рассвете приходит в школу, впечатление, будто домой не уходил. Объявляет: «Приходите в 6 вечера, будем готовиться к экзаменам» Приходим.

В школе бывшие выпускники, студенты-заочники, математики других школ. Со всеми успевает справиться, как гроссмейстер, дающий одновременно игру на многих досках.

Он один из ведущих шахматистов в городе, только для игры у него нет времени.

Это вкратце высказывания десятиклассников школы № 2 о своем директоре Р. М. Умарове.

На этом месте я должен был бы поставить последнюю точку в своем рассказе, но вынужден добавить, что по ряду обстоятельств Рамазан Миасарович Умаров вместе с семьей в апреле 2003 года покинул наш город навсегда.

«Низкий поклон тебе, человек», – говорит ему Булач Имадутдинович.

Слова Булача Имадутдиновича о Рамазане Миасаровиче: «Живет же с тобой в городе человек, скромности необычайной» – как никому другому полностью подходят и самому Булачу Имадутдиновичу.

* * *

В 2007 году оба эти гиганта – Булач Имадутдинович в Буйнакске и Рамазан Миасарович в Москве – покинули нас навсегда. Это невосполнимая утрата для просвещения. Сын Рамазана Миасаровича – Георгий Рамазанович Умаров пошел по стопам отца. Он – доктор физико-математических наук, академик.

О нем рассказал его друг и одноклассник, главный врач центральной городской больницы Магомед Ахмедович Мамаев. Школу он окончил блестяще.

Учитель успевал лишь написать мелом на доске содержание контрольной по математике или физике, а у Гарика Умарова (как его звали в школе) уже ответ был готов.

Сын Георгия Рамазановича и внук Рамазана Миасаровича – Максим тоже ученый, физик-математик. Живет и работает в Америке.

* * *

В последние годы у нас в отдельных школах города и районов появились так называемая «Гуманная педагогика».

Сам термин «Гуманная педагогика» мне кажется, не очень удачный, ибо педагогика не может быть не гуманной.

А если не обращать внимания не термин, такая педагогика для нас не новость. Наши замечательные педагоги Булач Имадутдинович и Рамазан Миасарович работали по такой педагогике всю свою творческую жизнь.

Буйнакск знает и помнит еще многих прекрасных педагогов, подготовивших не одну плеяду замечательных людей. Это Елизавета Саввична Балковая, Иван Назарович Сорока, Елена Владимировна Плонская, Гаджи Саидович Шиллаев и многие другие.

Пожелания молодым учителям – быть не только гуманными к детям, но и знать свое дело и трудиться, как Булач Имадутдинович и Рамазан Миасарович.

Фотоприложение

Книги в серии «В стране легенд и преданий», выпущенные Издательским домом «Эпоха»

Отец Имадутдин

Сестра Хадижат

Булач с женой

В Мегебе у родственников

В Гунибе. Слева – Абакар Гаджиев, справа – Булач Гаджиев

9 мая в г. Буйнакске. Справа – контр-адмирал Альберт Гаджиев

Расул Гамзатов в гостях у Булача Гаджиева

Булач Имадутдинович Гаджиев и Гамзат Магомедович Гамзатов

В городском парке

Герой России Магомед Толбоев и Булач Гаджиев

Преодоление первых преград на пути будущих краеведов

Подготовка к слету краеведов

В походах по родному краю. В Карадахском ущелье

В минуты отдыха – любимый чай

В теснине Олега

С фотоаппаратом по Дагестану

На Гимринском хребте

Туристы в предгорье Большого Кавказского хребта

На бархане Сарыкум

Прием в пионеры на большой высоте

С краеведами

Рассказ о древних рисунках

Восхождение на пик Гагарина

Булач Гаджиев, Магомед Дугричилов и Альберт Гаджиев (в центре) в школе № 3 г. Буйнакска

Булач Гаджиев с поэтом Петром Малаевым

Справа налево: Б. И. Гаджиев, Никаноров и Микаил Дугричилов

Дагестанская делегация в г. Гаджиево. В центре – Б. И. Гаджиев

На мероприятиях, посвященных переименованию г. Скалистый Мурманской области в г. Гаджиево. Родственники Магомеда Гаджиева – братья Булач и Альберт Гаджиевы (второй и четвертый справа), жена Б. Гаджиева Алла Гаджиева, дочь М. Гаджиева Галина Магомедовна, внук М. Гаджиева – капитан I ранга Андрей Бетрикевич, в центре М. Г. Алиев

На месте гибели подлодки Магомеда Гаджиева. На воду спускают венки цветов

Венки на месте гибели подлодки К-23

Камни, поднятые с места гибели подлодки. Слева направо: генерал-майор Омар Муртазалиев, Булач Гаджиев и Муху Алиев

Дочь Магомеда Гаджиева Галина Магомедовна и Булач Имадутдинович у стелы памяти в г. Гаджиево

Гости из г. Гаджиево в Буйнакской школе № 5

Встреча в администрации г. Буйнакска с мэром г. Гаджиево Мусатьяном в день подписания договора о сотрудничестве с городом-патриотом Гаджиево (2002 г.)

С польским ученым Ежи Енджевичем

Б. Гаджиев с гостями из Болгарии

Учителя истории республики у Б. И. Гаджиева

Чествование Б. И. Гаджиева в Буйнакском педколледже. Директор колледжа Б. О. Омаров и Б. И. Гаджиев

На госэкзамене в Буйнакском педколледже

Педагогические чтения в школе № 5. Слева – министр просвещения РД Б. С. Гаджиев

Б. И. Гаджиев на педсовете школы № 5

Второй слева – генерал-полковник Э. К. Качалаев, третий слева – Л. Н. Качалов-Панич

Презентация первого издания книги А. Давыдова о Булаче Гаджиеве

Выступление на очередной научно-практической конференции

Булач Гаджиев и Алил Давыдов на прогулке

Content

Алил Давыдов
Учитель

Предисловие

Он был талантлив во всем

Его скромность – величие души

Начало начал

Поездка по Лакии

Наш дагестанский Данко

Человек – легенда

Человек из страны легенд

Встреча с великим учителем

Братья Гаджиевы

Культ папиной личности Воспоминания об отце старшей дочери Булача Наташи, ныне проживающей в Норвегии

Он посвятил себя Дагестану Воспоминания об отце младшей дочери Булача Имадутдиновича Шуанет из Канады

Живая легенда нашего времени

Орел Дагестана

Он называл нас «гаджиевцы мои»

Быть его учеником – большое счастье

Встречи на Первом конгрессе соотечественников Дагестана

Он был для нас светом далекой звезды

Масштабная, замечательная личность

Мой Булач

Удивительное человеколюбие

Творческая неутомимость

Настоящий патриот своей республики

Почтительность и деликатность

Жизнь, полная высокого смысла

Воспитатель патриотов

Учитель на все времена

Память о нем будет передаваться от поколения к поколению

Слово «Дагестан» – в каждой его книге

По тропам Булача

Работа в Культурном центре

«Вы жизнь прожили набело, без фальши!»

Какой светильник разума угас! Какое сердце биться перестало!

Маленькие воспоминания о большом человеке

Его называли Энциклопедией Дагестана и Буйнакска

Наш скромный друг, учитель наш

Булач – Книга жизни Дагестана

Клуб краеведов – его любимое детище

Его называют человеком-легендой

Озаренный Божьей искрой

Алла Ивановна Гаджиева

Стану таким, как мой учитель

Обращенность к душе, добру и исторической памяти людей

Он научил меня любить родной край

Зажигает сердца людей неугасимой любовью к Дагестану

Они учились у Булача Гаджиева

Он был и остается для меня идеалом

Из рассказов Булача Гаджиева

Фазил-паша Дагестанлы

Целитель и просветитель И. С. Костемиревский

«Отец дагестанских языков» П. К. Услар

Первый краевед в Дагестане А. П. Скрабе

Халил-Бег Мусаясул

Мелани – муза художника

Александр Дюма в Темир-Хан-Шуре

Кумыкский зять А. П. Ермолов

Меценаты Темир-Хан-Шуры

Беловеская горка Глава из книги Б. И. Гаджиева «Поляки в Дагестане»

Родившиеся в Дагестане

Первый книгоиздатель в Дагестане

Все живо в памяти: и добрый взгляд, и мудрые беседы

Фотоприложение