Александр Белов

Расы космических пришельцев. Запрещенная антропология

© Белов А. И., 2014

© ООО «Свет», 2014

* * *

«Уже укоренилось мнение, что зачастую какая-либо теория, основательно закрепившаяся в быту, задерживает дальнейшее развитие науки. И другой момент: теория существует ровно до тех пор, пока не появятся данные, которые она не может объяснить.

С этой точки зрения, классическое учение Дарвина сейчас выглядит устаревшим. Доказательных характеристик для эволюционной теории нет. И до сих пор так и не найдено переходное звено от обезьяны к человеку. В одном из американских музеев, например, уже собрана целая коллекция экспонатов, происхождение которых не вписывается в дарвиновскую теорию. Разработки Александра Белова ценны в первую очередь своей контрастностью, противопоставлением классической версии эволюции жизни на Земле. Меня заинтересовал метод логических рассуждений, которым блестяще пользуется автор и который позволяет ему делать нетривиальные, далеко идущие выводы.

Белов привлекает внимание к этой теме, расшатывает устоявшиеся со времен Дарвина представления. Однако органичных, безусловных доказательств, подтверждающих новую инволюционную теорию, представлено пока еще мало».

Лев Филонов, профессор, академик АИМ, руководитель секции психологической антропологии при Российском Психологическом Обществе

Запрет на расу

Весьма удивительно, что никто из эволюционных антропологов не обращает никакого внимания на то, в какую сторону направлен вектор расовой изменчивости современного человека.

То обстоятельство, что человеческие популяции со временем меняются, ни у кого не вызывает сомнения. Однако деградационный характер этих изменений остается без всякого внимания со стороны ученых.

Этому есть только одно объяснение. В советское время было наложено негласное табу на всякие разговоры о расах. Это табу распространялось и на страны Запада. Связано это было с той негативной ролью, которую выполняла соматическая расология в идеологии фашизма.

Так, с 12 по 18 августа 1964 года в Москве проходило международное совещание экспертов под эгидой ЮНЕСКО по биологическим аспектам расовой проблемы. На это совещание были приглашены антропологи из Англии, ФРГ, Норвегии, Франции, Бельгии, США, Канады, Мексики, Бразилии, Японии, Чехословакии, Польши, Сенегала и Индии. В результате шестидневного совещания был принят документ, имеющий явно идеологическую направленность. Вот некоторые цитаты из этого документа:

«У человека не существует чистой расы в смысле генетической однородности популяции». «Многие антропологи, всецело признавая большое значение изменчивости людей, считают, что научная ценность этих классификаций ограничена и что они представляют даже опасность, побуждая к чрезмерным обобщениям». «Никогда не было установлено, что смешение играет для человека в целом биологически отрицательную роль. Напротив, смешение широко способствует сохранению биологических связей между группами людей и, следовательно, единству человечества в его многообразии». «В отношении наследственных возможностей общего умственного развития и способностей к культурным достижениям, так же как и в отношении физических признаков, нельзя оправдать концепцию „высших“ и „низших“ рас». «Изложенные выше биологические данные находятся в явном противоречии с расистскими положениями. Последние никак не могут претендовать на научное обоснование, и долг антропологов прилагать усилия, чтобы противодействовать искажению результатов их исследований в ненаучных целях».

Последняя фраза завершает документ и является прямым указанием к действию. Этим подчеркивается, что «долг» антропологов сводится к банальной функции идеологического обслуживания интересов государства. Вероятно, инициатива проведения данного московского совещания и составления итогового документа исходила от кремлевского верха – из ЦК КПСС. Антропологи выступили в качестве приводных ремней государственной идеологии.

В общем и целом, вполне понятно стремление государственных мужей обезопасить идеологию советского строя от проникновения в нее враждебной идеологии фашизма. Об истинных целях совещания свидетельствует, например, такая строчка итогового документа:

«Поэтому с биологической точки зрения эти различия [расовые различия – прим. авт. ] ни в коем случае не позволяют говорить об общем превосходстве или неполноценности той или иной расы». Положения итогового документа московского совещания были оформлены в качестве «Предложений по биологическим аспектам расовой проблемы ЮНЕСКО» и опубликованы в журнале «Вопросы антропологии» за 1965 год.

В мире противоборствующих идеологий и систем – буржуазной и советской – принятие такого документа в ЮНЕСКО явно способствовало бы повышению престижа идеологии советского интернационализма на международном уровне.

Однако увлекшись идеологическим аспектом расовой проблемы, сильные мира сего, а невольно вместе с ними и антропологи, вместе с грязной водой выплеснули и ребенка. На десятилетия расовая антропология оказалась в загоне. Говорить о биологических различиях людей стало неприлично не только на официальном уровне, но и в среде ученых. Таким образом, антропологи сделали харакири сами себе, отказавшись от сравнительных методов расовой соматологии. Как можно говорить о расовых различиях, не признавая этих самых различий? Двусмысленное положение науки о расах сохранилось и по сей день. Антропологи если и говорят о биологических и психических признаках, которые отличают одну человеческую популяцию от другой, то с оглядкой и не во всеуслышание. О характере расовой изменчивости во времени речь вообще не ведется. Вектор этой изменчивости как будто не замечается учеными. На словах же говорится, что расы меняются в лучшую сторону, что они эволюционируют, биологические и психические свойства людей улучшаются. Между тем, даже поверхностного взгляда на проблему достаточно, чтобы увидеть обратное. Большие и малые расы трансформируются во времени отнюдь не в лучшую сторону. Они не эволюционируют, а деградируют…

Странные расы

Мы не будем здесь касаться психических изменений, которые происходят в разных популяциях людей. Лишь отметим, что сегодня среди антропологов и биологов вообще существует общее мнение о том, что психика человека связана с массой мозга. Чем больше масса мозга – тем умнее должен быть человек. Сразу оговоримся, что это правило проявляется не на уровне индивидов, а на уровне популяции людей. Конкретный человек может иметь небольшую массу мозга, но при этом обладать незаурядными способностями. Так, Альберт Эйнштейн имел сравнительно небольшой по своей массе мозг – 1240 г. Теоретик марксизма Г. Плеханов – 1180 г, а писатель А. Франс – 1017 г. Для сравнения, средняя масса мозга современного человека составляет около 1330 г. Тут же надо заметить, что писатель Иван Тургенев и поэт Байрон имели огромный мозг: 2012 г и 2230 г соответственно.

Нейроморфолог, доктор биологических наук С. В. Савельев в книге «Изменчивость и гениальность» (М.: 2012, «ВЕДИ», стр. 54) приводит интересные данные по мозгу современных людей. Вот что он пишет:

«Минимально возможная масса мозга современного человека составляет около 1000 г. У женщин способность вести полноценную социальную жизнь сохраняется при массе мозга 800 г, у мужчин – 960 г. Это не означает, что нет никаких исключений. У социализированных австралийских аборигенок часто встречается мозг меньше 800 г. Среди европейцев известны находки мозга массой от 600 до 900 г., которые принадлежали мужчинам, сохранившим социальный и психологический статус человека. Максимально известная масса мозга у мужчин и женщин без неврологических патологий составляет 2200–2300 г. (Савельев, 2005 г.). Следовательно, вариабельность массы головного мозга человека может превышать 2,5 раза». Далее Савельев сравнивает индивидуальную и расовую изменчивость: «Из измерений массы головного мозга был сделан еще один интересный вывод. Оказалось, что индивидуальные колебания массы мозга значительно превосходят этническую изменчивость».

Совсем иная картина наблюдается на уровне определения средней массы мозга у представителей «больших» рас: европеоидов, монголоидов, негроидов и австралоидов. По данным С. В. Савельева, средняя масса мозга у европеоидов составляет 1375 г, т. е. немного выше, чем у человечества в целом. У монголоидов средняя масса мозга – 1332 г. У негроидов она составляет 1244 г, у австралоидов – 1185 г. У некоторых малочисленных популяций коренных австралийцев средний объем полости черепа снижается до 700 см^3. Это очень мало!

Для сравнения: у шимпанзе объем мозга составляет 350–550 см^3. У горилл чуть больше – 400–600 см^3. У отдельных особей горилл объем мозга достигает 750 см^3. Таким образом, нижние показатели объема полости черепа у некоторых современных людей приближаются к верхнему показателю человекообразных обезьян. Из этого, конечно, не следует, что первые становятся похожи в своих проявлениях на последних. Рассудочная и поведенческая деятельность – во многом социальный фактор. Но несомненно, что диапазон психических возможностей снижается вместе со снижением массы мозга.

О том, что средняя масса мозга у современных людей снижается по отношению к их непосредственным предкам, кроманьонцам, красноречиво говорят факты. Так, по данным С. В. Савельева, приводимым в его монографии «Возникновение мозга человека». (М.: «ВЕДИ», 2010 г.), кроманьонцы в период 60–300 тысяч лет назад имели средний объем мозга 1554 см^3. Палеоантропологические находки ископаемых черепов предков современных людей показывают, что за последние 30 тысяч лет масса мозга снизилась более чем на 200 г. Средний объем черепа древних Гомо сапиенс стал составлять 1330 см^3. Весьма интересно, что эта величина сохранилась до сих пор. Остановка дальнейшего снижения массы мозга, очевидно, связана с социальным и культурным фактором. Современный человек живет в социуме. Человечество в целом накапливает знания, передавая их от одного поколения людей к другому. Аккумулированные знания способствуют прогрессу цивилизации и снижают деградационные и инволюционные процессы. Биологическая инволюция как индивидов, так и разных популяций людей в целом приостановилась под воздействием цивилизационных процессов. Однако нет никакой гарантии того, что это остановка падения в пропасть инволюции временная. Биология человека изменяется отнюдь не в лучшую сторону, что хорошо видно на примере соматической изменчивости представителей больших рас.

Чем закончилось совещание экспертов?

Надо особо отметить, что совещание экспертов по биологическим аспектам расовой проблемы, состоявшееся в августе 1964 года в Москве, приняло весьма концептуальные положения, которые не потеряли своей актуальности и сегодня. Еще бы – в совещании приняли участие такие известные антропологи середины двадцатого века как проф. Г. Ф. Дебец (председатель), проф. В. В. Бунак, проф. Я. Я. Рогинский, д-р В. П. Якимов, американский профессор Карлтон С. Кун и другие светила тогдашней антропологии. Первым пунктом принятых предложений итогового документа, консолидирующего идеи лидеров мировой антропологии, было следующее: «Все современные люди относятся к одному виду, называемому Homo sapiens, и происходят от одного корня…»

И в самом деле, сегодня некоторые из антропологов пытаются оспаривать этот вроде бы общепринятый факт. Как ни парадоксально, американский профессор К. С. Кун, подписавший московский документ, считал, что европейцы произошли от Homo sapiens, а остальные четыре расы – монголоиды, австралоиды, негроиды (конгоиды, негры) и капоиды (бушмены, готтентоты) – от Homo erectus (Coon, 1963, 1965). Совершенно непонятно, как можно одновременно считать, что все «большие расы» произошли от сапиенса и при этом выводить от сапиенса только европеоидов, отказывая при этом остальным расам в сапиенсном прошлом? Но на то они и американцы, чтобы одновременно совмещать противоположные точки зрения… Вообще-то Кун был полицентристом, и от него мы вправе ждать соответствующих заявлений. Очевидно, участие Куна в московском совещании было данью идеологии политкорректности. Хорошо еще, что никто из участников совещания (не дай Бог!) в глубине души не считал, что представители больших рас относятся к разным видам людей. Это была бы явная пропаганда расизма.

В пункте 4 итогового документа записана вполне здравая мысль: «Между популяциями, живущими в различных частях земного шара, обнаруживаются существенные различия в средних величинах физических признаков. Во многих случаях эти различия имеют и наследственный элемент…»

И в самом деле, можно ли отрицать очевидное и утверждать, что физические различия между разными популяциями не существуют и что они не наследуются?

Пункт пятый: «Основываясь на данных о наследственных физических признаках, были выдвинуты различные предположения о делении человечества на большие расы, а последних – на более узкие подразделения (расы, представляющие собой группы популяций, или иногда популяции). Почти всегда выделяются по меньшей мере три большие расы».

Как видим, мысль вполне разумная. Однако чуть ниже уважаемые антропологи, дабы их не заподозрили в скрытом саботаже правящей в то время идеологии, добавляют такую строчку: «Различия между особями одной и той же расы или одной и той же популяции часто бывают больше, чем различия в средних величинах между расами и популяциями».

Действительно, индивидуальные различия бывают больше, чем различия между средними величинами популяций и рас, но это не отменяет самого факта существования рас и популяций!

Профессор Савельев в своей книге «Изменчивость и гениальность» (стр. 49) подтверждает эту простую мысль:

«Самой очевидной изменчивостью у человека и животных отличаются размеры тела и органов. Головной мозг не является исключением. Он изменчив индивидуально, стабильно различается у мужчин и женщин, имеет этнические и расовые особенности (Савельев, 1999, 2005а). Все перечисленные различия статистические. Это означает, что если мы возьмем для сравнения случайную семейную пару, состоящую из чернокожей женщины и англичанина, то можем получить предсказуемый результат. В соответствии со среднестатистическими данными, у негритянки мозг должен иметь массу 1 100 г, а у англичанина – 1 385 г. Разница в 285 г очень заметна и немного превышает максимальные различия между мужчинами и женщинами, принадлежащими к одной расовой и этнической группе. При проведении реальных измерений могут получиться совершенно иные данные. Англичанин окажется обладателем мозга массой 950 г, а негритянка – 1 400 г. Это еще более значимая неврологическая разница, которая не может не сказаться на поведении. Тем не менее, оба варианта вполне возможны и вписываются в нормальную изменчивость мозга африканцев и европейцев.

Мозг человека – один из самых изменчивых органов, а средние величины его массы и размеров, указываемые в учебных руководствах, получены после усреднения 1 000 или 2 000 конкретных результатов взвешивания. По этой причине распространять статистические данные на всю популяцию людей одной этнической группы не представляется возможным (выделено мной). Трудности кроются в том, что средние величины массы мозга только отражают наиболее часто встречаемый вариант, но ничего не говорят о масштабах индивидуальной изменчивости, которая огромна».

Таким образом, Савельев вполне ясно обрисовал проблему и свое отношение к ней. Он, так же как антропологи середины XX века, опасается заострять внимание на расовых особенностях популяций. Он предпочитает сконцентрироваться на рассмотрении индивидуальных особенностей мозга человека, отбросив в сторону рассмотрение расовых отличий. Это, однако, не мешает ученому публиковать среднестатистическую выборку значений массы мозга по расам, о чем писалось ранее. Двусмысленность позиции налицо!

Исчезающие расы

Идеологический прессинг прослеживается до сих пор! Расы будто бы перестают существовать. Ученые их просто не замечают. Гораздо легче сконцентрировать свое внимание на индивидуальных особенностях мозга, убаюкивая себя данными, что масса головного мозга человека может колебаться в громадных пределах – в 2,5 раза, нежели попытаться увидеть нечто большее, что стоит за индивидуальными особенностями мозга. Популяционный подход в современной антропологии оказался в загоне!

Такое положение можно объяснить только одним – испугом антропологов перед возможным возрождением расизма. Впрочем, «испугались» не столько антропологи, и без того представляющие существо вопроса, сколько идеологи. Роль идеологов во все века сводилась к артикулированию «основных принципов» мировоззрения. В связи с этим, чисто идеологическим выглядит следующий пассаж из итогового документа московского совещания крупнейших антропологов прошлого века, по существу ставящий расовую классификацию вне закона.

«Изменчивые наследственные черты, используемые для характеристики расы, либо наследуются независимо друг от друга, либо обнаруживают варьирующую степень взаимной связи внутри каждой популяции. Поэтому сочетание признаков у большинства особей не соответствует типологической характеристике расы».

Из этого весьма мудреного пассажа следует, что раз у «особей» не соответствуют признаки, то и самими типологическими характеристиками расы можно пренебречь. Иными словами, рас не существует, существуют лишь индивидуальные отличия.

Остается только удивляться, что антропологи все же набрались смелости и в этом итоговом документе записали, что «были выдвинуты различные предложения о делении человечества на большие расы, а последних на более узкие подразделения (расы представляющие собой группы популяций, или иногда популяций). Почти всегда выделяются по меньшей мере три большие расы».

Что же, шила в мешке не утаишь!

Далее, антропологи, словно бы испугавшись собственной категоричности, поспешили смягчить оговорками столь «смелое» признание:

«Так как географические вариации признаков, используемых в расовых классификациях, сложны и не обнаруживают резких разрывов, то эти классификации, каковы бы они ни были, не могут привести к разделению человечества на строго разграниченные категории. Вследствие сложности человеческой истории место некоторых групп в расовых классификациях может быть установлено с трудом, в частности в отношении тех популяций, которые занимают промежуточное положение».

Смысл этого абзаца может быть сведен к простой фразе: тех антропологов, которые, паче чаяния, захотят установить наличие географических рас, ждут большие сложности и трудности. Особенно много трудиться и осложнять себе жизнь придется тем, кто пожелает установить наличие промежуточных популяций или рас.

Именно эти расы или популяции образовались в результате смешанных браков. Как выясняется, антропологи всецело одобряют такие браки: «…смешение широко способствует сохранению биологических связей между группами людей, и, следовательно, единству человечества в его многообразии. В биологическом плане последствия брака зависят от индивидуальных свойств брачующихся, но не от их расы. Не существует, следовательно, никакого биологического оправдания ни для запрещения межрасовых браков, ни для советов, направленных против заключения таковых».

Здесь советские и к ним примкнувшие антропологи заочно полемизируют с нацистскими антропологами. Не указывая напрямую на взгляды последних, они клеймят перлы нацистской пропаганды, запрещавшей межрасовые браки. При этом «наши» антропологи противопоставляют свое авторитетное мнение «чуждым нам» антропологам. Сами «хорошие» антропологи не замечают, как впадают в другую крайность. Это крайность была выражена в идеологии советского строя, поощрявшей интернационализм и консолидацию трудящихся всего мира против буржуазии и капиталистов. Лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» имел некую тайную подоплеку – соединяться требовалось в том числе и физически. Хорошая (в смысле – идеологически подкованная) пролетарка из Китая могла найти себе пару в виде хорошего русского пролетария. Напомним, что в советское время специально устраивались международные фестивали молодежи и студентов. После чего в народе появился новый термин «фестивальные дети». Всем памятна фраза из советского кинофильма «Цирк»: «Рожайте, каких угодно… хоть черненьких, хоть серых в яблочко!» Это, как говорится, в самое яблочко!

«Фестивальные дети»

Одно дело не препятствовать межрасовым бракам, другое – такие браки всячески поощрять и пропагандировать! Понятно, что пропаганда межрасовых браков должна была ускорять приход «светлых годов», когда всемирная революция распространится на весь мир, и «пролетарии всех стран» окончательно объединятся!

Как же видели будущее человечества, нет, не антропологи, а советские идеологи? Они предполагали, что все расы и национальности перемешаются так основательно, что с трудом можно будет определить, к какой расовой группе принадлежит человек. Для этого и организовывались международные фестивали молодежи и студентов. История их организации такова – после Второй мировой войны в октябре 1945 года в Лондоне прошла Всемирная конференция молодежи за мир. Во время ее проведения было принято решение создать Всемирную федерацию демократической молодежи и начать проведение всемирных фестивалей молодежи и студентов. Первый всемирный фестиваль состоялся в Праге в 1947 году. Самый массовый фестиваль, шестой по счету, прошел в Москве в 1957 году. На него приехало 34 тысячи человек со всего мира. «Железный занавес» если не рухнул, то хотя бы приоткрылся на какое-то время.

Лиха беда начало! Вспомним футуристические провидения фантаста и палеонтолога Ивана Ефремова. В одном из своих произведений он увлеченно описывал, как прекрасна и гармонично сложена была юная девушка из недалекого будущего. В ее фигуре, чертах лица и развивающихся на ветру волосах одновременно угадывалось монголоидная, негроидная и европеоидная красота. От этого юная дева выглядела еще прекрасней. Юная дева реяла над землей на неком летательном аппарате, напоминающем воздушное такси… и ветер обдувал ее прекрасные волосы.

В скобках скажем, что в некоторых странах Юго-Восточной Азии, Таиланде и других наблюдается смешение расовых типов, вызванное историческим перемещением народов. Отдельные народности в этих странах, с точки зрения антропологии, образовались благодаря смешению местных племен монголоидов и австролоидов, а также пришедших несколько тысяч лет назад европеоидов. По слухам, образовавшийся в результате ассимиляции канон красоты, особенно женский, собирает сегодня в Таиланде многие тысячи секс-туристов.

В нынешнем мире с его массовыми миграциями населения вероятность образования смешанных популяций возрастает многократно. Такой массовый миграционный поток и не снился коммунистам. Образовавшийся гигантский межрасовый котел может переплавить в своем горниле все существующие расы. Нет никаких преград – ни идеологических, ни культурных, ни религиозных – в виде запретов, которые бы сдерживали свободную миграцию населения. При этом мигрируют по преимуществу молодые люди, которые с большей вероятностью могут образовать семью и родить детей метисов. Если межрасовые браки будут поощряться на уровне идеологии, процесс смешения населения пойдет еще быстрее. В принципе, идеология западной, а теперь и российской политкорректности этому вполне способствует.

Конечно, нет особой нужды цепляться за старые предрассудки и догмы, запрещавшие межнациональные браки… тем более, что эти догмы вряд ли смогут остановить все возрастающие по своей интенсивности межличностные контакты. Однако можно легко впасть в другую крайность. Может возникнуть, и уже возникла, идеология поощрения межнациональных браков. А от этого рукой подать и до обязательного с позиции идеологии заключения брака с иноплеменником, представителем другой национальности.

Это легко устроить. Достаточно выплачивать приличную денежную компенсацию лицам, заключившим брак с представителем иного этноса и иной расовой группы. Тогда заключать межрасовые браки будет не только престижно и модно, но и выгодно. Конечно, думается, что до этого дело не дойдет… хотя кто знает.

На Западе сейчас модно усыновлять и удочерять детей из иных этнических групп. Делают это по преимуществу богатые люди, которые могут обеспечить своим приемным детям «счастливое детство». Эти дети, вырастая, становятся наследниками приличных состояний своих приемных родителей. Жениться и выйти замуж за таких детей престижно. Это своего рода демонстрация собственной политкорректности. Таким образом, на наших глазах формируется пласт интернациональной зажиточной буржуазии. Что могут противопоставить этому пролетарии? Только одно – жениться на пролетарке или выйти замуж за пролетария иной национальности. Знай наших!

Откуда пришли европейцы?

В общем-то, опасения советских антропологов в отношении трудностей, с которыми они сталкивались, пытаясь определить расовый состав смешанного населения, оказались вполне оправданны. В крупных мегаполисах процесс «выплавки» нового смешанного типа идет куда более интенсивно, чем в мелких городах и селениях. Однако не антропологи придумали расы. Только когда есть расовые отличия, уместно говорить, о том, что эти расовые отличия стираются и нивелируются благодаря смешению населения, разнородного по своему этническому составу. И в былые времена были устойчивые расовые популяции людей, которые охранялись религиозными, этническими и социальными запретами на заключение браков с иноплеменниками. Иногда такие запреты усиливались географической изоляцией разных популяций.

Так, возникновение и существование большой европеоидной расы было, по всей видимости, отмечено и тем, и другим фактором. Как показывают палеоантропологические исследования, европеоидная раса выделилась из среды палеоевропейцев (читай кроманьонцев) в районах Юго-Западной, Передней и Средней Азии, а также в районе Средиземноморья и Южной Европы. Из этой обширной области, из предгорий и степей с достаточно засушливым климатом, протоевропеоиды постепенно заселили всю Европу.

Рис. 1. Реконструированный облик кроманьонца (по Мак-Грегору)

Рис. 2. Современный житель Европы, сохранивший антропологические черты широколицего кроманьоноподобного типа, жившего в верхнем палеолите

Из палеоантропологических данных известно, что в позднем верхнем палеолите и мезолите Северную Африку насеяли мехтоиды. Эти люди имели высокий рост, массивный череп; у них были светлые кожа и волосы. В антропологическом отношении они имели явное сходство с европейскими кроманьонцами. Носители этого антропологического типа являлись создателями иберо-мавританской культуры. Последними чистокровными носителями этого типа были гуанчи, аборигены Канарских островов, которые вымерли в XVI веке от занесенных испанцами и португальцами болезней.

По данным японских исследователей, на рубеже плейстоцена и голоцена климат резко поменялся, и огромный ледник, эпицентр которого находился над Ботническим заливом, стал быстро таять. Континентальные шельфы Евразии подверглись затоплению. Более того, вся Евразия была залита водой тающего ледника. На севере Европы образовались озера и целые моря, которые впоследствии превратились в болота. Одновременно стал таять огромный Североамериканский ледник, который по площади занимал две трети Североамериканского материка. Во время катастрофического таяния обширных европейских и американских ледников, чья мощность составляла более трех километров в вышину, уровень мирового океана повысился на 120 метров. В Евразии исчезают практически все поселения, которые были характерны для времени верхнего палеолита. Это свидетельствует только об одном: люди того времени, населявшие Евразию, или погибли, или ушли в горные районы, расположенные высоко над уровнем моря.

И лишь только когда вода сошла, люди спустились с гор и предгорий в долины и степи. Кроманьонцы стали разводить скот, чтобы обеспечить пропитание. Обширные районы степного пояса Евразии, а также Средиземноморье и Северная Африка представляли особый интерес. Степь кормила и скот, и людей. Стало преобладать отгонное скотоводство. Кочевой образ жизни и специфические условия существования в течение тысячелетий оказали самое непосредственное воздействие на изначальный антропологический тип палеоевропейцев. Он изменился. Прежние кроманьонцы утратили свою массивность, стали более грацильными. Уменьшилась скуловая величина лица. Кости утончились, уменьшился рост. Нижняя челюсть и зубы уменьшились, глазницы стали более округлыми. В общем, палеоевропейцы превратились в современных европеоидов.

Весьма интересный вопрос – как у европейцев (не у всех, конечно) появилась светлая кожа, светлые волосы и глаза. На этот счет существует множество версий. Так, в свое время советский этнограф Н. Н. Чебоксаров предположил, что северные европеоиды, среди которых ныне отмечается большой процент светловолосых, светлокожих и светлоглазых людей, перетерпели депигментацию. Изначально же у кроманьонцев была темная кожа и темные волосы. По мнению Чебоксарова, южные европеоиды сохранили свою темную кожу, волосы и радужку. Поэтому именно южные европеоиды стоят ближе к исходному типу кроманьонца. Северные же популяции, напротив, изменились, обитая в холодных широтах. (Как в сказке о Белоснежке: Королева смотрела на снег и мечтала, чтобы у нее родилось дитя с белой как снег кожей. Так и произошло.) Вряд ли протоевропеоиды смотрели на снег, занимаясь отгонным скотоводством и земледелием в местах, способствующих этим занятиям. Кроме всего прочего, эскимосы живут в приполярных районах и смотрят на снег постоянно, но кожа у них от этого не светлеет, а даже наоборот… У эскимосов кожа даже темнее, чем у представителей североазиатской монголоидной расы, которые живут южнее и к которым относятся корейцы, китайцы и японцы. Существуют медицинские данные, свидетельствующие о том, что от холодового и теплового стресса цвет кожи темнеет. При этом развивается недостаточность коры надпочечников, снижается выработка гормонов кортикостероидов и кожа приобретает бронзовый цвет (болезнь Аддисона или бронзовая болезнь). Основываясь на этих данных, вопреки мнению Чебоксарова, можно предполагать, что потемнение кожи у южных европеоидов является адаптивной реакцией организма в условиях жаркого климата. Хорошо изучена в медицине реакция гипофизарно-адреналовой системы на стрессы и неблагоприятное воздействие внешних факторов. Повышенное ультрафиолетовое излучение, жара и инфекции могут приводить к снижению функции надпочечников. Это, в свою очередь, может вызывать пигментацию кожных покровов и уменьшает двигательную активность, что мы и наблюдаем у жителей тропиков. Можно предполагать, что изменения не ограничиваются индивидуальными реакциями, но затрагивают и генетический уровень. Они наследуются следующими поколениями в виде все более темной кожи, глаз и волос. От поколения к поколению эти изменения накапливаются, и кожа, глаза и волосы у потомков теряют свой светлый цвет и превращаются в темные и даже очень черные.

Однако эволюционисты почему-то считают такой вариант изменений неприемлемым. Еще бы, ведь рушится все здание, построенное на песке. Тогда им придется отвечать на главный вопрос – откуда у предков современных людей светлая кожа. Эволюционисты продолжают настаивать, что у предков людей была темная кожа, и нашими предками были темнокожие люди, а их предками, в свою очередь, были темнокожие обезьяны.

Существуют и иные эволюционные версии происхож-дения светлых волос, глаз и кожи северных европеоидов. Согласно одной из них, у будущих европейцев был искусственный отбор на предмет светлых волос, связанный с эстетическими предпочтениями. Особым почетом и преимуществами пользовались дамы со светлыми волосами. Их берегли и холили. Мужчины по преимуществу пытались иметь потомство именно от них. Они чаще рожали. Так, постепенно, исподволь процент светловолосых в популяции северных европеоидов увеличился. Это версию высказал не кто-нибудь, а сам Чарльз Дарвин в своей книге «Происхождение человека и половой отбор». Однако и эта версия вряд ли соответствует действительности.

Скорее всего, у наших непосредственных предков, кроманьонцев, были светлые волосы, кожа и глаза. Изображать кроманьонцев черными как негров – дань эволюционной традиции в антропологии, когда считалось, что предки всех людей африканцы.

Доказательством того, что у кроманьонцев (палеоевропейцев) была светлая кожа и светлые глаза и волосы может являться тот факт, что все это было в наличии у мехтоидной расы, имеющей кроманьоноподобный облик. Гунчи, последние представители этого типа, жившие на Канарских островах, оставили нам свои мумии, красноречиво свидетельствующие об этом. Многие из этих мумий имеют светлую кожу и светлые волосы.

Чем завершился поход на восток

Кроме всего прочего, известны монголоидные народы, живущие на Севере и имеющие большой процент светлых волос и глаз (больше половины). Эти народы – вепсы, карелы, чудь (сохранилось славянское народное выражение «чудь белоглазая») и др. – относятся к финно-угорской группе. Происхождение их крайне загадочно. Это тем более удивительно, т. к. известно, что для монголоидов в целом характерны темные волосы и темные глаза. Вепсы и карелы по преимуществу светловолосые. По другим признакам вепсы и карелы весьма похожи на монголоидных лопарей, живущих рядом с ними на севере Фенноскандии. Однако лопари или саамы, как их еще называют, темноволосые и темноглазые. Никто из представителей этого народа так и не посветлел, находясь на Севере. Из этого следует простой вывод: вепсы, карелы и другие светловолосые монголоиды сохранили светловолосость и светлоглазость, присущую их далеким предкам.

Рис. 3. Современный светловолосый житель Карелии, имеющий монголоидную внешность

Возникает вопрос – кто же был предком финно-угорских народов. На это можно ответить двояко – может быть, в формировании финно-угров участвовал иной европеоидный тип. Светлые волосы и глаза они унаследовали от этого типа. Имело место смешение европейских и монголоидных групп населения в зоне их контакта, в результате возникла переходная уральская раса, к которой и принадлежат финно-угры.

Другие исследователи рассматривают проблему гораздо шире. По их мнению, все монголоиды произошли от тех же кроманьонцев верхнего палеолита. (Кроманьонцы здесь рассматриваются как предковая группа изначального недифференцированного на расы населения верхнего палеолита.)

Предки будущих монголоидов и будущих европеоидов разделились на две группы. Будущие монголоиды ушли на Восток, предположительно в Забайкалье, и сформировали свой азиатский очаг расообразования. Будущие европеоиды предпочли остаться в Передней Азии и Южной Европе, облюбовав также для своего проживания горный пояс Евразии.

Существует и другая версия появления монголоидов. Палеоевропейцы (кроманьонцы) в конце позднего палеолита выдвинулись в восточном направлении. Не исключено, что это была вынужденная миграция. Стали деградировать и таять северные ледники. Дальнейшее пребывание на равнине не представлялось возможным из-за потоков воды, устремившихся к Средиземному, Черному, Каспийскому морям. Уральские горы оказались тем горным оазисом в океане воды, находясь на котором можно было переждать действие стихии. Где-то на отрогах Урала палеоевропейцы встретились с пришедшими с юга популяциями людей, имеющих европеоидно-австралоидный облик. Смешанное население укрылось в горных районах Азиатского континента. Здесь-то в полной мере и проявились генетические признаки, ответственные за монголоидную внешность. Довольно суровый климат высокогорья способствовал сдвигу в сторону монголоидного антропологического типа. Закреплению монголоидного морфотипа способствовал так называемый дрейф генов.

Поясним здесь: дрейф генов – это изменение вариантов аллелей генов, вызванное случайными причинами. Еще С. Райт доказал, что в небольших популяциях частота мутантного аллеля меняется довольно быстро и случайным образом. Именно в маленьких популяциях, сократившихся в результате внешнего воздействия, имеют шанс проявится альтернативные варианты развития одного и того же признака. Очевидно, применительно к будущим монголоидам такими признаками стали нарастание и усиление монголоидного морфотипа.

Миграционная гипотеза как будто может быть подтверждена данными палеоантропологии. Так, монголизация древнего верхнепалеолитического населения усиливалась по мере продвижения мигрантов на Восток. На Урале, в Сибири и Забайкалье, а также в Китае в пещере Чжоукоудянь (Холм драконьих костей) найдены останки палеоевропейцев, имеющие возраст около 25 тысяч лет. Известны находки такого возраста под Красноярском (Афонтова гора) и под Иркутском (Мальта, Буреть). В этих местах встречается инвентарь европейского типа. Однако здесь же находят так называемых палеолитических Венер – женские фигурки с гипертрофированными вторичными половыми признаками. У этих фигурок, в отличие от аналогичных европейских изваяний, уже вполне монголоидные лица.

Советский антрополог И. М. Золотарева собрала уникальный материал по физической внешности монголоидных групп населения. С ее помощью был реконструирован древний тип ранних монголоидов. Палеосибирцы имели крупную голову, широкое уплощенное лицо с умеренным выступанием скул. У них было невысокое переносье и широкий нос с прямой спинкой. Имелся также эпикантус – складка верхнего века, отличительный признак монголоидов. При этом они имели низкие лица. Однако кроме типично монголоидных признаков имелось и наследие древних кроманьонцев, например, широкое лицо. Палеосибирцы отчасти напоминали жителей стоянок Костенки и Сунгирь из верхнего палеолита, живших на территории Воронежской области и под Владимиром около 30 тысяч лет назад.

Здесь надо особо отметить, что слабо выраженная монголоидность часто встречается на древних черепах жителей Восточной Европы. Так, известно, что в районе Онежского озера в мезолите (в среднекаменном веке) обитало население, совмещающее черты поздних кроманьонцев и монголоидов. Весь Южный Олений остров по существу являлся древним могильником. В 1936–1937 годах в этом могильнике на площади 2 500 м^2 было обнаружено 160 захоронений. Антрополог М. М. Герасимов реконструировал лица этих людей. Глядя на его графические реконструкции, мы можем убедиться, что европейские и монголоидные элементы лица еще не утратили своей связи. Сам Герасимов считал, что монголидность появилась у древних жителей Онежского озера в результате смешения с монголоидами, мигрировавшими из Азии.

Рис. 4. Графическая реконструкция ископаемого черепа, обнаруженного в могильнике Южного Оленьего Острова в Онежском озере. В облике этого человека соединяются кроманьонские и монголоидные признаки. Из книги М. М. Герасимова «Восстановление лица по черепу»

Согласно другой распространенной версии, монголоидность возникала у поздних кроманьонцев Европы под влиянием суровых условий тогдашнего существования и не была связана с миграцией монголоидного населения из Азии.

С другой стороны, нельзя не заметить, что наряду с типично кроманьонскими чертами проявляются и грацильные черты, свойственные современному беломоро-балтийскому типу. Так, на черепе № А111/354 слабо выступающий подбородок и вздернутый нос. Профиль лица напоминает современных поморов. Герасимов пишет по этому поводу в своей книге:

«Воспроизведенная реконструкция дает отчетливое представление о человеке с широким лицом, с большим и вздернутым носом, с покатым лбом и глубоко сидящими глазами. И среди северян-поморов можно иной раз встретить именно этот тип древнего балтийца». (М. М. Герасимов «Восстановление лица по черепу», стр. 306.)

Рис. 5. Реконструкция М. М. Герасимова одного из ископаемых черепов, обнаруженных в могильнике на Южном Оленьем острове в Онежском озере. Облик этого человека, жившего в неолите, похож на современных поморов-северян

В верхнем палеолите население, обитавшее вокруг Средиземного моря, не имело еще явно выраженных признаков монголоидности, за исключением уплощенности лицевого скелета черепа. Как полагают, такая уплощенность могла объясняться необычайно большой шириной лица древних кроманьонцев.

В мезолите на территории современной Баварии на Офнетской стоянке вместе с черепами длинноголовых кроманьонцев были уже обнаружены круглые черепа с уплощенным сводом. У этих черепов сильно выступают вперед и в стороны скуловые кости. Согласно реконструкциям, у этих людей было достаточно плоское лицо, низкое переносье и широкий и короткий нос.

В большей степени монголоидность проявлена и на лицах древнего населения, жившего в неолите в районе Притцербергского озера; ныне это окрестности Брандербурга. Лица эти уплощенные, со слабо выступающим носом и низким переносьем. Черепа массивные.

Уплощенные лица также прослеживаются на сериях черепов, обнаруженных на неолитических стоянках Домитца, Дохлярмарки, Саферштеттена на Инне, расположенных на территории современной Баварии.

Таким образом, мы можем сделать однозначный вывод, что монголоидный антропологический тип возник в результате трансформации из палеоевропейского (кроманьонского) типа. По мере продвижения на Восток, монголоидность исходного типа усиливалась.

Поли– и моноцентристы борются за древнего человека

У будущих евразийцев верхнего палеолита начавшая было развиваться монголизация была остановлена. Трансформация физического облика будущих евразийцев пошла в другую сторону. Они стали более грацильными по отношению к исходному кроманьонскому типу. Заметно сократилась ширина лица, нижние челюсти, уменьшились зубы, изменилась форма глазниц черепа.

Что касается монголоидов, их физические особенности за тысячи лет перетерпели более значительные изменения, чем у европеоидов. Цвет кожи стал смуглым, часто с желтоватым оттенком. Волосы стали жесткими, черными и прямыми. При этом волосяной покров на теле значительно уменьшился. У мужчин практически перестала расти борода. Среди особенно заметных физических отличий монголоидов надо отметить эпикантус – сильно развитую складку верхнего века, а также уплощенное лицо с сильно выступающими скулами и низким переносьем.

Рис. 6. Реконструкция женщины синантропа из книги М. М. Герасимова «Восстановление лица по черепу». Останки синантропов обнаружены в пещере Чжоукоудянь под Пекином

Кроме всего прочего, для монголоидов характерны лопатообразные резцы. Именно эта особенность позволила полицентристу Ф. Вейденрейху заявить на Международном конгрессе антропологов в Копенгагене, проходившем в 1938 году, что монголоидная и американская расы происходят от древнего синантропа («пекинского человека»), жившего 600–400 тысяч лет назад на территории современного Китая. У синантропа имеются похожие на монголоидов лопатообразные резцы, а также ореховидные вздутия на язычной поверхности нижней челюсти. Таким образом, по мысли Вейденрейха, монголоиды ведут свой род независимо от других людей от самого синантропа, жившего в Азии, т. е. там, где сегодня и живут монголоиды.

Рис. 7. Современный китаец

Вейденрейх не ограничился особой судьбой монголоидов. Он пошел дальше в своем разделении современных людей, утверждая, что австралоиды ведут свое происхождение от яванского питекантропа. Костные останки питекантропа впервые обнаружены на острове Ява голландским врачом Эженом Дюбуа в 1890 году. Предположительно, питекантропы обитали в Юго-Восточной Азии и Индонезии 700–27 тысяч лет назад.

Рис. 8. Графическая реконструкция питекантропа 4. Из книги М. М. Герасимова «Восстановление лица по черепу»

Рис. 9. Коренная австралийка с фотографии конца XIX века

В качестве предка негрской или бушменской рас Вейденрейх предлагал рассматривать т. н. родезийского человека, чьи костные останки были обнаружены в пещере неподалеку от города Брокен-Хилл (ныне город Камве в Замбии) в Северной Родезии в 1921 году. Возраст находки точно не установлен.

Рис. 10. Человек из Броккен-Хилла («родезиец»). Реконструкция А. Шульца

Рис. 11. Современная бушменка

В качестве предков современных евразийцев Вейденрейх называл палеоантропов, живших в Передней Азии.

Рис. 12. Реконструкция облика европейского неандертальца из Ля-Шапелль. Из книги М. М. Герасимова «Восстановление лица по черепу»

Рис. 13. Современный европеец со скандинавской внешностью

Наиболее сильно аргументировано было анатомическое сходство синантропов и монголоидов. Сопоставляя особенности автралийской расы и питекантропов, Вейденрейх ограничился общими особенностями их черепов, а именно – отсутствием желоба между чешуей лобной кости и выступающим краем над глазницами.

Происхождение негрской расы от «родезийского человека» практически никак не аргументировалось.

В родство европейских кроманьонцев и палеоантропов до сих пор продолжают верить некоторые антропологи, хотя многими неандерталец ныне считается уже не предком, а собратом по несчастью анатомически современного человека. Гомо сапиенс и неандерталец сейчас рассматриваются как две расы древнего сапиенса.

Нетрудно заметить, что Вейденрейх в своих выкладках и построениях руководствовался больше идеей о том, что древние и современные люди никуда не ходили. Они как жили на одной территории, так и продолжали на ней жить, плавно меняясь в более совершенные и современные формы. Идея эта хороша, но, по большому счету, она недостаточно подкрепляется фактами. Слишком уж не похожи древние люди – архантропы и палеоантропы – на современных людей. Сходство тех и других можно объяснить параллельным возникновением независимых признаков. По крайней мере, физических различий между древнейшими и современными людьми гораздо больше, чем совпадений.

Тем не менее, к Ф. Вейденрейху примкнули многие антропологи, в том числе и советские. В их числе были К. Кун, А. Тома, Г. Ф. Дебец, Г. П. Григорьев и др. Они значительно дополнили аргументацию полицентризма или приняли полицентризм как идею со многими оговорками. Аргументация этих антропологов в основном сводилась к археологическим данным. Они указывали на отсутствие сходства между неандертальской мустьерской культурой среднего палеолита (300–30 тысяч лет назад) и культурой кроманьонцев Франции и Ближнего Востока верхнего палеолита.

Многие антропологи середины XX века критиковали моноцентризм, видя в нем своеобразную уступку миграционной теории расселения древних людей. Это ассоциировалось с недавней практикой колониализма. Как видим, политика проникла и в эту сферу.

Сторонники моноцентризма исходили и исходят из того предположения, что Гомо сапиенс возник на какой-то одной обширной серединной территории, и уже из своей «прародины» быстро распространился по всему Старому Свету. Впрочем, в последнее время в качестве «прародины» рассматривается только одно счастливое место на Земле, а именно – Африка.

Небольшое сходство между монголоидами и синантропами, а также между европейцами и палеоантропами Европы моноцентристы объясняют результатом смешения распространяющихся из Африки неонтропов с автохтонным населением Старого Света. Впрочем, такого смешения (метисации) могло и не быть!

Надо отметить, что моноцентризм гораздо лучше аргументирован, чем полицентризм. Параллельное развитие (эволюция) на определенной территории вряд ли привело бы к возникновению одинаковых признаков у всех существующих людей, независимо от их расовой принадлежности. К примеру, у современных монголоидов (казахов и эскимосов) длинные кости конечностей не отличаются от длинных костей европеоидов. У синантропа, относимого полицентристами к предкам монголоидов, напротив, длинные кости конечностей были очень толстыми и имели узкий мозговой канал. Таким образом, отличий между монголоидами и синантропами гораздо больше, чем сходств. Кроме всего прочего, сходств между монголоидами и европеоидами больше, чем отличий. Это указывает на то, что монголоиды прошли свой путь эволюции (инволюции) вслед за синантропами и совершенно независимо от них приобрели некоторые свои признаки, например, лопатообразные резцы и ореховидные вздутия на нижней челюсти. Может быть, территория, на которую пришли будущие монголоиды, и особые климатические условия способствовали независимому появлению некоторых монголоидных признаков. Тоже самое можно сказать и об австралоидах. Их анатомическое сходство с яванскими питекантропами может быть объяснено климатическими и природными условиями индонезийского региона.

О единстве исходного типа всех ныне существующих людей могут свидетельствовать многие анатомические особенности. К примеру, у всех расовых групп на нижней челюсти имеется подбородочный выступ. У всех групп отсутствует надглазничный валик. Самый крупный коренной зуб – первый. (У палеоантропов – второй.) Соотношения высоты черепа и ширины затылка, а также высоты черепа и длины его основания имеют сходство у всех расовых групп. У палеоантропов эти соотношения совсем другие. Все это указывает на единство происхождения современных людей и несходство их с палеоантропами. Кроманьонцы Западной Европы имели скелеты, более похожие на скелеты жителей Ближнего Востока и других мест, чем на скелеты своих якобы предков – классических неандертальцев Европы. Мы с вами можем предполагать, что предки современных людей появились внезапно и вдруг на нашей Земле, и именно от них мы, современные люди, унаследовали их специфические черты. Вероятно, палеоантропы с удивлением и ужасом наблюдали экспансию нового типа человека на своей земле.

Еще Чарльз Дарвин собрал весьма солидный материал о сходстве представителей разных рас в проявлении такой психофизической эмоции как покраснения лица от стыда. Неизвестно, краснели ли неандертальцы… но пусть будет стыдно тому, кто сознательно фальсифицирует факты.

Кто первый открыл Америку?

Весьма значительный интерес представляет проблема заселения американского континента. Согласно научным данным, Америка заселялась современными людьми в верхнем палеолите. Радиокарбоновые даты находок не уходят далее 25 000 лет. Правда существуют отдельные неподтвержденные сообщения из Техаса и других мест, которые датируются возрастом в 39 000 лет, но к таким сообщениям относятся со скепсисом сами американские ученые, настроенные весьма патриотически.

Возникают весьма обоснованные вопросы о том, как выглядели первые аборигены Америки. До недавнего времени считалось, что заселяли Америку выходцы из восточной половины Азиатского материка. Однако как выглядели эти выходцы сегодня доподлинно никому не известно.

Рис. 14. Дакот из Северной Америки. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Американские индейцы вроде бы имеют типичные монголоидные признаки, как то слабое развитие волос на теле и лице, темная пигментация глаз, лопатообразные резцы, жесткие прямые волосы и многое другое. Наряду с этим, у американоидов, особенно у мужчин, отсутствует ярко выраженный эпикантус. У индейцев сильно выступает нос, как в костной, так и в хрящевой части, и высокое переносье. У них гораздо больше профилировано лицо в горизонтальной плоскости, чем у монголоидов, живущих в Азии. Все это сближает американоидов с европейцами; может быть даже не с современными европейцами, а с их предками.

Еще в 1937 году советский антрополог Я. Я. Рогинский выдвинул гипотезу, согласно которой ранние монголоиды имели нейтральные антропологические признаки и были лишены резкой специализации. Типично монголоидная внешность появилась позже. Своеобразного максимума она достигла у представителей североазиатской малой расы: эвенков, якутов, бурят и т. д. Лица у представителей этих народов высокие, широкие и очень плоские. Мозговой череп с малым высотным и большими горизонтальными диаметрами. Часто встречается эпикантус и разрез глаз очень небольшой. Есть народности с очень уплощенным переносьем. Народности, проживающие вокруг Байкала (байкальский тип), имеют максимально плоские лица. С другой стороны, байкальцы имеют относительно светлую кожу, самую светлую среди всех монголоидов. Очевидно, нарастание монголоидных признаков связано с климатом Восточной Азии и суровыми условиями существования.

Согласно одной из гипотез, Америку заселили люди, еще сохранившие своей протоморфный облик и не потерявшие особенностей, отличающих древних евразийцев. На Азиатском материке сохранились народности, представители которых имеют облик, похожий на американоидов. Это тибетцы.

Советский антрополог В. П. Алексеев полагал, что тибетцы как раз являются частью протоморфного населения Азии, сохранившегося в условиях высокогорья до наших дней. Отделенные от остального мира зоной своего проживания – географическими барьерами, они не стали изменяться столь стремительно, как это сделали некоторые популяции североазиатских народов. Алексеев полагал, что население Тибета отделилось от остальных монголидов еще в те далекие времена, когда морфологический комплекс, характерный для монголоидов, лишь только начал формироваться. По мысли Алексеева, это хорошо согласуется с тем фактом, что тибетцы похожи на американоидов, а не на азиатских монголоидов. И те, и другие остановились в своем дальнейшем приобретении монголоидных признаков и тем самым сохранили черты, свойственные их предкам. У тибетцев и поныне встречаются черты, свойственные и европеоидам: вступающий нос, высокое переносье, умеренная скуловая ширина лица и другие признаки.

Рис. 15. Современный житель Тибета

Аналогичные особенности мы видим и у индейцев и даже у полинезийцев (если пренебречь австралоидными особенностями последних). Недаром многие исследователи высказывали мысль, что в формировании полинезийской расы принимал участие единый протоморфный тип, еще не утерявший своих европеоидных особенностей.

Таким образом, проявляется весьма занятная картина: на островах Полинезии, оказавшись в островной изоляции, законсервировался древний тип человека – протомонголоид. Этот же тип сохранился и в горных убежищах Тибета и на американском континенте. Как показывают исследования, в Америке со времени мезолита окружающая природная среда была достаточно постоянной. Она способствовала тому, что индейцы не потеряли древних признаков и не приобрели характерных черт, свойственных монголоидам.

Однако у некоторых индейских народностей встречаются волнистые волосы, не свойственные для остальных индейцев. Как полагают некоторые исследователи, это свидетельствует в пользу присутствия некоего древнего типа. Этот тип характерен и для южноазиатских монголоидов. На основе этого высказывается мнение, что в формировании южных монголоидов, к которым принадлежит население Индонезии и Индокитая и некоторых районов южного Китая, Кореи и Японии, равно как и американоидов принял участие австралоидный тип. Как полагают, австралоиды приняли участие и в формировании полинезийцев. Такая точка зрения может быть вполне обоснована тем, что австралоиды гораздо раньше монголоидов заселили Юго-Восточную Азию, и лишь после их расселения туда проникли предки монголоидов. Имел место процесс метисации.

Относительно недавно биологи Вальтер Альвеш Неваш и Эктор Пучьярелли сформулировали гипотезу, согласно которой Америка пережила две волны миграции. Первыми Берингов перешеек, отделяющий американский континент от Евразии, перешли так называемые «аборигены Америки», имеющие австралоидно-негроидный облик. Это важное событие – «открытие Америки» – состоялось 14 тысяч лет назад. Это утверждение основано на том, что в последнее время в Америке обнаружены несколько костных останков людей не монголоидной внешности, а имеющих скорее облик австралоидов и айнов. Так, в 1996 году в американском штате Вашингтон два подростка, наблюдавшие за соревнованиями гидропланов, обнаружили скелет человека. Предполагалось поначалу, что этот человек жил не позднее XIX века, когда в этом округе стали селится европейцы. Однако радиоуглеродный анализ показал, что древний американец умер 9 300 лет назад! Кенневикский человек – так прозвали эту находку – по внешнему виду напоминал айнов, живших на о. Хоккайдо и имевших густые бороды. Предполагается также, что и кенневикский человек носил бороду при жизни. У этого древнего жителя Америки был длинный и узкий череп, а подбородок выступал вперед. Облик его совсем не напоминал монголоидов с широкими лицами и головами, а скорее был похож на европейца или айна.

Биолог Альвеш Неваш также причастен к воссозданию внешнего облика древней женщины. Она жила в Америке 11 тысяч лет назад. Эта дама сегодня получила звонкое имя Лузия, по аналогии со знаменитой Люси, которая являлась самкой австралопитека и якобы… праматерью человечества. При жизни «первая» американская леди имела австралоидную и даже негроидную внешность. Однако имела достаточно мощный выступающий вперед подбородок, что также отчасти сближает эту древнюю американку с европейцами.

Таким образом, была сформулирована гипотеза, что Америка заселялась выходцами из Старого Света дважды. Первый раз это были австралоиды и айны, не потерявшие еще некоторых черт, сближавших их с древними протоевропеоидами. В другой раз заселение Америки произошло около 11 тысяч лет назад. Тогда американский континент заселили предки индейцев.

Рис. 16. Кенневикский человек обитал в Америке 9 300 лет назад. Реконструкция Джеймса Чаттерса

Кто же был первым?

Многие антропологи полагают, что североазиатская малая монголоидная раса сформировалась в Центральной Азии в районе пустыни Гоби. Пыльные бури, обилие яркого света, обжигающие морозы зимой способствовали тому, что у будущих североазиатских монголоидов развились адаптационные признаки, связанные с суровыми условиями существования. В первую очередь это эпикантус, уплощенность лица и пр. Развитие пошло по пути нарастания монголоидных особенностей лица и фигуры.

Типичные черты североазиатских монголоидов проявляются уже на голоценовых черепах, обнаруженных в районе города Чжалайнора во Внутренней Монголии. Эти люди уже имели весьма плоские широкие и высокие лица. Носовые кости у них слабо выступали вперед. Эти признаки сближают древних жителей Внутренней Монголии с современными бурятами, тунгусами, эвенками, якутами. По всей видимости, предки этих народов проживали в степных районах Монголии и Забайкалья. Впоследствии, ареал их заметно расширился за счет расселения якутов по Лене.

Рис. 17. Якутка из Учура. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Вместе с тем, в эпоху позднего палеолита и сменившего его мезолита к югу от Монгольского плато в районе Шандиндуна, Цзыяна и Люцзяна были обнаружены несколько иные черепа. У них отмечается значительная высота черепной коробки, альвеолярный прогнатизм (косо поставленные передние зубы) и тенденция к широконосости, характерная для австралоидов. Впоследствии, аналогичные признаки широко отмечаются у населения Китая, Кореи и Японии, относящегося к дальневосточной малой монголоидной расе. Аналогичные признаки проявляются и у жителей Индокитая и Индонезии. При этом австралоидные особенности у последних нарастают. Очевидно, в Юго-Восточной Азии имело место смешение двух расовых типов – австралоидов и монголоидов. Весьма древними являются черепа из Люцзяна в Гуанси и Тампонга, обнаруженные в Верхнем Лаосе. При сохранении общих для монголоидов признаков, их отличает очень широкий нос, альвеолярный прогнатизм и другие признаки, характерные для экваториальной (негро-австралоидной) большой расы. Не исключено, что негро-австралоиды составляли древнейшее население всего Индокитая, а возможно и Южного Китая. В советской специальной литературе эта группа популяций получила название южноазиатской малой расы.

Рис. 18. Современная девушка-якутка

Все это свидетельствует о довольно раннем разделении монголоидов на несколько малых расовых комплексов. Древние Юго-восточные варианты сосредотачивались в то время по преимуществу к югу от Монгольского плато. Северо-западные варианты концентрировались в Центральной Азии к западу от Хингана и Монгольского плато.

Какова была исходная популяция протомонголоидов, заселявшая Азию, точно не известно. Предполагается, что она все еще сохраняла некоторые нейтральные расовые признаки неоантропов. Известно о находках нескольких черепов из Верхней пещеры близ Пекина. Возраст их составляет около 18 тысяч лет. Все эти люди, несомненно, принадлежат к таксону Человека разумного. На черепах уже явно прослеживаются монголоидные особенности. Известен скелет из Верхнего грота Чжоукоудянь, получивший порядковый номер 101. Череп этого древнего азиата отличается особо крупными размерами. Весьма интересно, что этот череп, наряду с выраженными монголоидными особенностями, по целому комплексу признаков сближается с черепом мужчины, обнаруженным на стоянке Сунгирь в бассейне реки Клязмы под Владимиром (Сунгирь 1). Оба скелета относятся примерно к одному и тому же времени: возраст первого оценивается в 26 тысяч, второго – в 30 тысяч лет. Согласитесь, что расстояние между Владимиром и Пекином достаточно внушительное. О чем это говорит? Вероятно о том, что в верхнем палеолите на огромных просторах Евразии обитал еще не вполне дифференцированный тип неоантропа. Сунгирскую находку помимо кроманьонских черт также отличает слегка выраженная монголоидность. Это указывает и на то, что монголоидность стала нарастать и проявляться одновременно и у древних жителей Восточной Европы, и у древних азиатских жителей. В Европе процесс монголизации населения проявился не столь сильно, как у представителей азиатских монголоидов.

Ярко выраженные монголоидные особенности прослеживаются и на скелете, обнаруженном в Шанселяде на юго-западе Франции в 1888 году. Этот скелет относится к позднему этапу верхнего палеолита – к мадленской эпохе. Свод черепа этого человека имеет ярко выраженную «крышеобразную» форму, характерную для современных эскимосов. На основе этого антропологи конца XIX – начала XX века выдвинули предположение, что означенные скелетные останки могут принадлежать предку эскимосов. Такое предположение кажется оправданным.

Рис. 19. Ископаемое захоронение человека «Сунгирь 1» под Владимиром. Реконструкция М. М. Герасимова

Таким образом, исследователи обнаружили в верхнем палеолите Европы представителей всех трех больших рас. Европеоидная раса была представлена кроманьонцем из французского грота Кроманьон и других мест Европы. Монголоидная раса известна из французского Шанселяда. Представители негроидной расы были обнаружены в Италии близ Ментоны в «Гроте детей» в 1906 году. Эти скелеты получили условное название «негроиды Гримальди». Они были названы так по названию пещеры, в которой было обнаружено парное захоронение женщины и юноши. Весьма интересно, что в той же пещере в 1874–1875 гг. были обнаружены скелеты кроманьонцев весьма высокого роста – до 194 см – с весьма внушительной черепной коробкой объемом 1715–1880 см^3.

Что касается «негроидов Гримальди», надо отметить, что наряду с негроидными особенностями (прогнатизм челюстей, слабо выступающий вперед нос) у них был проявлен комплекс признаков, характерных и для кроманьонцев. Это позволило некоторым антропологам-эволюционистам классифицировать черепа «негроидов Гримальди» как евроафриканский тип. Так, советский антрополог Г. Ф. Дебец считал «евроафриканцев» стадией развития, характерной как для ранних европейцев, так и собственно для негров.

Рис. 20, 21. Парное захоронение, обнаруженное в Италии: «негроиды Гримальди». Графическая реконструкция М. М. Герасимова

В отношении древнего «эскимоса» из Шанселяда мнения разделились. Дело в том, что череп этот ныне не имеет носовых костей, и диагностика эскимосского типа не представляется возможной. Впоследствии были обнаружены ранние фотографии этого черепа, на которых носовые кости были еще на месте. По этим фотографиям было выяснено, что изначально у человека из Шанселяда нос был сильно выступающий вперед, как у кроманьонца. Из этого стало ясно, что человек из Шанселяда также не может считаться эскимосом. У него еще сохраняется такая европеоидная особенность, как выступающий вперед нос.

В свое время советский антрополог В. В. Бунак выдвинул теорию, согласно которой население верхнего палеолита отличалось краниологическим полиморфизмом. Признаки расовых комплексов еще не были завершены и выражались в мозаичной комбинации признаков. У Бунака были предшественники. Еще в 1930 году антрополог Джеффри Морант пришел к заключению, что все население верхнего палеолита представляло собой одну серию, не более изменчивую, чем некоторые современные группы. В своей статье, вышедшей в 1984 году и озаглавленной «Верхнепалеолитический череп Сунгирь 1 и его место в ряду других верхнепалеолитических находок», В. В. Бунак и М. М. Герасимова пишут, что внутривидовые таксоны в верхнем палеолите еще не сложились, а «разнообразие сочетания отдельных признаков характеризует самую начальную стадию расообразования».

С этим, пожалуй, можно согласиться. Население верхнего палеолита порой сочетало в своем индивидуальном облике признаки еще не устоявшихся разных расовых групп. Наглядный тому пример – скелет мужчины, обнаруженный вблизи села Костенки в Воронежской области на верхнем Дону (Костенки 14) в 1954 году. На мысу на правом берегу Дона, носящем название Маркина гора, была обнаружена древняя стоянка, имевшая возраст 32 тысячи лет.

Мужчина при жизни имел черты кроманьонского типа наряду с резким выступанием лица вперед и очень широким носом. Эти признаки характерны для представителей экваториальной расы.

Многие антропологи, изучающие черепа верхнего палеолита Европы и других мест, приходят к выводу, что, несмотря на многообразие, весь комплекс антропологических особенностей может быть классифицирован как некое морфологическое целое. Это подталкивает нас к мысли об относительном антропологическом единстве исходного типа, который впоследствии разделился на расовые группы.

Страсти вокруг черепа UC 101

В. В. Бунак и М. М. Герасимова в своей статье, посвященной исследованию черепа Сунгирь 1 из-под Владимира, утверждают, что череп этого древнего насельника «земли русской» имел больше монголоидных черт, чем череп № 101, обнаруженный под Пекином. Это тем более удивительно, что по существующим представлениям монголоиды зародились в Азии, а европеоиды – в Европе. Российский антрополог А. А. Зубов в своей книге «Становление и первоначальное расселение рода «Гомо» сравнивает пекинский череп № 101 уже с другим черепом, обнаруженным в центральной Бразилии в 2003 году в местечке Сантано ду Риашо. Исследователь приходит к выводу, что оба черепа имеют заметное сходство и первый идеально вписывается в прорисованный контур второго.

Рис. 22. Череп US 101 из верхнего грота пещеры Чжоукоудянь под Пекином

Рис. 23. Череп US 101 из верхнего грота пещеры Чжоукоудянь под Пекином, вписанный в контур черепа из Бразилии из Сантано ду Риашо. Рисунок из книги А. А. Зубова «Становление и первоначальное расселение рода «Номо»

Американский череп имеет возраст около 9 тысяч лет. Вспомним, что именно эта цифра фигурирует в исследованиях А. Неваша, утверждающего, что Америка в этот момент заселялась «палеоиндейцами», которые пришли на смену австралоидно-негроидным открывателям Америки. Это также со всей убедительностью показывает, что недифференцированный предковый тип со слабо выраженной монголоидностью был распространен в Азии еще 10 тысяч лет назад. По существующей версии, Америка заселялась именно из Азии, через Берингов сухопутный перешеек. Позднее этого времени в Америку добралась третья волна переселенцев. Это были уже типичные монголоиды, шедшие проторенным путем через Берингов пролив.

Таким образом, по существующим представлениям, монголизация населения проходила где-то в Азии, и волны населения со все более усиливающимися монголоидными особенностями периодически выплескивались в Америку. Заселение американского континента проходило сначала через сухопутный Берингов перешеек, а затем, после того как северный ледник растаял, через образовавшийся Берингов пролив.

Исследование этого вопроса имеет весьма длинную историю. Еще в 1937 году Я. Я. Рогинский выдвинул и обосновал версию, что предками американских индейцев были люди, имеющие сравнительно небольшую уплощенность лица, сильно выступающий нос, высокое переносье. В качестве примера существования такого типа на Азиатском материке Рогинский приводит все тот же череп № 101, обнаруженный под Пекином. Согласно версии Рогинского, современный монголоидный тип с уплощенным лицом и эпикантусом сложился в Азии сравнительно поздно. В Восточной и Юго-Восточной Азии этому типу предшествовали генерализованные, «нейтральные» в расовом отношении варианты. Аналогичной точки зрения придерживался американский антрополог У. Хауэлс. Чем древнее азиатская форма, тем в меньшей степени можно увидеть на ней проявление монголоидного комплекса признаков. Наряду с нейтральными чертами, на древних черепах можно увидеть и австрало-меланизийские черты.

В 1951 году американский антрополог Дж. Б. Бердсел сформулировал гипотезу, согласно которой в формировании физического типа аборигенов Америки принимал участие «архаичный европеоид». Аналогичной точке зрения придерживался и советский антрополог Г. Ф. Дебец. Он полагал, что индейский морфотип сформировался на базе двух древних вариантов – айнского и монголоидного. Монголоидный тип имел более позднее азиатское происхождение. Что касается айнов, нужно сказать хотя бы пару слов об их морфотипе, локализации и происхождении.

В настоящее время айны в небольшом количестве проживают на о. Хоккайдо. Они смешаны с японцами. В былые времена айны обитали в низовьях Амура, на островах Японии, Курильской гряде и Сахалине. Без учета японской примеси, облик айнов выглядит следующим образом. У представителей этой малой расы цвет кожи немного смуглый. Волосы темные, волнистые и жесткие. Глаза светло-карие. Эпикантус отсутствует. Третичный волосяной покров, особенно на лице весьма сильный. Лицо низкое и широкое. Нос, рот и уши крупные. Пальцевые и ладонные узоры у айнов напоминают таковые у европейцев. Когда европейцы обнаружили айнов в XVII веке, то были весьма озадачены их внешним видом. У мужчин айнов были необыкновенно густые бороды и усы, которые те во время еды придерживали палочками. Летом айны носили лишь набедренные повязки, несмотря на то, что жили в умеренном климате. Черты лица айнов были похожи на европейские и не похожи на азиатские.

Рис. 24. Потомок айнов. Современный житель о. Хоккайдо с некоторой монголоидной примесью

Происхождение айнов вызывало и вызывает у исследователей много споров. В советское время считали, что их предками были выходцы из Индонезии, представители австралоидной расовой группы. Была популярна идея Л. Я. Штернберга об австронезийских истоках айнской культуры. На ее основе М. Г. Левин сформулировал концепцию сложения айнского антропологического комплекса в результате смешения австралоидов с тихоокеанскими монголоидами. Однако, согласно новейшим антропологическим данным, айны сильно отличаются как от жителей Индонезии, так и от австралийцев. Согласно иной точке зрения, высказанной в свое время Дж. Бечелором и С. Мураямой, айны имеют европеоидные черты.

Японские антропологи считали, что айны родственны палеоазиатским народностям, пришедшим на Японские острова из Сибири. Это точка зрения менее всего обоснованна. Айны резко отличаются от монголоидов. Вероятно, миф о монголоидном происхождении айнов понадобился японцам, чтобы обосновать те притеснения, которым подвергались айны – коренные жители Японских островов – со стороны предков японцев. Согласно археологическим данным, айны появились на Японских островах еще 13 тысяч лет до н. э. и заселяли все острова от Рюкю до Хоккайдо. Они являются создателями неолитической культуры «Дземон». Нельзя исключать, что айны были создателями легендарного государства Яматай, о котором говорится в китайских хрониках. Японцы на протяжении веков сражались с айнами и переняли у них многое из тактики ведения боя. Самурайская культура является преемницей культуры айнского военного сословия. Есть все основания считать, что т. н. кенневикский человек, чьи останки были обнаружены в Америке в 1996 году в штате Вашингтон, по внешнему виду напоминал айнов, живших на о. Хоккайдо, Курилах, Сахалине и в верховьях Амура.

В свое время американец Дж. Б. Бердсел выдвинул гипотезу, что в создании древнего населения Америки принимал участие «амурский тип», отмеченный и у айнов, и у палеоамериканцев. В качестве доказательства существования «амурского типа» на азиатском материке Бердсел привел все тот же череп UC 101 из верхнего грота пещеры Чжоукоудянь в Китае. Таким образом, есть все основания считать, что айны являются потомками древнего недифференцированного на расы азиатского населения, заселившего впоследствии и Америку. При этом, наличие европеоидных черт у айнов, в том числе густые бороды, может являться тем реликтом, который они унаследовали от своих предков. С другой стороны, айны все же изменились за десятки тысяч лет. У них массивное телосложение, относительно короткие ноги и относительно длинные руки. Лицо и тело покрыто волосами… Все в мире подвержено изменению – и хорошее, и плохое.

Однако в верхней пещере Чжоукоудянь был обнаружен не один, а три черепа. Первый – тот, о котором мы уже говорили, UC 101.

Второй череп получил номер UC 102, третий – UC 103. Антрополог Ф. Вейденрейх, исследовавший эти черепа, пришел к неожиданному выводу, вроде бы подтверждавшему его концепцию полиморфизма. По мнению ученого, в пещере под Пекином была похоронена целая семья. Пожилой человек (череп UC 101) был погребен вместе со своими двумя женами (черепа UC 102 и UC 103). Одна жена (UC 102) имела меланезийский облик, другая (UC 103) – эскимосский. Позднее, советские ученые М. Г Левин и Н. Н. Чебоксаров придали этому высказыванию более приличный вид. По их мнению, время, когда были захоронены эти люди, отличала несбалансированность расовых комплексов. Комбинация признаков не имела устойчивости. Такой разброс типажей можно объяснить только одним – спонтанно начинают проявляться некоторые черты еще не оформившихся расовых комплексов. На начальном этапе расообразования могут формироваться протоморфные варианты, напоминающие будущие расы.

Рис. 25. Три черепа, обнаруженные в верхней пещере Чжоукоудянь. Сверху вниз: UC 101, UC 102, UC 103. Из книги А. А. Зубова «Палеоантропологическая родословная человека»

Все это позволяет сделать общий вывод по отношению к монголоидам и их предкам. Ранние предки монголоидов еще не имели тех устоявшихся типично монголоидных черт, которые проявятся позднее у представителей малых монголоидных рас под воздействием условий существования и дрейфа генов.

Загадка эскимосов

Было бы интересно сопоставить ископаемый череп UC 101 с признаками, отмеченными у тибетцев. Не исключено, что древние люди, имеющие слабо выраженные расовые черты и жившие некогда в окрестностях нынешнего Пекина, являются предками и тибетцев тоже…

Все рассмотренные особенности монголоидов указывают на то, что специализация у монголоидных групп населения нарастает со временем. Весьма характерный пример этого являет собой арктическая малая раса. В свое время антрополог В. П. Алексеев в своей монографии «География человеческих рас» (1974 год) обосновал предположение, что эскимосы и индейцы Огненной земли совершенно независимо друг от друга приобрели адаптивные телесные особенности, позволяющие им выживать в суровых условиях. Иной взгляд на причину телесного сходства эскимосов и огнеземельцев высказал еще в 1968 году А. А. Зубов. Он полагал, что Америка заселялась не единожды и сходство жителей крайнего Севера и крайнего Юга объясняется наличием разных волн миграций. Алексеев в своей работе полемизирует с Зубовым. Он делает весьма широкие обобщения, доказывая, что «весь органический мир подчиняется зональным закономерностям формообразования, и нет совершенно никаких оснований делать исключение для человека». Алексеев трактует сходство морфотипа эскимосов и огнеземельцев как явление сходного параллельного формообразования, как приспособительную реакцию организма на очень суровые условия существования, которые имеют место на крайнем севере и юге американского континента. По всей видимости, Алексеев прав. Несмотря на то, что у эскимосов имеются черты (темная кожа, прогнатизм – выступание челюстей вперед), которые сближают арктическую расу с восточными и южными монголоидами, приспособительный характер эскимосского морфотипа вполне очевиден.

Рис. 26. Современный эскимос

У эскимосов не столь сильно выражены и монголоидные особенности, как это имеет место у представителей североазиатской расы. Это сближает эскимосов с южными монголоидами, у которых также слегка ослаблены монголоидные признаки. У последних также наблюдается сильно выраженный прогнатизм и темная кожа. Эскимосов отличает от других монголоидов практически полное отсутствие 0-образной формы ног, сравнительная редкость эпикантуса и большое расстояние между углами нижней челюсти. Пропорции тела у представителей арктической расы значительно отличаются от континентальных монголоидов. У них сильно развит костяк и мышцы, но сравнительно слабо развита прослойка подкожного жира. Пропорции тела также заметно отличаются – туловище и руки относительно короткие, а ноги относительно длинные, грудная клетка имеет округлые очертания. Все эти признаки встречаются у разных представителей арктической малой расы, живущих вокруг Северного Ледовитого океана: эскимосов, чукчей, американских индейцев, коряков, но больше всего выражены у эскимосов.

Огромный ареал распространения арктической расы от Чукотского полуострова и Алеутских остров до Гренландии наводит антрополога Алексеева на мысль, что эта раса сформировалась на территориях значительно меньших, чем та, которую занимают представители этой расы сегодня. Алексеев приводит данные археологии и антропологии, согласно которым освоение многих северных районов состоялось в последние два тысячелетия. Таким образом, арктическая раса выглядит более молодой, чем все другие малые расы, входящие в состав большой монголоидной расы. Американский антрополог А. Грдличка полагал, что наибольшей специализации достигли гренландские эскимосы. Именно у представителей этого этноса Грдличка видел крайнее выражение эскимосских особенностей. Специализация, по мнению этого ученого, нарастала по мере расселения монголоидов с запада, из Азии. Она достигла наибольшего выражения благодаря наличию исключительно суровых условий в Гренландии. По его мнению, западные эскимосы, проживающие на Аляске и Азии, являются той предковой группой, которая сохранила исходный морфотип, на основе которого впоследствии была сформирована всея арктическая раса.

Рис. 27. Эскимосская женщина из Лабрадора. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение» 1902

Имеются вполне достоверные данные относительно того, что палеоантропология районов, окружающих Берингов пролив, фиксируется учеными не ранее рубежа новой эры. Даже уникальный усть-бельский могильник, обнаруженный в районе села Усть-Белая на Чукотке, датируется автором раскопок Н. Н. Диковым 2 тысячелетием до новой эры. В этом могильнике были обнаружены костяки с начальными признаками формирования своеобразного чукотско-эскимосского антропологического типа. Эти данные легли в основу предположения, что соответствующий тип появился довольно поздно, и основой для его происхождения стала миграция монголоидов из более южных районов. Формирование арктической расы проходило непосредственно в северных широтах.

В. П. Алексеев предполагал, что арктические монголоиды сформировались на основе еще достаточно нейтральных в расовом отношении монголоидных групп. Эти группы сохранялись в пережиточном состоянии довольно долгое время. Первая волна таких групп, мигрировавших в Америку, составила основу американских индейцев. Вторая волна обладала уже более выраженными монголоидными признаками. Она мигрировала на Север, и расселилась в области вокруг Северного Ледовитого океана. Представители этой волны не стали продвигаться вглубь американского континента, по-видимому, сдерживаемые своими предшественниками, уже занявшими к тому времени большую часть американского континента. Вторая волна переселенцев где-то по дороге столкнулась с популяцией южных монголоидов и, соединившись с ними, образовала основу арктической расы, которая в дальнейшем стала изменяться уже в условиях северных широт. Именно этим можно объяснить наличие у эскимосов признаков южных монголоидов, таких как темный цвет кожи, прогнатизм и другие. Приспособительный характер у представителей арктической расы выявляется в их массивном телосложении, коренастой фигуре. Эскимосы и алеуты ходят сутулясь и слегка сгибая тело вперед. Как полагают, соответствующие признаки появились совершенно независимо и у неандертальцев, также проживавших в условиях севера. Вероятно, у них также имелась сутулая и шаркающая походка, как и у эскимосов, которую психофизиологии объясняют холодовым стрессом…

Если у эскимосов мы видим ярко выраженный комплекс приспособлений к холодным условиям существования, то на примере центральноазиатской расы прослеживается формирование иного комплекса признаков. У них появилось максимально широкое лицо, а также достигли своего максимума иные монголоидные признаки.

Как полагают, слабо дифференцированные в расовом отношении насельники Сибири являлись предками многих монголоидных групп. Расселяясь по азиатскому континенту, они дали три слепых ответвления. Это центрально-азиатская, корейско-манжурская и эскимосская расы. Каждая из этих групп формировалась в особых природных условиях и морфологическое своеобразие их представителей может быть объяснено с позиции адаптивного приспособления к определенным условиям жизни.

Странные монголоидные параллели

Весьма интересно происхождение монголоидных признаков у народов, живущих в другой части света – на юге африканского континента. Племена бушменов (сан) и готтентотов (кой-коин), согласно предположению американского антрополога К. С. Куна, составляют пятую большую расу по его классификации. Он называл эту расу капоидной. У капоидов – бушменов и готтентотов – низкий рост и довольно светлый для негроидов цвет кожи с желтоватым и медным оттенком соответственно. Помимо желтого цвета кожи, у этих народов имеются и другие монголоидные признаки: наличие эпикантуса – складки верхнего века, узкий разрез глаз, широкие скулы и ослабленный волосяной покров на теле и лице. Так, у мужчин борода и усы практически не растут, что сближает их с типичными монголоидами. Однако помимо всего прочего волосы на голове еще более кучерявые, чем у негроидов. Они образуют отдельные шаровидные скопления. Готтентоты отличаются от бушменов тем, что несколько выше ростом (150–160 см), имеют более развитые надбровные дуги и очень морщинистую кожу. У тех и других нос типично африканский – плоский с широкими крыльями. Еще в 1934 году антрополог Э. Айкштедт, основываясь на монголоидных признаках бушменов и готтентотов, относил их к монголоидной расе, волей судеб оказавшейся на африканском континенте. Однако это предположение вряд ли соответствует действительности. У представителей капоидной (койсанской) расы гораздо больше признаков, сближающих их с типичными негроидами. Кроме всего прочего, и у негроидов имеется довольно значительная уплощенность лица, хотя не такая выраженная как у монголоидов.

Рис. 28. Бушмен. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

По мысли К. Куна, предки капоидной (койсанской) расы рано выделились в отдельную популяцию. Предположительно, они обитали где-то на севере Африканского континента. Где точнее Кун не указал. Идея американца повисла в воздухе. Как полагал советский антрополог В. П. Алексеев, предки бушменов и готтентотов обитали в пустынных и полупустынных пространствах Южной Африки. Эта местность имеет сходство с лессовыми пустынями и полупустынями Центральной Азии. Именно сходством климатических условий существования объясняется параллельное возникновение у тех и других на разных материках монголоидных признаков, в частности эпикантуса и узкого разреза глаз. Бушмены ныне обитают в пустыне Калахари. Есть все основания считать, что они и прежде обитали в ней. Для защиты от лессовой пыли у них возникли приспособления в глазной области. Несомненно, аргументация советского антрополога кажется более убедительной. В пользу этой гипотезы говорит и наличие у бушменов и готтентотов такой интересной особенности как стеатопигия – отложения жира на ягодицах. Алексеев указывает, что подобно рода морфологические признаки призваны обеспечить нормализацию водно-солевого обмена в условиях засушливого климата. Аналогичные приспособления у животных, такие, например, как горбы у верблюдов, живущих в условиях пустыни, известны всем.

Рис. 29. Жена готтентотского начальника Яна-Африканера. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение» 1902 г.

Таким образом, мы видим, что монголоидные признаки действительно развились под влиянием особых условий существования. Причем возникали они в разное время и у разных народов. С этих позиций можно объяснить и наличие лопатообразных (совкообразных) резцов у монголоидов и живших задолго до них в тех же самых ландшафтах синантропов. Не стоит придумывать того, чего не было. Монголоиды никогда не происходили от синантропов, как это утверждают полицентристы. Они являются типичными представителями Гомо сапиенса, изменившимися в аналогичных условиях существования. Точно также изменялись и представители койсанской расы (капоиды). Они, вероятно, довольно рано отпочковались от сапиенсного ствола и мигрировали с севера африканского континента на юг. Их типичные физические признаки проявились лишь в условиях засушливого полупустынного климата. Именно такой климат присутствует в пустыне Калахари, где ныне обитают эти народы.

У следующей волны мигрантов, заселявших африканский континент с севера, сложился несколько иной негрский морфотип. Это связано с тем, что предки негрской группы проживали длительное время в условиях ярко выраженного тропического климата. Как полагает Алексеев, у негров проявляется четко выраженное приспособление к обитанию в условиях влажной жары тропической Африки. Формирование физического типа негров проходило на обширном пространстве.

К. Кун в свое время высказывал иную гипотезу о происхождении негров. Он полагал, что их предки обитали на юге Африки, а затем переместились в Центральную Африку. Эта идея американского антрополога не обоснована должным образом. Кроме всего прочего, Кун полагал, что в весьма отдаленные времена на территории Африки возникли два независимых очага расообразования. В результате расообразовательных процессов вначале появились капоиды, а затем негроиды. Это предположение позволило Куну выделить две независимые расы: негрскую и капоидную, которые он включил в состав больших рас человечества наряду с монголоидами, австралоидами и европеоидами. На самом деле, гипотеза независимого формирования на территории Африки двух больших расовых групп – негроидов и капоидов – лишена оснований. Палеоантропологические материалы не указывают на феноменальную древность этих расовых образований. Из Африки известны единичные находки, которые скорее указывают на древнее существование в ней еще не дифференцированного на расовые группы населения. Тропический климат Африки не способствует сохранению палеоантропологических свидетельств прошлого.

Как полагал Алексеев, типично африканский комплекс признаков стал формироваться у народов, населяющих Африку, в мезолите или даже в неолите. Будущие негроиды и капоиды имели общих предков. И лишь позже первоначальный африканский очаг распался на дочерние очаги расообразования. В результате появились негроиды в узком смысле этого слова, приспособленные к обитанию в условиях влажной тропической жары, и бушмены и готтентоты. Изменение физического облика последних пошло несколько иным путем. Они приспособились к обитанию в условиях лессовых полупустынь. Именно этим можно объяснить наличие у них определенных физических особенностей.

Пигмеи: средство для похудания

Рис. 30. Девушка пигмейка. Рисунок из книги Ф. Ратцеля «Народоведение» 1902

На территории Африки обитает еще одна весьма своеобразная группа населения. Это пигмеи или негрилли. Само слово «пигмеи» образовано от греческого образца и означает «люди величиной с кулак». Негрилли – уменьшительное слово, образованное от «негр». Дословно – «маленький негр». И действительно, пигмеев отличает феноменально низкий рост. У женщин он составляет 136–138 см, а у мужчин – 144–146 см. По другим данным, рост пигмеев еще меньше и редко достигает 120–130 см.

О существовании пигмеев сообщают уже древнеегипетские надписи, относящиеся к 3 тысячелетию до н. э. Упоминания о маленьких африканских людях, живущих в лесу, встречаются и у древнегреческих авторов: Гомера, Геродота, Страбона. Лишь в XIX веке европейцы доподлинно убедились, что пигмеи реально существуют. Их открытие приписывается немецкому исследователю Г. А. Швенфурту. Обитают «маленькие негры» в тропических лесах Центральной Африки. Основное отличие пигмеев от негров состоит в их маленьком росте и небольшом объеме черепа. Есть все основания считать, что пигмеи – достаточно молодая популяция, возникшая в условиях влажного и жаркого климата. Именно такие условия отмечены в тропических африканских лесах. Как полагают некоторые западные лингвисты, пигмеи выделились из популяции бантуговорящих негроидов около 4–5 тысяч лет назад, когда стала высыхать пустыня Сахара. Эти племена мигрировали на юг, заселили область тропических лесов и вторично перешли к охоте и собирательству. Аналогичной точки зрения придерживался и антрополог В. П. Алексеев. По его мнению, пигмеи выделились из негроидных популяций, мигрирующих с севера африканского континента. Небольшой рост у негрилли Алексеев объясняет действием разных факторов. Основные факторы – климат, пищевое поведение и характерный для пигмеев кочевой образ жизни. Не исключено, что к этим факторам надо прибавить и своеобразные культурные табу, накладывающие на мировоззрение и, следовательно, поведение пигмеев определенный отпечаток.

Так, Алексеев в своей монографии «География человеческих рас» указывает на главную причину, заставившую пигмеев уменьшиться. Это однообразный пищевой рацион. Пигмеи – охотники. Избыток мясных продуктов в рационе ведет к переизбытку белка в организме. Этот избыток повышает содержание гаммаглобулиновой фракции в сыворотке крови, что, в свою очередь, в силу отрицательной физиологической корреляции между гаммаглобулинами и размером тела, ведет к низкорослости.

Другой аспект своеобразного пищевого поведения заключается в том, что охотничья добыча для пигмеев – это крайне не регулярный фактор, что само по себе ведет к периодическому недоеданию. Недоедание угнетает обмен веществ и задерживает рост в детстве. Кроме всего прочего, хорошо известно, что малорослые, поджарые и тонкокостные индивиды легче переносят голод. Таким образом, маленький рост и уменьшение размеров тела дает неоспоримые преимущества в условиях дефицита питания. Малорослость становится в популяциях пигмеев объектом селективного преимущества и закрепляется генетически.

Еще одна важная влияющая на рост составляющая – недостаток в пище макро– и микроэлементов, в первую очередь кальция. Кальций – тот строительный материал, из которого формируются кости на стадии роста в детском и подростковом возрасте и у взрослых. Недостаток кальция влияет на сокращение объема костной ткани, что приводит к низкому росту. Кроме всего прочего, маленькие пронырливые и чрезвычайно подвижные пигмеи в условиях тропического леса имеют больше шансов незамеченными подкрасться к потенциальной добыче. Тогда они пускают в ход свой маленький лук, из которого виртуозно стреляют отравленными стрелами с железными наконечниками. Высокая влажность тропического леса в купе с большими физическими нагрузками и недоеданием способствует, очевидно, довольно быстрому уменьшению габаритов тела в изолированных популяциях пигмеев. Тем не менее, надо отметить, что пигмеи в совершенстве владеют навыками охоты в условиях джунглей. Согласно описаниям, на огромного слона охотится всего 2–3 пигмея. Они долго незамеченными преследуют стадо слонов, выслеживают места их водопоя и ночевки. Улучив момент, они подбираются к спящему слону ночью и перерезают ему сухожилие на ноге. Утром стадо снимается с места, а раненный слон не может нормально двигаться. Он остается на месте, а другие слоны уходят. Тогда пигмеи нападают на слона и ранят его копьями в хобот, в котором находится много кровеносных сосудов. Постепенно слон слабеет и, в конце концов, погибает от большой кровопотери. Тушу убитого слона даже не пытаются поднять и перенести в безопасное место. Все племя переселяется к месту гибели и начинается многодневный пир. Весьма интересно, что такие сложные манипуляции производят люди, у которых объем головного мозга весьма маленький. По данным нейроморфолога В. С. Савельева, он не превышает емкость черепа поздних Гомо эректусов.

В специфическом охотничьем поведении пигмеев многие авторы видели реликт охотничьего поведения древнего человека. В связи с этим, пигмеев часто считали чуть ли не некими древними людьми, дожившими до нашего времени. Уместно будет сказать, что еще на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков анатом и антрополог И. Кольман выдвинул предположение, что малорослые люди в прошлом были распространены гораздо в большей степени, чем сегодня. При этом Кольман ссылался на европейские находки людей небольшого роста. Кроме всего прочего, известно, что в Азии на Андаманских островах обитает немногочисленная популяция андаманских негритосов, которых также отличает небольшой рост. Отсюда делался вывод, что карликовые формы – очень древний этап в эволюции человечества. Эволюция эта якобы проходила от уменьшенных и грацильных форм к высокорослым. В охотничьем поведении пигмеев видели сохранившиеся до наших дней навыки древней охоты.

Рис. 31. Семья андаманских негритосов. Фото XIX век

Рис. 32. Европеец с семьей пигмеев. Фото XIX век

Еще в 1946 году против этой весьма распространенной гипотезы выступил советский антрополог М. Г. Левин. Он довольно убедительно показал, что охотничье поведение пигмеев является не отголоском примитивного состояния древних охотников, а новым приобретением. Охота у пигмеев, напротив, имеет элементы высокой специализации и лишена какой бы то ни было примитивности. В отношении малорослости древних форм человека весьма определенно высказался В. П. Алексеев. Он показал, что в ряде случаев такие представления основывались на непроверенных и ненадежных данных, с другой стороны, у ископаемых форм довольно часто неправильно определяют рост в силу фрагментарности костных останков.

В отношении сходства африканских и азиатских маленьких людей было показано тем же Алексеевым и его предшественником Левиным, что сходство это чисто внешнее и возникло совершенно независимо в сходных условиях существования. Ни о какой древней популяции низкорослых людей, заселявших землю до появления современных людей с нормальным ростом, говорить просто не приходится. Низкорослость у андаманцев, семангов, аэта – народностей населяющих некоторые места на юго-востоке Азии и пигмеев из Африки – объясняется гораздо проще. В юго-восточной Азии древнее протоавстралоидное население было вытеснено новыми переселенцами в места, не столь благоприятные для проживания. Часто это изолированные области влажного тропического леса. Эти люди были вынуждены вести преимущественно охотничий образ жизни, дополняемый рыболовством и собирательством. У них отмечалось нерегулярное питание. Кроме всего прочего, островные популяции испытывали недостаток микро– и макроэлементов в пище, в первую очередь кальция. Их карликовый рост возник в результате специфических факторов среды обитания параллельно с возникновением карликового роста пигмеев в сходных условиях существования. Таким образом, природный, географический и культурно-исторический факторы воздействовали сходным образом на людей, оказавшихся в разных частях света.

Предки-карлики?

Очевидно, необходимо остановиться на проблеме существования низкорослых популяций в Старом Свете чуть подробнее. Как уже говорилось, многими исследователями неоднократно высказывалась идея, что в глубокой древности на Земле существовала большая популяция низкорослых людей – пигмеев. Постепенно пигмеи были истреблены или вытеснены в менее подходящие для обитания места планеты своими собственными «подросшими» потомками. Лишь в отдельных труднопроходимых местах сохранилось древнее реликтовое население, которое являет пример того, как выглядели и жили наши предки. А жили они, по общему убеждению, в дикости и нищете, влача примитивный образ жизни. Недостаток культуры они восполняли природной сноровкой и сообразительностью. Близость к природе и доскональное знание животного мира позволяло им выживать в крайне трудных условиях. Отсутствие охотничьих орудий компенсировалось отработанными тысячелетиями навыками охоты.

Таким образом, получалось, что карлики, по общему расхожему мнению, являлись чуть ли не праотцами и праматерями современных людей. Исходя из этой концепции, исследователи пытались объяснить территориальную разорваность ареала обитания современных пигмеев. В качестве реликтов древней пигмейской расы назывались негритосы африканских джунглей, австралоидное карликовое население Андаманских островов в Индийском океане, население глубинного района тропических лесов Малаккского полуострова и население тропического леса на острове Лусон в Филиппинском архипелаге. В составе трех последних популяций из Юго-Восточной Азии заметен австралоидный компонент. Этих людей помимо маленького роста отличает темный цвет кожи, толстые губы, широкие носы и кучерявые волосы.

Рис. 33. Мальчик пигмей из Африки. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Рис. 34. Андаманские негритосы. Современное фото

У африканских негрилли (пигмеев) тоже очень темная кожа, широкие губы и носы и кучерявые волосы. Казалось бы – вот оно доказательство существования единой в прошлом пигмейской расы, оказавшейся, в силу обстоятельств, загнанной в глухие углы планеты. Помимо всего прочего, такой взгляд отражал существующее в науке со времен Ч. Дарвина мнение, что наиболее приспособленные, развитые и энергичные расы вытесняют дремучих дикарей на окраину ойкумены, где дикари мало-помалу вымирают. В хорошо прогреваемых солнцем местах живут лишь патриции, доказавшие на деле свою силу и умение отхватить лучший лакомый кусок. Иными словами, наиболее прогрессивные и приспособленные расовые группы получают в свое распоряжение лучшие земельные участки и владеют на правах победителей слабыми и побежденными. «Победители» по преимуществу оставляют больше жизнеспособного потомства, передавая ему навыки «современного ведения боя». Потомство размножается и окончательно побивает «побежденных», отнимая у них земли, пищевые ресурсы и, в конце концов, саму жизнь. В условиях изоляции, голода и плохих природных условий «побежденные» плохо размножаются и оставляют мало потомства, большая часть которого к тому же гибнет в раннем возрасте от нехватки пищи, витаминов, тепла и света. Как ни странно, эта небезупречная логическая конструкция была поставлена во главу объяснительной теории происхождения не только человека, но и всего живого на земле. Сущность этой концепции можно свести к простой и вместе с тем сакраментальной фразе, известной любому школьнику: «выживает наиболее приспособленный». Не будем сейчас развенчивать эту концепцию, отметим лишь, что она весьма уязвима и противоречива именно в логическом плане.

Как ни странно, эта концепция, положенная в основу всего, позволила Дарвину и его многочисленным духовным потомкам объяснять происхождение кораллов, медуз, губок, усоногих рачков, рыб, амфибий, рептилий, обезьян и человека; не только современных, но и древних… Будь у Дарвина такая необходимость, он объяснил бы при помощи этой гипотезы и происхождение киборгов и инопланетян.

Рис. 35. Два мальчика-пигмея, привезенные в Верону. Фото ок. 1874 г.

Хорошо иллюстрирует мнение Дарвина по поводу человека цитата, взятая из заключительной главы его книги «Происхождение человека и половой отбор»:

«Человек подобно всякому другому животному, очевидно, поднялся до своего настоящего уровня путем борьбы за существование, проистекающей из его быстрого размножения; если ему суждено подняться еще дальше вперед, то ему необходимо оставаться под влиянием жестокой борьбы. Иначе он быстро впадет в бездействие и наиболее одаренные люди не получал большого успеха в борьбе за жизнь, чем менее одаренные. Отсюда естественная быстрота, с которой человек размножается, несмотря на то, что она ведет к разнородному и очевидному злу, не должна быть значительно уменьшаема какими бы то ни было способами». (Очевидно, Дарвин был противником контрацептивов – прим. авт.)

Далее Дарвин продолжает в том же духе: «Для человека должна существовать открытая конкуренция, и законы и обычаи не должны мешать наиболее способным иметь решительный успех в жизни и оставлять наибольшее число потомков».

Вот эта прямая дорога, как мы видим уже сегодня, и привела к возникновению социал-дарвинизма, идеологическую основу которого использовали фашисты и реваншисты всех мастей.

Рис. 36. Семья огнеземельцев. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Наблюдения, осуществленные Дарвином над жителями Огненной Земли во время плавания на корабле «Бигль», были также осуществлены через призму его нарождающегося мировоззрения. Он описывал огнеземельцев, которых ему удалось увидеть воочию, как диких, испуганных, несмышленых дикарей со спутанными волосами и необузданным нравом. Для Дарвина было вполне очевидно, что огнеземельцы – предшествующая стадия человека, чья популяция была вытеснена в труднодоступные места проживания наиболее сильными и цивилизованными конкурентами, оставившими наибольшее число потомков.

В этой связи уместно напомнить мнение современных антропологов о происхождении огнеземельцев. Так, их внешний вид и антропологический тип объяснялись В. П. Алексеевым как приспособления к определенному ландшафту и суровому климату. Аналогичные приспособления и внешний вид приобрели эскимосы. Огнеземельцы и эскимосы вовсе не являются «древними» и изначально примитивными. Формирование этих расовых комплексов, напротив, имеет небольшой возраст.

То же самое можно сказать и о совсем иной популяции людей – негритосах. Их сохранилось совсем немного, около 1000 человек. Вроде бы Дарвин прав. Этим «древним» людям не повезло, потомства у них рождалось и выживало все меньше и меньше. Численность популяции сокращалась. Следовательно, они оказались меньше приспособлены к этой жизни…

Однако иной взгляд на проблему происхождения негритосов высказал Алексеев в своей работе «География человеческих рас». По его мнению, предки негритосов, относящиеся к австралоидной группе популяций, были вытеснены в глухие и труднодоступные уголки тропического леса Малакки. «На Андаманских островах они оказались единственными представителями коренного населения, что касается Филиппинских островов, то негритосы и там, в силу отсталости своего культурно-хозяйственного развития, были оттеснены в изолированные горные и труднодоступные районы».

Оказавшись в изоляции, предки негритосов, имевшие австралоидный облик, совершенно независимо друг от друга приобрели малый рост под давлением селекции в связи с недостатком пищи, под влиянием недостатка микроэлементов и вследствие действия отбора, связанного со специфическими условиями влажного тропического леса. Алексеев оформляет свою концепцию так: «В свете всего сказанного австралоидный локус расообразования в Юго-Восточной Азии должен быть поэтому подразделен на три микролокуса: андаманский, материковый и филиппинский».

Рис. 37. Современный веддоид со Шри-Ланки

Эту концепцию Алексеева можно дополнить тем фактом, что не только на островах Индонезии, но и на о. Шри-Ланка и в Южной Индии обитают австралоидные популяции, вытесненные в труднопроходимые и малоприспособленные для жизни районы. В Индии и на Шри-Ланке это ведды. По общему мнению антропологов, они представляют из себя локальный уменьшенный (грацильный) морфотип австралоидов. У них умеренно темная кожа, средняя толщина губ и умеренный прогнатизм челюстей. Роста веддоиды сравнительно небольшого – ниже среднего. Можно предполагать, что уменьшение роста в этой изолированной популяции шло совершенно независимо от иных популяций Индонезии. Это является приспособительной реакцией организма на специфические условия обитания. Кроме всего прочего, веддоидов отличают от негритосов мелкие черты лица и волосы. У веддоидов волосы волнистые, а у негритосов кучерявые. Это как раз свидетельствует в пользу независимого происхождения низкорослых популяций Индонезии и Индии. Что касается африканских пигмеев, их совершенно независимое происхождение доказывается хотя бы тем, что они относятся к негроидам, а не к австралоидам.

Как видим, суть неявного спора между открытыми сторонниками Дарвина и их скрытыми противниками сводится к следующему: наиболее примитивные современные народы – огнеземельцы, австралийцы, негритосы, пигмеи, а также из недавно вымерших – тасманийцы и пр. – являются реликтом древнего населения Земли. Такова точка зрения сторонников Дарвина. Иная точка зрения артикулировалась В. П. Алексеевым и другими, видевшими в происхождении «дикарей» совсем иную сторону. Эти антропологи считали, что их физическое своеобразие явилось следствием их изолированности и особых условий существования. Эти популяции имеют недавнюю историю и не могут рассматриваться в качестве реликтового населения Земли. Их низкорослость и другие «примитивные» признаки во внешнем облике и культуре возникли благодаря прямому воздействию неблагоприятной среды обитания. Так, в отношении предков веддов доподлинно известно, что они еще на рубеже эр заселяли весь юг Индостана и весь остров Шри-Ланка. Они были вытеснены со своих земель тамилами и сингалами, которые относятся к дравидоидной группе населения и имеют смешанное европеоидно-австролидное происхождение. В свою очередь, тамилы и сингалы были вытеснены из исконных мест своего проживания в долине Инда на полуострове Индостан на юг индоарийской колонизацией этих мест. Кроме всего прочего, известно, что низкорослые популяции возникали и в Новом Свете. Они проживали в районе Бразилии и Перу. Однако никто не берется оспаривать тот непреложный факт, что низкорослость этих людей возникла как адаптивный признак, и они изначально относятся к монголоидной группе населения. Иными словами, теория предков-карликов терпит самое настоящее фиаско.

Откуда взялись курчавые тасманийцы?

Итак, Дарвин полагал, что на все живые существа, в том числе и на человека, действуют три фактора: изменчивость, наследственность, естественный отбор. Эти три фактора заставляют организмы эволюционировать – изменяться в лучшую сторону, постоянно повышая уровень своей организации.

Однако на примере человеческих рас мы видим нечто иное. Действительно, популяции людей изменяются. Они передают изменения своему потомству. Не исключено, что мы видим у людей и элементы естественного отбора, которые выражаются в конкуренции. Однако не факт, что все это приводит к прогрессивному преображению человечества в целом как биологического вида. В некоторых случаях популяции людей, оказавшись в условиях изоляции, связанной с географическими, культурными или этническими барьерами, показывают нам, что морфотип меняется, но отнюдь не в лучшую сторону. Отдельные популяции попросту деградируют. Возьмем в качестве примера вымерших в XIX веке тасманийцев, живших на о. Тасмания. Известно, что до первых контактов с европейцами аборигены имели самую примитивную культуру на планете. Впрочем, примитивность этой культуры оценивалась двояко. Обитание в травяных шалашиках и хождение голышом традиционно оценивалось историками и этнографами в качестве древнейшей первоначальной культуры. Между тем, своеобразие тасманийской расы свидетельствует об ином. Есть все основания полагать, что тасманийцы, как и другие популяции Юго-Восточной Азии и Австралии – папуасы, меланизийцы, негритосы, отпочковались от протоавстралоидов и приобрели негроидные особенности сравнительно поздно. В самом деле, у тасманцев, выделившихся из среды австралоидов или протоавстралоидов, волосы не волнистые, а курчавые как у негров. При всем при том, своеобразие экваториальной расы у них выражено гораздо более четко. Помимо кучерявых волос, это широкое носовое отверстие черепа, весьма скромная растительность на лице, сильно выраженный челюстной прогнатизм. Однако, наряду с этим, тасманийцы, без всякого сомнения, сохраняли в своем облике протоморфный австралоидный тип. У них мощные челюсти, крупные зубы, развитое надбровье и очень толстые стенки черепа, что не идет ни в какое сравнение с тонкостенными черепами африканских негроидов. В свое время Г. Ф. Дебец отмечал, что у тасманийцев исключительно малые размеры лица и черепной коробки, и это сближает их с другими австралоидами.

По сообщениям авторов XIX века, лично наблюдавших быт тасманийцев, последние были нечувствительны не только к жаре, но и к холоду. Они спали на земле совершенно голые даже в морозные зимние ночи. Эта удивительная способность переносить жару и холод характерна и для австралийцев. Физиологическая способность переносить холод вполне могла со временем привести к появлению весьма обильного третичного покрова, который, по уверению авторов XIX века, можно было наблюдать на теле у тасманийцев.

Отметим здесь, что аналогичные телесные свойства появились и у так называемого снежного человека, которого проф. Б. Поршнев называл «диким». Согласно многочисленным сообщениям очевидцев, тело снежных людей, обитавших на Кавказе, Памире, Иранском нагорье, в Гималаях и других местах планеты еще в XIX и начале XX веков, было покрыто густыми темными волосами без подшерстка длиной 3 см. Подполковник медицинской службы В. С. Карапетян, осматривающий живого снежного человека в декабре 1941 года в северном Дагестане, писал в своей докладной записке, что осматриваемый экземпляр имел густые и пушистые темно-коричневые волосы на теле, однако лицо было практически лишено растительности. Эти признаки сближают «дикого человека» Кавказа с тасманийцами. Однако волосы на голове у снежного человека были жесткие и спутанные, что отличает его от курчавых тасманийцев, но сближает с волнистоволосыми австралийцами, жителями центральной Австралии. Цвет кожи у «дикого» человека был темным. Согласно другим сообщениям, цвет кожи снежных людей имел темно-коричный оттенок, как у современных коренных австралийцев. В. С. Карапетян писал о снежном человеке: «Брови очень густые, под ними находились глубоко впавшие глаза». Это описание также может соответствовать описанию лица типичного австралоида. Таким образом, мы можем предполагать, что знаменитый снежный человек является неким реликтовым, нет, не «гоминоидом», как полагал проф. Б. Поршнев, а австралоидом. Впрочем, волосатое тело могло появиться у снежных людей совершенно независимо от тасманийцев и австралоидов в качестве адаптации к обитанию в высокогорье и длительному хождению без одежды.

Как полагают некоторые антропологи, тасманийцы являются реликтовой формой людей. Их облик имеет сходство с меланезийским антропологическим типом, представленным, например, у папуасов Новой Гвинеи и негритосов. По мнению А. А. Зубова это сходство свидетельствует в пользу гипотезы заселения Тасмании некой древней популяцией, имеющий экваториальные черты: курчавые волосы, темный оттенок кожи, прогнатизм, широкий нос и т. д. На самом деле, точка зрения В. П. Алексеева на этот вопрос выглядит более убедительной. Тасмания, отделившись от австралийского континента около 11 тысяч лет назад в результате резкого поднятия уровня мирового океана – более 100 метров, оказалась островом. После этого предки тасманийцев стали независимо от папуасов и негритосов приобретать негроидные черты. У них заметно усилился прогнатизм, появились курчавые «негроидные» волосы на голове взамен волнистых, рост бороды у мужчин замедлился или вообще прекратился.

Рис. 38. Последняя тасманийка. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Некий промежуточный вариант между типичными бородатыми и волнистоволосыми австралоидами с одной стороны и курчавыми тасманийцами – с другой встречается на острове Новая Каледония, расположенной к Востоку от Австралии. У жителей этого острова в Тихом океане отмечается уникальная смена волос в течении жизни. У детей раннего возраста преобладают волнистые волосы. Однако в пяти-восьмилетнем возрасте волосы заменяются на курчавые. Эту особенность отметил еще немецкий ученый Фриц Саразин в 1912 году. Он предположил, что предки новокаледонцев были волнистоволосыми. Очевидно, нечто похожее произошло и с тасманийцами. Они приобрели курчавые волосы, еще более широкие носы и сильнее выраженный прогнатизм, чем австралийцы в условиях островной изоляции.

Конечно, о соматических признаках тасманийцев можно судить лишь косвенно. Ведь тасманийцы были уничтожены европейской колонизацией еще в XIX веке. Известно, что последняя чистокровная тасманийка, Труганини, умерла в 1876 году. На сегодняшний день в руках антропологов имеются лишь серии черепов вымершей популяции. Согласно краниологическим данным, у тасманийцев было весьма противоречивое сочетание признаков. С одной стороны, у них наблюдается ослабленный черепной рельеф, с другой – максимально широкий нос. Очевидно, своеобразие этого комплекса признаков сложилось как новоприобретение в условиях островной изоляции. Именно поэтому многие антропологи, в т. ч. Алексеев, выделяли тасманийскую локальную расу в составе большой австралоидной расы.

Маленькие люди на островах

Надо сказать несколько слов и о других группах островных жителей. Среди антропологов распространено убеждение, что «островная изоляция ведет к уменьшению размеров тела». Очевидно, что так оно и есть. Острова Микронезии были открыты и заселены около 3–4 тысяч лет назад.

Как показали раскопки на острове Палау, расположенном в западной части Тихого океана примерно в 600 км от Филиппин и о. Новой Гвинеи, на острове в нескольких пещерах были найдены костные останки, принадлежавшие популяциям маленьких людей. Рост этих людей, судя по всему, был несколько больше одного метра. Радиоуглеродный метод анализа останков показал, что эти островные жители обитали 2890–1420 лет назад. Предполагается, что их предки попали на остров в результате миграционной волны из Филиппин.

Автор исследований палауаских пигмеев южноафриканский антрополог Ли Бергер утверждает, что кости принадлежали взрослым людям, а не детям. Исследователь отвергает версию того, что обнаружены останки аномальных индивидов, имевших при жизни карликовый рост. Хорошо сохранились кости таза двух индивидуумов: мужчины и женщины. Они позволили вычислить вес низкорослых аборигенов. Оказалось, что мужчина весил 43, а женщина – 28 кг. Оказалось, что древние островитяне имели самый маленький рост и вес среди современных низкорослых популяций людей. По предварительным данным, объем черепной коробки у них был меньше 1 000 см^3. У палауанцев были достаточно крупные для их роста и размера коренные зубы. Передние зубы тесно сжаты в переднем челюстном отделе. Этот признак может свидетельствовать о быстром уменьшение роста.

Как констатируют авторы исследований, палауанцы приобрели ряд антропологических особенностей, которые сближают их с древнейшим Гомо эректус, обитавшим в Юго-Восточной Азии еще сотни тысяч лет назад. У палауанцев сильно выражены надбровные дуги, практически отсутствует подбородочный выступ, маленький объем мозга. Впрочем, антрополог Ли Бергер не сомневается, что палауанские карлики принадлежат к виду Гомо сапиенс. Свое сходство с эректусами они приобрели конвергентно и независимо от них.

В связи с этой сенсационной находкой надо упомянуть и другую сенсацию. В 2003 году в пещере Лианг Буа на о. Флорес в Индонезии были обнаружены останки флоресского человека. Объем черепа этого человека оказался около 380 см^3, что в три раза меньше, чем у современного человека! Сама голова карликов была размером с крупный грейпфрут. Рост «хоббитов», как их прозвали журналисты, не превышал одного метра. Примерно такой же объем черепа имели африканские австралопитеки. Флоресские люди жили 13–70 тысяч лет назад. Вокруг флоресского человека разразился нешуточный скандал. Часть антропологов считает его представителем Гомо сапиенса, деградировавшим в условиях островной изоляции при нехватке пищевых ресурсов. Однако у флоресского человека кроме маленького роста имеются весьма примитивные признаки. У него напрочь отсутствует подбородочный выступ, имеются мощные надбровные дуги, а также чрезвычайно широкий и приплюснутый нос. Все это сближает «хоббита» с эректусом. («Хоббит» – второе имя флоресского человека, присвоенное журналистами в честь одноименного персонажа из книги Дж. Р. Р. Толкиена «Хоббит или туда и обратно».) Однако по анатомическим особенностям черепа и строению длинных костей конечностей «хоббит» принципиально отличается от всех известных науке разновидностей древнего эректуса. По соотношению длины лучевой и бедренной кости «хоббит» отличается и от Гомо эргастера – еще одной примитивной формы человека – и сближается с Гомо хабилисом и австралопитеком гари. У флорессца относительно длинные руки и сравнительно короткие ноги, что напоминает морфотип австралопитека. Кроме того, кости запястья и строение нижней челюсти с зубами у флоресского жителя по своей форме напоминают таковые у карликового австралопитека. Однако из этого вовсе не следует, что индонезийские «хоббиты» – родственники или даже потомки африканских австралопитеков. Аналогичные конструктивные особенности скелета австралопитеков они могли приобрести независимо от них и в рекордно короткие сроки. Кроме всего прочего, теоретики эволюционизма считают, что уменьшение размеров тела не должно приводить к уменьшению и редукции мозга, а именно это наблюдается у «хоббита». По строению лицевого скелета, области надбровья и зубам флоресский человек, получивший номер LB1, отличается от австралопитека. Да и останки австралопитека нигде не обнаружены, за исключением Африки. Трудно себе вообразить, что австралопитеки из Африки незаметно прокрались на индонезийский остров Флорес, для того, чтобы превратиться там в флоресского жителя, который и сам выглядит как деградант.

Некоторые исследователи находят у флоресского человека признаки, характерные для современных больных микроцефалией людей. У этих больных кости черепа рано зарастают и не позволяют расти головному мозгу. Размер мозга у микроцефалов может составлять 300–400 см^3. Эти люди нуждаются в особых условиях жизни, социальной изоляции и клиническом наблюдении. Однако вряд ли вероятно, что в случае флоресского человека имеет место микроцефалия. Скорее всего, мы видим на примере и «хоббита» и палуанца довольно быструю трансформацию морфотипа, вызванную особыми неблагоприятными условиями существования. Некоторые антропологи-полицентристы восприняли находку «хоббита» с энтузиазмом. Они увидели в своеобразии его морфотипа некие доказательства независимого происхождения «хоббита» от человекообразных обезьян – орангутанов, проживающих ныне в Юго-Восточной Азии. Надо отдать должное антропологам-моноцентристам. Они с возмущением отвергли такие инсинуации. По их мнению, все люди – и современные, и вымершие – произошли от одной разновидности африканских человекообразных обезьян. И в самом деле, никаких черт специфического свойства орангутанов и флоресского человека не обнаружено. Весьма интересна одна анатомическая деталь «хоббита», которая указывает, что он не имеет прямого родства с обезьянами. У него непропорционально длинные стопы и короткий большой палец, который расположен точно также как у современных людей. Он не отведен и не уклоняется в сторону, как у обезьян. Это может являться свидетельством того, что стопа «хоббита» трансформировалась из стопы анатомически современного человека.

Рис. 39. Археолог Томас Сутикна с черепом «хоббита» в руке

Наиболее трезво мыслящие ученые склоняются к мысли, что «хоббиты» – низкорослые люди. Карликовость довольно часто сопровождает людей, оказавшихся в островной изоляции. Эту мысль весьма наглядно подтверждает следующая информация. Всего в километре от пещеры Лианг Буа, где были обнаружены ископаемые останки флоресского человека, в деревне Рампасаса ныне живут карликовые люди – негритосы. Их отличает крайне низкий рост. Исследователи отрицают вероятность того, что негритосы из племени рампасаса являются потомками «хоббитов». Отрицают – и правильно делают. Современные карлики помельчали совершенно независимо от своих предшественников, оказавшихся в этих же местах на несколько десятков тысяч лет раньше их. Тем не менее, существует весьма загадочное анатомическое сходство между флоресским жителем и современными австрало-меланезийцами. На это сходство указывает отечественный антрополог С. В. Дробышевский в своей монографии «Предшественники. Предки? Неоантропы верхнего палеолита» (М.: ЛКИ, 2010). Вот что он пишет по этому поводу:

Рис. 40. Реконструкция флоресского человека

«С другой стороны, подавляющее большинство признаков черепа и нижней челюсти флоресского человека попадает в размах изменчивости австрало-меланезийцев, особенности строения зубов схожи с таковыми у пигмеев рампасаса; даже черты описанные первоначально для Homo floresiensis, с большой частотой обнаруживаются у популяций индонезийско-океанического региона, например, скошенность симфиза нижней челюсти и развернутость Р (Jacob et al., 2006)» (стр 162).

Таким образом, мы видим, что особенности строения черепа и скелета флоресского жителя позволяют связывать его и с современными австралийцами, и с меланезийцами. Отличия могут быть объяснены фактором изолированного островного существования «хоббита».

Что с нами происходит?

Другие исследователи предполагают, что в случае с флоресским человеком имела место «пропорциональная карликовость», когда размеры тела и размеры черепа и мозга уменьшаются относительно пропорционально. Имеется и предположение, что предки флоресского жителя имели небольшой мозг и обычное тело. Тело сократилось в своих размерах, а мозг остался прежним. В результате этих изменений потери интеллекта не было! Интеллект остался на том же низком уровне, что был у предков. Весьма любопытно, что описан ряд синдромов у микроцефалов, когда уменьшение мозга сопровождается уменьшением роста; при этом может редуцироваться подбородок. Отсутствие подбородка – крайне архаичный признак и классифицируется как древний. Кроме всего прочего, у микроцефалов могут выпадать зубы. Нередко возникает патологическая диспропорция скелета тела. Наиболее близки к морфотипу флоресского человека оказываются больные синдромом Ларона. Этот синдром вызывается мутацией гена инсулиноподобного фактора роста. Для этого синдрома характерно резкое уменьшение роста, а иногда и мозга, наличие патологий и диспропорций в скелете тела и отсутствие или «убегание» подбородка. Именно это характерно для «уникального» флоресского жителя. Согласно другому предположению, основой патологического состояния, характерного для «хоббита», может являться эндемический кретинизм, вызванный недостатком йода в пище.

Наличие этих параллелей, конечно, само по себе не указывает на то, что флоресский житель был аномальным субъектом. Тем более, что в случае с флоресским человеком мы имеем дело не с индивидуальной патологией, а с популяцией людей, отличающихся от других своеобразным сочетанием признаков. Строение черепа «хоббита» сближается скорее с Гомо сапиенсом, нежели с хабилисом, австралопитеком и эректусом. По мысли некоторых зарубежных антропологов, среди современных людей «хоббит» оказался ближе всего к тасманийцам и восточным индонезийцам, нежели к меланезийцам и австралийцам. Весьма интересно в связи с этим отметить, что на черепе «хоббита» надбровный рельеф имеет вид настоящего валика. Очень резко выражено заглазничное сужение. Эти признаки проявлены сильнее, чем у всех современных людей и микроцефалов. Однако сагиттального валика в теменной области головы нет. Именно такой валик характерен для крайне архаичных форм. Височные кости имеют сапиенсную форму, а сосцевидные отростки достаточно длинные, что характерно для людей современного типа. Лобные доли маленькие. Снизу они имеют ярко выраженный «лобный клюв» – признак, характерный для человекообразных обезьян и некоторых австралопитеков.

Подводя итог обзора мнений по флоресскому человеку, надо отметить главное: по всей видимости, флоресский житель является потомком Гомо сапиенс. Изменения произошли столь стремительно и носили такой глубокий характер, что многие антропологи не верят, что человек (его тело) может так сильно измениться в худшую сторону. Сходство с эректусом, хабилисом и австралопитеками имеет явно вторичный характер. Ни о каком родстве с этими древними формами говорить не приходится. Вероятно, проторенной дорогой деградации в разных регионах земного шара и в разные времена шло множество популяций человекоподобных субъектов, и существуют единые механизмы деградации физического тела людей. Эти механизмы и сходство приобретаемых в процессе деградации изменений и вводит антропологов в заблуждение относительно того, что ранние «деграданты» являются предками и предшественниками поздних «деградантов».

Чтобы понять, что проходило на отрезанных от остальной суши островах несколько тысяч или десятков тысяч лет назад, нужно точнее уяснить себе ситуацию на Земле в целом. Как свидетельствуют данные геологии, палеонтологии и антропологии, на рубеже плейстоцена и голоцена климат сильно менялся. Начало плейстоцена приходится на 125 000 лет до н. э., а конец – на 10 000 лет до н. э. Голоцен же начинается 10 000 лет до н. э.

Примерно за 75 000 лет до н. э. наступило вюрмское оледенение, которое завершилось около 10 000 лет до н. э. катастрофическим таянием европейского и американского ледников. В период оледенения вода концентрировалась в огромных ледниковых массивах, которые располагались в высоких широтах и горных местах планеты. В этот момент уровень мирового океана значительно понижался. Возникали сухопутные мосты, связывающие различные континенты и материки. Так, во время вюрмского оледенения возник обширный сухопутный перешеек в районе Берингова пролива, соединявший Евразию и Америку. Предположительно, по этому перешейку в Америку попали современные люди.

Кроме того, в плейстоцене вся территория островной Индонезии была объединена с Южной Азией в единый материк, именуемый Сундой. Именно поэтому сухопутному материку попал на Индонезийские острова современный человек. Границы материка Сунда довольно четко определяются специалистами. Чем глубже погружена материковая отмель в океан, тем раньше она ушла под воду при таянии ледников. Для справки надо сказать, что уровень Мирового океана во время последнего ледникового максимума был на 150 метров меньше современного. Иными словами, около 12 000 лет назад под водой оказались значительные участки суши. Очевидно, таяние ледников носило катастрофический характер и вошло в предания, легенды и мифы многих народов, как Великий потоп.

Рис. 41. Материки Сунда и Сахул в позднем плейстоцене, в начале Великого Потопа. Реконструкция

Австралия, Папуа-Новая Гвинея и Тасмания объединялись во время последнего ледникового максимума в суперматерик, называемый Сахулом. Между плейстоценовой Сундой и Сахулом во время вюрмского оледенения располагался 30 километровый пролив, который никогда не был сухопутным перешейком. Эту водную преграду не могли преодолеть животные, жившие в Юго-Восточной Азии, и напротив, животные, обитавшие в «большой Австралии», не могли проникнуть в Юго-Восточную Азию. Эта граница получила название линия Уоллеса и проходит между нынешними островами Бали и Ломбок. Разница между фауной этих двух островов, лежащих в непосредственной близости друг от друга, гораздо больше, чем разница между фауной Японии и Англии. Однако то, что не смогли осуществить звери, довольно легко осуществили люди. Они проникли в «Большую Австралию» еще во время вюрмского оледенения. Не исключено, что Гомо сапиенс, заселявший Австралию десятки тысяч лет назад, использовал какие-то плавательные средства. Какие именно – не известно, но эти плавательные средства позволили человеку современного типа легко преодолеть водную преграду в 30 км и заселить Австралию.

Надо особо отметить, что древние предшественники (но не предки) протоавстралийцев – питекантропы и неандертальцы – так и не сумели перебраться в Австралию. Для них водная преграда в 30 км оказалась непреодолимой.

Протоавстралийцы, попав в Австралию, оказались в изоляции на своем материке, после того, как 12 000 лет назад уровень мирового океана повысился и скрыл под водой значительную часть древних материков – Сунды и Сахула. Очевидно, глобальное изменение климата отделило популяцию будущих австралийцев от жителей Юго-Восточной Азии и Индонезии. В результате, протоавстралийцы превратились в современных австралийцев – коренных жителей материка.

Как полагают исследователи, в конце плейстоцена и в позднем палеолите Юго-Восточная Азия (ныне острова Индонезии) также была заселена протоавстралийцами. Однако многие популяции, оказавшиеся в условиях географической изоляции в связи с таянием ледника, стали изменяться. Они приобрели негроидные черты лица и фигуры (темную кожу, курчавые волосы, прогнатизм и пр.), а рост их уменьшился. Вероятно, особенно интенсивно этот процесс проходил в мезолите, неолите. В результате появились популяции, которые антропологи называют австрало-негроидами. Кроме всего прочего, в это время ярче проявилось своеобразие австралоидных локальных вариантов. Это указывает на то, что азиатские пигмеи – негритосы и южноиндийские веддоиоды – приобрели свое своеобразие уже в изоляции от остальных популяций и друг от друга. Процесс углубления расовой дифференциации особенно характерен для островных жителей. Однако соматические изменения стали происходить и у протоавстралоидов, оказавшихся на территории самой Австралии и Тасмании. Тасмания оказалась также отделена от Австралии трудно преодолимой водной преградой. Эта преграда существует, по данным геологии, по меньшей мере 8 тысяч лет. Изоляция послужила отправной точкой для формирования особого тасманийского морфотипа, для которого характерны псевдоархаические черты. На самом деле, тасманийцы достаточно молодая популяция. Они приобрели «архаизм» черт в мезолите, неолите уже после того, как оказались оторванными от своих австралийских собратьев.

«Деграданты» или питекантропы?

Что касается коренных жителей Австралии, по общему мнению антропологов, их отличает от других людей планеты крайне «архаичный» набор физических признаков. Это позволяло долгое время смотреть на австралийцев чуть ли не как на предков всех ныне живущих людей. Хотя такой взгляд является лишь предположением, в австралийцах видели некий образец древних людей, от которых произошел человек современного вида. В самом деле, «архаичность» австралоидного комплекса признаков бросается в глаза. Для него характерны сильно развитые надбровные дуги, очень толстые кости черепа, крупные зубы, прогнатное лицо, очень широкий нос, низкие орбиты, уникально длинное костное небо, слабое выступание костей носа вперед. Все эти признаки мы можем видеть на ископаемом черепе, обнаруженном в 1884 году в штате Квинсленд на востоке Австралии. Череп принадлежал четырнадцатилетнему подростку. И, несмотря на юный возраст, у этого индивидуума оказался уже проявлен «архаичный» комплекс. В 1920 году на севере штата Виктория в Южной Австралии был обнаружен еще более «архаичный» минерализованный череп, принадлежавший взрослому мужчине. У него при жизни были мощные надбровные дуги, низкий свод черепа, очень узкий лоб, длинное небо, выраженный прогнатизм и очень крупные зубы и широкий нос.

Эти две находки из Тольгая и Кохуны буквально поразили антропологов своим «архаизмом». «Примитивность» признаков вроде бы даже не соответствовали показателям в рамках вида человека разумного. В свое время Я. Я. Рогинский и М. Г. Левин писали, что эти два черепа по своему объему, размерам неба, прогнатизму и величине зубов выглядят более примитивно, чем классические неандертальцы.

Рис. 42. Массивные черепа из Австралии возрастом около 10 000 лет. Справа – череп, деформированный при жизни. Из книги Д. Ламберта «Доисторический человек. Кембриджский путеводитель»

Конечно, у антропологов и исследователей, а в большей степени – у историков возник большой соблазн представить эти две находки как крайне древние и очень архаичные формы, находившиеся у истоков развития Гомо сапиенса. Однако для такой интерпретации нет оснований. Возраст этих черепов оказался сравнительно небольшим. Он не превышает 10 тысяч лет.

Ситуация усугубилась еще и тем, что позже, в 1940 году, близ австралийского Мельбурна (Кейлор) были обнаружены два гораздо более древних черепа. Их возраст составил 15–18 000 лет. Однако эти древние черепа выглядят более прогрессивными, нежели описанные ранее. У одного из них существенно больше объем мозговой коробки – 1593 см^3. У этого человека менее массивное надбровье, сравнительно небольшие зубы, более широкое и высокое лицо. Но по ряду показателей кейлорский череп (названный так по месту находки) похож на «архаичные», но более молодые по возрасту черепа. У него также широкий нос, длинное костное небо и низкие орбиты.

Настоящей сенсацией стало обнаружение скелета взрослого мужчины к западу от Сиднея, близ озера Мунго. Находка получила имя «Мунго-3». Как полагают археологи, было раскопано древнее погребение. Возраст был определен как 32–35 тысяч лет. Однако новые данные показали еще более древнюю дату – 62 тысячи лет. Впрочем, не все антропологи согласны с такой древней датировкой. Самое поразительное заключалось в том, что «Мунго-3», несмотря на австралоидные признаки, имел более пристойный вид, чем предшествующие находки из Тальгая и Кохуны… Несмотря на низкий свод черепа, покатый и убегающий назад лоб – признаки типичные для всех австралоидов, у «Мунго-3» не сильно выражен надглазничный рельеф. Он более изящен, грацилен и «анатомически прогрессивен», чем более поздние находки из Тальгая и Кохуны. Получается удивительный парадокс. С одной стороны, древние находки имеют прогрессивный вид и большой размер черепа. Более поздние находки, напротив, выглядят весьма архаично. У них начинают проявляться признаки типичные для палеоантропов и архантропов. Это недвусмысленно указывает на то, что на австралийском материке, оказавшемся отрезанным от других материков, имела место масштабная инволюция или деградация предкового типа.

В 1967 году австралийский антрополог Ален Торн произвел раскопки могильника в местности носящей название Кау Свомп к югу от озера Виланндра. В нем были обнаружены 12 погребений мужчин, женщин и детей. Древность погребений составила от 9 500 до 13 000 лет. У одного из погребенных оказалась ожерелье из просверленных резцов кенгуру. Такие ожерелья носили аборигены Австралии еще в XIX веке. Погребение этих людей выглядит загадочно только потому, что их физический облик являет ясно выраженные архаические черты. Несмотря на то, что эти люди в три раза моложе грацильных людей, обнаруженных возле озера Мунго, они выглядят гораздо примитивней. У них толстые кости, скошенные лбы, выступающие надбровные дуги, прогнатизм, большие челюсти и зубы.

Это позволило Алану Торну выдвинуть предположение, что люди из Кау Свомп являются переходным звеном от яванских питекантропов к современным коренным австралийцам. Выдвигая такое предположение, Торн встал на точку зрения полицентристов, предполагавших, что от яванского эректуса происходят современные австралийцы.

Моноцентристы пытаются объяснить этот феномен по-своему. Они полагают, что если даже гипотетически допустят мысль о том, что морфотип людей может трансформироваться в худшую сторону, то совершат жуткий грех против эволюции. «Грешить» они не хотят и идут на хитрости. Они объясняют появление в Австралии более примитивных людей поздней миграцией. Наиболее ранняя миграция состояла из представителей грацильного типа. По их мнению, представители примитивного типа пришли в Австралию намного позднее и вытеснили или смешались с более ранними представителями грацильного типа. От этого смешения и происходят современные коренные австралийцы.

Наиболее трезвомыслящие антропологи все-таки допускают, что аборигены Австралии могли трансформироваться в худшую сторону под влиянием особых условий существования.

«Архаизм» признаков носителями этой концепции объясняется как результат продолжительной генетической изоляции непосредственно уже на территории Австралии, а также следствием мутаций и приспособлений к специфическим условиям среды обитания в момент таяния ледника и поднятия уровня Мирового океана.

Весьма интересно, что в 5 тысячах км от Кау Свомп в Северо-западной Австралии, в Коссак был обнаружен ископаемый череп со скошенным лбом и нависшими надбровными дугами. Его возраст составил около 6500 лет. Не так уж много для такого черепа! Все это может означать только одно. В послеледниковое время «деграданты» широко расселились на континенте. Некоторые антропологи пытаются спасти патовую ситуацию и идею эволюции, понимаемую как развитие от простого к сложному и от примитивного к развитому. Эти антропологи утверждают, что австралийские черепа, имеющие «арахаический» комплекс, были деформированы искусственно. Убегающий назад скошенный лоб – результат прижизненной деформации костей лба. Деформация была длительная и искусственная. Черепа младенцев любящие мамаши деформировали руками, преследуя эстетические и иные цели. Однако такая гипотеза нуждается в существенных доказательствах. Черепа древнейших аборигенов Австралии не имеют резкого перегиба в лобной части черепа, который имеют, скажем, черепа майя, подвергнутые прижизненной деформации. Обычай деформации черепов младенцев привязыванием к голове плоской дощечки не известен у аборигенов Австралии, зато известен у индейцев и меланезийцев.

В 1980 году неподалеку от озера Мунго обнаружен был еще один череп, получивший название «Гоминид Вилландра 50». Этот череп поразил даже видавших виды антропологов. Он оказался настолько грубым и «архаичным», что по этим своим показателям намного превысил все известные науке экземпляры. У него необычайно массивные надбровные дуги, скошенный лоб. Толщина костей черепа достигает 15–19 мм. Это резко контрастирует с шириной стенок костей черепа из более раннего погребения с озера Мунго, принадлежавшей молодой женщине. У нее толщина стенок доходит до 2 мм. Как-то рационально объяснить наличие такого экземпляра как «Гоминид Вилландра 50» эволюционисты не могут. Была высказана мысль, что это вообще индивидуальная патология, порок развития и расстройство генетического аппарата…

Как видим, стереотипы сильны в стане тех, кто борется за торжество идеи эволюции. В жертву этой идее приносится самое ценное, что есть у ученого – факты. Интерпретация этих фактов обесценивает сами находки и не позволяет свободно взглянуть на существо дела. Кроме всего прочего, существуют предостережения ложно понятой политкорректности. Сообразно с этими воззрениями, изучать аборигенов Австралии неэтично и неполиткорректно. Это может поранить самолюбие коренных австралийцев, которых ныне насчитывается несколько десятков тысяч. Своеобразие австралоидного типа рождает и излишнее табуирование изучения этого типа в глазах все тех же ученых. Особенно сильны такие предрассудки в среде ученых, выражающих «официальную» идеологически проверенную точку зрения. Эти ученые пытаются угодить старым материалистическим и эволюционным догмам и всячески увиливают от рассмотрения дела по существу.

Стремление увидеть в австралийцах чуть ли не первопредков людей, живущих ныне на всей планете, породило странные игры с датировками. В моду вошли бездоказательные утверждения, что Австралия заселялась около 60–80 тысяч лет назад. Однако эти датировки не поддаются проверке. Как полагает антрополог С. В. Дробышевский, реальные цифры заселения Австралии куда скромнее – около 45 тысяч лет от современности. Гипотеза о заселении Австралии 42–45 тысяч лет назад согласуется с данными о появлении сапиенса в других частях планеты. В Австралии, Африке, Ближнем Востоке и Европе, Индонезии и Меланезии сапиенс появляется примерно в одно и тоже время. Вероятно, имела место весьма высокая скорость заселения новых материков и континентов человеком современного физического типа.

«Черная война»

Как видим, вопрос о происхождении австралоидов волнует и продолжает волновать многих антропологов. Им хочется на примере одного из самых «архаичных» типов показать как выглядели наши предки-дикари. С другой стороны, ложно понятая политкорректность мешает этим антропологам-эволюционистам взглянуть на австралийских аборигенов как на «первобытных дикарей». По правде сказать, сами ископаемые черепа являют нам удивительную загадку, когда более ранние формы имеют черты нейтрального типа с еще не обозначившимися в полной мере австралоидным комплексом признаков.

В 1958 году на севере острова Калимантан (Борнео) в Большой Ниаской пещере был обнаружен череп подростка 15–17 лет. Возраст этого черепа составил около 39 000 лет. Очевидно, в те далекие времена Юго-Восточная Азия входила в зону расселения протоавстралоидного антропологического типа, двигавшегося с северо-запада на юго-восток по сухопутному перешейку в Австралию… Бесспорно, череп этот принадлежал неоантропу – человеку современного типа. Юноша был современником неоантропов Европы. Его костные останки считаются, пожалуй, самыми древними из известных сегодня останков неоантропа. У юного протоавстралийца уже стали формироваться черты, характерные для австралийцев. У него при жизни был широкий нос, низкое заглубленное переносье, прогнатизм челюстей. Форма зубов, костного неба и челюстей также сближают юного протоавстралийца с современными аборигенами Австралии. Однако, как и у наиболее ранних австралийцев, у древнего жителя Борнео были в наличии «прогрессивные» черты. У юноши был прямой лоб, в отличие от убегающего лба австралийцев. Надбровные дуги были пока еще слабо развиты. Кости черепа были достаточно тонкими по сравнению с толстыми костями черепов австралийцев. Исследователи отнесли этот череп из Ниа к древнейшему грацильному типу, заселившему Австралию около 40 тысяч лет назад.

К этому же периоду – позднему палеолиту – относится и черепная крышка, обнаруженная в пещере Табон на Филиппинах. На ней проявляется комплекс признаков, характерных для неоантропа, и также уже начинают проявляться черты, характерные для австралоидов.

На острове Ява около Ваджака были обнаружены еще два черепа, которые также указывают на начальный этап формирования протоавстралоидного комплекса.

Как видим, протоавстралоиды заселили в конце плейстоцена материковую часть Юго-Восточной Азии, еще не погруженной в те далекие времена в пучину океана.

Кроме всего прочего, нельзя забывать и о том, что в свое время в верхней пещере Чжоукоудянь под современным Пекином были обнаружены три черепа. Полицентрист Ф. Вейденрейх полагал, что это захоронение древней семьи. Первый череп будто бы принадлежал мужчине протомонголоиду или протоайну – UC 101.

Второй череп – UC 102 – его супруге, являющейся носителем меланезийского типа, третий – UC 103 – будущей эскимоске.

Однако меланезийский череп из-под Пекина, как и ранние черепа из Юго-Восточной Азии, указывают на недостаточную выраженность австралоидных черт, которые проявились в большей форме у поздних австралийцев, оказавшихся в условиях изоляции. Это как раз свидетельствует в пользу того, что современные локальные расы приобрели черты специализации в послеледниковое время. Великий потоп добрался и до Австралии, отделив ее надежным водным барьером от остального мира на десять тысяч лет. Согласно датировкам, массивный австралоидный тип появляется в Австралии не ранее, чем 13 000 лет назад. Нельзя исключать, что именно в это время стал разрушаться протоматерик Сахул, объединявший в единое целое Австралию, Тасманию и Новую Гвинею. Тасмания как остров отделилась от южной оконечности Австралии около 11 000 лет газад в результате катастрофического поднятия уровня мирового океана. Так возник Бассов пролив. Именно в это время, судя по всему, началось формирование своеобразного тасманийского антропологического типа, который отличает низкорослость, темнокожесть, исключительная широконосость, прогнатизм и сильная курчавоволосость. Понятное дело, что Тасмания заселена была австралоидными племенами еще раньше. Примитивные орудия труда – чопперы, изготовленные из кремневых отщепов, обнаружены в долине Флорентин в центральной Тасмании. Их возраст – 12 600 лет. Древняя стоянка на острове Охотничий, расположенном в 6 км от большого острова, имеет возраст 18 500 лет до современности. Есть свидетельства и о еще более раннем появлении на территории Тасмании людей. В австралийских мифах сохранились сюжетные линии, повествующие о борьбе курчавоволосых и чернокожих людей со сравнительно светлокожими и волноволосыми. Некоторые антропологи полагают, что в этих мифах речь идет о вражде тасманийцев и австралийцев. Однако известно также, что среди коренных австралийцев на юго-востоке материка обитают чернокожие и курчавоволосые племена. Может быть, речь идет об исконной вражде этих племен с австралийцами, имеющими иной облик. В самом деле, как могли попасть в Австралию тасманийцы или австралийцы в Тасманию, чтобы вести свою «войну». Для этого им пришлось бы преодолеть сотни километров водной глади. Вряд ли они на это были способны!

Как пишет антрополог А. А. Зубов в своей монографии «Колумбы каменного века. Как заселялась наша планета» М.: «Аст-Пресс», 2012 г.: «…по мнению археологов, в Австралии имели место черты культурного регресса по сравнению с другими регионами Земли… некоторые племена не знали вообще никакой одежды, несмотря на то, что температура иногда могла опускаться ниже нуля… При этом не может не удивлять исключительно малое внимание, уделяемое аборигенами Австралии таким важным аспектам быта, как одежда и жилище… Тип жилища у аборигенных племен Австралии сводится главным образом к временным ветровым заслонам, реже – шалашам с каркасом из ветвей, покрытых травой и листьями». Как полагают некоторые этнографы, австралийцы и тасманийцы плавали на бревнах, загребая руками. Но на таком примитивном средстве далеко не уплывешь! Да и куда плыть неизвестно – земли не видно, да, и собственной земли хватает – целый материк!

Именно длительной изоляцией можно объяснить своеобразие тасманийского антропологического типа и его отличие от коренных австралийцев. К сожалению, о тасманийцах приходится говорить в прошедшем времени. Европейские колонизаторы, высадившиеся в Тасмании, объявили настоящую войну аборигенам острова. За тридцать лет – с 1803 по 1833 – от болезней и конфликтов с белыми колонизаторами умерло несколько тысяч тасманийцев. Последствия «черной» войны были ужасны. К концу XIX века не осталось не одного чистокровного аборигена Тасмании. Ныне в Тасмании проживают лишь далекие отпрыски смешанного населения. Они являются носителями исчезающей культуры палава. Антропологи лишь косвенно судят о типе коренных тасманийцев по сохранившимся черепам. Однако часть этих черепов согласно воле островитян была предана огню уже в начале XXI столетия. Может так ь, что в скорости изучать будет нечего…

Рис. 43. Череп тасманийца, жившего в XIX веке

Какие волосы и носы нынче в моде

Новая Гвинея отделилась от протоконтинента Сахула еще позже, чем Тасмания. Произошло это около 8 тысяч лет назад. Именно в это время образовался Торресов пролив, отделивший Меланезию от Австралии. Меланезия – группа островов, расположенных в Тихом океане на весьма обширной территории к северо-западу от Австралии. В Меланезию входит огромный остров Папуа-Новая Гвинея, Соломоновы острова, архипелаг Новые Гебриды, острова Фиджи, Новая Каледония и другие. Несмотря на некоторые локальные антропологические отличия население Меланезии в целом имеет характерный признак – курчавые волосы. Это сближает их с неграми Африки. Именно это обстоятельство позволило некоторым исследователям в XIX веке выдвинуть предположение, что коренное население Меланезии родственно каким-то образом африканским негроидам. Однако это предположение о родстве африканских и австралийских «негроидов» вскоре было опровергнуто. Немецкий исследователь Фриц Саразин в 1912 году сделал интересное наблюдение: у маленьких детей в Новой Каледонии волнистые волосы, которые в возрасте 5–8 лет неожиданно превращаются в курчавые. Таким образом, было показано, что австралийские «негры» не родственники африканским. Очевидно, маленькие дети меланезийцев еще сохранили тот тип волос, который был присущ их предкам – австралоидам.

Что касается коренных жителей Новой Гвинеи, они также отличаются от коренных австралийцев наличием курчавых волос. Сам термин «папуас» возник благодаря португальскому мореплавателю XVI века Антониу д’Абреу, который назвал островитян папуасами, что по-малайски означает «курчавый». Другой путешественник – испанец Иньиго Ортис де Ретес – также разглядел сходство меланезийцев и африканских негров. Именно поэтому он назвал остров Новой Гвинеей. Кроме всего прочего, у папуасов, как и прочих меланезийцев, отмечено ослабление волосяного покрова на теле. И это также сближает островитян с африканскими жителями. Однако у меланезийцев крупные и массивные черепа с толстыми стенками, как и у коренных австралийцев. И этот более весомый антропологический признак указывает на родство меланезийцев именно с австралийцами, а не с негроидами Африки.

Рис. 44. Современный папуас с о-ва Новая Гвинея

Рис. 45. Современный абориген Австралии

В свое время путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай писал в своих записках, что у папуасов, как и у новокаледонцев, волосы у детей сначала волнистые, а затем начинаю курчавиться. Это является дополнительным основанием для того, чтобы сделать вывод: папуасы, как и прочие меланезийцы, происходят от австралоидов или протоавстралоидов, но никак не от негров.

На острове Новая Гвинея встречаются разные локальные типы австралоидов. Так, папуасы имеют сравнительно высокий рост и выступающий вперед крупный нос с выпуклой спинкой и опущенным кончиком. По этому признаку они сближаются с переднеазиатскими европеоидами. Антрополог В. П. Алексеев не видел оснований выделять папуасов в отдельную расовую группу, даже несмотря на их выдающийся нос. Он рассматривал их как составную часть меланезийской расы, которая в свое время появилась на островах Меланезии вследствие изолированного проживания. Меланезийцы, по мнению Алексеева, происходят от проавстралоидов. По всей видимости, поднятие уровня Мирового океана в начале голоцена разделило некогда единую популяцию австралоидов и способствовало формированию своеобразного меланезийского типа. И у жителей Новой Гвинеи, и у жителей Тасмании совершенно независимо друг от друга стали формироваться негроидные признаки, а именно – курчавые волосы. Происхождение папуасских носов требует особых исследований. Сходство их с носами переднеазиатских европеоидов и «орлиными» носами индейцев Америки мнимое. Выпуклая спинка носа формируется у папуасов в хрящевой части, а не в костной, как у европеоидов и индейцев. Прочие антропологические признаки, напротив, указывают на родство папуасов с австралоидами. Это и темные оттенки кожи, и широкий нос, и прогнатизм, и довольно мощные надбровные дуги, и прочие признаки.

Рядом с папуасами в западной части острова в горах живут племена тапиро, имеющие небольшой рост. Эти пигмеи Новой Гвинеи, вероятно, появились в результате довольно длительной изоляции в горных лесных районах острова. Рост тапиро уменьшился вследствие нехватки питательных веществ.

Рис. 46. Девушка из низкорослого курчавоволосового негроподобного племени, проживающего в горах Новой Гвинеи. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Что касается новокаледонцев – жителей острова Новая Каледония и близлежащих островов, у них еще более отчетливо проступают австралоидные черты – мощно развитые надбровные дуги и сильный рост бороды у мужчин. Именно поэтому антропологи сближают новокаледонцев с коренными австралийцами, вполне обосновано считая их потомками протоавстралоидной популяции, заселявшей в свое время и Австралию и острова Меланезии. Многие из этих островов тогда входили в единый суперматерик Сахул. Таким образом, локальные расовые варианты возникли на территории бывшего суперматерика уже в послеледниковое время.

В составе океанических австралоидов антропологи традиционно выделяют веддоидную малую расу. Представители этого антропологического типа распространены на островах Индонезии, Шри-Ланке и в Южной Индии, а также в Аравии. Считается, что ведды являются грацильным (уменьшенным) вариантом австралоидов. И в самом деле, ведды отличаются от австралоидов сравнительно небольшим ростом. В отличие от вымерших тасманийцев и ныне здравствующих папуасов и иных меланезийцев, имеющих курчавые волосы, у веддов волосы волнистые. Цвет кожи у них не такой темный, как у коренных австралийцев, и светлее, чем у африканских негров. Тем не менее, в Южной Индии имеются и курчавые популяции веддоидов. В целом, у веддоидов умеренно темная кожа, широкий нос, умеренно толстые губы, запавшее переносье и прогнатизм. Однако волосяной покров на теле и на лице довольно слабый, что сближает веддоидов с африканскими негроидами. У австралоидов, напротив, волосяной покров весьма сильно развит. Таким образом, у веддов наблюдается мозаика признаков. По ряду признаков они сближаются с австралоидами, а по другим признакам – с негроидами.

Антропологи также пытались разрешить загадку происхождения веддоидов по-разному. Некоторые ученые считали, что в формировании веддоидного морфотипа принимали участие африканские негроиды, каким-то образом в древности двигавшиеся из Африки в Азию и далее в Австралию. В пользу такой версии вроде бы говорят данные из Аравии. Американский антрополог Карлтон С. Кун в своей монументальной работе «Расы Европы» описал веддоидный тип, встречающийся ныне в южной Аравии к югу от пустыни Руба-эль-Хали. Эти люди имеют завитые (курчавые) волосы, огромное углубление в области переносья, выраженный прогнатизм челюстей. Однако кожа аравийских веддоидов имеет довольно светлые оттенки, что отличает ее от кожи ведоидов Шри-Ланки и Южной Индии.

Рис. 47. Веддоид из Южной Аравии. Из книги С. Куна «Расы Европы»

Отечественный антрополог В. П. Алексеев полагал, что движения негроидов из Африки не было. Негроидные черты совершенно независимо от африканских жителей приобрели австралоиды, проживавшие в Передней и Южной Азии. При этом Алексеев в своей книге «География человеческих рас» предлагает иной сценарий. Он считает, что азиатские австралоиды уменьшились в размерах, а кое-кто из них приобрел еще и курчавые волосы… Ученый считает, что наличие волос на теле у коренных австралийцев – новоприобретение, возникшее под влиянием довольно сурового климата. Иными словами, австралоиды покрылись волосами сравнительно недавно, а предки их, проотоавстралоиды, не имели такого интенсивного волосяного покрова на теле и лице. В этом смысле веддоиды, по мысли Алексеева, представляют из себя уменьшенный вариант австралоидов, которые сохранили изначальную «безволосость», но приобрели негроидные черты: прогнатизм, темную кожу, а иные и курчавые волосы.

Рис. 48. Современный дравид из Южной Индии

Кроме всего прочего, Алексеев указывает на условность границы между южноиндийскими веддоидами и дравидами. Две эти расовые группы плавно переходят одна в другую. У дравидоидов в большей степени выражен европейский компонент, у веддоидов – австралоидный. Чем дальше на юг Индии, тем больше увеличивается австралоидно-веддоидный компонент и уменьшается европеоидный. Это отражает историческое движение европейцев – индоариев в середине 2 тысячелетия до н. э. Однако, как свидетельствуют историки, веддоиды в последние века до н. э. были представлены значительно шире в Южной Азии. Под давлением дравидоидных сингалов и тамилов они мигрировали в зоны, менее пригодные для проживания. В свою очередь, тамилы и сингалы были побуждаемы к миграции на юг племенами индоариев-колонистов, имевших европеоидных облик.

Однако в современной антропологии дравидов относят к переходной расе, образовавшейся в зоне контакта автохтонного населения Индии с европейцами. У них коричневатая кожа, глаза и волосы темные, прямые и волнистые. Что касается веддоидов, у них выделяют грацильный морфотип австралоидов. И в самом деле, отсутствие резкого перехода между двумя расовыми группами (веддоидами и дравидами) еще не говорит о том, что эти две группы имеют единое происхождение.

Очевидно, возникновение морфотипа веддов обусловлено по большей части климатическими факторами, а возникновение морфотипа дравидов произошло в основном в результате смешения морфотипа европеоидов и веддоидов. Кроме всего прочего, дравидоиды отмечены не только в Индии, но и на юге Ирана. Их происхождение вполне понятно. Передняя Азия издавна становилась ареной столкновения европеоидов, двигающихся с севера и австралоидов, являющихся автохтонным населением.

Загадка происхождения австралийцев

Необходимо сказать отдельно и о коренных жителях Австралии. Ко времени появления европейцев в Австралии в XVIII веке численность австралийских аборигенов достигала более 2 миллионов человек. В 1990-е годы коренных австралийцев насчитывалось около 250 тысяч. Очевидно, научно-технический прогресс и «белая» экспансия не очень-то поспособствовали расцвету австралоидной популяции. Европейцы, впервые высадившиеся в Австралии, увидели обнаженных людей среднего и умерено высокого роста. У них были черные как смоль волнистые волосы, карие глаза. Однако встречались аборигены и с коричневыми волосами. Кроме всего прочего, у многих волосы на концах становились светлыми.

В некоторых популяциях пустынных районов Западного плато и поныне у маленьких детей встречаются светлые пшеничные волосы. Согласитесь, достаточно странно видеть детей с типичными признаками австралоидного морфотипа с пышной шапкой белокурых волос. Цвет кожи у представителей этих популяций не слишком темный, скорее коричневый. Взрослея, дети приобретают более темные волосы. И лишь примерно у 20 % женщин сохраняются белокурые волосы. По всей видимости, это удивительное обстоятельство может указывать на то, что предки жителей этих пустынных районов имели изначально светлые волосы и более светлую кожу. В пользу такого предположения может свидетельствовать другой интересный факт – в популяциях северных районов Австралии проживают аборигены с более светлой кожей, чем на юге. Наряду с потемнением кожи наблюдается и курчавоволосость. Тасманийцы, жившие на крайнем юге, как раз были темнокожи и курчавоволосы. Очень может быть, что потемнение кожи и нарастание негроидных признаков с севера на юг указывает либо на наличие миграции с севера на юг, либо на постепенную адаптацию к местным условиям существования и специфическому климату. Надо также предполагать, что пышный третичный волосяной покров на лице и теле мужчин является новоприобретением жителей Австралии.

Кроме всего прочего, весьма своеобразно выглядят и соматические особенности австралийцев. При длине тела средней и выше средней, у них короткий корпус и длинные конечности. Грудная клетка и мышцы развиты хорошо. Однако у коренных австралийцев сравнительно короткая шея и массивный череп. С другой стороны, посткраниальный скелет тела вовсе не выглядит таким массивным, как голова. Мощные челюсти, крупные зубы, толстые кости черепа и развитые надбровные дуги в сочетании с прогнатизмом челюстей, создают общее впечатление, что центр тяжести тела смещен вверх. Эта особенность является характерной чертой коренных австралийцев. Очевидно, соматические изменения у них в большей степени коснулись лица, черепа и головы. Однако не все коренные австралийцы таковы. В горных районах восточного побережья и на юге Австралии обитают низкорослые аборигены с курчавыми волосами и достаточно темной кожей. О них мы уже говорили. Если брать в целом, то австралийский морфотип трудно разделить на локальные расовые группы. Он выглядит достаточно однородным. Очевидно, это связано с тем, что аборигены в пределах самой Австралии смешивались друг с другом достаточно свободно. На изолированных в течение длительного времени Новой Гвинеи и Тасмании сформировался несколько иной морфотип.

Рис. 49 (а, б). Австралиец из Куисленда в фас и профиль. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Таким образом, мы видим, что существует действительная, а не мнимая загадка – кто и когда заселял Австралию, и от кого происходят австралийские аборигены? Ученые сходятся в одном – Австралию заселяли протоавстралоиды. Однако как они выглядели доподлинно не известно никому. Старые и новые палеонтологические находки, обнаруженные в Талгае, Кохуне, близ Кейлора, в Кау Свэмп и в других местах, традиционно истолковывались как протоавстралоидные. Однако все эти люди, имевшие до крайности массивные черепа с реликтовыми признаками, жили сравнительно недавно. По своему геологическому возрасту они вряд ли выходят за временные пределы мезолита. Об этом еще в 1956 году писал голландский антрополог Р. Кенигсвальд. Радиокарбоновые, геологические и иные методы датировок также подтверждают, что массивный тип появился в Австралии не ранее 10–12 тысяч лет назад. Причем распространился этот тип в Австралии, судя по всему, достаточно широко. Первое заселение Австралии произошло гораздо раньше. По одним данным – около 40 тысяч лет назад, по другим – около 60 тысяч лет назад. Первооткрыватели Австралии имели гораздо более грацильный и приближенный к современному человеку морфотип.

Рис. 50 (а, б). Австралийка из Куисленда в фас и профиль. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Парадокс может быть разрешен следующим образом: появление в Австралии массивного типа приходится как раз на рубеж плейстоцена и голоцена. В это время довольно резко стали деградировать скандинавский и североамериканский ледники. Уровень мирового океана резко повысился. Вода затопила огромные пространства в Юго-Восточной Азии и часть протоматерика Сахул. В результате оказались под водой обширные участки суши, соединявшие некогда в единое целое Новую Гвинею, Австралию и многочисленные острова Индонезии.

Нельзя исключать такой сценарий – побуждаемые к тому стихией, спасаясь от катастрофического наводнения, диковатые племена, обитавшие на севере древнего материка Сахула, были вынуждены мигрировать на территорию современной Австралии. Волны переселенцев хлынули на Южный материк. Со временем они смешались с автохтонным населением Австралии и передали ему часть своих морфологических черт. Население Австралии резко изменилось. И в самом деле, в облике современных австралийских аборигенов мы видим причудливую комбинацию черт, присущую и древним грацильным жителям Южного материка, и вновь прибывшим с севера массивным переселенцам. Так сформировалась австралийская раса, которую антропологи стали выделять еще с XIX века. За несколько тысяч лет прошедших со времени «Великого потопа» австралийцы так хорошо перемешались, что составили единую популяцию, часто фиксируемую специалистами как большую расу.

Однако вполне уместно спросить, если такой сценарий действительно имел место, то откуда появился в Австралии более поздний массивный тип, и где его родина? На этот вопрос антропологи минувших дней отвечали по-разному. Так, австриец Ф. Вейденрейх, будучи отцом-основателем полицентризма, полагал, что австралийская раса была сформирована при участии древнейших людей, доживших почти до нашего времени. Он полагал, что современные австралийцы унаследовали черты ископаемых яванских питекантропов и неандертальцев из Нгандонга, тоже проживавших на Яве. Кроме всего прочего, Вейденрейх вроде бы обнаружил морфологические параллели между фрагментами гигантских челюстей и зубами гигантопитеков и мегантропов, яванских питекантропов и большими зубами и крупными челюстями коренных австралоидов. Эта прямая дорога привела ученого к тому, что он сформулировал свою известную гигантоидную гипотезу антропогенеза. По его мнению, предками людей современного физического типа являлись гоминоидные формы колоссальных размеров. В большей степени наследие гигантских «предков» проявлено, по мнению Вейденрейха, у австралоидов. Таким образом, получалось, что гигантопитеки, обезьяны, обитавшие несколько миллионов лет назад в Юго-Восточной Азии, яванские мегантропы и питекантропы, ныне относящиеся к таксону азиатских эректусов, являются предшественниками и непосредственными предками современных австралийцев. Эта теория, или, правильнее сказать, гипотеза, была раскритикована антропологами; и сам Вейденрейх во многом скомпроментировал себя.

Рис. 51. Австралийская девочка. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Что касается яванских питекантропов, по существующим воззрениям, они вымерли около 27 тысяч лет назад, не оставив потомства. Лишь кое-кто из антропологов полагает, что отпрыском «яванского человека» может быть флоресский человек, катастрофически уменьшившийся в размерах и проживший еще десяток тысяч лет на отдельно взятом острове. О флоресском человек или хоббите мы уже писали.

Кроме всего прочего, в 1889 году на Яве неподалеку от селения Вадьяк (Ваджак) были обнаружены два черепа. Один из них имеет весьма внушительный объем – 1550 см^3 и большую высоту свода. Однако наряду с этим у него имеются и «примитивные признаки»: крышеобразная форма свода, сильно развитые надбровные дуги, прогнатизм. Вейденрейх констатировал, что эти черепа похожи на ископаемый череп из австралийского Кейлора и напоминают черепа поздних массивных австралийцев. С другой стороны, вадьякские черепа похожи на черепа айнов и на известный череп № 101 из пещеры Чжоукоудянь. Иными словами, на этих яванских черепах пока еще нет выраженных признаков австралоидной расы, и они вполне могли бы принадлежать протоавстралоидам. Но вот вопрос – как выглядели протоавстролоиды?

Антрополог Э. Шох пошел еще дальше, он обнаружил и не постеснялся об этом заявить в 1974 году, что вадьякские находки имеют признаки кроманьонской расы.

Таким образом, на Яве в разные времена обитали разные типы людей. Одни из них по ряду архаичных признаков в чем-то уступают современным австралийцам, другие, напротив, обладают вполне «прогрессивными» признаками и в чем-то превосходят современных коренных австралийцев.

Очевидно, нет никаких оснований считать, что предками австралоидов были питекантропы или яванские неандертальцы. Массивные черепа азиатских неандертальцев были также обнаружены на Яве в Нгандонге на берегу реки в 1933 году. Желание Вейденрейха трактовать примитивные признаки тех и других в пользу независимого происхождения от них австралоидов в тех же самых местах не выдерживает критики. Так, Вейденрейх усмотрел заметное сходство между черепами неандертальцев из Нгандонга и черепами питекантропов с одной стороны и черепами австралоидов – с другой. По мнению ученого, многие австралийцы имеют массивный черепной скелет, напоминающий таковой у их далеких предшественников. Кроме всего прочего, у австралоидов встречается сагиттальный валик, придающий черепу крышеобразную форму. Аналогичный признак имелся у далеких предшественников современного человека, но это не значит, что современный человек имеет родство с локальными вариантами древнейшего человека, жившего в этих местах задолго до него.

Ближе к истине будет гипотеза, согласно которой предками австралийцев или протоавстралийцами являются кроманьонцы в широком смысле слова. Однако, чтобы поверить в такое нужно признать, что и популяции современных людей могут деградировать как и их далекие предшественники – питекантропы и неандертальцы.

Дикари и их родина

Таким образом, можно предполагать, что массивный антропологический тип австралийцев сформировался где-то за пределами Австралии. Этот тип проник на территорию собственно Австралии, побуждаемый поднятием уровня Мирового океана и катастрофическими наводнениями на рубеже плейстоцена и голоцена. Можно также предполагать, что изначально этот тип сформировался на севере протоматерика Сахула в районе Новой Гвинеи. Однако можно также предполагать, что этот тип мигрировал из Индонезии, в то время объединенной с Юго-Восточной Азией в единый протоматерик Сунду. Нынешние острова Ява, Суматра, Борнео, полуостров Малакка и другие входили в состав этого протоматерика в конце последнего оледенения.

Ничто не мешает нам предположить, что этот тип также был распространен в материковой Юго-Восточной Азии. Следует особо отметить, что наличие массивного австралоидного типа мы пока не можем фиксировать на уровне палеоантропологии на рубеже плейстоцена-голоцена. Массивные черепа из Индонезии значительно древнее и принадлежат людям совсем иной формации: яванским питекантропам, мегантропам и неандертальцам. Именно к этим черепам апеллировал Ф. Вейденрейх, когда обосновывал свою гипотезу происхождения коренных австралийцев от живших до них в этих же местах питекантропов.

Несмотря на скудность палеонтологического материала, мы можем предположить, что массивный австралоидный тип все-таки обитал в Юго-Восточной Азии. К этому нас побуждают чисто гипотетические рассуждения. Юго-Восточная Азия изобилует горами. Вполне вероятно, что многие из горных вершин в конце ледникового периода были покрыты ледниками. Обитание людей в этих районах наложило неизгладимый след на их внешний вид, что нашло выражение в усиление массивности черепа и скелета; у представителей этой популяции людей появился значительный прогнатизм, длинное костное небо, крупные зубы и челюсти, широкий нос и выраженные надбровные дуги. Вполне возможно, что из-за длительного обитания в условиях значительного перепада температур, особи покрылись волосами…

Из Юго-Восточной Азии этот массивный тип мог распространиться на север – в Тибет, на Памир, Тянь-Шань, а также Иранское нагорье и на Кавказ.

Здесь мы плавно подошли к загадке существования снежного человека. В 1963 году в нашей стране была издана книга проф. Б. Ф. Поршнева под названием «Современное состояние вопроса о реликтовом гоминоиде». Эта книга вышла мизерным тиражом всего 200 экземпляров. В своей книге профессор собрал сотни свидетельств очевидцев, слышавших рассказы или лично встречавшихся со снежным человеком. У любого непредвзятого человека, который раскроет эту книгу, сложится впечатление, что он имеет дело с удивительным феноменом – существованием диких людей, которые сопровождают становление человеческой цивилизации на протяжении столетий, а может быть и тысячелетий. Книга Поршнева была переиздана лишь в 2012 году издательством «Алгоритм» под названием «Загадка снежного человека». Тираж также не особенно большой, всего 5 000 экземпляров.

Кто же такие снежные или дикие люди, как их называет Поршнев, с позиции антропологии? Попробуем разобраться! Поршнев в своей книге цитирует вавилонский миф о Гильгамеше. «Эпос о Гильгамеше» был записан в третьем тысячелетии до н. э. Как полагают, сам миф был создан раньше, в 4 тысячелетии до н. э. В эпосе рассказывается о приручении человекоподобного животного Эа-бани, что в переводе означает «дикий». Вот как описывается внешность этого персонажа: «…он не имеет одежды, все его тело покрыто волосами, что же до волос на голове, то они подобны женским, пряди их подобны снопам колосьев». Как видим, согласно описанию у Эа-бани волосы на голове могут вполне быть волнистыми, как у коренных австралийцев. Волосы на теле также характерная черта коренных австралийцев, которая быть может выражена в меньшей степени, чем у волосатого Эа-бани. Персонаж эпоса не общается с людьми, не знает их языка, возможно вообще не знает никакого человеческого языка. Но это не мешает ему жить в тесном симбиозе со стадами диких травоядных – газелей. Он сосет их молоко. При этом он оберегает стада от человеческих ловушек и ям. Дикий человек далек от цивилизации, он не стрижет свои спутанные волосы, не умеет облачаться в одежды, не ест хлеб и не пьет вино и пиво. Дикий человек не понимает человеческой речи, из чего пастухи, иногда встречающие его, делают вывод, что Эа-бани неразумен, т. е. лишен рассудка.

Понятно, что «экологическая» и «природоохранительная» деятельность Эа-бани была не по нраву охотникам и пастухам… ведь он помогал животным выйти из ловушек и засыпал ямы, специально вырытые для их поимки. Пастух-охотник, обнаруживший Эа-бани, вынашивает хитроумный план по поимке дикаря. Для этой цели он решил использовать женщину-блудницу. В течение долгих дней блудница подкарауливала дикаря у водопоя и, наконец, увидала того, кого ей следовало приучить… За семь дней произошло магическое превращение дикаря в человека. По крайней мере, снежный человек был пойман. Его долго приручали к человеческой пище, к умению понимать простые слова. Когда обучение было завершено, снежный человек стал помогать пастухам и охотникам, стал сам выводить их к диким зверям. Эа-бани показал людям, где живут его сородичи. Из дальнейшего повествования ясно, что сам Эа-бани является выходцем из гор Ливана. Именно в эти районы отправился Гильгамеш, чтобы истребить волосатых людей и их предводителя – Хумбабу.

На основании этого мифа мы можем сделать вывод, что в восточном средиземноморье, на территории древнего Вавилона в горных районах еще 5–6 тысяч лет назад обитали волосатые люди, ходившие голышом и покрытые волосами. Они не имели речи и навыков культуры. Хотя это не исключает, что какая-то пусть и примитивная речь у них была, а их культура заключалась в отсутствии оной. Надо также отметить, что и у австралийских аборигенов культурологи видят высокую культуру первобытного типа.

Библия также содержит следы некоторых мифов о диком (снежном) человеке. Ученый гебраист раввин Йонах ибн Аарона называет этих существ «гиборим», «сеирим», «шейдим», «некие волосатые», «разрушители», «могучие существа охоты» и т. д. Они обнажены, покрыты рыжими волосами, их сопровождает весьма неприятный запах застарелой мочи и пота. Тем не менее, ученый считает дикарей людьми и говорит о том, что они свободно скрещиваются с обычными людьми. В качестве примера ученый приводит метисов – Исава и его сыновей. Область обитания дикарей – Синайский полуостров и юг Египта. Таким образом, дикари фиксируются уже в Африке. Вспомним также, что веддоидная популяция, относящаяся к австралоидам, отмечена Куном в Аравии. Ведды Аравии имеют небольшой рост, светлую кожу, у них ослабленный волосяной покров на теле и лице. Тем не менее, ведды Аравии, как ведды Индии и Шри-Ланки, принадлежат к австралоидной антропологической группе.

Нельзя исключать, что в случае со снежным человеком мы также имеем дело с австралоидами, но с более мощным костяком, высоким ростом, темной кожей и волосами на теле. Волосы на лице у снежного человека, по показаниям многочисленных очевидцев, растут крайне плохо. Особенности морфотипа снежных людей предполагают, что этот морфотип был сформирован в условиях холодного климата, в высокогорье. Сильная волосатость является адаптивной реакцией организма на холодовой фактор.

Йонах ибн Аарон пытается увидеть в древнем еврейском обряде принесения в жертву двух козлов некий аналог обряда принесения в жертву двух «сеирим» – волосатых дикарей. Один из них приносился в жертву, а другой отпускался с людскими грехами на волю – в пустыню. Йонах ибн Аарон указывает, что со временем в описание обряда вкралась текстологическая ошибка. Слово «сеирим» – волосатые люди было заменено на «серей изим» – волосатые козлы.

Однако похожий обряд принесения в жертву двух козлов имелся и в Тибете. Этот обряд был описан исследователем Тибета Александрой Давид-Ноэль. В Тибете также роль «волосатого козла» исполнял человек – изгой, чужестранец, именно ему продавали свои грехи жители Лхасы, столицы Тибета, а потом изгоняли его прочь из города. В былые времена изгоя пытались расстреливать из лука или ружей, если он проигрывал шахматную партию верховному ламе. Не исключено, что снежный человек был включен в некие древние ритуалы, имевшие хождение и Иудее и Тибете. Из чего мы можем сделать вывод, что в этих районах снежные люди встречались достаточно часто несколько столетий назад.

Почему исчез снежный человек

В V веке до н. э. древнегреческий врач Ктесий, служивший при дворе персидского царя Артаксеркса, сочинил труд об Индии. Он писал, что в горной части Индии – в Гималаях живут человекоподобные животные. Поздние античные авторы пересказывали это утверждение Ктесия.

Мы знаем также, что еще какие-нибудь пятьдесят лет назад в Гималаи снаряжались экспедиции, чтобы поймать или выйти на след неуловимого «йети». Из этого региона мира регулярно поступали свидетельства очевидцев о существовании диких волосатых людей в труднодоступных горных районах. Греческие рассказы о сатирах и сильванах указывают на то, что греки были также информированы о снежных людях. Сатиры и сильваны пользовались дурной славой. Считалось, что если они обнаружат в лесу женщину, то не отпустят ее до тех пор, пока не изнасилуют… На подиуме амфитеатра в Помпеях изображена сцена боя человекоподобного волосатого существа с тигром. Не исключено, что для гладиаторских боев специально доставлялись дикие люди.

Средневековые европейские путешественники, ездившие в Азию, указывают, что у монголов, в горах и нагорных пустынях обитают дикие люди. Так, Дж. Карпини в середине XIII века ездил к монголам по поручению папы. Он писал, что к югу от города Ханыла (современный Имиль) лежит пустыня и в ней обитают дикари, которые не обладают никакой речью. По другим сообщениям снежные люди обитали в средние века в районе монгольской пустыни Гоби.

В Центральной Азии и Китае также обитали дикари. Имеется множество тому свидетельств. Однако снежный человек долгое время ассоциировался у европейцев с Персией. Имелся даже особый термин, коим был обозначен снежный человек – гомо персис. На основании многочисленных свидетельств лингвистического характера Б. Н. Поршнев делает вывод о том, что снежный человек попал на Памир и на Кавказ из Ирана. В Иране снежного человека называют «гуль-бияван». Примерно также звучит название снежного человека на Памире и на Кавказе. Поршнев предполагает, что Аравия также входила в зону первоначального расселения снежного человека. В связи с этим весьма интересны антропологические данные, которые указывают, что на юге иранского нагорья обитали несколько тысяч лет назад австралоиды. Совершенно нельзя исключать, что некоторые автохтонные популяции одичали в условиях гористой местности и превратились со временем в так называемого снежного человека.

Согласно Зент-Авесте, иранские арии, древние переселенцы-кочевники, имевшие европеоидный облик, встретили в Иране местное население – дивов. Когда предводитель ариев Йима вывел свой народ из прародины в район современного Туркменистана и Северного Ирана, то столкнулся с существами огромного роста, голыми, волосатыми, косматыми, с лохматой головой. «Дивы» сражались без всякого оружия, используя камни и вырванные с корнем деревца. Борьба между кочевниками и автохтонным населением длилась три поколения, после чего «дивы» были изгнаны и просочились в Эльбурские горы и на Демавенд. Однако и после этого «дивы» время от времени продолжали вредить переселенцам, но скоре они избрали иную тактику – стали уходить от прямых контактов с переселенцами.

Термин «дивы» истолковывается исследователями по-разному. Нередко «дивами» именовали самих переселенцев-кочевников, имевших европеоидную внешность. Тем не менее, даже в такой трактовке сочинения о «дивах» могли содержать немало важной информации. Так иранский средневековый автор Фирдоуси в «Книге царей», указывает на то, что отряды «дивов» использовались в войсках наподобие дрессированных животных. Фирдоуси сравнивает боеспособность одного дива с боеспособность боевого слона. Конечно, это весьма сильное преувеличение… Фирдоуси рассказывает, что царь Захак приказал «дивов» прибавлять к войскам, дабы повысить их боеспособность.

«Дивы» фигурируют и в сочинениях азербайджанских и армянских авторов. В армянском произведении «Давид Сасунский», сложенном в X веке, рассказывается о том, как «дрессированный див», вооруженный железной дубиной и с прикованной к ноге цепью, используется руссами для устрашения противника. Он творит опустошение в византийском войске, во главе которого стоит легендарный царь Искандер. Он отрывает воинам головы, ломает им руки, ноги и бока.

Однако можно согласиться с Поршневым, что появление снежных людей на Кавказе и на Памире относится к более позднему времени. Вероятно, первоначальная зона расселения дикарей действительно находилась в Южном Иране, т. е. там, где в доисторическое время была локализована, как и в Индии, австралоидная популяция людей. Проникновение европеоидов из зоны степей в южные районы Ирана несколько тысяч лет назад заставило местных аборигенов искать спасение на Востоке – в Гинудукуше, на Памире и Тянь-Шане, а также на западе – в горах Кавказа. Понятное дело, что процесс миграции австралоидов был осуществлен не за один переход. Новые волны европеоидов, двигавшиеся с севера, с каждым разом все сильнее вытесняли автохтонное население на периферию ареала. Можно также предположить, что автохтонное население – или часть его – значительно менялось со временем, обретая новое местожительство в труднодоступных местах. Условия горного климата не могли не сказаться на внешнем облике и поведении австралоидов. Обострилось обоняние, чувство опасности. Подобно австралийским аборигенам, снежные люди хорошо чуют чужака. Стремление избегать контакта, являлось важной причиной сохранения жизни. Европеоиды-переселенцы были вооружены луками, позднее им на смену пришли ружья. Дальнобойность этих орудий убийства весьма высокая. Отношение к чужакам, имевшим иную внешность и иной тип мышления, выражалось в радикальных поступках. Не исключено, что на будущих снежных людей охотились как на зверей. Вспомним хотя бы драматическую колонизацию Америки, Австралии и Тасмании. Эта колонизация происходила сравнительно недавно, что уж говорить о древних доблестных походах и захватах чужой территории. В иные времена человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша.

Как реакция на инстинкт уничтожения чужака, у снежных людей выработалась реакция избегания опасных встреч и контактов. Обострилось сенсорное восприятие. И действительно, многие современные исследователи фиксируют, что у снежных людей хорошо развита интуиция и чувство опасности. Очевидно, компенсаторно развились те области мозга, которые отвечают за сверхтонкое восприятие действительности. Логическая и рассудочная деятельность, по-видимому, у дикого человека оказалась в подавленном или заторможенном состоянии. Стремление быть «ближе к природе» привело к отказу от социально-культурных навыков. Желание строить постоянные жилища или обеспечивать себя одеждой ушло вследствие кочевого образа жизни. Организм снежных людей стал приспосабливаться к существованию в природе. Умение выследить и убить зверя метким метанием камня ценилось в популяции снежных людей достаточно высоко и именно поэтому произошела отбор по этому признаку. Умение выживать, используя лишь подручные средства, ценилось больше всего. Можно предположить, что у снежных людей не было времени как следует наладить свой быт. Однако, думается, что все-таки главным было стремление приспособиться к жизни таковой, какая она есть. Феномен снежного человека со всей определенностью показывает нам, что человек крайне адаптивное существо, что он может выживать в условиях дикой природы и даже в условиях близким к экстремальным (ледники, высокогорье, холод, жара). Нерегулярность питания, небольшой уровень выживаемости и сохранения потомков, доведения их до репродуктивного возраста – та плата, которую снежный человек заплатил за свое дикое или полудикое существование. Популяция снежных людей стала катастрофически сокращаться, когда все остальное человечество вступило на путь научно-технического прогресса. Снежным людям просто не хватило места в этом постоянно меняющемся мире. Количество индивидов неуклонно сокращалось, и пятьдесят лет назад их уже оставалось очень немного. Не исключено, что последний снежный человек умер где-то лет тридцать-сорок назад. Хотя энтузиасты все еще надеются отыскать снежных людей, думается, что их уже не существует в природе. С гибелью последнего снежного человека умерла и сама идея, что можно выжить в мире природы постоянно уходя от опасностей и трудностей, избегая опасных встреч и не вступая в контакты с иными людьми. Снежный человек сделал ставку именно на такую свою способность… и проиграл. Селективный отбор по этому признаку оказался неэффективным в условиях тотального распространения цивилизованного человека. С другой стороны, как еще можно было сопротивляться неприкрытой агрессии со стороны «цивилизованного человека». Вступать с ним в единоборство не получалось в полной мере, ибо эта война между цивилизацией и дикостью была уже проиграна в древности, когда европеоиды стали завоевывать южные земли, традиционно заселенные австралоидами. Кулаки и камни, пущенные в ход против копий и стрел, лишь возбуждают дальнейшую агрессию и разжигают охотничьи инстинкты у «цивилизованного человека». В этом случае дикарь воспринимается не как противник, а как зверь, на которого открыт сезон охоты. Очевидно, «цивилизованный человек» не может себе признаться, что именно он стал причиной исчезновения популяции снежных людей, выбравших иной сценарий жизни. «Нет снежного человека и нет проблемы» – наверняка так думают многие, чьи предки занимались систематическим истреблением дикарей.

Там живут ужасные люди-дикари…

О дальнейшей судьбе снежного человека в Иране известно мало. По сведениям К. С. Куна, в районе Персидского залива в южном Иране, Ираке и Кувейте встречается темнокожий, черноглазый и черноволосый средиземноморский антропологический тип. Происхождение его неизвестно. Очень может быть, что этот тип возник благодаря смешению с местными австралоидами. В Аравии по другую сторону залива также обитают люди веддоидного облика, которые вполне могли бы сойти за коренных жителей Австралии. Можно предполагать, что это остатки древнего доевропейского населения Ирака и Аравии, которые были постепенно вытеснены переселенцами – европеоидами в зону пустынь. Вероятно, подобный австралоидный тип встречается сегодня кое-где и на юге Ирана. Конечно, нет объективных оснований считать их потомками или родственниками снежного человека. Но все же можно предполагать, что этот австралоидный тип Передней Азии в какой-то мере сохранил черты, присущие и снежному человеку. Из Ирана предки снежных людей были вытеснены на Кавказ и Памир. Именно в этих местах наиболее часто отмечались встречи со снежным человеком.

Кроме всего прочего, для мужского населения Передней Азии и Кавказа характерен усиленный рост волос на груди и бороды. Можно было бы предполагать, что этот признак наряду с потемнением кожи переднеазиаты заимствовали от древнего австралоидного населения этих мест. Однако наряду с повышенным волосяным покровом на теле у жителей Передней Азии и Кавказа отмечается усиленный европеоидный комплекс признаков. Скорее всего, повышенная волосистость переднеазиатской расы объясняется параллельным процессом приспособления европеоидов к условиях горного климата. Это приспособление сопровождалось и потемнением кожи.

Есть все основания считать, что аналогичный процесс адаптации к горному климату имел место и в популяции снежного человека. Изначально темная кожа австралоидов стала еще темнее, а рост волос на теле усилился из-за того, что снежный человек не пользовался одеждой. Аналогичным образом усилился рост волос на теле коренных австралийцев и тасманийцев, которые также в условиях низких температур не пользовались одеждой. Дабы не тратить много энергии на согревание тела, организм сам вырабатывает определенные защитные реакции. Их следствием можно объяснить и появление густого покрова на теле. Кроме всего прочего, у австралоидных снежных людей, вероятно, осуществляется перераспределение энергии. У современного человека на активную деятельность мозга тратится около 25 % всей энергии, вырабатываемой организмом. В условиях воздействия холодового стресса организм начинает брать энергию, необходимую для мышления, и направлять ее на согревание организма. Это вполне закономерный процесс. Именно поэтому у снежных людей сокращаются интеллектуальные возможности. Потребность в интенсивном мышлении также снижается из-за примитивного образа жизни. По сути дела, снежный человек ведет образ жизни сродни животному. Практически все энергетические ресурсы организма тратятся на то, чтобы выжить в крайне неблагоприятных условиях – кромка ледника, высокогорье, альпийские луга, дикий лес, пустыня и т. д.

Б. Ф. Поршнев предполагал, что в древние века ареал обитания снежных людей был гораздо шире. Горные хребты и нагорья Северного Ирана являлись своеобразным мостом, который соединял горы Кавказа и Средней Азии. Именно наличие этого моста позволяло группам снежных людей свободно мигрировать от одной горной системы к другой. Область северного Ирана к югу от Каспийского моря зовется Мазандеран. Эта область дико-гористая и в менее высоких местах покрыта субтропическим лесом. Средняя высота гор здесь достигает 3 тысячи метров, а высота перевалов – 2 тысячи метров над уровнем моря. Высота самой высокой горы Демавенд превышает 5 тысяч метров. Геологические и климатические условия содействовали тому, что эта зона еще несколько тысяч лет назад была мало населена и обособлена от остального Ирана. Поршнев предполагает, что в силу своей изолированности и особого климата Мазандеран стал прибежищем для снежных людей. Особенно изолированным оказался район Эльбурских гор. Сохранились воспоминания аги-янычара турецко-персидской армии, записанные в 1828 году, проживавшего, по-видимому, в районе Мазандерана (Иран), что в детстве он был похищен «дивами». Очень может быть, что антропологический тип снежного человека сформировался как раз в этих местах за несколько тысячелетий до нашего времени. Около 3,5 тысяч лет назад снежные люди были вытеснены из этих мест пришедшими с севера кочевниками-европеоидами.

Здесь надо сказать несколько слов о том, как выглядели типичные снежные люди.

Вот как описывает труп снежного человека М. С. Топильский, в составе группы красноармейцев в 1925 году преследовавший банду басмачей и наткнувшийся на пещерное жилище снежных людей в районе Памира. Во время внезапной вылазки снежных людей из своего логова один из них был убит красноармейцами. Топильский пишет: «Действительно был обнаружен труп. На нем три пулевых ранения… На первый взгляд мне показалось, что передо мной труп обезьяны: он был покрыт шерстью. Однако я знал, что на Памире нет обезьян. Да и труп оказался вполне похожим на человека. Мы пробовали дергать за шерсть, чтобы выяснить не натянута ли на человека шкура для маскировки, но убедились, что эта его подлинная естественная шерсть. Мы неоднократно переворачивали труп на живот и на спину, измеряли… Труп принадлежал особи мужского пола, ростом 165–170 см. пожилому и даже старому, судя по седому оттенку волос в некоторых местах. В общем цвет его шерсти можно определить как серовато-бурый. Но в верхней части тела волосы были более бурые, на животе более серые. В разных местах тела они имели разную длину и густоту: на груди более длинные, но редкие, на животе короче, но гуще. В общем шерсть весьма густая, хотя и без подшерстка. Меньше всего волос на ягодицах, из чего лекпом (лекарь, бывший в отряде красноармейцев) сделал заключение, что существо сидит как человек. На коленях волос совсем нет, заметны мозолистые образования. На голени волосатость меньше, чем на бедре, и постепенно уменьшается книзу. Вся стопа, как и подошва, совершенно без волос, покрыта грубой коричневой кожей. Плечи и руки покрыты волосами, густота, которых уменьшается к кисти, причем на тыльной стороне кисти волосы есть, а на ладони совершенно отсутствуют, кожа на ладони грубая, мозолистая.

Волосы покрывают и шею. На лице они полностью отсутствуют; цвет лица темный: нет ни бороды, ни усов, и лишь немногие волоски по краям над верхней губой создают впечатление намека на усы. На передней части головы надо лбом волос тоже нет, как если бы тут были глубокие пролысины, зато на задней части головы – густые, свалявшиеся как войлок волосы. Убитый лежал с открытыми глазами, оскаленными зубами. Цвет глаз темный. Зубы очень крупные, ровные, по форме не отличающиеся от человеческих. Лоб покатый. Над глазами очень мощные брови. Сильно выступающие скулы, придающие всему лицу сходство с монголоидным типом. Нос приплюснутый, с глубоко продавленной переносицей. Уши безволосые, кажется несколько более заостренные наверху, чем у человека, и с более длинной мочкой. Нижняя челюсть очень массивная.

Убитый обладал мощной широкой грудью, сильно развитой мускулатурой. В строении тела мы не заметили каких-либо отличий от человека. Половые органы, как у человека. Руки нормальной длины. В пальцах рук и ног особенностей не отмечено. Однако кисть несколько шире человеческой, а стопа заметно шире и короче человеческой».

Вот такое описание снежного человека дошло до наших дней. Думается, популяции памирских снежных людей, иранских и кавказских не сильно отличаются друг от друга по своему морфотипу. На основе этого описания мы можем сделать вывод: снежный человек – человек, обросший шерстью. Причем достаточно точно могут диагностироваться признаки австралоидной расовой группы: покатый лоб, крупные зубы, мощная нижняя челюсть, глубоко вдавленная переносица, приплюснутый нос, рост выше среднего, мощная мускулатура, широкая грудь, широкие кисти и стопы, грубая коричневая кожа, длинные мочки ушей, мощные брови (надбровные дуги), отсутствие усов и бороды, как у веддоидов.

Почем человечья шкура?

Одним из самых важных отличий снежного человека от обычных современных людей является его тело, покрытое густыми волосами. Именно это отличие придает снежному человеку ареол загадочности. Думается, в прошлые века – на рубеже 1 и 2 тысячелетий до н. э. иранские арии, вторгнувшиеся в Мазандеран, точно также как о современные люди были поражены этой отличительной особенностью снежного человека. Это послужило причиной истребления оных. Все незнакомое пугает… к тому же снежный человек лишен речи, не пользуется одеждой и не изготовляет орудия труда и жилища. Такое положение вещей почти автоматически переводило снежного человека в разряд изгоев. Снежного человека преследовали не только древние иранские кочевники, но и вавиловяне, иудеи и другие народы. Недостатка в гонителях не было. В их глазах снежный человек выглядел как необычный дикарь.

Весьма показательна строчка из отчета М. С. Топильского (ставшего впоследствии генералом), принимавшего участие в осмотре трупа снежного человека, убитого на Памире. «Обсуждалось предложение снять с него шкуру, однако и это походило на сдирание кожи с человека». Снежный человек и был человеком, как это недвусмысленно следует из описания того же Топильского… только волосатый и дикий. Обсуждалось и другое предложение – взять с собой труп. Однако этого не было сделано, так могли возникнуть осложнения с местными жителями. Пришлось бы им объяснять, при каких обстоятельствах было убито это существо (животное), но труп был слишком похож на человека. Эта двусмысленность прослеживается и в других рассказах очевидцев, встречавших снежного человека. Не раз снежный человек становился жертвой охотников, и всякий раз возникала дилемма относительно того, как относиться к убитому – как к охотничьему трофею или как к человеку, застреленному случайно. И всякий раз охотники предпочитали избавиться от трупа, нежели ввести его в селение как охотничий трофей. Сходство с человеком было столь разительным, что никто не желал брать на себя смелость и признаваться в том, что он является убийцей человека. Именно поэтому многие случаи убийства снежного человека не придавались огласке.

В Абхазии охотники издавна рассказывали о популяции снежных людей, проживающих в горах. Их называли абнауаю. Очевидно, малолюдные и труднодоступные места делали этот район Кавказа благоприятным для проживания снежных людей. Сохранилась история, описанная в документальной повести Б. Ф. Поршнева «Борьба за троглодита». Она была впервые издана в казахстанском журнале «Простор» за 1968 год. В этой книге Поршнев описывает историю самки абнауаю. Молодая дикарка была поймана в лесах возле горы Задан. Предполагается, что кличка «Зана» была дана дикарке за темный цвет ее кожи. Это имя схоже с грузинским словом «занги» – темнокожий, негр.

Настигли Зану не случайно. Охотники долго выслеживали ее. Когда дикарка была схвачена, она активно сопротивлялась, кусалась. Пришлось ее связать и надеть на ноги бревно-колоду, а в рот поместить войлочный кляп. Вероятно, Зану несколько раз перепродавали, прежде чем она попала во владение местного князя Д. М. Ачба. Потом абнауаю попала в собственность одного местного дворянина. Он-то и привез ее в свою родовую усадьбу в селе Тхина, что находится в 78 км от Сухуми.

Сначала Зану поместили в частокол из вертикально врытых бревен, в таком загоне она содержалась около трех лет. Затем она привыкла к людям и ее стали выпускать на волю. Но Зана уже сама не уходила далеко от людей, из рук которых она привыкла получать пищу. Жила Зана в яме, вырытой ей самой. Яма эта была окружена плетнем, к которому то и дело прибегали мальчишки, дабы дразнить дикарку. Но вскоре Зана привыкла и к этому. Кожа у Заны была темно-серой. Все тело было покрыто волосами, которые исчезали на лице, ступнях и ладонях. На голове возвышалась «папаха» из свалявшихся длинных черных волос. У Заны был приплюснутый нос, крупные зубы, мощная нижняя челюсть, большой рот, толстые губы. Зана откликалась на свою кличку и пособляла хозяину, когда требовалась физическая сила. Она стаскивала с хозяина сапоги и таскала мешки. Своего хозяина она побаивалась.

Весьма интересно, что Зана не отказывала мужчинам-абхазам, которые ради своего рода спортивного интереса искали с ней близости. В результате у Заны родилось четверо детей: два мальчика и две девочки. Всех их воспитали люди, наделив речью и человеческой культурой.

Рис. 52. Фото Хвита Сабекиа – сына абнауаю Заны

Старшего сына звали Джонда, младшего – Хвит, старшую дочь – Коджанар, младшую – Гамаса. Они были физически сильны и имели некоторые странности в поведении. Но все же они были вполне социализированы и владели речью, которой их обучили местные жители. Дети Заны в свою очередь имели многочисленное потомство, которое продолжает жить в разных местах Абхазии. Для нас особенно интересно то, как выглядела Зана и ее потомки. По черепу можно было восстановить ее прижизненный портрет. Б. Ф. Поршнев долго и безуспешно искал могилу Заны, похороненную в конце XIX века в селе Тхина. Затем поиски этой могилы продолжил И. Д. Бурцев. В 1975 году ему удалось обнаружить два необычных скелета – один принадлежал негритянке, имевшей небольшой рост, другой – мужчине метису. Очевидно, это был сын Заны – Хвит Сабекиа, похороненный в селе Тхина в 1954 году. Череп Хвита был привезен Бурцевым в Москву и показан ведущим советским антропологам того времени. Осмотрев череп метиса, проф. Бунак В. В. сказал, что этот череп имеет черты папуаса. Антропологи В. П. Алексеев и А. А. Зубов также согласились с этим утверждением, дополнив, что череп имеет, по крайней мере, выраженные черты австралоидной популяции.

Рис. 53. Фото черепа Хвита Сабекиа. 1940-е годы. Из собрания И. Д. Бурцева

Нас не должно пугать такое на первый взгляд необычное суждение. Папуасы, живущие на о. Новая Гвинея, принадлежат к австралоидному грацильному типу. Они несколько отличаются от более массивных коренных австралийцев. По всей видимости, грацильный австралоидный тип имеет большую древность – свыше 40 тысяч лет. У папуасов прослеживаются некоторые реликтовые черты, сохранившиеся от кроманьонцев, понимаемых в широком смысле этого слова. Меж тем, папуасы, как и все прочие меланезийцы и австралоиды в целом, весьма своеобразны. Должно быть, это специфическое своеобразие прослеживалось и у Заны при ее жизни. Очевидцы описывают ее как имеющую темную кожу, мощную нижнюю челюсть, крупные зубы, широкий нос, скуластое лицо, убегающий назад лоб, шапку свалявшихся черных волос. Зана была высокого роста и имела мощную фигуру, большие груди, высокий зад. При этом отмечается своеобразие ее голени. Икроножные мышцы не имели такого выраженного развития как у современных людей. Не удивительно, что Зана пользовалась популярностью у абхазских мужчин. Вид такой женщины рождал одновременно ощущения дикости, необузданности и привлекательности. То обстоятельство, что Зана свободно скрещивалась с мужчинами – абхазами, указывает на то, что предки Заны являлись представителями Гомо сапиенса. Еще не сформировались межвидовые барьеры, делающие скрещивание близкородственных популяций невозможным. Сохранилась прижизненная фотография младшего сына Заны – Хвита Сабекиа. На нас смотрит с фото длиннолицый человек с темноватой кожей и курчавыми волосами. Растительность на лице весьма скудная. Едва наметившиеся усы обрамляют верхнюю губу. Глубоко запавшие глаза, достаточно широкие скулы и широкий в крыльях нос указывают на родство с австралоидами. Губы средней толщины, не столь сильно вывернуты, как у африканских негроидов. Однако помимо прочего сильно выражен подбородочный выступ – признак европеоидов и кроманьонцев.

Осмотр черепа также указывает на черты метисации. Не будем забывать, что Хвит метис, при жизни он совмещал черты обеих родителей – своей матери – Заны и отца – жителя Абхазии, европеоида. Голова имеет скошенный затылок, что также характерно для популяций Кавказа. Однако череп имеет довольно массивные и толстые стенки. Эта характерная черта австралоидов. Как у австралоида сильно выражен рельеф черепных костей. Широкое грушевидное отверстие указывает на то, что при жизни Хвит имел широкий нос – характерный признак австралоидов. Кроме всего прочего, имеется выраженный прогнатизм. Резкий перегиб челюстей из фронтальной в боковую плоскость указывает на мощь зубного захвата. (По местным преданиям Хвит мог удерживать в зубах спинку стула с сидящим на нем человеком.) Зубы достаточно крупные, нижняя челюсть массивная – это также признак характерный для австралоидов. Покатый лоб имеет мощное надбровье и выступающую вперед площадку – глабеллу. При этом переносье – низкое.

Рис. 54 (а, б). Авторская реконструкция лица Хвита Сабекиа по черепу в профиль

У черепа крупные сосцевидные отростки, что указывает на принадлежность его к виду анатомически современного человека. Вряд ли стоит всерьез рассматривать гипотезу, что снежные люди были архантропами, палеоантропами или даже человекообразными обезьянами. По уверению антропологов череп имеет выраженные мозаичные черты и разбалансированность признаков. Это свидетельствует о том, что он принадлежал метису. Наличие папуасских черт может быть вторичным и обуславливаться смешением признаков европеоидов и австралоидов. Из этого вовсе не следует, что Зана и ее потомки мигрировали на Кавказ из Меланезии.

Другой череп принадлежал негритянке невысокого роста. По мнению антропологов, эта женщина не могла являться матерью Хвита. В Абхазии в XIX и начале XX века проживала популяция негроидов. Об этом писал еще М. Горький. Как она попала в Абхазские горы неизвестно.

Ныне в Абхазии проживает несколько десятков человек – далеких потомков Заны. Черты их далекой пра-пра-бабки постепенно стираются, но все же присутствуют в их морфотипе. Они имеют коренастое телосложение, крупную и широкую грудную клетку, мощный торс и мускулатуру. Многих из этих людей отличает низкое переносье, выраженный прогнатизм, усиленная жевательная мускулатура, мощное надбровье, убегающий назад лоб, широкие губы. По уровню культуры это обычные современные люди, ничем не выделяющиеся от прочих людей. Может быть, некоторые из них, особенно мужчины, наделены от природы недюжинной физической силой.

Фотографии и информацию о потомках Заны длительное время собирал криптозоолог И. Д. Бурцев. Однако надо отметить один важный аспект – с фотографий на нас глядят порой люди, имеющие явно австралоидную внешность. Чтобы убедиться в этом, можно сравнить лица потомков Заны с лицами коренных австралоидов, приведенных выше.

Исходя из этого, можно практически наверняка предполагать, что у самой Заны была австралоидная внешность. Однако в отличие от современных коренных австралийцев все тело ее было покрыто волосами.

Рис. 55. Наталья (Гамаса) дочь Заны со старой фотографии 1929 г.

Рис. 56. Рая внучка Заны в анфас. 1960-е годы

Рис. 57. Рая внучка Заны в три четверти. 1960-е годы

Рис. 58. Правнук Заны Родион Каджая. Современная фотография

К сказанному надо добавить еще один важный аспект. Когда мы говорим о происхождении снежного человека, нужно опираться на факты. В 2008 году российские антропологи обнаружили в Денисовой пещере на Алтае костные фрагменты нового вида людей. Фалангу пальца и три очень крупных зуба. Их возраст 40 000 лет. Вновь открытый вид людей назвали денисовским человеком. По данным анализа ДНК «денисовцы» отличаются от современного человека и неандертальца. Обнаружено их сходство с геномом меланезийцев, что, по мнению некоторых антропологов, может указывать на следы гибридизации у меланезийцев. Не исключено, что в древние времена австралоиды в целом и меланезийцы в частности имели контакты с неизвестным до сего времени новым видом человека. Очень может быть, что снежный человек является как раз прямым наследником денисовского человека, жившего 40 000 лет назад. Совершенно неясно пока, имел ли денисовский человек шерсть на теле. Волосы практически никогда не сохраняются в ископаемом состоянии. Очень может быть, что шерстяной покров появился лишь у его далекого потомка, снежного человека, как адаптация к холодному климату.

Раса снежного человека

Как видим, признание того, что снежный человек существовал в недавнем прошлом, вносит значительные коррективы и в рассмотрение вопроса о происхождении современных расовых групп. Поражает то, что снежный человек морфологически был соотносим с современными расовыми популяциями, в частности, с австралоидами, но кардинально от них отличался по уровню культуры, владению речью, способности возводить жилища и изготовлять орудия труда. В данном случае морфологический признак – наличие густых волос на теле – является всего-навсего следствием определенного поведения и обитания в неблагоприятной климатической зоне. Объем мозга снежного человека вряд ли сильно отличался от объема мозга европеоидов, австралоидов, монголоидов и негроидов. По крайней мере, объем мозга дикаря не фиксируется как небольшой исследователями и очевидцами. У метисов мозг вполне укладывается в средние размеры размаха изменчивости современного человека. Таким образом, мы могли бы сделать предварительный вывод о том, что снежный человек ведет (вел) обособленный и примитивный образ жизни не вследствие того, что его предки были какими-то особыми гоминидами, а вследствие особенностей своего мышления.

Телесные особенности снежного человека лишь «подтягиваются» вслед за его специфическим поведением и образом жизни. Вот так исподволь мы подошли к отрицанию всего древа родословной человечества, любовно выстроенного не одним поколением антропологов-эволюционистов. Как полагал в свое время Ф. Энгельс, древний человек трудился, развивал (тренировал) руку, и вследствие этого у него развилось мышление человека, отличное от мышления обезьяны. Получается, что снежный человек одним лишь фактом своего существования разит в самое сердце эти биологизаторские теории. Энгельсу древний человек и нужен был только для того, чтобы продемонстрировать торжество своей трудовой теории антропогенеза (очеловечивания людей). Снежный человек самим фактом своего существования указывает, что имел место обратный процесс – утрата мыслительных способностей и, как следствие, тотальное одичание. Однако вряд ли стоит рассматривать снежного человека как некий парадокс, своего рода биологический нонсенс; напротив, эволюционная (инволюционная) судьба снежного человека со всей очевидностью показывает, что процесс одичания имел место и в других популяциях современных людей, оказавшихся в культурной или геологической изоляции. У снежного человека одичание выражено в крайней форме и поэтому как крайний вариант весьма показательно. Однако и у африканских пигмеев, и у азиатских негритосов и бушменов, и у коренных австралийцев, и у меланезийцев и папуасов можно наблюдать некие зачатки того же самого одичания, которое нас так поражает в феномене снежного человека. Понятное дело, что существует некая этическая составляющая вопроса. Нет смысла смешивать культурные, нравственные нормы с морфологическими особенностями. Когда мы говорим об одичании, то имеем ввиду прежде всего падение уровня культуры. Когда же мы говорим о физических особенностях организма, приспосабливающегося к существованию в условиях падения общей культуры, то концентрируем свое внимание на анатомии и физиологии человека. Именно поэтому есть все основания считать, что снежный человек изначально не отличался от прочих людей. Специфический образ жизни и «эволюционная» судьба сделала из него того, кем он на самом деле является. Внешность дикаря, формирование «примитивных» анатомических особенностей является лишь следствием реализации особого психического стереотипа. Иными словами, психика и ее трансформация уводят людей от разумного поведения и превращают их в условных зверей. Искажение первоначального человеческого психотипа является главным критерием дальнейшего сползания в пропасть инволюции. Вторичность появления морфологических особенностей дикарей здесь вполне очевидна.

В связи со сказанным, небезынтересно было бы посмотреть, как эволюционисты пытаются взглянуть на проблему существования снежного человека. Надо сразу сказать, что большинство эволюционистов не верят в сам факт существования снежного человека. Те же, кто верит, пытаются трактовать факт существования снежного человека в духе полицентризма. Мол, снежный человек является дожившей до наших дней особой формой неких реликтовых гоминид или даже гоминоидов. Мол, у снежного человека были свои независимые предки, которые не качались на одних же и тех ветвях с нашими обезьяноподобными предками. Кое-кто их эволюционистов стремится представить дело так, что снежные люди – это питекантропы, неандертальцы и даже сэволюционировавшие гигантопитеки и мегантропы – гигантские ископаемые формы из материковой и островной Юго-Восточной Азии. Согласно исследователю Ю. Решетову, бигфуты и сасквочи мигрировали из Азии через сухопутный перешеек в Америку и расселись на севере североамериканского континента. Понятное дело, чтобы продуцировать такие сценарии надо верить в торжество эволюции, что все формы независимо друг от друга эволюционируют и улучшаются. В общем-то такие построения мало чем отличаются от фантастических идей неких американских ученых, что не все динозавры вымерли. Сохранилась небольшая их популяция, которая локально продолжала существовать и развиваться. На географически изолированном от других участков земли она превратилась в Дино сапиенса. Человекоподобные монстры, унаследовавшие привычки своих рептильных предков, напали на людей в самый неподходящий момент. Некий римейк «Затерянного мира» Конан Дойла.

Этими построениями сама идея существования снежного человека дискредитируется и сводится до уровня фарса. Эта идея, тем не менее, легко становится частью гламурной жизни. В придуманного снежного человека продолжают верить и наделять его несвойственными чертами; при этом придуманный снежный человек становится неотъемлемой чертой массовой культуры, рекламы и бизнеса. В местах, которые снежный человек якобы почтил своим посещением, организуются туристический бизнес. А там, где обосновался бизнес, там нужно попрощаться с наукой.

История реального, а не придуманного снежного человека далека от веселого фарса. Эта история деградации и падения в пропасть инволюции. Незавидна и судьба дикаря. Он явился на протяжении многих столетий объектом охоты и истребления. Во многом отношение к нему остальных людей и сделало из него дикаря. Морфотип снежного человека формировался под влиянием диких условий существования. Каким образом человек может выживать в диких условиях без одежды и орудий было со всей очевидностью продемонстрировано нам, современным людям, на примере снежного человека.

Однако в самом факте существовании снежного человека нет ничего необычного. Как уже говорилось, пусть и в несравненно меньшей степени, но фактор одичания присутствует и у некоторых ныне существующих локальных популяций людей. Морфотип этих людей также перестаивается с учетом специфики среды обитания. У некоторых популяций австралоидов усиливается волосяной покров на теле, увеличивается мезогнатия лицевого скелета – т. е. появляется тенденция к выступанию вперед обеих челюстей, увеличивается размер зубов, увеличивается ширина грушевидного отверстия черепа – т. е. формируется широкий нос, темнеет кожа, появляются курчавые волосы на голове, изменяется рост и т. д. Эти признаки параллельно и независимо формировались у представителей таксона снежного человека.

В самом формировании тех или иных признаков под воздействием среды обитания нет ничего необычного. У европейцев трансформация лицевого скелета пошла несколько в иную сторону – лицо стало длинным и узким, нос стал резко выделяться вперед. Во многих современных популяциях европеоидов прослеживается тенденция к усилению прогнатизма по отношению к более ортогнатным кроманьоноподобным предкам. У кроманьонцев был слабее выражен прогнатизм челюстей. У южных европеоидов цвет кожи стал более темным, зубы стали более мелкими, появились курчавые волосы. Воздействие среды обитания – это тот фактор, который воздействует на все популяции людей, где бы они не жили.

Однако европейцы и иные современные народы, не отказавшиеся от прогресса и культуры, во многом смогли нивелировать фактор непосредственного воздействия среды обитания на свой морфотип. В современном мире существует целая индустрия комфортного жилища, где температурный фактор воздействия на организм находится под контролем. Следовательно, перепад температур – дневных и ночных, зимних и летних – не столь ощутим для современного человека. Воздействие солнечной радиации также находится под контролем. Человек для этого и строит жилища, чтобы спасаться от солнца и жары, прятаться от холода и тьмы и защищать себя от незваных гостей: зверей, воров и разбойников. Иными словами, на современного человека в меньшей степени воздействуют природные факторы, чем на снежного человека, у которого прослойка между организмом и природной средой минимальна. Именно поэтому мы, современные люди, не покрываемся волосами, экономим внутреннюю энергию, получаемую от переваривания пищи, не используем ее на обогревание организма, а направляем ее на мыслительную деятельность. Наши зубы уменьшаются в размерах только потому, что мы едим вареную пищу и не тратим массу усилий, чтобы разгрызть то, что можно разрезать ножом, помолоть в кофемолке и разрубить в мясорубке. Всех этих «изысков» цивилизации были лишены снежные люди. Можно предполагать, что изначально они имели орудия и умели ими пользоваться, но впоследствии отказались от этого. Это чем-то сродни культуре аборигенов Австралии. Как свидетельствуют археологи, более древние слои так называемых «помойных куч» указывают на более высокий уровень культуры австралийских аборигенов, чем последующие.

Точно также и со снежным человеком мы можем предполагать, что их предки имели культуру, аналогичную культуре ранних неоантропов. Они точно также изготовляли орудия труда. Очень может быть, что выделение популяции снежных людей из остальных групп произошло гораздо позже, и в этом повинны особые условия существования на рубеже плейстоцена-голоцена, когда растаяли европейский и американские ледники. Именно тогда, по всей вероятности, сформировались три большие расы современного человечества. Отделенные друг от друга водными пространствами, эти расы довольно длительное время существовали в изоляции. Нельзя исключать, что и популяция снежных людей сформировалась под воздействием геологической изоляции. Тогда статус снежного человека может быть сведен до уровня локальной расы. По своему морфотипу снежные люди являются австралоидами.

Почему снежные люди утратили речь – об этом можно только гадать. Очень может быть, что в этом было повинно сильное сокращение численности популяции предков. Оставшиеся в живых в результате обширного и внезапного наводнения дети не смогли передать своим потомкам речевых навыков, так как сами не были обучены им. Отсутствие речи сказалось самым трагическим образом на уровне культуры потомков. Исчезла возможность передавать и накапливать знания последующим поколениям. Нечто похожее мы видим у детей-маугли, которые иногда попадают во власть животных и воспитываются ими как приемные детеныши. Эти дети-маугли также лишены способности понимать речь человека и не умеют говорить. Однако в результате длительного содержания в социальных приютах и специализированных клиниках иногда удается преодолеть эту вынужденную задержку в развитии ребенка. Все зависит от того, в каком возрасте и сколько времени содержался ребенок среди зверей. У детей-маугли в основном проявлены психическое отклонения и особенности, морфотип их меняется мало, т. к. в первом поколении, сразу после непродолжительного периода одичания эти дети возвращаются к людям. В популяции снежных людей дети, вырастая, могли вступать в брачные отношения. В этом случае взрослые, не имея навыков речевого общения и не пользуясь в полной мере абстрактным мышлением, передавали свой психологический статус своим потомкам в процессе особого воспитания. И те в свою очередь также традиционно отказывались от использования больших возможностей ресурсов мозга, которые были у них не задействованы. Очень может быть, что для нормальной работы мозга не хватало энергии, которая тратилась на согревание организма и на защиту от внешних повреждающих и неблагоприятных факторов среды. Таким образом, мы имеем феномен – человек с большим мозгом не использует его по назначению, при этом он ведет дикую жизнь, сравнимую, по сути дела, с жизнью зверя, имеющего сравнительно небольшой мозг.

Эволюция или инволюция?

Таким образом, концепция инволюции (деградации) получает неожиданное подтверждение со стороны фактов, которые в разные времена пытались интерпретировать по-разному с учетом меняющейся идеологии. Желание выстраивать и замечать только восходящие, эволюционные антропологические линии неизбежно приводило к перекосам и игнорированию совсем иных тенденций к деградации. В этой связи весьма интересно было бы проследить на основе палеоантропологических находок как менялся тип древнего человека из верхнего палеолита. В свое время советские ученые отстаивали точку зрения, что палеоантропы (неандертальцы) являлись непосредственными предками неоантропов (кроманьонцев). Это обуславливало желание увидеть на черепах и костяках неандертальцев зачатки хотя бы больших рас современного человека. Так, В. П. Алексеев предполагал, что европеоидная комбинация признаков прослеживается уже на неандертальских черепах, найденных на территории современного Израиля: Кафзех, Амуд, Схул 4, а также на черепе Шанидар 1, который был обнаружен в пещере Шанидар на севере Ирана. Австралоидные признаки выделялись ученым на ископаемом черепе Схул 5 из Израиля, а европеоидные комбинации с австралийскими особенностями на ископаемом черепе ребенка из пещеры Тишик-Таш в Узбекистане. По мнению Алексеева, у неандертальцев уже стали закладываться основные черты больших рас современного человека.

Ныне большинство антропологов отказалось от такой явно идеологизированной трактовки, призванной укрепить взгляд на неандертальцев как на предков человека современного типа. Ныне антропологи полагают, что неандертальцы не являлись предками современных людей, их считают подвидом или расой архаичного сапиенса.

В свое время Алексеев и другие советские антропологи активно критиковали теорию пресапиенса, согласно которой современный человек произошел от древних сапиенсных форм, чьи фрагментарные ископаемые останки обнаружены в Европе близ города Сванскомба в Англии и в Фонтешеваде во Франции. Однако со временем стало ясно, что сапиенсы не моложе неандертальцев, и в теоретическом, а также в практическом плане вполне может иметь обратное построение: неандертальцы произошли от каких-то древних сапиенсных форм, отделившись от них на очень ранней стадии. В пользу такой версии могут свидетельствовать находки, сделанные в Африке в середине и конце XX века. Древние африканские черепа, имеющие выраженные сапиенсные черты, как будто указывают на это. Так, возраст черепа из Ндуту оценивается в 350–500 тысяч лет. Примерно такой же возраст имеют черепа из Нгалоба и Эяси, обнаруженные в Танзании. Возраст черепа из Гуомде в Эфиопии оценивается как 270 тысяч лет. Череп из Кении из Элие-Спрингс имеет примерно такой же возраст. Череп из Флорисбата, обнаруженный в Южной Африке, по оценкам имеет возраст в 259 тысяч лет. Несколько моложе сапиенсные черепа, обнаруженные в Омо (195 тыс. лет), Херто и Адума в Эфиопии. Все эти черепа оцениваются многими современными антропологами как сапиенсные. Были также попытки выявить у них зачатки расовых комплексов, что, однако, не удалось в полной мере, так как сам факт принадлежности их к сапиенсных формам оспаривается некоторыми антропологами. И в самом деле, сохранность и фрагментарность черепов не поз-воляют уверено говорить об их расовой принадлежности.

Рис. 59. Сапиенсный череп из Эфиопии, также называемый Homo helmei. Возраст – 195 тыс. лет

Рис. 60. Череп с сапиенсными признаками из Эфиопии Homo idaltu. Возраст – 160 тыс. лет

Вот перед нами череп феноменальной древности – 195 000 лет. Этот череп был обнаружен в Эфиопии (Омо 1) в 1967 году в долине реки Омо в геологической формации Кибиш экспедицией потомственного антрополога Ричарда Лики. Небольшая заметка, посвященная этой выдающейся находке, была опубликована в издаваемом в Лондоне журнале «Nature» в 1969 году. На черепе прослеживается ряд сапиенсных признаков, характерных для современного человека. Объем черепа 1400 см^3. Это больше, чем в среднем у современных людей. Хорошо сохранившиеся лобная и затылочная кости имеют вполне современный вид. Лицевой скелет также, по всей видимости, принадлежал анатомически современному человеку. Нижняя челюсть имеет подбородочный выступ. Эта черта также характерна для современных людей. Однако не все эволюционисты считают, что этот череп принадлежал сапиенсу. Многие антропологи выделяют его в отдельный древний вид Homo helmei. Как бы то ни было, нельзя забывать, что жил этот человек около 200 000 лет назад. Где же здесь эволюция черепа и мозга за истекший период?

Понятное дело, что антропологи пытаются выйти сухими из воды и приспосабливают находки к модным ныне теориям антропогенеза. Иные альтернативные сценарии происхождения современного человека и древних людей ими не рассматриваются. Между тем, при желании можно расположить находки совсем в ином виде. Можно увидеть как человек не только эволюционирует, но и деградирует.

Кроме всего прочего, желание расположить обнаруженные находки по степени родства оказывает антропологам-эволюционистам дурную услугу. Многие из ископаемых черепов могут принадлежать совершенно разным потомкам космических переселенцев, независимо друг от друга деградировавших и приспосабливавшихся к условиям земной атмосферы. Но это будет уже совсем другая история и такой сценарий никогда и некем из эволюционистов не рассматривается в принципе.

Поговорим о неандертальцах. Давно замечено, что неандертальцы имели очень примитивный облик и именно поэтому они вряд ли могут являться предками сапиенса. Когда в Германии близ Дюссельдорфа в 1856 г. впервые был обнаружен неандертальский череп, антропологи сочли его за череп дегенерата, имеющего ярко выраженную индивидуальную патологию. Со временем выяснилось, что «дегенератов» было слишком много. Останки неандертальцев были найдены в Европе, Крыму, Африке, Азии. Требовалось как-то иначе объяснить наличие такого количества «дегенеративных» индивидов. Между тем, американский эволюционист Алеш Хрдличка в 1927 году сформулировал иную концепцию. По его мнению, неандерталец являлся непосредственным предком сапиенса. Мнение американца с радостью поддержали советские антропологи.

По мере накопления фактов стало ясно, что «эволюция» неандертальцев больше похожа на инволюцию. Так, исследователи традиционно выделяют две группы в составе европейских неандертальцев. Ранние неандертальцы из группы Эрингсдорф, их еще называют атипичными неандертальцами, совершенно неожиданно оказываются ближе к сапиенсу. Они имеют более «прогрессивный» мозг и череп. Вторая группа сравнительно поздних по времени неандертальцев Шапелль или Ферасси, напротив, весьма и весьма примитивна. Этих неандертальцев также называют «классическими».

Рис. 61. Череп раннего атипичного неандертальца. Возраст – 90 тыс. лет. Из учебника «Антропология» для ВУЗов по спец. «Биология», 2004

У ранних неандертальцев, живших около 150 тыс. лет назад, прослеживаются черты, сближающие их с сапиенсом. Это круглый затылок, выпуклый лоб. Значительный объем мозга – в среднем – 1 450 см^3. Надбровные дуги у атипичных неандертальцев менее выражены, чем у классических и, вероятно, стали образовываться недавно. Зубы также не столь крупные, нежели у классических неандертальцев. Вообще у атипичных неандертальцев, которых еще называют «пранеандертальцами» или «прогрессивными» неандертальцами обнаруживается широкий разброс признаков. Это говорит о неустойчивости морфотипа.

У «классических» или «западноевропейских» неандертальцев сильно развиты надбровные дуги, превратившиеся в мощные надглазничные валики, затылок приплюснут сверху и выступает назад – т.н. «шиньонообразный» затылок. Они имели крупное, длинное и вытянутое лицо. Для них характерен наклонный убегающий назад лоб. Очевидно, эта черта связана с деградацией лобных долей мозга, отвечающих за социализацию. Носовые кости выступают вперед. Нос очень широкий. Зубы и челюсти крупные. Исчезает подбородок. Ноги короткие. Бедренная кость сильно изогнута. Антропологи полагают, что последний признак возник вследствие приспособления к холодному климату. Существует предположение, что классические неандертальцы появились из среды атипичных вследствие приспособления к неблагоприятным условиям жизни. Это будто бы подтверждается тем, что классические неандертальцы обитали во время последнего оледенения – 80–35 тысяч лет назад.

Очевидно, классический неандерталец утратил способность к речи. На это указывает очень слабо выраженный изгиб основания черепа, высокое расположение гортани и исчезнувший подбородочный выступ на нижней челюсти. Отметим также, что все эти признаки характерны для новорожденных детей у современного человека, которые помимо прочего в силу анатомических причин лишены способности к членораздельной речи. По мере взросления детей гортань у них опускается, а основание черепа приобретает характерный для взрослых изгиб, глотка увеличивается, появляется подбородочный выступ. Это позволяет ребенку активно осваивать речь. Высокое расположение гортани у младенца – полезный признак, это позволяет ему дышать и глотать одновременно. Исходя из этого, можно предполагать, что неандерталец утратил способность к речи вторично. Похоже на то, что у него в результате деградации сохранились младенческие черты во взрослом состоянии – произошла задержка развития. Наряду с этим, классический неандерталец приобрел черты, характерные для древнейших гоминид и даже гоминоидов. Общеизвестно, что у ископаемых и современных человекообразных гортань расположена высоко.

Весьма интересно, что у синантропов, живших гораздо раньше неандертальцев, на внутренней полости черепной коробки были обнаружены характерные вздутия в районе височной доли мозга. Этот признак был истолкован эволюционистами как наличие у синантропов членораздельной речи. Получается странная картина – если следовать логике эволюционизма, предшественники, синантропы, имели речь, а те, кто пришел им на смену, неандертальцы, от нее оказались. Из этого можно сделать вывод, что синантроп и неандерталец не имеют общих корней и деградировали каждый по-своему.

Вместе с речью неандерталец утратил способность к социальной жизни. На это указывает деградация лобных долей мозга, которые являются своего рода психологическим тормозом, сдерживающим индивидуальные, инстинктивные и эмоциональные влечения. По палеоантропологическим находкам известно, что неандертальцы были каннибалами. Так, к примеру, при раскопках стоянки Эрингсдорф (возраст – 80–90 тысяч лет) был обнаружен пепел костра и разбитый череп молодой женщины, убитой несколькими ударами тупых орудий.

Кроме всего прочего, по мнению археолога Г. А. Бонч-Осмоловского, неандертальцы, чьи останки были обнаружены в Крыму в 1924 году, не имели способности к точечному захвату, и не умели совершать тонких движений пальцами. Кисть руки у них была «лопатообразная». Очевидно, отсутствие умения владеть рукой в полной мере является характерной чертой деградации. Г. А. Бонч-Осмоловский тщательно изучил обнаруженный скелет неандертальца в крымской пещере Киик-Коба. Вот что писал этот ученый:

«Кисть киик-кобинца была очень мощной, грубой и неуклюжей, с широкими, как бы обрубленными пальцами. Мощная мускулатура давала ей колоссальную силу захвата. При ограниченной противопоставленности большого пальца, при необычайной массивности остальных нельзя брать и держать пальцами. Киик-кобинец не брал, а „сгребал“ предмет всей кистью и держал его в кулаке. В этом зажиме была мощь клещей».

Рис. 62. Кисть неандертальца из крымской пещеры Киик-Коба и кисть современного человека. Из книги «История первобытного общества», 1982

Рис. 63. Череп позднего классического неандертальца. Из учебника «Антропология» для ВУЗов, 2004

Печальная история человеческой деградации

Как всегда, эволюционисты пытаются приспособить палеоантропологические находки для демонстрации своей правоты. Они восполняют дефицит новых идей бесплодным умствованием. Цель проста – нельзя, чтобы пострадала эволюционная доктрина. Прогрессивные, ранние или атипичные неандертальцы, жившие раньше классических, кое-кем объявляются предками сапиенса. И понятно почему – они имеют гораздо большее сходство с морфотипом современного человека. Классические поздние неандертальцы объявляются эволюционным тупиком. Такой точки зрения придерживался антрополог Л. Лики. Тем не менее, даже такое соломоново решение не устраивает наиболее ярых ортодоксов. Антрополог-эволюционист Ф. Лоринг Брейс восстал против несправедливого невключения классических неандертальцев в непосредственные предки человека, сравнив такое поведение сообщества антропологов с регрессивной теорией катастроф Ж. Кювье. Однако время берет свое и ныне вовсе большинство ученых отказались от неандертальской фазы в развитии современного человека. В 1997 году группа генетиков во главе с М. Крингсом доказала, что ДНК неандертальца в три раза превышает генетическое расстояние между самыми удаленными расами современного человечества. Генетики извлекли митохондриальную ДНК неандертальца из минерализированных костей и сравнили ее с ДНК представителей больших и малых рас современного человека.

Кроме всего прочего, весьма древние сапиенсные черепа, обнаруженные в Африке и других местах, не позволяют видеть в неандертальцах предшествующую стадию развития современного человека. Если брать в целом, у неандертальцев массивное телосложение, короткие ноги, и небольшой рост – 155–165 см. Можно предполагать, что морфотип неандертальцев изменялся со временем отнюдь не в лучшую сторону. В наибольшей степени черты деградации были присущи классическим неандертальцам. В былые времена неандертальцев эволюционные антропологи обожествляли, видели в них наших предков. В атласах встречались картины, на которых неандертальцы мирно собирают плоды и кормят ими своих детей. Однако в 2000 году исследователь Эрик Тринкаус, один из крупнейших специалистов по неандертальцам, пришел к выводу, что поздние неандертальцы питались исключительно мясом. Исследователь оценил процентное соотношение белка в их костях как очень большое. Может быть, исключительно мясная диета значительно ускорила физическую деградацию неандертальцев. Не будем забывать также, что неандертальцы были каннибалами, как, впрочем, и питекантропы и другие архантропы. Известно, что хронический недостаток в пище важных микро– и макро-элементов способен вызывать весьма негативные последствия.

Когда мы говорили об атипичных и классических неандертальцах, то имелись в виду прежде всего неандертальцы Европы. Между тем, скелеты неандертальцев обнаружены и в Африке, и Передней Азии, и Китае. Вот что по этому поводу писал В. П. Алексеев в книге «История первобытного общества»:

«Африканские формы некоторыми специфическими морфологическими признаками, а также меньшим объемом мозга и большей примитивностью черепной коробки. Можно было бы думать, что здесь мы сталкиваемся не с локальными, а со стадиальными различиями, и что примитивность африканских неандертальцев объясняется их большей древностью по сравнению с европейскими. На самом деле их геологический возраст, по-видимому, даже моложе, чем у европейских находок… Азиатские неандертальцы морфологически крайне разнородны, среди них есть и достаточно примитивные и крайне разнородные в морфологическом отношении формы».

Таким образом, деградация неандертальцев вряд ли зависела целиком от условий существования. Имел место глобальный процесс общего одичания всего их вида.

Очевидно, неандертальцы отпочковались от древних сапиенсных форм и банально деградировали. Однако они не успели в полной мере испить чащу деградации и стать новыми двуногими «обезьяно-людьми», так как их бесславную историю вырождения прервали новые люди – неоантропы – внезапно появившиеся на земле.

Не исключено, что обнаруженные в Африке за последние десятилетия останки сапиенсов являются предками неандертальцев, но не предками современных людей. Наши непосредственные предки – кроманьонцы (если понимать этот термин максимально широко) посетили нашу землю гораздо позже – в самом начале верхнего палеолита. Пришельцы изобрели и принесли с собой в Европу новую культуру – ориньяк, взамен неандертальской культуры мустье. Трудно себе точно вообразить как выглядели первые «вселенцы». Их костные останки вряд ли вообще сохранились. Кроманьонцы – уже в значительной мере адаптированный к земным условиям тип.

Надо отметить, что кости людей хрупки и очень редко сохраняются в ископаемом состоянии. Люди живут на суше, а не в воде. Между тем, именно водные формы сохраняются лучше. Если повезет, труп водного животного или рыбы занесет илом, и он подвергнется минерализации. На суше кислые почвы, грибки и эрозия, а также грызуны, насекомые и бактерии быстро уничтожают органические останки. Именно поэтому мы совершенно не знаем, кто жил на суше в палеозое, мезозое и кайнозое. Тем не менее, кое-что осталось и от кроманьонцев, но сохранившихся останков крайне немного, несмотря на то, что кроманьонцы жили сравнительно недавно. Согласно частоте встречаемых останков кроманьонцев антропологи предполагают, что кроманьонцев в начале верхнего палеолита было не более 100 тыс. человек. Несмотря на это они активно осваивали земные просторы, распространяясь по миру, доходя до Новой Гвинеи, Южной Австралии и даже до Южной Америки.

Мы знаем, что, придя в Европу 45–40 тыс. лет назад, кроманьонцы довольно быстро истребили всех неандертальцев. Последние из них пали в неравной «битве» около 30 000 лет назад. Об этом красноречиво свидетельствуют некоторые останки. Например, в Хорватии близ Крапивны недалеко от Загреба были обнаружены останки 24 индивидов, принадлежащих в основном неандертальцам, а также несколько черепов кроманьонцев. Исследователи определили, что здесь 30 тысяч лет назад произошла «битва при Крапине» между наступающими с юго-востока кроманьонцами и местными аборигенами – классическими неандертальцами. При несколько условной трактовке этого события, в целом, эта находка показывает, что взаимоотношения пришельцев и аборигенов Европы были отнюдь не мирными.

Интересен и другой момент: на деградацию неандертальцев указывает тот факт, что чаще всего их скелетные останки обнаруживают в пещерах и очень редко – на открытых стоянках. В ряде случаев остовы неандертальцев найдены случайно при проведении земляных работ без сопровождающего археологического инвентаря. Очень может быть, что поздние неандертальцы, как снежные люди, приспособились жить в условиях дикой природы. Однако впрямую отождествлять снежных людей с дожившими до нашего времени неандертальцами, вряд ли уместно. По моему мнению, снежный человек и неандертальцы в разное время деградировали сходным образом. И те, и другие отказались от речи и социализации.

Ныне в качестве предка сапиенса вместо выбывшего неандертальца эволюционисты подыскали другого кандидата – гейдельбергского человека, жившего в Европе и Англии 800–350 тысяч лет назад. Гейдельбергский человек был ровесником индонезийских питекантропов и синантропов из Южной Азии. Своим названием Гейдельбергский человек обязан первой находке, обнаруженной в 1907 году близ города Гейдельберг в Германии. Там была обнаружена челюсть, похожая на челюсть обезьяны, но с очень крупными человеческими зубами. Очевидно, таксон гейдельбергского человека имеет несколько искусственное происхождение. В него включены весьма разные по своей морфологии находки. Нельзя исключать, что гейдельбергцы являются ответвлением от древних людей, выглядевших более прогрессивно, чем они. Вероятно, множество раз люди деградировали на нашей земле, порождая сходные формы деградантов.

В последнее время появились сообщения из Израиля. Специалисты утверждают, что обнаружили зубы Гомо сапиенса, возраст которых составляет около 400 тыс лет. Если это сообщение подтвердится, можно говорить о том, что Гомо сапиенс появился на нашей планете раньше неандертальца. В этом случае неандерталец выглядит как типичный деградант рода человеческого.

Рис. 64. Череп гейдельбергского человека выглядит еще примитивнее, чем череп неандертальца.

Странные временные параллели

Между тем, мы с вами можем без труда увидеть аналогию между ранними прогрессивными неандертальцами и их деградировавшими потомками, классическими неандертальцами, и у современных людей. Эта аналогия состоит в том, что ранние австралоиды имели более прогрессивный вид, чем их поздние потомки. Как и в случае с атипичными и классическими неандертальцами, антропологи-эволюционисты не могут поступиться принципами и допустить хотя бы гипотетическое снижение уровня мыслительных способностей и деструктивную деформацию изначального морфотипа. Эволюционисты пытаются объяснить существование двух ископаемых типов на территории Австралии заселением Южного материка несколькими независимыми волнами переселенцев. Некоторые эволюционисты, а именно полицентристы, даже готовы предполагать, что австралоиды ведут свое происхождение от питекантропов; но при этом деградация исходного протоавстралоидного типа не рассматривается даже гипотетически на уровне версии.

К неандертальцам же многие антропологи и вовсе потеряли всякий интерес, когда выяснилось, что не они предки современного человека. Их как бы уже и не существует для эволюционистов. Они сосредоточились на более интересных, по их мнению, вещах – с увлечением рассматривают гипотетические сценарии превращения гейдельбергского человека, жившего в Европе сотни тысяч лет назад, непосредственно в сапиенса. Не исключено, что и к судьбе австралоидов также вскорости пропадет всякий интерес, когда, наконец, окончательно выяснится, что австралийская ветвь современного человечества являет собой «эволюционный тупик».

Тем не менее, надо отметить, что во времена господства идей неандерталоидной фазы в развитии человечества предпринимались попытки объяснить наличие массивного морфотипа у классических неандертальцев Европы особыми климатическими условиями. По мысли многих авторов того времени, классические неандертальцы проживали в условиях достаточно холодного климата, в непосредственной близости от границ северного ледника. Именно этим обусловлены их «примитивные» признаки. С такой трактовкой не был согласен В. П. Алексеев. Он, как и многие другие советские авторы, полагал, что вюрмское оледенение, во времена которого жили классические неандертальцы, было весьма скромным по своему масштабу, и оно в меньшей степени влияло на климат Европы. Алексеев при этом ссылается на данные палеогеографии. Таким образом, надо найти какое-то другое приемлемое объяснение деградации поздних неандертальцев. Быть может, сама природа человека склона к деградации? Механизм дальнейшего приспособления к среде обитания включается у людей и приводит их к неизбежному «эволюционному тупику»?

Между тем, известно, что и у эскимосов, проживающих ныне на берегах Северного Ледовитого океана, и у саамов Кольского полуострова формируются особенности морфотипа, аналогичные неандерталоидным. Это массивная фигура, толстые стенки черепа, прогнатизм, потемнение кожи, укрепление костяка, утолщение трубчатых костей, широкий таз, укороченные по отношению к телу конечности, сравнительно большая для их роста масса тела и т. д. Аналогичные особенности отмечены и у огнеземельцев из Южной Америки. Сам же Алексеев выдвигал в свое время гипотезу, что эскимосы и огнеземельцы приобрели совершенно независимо друг от друга характерные морфологические особенности, являющиеся следствием адаптации к очень холодному климату. Ничто не мешает нам предположить, что и у неандертальцев совсем в иное время и в другом географическом районе совершенно независимо от современных расовых групп, проживающих в условиях холодного климата, стали проявляться похожие признаки. Есть данные указывающие, что и кроманьонцы уже после исчезновения неандертальцев в период интенсивного похолодания около 24 тыс. лет назад за 10 тысяч лет приобрели многие особенности скелета, характерные для неандертальцев. Никто из нынешних эволюционистов и не будет пытаться утверждать, что предками эскимосов и огнеземельцев были неандертальцы. Утверждение, что неандертальцы являются предками кроманьонцев, держалось в науке довольно долго. Теперь вроде бы все понимают, что аналогичные признаки могут возникать у разных популяций совершенно независимо друг от друга. В отношении питекантропов и австралийцев это правило как будто забывается. Кое-кто все еще пытается протащить идею о наличии у австралоидов генов питекантропов. Еще совсем недавно ученые рассматривали как основную версию происхождения современных людей от неандертальцев, при этом они ссылались на якобы имеющиеся особенности и признаки у неандертальцев современных расовых групп. Теперь делаются попытки найти аналогичные черты у архаичного сапиенса и даже у гейдельбергского человека. И это будет продолжаться довольно долго, пока, наконец, ученые не откажутся от эволюционизма в чистом виде и не начнут рассматривать и сравнивать находки сами по себе, а не в соответствии с концепцией эволюции.

Александр Зубов в своей книге «Колумбы каменного века» на стр. 156 высказывает парадоксальную мысль:

«Есть данные для заключения о том, что неандертальцы (по крайней мере, классические) имели светлый цвет кожи и светлые оттенки глаз: ведь они жили в умеренном поясе Европы, при недостатке инсоляции, причем большей частью в лесах, постоянно носили одежду».

Весьма спорное утверждение! Судя по всему, классические неандертальцы – это деграданты, которых поискать еще надо. Вероятно, у них были нарушения в работе надпочечников. Это было связано с холодовым и эмоциональным стрессом. В результате кожа может приобретать сначала цвет загара, потом становится грязно-коричневой и бронзовой (аддисонова болезнь). Характерные особенности работы надпочечников могут иногда передаваться потомкам в качестве наследственных признаков. Потемнение кожи отмечены и у эскимосов по сравнению с североазиатской расой монголоидов. По крайней мере, никто из современных эскимосов не посветлел, постоянно нося одежду и испытывая дефицит солнечного света. И вообще надо еще разобраться носили ли неандертальцы одежду, или в силу общего адаптационного синдрома приспособились обитать без оной в условиях пониженных температур. Очень может быть, что тело неандертальцев обросло густыми волосами, как у снежного человека. В ископаемом состоянии ни цвет кожи, ни то, покрыта ли она волосами, установить не удается.

Некоторые эволюционисты пытаются утверждать, что современные европейцы унаследовали морфотип неандертальцев. Это выступающие вперед носы, узкие и длинные лица. С этим тоже нельзя согласиться. Пропорции фигуры у кроманьонцев ближе к тропическим: длинные конечности и сравнительно короткое тело. У неандертальцев, напротив, конечности короткие, а тело массивное. Очевидно и выступание носа, и удлинение лица – признаки, которые европеоиды приобрели совершенно независимо от неандертальцев в результате изменений, связанных с адаптацией к среде обитания. Очень может быть, что выступающий нос, составляющий гордость европейской нации, может быть рассмотрен и как адаптационный признак. По крайней мере, так считал В. П. Алексеев. Он писал в «Истории первобытного общества»: «Сильное выступание носовой полости удлиняло путь вдыхаемого прохладного воздуха до дыхательных путей и способствовало его согреванию». По крайней мере, у кроманьонцев, пришедших в Европу несколько десятков тысяч лет назад, носы выступали вперед еще не столь сильно.

Ко всему прочему нужно добавить, что узкие лица характерны в большей степени для южных, а не северных европеоидов, а также для эфиопов. Лица вытянулись, а носы увеличились у живущих в тропиках папуасов. Очевидно изменение пропорций лица – не только зональный признак.

Игры, в которые играют антропологи

Весьма интересно, что все население верхнего палеолита, на каком бы материке Старого Света оно ни жило, имело гораздо большую типологическую однородность, чем современные люди. Это может недвусмысленно указывать на то, что со временем разброс морфологических признаков нарастает и человечество медленно, но верно врастает в земную биосферу. Расширение первоначальной ойкумены способствовало расовой дифференциации человечества. Можно предполагать, что изначально предки всех людей верхнего палеолита были еще в большей степени похожи друг на друга. Уж не в самом ли деле они прилетели из космоса в небольшом числе?

Типологическая однородность населения верхнего палеолита может быть истолкована и в пользу моноцентрической гипотезы происхождения всех современных людей.

Напомним вкратце суть разногласий между антропологами-эволюционистами. Полицентристы полагают, что Гомо сапиенс возник в нескольких местах планеты из разных предковых форм – палеоантропов или даже сразу от архантропов. Моноцентристы с этим не согласны и настаивают на том, что древний сапиенс, и, следовательно, все современные люди имеют единых общих предков. Впоследствии Я. Я. Рогинским и другими сформулирована гипотеза широкого моноцентризма, согласно которой в формировании сапиенса приняли участие некоторые палеоантропы и даже архантропы. Именно на это указывают, как полагают находки с промежуточными признаками. В Восточном Средиземноморье, Передней Азии и на Юге-Востоке Европы обнаружены костные останки с мозаикой признаков неандертальцев и кроманьонцев. Эволюционисты полагают, что эти формы могли возникнуть в результате скрещивания разных видов людей – неандертальцев и кроманьонцев. О предпринимаемых попытках увидеть в становлении австралоидов метисные черты архантропов мы уже говорили. Таким образом, можно говорить о том, что концепция широкого моноцентризма призвана отчасти объединить сторонников двух взглядов на становление человека. Меж тем подспудная борьба между моноцентристами и полицентристами все же продолжается, несмотря на миролюбивые декларации и широкие жесты. При этом антропологи-эволюционисты могут несколько раз менять свои взгляды, становясь то умеренными моноцентристами, то умеренными полицентристами. Крайностей нынче все избегают. Вероятно, боятся ошибиться и подвергнуться остракизму.

Многие современные антропологи играют в другую игру. Они сравнивают признаки представителей больших рас и, исходя из этого, пытаются группировать большие расы в более обширные конгломераты. Это делается для того, чтобы выяснить, какая из больших рас дальше отстоит от исходного типа людей, а какая, напротив, находится к нему ближе. В общем и целом, такие попытки призваны укрепить в науке представления характерные для моноцентризма. Еще сподвижник Дарвина Т. Гексли, исходя из чисто теоретических соображений, писал в конце XIX века, что единовременно и первоначально исходная популяция распадается на две ветви, т. е. является дихотомической. При таком несколько механистическом подходе проблема изначальной расовой классификации приобретает чуть ли не первостепенное значение. Какая из больших рас ближе стоит к исходному состоянию зависит многое. Ныне существует три варианта расовых дихотомических классификаций: негроиды и европеоиды совместно противостоят монголоидам, монголоиды и европеоиды противостоят негроидам и негроиды и монголоиды вместе противостоят европеоидам. Как видим, при любом раскладе три на два не делится без остатка. Если бы больших рас было не три, а две, то это бы явилось триумфальным подтверждением идеи Т. Гексли, а так получается слишком много вариантов и бесплодных споров между антропологами. Одни ученые отдают пальму первенства изначальному негроидно-европеоидному единству, другие с ними не согласны и предпочитают объединять европеоидов и монголоидов. Насчет третьего варианта (объединение негроидов с монголоидами), в силу весьма существенных отличий между представителями этих расовых групп, обычно не говорят.

Игры играми, но, в самом деле, существуют веские доводы, что в прошлом и монголоиды и европеоиды имели единых предков. Так население верхнего палеолита Европы (кроманьонцы в широком смысле этого слова), помимо ясно выраженной европеоидной компоненты имело весьма заметные признаки монголоидности. В свое время необходимость объединения европеоидов и монголоидов в единый расовый ствол защищали антропологи А. Кизс и Р. Биасутти. Кизс опирался на данные по железам внутренней секреции. По его мнению, от деятельности этих желез зависит не только биохимия организма, но и формообразование и цвет кожи у человека. Он полагал, что светло пигментированные европеоиды и монголоиды противостоят темнопигментированным негроидам и австралоидам. Таким образом, цвет кожи являлся, по мнению Кизса, чуть ли не главным признаком, указывающим на единство происхождения. При этом довольно резкие отличия между европеоидным и монголоидным морфотипом не брались в расчет. Тем не менее, надо отдать должное прозорливости Артура Кизса, который одним из первых высказал и аргументировал мысль, что цвет кожи человека, а также формообразование во многом определяется работой желез внутренней секреции.

По поводу происхождения монголоидов и их довольно резкому отличию от европеоидов эволюционисты высказывали самые разные суждения. Так, английский врач Л. Даун ввел в медицинскую науку термин «монголоидный идиотизм» или «монголизм». Описывая группу больных, он высказал суждение, что больные с синдромом Дауна похожи на «монголов», и у этих больных наблюдается регрессивное недоразвитие. Даун считал, что у таких больных проявляется атавизм – возвращение к стадии раннего человека и «расовая дегенерация». Он опирался на разработанную в 1844 году Р. Чемберсом схему развития, согласно которой «монголы представляют остановившихся в своем развитии новорожденных». Монголоидов Чемберс считал самой древней предковой расой для всего человечества. Согласно этой логике получалось, что индивидуальное развитие у больных с синдромом Дауна на какой-то стадии останавливалось, и у них проявлялись признаки, характерные для монголоидов. Термин «монголодный идиотизм» или «монголизм» просуществовал до 1930 года, когда рядом исследователей была высказана идея о нарушениях в аппарате наследственности у больных синдромом Дауна. Сейчас общепризнано, что синдром Дауна возникает из-за аномалий хромосомного набора. Тем не менее, можно взглянуть на происхождение монголов с иных позиций, без неприятных ассоциаций с больными синдромом Дауна. Можно предположить, что у предков монголоидов имела место не остановка развития, а замедление онтогенеза. В этом случае получает объяснение сходство антропологического типа монголоидов с детскими морфотипом. У монголоидов, как и у детей, округлые лица, небольшой подбородок, относительно короткие конечности и длинное тело и т. д.

Рис. 65. Ребенок с синдромом Дауна

Иные эволюционисты, напротив, видели лишь внешние причины в образовании больших расовых групп. Р. Биасуни полагал, что изменчивость у человека во многом зависит от зонально-климатических факторов. Он разделяет человеческую популяцию на две группы – бореалов, проживающих на севере, и на экваториалов, проживающих на юге. Морфологические различия между монголоидами и европеоидами также не берутся в расчет этим ученым, полагающим, что главенствующая роль принадлежит климату.

В свою очередь антрополог Р. Рагглс Гейтс выражал крайнюю точку зрения на происхождение человека. Он считал, что разные расовые группы людей разошлись очень рано. Это была попытка реставрировать полигенизм. В 1948 году он предложил свой взгляд на происхождение негроидов. Они, по его мнению, в отличие от других рас, имеют независимых предков в лице каких-то плиоценовых человекообразных обезьян. Таким образом, по мнению этого исследователя, расовые группы людей прослеживаются уже у приматов, живших 5 млн. лет назад. Получалось, что расовые типы людей обособились еще тогда, когда не было и самого человека, носителя этих типов. Полигенизм был популярен среди ученых в XIX – начале XX века, но ему на смену пришел более умеренный вариант – полицентризм. Государственные деятели пытались в свое время полигенизмом оправдывать политику колониализма, апартеида, расизм и работорговлю. Нынче сторонников таких радикальных взглядов на происхождение людей заметно поубавилось… и это радует.

Советские ученые не без оснований критиковали полигенизм, видя в нем идеологическое обоснование нацизма. Однако что они ему противопоставляли? Известно что – моногенизм. Согласно этой концепции все человечество, все современные расовые группы людей и большие и малые произошли от одного вида древних человекообразных обезьян. Как говорится – хрен редьки не слаще. Какая нам разница: происходят ли все люди от одного вида обезьян или кто-то из людей произошел от другого вида. Думается, что советские ученые в таком сценарии видели жуткое неравенство. И обиднее всего, что неравенство это проявлялось уже на уровне человекообразных обезьян. И моногенизм, и полигенизм одинаково гипотетичны. С моей точки зрения, доказательств того, что все современные люди вообще произошли от обезьян, собрано недостаточно. Однако, если отбросить и моногенизм, и полигенизм, то что же останется? Дырка от бублика! Человек, реальный, зримый и физически ощутимый человек, произошел неизвестно от кого! Очевидно, эта неизвестность и пугала многих ученых, в том числе и Дарвина. Она заставляла их строить гипотетические сценарии происхождения людей от низших приматов. Дарвин явно не решался пойти дальше в своих размышлениях и философских обобщениях концепции геоцентризма. Именно эта концепция в течении многих веков являлась преобладающей в богословских науках. Вспомним, на чем погорел, в прямом и переносном смысле, Джордано Бруно. Он стал утверждать, тоже, надо сказать, чисто гипотетически рассуждая, что существуют иные обитаемые миры. Это не понравилось церковной инквизиции, стоявшей на страже идеологических устоев веры. В результате, Бруно был казнен – сожжен на костре. Увидев, с каким благостным и озаренным верой лицом одна старушка подбрасывает хворост в его разгорающийся костер, Бруно воскликнул: «святая простота!»

Вероятно, многие ученые извлеки надлежащий урок из трагической гибели Бруно. Они не осмеливались открыто вступать против догматов церкви. Церковный геоцентризм незримо присутствовал в их умственных упражнениях, даже когда они явно старались не следовать ему. Присутствует геоцентризм и у Дарвина. Он лишь подправил церковное учение, перевернув его с ног на голову. Не бог создал животных, а они самопроизвольно развивались и эволюционировали. В результате появились прогрессивные виды и эта непрямая дорожка борьбы, наследования лучших качеств и переживания наиболее приспособленных привела животных к человеческому обличью. Вся эта фантасмагория происходила на отдельно взятой Земле. Космос и иные разумные формы жизни здесь никак не участвовали. Конечно, это еще надо доказать, что космос и разумные виды условных «инопланетян» могут в принципе участвовать в формировании земной жизни, но чисто гипотетически такую возможность отрицать нельзя. Дарвин даже не рассматривает возможность такого сценария, и это позволяет говорить нам о дарвинизме как о геоцентрической теории возникновения жизни. А где же альтернативная космическая теория? Ее нет! Я полагаю, что отсутствие такой космической теории заселения Земли является следствием длительного преобладания церковной геоцентрической модели. Развитие человеческой мысли остановилось на уровне сожженного Джордано Бруно. Многие предполагают, что существуют иные разумные миры, многие даже допускают, что инопланетяне периодически или эпизодически появляются на нашей земле, но никто всерьез не берется показать, как в случае периодических или эпизодических контактов с инопланетянами развивалась земная жизнь. А ведь влияние на земную биосферу, случись это, было бы огромным.

Копья ломаются примерно вокруг одного и того же вопроса: создан ли человек разумным творцом или он самопроизвольно сэволюционировал из племени древних обезьян. Ни та, ни другая точка зрения не рассматривает третий вариант: что может произойти с человеком, окажись он в условиях земной биосферы впервые. Понятное дело, что человек, незнамо как сюда залетевший, не будет существовать в том виде, в котором он попал на Землю. С течением времени он начнет адаптироваться к условиям земной атмосферы, биосферы, специфической среды обитания. Он начнет быстро изменяться и морфологически и генетически. Возникнут адаптивные типы, привязанные к той местности, в которой они проживают. Человек, если он прилетел на нашу планету не один, начнет размножаться. Число потомков его неуклонно начнет увеличиваться. Гипотетически рассуждая, можно представить себе то время, когда число людей потомков первых космических переселенцев возрастет до 7 миллиардов человек. Но как будут выглядеть эти люди? Они будут выглядеть примерно так, как выглядят современные представители больших и малых рас. Быстро расселившись по планете, человек утратит связи со своими соплеменниками, живущими в других регионах планеты. Люди начнут вступать в брачные отношения со своими соплеменниками. Ибо путешествовать по разным континентам, в поиске подходящей пары у них на первых порах не будет технической возможности. Адаптивные признаки горцы передадут своим потомкам. Люди, живущие в знойной саванне, будут заметно отличаться от тех, кто постоянно живет во влажном тропическом лесу. И те, и другие будут воспроизводить потомков, похожих на них. Адаптация к среде обитания будет от поколения к поколению возрастать. В конце концов, морфотип людей, проживающих в локальных регионах планеты, сильно изменится. Возникнут сначала большие расы, а затем, на их основе, мелкие локальные расовые группы. Таким образом, мы получим ту самую картину, которую видим сегодня. Конечно, надо иметь в виду, что представители современных расовых групп активно смешиваются друг с другом и картина расовых делений сглаживается. В этом нет ничего плохого. Однако воссоздать первоначальный тип неоантропа, того самого человека, который заселял нашу землю, вряд ли удастся, даже перемешав всех жителей земли. Люди уже изменились. Их тела и геномы отличаются от тела и генома «первоначального» человека – жителя Земли. Современные жители больше адаптированы к условиям земной биосферы и земной среды, чем первые люди…

Конечно, рассуждая подобным образом, мы пытаемся выстроить гипотетический сценарий и восполнить тот философский вакуум, который образовался в отношении иных теорий происхождения человека.

Но вернемся на нашу грешную Землю…

Как возникли современные расы?

Еще в 1941 году Я. Я. Рогинский предложил собственный взгляд на происхождение основных расовых типов. Он объединил негроидов и европеоидов и противопоставил их монголоидам. В 1960 году этот ученый обосновал такое деление новыми данными. Дело в том, что расовые признаки у людей неодинаково выражены в детском возрасте и во взрослом состоянии. Дети негроидов и европеоидов достаточно близки к друг другу по своему морфотипу. Однако современные взрослые негры и европейцы значительно отличаются друг от друга по своим антропологическим параметрам. Дети монголоидов, напротив, заметно отличаются от детей европеоидов. Исходя из этого, опираясь на закон Бэра-Дарвина-Геккеля-Мюлера, согласно которому ранние стадии индивидуального развития сближаются между собой, можно говорить о том, что европеоиды и негроиды обнаруживают большую степень родства между собой, чем европеоиды и монголоиды. Примерно к такому выводу и пришел Рогинский. Кроме всего прочего, в середине XX века было выяснено, что вариации ладонных узоров негроидов весьма похожи на аналогичные вариации у европеоидов. Исходя из этого, многие исследователи, в том числе и В. П. Алексеев, делают вывод, что европеоиды и негроиды имеют более тесную генетическую связь между собой. Монголоиды одинаково далеки от обеих групп. На основе этих логических умозаключений делается вывод о том, что от изначальной популяции древних неоантропов сначала отделились протомонголоиды, и уже затем произошло выделение двух расовых стволов: протоевропеоидов и протонегроидов. Таким образом, отделение монголоидного расового ствола произошло раньше.

Однако, по всей видимости, еще раньше произошло отделение от прочих древних сапиенсов австралоидного расового ствола. По существующим воззрениям, первые люди попали в Австралию не ранее 40–60 тысяч лет назад. Несомненно, австралоиды являются неоантропами. Можно предполагать, что «архаичные» признаки возникли у них вторично в результате особых условий существования и осуществления регрессивного сценария развития. Напомним, что некоторые ученые-полицентристы, полагали, что австралийцы являются дожившими до нашего времени потомками питекантропов и азиатских неандертальцев. Не похоже, чтобы это было так. У австралийцев сохранилось достаточно много типичных признаков неоантропа. Кроме всего прочего, на территории Восточного Средиземноморья, Южной Европы и Африки обнаружено значительное количество погребений с ископаемыми черепами, на которых австралоидные признаки находятся в зачаточном состоянии. Эти погребения относятся ко времени верхнего палеолита. Так, в Центральной Италии в гротах Ментоны обнаружено захоронение «негроидов Гримальди». Поначалу исследователи поспешили, заявить, что обнаружены останки чуть ли не древних негроидов на территории Южной Европы. Однако более внимательная реконструкция чешского ученого Э. Влчека выявила, что негроидные черты «негроидов Гримальди» были несколько преувеличены. У этих людей имелись черты характерные для кроманьонцев, например, сильно выступающие вперед носовые кости. Однако, на ряду с этим была проявлена и другая тенденция, указывающая на сходство с австралоидами и негроидами. Это прогнатизм (выступание челюстей вперед), крупные зубы, низкие орбиты, широкий нос.

В 1909 году во Франции в гроте Комб-Капелль был обнаружен скелет человека верхнепалеолитического времени. Возраст находки составляет 30–35 тысяч лет. Этот древний житель Европы имел сильно удлиненный череп, хорошо выраженные надбровные дуги, широкий, мало выступающий вперед нос, массивную нижнюю челюсть. Как полагал В. П. Алексеев, общая конфигурация этого черепа обнаруживает сходство с черепами австралоидов. Итальянский антрополог В. Джуффрида-Руджери прямо заявлял, что этот череп похож на черепа современных австралийцев, меланезийцев и веддоидов. Другие исследователи видели в этом черепе зачаточные негроидные признаки. Между тем, на черепе Комб-Капелль вполне отчетливо проявляются и признаки европейских кроманьонцев. Это незначительный наклон лобной кости, слабо прогнатное лицо. В специальной литературе этот череп наряду с подобными находками из Европы фигурирует под именем «восточный кроманьонец».

Кроме того, еще в 1894 году на территории Чехии в северной Моравии на верхнепалеолитической стоянке Пржедмости были обнаружены скелеты древних людей с покатым лбом, развитыми надбровными дугами и высоким лицом. На черепе Пржедмости 4 мы видим резко выраженный прогнатизм и широкое носовое отверстие, что сближает этот череп с черепами австралийцев. Однако другие черепа из той же самой стоянки близки к кроманьонскому типу. Скелеты из Пржедмости обнаружены на месте древней стоянки охотников на мамонтов. Эта стоянка под открытым небом использовалась в течение длительного времени. Исходя из морфологии обнаруженных черепов, В. В. Бунак делал вывод, что деление на расы у человека верхнего палеолита еще не сложилось, а разнообразное сочетание индивидуальных признаков характерно для самой начальной стадии расообразования. Надо отметь, что Бунак не был одинок в своей трактовке населения верхнего палеолита. Еще в 1930 году антрополог Дж. Морант пришел к выводу, что все население верхнего палеолита являет собой степень изменчивости не большую, чем многие современные расы. Расы в те далекие времена только формировались, и именно этим можно объяснить наличие разных расовых признаков у одного индивида. Многие авторы, и зарубежные, и отечественные, вслед за Морантом подчеркивали, что, несмотря на многообразие, комплекс признаков людей верхнего палеолита можно воспринимать как некое морфологическое целое. Тем не менее, были среди антропологов и те, кто стремился показать, что уже в верхнем палеолите были свои древние расы. Такой точки зрения придерживались в основном немецкие антропологи конца XIX – начала XX века. Основываясь на ископаемых находках, они пытались выделить у населения верхнего палеолита множество расовых вариантов. Многие советские авторы, констатируя индивидуальный разброс признаков, вместе с тем также выделяли несколько древних антропологических типов. Так, В. В. Бунак выделил семь морфологических типов строения черепа у людей верхнего палеолита. Это гримальдийский, комб-капелльский, кроманьонский, солютрейский, оберкассельский, шанселядский и пржедмостский антропологические типы. При этом Бунак объединял все эти типы неоантропов Европы верхнего палеолита в единую полиморфную группу, противопоставляя ее современным расам. В ответ на крайний полиморфизм немецких авторов другой советский антрополог Г. Ф. Дебец в 1936 году выдвинул гипотезу о верхнепалеолитическом населении Европы как о представителях единой и очень гомогенной группы населения. Этот антропологический тип получил название «кроманьонцы в широком смысле этого слова». Характерной чертой кроманьонцев была ширина лицевого скелета. В последующие эпохи – в мезолите и неолите – тип древних палеоевропейцев Европы стал сильно изменяться. Люди, чьи остовы обнаружены в мезолитических и неолитических могильниках на территории Франции и Украины, а также люди из погребений ямной культуры, южно-сибирских афанасьевской и андроновской культур, разными авторами относились к уже изменившемуся кроманьонскому типу. Появились узколицые и грацильные расовые варианты. Очевидно, что широколицесть, как антропологический признак кроманьонцев, сохранилась лишь у немногих современных народов и расовых групп. К таким народам традиционно относят великанов черногорцев, берберов, некоторых жителей Кавказа, а также жителей севера Скандинавии. По ряду признаков к кроманьонцам древних эпох были близки гуанчи, коренные жители Канарских островов, истребленные европейскими колонизаторами. У остальных европеоидов наблюдается разброс признаков, характерных для локальных расовых групп.

Кроманьонцы в широком смысле слова

Можно с уверенностью говорить, что кроманьонцы в широком смысле слова жили и в других регионах планеты. За пределами Западной и Центральной Европы ископаемые останки «кроманьонцев в широком смысле этого слова» также встречаются. На верхнепалеолитической стоянке Маркина Гора в Воронежской области на правом берегу Дона был обнаружен скелет верхнего палеолита, получивший название Костенки 14.

В свое время Г. Ф. Дебец, автор первого описания черепа этого древнего человека, довольно уверено говорил о том, что при жизни он имел негроидный облик. Дебецу возражали Рогинский и Левин. Они указывали на то, что сильное выступание носовых костей на этом черепе – признак совершенно не характерный для современных негроидов. Я. Я. Рогинский полагал, что выступание носа вперед – характерная особенность европеоидов, либо характерный признак древней, еще не дифференцированной на расовые группы, популяции людей. Алексеев полагал, что череп мог принадлежать представителю протоморфной австралоидной расы. Эта раса, по мнению Алексеева, как раз и представляет из себя промежуточный морфологический вариант между европеоидами и австралоидами. Между тем, на черепе Костенки 14 и европеоидные, и негроидные признаки выражены довольно отчетливо и ярко. Если говорить о параллелях, сочетание австралоидных и европеоидных признаков характерно и для современных папуасов.

Рис. 66. Человек с Маркиной горы (Костенки 14). Реконструкция М. М. Герасимова. Возраст – 30 тысяч лет

Таким образом, можно предполагать, что заселение Меланезии и Австралии, происходило при продвижении на Восток верхнепалеолитического населения. При движении на восток и на юг европеоидные признаки постепенно сглаживались и исчезали, а австралоидные усиливались. Можно предполагать и несколько иной сценарий: расовые варианты, заложенные в своей совокупности в зачаточном виде в геноме неоантропов, стали проявляться в большей степени именно там, где климатические условия тому способствовали.

На территории Южной Европы в захоронениях, относящихся к более позднему времени, к эпохе мезолита, также фиксируется протоавстралоидный антропологический тип. Однако, наряду с основными особенностями австралоидов, имеются заметно выраженные признаки европейской расы. Алексеев полагал, что европейские черты на этих черепах – результат смешения с европейцами. Подобный смешанный австралоидно-европеоидный тип обнаружен и в Восточной Европе: в Крыму и на Украине. Как полагал Г. Ф. Дебец, наличие этого типа в могильниках у села Волошского на Украине и на территории Африки в Кении указывает на переселение протоавстралоидов с территории Восточной Африки на территорию Восточной Европы. Мезолитическое население Передней Азии также имеет выраженные черты протоавстралоидов. Население мезолитической натуфийской культуры в Восточном Средиземноморье также имеет черты протоавстралоидов. На отдельных черепах натуфицев общая австралоидная конфигурация сопровождается сильным выступанием носовых костей вперед, как у человека с Маркиной Горы. Основываясь на этом, мы можем предполагать, что протоавстралоиды из Африки и Восточной и Южной Европы еще не утратили черт, типичных для европейских кроманьонцев в широком смысле этого слова. Кроме всего прочего, черепа из Африки (Флорисбад и Кейп-Флэтса), по мнению Алексеева, несут типично австралоидную комбинацию признаков.

Что касается возникновения собственно негроидных признаков, у древнего населения Африки (черепа из Фиш-Хука в Южной Африке и Асселяра в Сахаре) эти признаки были выражены значительно слабее, чем у современного африканского населения. Как полагал Алексеев, а также многие другие антропологи, характерные черты негроидов сформировались сравнительно поздно, в мезолите и даже в неолите, под влиянием специфического африканского климата. Такую точку зрения Алексеев высказал в своей фундаментальной работе «География человеческих рас». Древнее население Африки в большей степени было похоже на европейских кроманьонцев. Современные негроиды, таким образом, представляют собой крайний вариант специализации.

В свое время американский палеоантрополог Осборн высказал весьма интересное суждение, касающееся происхождения кроманьонцев. По его мнению, верхнепалеолитическое население появилось в Европе в результате миграции с территории Центральной Азии. Именно эти пришельцы с Востока буквально выбили неандертальцев из Европы, что послужило катализатором исчезновения их как вида около 30 тысяч лет назад. Однако с середины 20-х годов XX века на кроманьонцев пытались смотреть не на как пришельцев с Востока, а как на прямых потомков неандертальцев. И только совсем недавно генетиками было убедительно доказано, что неандертальцы не являются предками современного человека. В результате антропологам-эволюционистам пришлось экстренно подыскивать кого-то другого на роль предков кроманьонцев.

Люди верхнего палеолита, кроманьонцы, отличались ортогнатным (прямым) лицом и сильным выступанием носовых костей. У них был широкий, сравнительно низкий лицевой скелет, низкие орбиты. На черепе сильно развиты сосцевидные отростки. Разные исследователи в свое время выражали сомнения, что кроманьонцы являются непосредственными предками современных людей. Между тем, многие особенности кроманьонцев можно встретить у некоторых современных групп населения. Так, например, центральнокавказское население до сих пор сохранило многие пережиточные признаки людей верхнего палеолита. Очевидно, в этих горных убежищах сохранился древний тип, несмотря на многочисленные последующие миграции иного антропологического типа. Кроме того, население, имеющее сходный облик, сохранилось и на Балканах, а также в Ирландии, на Британских островах, в Скандинавии, Бельгии, Центральной Германии и Северной Африке. В целом, для этого типа характерны следующие признаки: высокий рост, широкие плечи, крупная грудная клетка, большая голова, сильное или умеренное надбровье. Лоб широкий и высокий, лицо широкое и несколько уплощенное, рот большой, со средней толщиной губ, носогубные складки выражены сильно, вся нижняя челюсть высокая и широкая с вступающим вперед подбородком. Волосы темно русые или рыжие. Глаза светлых оттенков, часто голубые. Цвет кожи очень белый с тенденцией к образованию веснушек. На Кавказе и Черногории этот тип имеет более темную кожу и часто выпуклую спинку носа. Как считают многие антропологи, похожий тип обитал в 3–2 тысячелетии до н. э. в степной зоне Евразии от Алтая-Саян и даже от района Внутренней Монголии и китайского Ордоса до Днепра. В отечественной специальной литературе этот тип часто называют палеоевропейским. Ныне ареал древних европеоидов разорван. Тем не менее, можно предполагать, что сформировался этот тип на западе Евразии. Протоавстралоиды как отдельная популяция сформировались несколько южнее – в Африке и Азии, монголоиды – в центральной Азии, а негроиды – в Африке. Можно предполагать, что большие расы сформировались на основе недифференцированного в расовом отношении типа верхнего палеолита. Под влиянием специфических условий геологической изоляции, а именно – разорваности ареала обитания, вызванного таянием ледников, сформировались устойчивые первичные расовые комплексы.

В какую сторону развивается человек?

Несколько слов надо сказать и о появлении негроидной расы и промежуточных смешанных вариантов. Зачатки неолита в Африке датируются примерно 5–4 тысячелетием до н. э. Около семи тысяч лет назад в Африке был влажный климат, и территория нынешней Сахары была значительно заселена. Около 5 тысяч лет назад началось высыхание Сахары, и население стало продвигаться на север к Средиземному морю, а также на юг, в область тропического леса. Северная группа популяций вошла в соприкосновение с европеоидами, и в зоне контакта образовалась эфиопская переходная раса, представители которой имеют смешанные европеоидно-негроидные черты. Ныне эфиопская раса локализована в Восточной Африке – Эфиопское нагорье и Африканский Рог на стыке европеоидов и экваториалов. Цвет кожи весьма изменчив, в основном он колеблется в пределах различных коричневых оттенков. Цвет волос и глаз темный. Волосы узковолнистые и курчавые. Волосяной покров на теле ослаблен. Вероятно, это связано с засушливым климатом. Нос прямой с высоким переносьем и сравнительно неширокий. Этот признак эфиопы наверняка унаследовали от европеоидов. Лицо узкое, губы средней толщины. Различные варианты эфиопской переходной расы распространены у населения Судана, Кении, Сомали, Эфиопии. Согласно палеоантропологии похожий тип появился в этих местах уже в мезолите, неолите. Вероятно, эти древние люди сформировались при участии древних европеоидов и негроидов. Впоследствии жители этих мест постоянно испытывали на себе влияние потока генов от европеоидов и экваториалов.

Жители более южных районов Африки, мигрировавшие на юг после высыхания Сахары, довольно быстро превратились в типичных представителей негрской расы. От них всего несколько тысячелетий назад отпочковались пигмеи – жители тропического леса.

В пользу достаточно позднего формирования негрской расы говорят и исторические, и геологические данные. Несмотря на ландшафтное разнообразие африканского материка (здесь есть и горы, и пустыня, и тропические леса) и разнообразие типов хозяйственной деятельности, антропологический тип африканцев отличается удивительным единством. Если не брать в расчет бушменов и готтентотов и уменьшившихся в росте пигмеев, то все негроиды более или менее морфологически однородны. Многочисленные популяции этой расы обитают в Африке в саванне и прилесной зоне. Цвет глаз и кожа у негроидов темные и черные, как и у всех остальных представителей экваториальной области. Волосы сильно курчавые и спирально завитые. Нос широкий в крыльях, с низким и плоским переносьем. Губы толстые, слизистая часть губ словно бы вывернута наизнанку. Прослеживается сильный альвеолярный прогнатизм. Нижняя челюсть тонкая и грацильная. Волосяной покров на теле значительно ослаблен. Глазная щель широко открыта, а глазное яблоко слегка выступает вперед. Расстояние между орбитами большое. Корпус тела короткий, а конечности, напротив, длинные. Рост высокий и средний. Кисть руки длинная и узкая. Предплечье и голень также заметно длиннее, чем у европейцев. Таз сравнительно небольшой, а поясничный лордоз выражен очень хорошо. Все эти типичные признаки негрской расы без сомнения указывают на адаптивный характер ее возникновения. Наряду с признаками приспособления организма к тропическому климату наблюдается и заметная «педоморфозность» (детскость) и грацильность черепов и скелета негроидов по отношению к их предкам, имевшим кроманьоноподобный облик. Подобного рода соображения высказывались и в отношении бушменов и готтентотов, а также пигмеев (негрили). Сравнительно небольшой рост и детские черты, тонкие стенки черепа, отсутствие выраженных надбровных дуг, округлая как у детей черепная коробка – эти признаки указывают на то, что в формировании африканских расовых комплексов могла иметь место задержка детского периода развития – педоморфоз. Если это действительно имело место, то негроиды сохранили во взрослом состоянии черты характерные для детского морфотипа. Разбалансировка признаков, характерная для детского и подросткового периода развития, позволила одним негроидам сохранить высокий рост (как у популяций банту), другим резко сократить его (как у пигмеев). Здесь существенную роль сыграли особенности питания и условия существования. Очевидно, на формировании негрского морфотипа оказали очень сильное влияние климатические условия. В совокупности эти факторы привели к сильным изменениям в структуре морфотипа. Весьма интересно, что перестройка морфотипа произошла сравнительно быстро. В былые времена на негроидов пытались смотреть как на предков всех людей. Сейчас со всей определенностью можно говорить, что это не так. Негрская раса моложе других. Тоже самое можно сказать и о бушменах и готтентотах. Представления о необычайной древности капоидов имеют явно идеологическую подоснову. Палеоантропология показывает нам, что бушменский морфотип значительно более молодой, чем принято считать. По крайней мере, документально подтвержденные находки предков бушменского типа относятся к началу голоцена и концу плейстоцена и вряд ли имеют возраст более 11 тысяч лет. Возможно бушмены несколько старше остальных негроидов, но не намного. Точку зрения, что бушменский тип относительно недавно сформировался, отстаивает современный отечественный антрополог С. В. Дробышевский. Таким образом, мы видим, что в современной эволюционной антропологии имеется тенденция преувеличивать древность «архаичных» типов: бушменов, африканских пигмеев, негритосов, австралоидов и т. д. Делается, конечно, это не просто так, а дабы уверить себя и других в том, что человечество развивается от дикости к цивилизации. Однако, на мой взгляд, надо решительно развести два разных понятия: научно-технический прогресс и биологический регресс. Знания, накопленные нашими предками, являются базой для создания новых приборов, технологий, идей. Биология вообще и человека в частности живет по своим законам. Антропологический тип человека меняется со временем, на его формирование оказывают непосредственное воздействие среда обитания и гены. Конечно, научно-технический прогресс в какой-то мере, быть может даже в весьма значительной, нивелирует вредное воздействие среды на организм. Однако отождествлять научно-техническую эволюцию с биологической эволюцией было бы весьма некорректно. А ведь многие так и делают, считая, что прогресс человечества это своего рода продолжение биологической эволюции человека от обезьяны. Меж тем, может возникнуть парадоксальная ситуация, когда далекие потомки людей будут выглядеть как низкорослые карлики с острова Флорес. Может быть реализован в будущем и иной сценарий биологического развития. Люди, напротив, станут гигантами, как яванские мегантропы. Но в любом случае исходный тип человека у наших далеких потомков сильно изменится, как в свое время изменились мы, современные люди, по отношению к нашему непосредственному предку – неоантропу или древнему сапиенсу.

Однако люди будущего вряд ли превратятся в обезьян, управляющих звездолетами. Такой сценарий нередко можно встретить в голливудских блокбастерах. Чтобы стать обезьяной человеку надо потерять самое ценное, что у него есть – человеческий разум – и долго бродить по лесам в поисках счастья. Скорее всего, биологический регресс проявится у человека в ином виде. Тело его станет похоже на тщедушное тело инопланетянина из все тех же голливудских триллеров. Научно-технический прогресс избавит человека будущего от вредного воздействия среды обитания, создаст для него комфортные условия проживания, оптимальную температуру, освещение, снабдит человека инструментами управления своей жизнью. Все это позволит человеку остаться человеком, но снизит давление среды на его организм. Никто из людей будущего не зарастет волосами и не приспособится к обитанию в снегах без одежды, как это имело место со снежным человеком. Однако человеческие гены будут постепенно ветшать… Конечно, и технический прогресс не будет стоять на месте. Неблагоприятные генетические аномалии будут устраняться из генома, и сам человеческий геном будет реставрироваться при помощи биотехнологий. Именно поэтому нет смысла считать прогресс цивилизации пагубным. Напротив, прогресс призван снизить, свести на нет негативное развитие морфотипа и генотипа человека.

Будьте как дети!

В свое время Энгельс выдвинул так называемую трудовую теорию возникновения человека из обезьяны. В ней упор делался на социальный фактор развития, что неудивительно для середины XIX века. Тогда в моде были разнообразные социальные теории. Своего рода альтернативный взгляд на развитие и существование человека был сформулирован голландским анатомом Луи Больком в 1918 году. Этот новый взгляд получил название «гипотезы фетализации». По мнению ученого, человек сохранил в своем морфотипе черты так и не повзрослевшей обезьяны. И в самом деле, у детеныша обезьяны крупный мозг и небольшое лицо, что напоминает соответствующие признаки у человека. У взрослой обезьяны лицо становится значительно крупнее, челюсти выдвигаются вперед, а развитие мозга приостанавливается. Светлая кожа у детеныша шимпанзе, по мнению Болька, соответствует светлой коже европеоидов. Этот признак якобы свидетельствует о том, что предками белокожих людей были светлокожие обезьяны. Отсутствие шерсти на теле люди также заимствовали от детеныша обезьяны. Больк считал, что человек унаследовал морфотип детеныша обезьяны. Вместе с тем имело место ускоренное половое развитие – неотения. Таким образом, по Больку, человек – эмбрион обезьяны, получивший возможность размножаться. Несмотря на очевидные плюсы, концепция Болька была отринута антропологами. Произошло это главным образом потому, что Больк недооценивал фактор социально-культурного воздействия на человека в процессе эволюции. А именно это и имело место быть согласно сторонникам трудовой теории.

Понятное дело, что Больк пытался приспособить свою теорию к общей теории эволюции жизни. У него не вызывало сомнения, что предком человека была обезьяна. Между тем, светлая кожа детенышей шимпанзе и их морфологическое сходство с человеком могут быть истолкованы с позиции инволюции. Мы можем предполагать, что предками человекообразных были древнейшие люди, жившие раньше этих обезьян. У взрослых обезьян в большей степени проявлены деструктивные изменения морфотипа. Челюсти обезьян вытянулись, зубы увеличились, а развитие мозга остановилось. Весьма интересно в связи с этим отметить, что масса мозга у современного новорожденного человека составляет около 400 г. Примерно такая же масса мозга сохраняется у взрослых шимпанзе, горилл и орангутанов.

Кроме всего прочего, мы можем увидеть подтверждение теории «фетализации» совсем на ином уровне. Древний сапиенс, живший в Африке и Европе 200 000–10 000 лет назад по отношению к современным расовым группам был более массивным, но он не был обезьяноподобным. Так, у кроманьонцев Европы был высокий рост, крупная грудная клетка, большая голова, выступающий подбородок и широкое ортогнатное лицо. По отношению к ним у современного человека заметно (в среднем – на 250 см^3) сократился головной мозг. Кроме всего прочего, у многих рас сократился рост, черты лица приобрели детское очертание, исчезли массивные черепа и выраженные надбровные дуги. У коренных австралийцев и некоторых тропических популяций наметилась тенденция к исчезновению подбородка. Вспомним в связи с этим, что у младенцев подбородочный выступ слабо проявлен. Признаки, характерные для детей, сохраняются и у некоторых рас. Так, к примеру, у пигмеев уже не наблюдается пубертатного скачка роста, который наблюдается у других популяций. Вероятно, в связи с этим и под влиянием неблагоприятных условий проживания рост пигмеев понизился ниже отметки в 140 см.

В других расовых группах, напротив, наблюдается явление акселерации, когда новое поколение становится выше ростом, чем предыдущее. Очевидно, это связано с усиленным питанием в детском и подростковом возрасте, со все более затягивающейся социализацией подростков, с инфантильностью поведения. Оставаться детьми модно и престижно, а также комфортно. У многих нынешних подростков не появляется желание поскорее стать взрослыми. Напротив, многие из них стараются затянуть свое пребывание в инфантильном возрасте. Как было неоднократно показано биологами, в детском и подростковом возрасте усиленно растут длинные кости конечностей. Ранее половое созревание, напротив, тормозит рост тела и конечностей. Если период детства затягивается, то, соответственно, продолжают расти скелет и кости конечностей. Рост нового поколения начинает превышать рост предыдущего поколения людей. С этим связано явление акселерации. Тенденция к поздней социализации подростков поощряется воспитателями, родителями и масс-медиа внедрением в обществе так называемого детоподобного идеала красоты. Нынче модно оставаться ребенком и душой, и телом. Конечно, речь идет в первую очередь о цивилизованных странах, где общество может себе позволить длительное пребывание молодежи в инфантильном состоянии. В странах с суровым климатом, неблагоприятными условиями жизни, напротив, рождаются дети, имеющие небольшой рост, которые быстро взрослеют и рано становятся готовыми к репродукции.

Явление замедленного развития известно и в животном мире. Так, у многих пород домашних животных наблюдается сокращение головного мозга по отношению к их диким родичам. К примеру, волк имеет больший по объему мозг, чем собака. Кроме всего прочего, у домашних животных наблюдается уменьшение длины челюстного аппарата. Согласно наблюдениям, сделанным зоологом К. Лоренцом, у одомашненных животных наблюдается инфантильность поведения, благодаря чему они легко признают авторитет человека как «вожака стаи». Домашние животные ласковы и общительны, что в целом соответствует менталитету детенышей диких животных. Полагают, что это связано с тем, что древний человек отбирал у диких животных детенышей и пытался приручить именно их. Таким образом, в геноме домашних животных произошли изменения, которые закрепили инфантильное поведение и растянули его на всю жизнь особи. Кроме всего прочего, вместе с детским поведением сохранились и морфологические признаки, характерные для щенков. Так, собачий лай, напоминает лай волчат. Строение тела собак в большей степени напоминает строение тела щенков волка. У собак появился поднятый вверх или закрученный хвост, меховые «штанишки» на задних ногах – эти признаки нехарактерны для их диких сородичей. У волков, кайотов и шакалов хвост опущенный вниз и прямой. У собак, как у волков, сохраняется рудиментарный большой палец на передних лапах. Поскольку он не несет полезной нагрузки при передвижении и находится высоко, некоторые собаководы его ампутируют у своих питомцев. Однако вряд ли кто-либо задумывался, что этот ненужный собачий палец является рудиментом от нужного и полезного большого пальца кисти руки, унаследованного собаками и волками от своих далеких человеческих предков…

Весьма интересное подтверждение теории фетализации удалось выявить в результате попытки одомашнивания рыжих лисиц. Эти эксперименты начал в 1959 году советский генетик Дмитрий Беляев. Отбирая особей по признаку послушания и скрещивая их между собой, он добился того, что у лисиц стали закручиваться хвосты, как у собак. Они стали лаять, у них появились висячие уши. В окраске лисиц стали появляться белые пятна, что снизило качество меха. Такие изменения исследователи связывают с уменьшением уровня адреналина в крови. Адреналин – гормон, который участвует в формировании поведенческой реакции типа «бей или беги». Если животное перестает бояться человека, у него формируется биохимическая реакция, которая способствует проявлению инфантильных качеств. В 2012 году в Новосибирске началась продажа одомашненных лисиц частным лицам. Стоимость одной лисицы 30 000 рублей. Современные домашние лисы являются 39 поколением, полученным от первых одомашненных Д. Беляевым лисиц. Вероятно, можно вырастить и иных животных, имеющих детские черты и поведение, которые традиционно считались не приручаемыми.

Принципиальной разницы между искусственным отбором у животных и людей не существует. Очевидно, главную роль в формировании детоподобного морфотипа играют эндокринные железы, которые формируют морфотип организма на разных стадиях его существования.

Еще до начала формирования эндокринных желез в кровь попадают гормоны, которые управляют ходом эмбрионального развития. Именно поэтому существует теоретическая возможность сохранения эмбриональных стадий у взрослого организма. Формирование новых комбинаций телесных признаков может проходить без значительных перестроек генома. Так, хорошо известно, что у шимпанзе и человека совпадает 99 % ДНК. Однако, несмотря на почти одинаковый набор генов, выглядят они по-разному. Для сравнения можно упомянуть однояйцевых близнецов, которые имеют одинаковые гены и выглядят совершенно одинаково. По всей видимости, в инволюции шимпанзе и других обезьян большую роль играл не генетический, а гормональный фактор. В дальнейшем измененный морфотип закреплялся и генетически.

Разная степень активности отдельных генов может обеспечить появление разных признаков в процессе индивидуального развития. Это явление называют гетерохронией. Весьма показательна в этом смысле судьба американской саламандры амбистомы. Существует отдельно от нее ее недоразвитая личинка аксолотль. У аксолотля, обитающего в воде, наружные жабры и небольшие ножки и ручки с пятью пальцами на ногах и с четырьмя на руках. Аксолотль производит себе подобных и прекрасно себя чувствует в водной среде. Однако выяснилось, что у аксолотля недоразвита щитовидная железа, и если его кормить йодосодержащими гормонами щитовидной железы, то он быстро теряет наружные жабры и хвостовой плавник, у него развиваются легкие и он выбирается на сушу и переходит к иному образу жизни наземного животного. При этом окрас его тела меняется, а ножки и ручки заметно укрепляются. Таким образом, экспериментально было доказано, что аксолотль может превращаться в нормальную амбистому, в которую он обычно не превращается в силу недоразвития щитовидной железы. Раньше полагали, что аксолотль и амбистома разные виды с разными генами!

У человека известна аналогичная патология – кретинизм, которая сопровождается карликовостью и недоразвитием скелета тела. Дефицит тиреоидных гормонов в эмбриональном и младенческом возрасте приводит к формированию неврологических патологий, слабоумию и задержке развития. Дабы улучшить состояние больных, им пожизненно приходится принимать гормоны щитовидной железы.

Таким образом, мы можем предполагать, что явление, описанное Л. Больком под термином «фетализация» или «ретардация», действительно имеет широкое распространение и у человека, и у животных. В таком случае у взрослого организма сохраняются детские или даже эмбриональные стадии развития. При этом и возникает гетерохрония, когда разные гены включаются в работу в разные периоды. Благодаря гетерохронии можно добиться того, что у детеныша и даже эмбриона живого существа появится способность производить себе подобных благодаря сверхраннему созреванию. Это явление получило название акцелерационный педоморфоз.

Ускоренное развитие органов размножения намного опережает нормальное развитие иных соматических систем организма. Это позволяет личинке, как в случае с аксолотлем, размножаться, не дожидаясь, пока наступит взрослая завершающая стадия онтогенеза. Вероятно, таким образом, сформировался морфотип аппендикулярий, относящихся к классу оболочников или личиночно-хордовых животных. Считается, что свободноживущие личинки аппендикулярий, весьма похожие на небольшую рыбку или головастика, приобрели способность к размножению и благодаря этому сохранились на стадии личиночного развития. Это явление и известно под названием неотения. Личинки вылупляются из яйца еще до окончания своего формирования. Такая необычайная скорость развития не вызывается внешними причинами, а определяется наследственностью.

Личинка другой группы оболочников – асцидий – имеет хорду и хорошо различимую нервную систему: мозг и глаза, а также глотку, сердце и выделительную систему с клоакой, открывающейся наружу. По своему внешнему виду она похожа на взрослую аппендикулярию или даже головастика. Личинка активно плавает в воде подобно рыбе несколько часов. Однако в дальнейшем она утрачивает свое «прогрессивное» строение, опускается на дно и намертво прикрепляется к субстрату. Рот у асцидии начинает передвигаться верх и, в конце концов, занимает самое верхнее положение, после чего асцидия начинает фильтровать воду. При этом исчезает зачаток мозга, глаза и хорда. Тело асцидии покрывается студнеобразной оболочкой, туникой, почти полностью состоящей из целлюлозы. Целлюлоза встречается только в царстве растений и не известна ни для одной группы животных кроме оболочников, к которым и принадлежит асцидия. Известны и колониальные формы асцидий, имеющие общий рот и клоаку. Асцидии могут размножаться и бесполым путем, посредством почкования. При этом нарождающиеся почки наделены способностью передвигаться внутри общей туники, почти полностью состоящей из целлюлозы. У колониальных форм молодая асцидия остается сидеть в колонии, а у одиночных она отрывается от материнского тела и пускается в свободное плавание, чтобы вновь испытать регрессивный метаморфоз и намертво прикрепиться к твердым предметам на дне.

Рис. 66. Превращение личинки асцидии во взрослую особь. Из книги «Жизнь животных». т. 2

Рис. 67. Почкование одиночной асцидии. Из книги «Жизнь животных». т. 2

Неотения или очень раннее половое созревание отмечено также у тритонов, лягушек и жаб. Встречается она у червей, ракообразных, пауков и насекомых, а также у вторичноротых хордовых животных

Другая форма фетализации представляет из себя замедление темпов развития соматических органов и систем. При этом половая система созревает в положенные сроки. Это явление называется ретардационный педоморфоз. Задержка соматического развития у юных и личиночных форм приводит к появлению на свет половозрелых особей с детскими чертами. Это характерно для разных хвостатых амфибий: скрытожаберников, протеев, сирен, амфиум. Такая тенденция может даже приводить к задержкам эмбрионального развития. Так, у хрящевых рыб, круглоротых, частично – хвостатых и бесхвостых амфибии – не окостеневший хрящ сохраняется на весь период жизни взрослого организма. Можно себе представить, что было бы с человеком, если бы хрящевые эмбриональные структуры не превращались у него в нормальные кости. Это стало возможно лишь у водных форм, где нагрузка на скелет тела минимальная.

Тем не менее, ювенильная стадия онтогенеза отмечается и у человека современного типа. Это общее облегчение скелета тела, утончение стенок черепа, редукция надглазничного валика, уменьшение размеров зубов и челюстей. Больк описывал эти явления, сравнивая обезьян и современных людей. Думается, что это сильное допущение. Человекообразные не наши предки. Все эти явления и без того хорошо видны у современных расовых групп человечества по отношению к непосредственному предку – неоантропу.

Гормоны и эволюция… а может быть, инволюция?

В свое время английский антрополог и анатом Артур Кизс, разрабатывающий гипотезу влияния желез внутренней секреции на морфотип человека, утверждал, что у гориллы проявляются акромегалические черты, вызываемые усилением деятельности гормона роста соматотропина, вырабатываемым гипофизом. Именно этим объясняется тяжеловесность и массивность ее скелета. Для справки сообщим, что избыток соматотропина приводит к усиленному росту, который может продолжаться всю жизнь. Недостаток соматотропина приводит к задержкам развития и карликовости у детей.

А. Кизсу заочно возражал советский антрополог М. Ф. Нестурх. В книге «Происхождение человека» Нестурх писал, что сравнивать гориллу с человеком некорректно, так как у человека, больного акромегалией увеличенный гипофиз, а у гориллы он нормальной величины. Однако можно точно также заочно возразить и Нестурху, что в этом случае мы сравниваем две разные вещи – индивидуальную патологию и вид животных в состоянии нормы. Такое сравнение тоже некорректно. То, что считается нормой для человека, вовсе не является нормой для животных.

Очень может быть, что морфотип гориллы как раз и возник в результате гетерохронии, неравномерного генетического развития органов и систем организма. Кто был предком гориллы нам не известно. Однако можно предполагать, что им был древний миоценовый человек, останки которого мы еще не обнаружили в ископаемом состоянии…

Рассуждения Кизса, эволюционные по своей сути, по крайней мере, наводят на определенные размышления. Так, детеныш гориллы, как и детеныш шимпанзе и орангутана, имеет большую голову и сравнительно небольшой лицевой отдел черепа. У взрослеющей особи лицевой отдел черепа начинает расти довольно быстро. Мозг, напротив, останавливается в своем развитии. Очень может быть, что звери и обезьяны, которых мы по привычке называем эволюционными предками людей, всего лишь навсего ювенильные стадии древнего человека, приспособившиеся к определенному образу жизни. У человека при заболевании акромегалия как раз увеличиваются и разрастаются зубы, челюсти, лицевой скелет, пальцы стоп и кистей. Нечто похожее мы видим, например, у слонов, носорогов, лошадей и многих других животных, которые опираются на массивные и крупные пальцы ног и рук. Разрастание костей лицевого черепа может давать «эволюционные» (инволюционные) преимущества. У животных появляются крупные зубы, челюсти, бивни, рога. Все это появляется не просто так, обеспечивая им определенные преимущества в борьбе за выживание. Можно предполагать, что на формообразование у животных и человека непосредственно влияют два фактора: среда обитания и секреция определенных гормонов и гормоноподобных веществ. Хорошо известно, что у человека, как и у животных, наряду с экзогенными железами, выделяющими секреты наружу (потовые, сальные, молочные, половые железы), существуют эндокринные железы. Это эпифиз, гипоталамус, гипофиз, щитовидная железа, тимус или вилочковая железа, надпочечники и половые железы (семенники или яичники). Помимо этого, существуют гормоноподобные вещества, вырабатываемые разными органами и системами организма. Согласно последним данным эндокринная система существует не сама по себе. Она связана с лимбической системой головного мозга. Часто эту систему называют эмоционально-гормональной. Сам термин «лимбическая система» введен в научный оборот в 1952 году исследователем мозга Паулем Мак-Лином. Эта система расположена в центральной части головного мозга и регулирует множество функций организма, оказывает непосредственное влияние на работу органов и систем организма. Инстинктивное поведение, память, сон, бодрствование, эмоции – неполный перечень того, за что отвечает лимбическая система. Эта система непосредственно управляет деятельностью желез внутренней секреции. Под ее воздействием эти железы выбрасывают в кровяное русло гормоны, которые либо замедляют, либо ускоряют развитие онтогенеза. Можно предполагать, что некоторые гормоны попадают через плацентарный барьер и оказывают непосредственное влияние на развитие плода в утробе матери. Таким образом, формируется определенный морфотип. На уровне индивидуального организма «перекосы» в работе лимбической системы могут вызывать пороки развития. В том числе и акромегалию. Во многих случаях это заболевание вызвано гиперфункцией гипофиза. «Перекосы» в работе лимбической системы могут закрепляться и наследоваться. На уровне популяций людей и животных это может отражаться на формировании определенного морфотипа. Было бы весьма заманчиво связать напрямую определенные эмоции с деятельностью желез внутренней секреции. В этом случае определенные особенности строения тела можно было бы связать с нарушением эмоционального состояния, отличающегося от нормы. Однако связь здесь явно непрямая. Постепенно в локальной популяции людей или животных формируется определенный психотип, который непосредственно связан с окружающими условиями существования. Этот устойчивый психотип является своего рода визитной карточкой той или иной популяции. Со временем общий психотип начинает выражаться в определенном поведении и внешнем облике членов популяции. Способствуют этому гормоны, которые начинают влиять на формирование органов и систем на ранних этапах онтогенеза (индивидуального развития). Благодаря этому ускоряется или замедляется индивидуальное развитие организма особи. Возникают неравномерные задержки или ускорения формирования органов и систем (гетерохронии). Отмечаются задержки или наоборот замедление в половом развитии организма. Наряду с этим ускоряются или замедляются процессы формирования тела взрослой особи. Все эти многовекторные процессы создают своеобразный морфотип. На уровне современного человека это проявляется в существовании разных расовых комплексов. На уровне животных могут идти и более глубокие перестройки морфотипа. Однако сводить все изменения, происходящие в организме, к деятельности лимбической системы и эндокринных органов тоже не стоит. Своеобразный расовый морфотип человека формируется при непосредственном участии среды обитания. Таким образом, на человека, как и на любое другое существо, действует два фактора. Первый – процесс постоянного изменения гормонального баланса, связанный с эмоционально-психической деятельностью человека. Второй фактор непосредственно влияет на организм в виде климатических, сезонных и иных средовых воздействий. К примеру, такой признак как потемнение кожи может быть вызван одновременно двумя факторами: усиленным ультрафиолетовым излучением в течение длительного времени и определенным психическим состоянием, распространенным в популяции людей. Понятное дело, что оба фактора действуют на разных людей по-разному. С течением времени, однако, может формироваться единая гомогенная популяция, связанная родством, у членов которой это воздействие будет приводить к определенным ощутимым сдвигам как в поведении, так и в морфотипе. Изменения начинают наследоваться на генном уровне и передаваться потомкам в качестве устойчивых генетических и фенотипических признаков.

Постепенно изменения будут накапливаться в геноме. И это все более будет отдалять популяцию от исходного типа человека. Так можно далеко зайти, если популяция локальная и отделена от остальных географическими и культурными барьерами. Тасманийцы еще не самый характерный пример. Очень может быть, что флоресский человек также является отпрыском древнего Гомо сапиенса, анатомически современного человека. Многие антропологи отказываются верить в такое и причисляют древнего жителя индонезийского острова Флорес к развившимся в самостоятельным вид питекантропам. Напомним, что анатомически флоресский человек имеет массу «архаичных» черт, наряду с сохранившимися у него чертами сапиенса. При этом рост флорессца составляет один метр, а величина мозга не превышает 400 см^3, что меньше чем у гориллы. Правда горилла, в отличие от флоресского человека, имеет большую массу тела, поэтому сравнение такое несколько хромает. Антропологи традиционно считают массу мозга по отношению к массе тела. Если «тушка» большая, то и мозг значительно больше. Например, у кашалота мозг может достигать 9 кг, а у слона – 6 кг.

Нет абсолютно никаких преград теоретического свойства, чтобы не допускать дальнейшее сползание локальных групп людей, проживающих изолировано, в пропасть инволюции (деградации). Ведь на популяции этих людей в еще большей степени продолжают действовать все те же факторы: гормональные изменения под воздействием определенного мышления и поведения и непосредственное воздействие среды обитания. Как мы видим, изменения накапливаются в геноме и передаются потомкам. Груз прежних изменений никуда не девается и никто не отменяет факторов, действующих в настоящее время. Именно поэтому изменения могут происходить достаточно быстро. Особенно это касается небольших изолированных популяций, у которых изначальное генетическое разнообразие сужено.

Надо особо отметить, что и на сегодняшний день функции лимбической системы не до конца исследованы. Известно, что она формирует поведенческие стереотипы и играет важную роль в обучении. Она также формирует мотивации, эмоции и иные реакции, которые через гипоталамо-гипофизарную систему влияют на выработку гормонов. Таким образом, осуществляется тесное психосоматическое взаимодействие.

Однако весьма понятно, почему идеи Болька и Кизса встретили довольно серьезную критику со стороны советских ученых. Ученые эти, исходя из идеологических соображений, желали видеть эволюцию человека только как социальный процесс. Согласно концепциям Болька и Кизса, получалось, что формирование человека было чисто биологическим процессом. Другое дело, что и Больк и Кизс были также эволюционистами и не умели или не хотели рассмотреть изменчивость организмов с иной, не эволюционной, точки зрения. Для них было вполне очевидно, что звери и человек развиваются в лучшую сторону.

Болезнь акромегалия – благо или зло?

Всякая аналогия хромает. Это тем более очевидно, когда мы начинаем сравнивать индивидуальную изменчивость организма и изменения, происходящие на уровне вида или популяции. Тем не менее, аномалии человеческого организма заставляют нас думать, что есть нечто общее между индивидуальной патологией и видовой изменчивостью. Вначале поговорим о различиях. Когда возникают индивидуальные аномалии, как правило, идет речь о том или ином редком заболевании. Когда мы говорим о признаке, типичном для определенной популяции людей, речь идет о состоянии, не классифицируемом как болезнь. Так, борец Морис Тийе в двадцать лет заболел акромегалией. После этого у него стали непропорционально расти части тела. Морис поехал в Америку, где стал зарабатывать при помощи своей внешности. Там же он получил сценическое имя «Урод Орг». Его внешность использовалась для создания популярного персонажа детских комиксов.

Рис. 68. Морис Тийе или «Урод Орг». Старое фото

Судя по сохранившимся фотоснимкам, у Мориса была огромная нижняя челюсть и зубы, большой рот и крупные губы, массивные надбровные дуги, на вершине черепа появилась выпуклость похожая на сагиттальный гребень человекообразных обезьян и древних людей. Нос стал массивный и широкий. Тело Мориса покрылось достаточно обильным волосяным покровом. Словно чувствуя свое разительное сходство с архантропами и палеоантропами, Морис не раз позировал по просьбе журналистов с обглоданной костью в руках в экспозиции музея Естественной истории, в окружении муляжей древнейших людей, о чем красноречиво и свидетельствуют сохранившиеся фотографии. Как мы помним, антрополог Артур Кизс пытался «обвинить» гориллу, что она больна акромегалией. И ему возражал советский антрополог М. Ф. Нестурх, что у гориллы гипофиз небольшой и этим он отличается от увеличенных гипофизов людей, больных акромегалией. Как известно, акромегалия вызывается нарушением функций передней доли гипофиза. Чрезмерная выработка гипофизарного гормона и приводит к разрастанию некоторых отделов лица, мозгового черепа, стоп и кистей. Болезнь может продолжаться всю жизнь, постепенно превращая человека в урода. Части тела продолжают непропорционально увеличиваться, достигая порой невероятных размеров. Если заболевание возникло в раннем возрасте, то оно влечет за собой гигантизм. Как мы помним, на острове Ява и в Юго-Восточной Азии найдены останки мегантропов и гигантопитеков. Честь их открытия принадлежит голландскому ученому Р. Кенигсвальду. К сожалению, точно установить, как выглядели эти древние люди и человекоподобные существа мы не можем. От мегантропа палеояванского, жившего около 700 тысяч лет назад, остались лишь фрагменты челюстей с несколькими зубами. Сами зубы, при этом имеют вполне человеческий вид. Основная их особенность заключается в том, что они в 5–6 раз больше, чем обычные зубы человека. От гигантопитеков, живших в обширном временном диапазоне – от 9 млн. до 100 тысяч лет от современности, сохранилось куда больше ископаемых останков: около 1500 гигантских зубов и несколько сломанных гигантских челюстей. К сожалению, не обнаружены останки посткраниального скелета мегантропов и гигантопитеков, за исключением дистального обломка плечевой кости, принадлежавшей последнему. Кость эта большая, соизмеримая с аналогичной костью гориллы. У антропологов была возможность представить обнаруженные останки как принадлежащие больным акромегалией индивидам. Однако зубов гигантопитеков было обнаружено слишком много. Речь идет о виде или, по крайней мере, о популяции древних гигантских обезьян или даже гоминид. Австрийский антрополог Ф. Вейденрейх в свое время предложил называть гигантопитеков из-за сходства их зубов с зубами человека гигантоантропами – ископаемыми гигантскими людьми прошлых времен. Однако антропологи отказались принять гигантопитеков в сообщество гоминид, посчитав их уклонившимися в своем развитии гигантскими обезьянами. Вейденрейх, тем не менее, создал собственную гигантоидную теорию, согласно которой предками людей современного типа были гигантопитеки и мегантропы – гигантские ископаемые люди, жившие в Юго-Восточной Азии. Однако сообщество антропологов не приняло эту теорию, подвергнув Вейденрейха остракизму.

Но что мешает нам предположить, хотя бы в качестве сырой гипотезы, что и гигантопитеки, и мегантропы в свое время отпочковались от популяции древних людей, не обнаруженных еще пока в ископаемом состоянии, и образовали собственную популяцию. Эта популяция как раз и отличалась наличием гипертрофированных частей скелета, в частности – большими челюстями и очень крупными зубами. Вероятно, общая массивность скелета ископаемых гигантских людей, постепенно превращающихся в обезьян, также возросла по отношению к аналогичным признакам у исходной популяции. Однако обращает на себя внимание тот факт, что челюсти и зубы обнаруженного в ископаемом состоянии гигантопитека гораздо больше похожи на человеческие, чем на челюсти и зубы человекообразных обезьян.

Рис. 69. Нижняя челюсть современного человека, гигантопитека и гориллы в сравнении

В свое время антропологи предполагали, основываясь исключительно на фрагментах ископаемых гигантских зубов и челюстей, что мегантропы и гигантопитеки должны иметь громадное тело. Если зубы и челюсти в 5–6 раз больше чем человеческие, то и их владельцы должны быть в 5–6 раз больше людей современного типа. Такую точку зрения высказывал, например, по отношению гигантских людей прошлого директор музей антропологии МГУ Якимов В. П. Ученый считал, что мегантроп вполне мог достигать высоты в 5 метров, а весил он полтонны. Между тем, многие антропологи уже тогда не соглашались с подобным допущением, что скелет гигантопитеков и мегантропов увеличивался пропорционально. Говорилось о том, что коренные и предкоренные зубы, а также челюсти у этих людей действительно гигантские, а вот рост вряд ли превышает три с половиной метра. Многие и три с половиной метра считали для гигантопитеков и мегантропов избыточным предположением. Эти антропологи указывали, что в Африке существовали массивные австралопитеки – парантропы, у которых также весьма большие челюсти и крупные коренные и предкоренные зубы. При этом резцы у парантропов мелкие, а рост не превышал 1, 7 см. В случае с парантропами мы имеем дело с классической гетерохронией. Сам термин «гетерохрония» был предложен еще в XIX веке Э. Геккелем. Этим термином Геккель обозначил, что в процессе эмбрионального развития могут иметь место нарушения временных циклов развития тех или иных органов. Закладки одних органов запаздывают во времени, закладки других органов, напротив, опережают остальные. Таким образом, Геккель разделил все гетерохронии на положительные и отрицательные. Положительными изменениями он назвал – акцелерации, ускорения в развитии органов, а отрицательными – ретардации, замедления в развитии органов и систем.

Пользуясь этой схемой Геккеля, можно предположить, что у парантропов усиленно развивались челюсти и зубы, при этом тело сохраняло свои обычные темпы развития, которые даже несколько снизились по отношению к исходному варианту. Можно также предположить, что аналогичный вариант имел место и мегантропов и гигантопитеков. Если эти последние больше, выше и сильнее парантропов, то не столь уж намного, как кажется. Весьма интересно было бы понять, каким образом сформировались эти самые гетерохронии у парантропов, гигантопитеков и мегантропов; почему их скелет оказался столь неравномерно развит? Прямая аналогия, которая сразу приходит в голову, состоит в том, что эти древние виды гоминид и гоминоидов развивались под воздействием факторов, которые усиливали развитие лицевого скелета, зубов и челюстей. Как было уже сказано, вряд ли это была индивидуальная патология, как это имеет место у людей больных акромегалией.

Можно предположить следующее объяснение. Численность исходной популяции сократилось до незначительного числа особей. (Этот эффект получил у антропологов название «бутылочного горлышка».) Среди этих условных прародителей были больные акромегалией особи. Они-то и передали морфотип, характерный для этого заболевания и уже закрепленный на генетическом уровне, своим многочисленным потомкам. У их потомков – азиатских мегантропов и гигантопитеков – сохранились геномные перестройки, которые уже не сопровождались повышенной секрецией соматотропина и других гипофизарных гормонов. Здесь имело место наследование однажды приобретенных признаков. Иными словами, сами мегантропы и гигантопитеки не были не больными обезьянами и не больными людьми, они лишь унаследовали измененный геном своих больных предков. Выработка гормонов гипофиза у них самих вряд ли далеко отклонялась от нормы. Они лишь унаследовали внешний облик, который им достался от пра-пра-прародителей. После этого популяция с устойчивым и характерным морфотипом увеличила свою численность.

В связи с этим понятно, почему у гориллы гипофиз вполне нормальный, а не увеличенный как у больных акромегалией людей. Горилла также может иметь среди своих предков таких особей, у которых была выражена акромегалия. У самой же гориллы гипофиз нормальной величины. Морфотип свой гориллы заимствуют от акромегалитичных пра-пра-прародителей. В результате единичных и довольно быстрых сдвигов в морфологии у предков гориллы выдвинулись вперед челюсти и стал развиваться лицевой отдел черепа, при этом мозговой отдел оставался в своем развитии на прежнем уровне. «Страшный» горилобразный облик весьма пригодился их обладателям и стал давать конкурентные преимущества. Теория устрашения перешла в повседневную практику. Вид стал благоденствовать. У современных горилл стало преобладать ускоренное развитие челюстей, зубов и лицевого скелета; развитие мозга стало отставать в своем развитии.

Рис. 70. Череп современного человека и гориллы

У гориллы крупные коренные и предкоренные зубы, огромные клыки и мощные массивные челюсти без подбородочного выступа, гигантские надбровные дуги и сагиттальный гребень на черепе. У нее также сравнительно большие ступни и кисти, крупный торс и таз и сравнительно короткие ноги, длинные руки, что также может указывать о наследовании морфотипа больных акромегалией особей.

Конечно, горилла приспособила свой «болезный» морфотип к диким условиям существования, но это уже произошло в качестве вторичной адаптации. Порой достаточно продемонстрировать врагам огромные клыки и не надо никого кусать. Пожалуй, все человекообразные обезьяны с крупными челюстями и зубами и относительно небольшим телом могли пойти по этому пути развития. Понятное дело, что путь этот сопровождался общей дегенерацией и уменьшением размера мозга. Диспропорции в развитии соматических признаков могли достигать чудовищной величины. Когда вокруг все с клыками, то явить миру еще большие клыки и мощный рев, чтобы отпугнуть противника.

Аналогичный сценарий мог возникать у самых разных позвоночных: млекопитающих, рептилий, земноводных, рыб, несущих в своих телах гипертрофированные органы и системы. Вспомните хотя бы о слонах. Они являют собой настоящую карикатуру на… человека. Внешность слона настолько гипертрофировалась со временем, что разглядеть черты, сближающие его с человеком на первый взгляд весьма трудно. Но как не странно у слона сохранилась стопа схожая по своим морфологическим элементам со стопой прямоходящего человека. Бивни – это резцы верхней челюсти, подвергавшиеся длительному акромегалическому развитию в процессе всей эволюции (инволюции) предков слонов. Хобот слона являются удлиненной верхней губой, соединенной с носом. Именно за счет хобота, который стал по существу универсальной и единственной рукой, слон выживает и сохраняет свой облик по сей день. У слона, кроме всего прочего, громадные уши. Понятное дело, что развитие таких удивительных приспособлений как хобот, бивни и уши слона является результатом совместных действий факторов влияния внешней среды и направленных изменений, происходящих под контролем гипоталамо-гипофизарной, а также всей лимбической системы. Эти направленные изменения проходили в популяции предков слонов и затрагивали жизнь не одного поколения животных. Просто одними симптомами болезни происходящие перестройки трудно объяснить. Очевидно, что акромегалические изменения удачно использовались слонами для выживания. Очевидно, эти перестройки совершались под неослабным контролем лимбической эмоционально-гормональной системы. Это лишний раз указывает на ту важнейшую роль, которую выполняет лимбическая система в организме человека и животных. Из всего можно извлечь пользу, даже из необычных уродств. Однако надо думать, что уродства все же возникают не сами по себе и даже не вследствие болезни. Глядя на то, сколь удачно «уродство» используется в процессе выживания, и какие оно неизмеримые преимущества дарит его хозяевам, можно думать, что сами эти «уродства» формируются под контролем и при непосредственном участии лимбической системы. Толчком к началу таких изменений, без всякого сомнения, может являться изменения в эмоционально-психической сфере живого существа.

Таким образом, рассуждая чисто теоретически, можно предположить, что все многообразие позвоночных, обнаруженных палеонтологами и зоологами, образовалось в результате изменений морфотипа древнего человека, пока не обнаруженного в ископаемом состоянии. Морфотип любого позвоночного, от самого большого до самого маленького, можно объяснить воздействием двух факторов. Это изменения, аналогичные акромегалии, проходящие на уровне вида или популяции, в сочетании с неотенией – сохранением личиночных стадий во взрослом состоянии.

Аномалии в пределах нормы…

Если мы примем в качестве рабочей версии такой подход, что представители новых видов наследуют индивидуальные черты своих прародителей, то появление новых видов вовсе не потребует длительного времени. Эффектом «бутылочного горлышка» можно будет объяснить многие внезапные перестройки морфотипа исходного вида. Так, популяция длинноногих африканских гепардов ведет свою родословную всего от нескольких особей, передавших индивидуальные и особенные черты своим многочисленным потомкам. В современной истории человечества эффект «бутылочного горлышка», вероятно, имел место у полинезийцев. Все современное полинезийское население, имеющее своеобразные черты, ведет свою родословную от нескольких женщин-прародительниц, прибывших вместе с мужчинами на острова несколько тысяч лет назад в качестве мореплавателей. Антропологи долго спорили по поводу происхождения полинезийской расы, распространенной на островах Тихого океана и Новой Зеландии, причисляя их то к европеоидам, то к монголоидам, то к австралоидам. Между тем, для представителей полинезийской расы характерно необычное сочетание европеоидных, монголоидных и австралоидных особенностей. Наряду с этим отмечается нейтральность и сглаженность расовых комплексов и признаков и отсутствие архаичных черт. У полинезийцев смуглая кожа и высокий рост. Антрополог В. В. Бунак высказал предположение, что полинезийцы являются панэкуменной группой населения, заселившей регион сравнительно недавно вместе с развитием мореплавания. И в самом деле, известно, что у полинезийцев океанские лодки достигали 40 метров в длину и вмещали 150 человек. Путешествуя между островами на таких лодках, полинезийцы перевозили с собой все необходимое: скот и культурные растения.

Все сказанное ранее заставляет нас пристальнее вглядеться в то, что мы называем индивидуальными особенностями морфотипа.

Мы с вами хорошо информированы о том, что существуют индивидуальные аномалии развития. Все эти аномалии изучают и классифицируют медики. Так, например, такая индивидуальная аномалия как гипофизарная карликовость приводит к замедлению роста в детстве. В результате, человек может иметь аномально низкий рост. Это заболевание сопровождается и другими неприятными симптомами. Весьма интересен, однако, и иной вопрос – наследуются ли индивидуальные аномалии, и как в этом случае они передаются потомству. В ряде случаев такие аномалии могут наследоваться. Так, известно о том, что существуют целые семьи больных псевдоахондроплазией. Особенность этой болезни заключается в том, что тело человека остается нормальным, а вот руки и ноги вырастают искривленными и короткими.

Рис. 71. Полинезийка с острова Товарищества. Из книги Ф. Ратцеля «Народоведение», 1902

Медицинская статистика рассказывает нам о таких распространенных заболеваниях как гипофизарный гигантизм и гипофизарная карликовость. Обычно эти заболевания связывают с задержками в развитии и нарушениями онтогенеза и генетическими аномалиями. Если о семьях карликов еще можно услышать, то о семьях гигантов слышать приходится нечасто. Очевидно гормональные изменения или генетические мутации у гигантов – людей аномально большого роста с трудом передаются потомкам. Да и гигантизм порой связан с нарушениями с половой сфере и оставлять потомков гигантам проблематичней, чем карликам. В свое время русский царь Петр I развлекался тем, что устраивал при дворе свадьбы лилипутов, поощряя их к зачатию потомства. Лилипуты жили у царя в специальном корпусе при дворце. Петр I также привечал и гигантов. По его приказу гиганты со всей России – мужчины и женщины были собраны в одну деревню. Потолки и двери в избах этой деревни были выше, чем обычные. Царь лично подбирал пары и женил людей, чей рост превышал два метра. Цель эксперимента состояла в том, чтобы вывести человеческую «породу» гигантов. О том, удалось ли царю завершить эксперимент и в самом ли деле дети гигантов стали рожать гигантов, об этом история умалчивает. К тому же надо иметь ввиду, что не всякая любознательность есть благо; тем более, если это любознательность царская.

Придворных карликов и гигантов можно было встретить не только при дворе русского царя. Скорее всего, Петр I перенял моду держать карликов и гигантов при дворе у своих западных «коллег». На парадных портретах мастеров кисти: Веласкеса, Ван Дейка, Ардженти, Бронзино и других изображены карлики, облаченные в богатые одежды. Как полагают, моду на придворных карликов установила Екатерина Медичи, жившая в XVI столетии. Она организовывала браки между людьми низкого роста, надеясь вывести новую породу низкорослых карликов. Однако многие из ее подопечных оказались бесплодными.

До наших дней сохранились мемуары польского карлика Йозефа Борувлаского, родившегося в 1739 году. Он пишет в мемуарах о своих родителях, которые были среднего роста. У них родилось пять детей. Трое из них были нормального роста, а двое не выросли выше четырехлетних детей. Борувлаский был из бедной семьи. Однако его аномально низкий рост привлек к нему внимание богатой местной аристократки. Она взяла малютку на воспитание и поселила его при своем дворе. Особенность Борувлаского состояла в том, что он, несмотря на свою карликовость, продолжал медленно расти всю жизнь. У большинства людей рост прекращается между семнадцатью и двадцатью годами. У Борувлаского было блестящее образование и живой пытливый ум подростка. Однако тело его имело запоздалое половое развитие. В тридцать лет он влюбился «как простой мальчуган», но был отвергнут своей дамой сердца. Борувлаский исколесил всю Европу и с почестями принимался многими монархами того времени. Очевидно, это была дань эпохе просвещения. В 1782 году была организована встреча Борувлаского с ирландским гигантом О. Брайеном, рост которого составлял 235 см. Это было событие, которое было специально запечатлено на гравюрах того времени. Впрочем, такие встречи организовывались в свое время повсеместно и на ярмарках, дабы веселить публику. Ярмарочные гиганты и карлики были из социальных низов, но их рост мог не сильно отличаться от именитых карликов и гигантов.

Скелет гиганта Чарли (О. Брайена) ныне выставлен в Хантеровском музее в Лондоне. Как не странно, встречи современных карликов и гигантов продолжаются и поныне, но в несколько ином формате – они стали неотъемлемой чертой разнообразных телешоу.

Рис. 72. Чарльз Берн (1761–1783) Гипофизарный гигантизм. Экспонат музея

Рис. 73. Самый высокий и самый низкий человек планеты. Современное фото

На вопрос о том, могут ли карлики и гиганты оставлять жизнеспособное потомство, следует ответить положительно. Так, в предгорьях эквадорских Анд проживает родовая община – около пятидесяти человек. Наиболее высокорослые мужчины из этой популяции достигают 124 см. Как показали медицинские исследования, у этих людей гормон роста вырабатывает в нужном количестве, однако отсутствуют связывающие его рецепторы. Предполагается, что предками этих людей были евреи, бежавшие от разгула инквизиции в Новый Свет. Тем не менее, ныне все члены общины католики, но носят они по-прежнему еврейские имена. Как полагают специалисты, предки этих людей привезли в Новый Свет карликовую мутацию. Аналогичная мутация обнаружена у некоторых марокканских евреев. Считается, что мутация распространилась в общине благодаря близкородственному скрещиванию.

В свое время предполагалось, что и многие низкорослые популяции, как то пигмеи тропического леса Африки и азиатские негритосы, также могли появиться в результате генетической мутации или аномалии. По крайне мере еще в 1960 году один ведущий антрополог и знаток пигмеев утверждал, что их маленький рост объясняется ахондропластической мутацией. Ныне полагают, что это утверждение неверно. У карликов, больных ахондропластической болезнью, непропорционально уменьшенные и искривленные ноги и руки. У пигмеев, напротив, все пропорции человеческого тела прекрасно выражены и сохранены. Об этом можно судить хотя бы по старым фотографиям. На них запечатлены скелеты, выставленные в галереи музея Естественной истории в Лондоне. На одном фото рядом стоят три скелета – женщины из племени ака, мужчины-европеоида и гориллы. Такое не очень политкорректное сочетание по современным этическим нормам ныне исправлено – и скелет гориллы и пигмейки из нынешней экспозиции исчезли.

Обследование детей, рожденных от брака высокорослых банту и пигмеев, выявило у них средние значения роста. Это указывает на то, что в случаях с пигмеями имеет место не одна, а несколько мутаций, отвечающих за аномально низкий рост. Тщательное измерение пигмеев выявило, что у них относительно короткие ноги и относительно длинные руки. Кроме того у пигмеев оказались относительно крупные головы и зубы, по отношению к остальным пропорциям тела. Однако за эталон исследователи брали пропорции нормально сложенных людей среднего и высокого роста. Кроме всего прочего, было выяснено, что пигмеев отличают, скажем, от европейцев и продольные конечности. Они у пигмеев примерно соответствуют одиннадцатилетнему британскому ребенку. Это соматическая особенность пигмеев наводит на мысль, что они по какой-то причине перестают расти после одиннадцатилетнего возраста. И в самом деле удалось доподлинно доказать еще в конце XIX века, что у пигмеев-подростков отсутствует пубертатный скачок роста, характерный для всех остальных подростков. Хорошо известно, что этот ростовой скачок вызывается резким увеличением концентрации гормона роста в крови. Очевидно, у пигмеев-подростков имеется особенность, которая не позволяет им как всем прочим людям резко тянуться вверх в период предшествующий половому созреванию. Любопытно также отметить, что скачок роста – человеческая особенность. У горилл, шимпанзе и других человекоподобных приматов не наблюдается такого явления. Самцы человекоподобных обезьян в пору созревания наращивают мускулы, у павианов вытягиваются морды, но скачок роста вверх отсутствует. Это указывает, между прочим, что и предки человекообразных обезьян могли задолго до появления современных людей идти по пути ювинилизации своего морфотипа.

У пигмеев также наблюдается некоторая детскость морфотипа, но без признаков выраженного озверения. Волос на теле у пигмеев мало, как и у всех негроидов. Череп пигмеев округлый, перегиб лобной кости выражен сильно. Нижняя челюсть небольшая и сравнительно тонкая. Стенки костей черепа тонкие, а надбровные дуги отсутствуют. Суставы имеют повышенную гибкость, что характерно для детей и подростков. Эти черты как будто указывают на детские признаки, сохранившиеся у пигмеев во взрослом состоянии. Однако надо отметить и другое – мужчины и женщины пигмеев вовсе не выглядят недоразвитыми. У мужчин-пигмеев крупная грудная клетка с широкими плечами. Это свойственно всем мужчинам вообще. Женщины-пигмеи имеют развитые бедра и груди. Очевидно, в случае с пигмеями мы видим классический пример гетерохронии, как ее понимал Э. Геккель. Соматические органы и системы замедляют свое развитие и сохраняются на уровне подросткового возраста, а половые органы созревают в положенные срок. Таким образом, пигмеи – выраженный пример педоморфоза и, возможно, неотении. Как уже было отмечено, антропологи предполагают, что у пигмеев имеет место недостаток питания и наличия в пище макро– и микроэлементов. Это наложилось на неблагоприятные климатические условия существования – влажный тропический лес и жаркий климат. В совокупности эти факторы и привели к появлению негрильского антропологического типа.

Низкие, высокие и… наивные

Весьма интересно и то, что в непосредственной близости от местообитания африканских пигмеев проживают и другие низкорослые люди. В северном Конго обитают самые маленькие люди на планете. Их рост не превышает 100 см. У этих чернокожих людей большие животы. Даже в двадцатилетнем возрасте эти темнокожие конголезцы не обнаруживают никаких признаков роста молочных желез и волос на лобке. У них не бывает менструаций и эякуляций. Всю свою жизнь они остаются незрелыми в половом отношении. Рост и половое развитие этих людей останавливается примерно на девятилетнем возрасте. Полагают, что недоразвитие этих жителей северного Конго объясняется врожденным кретинизмом.

Рис. 74. Миксематозные кретины. Демократическая республика Конго (Заир), ок. 1968 г. Фото из книги А. М. Леруа «Мутанты»

Традиционно выделяют два типа больных кретинизмом. В первую группу входят люди с нарушением неврологических функций и ростовыми нарушениями. У них отмечается глухо-немота, умственная отсталость и заболевания, вызванные тяжелым поражением двигательных нейронов. Во вторую группу входят больные миксидематозным кретинизмом. У них отмечается сухость кожи, задержка полового развития, отсутствие ресниц и бровей и сильное отставание в росте. Кретинизм обусловлен низким содержанием йода в почве. Ныне в мире кретинизмом страдают около 6 млн. человек. Случаи кретинизма в Конго отнюдь не единичны. Существует даже особый термин «пояс кретинизма». В этих местах и люди и звери надеются получать необходимое количество йода вместе с пищей. Однако из-за недостатка йода в почве они лишены такой возможности. Организм реагирует на это задержками в развитии и другими патологиями. «Пояс кретинизма» проходит по большинству горных хребтов мира. Это Анды, Атласские горы, горные районы Новой Гвинеи, Гималаи. Отмечены случаи в Бирме и других странах. Так, в 1810 году Наполеон приказал провести обследование низкорослых жителей швейцарского кантона Валэ в предгорьях Альп. Оказалось, что среди 70 тысяч его жителей около 4 тысяч страдали кретинизмом. У многих кретинов имеется отличительный признак – зоб. Иногда у пожилых людей, испытывающих всю жизнь дефицит йода, формируется так называемая «дербирширская шея» (как ее называют в Англии) – тканевый мешок, свисающий от подбородка до груди, который содержит огромное количество тиреоидных узелков, вырабатывающих тироксин. Тироксин – это гормон щитовидной железы, который способствует нормальному обмену веществ и росту костей у детей. Когда его не хватает, то рост приостанавливается. Дети с дефектами гипофиза становятся карликами из-за недостатка гормона роста и дефицита тироксина. Однако большинство случаев кретинизма связывают с нехваткой пищевого йода в рационе питания. Чтобы исправить ситуацию нужна йодированная соль. Именно применение ее в начале XX века в Европе привело к исчезновению зоба и кретинизма.

Карлики обитают в различных частях света. Есть они в Новом и Старом Свете, и не всегда можно сходу определить, чем вызвана их карликовсть. Так, на севере Бирмы обитает небольшое племя нунги иди дару. Рост мужчин этого племени не превышает 140 см. Эти люди локально проживают в двух деревнях. Недавнее обследовании выявило у них большой процент умственно отсталых людей. Очевидно, это связано с близкородственным скрещиванием. Эти люди – южные монголоиды. В их морфотипе проявляется заметная примесь австралоидного антропологического типа. Пока совершенно непонятно, чем вызваны аномалии развития этих людей – кретинизмом или генетическими и неблагоприятными возрастными изменениями.

Рис. 75. Карликовый мужчина из племени дару. Тарон. Верхняя Бирма. ок. 1927 г. Фото из книги А. М. Леруа «Мутанты»

Подводя итог всему сказанному здесь, можем предположить, что фактор неотении и педоморфоза играл в обособлении антропологических групп и формировании их морфотипа далеко не последнюю роль. Очевидно, в организме людей и животных существует некий механизм позволяющий разным органам появляться с опережением или задержками по срокам. На этот механизм воздействуют и факторы окружающей среды, и образ жизни, и модель психического поведения, принятая в популяции. Это классические гетерохронии. Часть органов и систем развивается опережающими темпами – случаи акцелерации, другие, напротив, затормаживаются в своем развитии – случаи ретардации. Таким образом, формируется своеобразный расовый морфотип, отличающийся у разных рас. Так, у коренных австралийцев массивные черепа, но фигура грацильная, при этом сохраняются длинные конечности. Не исключено, что развитие массивного черепа, пошло по пути акцелерации, а развитие посткраниального скелета – по пути ретардации.

Насколько поведение влияет на морфотип видно хотя бы из того факта, что в начале XIX века в северной Англии фабричные дети, с измальства работающие на ткацких фабриках, отличались аномально низким ростом. Став взрослыми, они редко вырастали выше 160 см. Как только британский парламент 1833 году принял билль, запрещавший использование в производстве детей, не достигших девятилетнего возраста, дети сразу подросли. Для сравнения, ныне рост молодого голландца в среднем составляет 184 см. Это делает голландцев самыми высокими людьми в мире. В Голландии благоприятный климат. Жителей этой страны отличает высокий уровень потребления животных белков, которые им поставляют известные на весь мир черно-белые коровы. Можно также предполагать, что белокурые голландцы в большей степени, чем другие европеоиды, сохранили гены скотоводов-пастухов – своих предков, кочевавших в степном поясе Евразии не одно тысячелетие. За голландцами следуют другие кандидаты на титул самых высоких людей земли – африканские скотоводы из племени динко, которые не одно тысячелетие занимаются скотоводством. Скотоводами являются и воины-масаи – высокорослые люди из Кении и Танзании. В связи с этим можно предположить, что длительное использование продуктов животноводства увеличивает рост. Очевидно, в молоке, сыре, твороге и других молочных продуктах, потребляемых людьми постоянно, содержатся гормоны, способствующие росту. Эти гормоны роста корова припасает для своего теленка, а пользуются ими люди. Высокорослые европеоиды сформировались в течение нескольких тысячелетий в степном поясе Евразии, занимаясь по преимуществу отгонным скотоводством.

Кроме всего прочего, нельзя обойти вниманием и акселерацию современной молодежи. Она связана с тем, что удлинился период детства. Инфантильные черты современной молодежи, благоприятная обстановка и жизнь на иждивении родителей способствуют тому, что «ребенок» продолжает расти и ткогда он уже давным-давно вышел из детского возраста. Хорошо известно, что половые гормоны являются антагонистами гормонов роста. Иждивенчество является тем фактором, который тормозит выработку половых гормонов и в организме «ребенка» продолжает вырабатываться фактор роста. Создание настоящего культа «детоподобного идеала красоты» в масс-медиа также способствует выработке инфантильной и пассивной жизненной позиции и, как следствие, сохранению детской стадии онтогенеза на максимально продолжительное время…

Надо сказать несколько слов и о самом «детоподобном идеале красоты». Этот термин ввел в научный оборот немецкий этолог И. Эйбл-Эйбесфельд. Ученый считал, что детские черты лица и детское поведение запускает инстинктивный механизм родительского или покровительственного поведения. Укороченное лицо, выпуклый лоб, пухлые щеки, относительно большая голова, нежный тембр речи, всякие междометия и восклицания, свойственные детям стимулируют появление дружелюбных эмоций. Это выражается в опеке, заботе, уходе и общем присмотре над подопечными, кажущимися взрослым людям молодыми и неопытными. И. Эйбл-Эйбесфельд, и его коллега Н. Тинберген полагают, что у мужчин всех национальностей идеалом красоты являются девушки, которые, своими нежными чертами и инфантильным поведением стимулирует желание защитить и взять под покровительство. Девушки этим довольно умело пользуются. Они стремятся выглядеть как можно моложе. В ход идут косметические изыски. С их помощью глаза и губы подчеркиваются, кожа приобретает свойственную младенцам белизну. Этим самым лицу придаются привлекательные детские особенности. В общем-то, с этим утверждением можно согласиться. Детские особенности женского морфотипа проявляются и в строении костной системы. Так, у женщин череп имеет меньший вес и объем, чем мужской череп. Он наделен выраженными лобными буграми и округлыми контурами. По мысли Тинбергена девушки особенно стремятся подчеркнуть красной помадой губы, что придает им сходство с красными губами младенца. Однако и молодые мужчины также попадают в ловушку «детоподобного идеала красоты». Многие из них стремятся пользоваться привилегированным детским статусом максимально долго. Это обеспечивает беззаботное существование. На обложках глянцевых журналов появляются, как правило, молодые модели обоего пола, которые в большей степени соответствуют распространенному идеалу. Рассматривать лица старых и некрасивых людей публика не очень-то любит. Замечено, что даже дети дольше обычного разглядывают фотографии людей, имеющих привлекательные детские лица. Детей также привлекают стилизованные мультипликационные персонажи – детеныши животных, с подчеркнутыми ювенильными признаками – оленята, слонята, кенгурята, львята и т. д. В современном обществе, когда люди живут скученно, все время требуется гасить внутривидовую агрессию. Поневоле приходится уже немолодым людям надевать на себя маску инфантильности и наивности. В современном мире можно увидеть даже стариков, впадающих в детство и подражающих молодежи в ее проявлениях. Все это ведет к тому, что постепенно детские стадии онтогенеза начинают вытеснять взрослые. Современные люди поздно взрослеют. И это связано с социально-культурными условиями существования. Однако можно предположить, что «впадение в детство» характерно не только для современных людей. В обществе с традиционным укладом еще раньше существовал культ детоподобного идеала красоты. Вспомним ранние браки и благожелательное и покровительственное отношение к детям.

Если ретроспективно взглянуть на основные расовые типы, можно предполагать, что педоморфоз, а иначе задержка детских морфологических черт в большей степени встречается у негроидов. Особенно прослеживается это у пигмеев. Можно думать, что монголоиды также отмечены этой особенностью. Недаром Л. Даун и Р. Чемберс считали монголоидов «детством человечества». У австралоидов, напротив, встречается своего рода переразвитие лицевого скелета. Лицо и череп приобретают массивные черты, характерные для азиатских эректусов. У европеоидов отмечается акселерация и высокий рост. Очевидно, это связано с образом жизни, который долгое время вели европеоиды. Пастушество и скотоводство, использование в пищу продуктов животноводства и кальция, содержащегося в молочных продуктах, способствовало росту костей и увеличению роста. Морфотип европеоидов претерпел значительные изменения по отношению к предкам кроманьонцам. Современные евразийцы стали грацильными, во многом узколицыми, сократилась ширина лица, выдвинулись вперед носы, исчезли выраженные надбровные дуги, череп стал более округлым.

Четвероногие люди живут среди нас!

В современном мире живут небольшие группы людей, которые своим существованием бросают вызов всему остальному человечеству. Нет, это не забытые богом дикари в джунглях Амазонки и Новой Гвинеи, в самом факте существования которых ученые видели доказательства первобытного существования человека. На юге Турции проживают небольшие родственные общины, которые ходят на четвереньках. Ученые относительно недавно узнали об их существовании, хотя темные слухи о проживании четвероногих людей в Иране, Турции, Болгарии и других странах циркулировали довольно давно. Турецких четвероногих людей исследовал преподаватель медицинской школы при университете в городе Адана Унер Тан. После публикации статьи об этих людях в научном журнале International Journal of Neuroscience за четвероногими людьми закрепился термин: больные синдромом Унера Тана (UTS).

Рис. 76. Четвероногие люди из Турции Фото из журнала «ЧП» № 6 за 2012 г.

Сканирование мозга четвероногих людей показало, что он имеет упрощенную структуру. В нем отсутствуют участки, которые имеются у обычных людей. Словарный запас этих людей крайне примитивен. Обычно между собой эти люди общаются при помощи «своих слов» непонятных их собственным родителям. Умственное развитие этих людей низкое. Они не способны сосчитать до десяти. Не могут назвать страну и деревню, в которой живут. Эти люди при попытке встать на две ноги теряют устойчивость. Им трудно стоять не опираясь на что-либо. При попытке двигаться на двух ногах, они быстро теряют устойчивость и переходят к привычному для себя четвероногому передвижению. Двигаясь на четвереньках, они почти не сгибают ноги в коленях, в результате чего их таз высоко поднят над землей. Переставляя руки, они также держат их прямыми. Обычно они одновременно переставляют разноименную руку и ногу. Таким образом, передвигается большинство четвероногих животных. Однако некоторых из четвероногих людей передвигаются по земле иноходью – т. е. одновременно переставляют одноименные руку и ногу. Тело свое четвероногие люди держат параллельно земле – у них всегда выпрямленный позвоночник. Такой способ передвижения является для них комфортным и в этом состоит их основное отличие от нормальных двуногих людей, которым как раз четвероногая походка кажется некомфортной и противоестественной. По национальности эти люди курды. Они проживают в нескольких деревнях. Расположенных поблизости. Всего Унер Тан насчитал 15 человек, предпочитающих передвигаться на четвереньках. Затем выяснилось, что их несколько больше. Ученые сразу уцепились за феномен аномальных людей, стремясь увидеть в их лице атавизм и рудимент наших далеких четвероногих предков. Напомним, что, по существующим воззрениям эволюционистов, предком двуного человека была четвероногая миоценовая обезьяна. Однако походка и способ передвижения четвероногих людей отличается от четвероногих человекообразных обезьян. Так, гориллы и шимпанзе опираются не на всю ладонь, а на согнутые костяшки пальцев. У них длинные руки и относительно короткие ноги; и такой способ передвижения позволяет человекообразным занимать полувыпрямленное положение, даже опираясь на четыре точки опоры. Иное дело люди – у них ноги длиннее рук и передвижение на четырех конечностях наклоняет корпус тела вперед. Таз оказывается намного выше головы. Людям приходится прижимать затылок к спине, чтобы при передвижении смотреть вперед, а не вниз. Это приводит к перенапряжению шейных мышц… Опираются на раскрытые ладони, бегая по земле, лишь павианы и другие обезьяны. Довольно сомнительно, что у четвероногих людей проснулись спящие гены именно этих обезьян. Не удается взглянуть на четвероногих людей, как на младенческую стадию, по каким-либо причинам сохранившуюся у взрослых. Младенцы-ползунки опираются при передвижении по субстрату на колени согнутых ног. Они не держат руки и ноги в выпрямленном состоянии.

Образ жизни четвероногих людей достаточно примитивен. Женщины вынуждены сидеть дома, чтобы не стать объектом насмешек и издевательств. Мужчины же занимаются тем, что они собирают пустые банки и бутылки. Обычно они их переносят под рубашкой, либо в авоське, которую держат все время в зубах. Надо отметить, что собирание бутылок и банок для четвероногих людей является занятием менее обременительным, чем для двуногих, которым приходится все время наклоняться, чтобы поднять бутылку или банку с земли.

Унер Тан в первых своих публикациях попытался реализовать идею о том, что эволюция живых форм может идти как в сторону усложнения, так и в сторону прощения организации. Однако увидеть у четвероногих людей стадию возвращения к животным предкам не удается. Аномалии развития этих людей указывают на то, что их четвероногость возникла в результате генетического сбоя, который не имеет никакого отношения к умозрительной стадии четвероногих предков…

Люди эти оставляют потомство; однако предпочитают заключать браки со своими, такими же четвероногими как они. При длительном хождении на руках у этих людей образовались мозоли. Четвероногие люди пользуются одеждой. Сведения о четвероногих людях просачиваются в прессу и из других регионов мира. Подобного рода аномалии при большом желании со стороны эволюционистов могли быть рассмотрены с позиции теории атавизмов и рудиментов. Но то, обстоятельство, что эволюционисты не спешат заявлять об еще одном сенсационном подтверждении теории эволюции, указывает на то, что гипотетические предки людей, обезьяны, здесь явно ни при чем.

Сам автор открытия четвероногих людей, Унер Тан, поднимает и иной вопрос. Он спрашивает себя и других: а могут ли четвероногие люди явиться началом линий других гоминид, имеющих не восходящую, а нисходящую историю? Пока ученые не готовы ответить на этот вопрос. Согласно Дарвину, особи с подобными дефектами должны вымирать в борьбе за существование. Однако одно дело борьба за существованиями между животными, а другое – проживание в человеческом социуме. Современные четвероногие люди изучаются учеными и пользуются определенными привилегиями. Никто не старается их сжить со свету, потому что они не такие как все. Хотя конфликты и неприязнь, конечно, встречаются. В средние века шансов выжить у таких людей было гораздо меньше. Их запросто могли объявить посланниками сатаны и сжечь на костре.

Современные западные ученые также заинтересовались феноменом четвероногих людей из Турции. Они считают, что аномальный способ передвижения этих людей связан с дефектами мозжечка и зависит от мутации гена VLDLR. Сходные мутации отмечены у проживающих на территории Канады и США сект протестантов-хаттеритов. Распространению мутаций способствует близкородственное скрещение членов этих общин. Ученые не спешат видеть у всех этих людей атавистические признаки обезьяньих предков. Британский ученый Николас Хамфри напрочь отрицает такую возможность. По его мнению, турецкие крестьяне являются четвероногими вследствие генетических аномалий. Их можно было бы попытаться научить ходить, опираясь на трость. Именно так лечат членов общины протестантов-хаттеритов. Все дело в том, что турками никто не занимался. Однако турецкие ученые возражают своим западным коллегам. Они указывают на то, что некоторых четвероногих турков пытались учить ходить прямо, но из этого ничего не вышло.

Конечно, нельзя абсолютизировать аномалии и, соответственно, утверждать, что четвероногие люди могут со временем превратиться в четвероногих животных. Этого никто не утверждает, но наличие самой аномалии указывает на то, что переход от двуногости к четвероногости может быть стремительным и возникает вследствие генетического сбоя.

Жабры и панцири… у людей?

Существует большой соблазн, представить многие аномалии, возникающие при развитии человеческого тела, как атавизмы и рудименты, свойственные далеким предкам человека. Этому соблазну поддавались многие поколения эволюционистов. Противоречивой информации по этому поводу накоплено немало. Между тем, многие так называемые рудименты и атавизмы, доставшиеся человеку от его якобы четвероногих, а то и водных предков, также можно объяснить наличием генетических поломок, а вовсе не рекапитуляцией утраченных органов. Среди патологий развития, в которых пытаются увидеть черты предков, фигурируют жабры, хвост, обильный волосяной покров на теле и лице, заячья губа и волчье небо и т. д. Рассмотрим эти аномальные случаи поподробнее. Аномалий у человека возникает великое множество. Есть из чего выбрать, чтобы эффектно представить дело так, что перед нами не аномалия вовсе, а некий рудимент, доставшийся людям от рыбы, ящерицы, земноводного, млекопитающего, обезьяны. Ненужное зачеркнуть. Такой возможностью пользовались эволюционисты, не гнушаясь, порой, прибегать к натяжкам и прямым фальсификациям. Между тем, аналогии между аномалиями развития и животными формами действительно имеются, и не замечать их было бы крайне опрометчиво. Если бы верны были идеи эволюционистов, что люди в сжатой и ускоренной форме проходят в своем индивидуальном развитии стадии своих животных предков, то следовало ожидать появления у плода человека настоящих жабр. Однако как раз этих настоящих жабр у человека нет и в помине. Тем не менее, в учебниках биологии можно встретить утверждение, что у эмбриона человека впервые месяцы жизни формируются четыре жаберные дуги, которые впоследствии исчезают. Доподлинно известно, что в области будущей шеи формируются не жабры, а складки изгибов головной кишки. В этих складках формируется дуга нижней челюсти, подъязычная дуга, две дуги гортани. Все это важные и нужные впоследствии части взрослого организма. Из них формируются скелет нижней челюсти, подъязычной кости и гортани.

Кроме всего прочего, утверждается, что в эмбриогенезе человека закладывается шесть артериальных жаберных дуг, которые соответствуют шести парам висцеральных жаберных дуг. Между тем, и это не совсем верно. У эмбриона человека артериальные дуги никогда не существуют одновременно. В то время, когда две первые дуги закладываются, последние пары кровеносных сосудов еще не начинают формироваться. Это связано с особенностями морфогенеза человека. Этот механизм позволяет наилучшим образом обеспечить доступ крови к формирующимся органам эмбриона.

Иное дело рыбы. У них настоящие жаберные щели в количестве 5–7 закладываются как слепые парные выросты глотки – жаберные мешки. Навстречу им выпячиваются кожные покровы – жаберные карманы. В месте их соприкосновения происходит прорыв тканей и возникают сквозные жаберные щели. У млекопитающих и человека в эмбриональном периоде глоточные мешки никогда не прорываются наружу и не образуют ничего похожего на жаберные щели. Единственное, что может появляться у человека, это аномалии развития. Они выглядят как разрывы на обычно гладкой стенке шеи. Их называют горловыми фистулами, латеральными свищами шеи или латеральными кистами шеи. Они открываются сбоку на коже шеи и ведут в глотку. Само наличие этих разрывов, которые требуют экстренного хирургического вмешательства, не указывает на то, что у наших предков были жабры и хвосты. Скорее можно предположить иной сценарий: далекие предки рыб приобрели возможность дышать при помощи жабр благодаря недоразвитию и перестройке личиночных стадий эмбриогенеза. Иными словами, особенности эмбрионального развития более высших наземных существ подарили рыбам возможность дышать в воде кислородом. Рыбам удалось приспособить эмбриональные аномалии древних наземных существ, своих предков, к водной среде обитания. В этом случае порок развития стал обязательным морфологическим элементом в анатомическом строении рыб.

Если бы человек действительно проходил стадию рыбы в своем эмбриональном развитии, следовало бы ожидать у человеческого эмбриона появление чешуи. Но ее, к счастью, нет у эмбриона. Кроме всего прочего, у человека нет не только рыбьей чешуи, но и ороговевшей кожи пресмыкающихся. У последних верхний слой кожи высыхает и ороговевает, т. е. покрывается роговыми пластинами. У некоторых рептилий роговой слой тонок и эластичен, как у змей, у других он приобретает небывалую прочность, как у черепах. Считается, что некоторые млекопитающие, такие как грызуны, насекомоядные сохранили роговую чешую на хвосте. Между тем, можно предположить, что кожа их ороговела самостоятельно, совершенно без помощи их якобы рептильных предков. Однако у человека все же встречается такой порок развития как прогрессирующая окостеняющая фибродисплазия. Эту болезнь еще называют «болезнью второго скелета». У больных может формироваться второй скелет там, где ему не предназначено природой. Местом формирования новых костей могут стать мышцы, связки, кожа. Часто костные разрастания пытаются удалять хирургическим путем, но это приводит лишь к обострению болезни, к еще большему распространению костных образований. Новые кости появляются на месте ссадины, синяка или раны. Одним из самых известных жертв недуга стал американец Гарри Реймонд Истлэк. В 1935 году в возрасте пяти лет Гарри сломал ногу. Перелом сросся плохо. Вскоре у мальчика появились нарушения в тазобедренном и коленом суставах. Через десять лет левая нога полностью окостенела. Вместе с тем костные образования появились и в других частях тела: ягодицах, груди, шее и спине. Костные соединения образовали мост вдоль всего позвоночника, а мышцы на спине превратились в костные пластины. Умер Гарри в 1973 году, когда у него срослись челюсти. Свое тело Гарри завещал врачам, для дальнейших исследований. Ныне его удивительный скелет стоит в Мюттеровском музее в Филадельфии.

Подобного рода аномалия встречается у людей крайне редко. Число заболевших во всем мире не превышает нескольких тысяч. Однако нетрудно увидеть некоторые аналогии у этих больных и разнообразных вымерших и живых позвоночных, чье тело одето в окостеневшую броню, ставшую у них своеобразным защитным панцирем. Медики утверждают, что болезнь вызвана генетическим отклонениями и может передаваться новому поколению аутосомно-доминантным типом наследования. Мутация гена ACVR1 проявляется врожденными дефектами развития. Это прежде всего искривленные большие пальцы стоп и нарушения в шейном отделе позвоночника. Можно предполагать, что некие человекоподобные предки в былые времена могли оставлять потомство с врожденными отклонениями со склонностью к образованию лишних костей. У них также проявлялись нарушения в шейном отделе позвоночника и искривление пальцев стоп. Это особенность использовалась для создания морфологических преимуществ у древних животных. Ороговевший панцирь позволял им выживать. Ныне среди млекопитающих существуют броненосцы, ящеры и другие звери, которые используют свой костный панцирь как защиту от врагов. Среди рептилий это всем известная черепаха. Конечно, впрямую отождествлять современных больных фибродисплазией с панцирными животными нет абсолютно никого резона. Однако сходная мутация гена ACVR1 могла проявляться и у далеких предков панцирных животных.

Фибродисплазия появляется у людей разной расовой принадлежности, что свидетельствует вовсе не о едином родстве всех людей планеты от некоего рептильного предка, похожего на черепаху или вымершего панцирного стегоцефала. Это патология развития, которая показывает, что в человеческом организме существует вероятность такой аномалии, которая при особых условиях внешней среды может закрепиться в геноме как благоприятный признак.

Рис. 77. Прогрессирующая окостеняющая фибродисплазия. Скелет Гарри Истлэка. Фото из книги А. М. Леруа «Мутанты»

Рис. 78. Рог мадам Диманш. Начало XIX века

Не секрет, что у людей существуют редкие болезни. Облик таких больных подчас напоминает облик животных. Так, в Париже в начале XIX века жила мадам Диманш. В 76 лет у нее прямо посреди лба неожиданно вырос настоящий рог. К 82 годам он достиг длины 20 см. Вряд ли это может рассматриваться как атавизм, подтверждающий эволюцию людей от носорогов. Носорогов не считают предками людей даже самые завзятые эволюционисты. Между тем, это редкое, но отнюдь не единичное заболевание может свидетельствовать о том, что у человека в «предложенных обстоятельствах» при сбое генома могут вырасти рога. Понятное дело, что носороги или быки еще не успели появиться в результате деградации от современного человека, но существование редкой аномалии не исключает такой возможности в будущем. У многих растительноядных динозавров рога росли не только на черепе, но и на броне панциря. Эти динозавры использовали рога в качестве орудия для обороны своей жизни… Рог мадам Диманш был удален известным французским хирургом Д. Субербеиллом.

Какие хвосты нынче в моде

Рис. 79. «Псевдохвост» у ребенка. Фото из учебника И. П. Карузиной «Биология» для медицинских училищ, 1967

В качестве доказательства эволюции человека от хвостатых предков довольно часто указывают на такую аномалию развития как наличие хвоста. И в самом деле, порой рождаются дети, у которых имеется небольшой хвостик. Однако этот вяло свисающий аморфный хвостик лишь внешне похож на хвост животных. Он представляет собой дермальный – кожный отросток, образовавшийся в результате аномального разрастания жировых и прочих мягких тканей.

Этот «псевдохвост» не является продолжением позвоночника, он не содержит хрящевые и костные элементы, нервы, мышцы. Часто внутри него находится лишь конечная нить – фиброзное продолжение спинного мозга. В норме конечная нить продолжается до самого копчика и не содержит элементов нервной ткани. Именно поэтому владелец «псевдохвоста» не умеет двигать им, выражая свои мысли и эмоции. В большинстве случаев эти аномальные образования расположены не на положенном для хвоста месте. Часто они сдвинуты влево или вправо, верх или вниз по отношению к копчику. Известно также, что дополнительные «псевдохвосты» встречаются и у настоящих хвостатых животных. Между тем, известно, что зародыш человека в возрасте 1,5–3 месяцев обладает хвостовым отделом позвоночника, состоящим из 8–11 позвонков. Вследствие слабого развития задней части тела и плохого кровоснабжения нижний отдел позвоночника эмбриона остается тонким и заостренным. По мере дальнейшего развития эмбриона нижний конец тела постоянно уменьшается, а не удлиняется в виде хвоста. У эмбрионов хвостатых животных, напротив, хвост удлиняется. Известно также, что позвоночный столб формируется в тесной конструктивной взаимосвязи с развитием спинного мозга. Небольшой копчик, состоящий из трех-пяти недоразвитых и сросшихся позвонков, вряд ли может являться рудиментом хвоста, т. к. он выполняет важную роль в организме человека. К передним отделам копчика крепятся мышцы и связки, участвующие в функционировании мочеполовой и выделительной систем. Лобково-копчиковые мышцы и заднепроходная копчиковая связка поднимают задний проход. Кроме того, к копчику прикрепляются мышечные пучки большой ягодичной мышцы, которая является мощным разгибателем бедра. Копчик также служит опорой в сидячем положении. Основываясь на этом, вряд ли можно поддержать идею о том, что копчик является рудиментом хвоста и так хорошо пригодился человеку. Между тем, гипотетически рассуждая, можно выстроить и такой сценарий, когда некие древние человеческие существа стали осваивать для себя иной нечеловеческий образ жизни. Вследствие общего недоразвития онтогенеза у них сохранились во взрослом состоянии стадии характерные для зародышей. Поскольку у эмбриона человека нижний отдел тела развивается медленно и остальные части тела перегоняют его в своем развитии, можно предположить, что сохранение эмбриональных стадий у взрослой особи (педоморфоз) привело к появлению настоящего хвоста. Впоследствии такая особенность закрепилась и была целесообразно использована особями для извлечения определенных преимуществ. Количество хвостовых позвонков стало увеличиваться, что, в конечном счете, привело к появлению этого важного органа у большинства животных. С помощью своего хвоста животные передают друг другу информацию и выражают эмоции. Некоторые паукообразные обезьяны используют цепкий хвост в качестве дополнительной точки опоры. Другие пользуются хвостом как реверсом во время быстрого передвижения по земле и в ветвях. Иные при помощи хвоста научились обороняться и даже переходить в атаку – вараны, крокодилы и т. д. Короче говоря, разные виды используют хвост кому как вздумается, но всегда находят ему применение. Кому он не нужен и кому он мешает – у тех он начинает рудиментироваться, например, у бесхвостых амфибий. Человекообразные обезьяны не имеют хвоста и вовсе не потому, то он у них был и стал им не нужен. Можно предполагать, что хвоста у предков горилл, шимпанзе и орангутанов и вовсе не было, что свою родословную они ведут от древних миоценовых или плиоценовых людей. То обстоятельство, что гориллы и шимпанзе ходят, опираясь на костяшки пальцев рук, указывает также на то, что они еще не в полной мере освоили для себя четвероногий способ передвижения.

Исчезновение хвоста у человекообразных обезьян и людей с позиций эволюционистики не находит каких-то более или менее правдоподобных объяснений. Самое, пожалуй, удивительное утверждение, которое удается встретить, принадлежит перу Ч. Дарвина. Ученый ссылается на анатома Де Андерсона, который исследовал короткие хвосты Macacus brtinneus, состоящие лишь из одиннадцати позвонков. Утверждается, что эти макаки имеют дурную привычку сидеть на своих хвостах, отчего они становятся шероховатыми и мозолистыми. Хвост у них все время попадает под седалище. Высказывается предположение, что благодаря этому хвост у этих макак такой короткий. Дарвин пишет:

«Так, как мы теперь знаем, что уродования иногда передаются по наследству, то возможно, что у короткохвостых обезьян выступающий кончик хвоста, сделавшись совершенно бесполезным в течение многих поколений, становился рудиментарным и изогнутым от непрерывного надавливания и трения. Такую стадию исчезновения выдающийся части хвоста мы застаем у Macacus brtinneus, а полное исчезновение у М. ecaudatus и у многих высших обезьян. В конце концов, насколько мы можем судить, исчезновение концевой части хвоста у человека и человекообразных обезьян произошло вследствие того, что кончик этот в продолжение долгого времени подвергался вредному для него трению, тогда как основная часть, втиснутая в таз, уменьшилась и видоизменилась, соответственно условиям вертикального или полувертикального положения тела».

Это достаточно странное утверждение, так как сидят не только люди и человекообразные, но и павианы, мартышки и множество прочих обезьян. У последних хвост не обнаруживает никаких признаков «отсидения». Когда Дарвин говорит об основной части хвоста, втиснутой в таз, уменьшенной и измененной, то он имеет ввиду копчик человека и человекообразных обезьян. Это тоже довольно странное утверждение вроде бы раскрывает нам тайну происхождения человеческого копчика. Однако это только видимость. Такое объяснение «втиснутости» копчика в таз еще более странное, чем «отсидение» хвоста.

Понятное дело, что хвост является заметным органом животных, отличающим их от человека; и именно к нему обращены мысли многих эволюционистов со времен Дарвина. Если бы удалось доказать, что предки человека и в самом деле имели хвост, это было бы весомым аргументом в пользу принятия концепции эволюционизма. Вот что по этому поводу пишет сам Дарвин в своей книге:

«Копчиковая кость у человека наряду с некоторыми другими позвонками… не имеет функционального значения хвоста; но тем не менее сохраняет тот же характер, как и у других позвоночных животных. В ранний зародышевый период она свободна и выдается за пределы нижних конечностей, что можно видеть на рисунке человеческого зародыша».

Как раз здесь акцент переносится с вопроса о наличии у человека хвоста, о котором сам же Дарвин говорит, что его нет у человека, на другой вопрос – о сходстве копчиковой кости эмбриона человека и хвоста позвоночных. Этот вопрос можно решить совершенно в ином ключе – копчиковая кость древнейшего человека может при определенных условиях развиваться в настоящий хвост у его зверообразных потомков. Сохранение ранних эмбриональных человеческих стадий во взрослом состоянии приводит к появлению настоящего хвоста у позвоночных животных. Однако этого недостаточно. Появление полноценного хвоста сопровождается и увеличением количества позвонков, входящих в его состав. Таким образом, у зверей и прочих позвоночных имеет место задержка развития, а также прогрессивное увеличение хвостовой части позвоночника. Хвост начинает играть у зверей важную коммуникативную функцию, являясь продолжением спинного мозга. Дополнительные сигналы, подаваемые животным своим собратьям, видны издали и хорошо себя зарекомендовали, когда другой способ коммуникации, например, звуковой, по каким-либо причинам невозможен или нежелателен. Когда отсутствует речь, дополнительный способ «ближнего» выражения эмоционального стояния является отнюдь не лишним. Кроме всего прочего, хвост выполняет и другие функци. У цепкохвостых обезьян и некоторых млекопитающих – опоссумов, грызунов и т. д. – он превратился в дополнительный орган удержания на ветке. У плавающих и ныряющих животных хвост служит рулем и двигателем. У некоторых американских обезьян пушистый хвост согревает своих владельцев в холодное время суток. Хвост служит своеобразным реверсом при быстром беге… Короче говоря, животные нашли для себя хороший способ использовать этот подарок, который им преподнесло общее недоразвитие эмбриона человека.

Тайна волосатых предков

Другим аномальным фактом, служащим для иллюстрации теории эволюции, является гипертрихоз, или повышенная волосистость кожи у человека. Медики различают гипертрихоз приобретенный и врожденный. Приобретенный гипертрихоз вызывается обычно гормональными нарушениями, при этом нарушается секреторная функция желез внутренней секреции – яичники, надпочечники, гипофиз, эпифиз, щитовидная железа. Причиной заболевания также может стать нервно-психическое расстройство, длительный стресс, нарушения обмена веществ, опухоль молочной железы и инфекционные болезни. Кроме того, повышенный рост волос наблюдается иногда на травмированных участках кожи, подвергшихся химическому, механическому, тепловому или холодовому воздействию.

Уже одно это показывает, что рост волос на теле человека может быть вызван факторами внешней среды. Известно также из клинической практики, что повышенный рост волос может быть вызван недостаточным питанием. Таким образом, существование волосатых людей, чья повышенная волосатость является адаптивным признаком, вовсе не есть нечто уникальное.

Врожденный гипертрихоз может передаваться по наследству, а также может возникать как сопутствующий признак при алкогольном синдроме плода и при других синдромах врожденных уродств. Из этого мы можем сделать вывод, что нет ничего необычного в том, что волосатые люди, приспособленные к существованию в дикой природе, будут оставлять после себя потомство, которое наряду с другими признаками будет наследовать и повышенное оволосение тела. Теперь становится понятно, почему феномен снежного человека не интересует эволюционистов. Только потому, что он наносит сокрушительный удар по эволюционной теории в целом и по той ее части, где постулируется происхождение человека от более примитивных форм. Нет абсолютно никаких препятствий теоретического и практического характера, чтобы отказаться от рассмотрения вопроса о трансформации человека в обросшего шерстью дикаря.

Как правило, эволюционисты рассуждают о волосатых предках человека, основываясь на том факте, что плод человека в возрасте 12 недель покрывается очень тонкими и короткими волосками (лануго). Цикл жизни этих волосков очень недолог. Они быстро сменяют друг друга. Волоски попадают в околоплодные воды. Служит лануго одной цели – задерживает восковидное вещество, которое выделяется организмом плода. Лануго выпадает незадолго до рождения. Однако бывают случаи, когда пушок сохраняется на теле малыша уже после рождения. Лануго не может являться рекапитуляцией волос предположительных предков человека – обезьян, так как человекообразные обезьяны (шимпанзе, гориллы, орангутаны) сами в эмбриональном периоде имеют лануго.

Иногда на свет появляются младенцы с генетическими аномалиями. На их лице, торсе и конечностях наблюдается повышенный рост волос. Вырастая, такие дети становятся предметом насмешек. Нелегко жить, когда лицо и руки покрыты густыми длинными волосами. Такие люди во времена инквизиции вызывали повышенное внимание к своим персонам. Их матерей объявляли согрешившими с дьяволом. Участь этих людей была печальна. Впоследствии монархи Европы завели моду держать при своем дворе, наряду с карликами, и таких диковинных людей. Так сохранилось несколько средневековых портретов, написанных с натуры. С этих портретов на нас смотрят люди, чье лицо полностью покрыто длинными волосами. Тогда же стало известно, что аномалия эта может наследоваться. Известны целые поколения больных, чья отличительная особенность буквально видна на их лицах. В период становления дарвинизма фотографии больных ланугинозным гипертрихозом стали печатать в научных журналах. Они служили наглядной иллюстрацией того, что предками человека были волосатыми. При этом типе заболевания пушковые волосы лануго не выпадают до рождения, а сохраняются и продолжают расти и после рождения. Однако надо иметь в виду, что вряд ли эта патология может свидетельствовать об обезьяньем прошлом. У современных человекообразных волосы вовсе не покрывают сплошным ковром все лицо. На лице, ушах и стопах и ладонях этих обезьян волосы не растут. Это позволяет классифицировать ланугинозный гипертрихоз как аномалию развития человека. Очевидно, задержка разных стадии эмбриогенеза ведет к тому, что у взрослых особей сохраняются морфологические особенности присущие эти стадиям. Наряду с прочими эмбриональными признаками, сохраняется и пушок – лануго, который со временем начинает выполнять и защитную роль. Этот самый пушок грубеет и превращается в самый настоящий волосяной покров. При этом у разных животных помимо грубой шерсти появляется еще и теплый подшерсток, который играет терморегулирующую роль. У низших обезьян – лемуров, в отличие от человекообразных обезьян, уже вся морда покрыта волосами. И в этом можно видеть факт непосредственного воздействия среды обитания, а также полной задержки эмбрионального периода, для которого характерно наличие лануго. В былые времена фотографии «львиных мальчиков» достаточно часто фигурировали как доказательство эволюции, среди прочих рудиментов и атавизмов. Однако в последнее время они стали мало популярны. И в самом деле, тут есть некая двусмысленность. Если у этих людей действительно рекапитулируют признаки предков, то почему волосы такие пушистые и длинные вырастают на лице, именно там где у обезьян и прочих животных волосы как раз короткие. Как объяснить, что рекапитулируют не фазы непосредственных предков, у которых волос на лице нет, а фазы древних предков, у которых эти волосы есть? На эти вопросы похоже эволюционисты не в состоянии ответить и потому не очень-то желают обнародовать не совсем правильный атавизм. Между тем, если посмотреть на ситуацию с иной стороны, то все встает на свои места. У людей ланугинозный гипертрихоз – это индивидуальная аномалия развития, генетический сбой. При плавной инволюции этот признак может стать общей чертой инволюции у членов всей популяции.

Рис. 80. Ю. Чжэнхуан – самый волосатый человек в мире

Ныне самым волосатым человеком в мире по версии книги Гиннеса признан китаец Ю. Чжэнхуан. Все его тело покрыто 6 см густыми черными волосами. Недавно самый волосатый человек попал в больницу по следующей причине – он стал плохо слышать оттого, что волосы стали расти внутри слухового прохода. Пришлось их удалять оттуда методом лазерной терапии. Вряд ли такая особенность является атавизмом, унаследованная от животных. У них волосы в слуховом проходе не растут. Животные во многом полагаются на свой слух, и такая мутация была бы для них крайне вредной. Это показывает, что в случае с Чжэнхуаном, как и во многих других похожих случаях имеет место генетический сбой, а не рекапитуляция былого состояния животных предков.

Стефан Бобровский известен под сценическим псевдонимом «львиный мальчик». Его показывали на русских ярмарках в конце XIX века. Весьма любопытно, что голова и лицо у этого мальчика были покрыты длинными золотистыми и густыми волосами, на теле волос значительно меньше, а ноги совсем голые. Это также указывает на то, что в данном случае имеет место генетический сбой, а не атавизм. Мы не знаем таких животных, у которых вся морда была покрыта густыми волосами, а туловище и конечности их практически не имели.

Рис. 81. Стефан Бобровский – «львиный мальчик». Фото конца XIX века

Волосатые инопланетяне?

Между тем, известно, что у зародыша человека эмбриональные волосы лануго растут по всему телу, за исключением подошв и ладоней рук. Это обстоятельство вроде бы указывает на то, что наши предки действительно имели более волосатые тела, чем мы с вами, но из этого вовсе не следует, что они были обезьянами. Очень может быть, что изначальная волосатость людей и в самом деле рекапитулирует у современного человека. Однако, если мы не будем все время подыскивать предкам человека место на нашей планете, то можем предположить и другую версию событий.

На иной планете предки людей ходили голые, и имели защитный волосяной покров на теле, который помимо теплоизоляции выполнял еще и осязательную роль. Именно поэтому у эмбриона человека сохраняется лануго на всем теле, в том числе и на лице, кроме подошв и ладоней, где волосы бы стали определенно мешать лучшему контакту с внешними предметами.

Многие популяции современных людей, оказавшись в условиях земной биосферы, усилили волосяной покров на теле. При этом волосы стали более жесткими. Другие популяции, напротив, утратили волосы на теле, проживая в жарком климате, или, все время пользуясь одеждой, свели этот признак если не к нулю, то хотя бы заметно уменьшили его проявление. Сам Дарвин в своей книге «Происхождение человека и половой отбор» приводит факты, когда «тонкие, короткие и светлые волосы» на теле могут развиваться в «густые, длинные и жесткие темные волосы» в условиях ненормального питания, при воспалительных реакциях и температурных воздействиях. Тем не менее, Дарвин высказывается вполне определенно, что некоторые расы сохранили обильный волосяной покров от «низших животных». Оставим это утверждение на его совести. С тем же успехом мы можем утверждать, что люди происходят от инопланетян, у которых волосы на теле играли совсем иную функцию.

Все дело в том, что эволюционисты обычно рассматривают волосы в качестве природного утеплителя организма, аналогичного одежде. Между тем, у волос есть и иная функция. Хорошо известно, что каждый телесный волосок связан с нервной системой посредством закрученного вокруг основания волосяного фолликула аксона. Любое отклонение волоска, вызванное прикосновением к какому-то предмету, вызывает электрический потенциал, поступающий в головной мозг. Чтобы проверить это вы можете в качестве эксперимента потихоньку прикоснуться к любому своему волоску на теле. Вы тут же ощутите это прикосновение. Таким образом, каждый волосок на теле и связанная с ним нервная структура образуют рецептор прикосновения. Этот рецептор сообщает хозяину, что его тело приблизилось к какому-то внешнему объекту. Не все можно увидеть глазами.

Тем не менее, весьма интересно, что у человека на лице и в области носа отсутствуют вибриссы – длинные жесткие волоски, основания которых у животных особенно плотно оплетены аксонами, связаны с чувствительными нервными окончаниями и имеют особое представительство в головном мозге. Такой атавизм не разу не был зафиксирован у человека.

Что касается человека современного типа, то, вероятно, волосы на теле у него изначально играли роль рецепторов прикосновения. Терморегулирующую роль они стали играть у некоторых расовых групп, не пользующихся одеждой и проживающих в прохладном климате. Возможно, количество волос на теле у современного человека по отношению к его предкам заметно уменьшилось в результате использования одежды. У негроидов и других антропологических групп волосы на теле сократились благодаря жаркому климату и частичному педоморфозу. Волосы на голове у жителей тропиков стали ломкими и спирально закрученными, что снижает риск теплового и солнечного удара.

Кстати, такая мысль высказывалась и Дарвином. В своей книге он пишет, что современные слоны и носороги почти лишены волос, а их вымершие собратья, проживавшие в арктической зоне, были покрыты длиной шерстью. В Индии слоны, живущие в высокогорье, покрыты более густой шерстью, чем их собратья, живущие в условиях жара. «Можем ли мы поэтому предположить, что человек лишился волос оттого, что он с самого начала жил в какой-то тропической стране?» – вопрошает Дарвин. «Нет, не можем», – можем мы ответить Дарвину, так как не знаем, как выглядели наши предки.

Если говорить в целом, можно предполагать, что неоантропы имели больше волос на своем теле и лице, чем современные люди. Сохраняющийся в эмбриональном состоянии лануго как раз свидетельствует об этом. Согласно данным, у эмбриона человека закладывается большее количество волосяных зачатков, но к концу эмбриогенеза наступает редукция большинства из них. Очень может быть, что изначально лануго появляется у плода человека в таком количестве в качестве рецепторов прикосновения. Однако постоянное использование одежды привело к редукции большей части этих важных тактильных анализаторов. И это признак закрепился генетически. У современных взрослых людей гораздо меньше волос на теле, чем закладывается у эмбриона. Это говорит о том, что наши предки – неоантропы – были более чувствительны, чем мы с вами.

Что касается происхождения вибрисов у млекопитающих, можно предположить следующее. Вибриссы появились в результате дальнейшей дифференцировки и специализации волос, расположенных вокруг рта и носа. Произошло это после того, как многократно усилилась полезная нервная связь между осязательными отделами мозга и основаниями волосяных луковиц у потомков древних человекоподобных существ. У человекообразных обезьян, как и у человека, вибрисов нет, зато часто у них на лице есть бороды и усы, причем не только у самцов, но и у самок, о чем красноречиво писал все тот же Дарвин в книге «Происхождение человека и половой отбор», доказывая сходство обезьян и человека. Таким образом, усы обезьяньих предков превратились в вибриссы млекопитающих, после того как они спустились с деревьев на землю и стали передвигаться на четвереньках… Звери вообще испытывают гораздо большую потребность ощупывать пространство перед своей мордой, чем люди перед лицом. Ведь звери лишены разума, который имеется у человека! Да и пользоваться руками многие звери напрочь разучились, превратив руки во вторые ноги. Роль рецепторов прикосновения, расположенных на теле, свелась у зверей в основном к функции терморегуляции. У пресмыкающихся и земноводных и вовсе пропала необходимость не только в телесных рецепторах прикосновения, но и в шубке из собственного меха, и они покрылись чешуей или панцирями.

Тем не менее, эволюционисты стремятся доказать родство человека с древними рептилиями и здесь тоже идут в ход волосы. Как известно, у человека нет чешуи даже в состоянии патологии. Зато у плода человека волосы распределяются на теле группками по три—пять. Как полагают, это соответствует расположению волос у примитивных млекопитающих. К примеру, у многих грызунов волосы растут на хвосте тоже группками три – семь в промежутках между чешуйками ороговевшей кожи. Как полагают, это является свидетельством, что волосы у предка человека росли тоже между чешуйками ороговевшей кожи. Из этого следует, по мнению эволюционистов, что у предков людей была чешуя. Между тем, можно найти иное объяснение этому факту. Волосы изначально росли на теле древнейшего человека группками. Однако в массе своей волосы стали «группироваться» по мере того как кожа стала высыхать и покрываться роговым покровом. Роговой покров возникал как раз между волосами. Затем волосы и вовсе рудиментировались за ненадобностью. Так появилась чешуя рептилий.

К сказанному можно добавить, что птичьи пух и перья ведут свою родословную от ороговевших кожный чешуек и никакого отношения к волосам не имеют. Это было доказано не столь давно.

Страшная беззубая история…

История сохранила свидетельства о существовании волосатых людей в прошлом. Существуют волосатые люди и сегодня. Как полагают, аномально густые и мягкие волосы на лице вызваны тем обстоятельством, что они не исчезли в эмбриональном состоянии. Ген, ответственный за их исчезновение, по какой-то причине не сработал, и волосы остались и расцвели пышным цветом у взрослого человека. В этом можно видеть одно из подтверждений гипотезы Л. Болька о сохранении во взрослом состоянии фетальных – детских или эмбриональных – признаков. Между тем, существуют и иные патологии. Еще Дарвин в свое время заинтересовался целым семейством из Бирмы. У этих людей помимо длинных тонких волос, покрывающих лицо, имелось недоразвитие зубов. Так, у одного члена бирманского волосатого семейства во рту было всего девять зубов; четыре резца и один клык в верхней челюсти и четыре резца в нижней челюсти. При этом во рту вообще отсутствовали коренные и предкоренные зубы. У дочери волосатого бирманца, тоже волосатой, во рту было зубов и того меньше. Как показало исследование, речь не шла о выпадении зубов. Они отсутствовали изначально. Все выглядело так, что они не успели прорезаться. Будто бы беззубая младенческая стадия растянулась у этих людей на всю жизнь. Основываясь на этом, ученые предположили, что развитие зубов и волос остановилось где-то на шестом месяце внутриутробной жизни. При этом организм продолжал спокойно расти и развиваться. Однако некоторые зубы все-таки прорезались с возрастом… Это будто бы и в самом деле подтверждает теорию фетализации Болька, согласно которой некоторые эмбриональные стадии могут растягиваться на всю жизнь индивида. Дарвина очень заинтересовала информация о волосатом семействе из Бирмы. Зная его заинтересованность подобного рода вещами, один корреспондент Дарвина, м-р Уедербурн, рассказал, что в одной индуистской семье в Синде, ныне – территория Пакистана, у десяти мужчин в четырех поколениях зубы и вовсе отсутствуют. Однако эти мужчины вовсе не были чрезмерно волосатыми. Напротив, у них на голове и теле отсутствовали волосы, а также и потовые железы. Как не поразительно потомки этих людей живут и сегодня примерно в тех же местах неподалеку от Хайдарабада. Они образовали уже десять семейств. Благодаря своей характерной внешности они считают друг друга родственниками. У этих людей действительно нет зубов и потовых желез. Скудные остатки шевелюры на голове свидетельствуют, что кое-какие позитивные изменения произошли и в их клане более чем за сто пятьдесят лет. Как полагают генетики, их патология связана с мутацией гена, кодирующего белок эктодисплазин. Аналогичная мутация отмечена у мексиканской лысой собачки – ксолоитцкуинтль. Эта собачка была выведена ацтеками в XIV столетии. Она имеет морщинистую кожу, лишенную сальных желез, у нее во рту нет не единого зуба. Кроме всего прочего, сходная генетическая мутация известна и любителям аквариумных рыбок. Японские селекционеры вывели еще в XVII столетии породу рыб, обитающую на рисовых полях – медака. У этих рыб отсутствует чешуя. Кроме того, медака – альбинос, лишенный кожного пигмента. Выглядит это «чудо природы» весьма необычно. Таким образом, отсутствие зубов, волос, роговых образований кожи и рыбьих чешуй вовсе не является рекапитуляцией стадии животных предков. Скорее всего, это аномалия и мутация. Ничто не мешает нам предположить, что древнейшие люди, возможно обитавшие когда-то на нашей земле задолго до нас, имели точно такие же мутации, какие имеют современники. Среда обитания поставила под контроль эти отклонения и выбрала из них наиболее благоприятные. Модифицированные мутации были закреплены в геноме и получили распространение. По крайней мере, вполне можно предполагать, что предки птиц имели некогда нормальные зубы. В процессе длительных трансформаций и изменений организма предков зубы оказались не нужны и они исчезли. В пользу такого гипотетического сценария свидетельствует одна из странных находок. Был обнаружен ископаемый вид птицетазых динозавров гетеродонтозавров, живших на нашей планете около 200 млн. лет назад. У этих прямоходящих динозавров во рту имелся практически весь комплект зубов, который мы видим у человека и млекопитающих: резцы, клыки и коренные. Это довольно странно, так как все зубы у динозавров обычно конические с заостренными краями. Кроме всего, гетеродонтозавры ходили выпрямившись, и имели на своих руках противопоставленный остальным большой палец. При желании, они могли хватать что-то руками, как это делаем мы, люди.

Было бы, конечно, весьма соблазнительно объяснить с позиций эволюционистики происхождение аномально сухой кожи, отсутствие зубов и волос у людей с патологией развития тем, что нашими предками были беззубые рептилии. Тем не менее, на такой вольный шаг эволюционисты не решаются. Скорее всего, эта патология говорит об обратном – человеческий организм может аномально изменяться, и эти изменения при благоприятном стечении обстоятельств могут закрепляться в геноме. Иногда у людей появляется иная патология – во рту прорезываются недифференцированные (гомодонтные) зубы, которые имеют коническую форму, как у рептилий. Довольно распространенной патологией является появление у человека зубов, имеющих трехбугорчатое строение, как у примитивных млекопитающих. Иногда прорезываются дополнительные зубы. Общее их число превышает обычный для человека комплект в 32 зуба. Сверхкомплектные трехбугорчатые и конические зубы, внезапно появившиеся у человека, эволюционисты считают наследием животных предков. Логика здесь проста – у ящериц и динозавров конические зубы, значит человек – потомок ящериц и динозавров. У млекопитающих имеется большее количество зубов, чем в норме у человека, значит, появление большего числа зубов у человека надо объяснять наличием родства с млекопитающими. Зубы имеют трехбугорчатое, а не четырехбугорчатое строение, стало быть, и это наследие зверей – наших предков. Впрочем, такая прямая логика, вряд ли работает. Патология на то и патология, что свидетельствует о новых возможностях, а не о предыстории человеческого вида.

Так, у птиц нет зубов, однако ученые умудрились разбудить спящие гены, отвечающие за формирование зубов у цыпленка, и тем самым был явлен миру уродец с кривыми куриными зубками, по форме напоминающие моляры, построенные из дентина и эмали. Этим было доказано только одно – у предков птиц когда-то существовали зубы. Если бы появилась такая возможность, ученые могли бы экспериментировать и дальше. Например, вместо куриной лапы могла бы появиться пятипалая конечность, сходная с конечностью человека… Такие эксперименты были бы явно уже не в духе эволюционизма, и денег на них скорее всего не дали бы. Таким образом, мы можем высказать предположение, что так называемые атавистические аномалии зубной системы у человека, таковыми не являются. Нарушения в дифференцировки зубов, появление конических зубов и в большем количестве вовсе не атавизм, а аномалия, которая при неблагоприятном стечении обстоятельств, может в далеком будущем стать признаком, характеризующим потомков людей.

Доказательством того, что люди происходят от животных предков, могло бы быть появление аномальных индивидов, имеющих челюсти зверей. Но таковых, к счастью нет, по крайней мере, о существовании их до сей поры ничего не известно. У человека зубная дуга округлой формы. Самое длинное небо и слегка вытянутая зубная дуга отмечены у австралоидов, но это вовсе не значит, что они унаследовали этот признак от своих животных предков. Это является даже не аномалией, а антропологическим признаком, характеризующим популяцию людей. Кроме всего прочего, надо отметить, что это является новоприобретением и никакого отношения ни к обезьянам, ни к животным вообще не имеет. Впрочем, эволюционисты не собираются сдаваться, они нередко указывают на такую аномалию, которая иногда появляется у людей. Это волчье небо и заячья губа. Эволюционисты продолжают настаивать, что эти патологии имеют атавистическую природу. Крыша ротовой полости образована у рыб и земноводных основанием мозгового черепа. Хоаны-ноздри у них открываются сразу в ротовую полость. Это состояние соответствует примерно семинедельному человеческому эмбриону. К концу восьмой недели у эмбриона человека начинают формироваться вторичное костное небо, которое отделяет ротовую полость от дыхательного отдела. Иногда по каким-либо причинам процесс формирования вторичного костного неба у человеческого эмбриона не завершается в полной мере. Тогда формируется патология, которая известна среди специалистов как «волчья пасть». Открыв рот рожденному младенцу с такой патологией можно увидеть не костное небо, а дыру, ведущую в полость носа. Известно, что такая аномалия сопровождает ряд хромосомных синдромов, а также наследуется изолировано. Является доказанным, что существуют генетические механизмы появления такой аномалии. Предположение, что волчья пасть имеет хоть какое-то отношение к примитивным предкам человека так и остается предположением. Между тем, у ящериц имеется зачаточное верхнее небо. Его возникновение можно объяснить общим недоразвитием организма ящериц и остальных рептилий по отношению к их предкам, которые вероятно были млекопитающими. У лягушек даже зачатки верхнего неба отсутствуют. Это указывает на то, что у земноводных процесс недоразвития эмбриональных стадий пошел еще дальше.

Кроме всего прочего, надо отметить, что у людей патология – расщелина верхнего неба связана с незавершенным процессом соединения двух половинок верхнего неба в одно целое. Часто эту патологию сопровождают и другие, например, расщелина губы – заячья губа. Известно, что в большинстве случаев причиной формирования такой патологии является неблагоприятная наследственность, а также злоупотребление курением, алкоголем будущей матери особенно в начале беременности. Иногда эта патология возникает у беременных старше 35 лет. Ни к зайцам, ни к волкам такая патология не имеет отношения. Однако она недвусмысленно указывает, каким путем будет идти эмбриогенез у людей в будущем, если человечество будет испытывать неблагоприятное воздействие среды и генетический гнет.

Среди прочих атавизмов и рудиментов можно найти и такой: иногда рождаются люди с раздвоенным кончиком языка. Эволюционисты услужливо подсовывают аллегорию: раздвоенный язык рептилий. И в самом деле, похоже, но все дело в том, что раздвоенный язык рептилий появляется в результате неполного срастания двух зачатков языка: левого и правого. И здесь можно увидеть прямую аналогию с незавершенным процессом соединения воедино зачатков верхнего неба у тех же рептилий. У человека также язык формируется из двух зачатков, даже трех – третий расположен посредине, в глубине ротовой полости, а два других по бокам – справа и слева. Задержка эмбрионального морфогенеза приводит к появлению такой патологии как раздвоенный язык.

Иногда зубов бывает слишком много. Как полагают эволюционисты, зубы позвоночных связаны с происхождением плакоидной чешуей хрящевых рыб. У этих рыб наблюдается достаточно плавный переход от типичной чешуи к зубам в ротовой полости. У многих рыб зубы расположены во много рядов и покрывают даже язык, сошник и другие части тела. Основываясь на теории инволюции, можно предполагать, что зубы «сбежали» изо рта и распространились по всей поверхности тела древних акул и других хрящевых рыб. Это является у акул защитным новообразованием. Вся их кожа покрыта острыми зубчиками, которые позволяют акулам чувствовать себя достаточно защищенными и вооруженными буквально до зубов.

Люди без костей и с избытком оных…

Иногда рождаются люди с природной аномалией – у них отсутствуют некоторые кости скелета. Так, известно о китайском матросе Арнольде в 1896 году волей судеб оказавшемся в Кейптауне, что в Южной Африке. У Арнольда был мягкий череп головы, состоящие из хряща, и недоразвитые хрящевые ключицы, не достававшие до лопаток. Если Арнольда кто-то по неосторожности толкал сзади в спину, его плечи складывались наподобие книжки перед грудью. Это было очень неудобно. Поэтому матросом Арнольд прослужил совсем немного времени. Высадившись в Кейптауне он обратился в мусульманство, завел семь жен и стал вести образ жизни, характерный для большинства общинников. Вероятно, у Арнольда было много потомков, и все они унаследовали черты, присущие их предку. Проведенное в 1953 году обследование местных жителей – капских малайцев, выявило у многих из них генетическую мутацию отсутствия костей. Было обнаружено 253 потомка Арнольда, у которых, также как и у него, имелся мягкий хрящевой череп головы и отсутствовали нормальные ключицы. Обследование 1996 года выявило уже тысячу человек, у которых имелись такие особенности.

Как полагают эволюционисты, филогенетически мозговой череп человека прошел в процессе эволюции три стадии – перепончатую, хрящевую и костную. У круглоротых животных череп почти весь перепончатый и не имеет передней части. У хрящевых рыб череп почти весь хрящевой. У костных рыб, наземных позвоночных и человека череп стал костным за счет процессов окостенения хряща. У человека в процессе индивидуального развития в хрящевом эмбриональном черепе появляется много зон окостенения. Благодаря этому формируются такие кости черепа как лобная, височная и другие. Рассуждая теоретически, можно предполагать, что у Арнольда и его потомков сохранилась эмбриональная стадия развития. По какой-то причине кости черепа и ключицы не полностью окостенели. Но о чем это говорит? Если рассуждать в духе эволюционизма – так о том, что нашими предками были хрящевые рыбы, у которых не было костного черепа и ключиц. Однако как раз это может свидетельствовать об ином – наши предки никогда не были рыбами. Процесс неполного окостенения черепа и посткраниального скелета свидетельствует о мутации гена, отвечающего за формирование костей. В результате, появляется патология, которая требует лечения. Сама по себе эта болезнь ни о чем не говорит. Она лишь указывает на то, что и морфотип современного человека может трансформироваться и весьма быстро и стремительно. Пока это патология, но в будущем она может превратиться в морфологический признак локальной популяции людей, предками которой были люди с такой патологией.

Кроме того, мы можем увидеть у круглоротых, имеющих перепончатый череп, а также у хрящевых рыб с хрящами вместо костей как раз стадию общего недоразвития скелета. Как видим, само существование этих разнообразных животных свидетельствует о том, что в природе могут существовать живые существа, у которых эмбриональное развитие не завершено. Но это не мешает этим существам оставлять жизнеподобных потомков. Таким образом, у них проявлен и педоморфоз (сохранение эмбриональных стадий во взрослом состоянии), и неотения – ускоренное созревание половой системы.

У современного же человека широко известно существование аномалий скелета и костей, которые не выходят за рамки нормы. К таким аномалиям мозгового черепа относятся неокостеневшие полностью мягкие роднички, которые иногда могут сохраняться всю жизнь. Широко известно наличие межтеменных, а также двух лобных костей с метопическим швом между ними. Обычно шов, разделяющий лобную кость посредине черепа, зарастает в раннем детстве, но может сохраняться и на всю жизнь за счет некоторой задержки развития. Никакими патологическими явлениями это не сопровождается и обнаруживается, как правило, уже после смерти.

Вряд ли метопический шов, разделяющий лобную кость на две половинки, может служить надежным аргументом того, что наши предки – звери – имели его. Млекопитающие действительно имеют такой шов. У них и нижняя челюсть не завершает процесс срастания в единый конгломерат. Скорее всего, можно объяснить наличие таких швов у зверей и людей эмбриональными задержками в процессе становления морфотипа. У зверей процесс этот зашел гораздо дальше, чем у современного человека и приобрел всеобщий характер. У современных людей это проявляется пока на пограничном с нормой уровне, а также на уровне индивидуальных патологий.

Кроме всего прочего, эволюционисты пытаются объяснять эволюционные преобразования у костных рыб и древних земноводных процессом замещения первичных челюстей вторичными. При этом ненужные «старые» челюсти сдвигаются назад, уменьшаются в размерах и превращаются затем у млекопитающих и человека в слуховые косточки, которые передают звуковые колебания во внутреннее ухо. Ненужные «старые» челюсти превращаются в три слуховые косточки: наковаленку, молоточек, стремечко. Можно предполагать, что этот процесс отражает вовсе не эволюционное становление млекопитающих и человека. У человека иногда возникает патология – вместо трех слуховых косточек в барабанной полости уха возникает одна – столбик, что соответствует уровню организации рептилий и земноводных. Это связано с недоразвитием и незавершенным процессом эмбриональных изменений у плода человека. Рыбы же пользуются недоразвитыми костными и хрящевыми элементами по-своему. С течением времени у них произошли изменения и перестройки морфотипа, которые превратили эмбриональные зачатки в функционирующие полезные для жизни органы, наделенные новыми функциями. Понятное дело, что функции этих органов сильно изменилась. С этих позиций можно взглянуть на костных рыб как на существ, удачно использующих не по назначению то, что оказалось у них в наличии.

Среди людей имеется редкая патология – синдром Протея. Эта болезнь вызвана генетическими нарушениями, которые вызывают ускоренный и непропорциональный рост костей, черепа и кожи. Так, британская пациентка Менди Селларс имеет ноги, по своему объему в 3 раза превышающие нормальные нижние конечности человека. Ее ноги имеют 89 см в окружности и весят 70 кг. Выглядит это просто ужасно. Не менее ужасно выглядят люди, у которых начинает разрастаться череп в разных направлениях. Кажется, порой, что эти уродства словно бы смоделированы каким-то безжалостным создателем монстров из голливудских фильмов. Между тем, мы с вами смотрим на китов, слонов, носорогов, жирафов, черепах, броненосцев и прочих животных, и это не вызывает у нас заметного удивления. Вероятно, мы просто привыкли к их виду. Однако можно увидеть и у самых разных животных такие же уродства, но уже не индивидуальные, вызываемые генетическими поломками, а популяционные, закрепленные в геноме как видовой признак. Понятное дело, что эволюционисты не спешат объявлять людей больных синдромом Протея рекапитуляцией стадии животных предков. Симптомы болезни очень индивидуальны и не могут быть классифицированы как типологические. Однако можно предположить, что в формировании видовых признаков животных существует некий механизм, который позволяет ставить под контроль подобного рода спонтанные морфологические изменения. По всей видимости, изменения генома этих животных происходят под контролем гипоталамо-гипофизарной системы и лимбической эмоционально-гормональной системы. Таким предположением может быть постулирована главенствующая роль психики в соматических изменениях. Очевидно, морфотип животных и эмбриональные перестройки, проходящие в их телах, идут под контролем некой психологической доминанты, управляющей всем процессом. Это может быть проиллюстрировано довольно таки просто. Дабы увеличить челюсти и зубы – признак позволяющий выживать данному виду в условиях конкурентности, нужно включить соответствующие гены. Для того чтобы сделать это, нужно обладать определенной степенью психической свободы. Надо испытывать постоянное желание съесть кого-то, или желание обзавестись зубами для устрашения и обороны. Такой сценарий предусматривает наличие свободной воли у живых существ и свободного выбора соответствующего поведения. Чисто механическая концепция дарвинизма – выживание наиболее приспособленных – здесь не проходит. В создании надлежащего морфотипа и специфических особенностей принимает участие и нервная система с выбором цели, и доминанты поведения.

Лапша на уши

Поисками аналогий (рекапитулирующих органов) у эмбриона человека и животных занималось не одно поколение эволюционистов. Это занятие крайне увлекательное. Множество страниц своей книги «Происхождение человека и половой отбор» Дарвин посвятил этим «рудиментам». Но нельзя забывать, что любая аналогия, вроде бы и убедительная на первый взгляд, может легко превратиться в свою противоположность. Как говорится, это как на нее посмотреть. По общему мнению эволюционистов, уши эмбриона человека подозрительно похожи на уши обезьян. В ряде случаев у плода человека отсутствует завернутость завитка ушной раковины. У некоторых взрослых людей сохраняется форма так называемого уха макаки. Подобная форма наружного уха характерна для человеческого плода пяти-шести месяцев. Как предполагают эволюционисты, это наследие ископаемой низшей обезьяны, от которой и произошел человек. Можно было даже при желании нарисовать портрет этой обезьяны – предка человека, основываясь только на одном этом характерном признаке. Подобное ухо имеет макака. Кроме всего прочего, уши многих людей имеют не только не в полной мере завернутый завиток ушной раковины, но и так называемый дарвиновский бугорок. Считается, что этот бугорок маленькое кожное разрастание соответствует заостренной верхушке уха примитивных приматов, например, все тех же макак.

Вроде бы приведено «железобетонное» доказательство того, что наши предки действительно бегали по веткам. Однако на всю эту «ушную» историю можно посмотреть с иных позиций. Критическое отношение к бугорку, названному позже его именем, высказывал как не странно еще сам Чарльз Дарвин в своей книге «Происхождение человека и половой отбор»:

«Благодаря любезности доктора Дауна, я сам видел ухо одного микроцефала-идиота, на котором имелся выступ на внешней стороне завитка, а не на внутреннем завороте края, так, что мысок не имел никакого отношения к первоначальной верхушке уха».

Ухо эмбриона человека формируется последовательно из соответствующего зачатка. Недоразвитие этого процесса приводит к тому, что у некоторых индивидов отсутствует завернутость завитка ушной раковины. По разным причинам ухо не успевает принять положенную ему форму и остается таким, каким оно было у пяти-шести месячного эмбриона. Что касается дарвиновского бугорка, то он как не странно образуется не только у тех людей, у которых наружный край ушного завитка недоразвит, но и у тех, у которых с этим все в порядке. Мы не знаем точно, каким должно быть ухо идеального человека, и каково было ухо далекого предка человека… Очень может быть, что этот самый дарвиновский бугорок – небольшое кожное разрастание – свидетельствует о нарастании процессов морфологических отклонений. Эти отклонения могут затрагивать самые разные органы и системы организма. Они могут проявляться в локальных признаках недоразвития морфологии. У обезьян, в частности у макак, мы видим заостренное ухо, у человекообразных обезьян в норме такое заостренное ухо отсутствует. Зато у шимпанзе часто встречается неполная завернутость завитка ушной раковины. Кроме того, у людей и у обезьян встречается масса отклонений от нормы в индивидуальном развитии. Так, существуют так называемые ушные привески, не до конца сформированная ушная раковина и прочее. Никто из эволюционистов почему-то не пытается видеть в этих аномалиях рекапитуляцию предковых ушей. Из всех недоразвитых ушей человека выбираются именно те, которые соответствуют ушам предполагаемого предка человека. Можно с тем же успехом предполагать, например, что обезьяны сохранили некоторые черты недоразвития ушной раковины человека. Иными словами, обезьяны происходят от недоразвитого древнейшего человека и этим все сказано…

Дарвин очень живо описывает способность одного буржуа, умевшего двигать кожей головы, сбрасывать вниз положенные на нее тяжелые книги. К числу атавизмов относят и сильное развитие у человека ушных мышц. Это позволяет двигать ушами, конечно, в известных пределах. Считается, что такая способность и само наличие ушных мышц указывают на то, что нашими общими предками были звери, у которых способность двигать ушами доведена до совершенства. Можно было бы пошутить на этот счет, что те, кто двигает ушами, являются потомком зверей, а те, кто лишен такой способности, ведут свой род от инопланетян. Но, как говорится, шутки неуместны в таком серьезном «ушном» деле. Тем более, в Интернете в последнее время появились объявления такого характера: «За небольшую плату научу двигать ушами любого!» Из этого можно сделать простой вывод, что те, кто не умеет двигать ушами, просто не подозревает о таящихся у него скрытых возможностях. Тренируясь упорно, можно заставить свои уши двигаться туда, куда надо. Сторонники креационизма объясняют наличие ушных мышц у человека так: они считают, что «рудиментарные» ушные мышцы таковыми не являются. Они возникли у эмбриона человека в результате роста ушной раковины в области растяжения, когда у эмбриона затылок развивался назад и вверх, при этом уши оставались на своем прежнем месте. В процессе роста эмбриона ушные мышцы были функционально необходимы. Однако затем мышцы ушей теряют свое значение и у новорожденного, младенца и взрослого они начинают постепенно атрофироваться за ненадобностью.

Можно также попытаться взглянуть на наличие ушных мышц у человека с иной позиции. Двигая ушами, люди пытаются сконцентрироваться на источнике звука. В большей степени в этом, конечно, преуспели звери. Они могут двигать каждым ухом в отдельности, словно бы локатором, пеленгуя источник звука. В общем-то, эта реакция психосоматическая, она в большей степени помогает нервной системе, височным отделам мозга, отвечающим за слуховую функцию, сосредоточиться на происходящем. По большому счету, само по себе движение ушами не особенно влияет на способность различать звуки. У человека есть зачаток такой психосоматической связи ухо—кора головного мозга. Движение ушами помогает лишь в лучшей степени сконцентрироваться на источнике звука.

Если рассуждать чисто теоретически, можно придти к выводу, что ушные мышцы не атавизм, а еще не реализованная возможность. Интересно было бы посмотреть, может ли снежный человек двигать ушами, а если да, то в какой степени. Очень может быть, что дикий образ жизни заставил снежного человека развить в себе на протяжении нескольких последних тысячелетий «уходвигательную» способность. Таким образом, морфофизиологический ресурс, который был в зачатке и не используется у современных людей, оказался у снежного человека востребованным. Очень может быть, что некоторые дикие народы, проживающие в изоляции и полагающиеся на свои органы чувств в большей степени, чем современные люди, имеют гораздо более выраженную способность двигать ушами. Вероятно, такие народы могли бы проживать в тропическом лесу, там, где много звуков, и где быстро требуется вычленить из гомона птиц из шума ветра нужный звуковой сигнал. Но это все, как говорится, теоретические рассуждения. Чтобы убедиться в этом доподлинно, надо исследовать, скажем, пигмеев или андаманских негритосов на способность двигать ушами. Между тем, Дарвин в своей книге «Происхождение и половой отбор» даже не пытается установить, насколько сохранили разные популяции людей способность двигать ушами. Он ссылается на сторожей зоологических садов, с которыми общался. Сторожа уверяли его, что человекообразные обезьяны не умеют двигать ушами, по крайней мере, сторожа этого ни разу не замечали. Из этого Дарвин делает вывод, что функция эта потеряна еще у предшествующих поколений обезьян, а у человекообразных ушная раковина находится точно в таком рудиментарном состоянии, как и у человека. Для Дарвина, верящего в постадийную эволюцию, совершенно ясно, что все люди не умеют двигать ушами, так как уже человекообразные утеряли эту способность.

Дарвин пытается увидеть у животных выраженную в большей степени физиологическую или морфологическую способность и объяснить ее слабое выражение или отсутствие у человека рудиментарным состоянием. Так, Дарвин в своей книге «Происхождение человека и половой отбор» пишет:

«Всякий, конечно, замечал способность некоторых животных, особенно лошадей, двигать и поддергивать своей кожей; эта способность обуславливается действием подкожной мышцы… Остатки этой мышцы в работоспособном состоянии встречаются в различных частях нашего тела, например, на лбу – это мышца, поднимающая брови».

Согласитесь довольно странно отождествлять лицевую мимическую мускулатуру человека с подкожными мышцами лошадей. Как известно, лошади – не наши предки, такого даже эволюционисты допустить не могут. Скорее всего, способность подергивать кожей у лошадей появилась в ответ на реальную угрозу кровососущих насекомых. Эта способность развилась у лошадей. Ее следует считать приобретенной, а не базовой предковой способностью. Можно, конечно, предположить, что человек стал подергивать бровями, чтобы отпугнуть надоедливых мух и слепней от своего лица, и постепенно развил в себе такую способность. Однако, как показывают исследования, подергивание бровями и приведение в действие морщин лба связано с мыслительной деятельностью, с работой лобных аналитических долей мозга. Эта мышечная реакция, которая сопровождает энергичное думание. Брови мы поднимаем, когда чему-то удивляемся. Это указывает на соматическую связь между мыслительным процессом и мимической мускулатурой.

Иногда сторонники теории эволюции в качестве подтверждения своих взглядов указывают на то, что у эмбриона человека в ротовой полости на мягком небе формируются валики. Эти валики являются также заметным признаком обезьян, хищных и других млекопитающих. Из этого делается простой вывод, что люди – наследники зверей. Однако можно поставить вопрос иначе. У эмбриона человека на мягком небе формируются валики. Это является его видоспецифической особенностью. Звери унаследовали этот признак, у многих зверей он получил свое дальнейшее развитие – валики на мягком небе увеличились. На вопрос о том, для чего людям поперечные валики на мягком небе, следует простой ответ – чтобы удерживать пищу. Язык – мышечный орган – подсовывает пищу под зубы. Для удобства удерживания пищи во рту и служат поперечные валики на мягком небе. У зверей необходимость удерживать пищу во рту возросла, ведь у них нет таких ловких рук, как у человека. Именно поэтому валики у них и увеличились.

Детективная история появления рудиментов и атавизмов

Среди атавизмов, которые человек якобы унаследовал у земноводных, часто фигурируют остаток мигательной перепонки, который у человека сохранился в виде полулунной складки или слезного мясца во внутреннем углу глаза. Считается, что этой складке соответствует хорошо развитая у земноводных, рептилий и птиц мигательная перепонка. Аналогичная перепонка имеется и у некоторых рыб. Между тем, именно медики открыли барьерную и защитную функцию полулунной складки конъюктивы и слезного мясца. По своей структуре эти структуры напоминают кожу, нет только рогового слоя. Они содержат маленькие волосики, слезные и аценозные железы. Эти образования насыщены нервными волокнами и реагируют на инородное вмешательство в область глаза. У птиц, рептилий и земноводных эти структуры превратились в развитую мигательную перепонку, очищающую поверхность глаза от загрязнений. Крокодилы даже умудряются смотреть сквозь прозрачную мигательную перепонку в мутной воде, тем самым защищая глаз от грязи и инфекций. У человека до этого дело пока не дошло, но объявлять эти важные структуры глаза рудиментами вряд ли уместно.

Можно предположить, что у человека мигательная перепонка находится лишь в начальной стадии развития. Она бы пригодилась человеку в будущем, если бы он длительное время находился в среде, которая затрудняла зрение. Это пыльная атмосфера, водная стихия и прочее. Так, мигательная перепонка по данным Дарвина, приведенным в книге «Происхождение и половой отбор», есть не только у земноводных, рептилий, птиц, но и у моржей и акул. Вполне можно предполагать, что мигательная перепонка могла развиться из полулунной складки глаза и у потомков современного человека, оказавшихся в неблагоприятной для зрения среде.

В отношении современного человека можно высказать суждение, что у него мигательная перепонка находится пока в зачаточном состоянии. Мы не знаем, как выглядели глаза далеких предков человека – неоантропов. Был ли у них зачаток мигательной перепонки в виде слезного мясца? В ископаемом состоянии сохранились лишь одиночные и неполные фрагменты черепов. Можно высказать очень аккуратное суждение, что мигательная перепонка – своеобразная реакция организма современного человека на особенности земной атмосферы. Это не значит, что нашими предками были инопланетяне, но всякое может быть… Может быть, у наших далеких предков с Альфа-Центавра или Тау Кита была совсем иная атмосфера, не требующая очистки поверхности глаза от пыли и попадающих на нее мелких частиц. Древние люди, попавшие на нашу планету, постепенно выработали множество защитных приспособлений. Среди них и мигательная перепонка. Так, по данным Дарвина, эта перепонка есть у сумчатых и однопроходных, а также у моржей. Из этого можно сделать вывод, что сумчатые и однопроходные уже давно обитают на нашей планете. Их предки – не наши предки. У моржей мигательная перепонка появилась вследствие обитания в воде у береговой линии, где, как известно, много песка, мути и тины, которую поднимает со дна набегающая волна.

Червеобразный отросток слепой кишки, аппендикс, уже много десятилетий причисляется эволюционистами к рудиментам. В свое время его объявляли совершенно ненужным органом, доставшимся человеку от травоядных предков. На этом основании в некоторых странах проводились операции по ампутации аппендикса еще у новорожденных. Между тем, сегодня хорошо известно, что аппендикс играет важную роль в работе иммунной системы человека. Этот орган весьма богат лимфоидной тканью. Расположение аппендикса в области соединения тонкой и толстой кишки защищает тонкую кишку от болезнетворных бактерий. Сам аппендикс является убежищем для антагонистов вредных бактерий. Кроме всего прочего, аппендикс вырабатывает мелатонин – «гормон сна». Его вырабатывают клетки Кульчинского, в большом количестве обнаруженные в аппендиксе. Известно, что мелатонин обладает антиоксидантными свойствами. В дневное время синтез мелатонина прекращается, и этот гормон превращается в серотонин – «гормон счастья».

Нельзя проследить исчезновение функций аппендикса в линии якобы ведущий от зверей к человеку. Аппендикс встречается и у плотоядных, и у травоядных. Скорее всего, аппендикс был унаследован этими животными от древнейшего человека, обитавшего когда-то на нашей земле. Считается, что у животных предков человека аппендикс был большой в силу того, что в нем интенсивно переваривалась пища. Ныне у грызунов и копытных в слепой кишке происходит энергичный процесс переваривания пищевых масс. Нельзя исключать, что аппендикс у этих животных стал играть важную роль в пищеварении в связи с тем образом жизни, который они ведут. Не пропадать же зазря червеобразному отростку, если его можно приспособить для функции пищеварения.

У человека формы, размеры и структура аппендикса сильно варьируют. Так, при средней длине в 8–9 см, он иногда бывает сильно укорочен, а иногда и вовсе отсутствует. Иногда аппендикс человека может достигать 20–25 см в длину. На основе большой изменчивости его формы Дарвин и выдвинул предположение, что аппендикс у человека является рудиментом. Однако можно подыскать и иные объяснения изменчивости аппендикса, если исходить из того, что он играет важную роль в иммунной защите организма. Возможно, у наших непосредственных предков не было аппендикса вовсе. Червеобразный отросток развился как реакция пищеварительного тракта на пищу, которую мы потребляем. Эта пища чужеродна для организма в иммунологическом отношении. Возникла потребность сформировать в месте перехода тонкого кишечника в толстый дополнительный орган, содержащий лимфоидную ткань. Можно предположить, что наши инопланетные предки потребляли гораздо более удобоваримую пищу.

В отношении миндалин и аденоидов можно также сказать, что их недооценили в свое время. В результате в нашей стране у детей были проведены тысячи, если не миллионы операций по удалению «проклятого звериного прошлого». И лишь гораздо позже выяснилось, что миндалины и аденоиды необходимы растущему организму для того, чтобы запускать защитный механизм, производящий антитела и противодействовать разным инфекциям. Когда механизм этот в полной мере заработает, миндалины постепенно сами начинают уменьшаться почти до полного исчезновения у взрослого человека. Как теперь считают многие специалисты, увеличение миндалин является защитной реакцией при простудах и заболеваниях дыхательных путей. Удаление миндалин может быть оправдано только в том случае, когда они сами являются очагом постоянных инфекций.

Еще одним атавизмом, прочно удерживающим свои атавистические позиции, являются молочные железы. И в самом деле, у плода мужского пола формируются соски. Зачем ему они? Мужчины, вырастая, не кормят грудью. Объяснение этому может быть только одно – тело человека формируется из недифференцированных зачатков. Семинедельный эмбрион человека имеет признаки эмбрионального гермафродитизма. В это время начинают закладываться зачатки и мужских и женских половых органов и систем. Однако, впоследствии, под воздействием гормонов формирующейся половой железы, ненужные зачатки противоположного пола рудиментируются. Так, в мужском организме в предстательной железе сохраняется т. н. мужская маточка, а в женском – клитор, который является рудиментом мужского полового органа. К рудиментам такого типа можно отнести и мужские соски. Это вовсе не указывает на то, что предками мужчин были звери. Мы не знаем зверей-самцов, которые бы выкармливали детенышей молоком вместо самок.

Часто в учебниках по биологии в качестве доказательства животного прошлого человека фигурируют добавочные соски у мужчин и женщин. Обычно ссылаются на тот факт, что у эмбриона человека формируются сначала млечные парные линии, идущие от подмышек вниз по краям живота, а затем и пять пар сосков, как это, например, имеет место у некоторых примитивных млекопитающих. В самом деле, зачем эмбриону человеку пять пар сосков? Впоследствии ненужные соски рудиментируются, и в норме остается два – правый и левый. И лишь как рудимент эмбрионального состояния у человека может присутствовать еще один или несколько дополнительных сосков. Рекордное число сосков, зафиксированных у человека, равнялось девяти. Пять из них располагались с одной стороны, а четыре – с другой. При этом надо отметить, что у эмбриона человека не все соски одинакового размера. Только верхние нормальные, а нижние совсем крошечные. Очень может быть, что формирование дополнительных сосков является не рекапитуляцией, а избыточным признаком, который помогает формировать полноценные соски. Это своего рода страховка на тот случай, если рожденных детей окажется больше, чем два. У животных такая «страховка» реализуется в полной мере. У многих млекопитающих число рожденных детенышей весьма значительно. Самкам необходимо иметь много млечных желез, чтобы выкормить потомство. Очевидно, наличие шести, восьми млечных желез увеличивает шанс выживания потомства. Этот коррелирует с количеством рожденных потомков. Наличие встроенного генетического механизма, позволяющего многократно увеличивать число потомков, присутствует и у человека, но реализуется в полной мере только у животных в результате общего недоразвития и специализации онтогенеза. Добавочные соски встречаются и у животных. Так, британские ученые пытались определить ген, ответственный за появление дополнительных сосков у мышей. Известна наследственная линия таких мышей, у которых вместо положенных шести сосков имеется восемь. Вряд ли это стоит связывать с рекапитуляцией предкового мышиного состояния.

Кроме всего прочего, имеются старые не вполне проверенные сведения, что женщины выкармливали детей из дополнительных молочных желез, появившихся у них… на внешней стороне бедра. Эти сведения содержатся не где-нибудь, а в книге Дарвина «Происхождение человека и половой отбор». Вряд ли уместно предполагать, что у наших далеких предков были молочные железы на бедрах. Скорее всего, речь идет о генетическом сбое. Дарвин также указывает на встречающиеся аномалии, когда дополнительные соски расположены не попарно, а посредине груди, а то и вовсе на спине.

Рис. 82. Дополнительная молочная железа на бедре. Старая гравюра

Доктор Дуэйн Гиш собрал информацию об аномальном расположении сосков у людей. Выяснилось, что у новорожденных девочек дополнительные соски встречаются под мышками и в паху. Гиш пишет по этому поводу, что вряд ли следует связывать эту аномалию с животными предками. Соски подмышками, как у летучих мышей, вовсе не свидетельствуют, что нашими предками были летучие мыши, а соски в паху – что предками человека были киты, у которых соски расположены именно там.

Дополнительные соски у людей встречаются довольно часто. Есть сведения, что от 2 до 10 процентов населения обладает такими образованиями. Это высокий процент. Может быть, действительно речь идет о генетическом сбое, а не о рекапитуляции.

Как уверяют эволюционисты, потовые железы у предковых ранних млекопитающих дифференцировались в млечные железы. У яйцекладущих (утконос и ехидна) млечные железы сходны с потовыми по своему развитию и строению. По краям развивающегося соска молочной железы можно обнаружить последовательные переходы от типичных потовых желез к млечным железам. Количество млечных желез коррелирует с плодовитостью. Иногда оно может достигать 25 штук. Вряд ли стоит смотреть на утконоса и ехидну как на предков человека. Эти приведенные для примера звери очень специализированы, у них имеется масса признаков, говорящих об упрощении их телесной организации. Основываясь на этом можно предположить, что у них и в самом деле потовые железы стали превращаться в млечные. Это связано с необходимостью выкармливать большое число потомков. Кроме всего прочего, считается, что потовые железы млекопитающих гомологичны кожным железам амфибий. Слизистый секрет этих желез может содержать белки и жир. Несмотря на то, что амфибии обычно не выкармливают своих детенышей, такая удивительная особенность может свидетельствовать о рудиментарном характере этих желез, некоторые из которых у их предков являлись млечными железами. Когда эволюционисты рассуждают о рудиментарных молочных железах человека, то обычно ссылаются на тот факт, что у всех млекопитающих на брюшной поверхности тела от подмышечной впадины и до паха закладываются «млечные линии». Впоследствии во время эмбрионального периода на этой линии образуются соски, которые затем подвергаются редукции и исчезают. Так, у эмбриона человека закладывается сразу десять неравнозначных сосков. Полноценными можно считать лишь верхнюю пару грудных сосков. Остальные представляют из себя кольцеобразные уплотнения кожи, по диаметру значительно меньшие, чем нормальные соски. Подобного рода соски можно получить экспериментальным путем, ограничивая рост эпителия кожи. Считать эти эмбриональные «соски» рудиментарными молочными железами, доставшимися от зверей, не вполне правильно. С тем же успехом можно взглянуть на эти образования как на будущие потенциальные соски, которые могут превратиться в молочные железы у далеких потомков человека при определенных условиях развития. Конечно, мы с вами с трудом можем себе представить человека будущего, у которого будет не две груди, как положено, а четыре, шесть, восемь и даже десять. Можно вообразить, что эти «излишества» реализуются в организме человека будущего не просто так. Они будут выполнять вполне определенную функцию. С увеличением числа вынашиваемых потомков появится необходимость одновременно выкармливать сразу большое количество новорожденных. Вот тогда-то и пригодятся эти так называемые «рудименты». При всей своей необычности, такая ситуация отнюдь не фантасмагорична. У человека могут рождаться близнецы. Как свидетельствуют данные науки, можно заставить оплодотворенную яйцеклетку разделяться уже в утробе на несколько частей. И из каждой такой части будет вырастать полноценный зародыш-клон, являющийся точной генетической копией своего близнеца. Деление оплодотворенной яйцеклетки на части может происходить как под действием внутренних гормональных факторов, так и быть инициировано внешним медицинским воздействием. Все зависит от того, насколько у людей в будущем возникнет реальная потребность в вынашивании большого количества потомков. По крайней мере, можно констатировать, что такая возможность конструктивно уже заложена в человеческом теле. Успехи пренатальной и перинатальной медицины последних десятилетий показывают, что вполне реально сохранять жизнь многочисленному потомству и давать ему путевку в жизнь.

Долгий путь от борозд и извилин к гладкому мозгу

Эволюционисты полагают, что развитие головного мозга человеческого плода соответствует мозгу современных низших млекопитающих. У эмбриона человека на ранних стадиях внутриутробного развития мозг имеет гладкую поверхность, лишенную извилин и борозд. И в самом деле, у многих лемуров, насекомоядных и грызунов головной мозг гладкий. Но разве это говорит о том, что они были нашими предками? Лемуры, насекомоядные и прочие примитивные млекопитающие могли потерять извилины и борозды головного мозга своих предков в процессе инволюции. Это и сделало из них тех животных, которыми они являются и по сей день.

Процесс инволюции (деградации) мог иметь место у самых разных животных, живших в разные эпохи. Так, существует небольшое животное ланцетник, примитивный представитель хордовых. Эволюционисты полагают, что древние формы, сходные с ланцетником, являлись предшественниками всех позвоночных, включая и человека. У ланцетника нервная система незавершенного типа. Она выглядит как желобок, передний конец которого расширен. Нервная система всех более сложно устроенных позвоночных, в отличие от ланцетника, полностью смыкается в нервную трубку. Головной конец этой трубки становится головным мозгом, а задний – спинным. Между тем, существует порок развития у человека, который называется рахисхиз. Эта патология характеризуется тем, что у плода человека отсутствует полное замыкание нервной трубки. Это связано с тем, что нарушены процессы перемещения клеток в районе нервной трубки плода на ранних стадиях формирования. В результате на свет может появиться новорожденный, имеющий сформированное тело, руки и ноги, но без нормального головного и спинного мозга. Эта патология не совместима с жизнью. Эволюционисты почему-то считают, что рахисхиз показывает, что нашими предками были существа типа ланцетника, у которых также не был завершен процесс образования нервной трубки. Вряд ли это так. Скорее наоборот. Разного рода патологии могут в процессе длительной инволюции реализовываться у разных видов организмов.

Рис. 83. Рахисхиз у человеческого плода. Фото из учебника «Биология» для мед. ВУЗов

Специфические особенности среды обитания позволяют им выживать и находить свою нишу, а также оставлять жизнеспособное потомство. Сама по себе патология не указывает на то, что патологические индивиды могут выживать в условиях дикой природы. Но, очевидно, существует механизм, когда патологические изменения, в той или иной степени связанные с недоразвитием организма предка, становятся полезными и закрепляются в геноме. Могут закрепляться не сами патологии, а определенные стадии недоразвития эмбриона. Эти стадии используются для поиска новой экологической ниши и нового образа жизни. Патология является крайним отклонением от нормы. Она показывает крайнюю степень изменений. Однако существует масса переходных вариантов, не столь отягощенных патологическими изменениями. В число этих вариантов и входят те формы, которые могут оставлять жизнеспособных потомков и приспосабливать свой генотип и морфотип к изменившимся условиям среды обитания. Таким образом, меняется не среда обитания, а организм. Изменившийся организм ищет для себя новую среду обитания и, как правило, находит ее. Конечно, трудно себе представить условия, при которых организм человека сразу превратился бы в безмозглого ланцетника. Однако эти изменения вполне могут иметь место в течение многих поколений. Недоразвитие эмбриональных стадий сглаживает противоречия и устраняет следы специализации видов-предшественников. Иными словами, условный ланцетник мог появиться из какого угодно вида позвоночных животных. Разные виды в результате деградации и упрощения телесной организации могли придти к одному и тому же печальному финалу совершенно независимо друг от друга. Это говорится только для того, чтобы ни у кого возникало соблазна прямо отождествить патологию человека с примитивными организмами. Процесс деградации и образования новых видов – это длительный процесс.

Еще одна аномалия человеческого мозга – прозенцефалия. Она выражается в нарушении морфогенеза мозга, при которой полушария оказываются неразделенными, а кора – недоразвитой. Этот порок развития может сформироваться у четырехнедельного эмбриона человека. Как раз в этот момент у эмбриона закладывается передний мозг. Прозенцефалия несовместима с жизнью. Она встречается при различных геномных и хромосомных синдромах. Этой патологии соответствует фаза развития головного мозга рыб, некоторых земноводных и рептилий. К примеру, у рыб передний мозг не разделен на полушария. Крыша его тонкая, состоит из эпителиальных клеток и не содержит нервной ткани. Можно предполагать, что в формировании морфотипа рыб, земноводных и рептилий принимали участие не только соответствующие факторы окружающей среды обитания, но и общее недоразвитие эмбриона. Очевидно, что недоразвитие эмбриона происходило потому, что онтогенез (индивидуальное развитие) носил ускоренный характер. Современные костистые рыбы откладывают икру. В то же время их предки, древние костные рыбы, были яйцеживородящими. Это стало известно на основе палеонтологических изысканий. Живое ископаемое латимерия также сохранила способность рожать живых мальков. Завершающие стадии эмбриогенеза никогда не были осуществлены не только у рыб, но и у земноводных и рептилий. Переход от живорождения млекопитающих к яйцекладению у рептилий и птиц значительно перестроил весь характер эмбриогенеза.

Полушария переднего мозга не смогли разделиться на правое и левое у разных животных в силу общего недоразвития нервной системы. Таким образом, прозенцефалия у человека лишь показывает нам путь возможных перестроек у будущих живых существ, а не сами эти перестройки. Вряд ли уместно воспринимать этот и другие пороки развития как рекапитуляцию стадии животных предков.

Наконец, среди прочих пороков развития человека есть и такие, которые связаны с нарушениями дифференцировки коры – у патологических индивидов отсутствует извилины. Этот порок получил название агирия. Кроме этого, встречается и другой порок – малое количество извилин больших полушарий мозга. Отдельные извилины при этом отсутствуют. Этот порок называется олигогирия. Встречается также пахигирия – патологическое утолщение и уплотнение извилин большого мозга. При этом клетки двигательной коры часто остаются на уровне эмбрионального развития, а вес головного мозга оказывается небольшим по отношению к норме. Для больных характерны медленные спонтанные движения, угнетение рефлекторной деятельности, заторможенность поведения. Гистологическое строение коры у таких индивидов упрощено. Это соответствует животным формам, имеющим гладкий или с небольшим количеством борозд и извилин мозг. Как ни парадоксально, существуют виды, например ленивцы, у которых также отмечены замедленные движения и угнетенное состояние многих рефлексов. Головной мозг у ленивцев гладкий, почти без извилин. Это позволяет взглянуть на происхождение ленивцев совсем с иных позиций. Очевидно, в ряду их предков имело место недоразвитие головного мозга. Кроме того, на Мадагаскаре в полуископаемом состоянии обнаружены гигантские лемуры, сходные по своей морфологии с ленивцами. Это указывает на возможный путь инволюции от приматов—лемуров к ленивцеподобным формам. Такие полуископаемые виды гигантских лемуров Мадагаскара как бабакота, археоиндри, палеопротитек, мегаладапис и др. проводили большую часть времени суток в подвешенном вниз головой состоянии, уцепившись за толстые ветви. Многие из них имели характерные для ленивцев цепкие конечности. Они медленно передвигались среди ветвей, питаясь растительной пищей. Некоторые из них достигали весьма внушительных размеров, соизмеримых с человеком среднего роста. Печально, но факт, по-видимому, гигантских лемуров несколько столетий назад съели мадагаскарские пираты, основавшие на острове свою колонию. По крайней мере, обугленные скелеты гигантских лемуров находят в кострищах со следами кухонной обработки.

У рожденных детей с такими пороками развития как агирия, олигогирия и пахигирия проявляется грубая олигофрения и нарушение многих рефлексов. Обычно такие дети живут недолго, большинство из них умирает в первые годы жизни. Тем не менее, сама патология указывает на возможный механизм недоразвития, который мог иметь место у предков современных млекопитающих: лемуров, насекомоядных, грызунов и прочих животных, имеющих гладкий мозг. Вероятно, эта патология возникла не сразу и не вдруг. Возможно, она сопровождалась длительным упрощением организации головного мозга у многих поколений звериных предков и была связана с постепенным общим недоразвитием эмбрионов. Могла иметь место и мутация, которая определила дальнейшую судьбу потомков. В случае с ленивцами и ленивцеподобными приматами Мадагаскара такая патология как нельзя лучше соответствовала медлительному образу жизни и характеру этих животных. Именно поэтому нельзя исключать, что соответствующий морфотип и поведение сформировались под воздействием одноразовой направленной мутации. Очевидно, существует генетический механизм, позволяющий реализовывать такие изменения морфотипа и поведения. Можно предположить, что первичным здесь является все-таки поведение.

«Малоголовые» наступают?

В середине XIX века внимание эволюционистов обратила на себя такая патология развития как микроцефалия. В 1867 году немецкий профессор Карл Фохт опубликовал обширную монографию «Memoire sur les Microcephales». Фохт пытался доказать, что своим крайне живым поведением, несдержанностью натуры и парадоксальной сменой настроения микроцефалы приближались к роду человекообразных обезьян. Их мозг в 3–6 раз меньше обычного мозга человека. При этом иногда отмечается недоразвитие борозд и извилин. Размер черепной коробки уменьшен, а лоб иногда имеет скошенное положение. Недоразвитие отмечалось только в переднем мозге, мозжечок и внутренние структуры мозга были развиты нормально. Основываясь на этом, Дарвин в своей книге «Происхождение человека и половой отбор» явно нагнетает страсти. Он пишет:

«Их череп меньше и извилины мозга менее сложны, чем у нормальных людей. Их лобные пазухи и выступы над бровями очень развиты, а челюсти «страшно» выдаются вперед, так что эти идиоты несколько похожи на низкие типы рода человеческого. Их рассудок и большая часть умственных способностей чрезвычайно слабы. Они не могут приобрести способности речи и совсем неспособны к продолжительному вниманию, а только любят подражать. Они сильны и замечательно деятельны, постоянно скачут, прыгают и делают гримасы; часто влезают на лестницу на четвереньках и очень любят лазать по мебели и деревьям».

Рис. 84. Фото больного микроцефалией

Как видим, перед нами предстает весьма яркая картина то ли обезьян, то ли людей. Самые разные ученые XIX и XX веков, не стесняясь, высказывали предположение, что микроцефалия как болезнь является своеобразным возвращением к стадии обезьяньих предков. Такой взгляд можно встретить и сегодня. Так, нейроморфолог С. В. Савельев в своей книге «Происхождение мозга» сопоставляет анатомию мозга микроцефалов и австралопитеков. Начинает свое исследование российский профессор с людей нормальных, но с несколько уменьшенным объемом черепной коробки. Согласно его данным, социализированные личности, имеющие мозг массой около 700 см^3, встречаются и в Европе, и в России, и в Австралии. Даже в старческом возрасте они не демонстрировали никаких очевидных отклонений в поведении. Так, Савельев пишет:

«Исследование 11 таких случаев показало, что, не обладая выдающимися способностями, эти люди могли заниматься самой разнообразной деятельностью. Следовательно, даже среди современных людей возможно вполне адаптированное и социализированное существование особей с массой около 700 см^3».

Далее, Савельев сосредотачивается на исследовании патологических индивидов. Ссылаясь на Фохта и других ученых, он пишет о том, что продолжительность жизни микроцефалов невелика, обычно она составляет 25–30 лет. До 74 лет в психиатрической клинике дожила женщина с массой мозга 277 г. На стр. 159 своей монографии Савельев пишет:

«Специальные исследования показали, что при массе мозга от 232 до 622 г микроцефалы могли произносить отдельные слова и вести предельно упрощенную социальную жизнь. В основном это были пастухи, собиратели дров, деревенские дурачки, обитатели богаделен или психиатрических клиник».

Савельева интересуют в первую очередь микроцефалы без серьезной патологии. В свое время еще исследователь Джакомини разделил всех микроцефалов на три группы. В первую группу входят больные, у которых все структуры мозга уменьшены более или менее пропорционально, вторая группа отмечена наличием разнообразных патологий. Третью группу составляют больные с патологиями и задержками развития.

Обычно эволюционисты стремятся использовать представителей первой группы для сравнения с обезьянами и австралопитеками, дабы подтвердить свои взгляды на эволюцию человека. Савельев говорит, что всех микроцефалов, входящих в первую группу, т. е. не отмеченных резкими патологиями, можно разделить еще на две группы. Это микроцефалы, которые нуждаются в специальном уходе и содержании, и те, кто не нуждается в этом. Условная граница между теми и другими проходит где-то в районе 380–400 г. Профессор по этому поводу пишет так:

«Если мозг микроцефалов не достигал этой границы, то их содержали в специальных приютах и клиниках. Обладатели мозга массой больше 400 г уже могли присоединиться к незатейливым деревенским или поселковым сообществам. В исключительных случаях даже при массе мозга 300–380 г микроцефалы могли понимать отдельные слова и подражать окружающим. Вместе с тем общее развитие микроцефалов с мозгом массой более 400 г редко превосходило уровень трех-шестилетних детей… Следовательно неполноценная интеграция человека в сообщество может быть обеспечена головным мозгом массой примерно 400 г и выше. При такой массе мозга микроцефал может относительно адекватно отвечать на простые требования, вступать в коммуникацию и ограничено адаптироваться к изменяющимся условиям».

Далее, ученый сосредотачивается на анализе изменений мозга микроцефалов. Выясняется, что редукция неокортекса происходит у них непропорционально. Вот что он пишет по этому поводу:

«Хорошо сохранены зрительные, слуховые, вкусовые, сенсорномоторные центры коркового представительства. Первичные сенсорные поля периферических анализаторов и моторные области практически не изменяются или редуцируются очень незначительно. Самые большие потери неокортекса связаны с лобными долями, теменными ассоциативными центрами и височными зонами памяти. Это как раз те области мозга, которые традиционно считаются чисто „человеческими“ образованиями. Именно с лобными и теменными полями связаны как ассоциативные, так и аналитические способности мозга современного человека».

Ученый, конечно, далек от мысли, чтобы видеть в микроцефалии некий неприятный звоночек грядущей деградации человечества. Он считает, будучи эволюционистом, что «случаи микроцефалии являются своеобразным естественным экспериментом, возвращающим нас в прошлое человечества». Однако и такая постановка вопроса про «прошлое человечества» не лишена оснований, но с иных позиций. Мы можем думать, что древние гоминиды, имеющие небольшую кору головного мозга, когда-то утратили ее, и ошибочно принимаются эволюционистами в качестве наших предков. То обстоятельство, что сенсорные и двигательно-моторные центры у микроцефалов сохранены, а страдает только кора, указывает на то, что люди могут терять разум, при этом сохраняется субстрат мозга, отвечающий за чувства. Это происходит у микроцефалов в результате недоразвития аналитических и ассоциативных зон мозга.

Конечно, вряд ли уместно отождествлять современных микроцефалов с будущими деградантами рода человеческого. Микроцефалы – это больные люди, которые требуют особого к себе отношения, тщательного ухода и заботы. Однако сама эта патология указывает нам, каким путем может идти деградация будущего человечества, но уже не на уровне отдельных индивидов, а на уровне целых популяций. Конечно, мы рассуждаем так чисто в гипотетическом ключе. Все возможные отрицательные сценарии развития человечества можно предотвратить, если подойти к этому серьезно. Точно также как медицина борется сегодня за каждого больного, она совместно с генетикой и другими науками может бороться и за будущее всего человечества. Надо думать, что усилия по предотвращению негативных сценариев на уровне человечества должны предприниматься не меньшие, а гораздо большие, чем по спасению одного индивида.

В принципе, когда эволюционисты сравнивают массу мозга архаичных гоминид и современных микроцефалов, они стараются увидеть в микроцефалии рудимент и возврат в человеческое прошлое. Такая постановка вопроса определяется верой эволюционистов в то, что наши предки имели небольшой мозг. У австралопитеков как раз масса мозга равнялась в среднем 400 см^3. Аналогия с микроцефалами напрашивается сама собой. Между тем, вовсе не является фактом, что австралопитеки наши предки. Они могли являться потомками древнейших людей постепенно инволюционирующих от своего человеческого состояния до состояния двуногих австралопитеков. Обычно вывод о социальной жизни австралопитеков строится на использовании ими орудий труда. Нейроморфологи обращают особое внимание на мозг африканских австралопитеков. У них были хорошо развиты височная, теменная и затылочная доли мозга, что отличает их от шимпанзе. Это, по мнению ученых, указывает на социализацию австралопитеков. Однако есть интересный парадокс – размер лобных долей австралопитека меньше, чем у шимпанзе. А у шимпанзе, в свою очередь, лобная доля несколько больше, чем у современного «говорящего» микроцефала, понимающего несколько десятков, а то и сотню слов. Микроцефалы, у которых мозг имеет массу около 400 г, обычно могут осмыслено произносить слова или короткие фразы. Но шимпанзе, как мы знаем, вообще не говорят. Этому факту надо найти какое-то приемлемое объяснение. Эволюционист Савельев, основываясь на этом, пытается доказать, что австралопитеки могли говорить, по крайней мере они имели возможность устанавливать сложные звуковые коммуникации друг с другом. Насчет шимпанзе и орангутангов, имеющих крупное левое речевое полушарие, Савельев двусмысленно шутит, что обезьяны могли онеметь вторично. Однако эту шутку можно воспринимать серьезно. Очень может быть, что шимпанзе, а также и другие вымершие человекообразные онемели из-за недоразвития коры головного мозга в процессе индивидуального развития организма. Австралопитеки и в самом деле могли сохранить способность к простому несложному речевому общению как микроцефалы.

Все эти смелые биологизаторские по своей сути сравнения микроцефалов, австралопитеков и шимпанзе вовсе не свидетельствуют о том, что в лице микроцефалов мы видим некий атавизм. Сегодня для медиков вполне понятно, что микроцефалия является одной из форм задержки развития. Существуют задержки, более или менее приближающиеся к норме, а есть задержки, связанные и отягощенные сильной патологией. Желание видеть в микроцефалах рекапитуляцию предкового состояния постепенно уходит и уступает место трезвому рассмотрению этого порока развития. С тем же успехом мы можем видеть в микроцефалах модель грядущих патологических изменений, которые грозят человеку, если не предпринять превентивных мер медико-биологического характера. Причем меры эти должны быть не только в области практической медицины, они, в первую очередь, должны основываться на теоретических основах, которых ныне нет и в помине. Никто из ученых даже гипотетически не желает рассматривать сценарий будущей деградации человечества, хотя к тому есть немало оснований.

Изменчивость, но в какую сторону?

Дарвин довольно скрупулезно собирает факты, которые могли, по его мнению, свидетельствовать в пользу происхождения человека от животных предков. Упорство Дарвина вполне можно понять. От этих фактов зависит, примут ли его концепцию естественного отбора или нет. Однако выводы, которые делает Дарвин, основываясь на этих фактах, могут быть совсем иные, если принять хотя бы в качестве гипотезы, что люди могут появляться на нашей Земле множество раз. Но такой сценарий не вмещает ум не только Дарвина, но и всякого добропорядочного буржуа середины XIX века. В этом смысле Дарвин – яркий представитель своего времени. Дарвин сражается с иной идеей, весьма еще популярной в XIX веке. Это идея сотворения. Согласно Библии, человек и всякие живые твари были сотворены Богом-творцом в результате шестидневного творения. При этом сторонники этой библейской точки зрения верили и продолжают верить до сих пор, что человек создан человеком, пчела – пчелой, слон – слоном, змея – змеей, а обезьяна – обезьяной изначально. Никакой изменчивости и трансформации одного вида в другой не существует.

Дарвин пытается найти более убедительные примеры и факты, чтобы повергнуть сторонников теории сотворения в прах. Между тем, сам Дарвин, как и его отец, набожный религиозный человек как и его предки, также набожные и религиозные люди, не желает отказаться от теории геоцентризма. Вся огромная Вселенная ограничивается у него одной лишь Землей с ее обитателями. Все эти звездные миры – не более чем иллюзия, мерцающие лампочки на ночном небосводе. Дарвину и в голову не приходит вроде бы простая мысль, что люди могли появляться на нашей планете неоднократно, и что сводить все многообразие жизни только к естественному отбору и земному существованию опрометчиво.

Между тем, во времена Дарвина и задолго до него существовала и иная точка зрения. О множественности обитаемых миров говорил Джордано Бруно. Широкие философские обобщения об изначальном живородящем Космосе присутствуют и у Платона, и в древних индийских Пуранах и Ведах. Нет, Дарвин в этом плане консерватор. Он не ушел далеко от основ церковной этики и морали, он не в полной мере отказался от канонов католической веры. Мир для него, как и для церковных богословов и иерархов, по-прежнему ограничен Землей и только Землей. Именно здесь появляется впервые протоорганизм, который начинает эволюционировать и, в конце концов, развивается до такой степени, что превращается в современного человека. Очевидно, судьба Джордано Бруно действительно напугала многих естествоиспытателей и ученых, на уровне подсознания старавшихся обойти скользкую тему и по мере возможностей не вступать с церковью в открытую конфронтацию по ключевому вопросу.

Весьма показательна в этом плане цитата из книги «Происхождение человека и половой отбор»:

«Всем известно, что тело человека устроено по одному общему типу или образу с другими млекопитающими. Все кости его скелета могут выдержать сравнение с соответствующими костями обезьяны, летучей мыши или тюленя… Гомологичность строения всего тела у членов одного класса будет вполне понятна, если принять, что они произошли от одного общего родоначальника и изменились с течением времени, приспособляясь к разнообразным условиям жизни. Со всякой другой точки зрения, сходство между рукой человека и обезьяны, ногой лошади, ластом тюленя, крылом летучей мыши и т. д. остается совершенно непонятным…»

Как следует из этой цитаты, Дарвин всеми силами старается доказать, что телесная основа у человека и прочих животных одна и та же, что различия коренятся лишь в том, какой образ жизни ведет живое существо, как оно приспособило свой организм к окружающим условиям существования. С этим можно согласиться. Однако нельзя ни в коем случае согласиться с бездоказательным утверждением, что звери – предки человека. Дарвин проявляет известную осторожность в таких утверждениях. Он не говорит прямо, что звери являются предками человека. Он лишь указывает на сходство морфологического и поведенческого плана между ними. Читатель должен сам сделать соответствующий вывод. Дарвин словно бы подталкивает читателя к этому весьма полной и скрупулезной подборкой своих фактов.

Да, звери и люди, если брать морфологию и даже поведение, похожи. Да, между ними есть связь. Но связь эта объясняется степенью родства и только ей? В этом смысле учение о рекапитуляции органов и систем организма, выраженное в известном законе Мюллера-Геккеля, что индивидуальное развитие человека в ускоренной и сжатой форме повторяет историческое развитие его вида – расставляет все точки над i. Онтогенез (индивидуальное развитие) повторяет филогенез (историческое развитие вида) – твердило не одно поколение биологов, особо не стараясь найти и выявить противоречия, которые эта формулировка в себе содержит. В свое время именно Дарвин пытался найти неопровержимые доказательства своей теории эволюции, сопоставляя фазы развития животного мира с индивидуальным развитием зародыша человека. Подобного рода мысли были высказаны Дарвином еще в 1844 году. Эти мысли явились своеобразным прологом для формулирования так называемого биогенетического закона Мюллера-Геккеля. Немецкие последователи Дарвина Э. Геккель и Ф. Мюллер в 1864 и 1808 году придали своему «основному биогенетическому закону» законченную форму. Однако российский ученый А. Н. Северцов в начале XX века скорректировал этот закон так: развитие зародыша человека позволяет судить не о том, каковы были взрослые формы предков, а о том, каковы были их зародышевые формы.

Между тем, даже в такой скорректированной форме биогенетический закон не в полной мере отвечает реалиям. Если мы непредвзято посмотрим на зародыш человека или высших позвоночных, то убедимся, что имеет место сходство с зародышевыми формами примитивных позвоночных. Но что из этого следует? То, что примитивные формы были предками сложно устроенных форм? Как раз это из этого факта прямо не следует. Сходство зародышей высших и примитивных позвоночных можно объяснить тем, что в результате недоразвития эмбриона у примитивных форм сохраняются начальные этапы более сложных форм. Иначе говоря, имеет место совсем иной процесс. Телесная организация простых форм позвоночных возникла в результате упрощения эмбриогенеза. Завершающие стадии эмбрионального развития при этом «сбрасываются» и недоразвитый эмбрион получает путевку в жизнь. При этом «недоразвитые» сами получают возможность оставлять жизнеспособных потомков.

Понятное дело, что когда мы говорим «недоразвитые», то имеем ввиду прежде всего эмбриональные стадии развития. В то же самое время «недоразвитые» или личиночные формы, приобретая способность размножаться, обретают новые экологические ниши, в которых могут существовать, не испытывая особой конкуренции с себе подобными. Со временем они обзаводятся специализированными конечностями и особыми телесными приспособлениями, которые делают их существование в новых условиях более комфортным. Так, пальцы летучей мыши вытягиваются и утончаются, так как к ним должна крепиться летательная перепонка. Сама же летательная перепонка становится основой крыла и образуется из растянутой кожи. Конечности лошади меняются совсем иначе. Лошадь обучается быстро бегать на видоизменившимся единственном пальце руки. От этого средний палец руки и ноги у лошадей укрепляется. Бывший ноготь или коготь становится копытом, а остальные пальцы рук и ног рудиментируются. Ласт тюленя образуется из той же самой руки благодаря тому, что между пальцами формируется кожистая перепонка, которая позволяет эффективно грести в воде. Конечности обезьяны претерпевают изменения гораздо меньшей степени. Большой палец стопы приобретает способность отодвигаться в сторону. У обезьян стопа превращается в дополнительный орган манипулирования предметами. Однако благодаря этому разрушается конструктивное единство стопы, и обезьяна теряет надежную опору при ходьбе на двух ногах. Стопа лишается характерных для человека сводов, связанных с прямохождением. Кисти рук удлиняются, большой палец кисти уменьшается в своих размерах. Исчезает в результате недоразвития характерный для человека S—образный изгиб позвоночника, а вместе с ним и человеческая талия. У человекообразных обезьян короткая шея и согбенная спина, относительно короткие ноги. По своей общей морфологии человекообразные походят чем-то на младенца человека, обросшего шерстью, озверевшего и увеличившегося в размерах. В своем поведении человекообразные ведут себя как неуемные расшалившиеся дети…

Вот такие изменения наблюдаются в конечностях летучей мыши, лошади, тюленя, обезьяны. Как мы помним, эти конечности поражали в свое время Дарвина сходством своего строения. В то же время, Дарвин явно недооценивал отличия, которые имеют эти конечности. Все это говорит о том, что переделать «универсальные» руки и ноги человека в конечности позвоночных гораздо легче, чем переделать специализированные конечности позвоночных в конечности человека. Таким образом, основой для морфологических изменений у животных является человеческое тело. Изменения эти имеют место благодаря специализации и приспособлению к определенной среде обитания. Наряду с этим, у животных отмечается частичное и общее недоразвитие эмбриональных стадий – педоморфоз. Это недоразвитие тем глубже и шире, чем дальше животное ушло от человеческого типа строения тела.

Обезьяна – потомок человека?

Отнюдь не только Дарвин занимался коллекционированием случаев якобы имевших место рекапитуляций звериных стадий у человека. Между тем, мы не увидим в онтогенезе человека ничего, что напоминало бы конечностей специализированных животных. Нет там плавника рыб и ласты кита, нет конечности крота или крыла летучей мыши и птицы, не найдем мы там ни когтей, ни звериных зубов, огромных челюстей, мощных мышц, нет, как выясняется, там и хвостов. Тем не менее, эволюционисты настаивают, что наибольшее сходство младенец человека имеет с человекообразными обезьянами. Так, М. Ф. Нестурх в своей монографии «Происхождение человека» обращает внимание читателя на то, что у ребенка, начинающего ходить, таз еще не находится в том положении, которое необходимо при развитом прямохождении. У такого ребенка таз стоит почти вдоль позвоночника и лишь позже отклоняется от последнего нижним концом вперед… Было бы, конечно, удивительно, если бы новорожденный сразу бы пошел своими ногами, и имел при этом таз как у взрослого.

Нестурх пишет, что непропорционально крупная и тяжелая голова ребенка усиливает неустойчивость, а шейные мышцы у него слабые. Все это, по мнению советского апологета дарвинизма, сближает ребенка с детенышем человекообразной обезьяны. Продолжая эту мысль, Нестурх также указывает, что переход ребенка от лазания к хождению на двух ногах напоминает ему о моменте в эволюции наших предков, когда у них стало развиваться прямохождение. Довольно странно ссылаться на то, что не видел своими глазами. Какого предка видел Нестурх в момент, когда он перешел от лазания к прямохождению?

Ребенок же, еще передвигающийся на четвереньках, напоминает Нестурху более древних предков человека…

Вот так и ведется со времен Дарвина – существующее эволюционисты пытаются объяснять несуществующим. Между тем, ребенок как раз показывает нам, каким путем пошли человекообразные. В своем индивидуальном развитии они просто не успели по каким-то причинам развиться до нормальной взрослой формы. Младенческая форма укоренилась в их роду и претерпела необходимые изменения и приспособления к тому дикому образу жизни, который ведут обезьяны. Младенец перестал развиваться в сторону дальнейшего очеловечивания, зато приобрел густую шерсть на теле, мощные челюсти и зубы, у него удлинились и укрепились руки. Все тело обросло каркасом мышц, позволяющим выживать в дикой природе. Младенец встал на четыре точки опоры. И сделал это, надо сказать, очень неуклюже. Гориллы и шимпанзе, передвигаясь по земле, опираются на согнутые костяшки пальцев. В антропологии даже есть специальный термин, обозначающий такое передвижение – «костяшкохождение». Согласитесь, это не лучший способ передвижения вообще. У человекообразных образовались мозоли на костяшках пальцев и кожа загрубела. После такой четвероногой жизни не очень-то что-либо поделаешь руками. Современные человекообразные потеряли способность к точечному захвату небольших предметов. Точечный захват – когда большой палец руки может коснуться кончика любого из четырех противопоставленных пальцев. Да и сам большой палец руки у обезьян сильно уменьшился в своих размерах по отношению к исходному человеческому типу.

Надо отметить, что хотя у современных человекообразных отсутствует способность собирать все пальцы в одной точке, однако такой способностью обладали миоценовые болотные обезьяны – ореопитеки. Костные останки 50 особей обнаружены в Италии, на Тоскане, Сардинии и в Восточной Африке и датируются возрастом около 10 млн. лет. Ореопитеки были прямоходящими, имели небольшое лицо и своеобразные конечности. Стопа ореопитеков отдаленно напоминала птичью лапу – большой палец стопы был противопоставлен к остальным пальцам под 90 градусов. Кисти рук, напротив, приближались к человеческому типу. При желании, ореопитеки могли совершать точные движения пальцами, например, собирать клюкву, такой способностью не обладают современные человекообразные. Их руки способны лишь к силовому захвату. Можно предположить, что ореопитеки унаследовали от древнего миоценового человека, своего предка, некоторые человеческие черты морфологии, которых лишены гориллы, шимпанзе и орангутаны. Ореопитеков из-за особенностей морфологии эволюционисты отделяют от остальных вымерших и современных человекообразных обезьян, считая, что они не являются предками человека. Это довольно странно, так как как раз ореопитеки по некоторым признакам ближе к современному человеку, чем современные человекообразные.

Рис. 85. Реконструкция лица ореопитека

Типично человеческое противопоставление большого пальца остальным четырем можно заметить уже у двадцатимиллиметрового эмбриона человека в возрасте 7 недель. Если бы предками людей были обезьяны, можно было бы увидеть у человеческого эмбриона руку, хотя бы отдаленно напоминающую руку гориллы и шимпанзе, но этого нет. С самого начала человеческая рука закладывается как человеческая. Нет в эмбриональном состоянии человека и фазы обезьяньей стопы, когда большой палец стопы резко противостоит остальным. Именно такую хватательную стопу имеют обезьяны. Весьма интересно, что в эмбриональном периоде и стопа обезьяны закладывается как человеческая – без противопоставления большого пальца остальным – и лишь на позднем этапе эмбриогенеза большой палец стопы начинает отодвигаться и приобретает противопоставление. О чем это говорит? Уж не о том ли, что обезьяньи предки были людьми?

Детеныш гориллы имеет большую голову по отношению к телу, крупный мозговой череп и не очень длинный лицевой скелет черепа. Нижняя челюсть не производит впечатление сильно увеличенной в размерах. Надбровные валики выражены весьма слабо. Цвет кожи темно-коричневый. Волосы покрывают в основном голову, плечи и ноги. В целом, волосяной покров на теле весьма умеренный и напоминает человеческий. Грудь у новорожденного горилленка голая, лишенная растительности. У детеныша очень крупные ноздри и большой рот, но челюстной отдел черепа выступает вперед умеренно. В целом, горилленок напоминает новорожденного человека. Другое дело взрослая горилла. Цвет кожи у нее иссиня черный. Мощное тело покрыто густыми и жесткими волосами. Голова взрослой гориллы теряет округлые очертания характерные для новорожденных обезьян. На черепе самцов появляется мощный каркас, состоящий из гребней, валиков и дуг. Височные мышцы сильно развиты и прикрепляются не только к височным и теменным костям, но и к высокому стреловидному гребню, достигающего порой 5 см в высоту, а также к мощному затылочному гребню. На лице взрослой гориллы появляются мощные надбровные валики и обе челюсти значительно выдвигаются вперед, при этом нижняя челюсть становится массивной и на ней отсутствует подбородочный выступ. Зубы у горилл крупные, особенно поражают клыки. Между верхними клыками и резцами, а также между нижними клыками и предкоренными (премолярами) существуют промежутки – диастемы. В эти промежутки вставляются клыки из противоположного зубного ряда, которые выходят за кромку зубов. Поневоле вспомнишь о гипотезе Л. Болька и А. Кизса о том, что гориллам свойственна акромегалия. От взгляда этих ученых не укрылось то обстоятельство, что человекообразные несравненно массивнее, чем люди, и у них в гипертрофированной и даже карикатурной форме выражены некоторые части скелета и тела. Именно это характерно для больных акромегалией людей. У больных непропорционально разрастаются в течение всей жизни кости лица, стопы, кисти рук. Очевидно, и в самом деле у горилл и иных человекообразных имеет место направленная мутация. Однако мутация эта проходила под контролем и при непосредственном участии лимбической эмоционально-гормональной системы. Увеличение зубов, особенно клыков, у питающихся растительной пищей горилл, можно объяснить только стремлением обзавестись орудиями защиты и устрашения. Клыки стали важным инструментом доминантного поведения.

Весьма интересно, что зубная система человека и всех обезьян Старого Света состоит из 32 постоянных зубов. В каждой половинке челюсти сидят 2 резца, 1 клык, 2 малых коренных зуба – иначе предкоренных или примоляра и 3 больших коренных зуба или моляра. Однако зубы человека сидят тесно в своих ячейках и клык не выдается за кромку зубного ряда, как это имеет место у человекообразных. Может быть, как раз желание увеличить клыки, служащие визитной карточкой самцов, и подвигло горилл к тому, что у них стали увеличиваться именно они. Клык у горилл круглый в сечении, представляет страшное оружие. Однако столь значительное увеличение клыков невозможно при сохранении округлой челюстной дуги человеческого типа. Для обеспечения окклюзии – смыкания челюстей неизбежно потребовалось раздвинуть остальные зубы, для того, чтобы большие клыки смогли входить в образовавшиеся промежутки как входят кинжалы в ножны. В результате этого челюсти у взрослых особей, особенно у самцов, значительно увеличились и выдвинулись вперед. Образовался мощный прогнатизм, характерный, кстати, не только для горилл, но и для орангутанов и в меньшей степени для шимпанзе. Лицевой отдел черепа стал резко преобладать над мозговым. В большой степени среди обезьян Старого Света эта особенность выражена кроме горилл у орангутанов, павианов и ревунов. У взрослого человека мы видим обратное соотношение – мозговой отдел черепа преобладает над лицевым.

Рис. 86. Череп американской обезьяны саймири

Однако у некоторых американских обезьян, например, саймири или беличьей обезьяны, пропорции головы напоминают человеческие, а не обезьяньи. Обитают саймири от Коста-Рики на севере до Парагвая на юге. У них затылочное отверстие помещается почти на середине основания черепа, а мозговая коробка значительно превосходит лицевой отдел. У этих небольших обезьян, которых иногда называют за причудливый окрас «мертвой головой», удельный вес массы мозга к общей массе тела соответствует 1/17, что в два раза выше, чем у взрослого человека. Можно предположить, что в процессе формирования их морфотипа в большей степени, чем у других обезьян, был проявлен педоморфоз. У них во взрослом состоянии сохранились особенности младенческого организма. Однако у саймири весьма длинный хвост, который достигает 50 см. Детские и даже эмбриональные черты закрепились в геноме этих обезьян. Кроме всего прочего, они проявляют инфантильные черты поведения. Саймири собираются шумными группами по 100 особей. Чтобы согреться в холодное время суток саймири обматываются своим длинным хвостом как шарфом или обнимают друг друга.

Рис. 87. Саймири, беличья обезьяна по прозванию «мертвая голова»

Таким образом, мы видим, что сообщество обезьян могло и в самом деле произойти от очень древнего человека, чьи костные останки пока не обнаружены в ископаемом состоянии. Надо предполагать, что Л. Больк, А. Кизс и другие ученые были ограничены в своих выводах довлевшей над ними концепцией эволюции человека от обезьян. Это не позволило им в полной мере рассмотреть все факты непредвзято.

Родство человекообразных и человека эволюционисты определяли по характеру прорезывания молочных зубов. У обезьян Старого Света и человека их двадцать. Кроме всего прочего, на молочных коренных зубах каждого ребенка видны мелкие бороздки между бугорками. Аналогичные бороздки есть и у шимпанзе, обладающего молочными зубами. На первых нижних коренных молочных зубах детей можно видеть особый бугорок – параконид, располагающихся спереди всех остальных. Параконид отмечен и на зубах ранетритичных полуобезьян – лемуров, живших несколько десятков миллионов лет назад. Как полагают эволюционисты, это является доказательством того, что предками человека были древние лемуры и ископаемые человекообразные обезьяны. Между тем, на это сходство молочных зубов можно взглянуть с иных позиций. Детские признаки человека были унаследованы обезьянами и сохранились в их онтогенезе – индивидуальном развитии. Взрослые особи обезьян ушли куда дальше от человеческой морфологии. На облик их оказал огромное влияние фактор среды, в которой они обитали. Обезьяны покрылись жесткими волосами, приобрели адаптацию к древесному образу жизни. В частности они «порвали» метатарзальную связку, соединяющую все пять пальцев стопы в единое целое. Благодаря этому они научились отводить в сторону большой палец стопы, превратив ногу в хватательную конечность. Однако целостность стопы как опорного органа была разрушена, и обезьяны утратили способность нормально перемещаться на двух ногах. Конечно гориллы, шимпанзе и орангутаны могут пройтись некоторое время на двух ногах. Однако такой способ передвижения едва ли составляет у них 3–5 процентов времени от обычного четвероногого передвижения по земле. При этом двуногая походка человекообразных стала разительно отличаться от обычной походки людей и стала очень энергозатратной. Шимпанзе, гуляя на двух ногах, не разгибают полностью ноги в тазобедренном суставе, и опираются на внешнюю сторону стопы, при этом они беспрестанно вынуждены вилять бедрами из стороны в сторону. У шимпанзе и прочих человекообразных плоскостопие и нарушена вся конструкции стопы, как опорной точки для всего тела. Даже если обезьяны и захотели бы стать человеком, у них бы не получилось. Лемуры-сифаки и вовсе прыгают на двух ногах как балерины, одновременно отталкиваясь обеими ногами от почвы. В советское время в Сухумском обезьяньем заповеднике ученые проводили такой опыт. Они надели на мартышек специальные муфты, напоминающие смирительные рубашки для умалишенных, надеясь заставить мартышек ходить прямо, не опираясь на руки. Однако из этой затеи ничего не вышло. Мартышки не превратились в двуногих. У них развился страшнейший стресс, опасный для жизни, и эксперимент пришлось прервать.

Как «упростились» тела обезьян…

В 1897 году немецкий физиолог и астроном Иоганн Ранке предположил, что человеческая форма является исходной для строения всех позвоночных, в том числе и человекообразных обезьян. Подобные взгляды в 1906 году развивал другой немецкий ученый Й. Кольман. По его мнению, общий предок человекообразных обезьян имел высокий череп в отличие от низких черепов антропоидов. Кольман основывался на том факте, что новорожденная человекообразная обезьяна гораздо больше похожа на человека, чем взрослая обезьяна. Во внутриутробном развитии сравнительно большой и округлый череп по отношению к телу имеют не только обезьяны, но и все позвоночные. Исходя из этого, эти ученые предполагали, что именно древний человек является предком всех млекопитающих. В XX веке уже другие немецкие ученые, Е. Даке и Отто Клейншмидт, развивают идеи своих предшественников и пытаются доказать, что предком млекопитающих были древнейшие люди. Однако сторонники дарвинизма всерьез не рассматривали эти попытки, считая их идеалистическими выдумками. Так, советский ученый М. Ф. Нестурх, заочно полемизируя с выразителями «буржуазной идеологии», предлагал взамен ей свою «материалистическую» идеологию. Вот что он писал:

«Более сильное развитие мозгового отдела и более слабое развитие лицевого характерны для гоминид, как конечной стадии эволюции ископаемых млекопитающих животных, которые обладали обратными отношениями в строении черепа. На протяжении долгих миллионов лет шла эволюция черепа и у ископаемых антропоидов, о чем свидетельствуют многие находки, начиная с проконсула и дриопитека и кончая австралопитеком. Одновременно с ослаблением черт, свойственных человекообразным обезьянам типа шимпанзе или гориллы, например, покатости лба, сильного развития надглазничного валика и мощности челюстей, у ископаемых гоминид формировались специфические особенности человеческого черепа в связи с сильным развитием головного мозга, ослаблением жевательного аппарата и прогрессивным развитием прямохождения».

Трудно понять, чего здесь больше – веры или здравого смысла. У Дарвина тоже была вера, которая позволяла ему сформулировать идею прогрессивной эволюции. Однако когда дело доходит до выяснения того, а кто же прав – вера идет на веру, а это до добра, как водится, не доводит. Нужно, по возможности, придерживаться фактов и не выстраивать из них удобные для своей веры внешне непротиворечивые догмы.

Так, Дарвин в своей книге «Происхождение человека и половой отбор» пишет, ссылаясь на анатома Бишофа, что «извилины мозга у семимесячного человеческого зародыша имеют ту же степень развития, как у взрослого павиана». Можно подумать, читая это, что Дарвин точно знает, что взрослый павиан был предком зародыша человека. На самом деле сходство весьма и весьма условное. Мозг павиана имеет несколько крупных борозд и извилин только потому, что развитие его не завершено, точно также, как не завершено развитие мозга семимесячного человеческого зародыша. Из этого факта можно сделать совсем иные выводы, например, предположить, что мозг павиана является по своей сути недоразвитым мозгом человека.

Эволюционисты пытаются открыть в мозгу человека неопровержимые доказательства того, что предками человека были обезьяны. В свое время они пытались доказать, что в мозгу человека имеется так называемая «обезьянья борозда», которая унаследована человеком от примитивных приматов. Поиску и проблеме «обезьяньей борозды» проф. Савельев посветил целую главу своей книги «Возникновение мозга человека». Он вносит в заочную дискуссию по этому поводу интересный аспект. Вот что пишет профессор:

«Начиная со времен Ч. Дарвина сторонники эволюционной теории стремились найти яркие общие признаки, которые бы легко доказывали общность происхождения приматов и человека. Противники теории эволюции постоянно подбирали свидетельства, подчеркивающие непреодолимые различия между мозгом человека и обезьян. На этом благодатном для дискуссии фоне и сложился миф об „обезьяньей“ борозде… Поиски „обезьяньих“ следов велись так интенсивно, что к концу XIX века в затылочной области мозга человека не оставалось ни одной складки неокортекса, не заподозренной в эволюционной связи с „обезьяньей“ бороздой. „Обезьянья“ борозда в мозге человека никак не находилась, а научные дискуссии на эту тему становилась все острее… „Обезьянья“ борозда всегда рассматривалась как атавистическая, поэтому Э. Смит не сомневался, что ее можно обнаружить только у наиболее примитивных народов. Найдя гомолог „обезьяньей“ борозды у феллахов, Э. Смит „доказал их примитивность“ и создал прием для неврологической дифференцировки „низших“ рас от „высших“. В мифологии „обезьяньей“ борозды особое место занимает вопрос о симметрии. Все исследователи отмечали, что она появляется чаще слева, чем справа. При этом существует выраженная связь между симметрией борозды и уровнем развития мозга. Для приматов и „низших“ рас типично симметричное ее строение в левом и правом полушариях мозга, а для „высших“ рас – большая асимметрия. В правом полушарии мозга „высших“ рас „обезьянья“ борозда встречается в 7 раз реже, чем в левом. Понятно, что самым симметричным оказался мозг высших приматов и негров.

Описанное выше научное единство в отношении к проблеме „обезьяньей“ борозды было нарушено исследователями из Советской России. Они стремились доказать, что „обезьянья“ борозда с одинаковой частотой встречается у всех народов и даже у гениальных личностей. Выдающиеся доказательства расового равенства были получены в результате многолетних трудов сектора морфологии Института по изучению мозга (впоследствии им. В. М. Бехтерева) в Ленинграде. Эти работы начались с описания В. М. Бехтеревым „обезьяньей“ борозды в затылочных долях мозга Д. И. Менделеева. Затем Л. Я. Пинес, Л. С. Гольдин, Г. З. Левин и другие исследователи из этого института показали, что у 72 % русских в северо-западной части СССР встречается „обезьянья“ борозда. При этом в 2/3 всех исследованных случаев она симметрична, что говорит о близости к приматам».

Можно только по достоинству оценить специфический юмор специалиста по мозгу, которым, без всякого сомнения, является С. В. Савельев. В конце концов, после долгого экскурса в историю вопроса и погружения в глубины цитоархитектоники ученый делает однозначный вывод:

«В гирифицированном мозге приматов всегда существует выраженная „обезьянья“ борозда, являющиеся передней границей оперкулярной пластинки затылочной доли. У человека такого образования нет».

Далее ученый, оставаясь на позициях эволюционизма, пытается реконструировать события, приведшие к исчезновению «обезьяньей» борозды из мозга человека. Он выстраивает свою версию исторических событий, согласно которой какой-то один более удачливый вид приматов утратил специализацию мозга, характерную для всех приматов, и приобрел универсальный мозг человека. По мнению ученого, удачливые обезьяны вошли в воду, а вышли из нее уже человеком. Иначе говоря, предки людей потеряли «обезьянью» борозду, перейдя от древолазания к собирательству моллюсков и прочих «даров моря» на отмелях у водоемов. Помимо всего прочего, Савельев усомнился в ключевой роли проконсулов – вымершего семейства обезьян, от которых эволюционисты выводят ветвь, ведущую к человеку. Савельев пишет:

«Мозг проконсула интересен сформированностью „обезьяньей“ борозды. Если проконсулы были узловым звеном в эволюции мозга гоминид, то следы „обезьяньей“ борозды должны быть у всех последующих приматов и человека. Поскольку у человека такой борозды нет, то приходится сомневаться в ключевой эволюционной роли всего семейства проконсулов… У современных приматов борозд такой формы и локализации не обнаружено. Зато в эмбриональном периоде подобное образование в головном мозге человека хорошо известно, хотя и является временным».

По мнению Савельева, у плода человека в затылочной зрительной области мозга формируются на 27-й неделе внутриутробного развития макулярные складки. Исчезают они на 30-й неделе. Эти временные образования в затылочной области отражают архаичный эволюционный этап становления макулярного зрения еще во времена проконсула. Профессор полагает, что миоценовый проконсул в своей жизнедеятельности в большей степени полагался на зрение. Однако в результате эволюции предки человека покинули ветви, и перешли к околоводному образу жизни. Там при поисках пищи они стали в большей степени полагаться на ощупывание невидимых под водой предметов руками и ступнями ног. При этом эти будущие гоминиды выстраивали в своем мозгу предполагаемое обличие вкусных моллюсков и крабов. Роль зрения у них при этом снизилась, зато развились аналитические и ассоциативные зоны мозга. Так обезьяны приобрели крупный мозг, а также встали на две ноги, ибо заходить в воду по пояс на четвереньках опасно… На скользких камнях надо все время выдерживать равновесие и так исподволь у человека сформировалась способность ходить на двух ногах.

Таким образом, профессор дает нам пищу для размышлений и предлагает еще один сценарий превращения обезьяны в человека. Нам интересна даже не новая концепция эволюции, предложенная ученым. Те, кому интересно, могут почитать его книгу. Савельев вслед за многими эволюционистами пытается увидеть в мозге плода человека рекапитуляцию мозга обезьяньих предков. Между тем, морфологическое сходство мозга плода человека и обезьян, как вымерших так и современных, можно объяснить проще – недоразвитием человеческого мозга и сокращением периода эмбриогенеза у обезьян, по отношению к исходному человеческому типу. Нам точно не известно, в какое время обитали на земле предки миоценовых приматов, можно предположить, что они внезапно появились на нашей планете еще раньше. Таким образом, сходство мозга плода человека с обезьяньим мозгом можно объяснить параллельным развитием. Предки обезьян «упростились» до своего обезьяньего положения. А современный человек еще не успел этого сделать. Современные люди – молодая популяция, а обезьяны являются потомками древней популяции людей. В их роду деградация и упрощение онтогенеза уже привела к появлению совершенно новых, отличных от современного человека видов, а именно обезьян. Основываясь на этом, можно предположить, что люди попадали на нашу планету неоднократно… И всякий раз через определенное количество времени они упрощали биологическую организацию своего тела путем недоразвития эмбрионов и приспособления к среде обитания. Именно поэтому у обезьян присутствуют признаки эмбрионов человека, а также, наряду с этим, весьма выражена специализация и приспособления к определенному образу жизни.

Увлекательная история земной жизни

Начиная свою книгу «Происхождение человека и половой отбор» с ударной обоймы рудиментов и атавизмов, которые наблюдаются у человека, Дарвин, без всякого сомнения, рассчитывал поразить читателя в самое сердце. По сути, вся эта книга представляет собой собрание таких рудиментов и атавизмов, что призвано было убедить самых закостенелых скептиков в том, что у сторонников теории творения человека и животных нет никакого шанса. Будем считать, что Дарвину удалось доказать, что изменчивость существует, и живые организмы все время меняются под воздействием атмосферы, условий обитания, борьбы за существование и т. д. Нет в мире ничего стабильного и тела, да и души людей и животных, меняются – примерно такую сентенцию высказывали еще древнекитайские даосы и не только они… Представления об изменчивости мира высказывал античный философ Гераклит Эфесский, живший в начале V века до н. э. Его считают создателем концепции вечного движения и изменчивости всего сущего. По мнению другого античного философа Эмпедокла, жившего примерно в то же время, организмы сформировались из первичного хаоса. При этом гармонические соединения были обречены на жизнь, а дисгармонические погибали. Вот вам античный предтеча теории эволюции Дарвина. Эмпедокл высказал представления о некой силе, которая направляет развитие мира в заданном направлении, отбирая лучшее и уничтожая худшее… Не это ли явилось основой для естественного отбора Дарвина? Демокрит, живший в IV веке до н. э., полагал, что все состоит из атомов и что организмы могут приспосабливаться к внешней среде. Аристотель высказал мнение о единстве плана строения высших животных (аналогия) и постепенном их усложнении, которое он назвал градацией. Тит Лукреций Кар, живший в начале I века до н. э., в поэме «О природе вещей» высказал мысли об изменчивости мира и о самозарождении жизни. Средневековые богословы, такие как Фома Аквинский, связывали христианское учение с философией Аристотеля. Далее, появились шведский систематик живого К. Линней и создатель первой современной теории эволюции Ж. Б. Ламарк. Затем появился Ч. Дарвин. Вот так развивались, можно даже сказать эволюционировали идеи об изменчивости мира. Допустим, все эти ученые мужи убедили нас, что изменчивость имеет место быть, но что дальше?

Изменчивость сама по себе не отменяет вопрос о происхождении живых существ. Здесь у Дарвина, и вообще у сторонников эволюции с древнейших времен и до наших дней, явная недоработка. Откуда же взялся первичный протоорганизм, столь удивительным образом эволюционирующий на нашей планете? Ведь по сути дела эволюционисты утверждают именно это, что все мы – люди и звери, а также растения, грибы, кораллы, губки и прочие организмы, которых великое множество на Земле, являемся потомками этого самого протоорганизма.

Вот что пишет об этом проф. Н. Н. Иорданский в своей книге «Эволюция жизни»:

Протоорганизмы были, вероятно, гетеротрофными формами, которые питались готовыми высокомолекулярными органическими соединениями, содержавшимися в первобытном океане («первичном бульоне») и имевшими абиогенное происхождение… В промежутке времени между 3,3 и 3,5 млрд лет какие-то формы древнейших организмов – прокариот, еще не имевших ядра, приобрели способность к фотосинтезу».

Затем прокариоты, по мысли Иорданского, разделились на бактерии и сине-зеленые водоросли. Вот так и пошло-поехало. Вы можете сами выбрать, кто больше подходит на роль ваших предков – бактерии или сине-зеленые водоросли. Смотрите, не ошибитесь! Тот, кто ошибется, может на весь долгий срок пребывания на Земле остаться сине-зеленой водорослью.

Все это я говорю здесь только для того, чтобы убедить читателя, что теория эволюции жизни – философская концепция, обросшая со временем множеством фактов и фактиков естественнонаучного характера. По сути дела, вся означенная концепция является естественным продолжением идеи самозарождения жизни на нашей многострадальной Земле. Сейчас великомудрые и ученые эволюционисты как-то стесняются того, что все они – наследники идеи самозарождения. Между тем, эта идея была сформулирована более 2000 лет назад именно Аристотелем. Он полагал, что жизнь возникла самопроизвольно. Аристотель верил, что внутри частиц неживой материи существовало что-то вроде активного начала, напоминающее оплодотворенное яйцо. Это активное начало при подходящих внешних условиях активизировалось и производило… из мертвого вещества живое существо. Идея самозарождения была популярна не только в античности, но и в средние века и позже. Активное начало, заключенное в семени или земле, побуждало вещество переходить в фазу существа. Так появились на свет растения, рыбы, ящерицы, земноводные, птицы. В XIII веке ученые верили, что существовало «гусиное дерево» – одна из пород пихтового дерева, которая в определенный момент порождала на свет гусей. Путешественники с Востока рассказывали, что из плодов некоторых тамошних деревьев, имеющих форму дыни, появляются ягнята. Парацельс, знаменитый врач XVI века, подробно описал самозарождение мышей, лягушек, угрей и черепах из воды, воздуха, соломы и гниющего дерева. Сродни с этим были представления о гомункулесе – маленьком человечке, которого можно было получить, соединяя разные вещества, химические активные и неактивные элементы. Бытовал способ получения гомункулуса из куриного яйца, выношенного под мышкой. В XVII веке бельгийский врач Жан Батист ванн Хельмонт описал способ получения мышей за 21 день из грязной рубашки, засыпанной зернами пшеницы и помещенный в ящик. При этом предполагалось, что активное начало содержится в человеческом поте, поэтому нужна была грязная рубашка. Однако в XVII веке появились и критические голоса. Кое-кто из европейских ученых не соглашался, что жизнь возникла в результате самозарождения. Биолог и врач из Флоренции Реди в середине XVII века провел исследование. Он детально доказал, что черви возникли в гниющем трупе не из освобождающейся энергии и активного начала, а от личинок этих самых червей. Ученому сначала не поверили, но постепенно чаша весов стала склоняться в пользу принятия этой идеи, которую назвали биогенезом. В наиболее популярной форме теория биогенеза гласит, что у каждого типа живых организмов есть свои предшественники, которые выглядят как потомки. Это был удар по зарождающемуся научному эволюционизму. В 1745 году Джон Нидхэм из Лондона все же провел остроумный опыт и доказал, что самозарождение существует. Этот исследователь брал куриный бульон, растительный сок и иные жидкости, содержащие крошечные кусочки пищи. Нагревал все это, закупоривал в воздухонепроницаемую пробирку и через несколько дней смотрел через стекло пробирки в микроскоп. Жидкость уже кишела крошечными микроорганизмами.

В этом долгом и трудном деле установления истины точку поставил Луи Пастер. В 1860 году он стал изучать проблему происхождения жизни. Пастеру удалось доказать, что сам воздух является носителем и источником микроорганизмов. Дабы предотвратить заражения питательного бульона микробами, он сконструировал свои знаменитые колбы с лебединой шеей. В них Пастер кипятил пивные дрожи сахар и мочу. При этом пар выходил из открытого кончика колбы. Микробы в таких прокипяченных колбах уже не возрождались. Однако если отпилить кончик такой колбы, то уже через 24 часа в растворе появляются микробы, которые попадают внутрь вместе с пылью и воздухом.

Как ни странно, опыты Пастера поставили крест на старой идее самозарождения, но дали шанс проявиться сторонникам эволюции. У креационистов тоже появился козырь – живые организмы порождают только себе подобных. Эволюционистам пришлось доказывать откуда появилась жизнь на Земле. Самое простое, что напрашивается из опытов Пастера, это объявить, что жизнь «прилетела» из Вселенной. Принесли жизнь метеориты или пылевые облака, внутри которых сохранялись особо стойкие бактерии, выдержавшие длительное существование в открытом космосе. Если эти бактерии смогли выжить в межзвездном пространстве, то они без труда смогли и «заразить» любую планету, такую как наша. Земля в этом случае до «заражения» уподобляется питательному бульону Пастера, который хранился в непроницаемых для микробов колбах. После «заражения» жизнь на планете расцвела. В полной мере она представляла из себя полигон для естественного отбора. Организмы, попавшие на Землю, стали бешено размножаться. Затем, когда они заполнили все мыслимые и не мыслимые экологические ниши, они стали бешено конкурировать. Выживали наиболее приспособленные. Отбор отбирал, а организмы изменялись все сильнее. Дело пошло… и дошло через несколько миллиардов лет до человека – гегемона животного мира Земли.

Однако есть существенная трудность для принятия такого сценария. Откуда в нашем огромном космосе живые бактерии? Как-то с трудом верится, что они смогли долететь до Земли, не имея скафандров. Эволюционистам пришлось возвращаться к идее самозарождения, но в уже улучшенном и подновленном наукообразными высказываниями виде. Дарвин не предпринимал попыток изучить вопрос о происхождении жизни. Для него было важно доказать, что все организмы имеют единого земного предка. Многообразие форм возникло в результате эволюции. Однако сам Дарвин предполагал, что условия, в которых могла возникнуть жизнь, были сходными с современными. Эволюционистам пришлось решать философскую задачу, имея в руках современную естественнонаучную базу и инструментарий, которые помогают решать практические задачи, но не способствуют широким обобщениям. Мнения разделились. Одни ученые стали полагать, что вначале были организмы, способные синтезировать сложные вещества и производить себе пищу из этих веществ под действием тепла и света. Их называют аутотрофными организмами. К ним относятся все зеленые растения и некоторые бактерии. Другие ученые резонно возражали – откуда на планете взялись весьма сложно устроенные организмы – зеленые растения? Получается, что они появились внезапно? Это противоречит теории эволюции – все сложное образуется из простого! Руководствуясь такими убеждениями, эволюционисты стали выдвигать смелую гипотезу, что вначале на Земле были простые организмы, использующие внешний источник для своего питания. Все люди, животные, многие бактерии, а также грибы и плесень являются гетеротрофными. Они поглощают чужое и за счет этого и живут. Конечно, человека и животных не назовешь простыми организмами… Дабы избежать неприятных ассоциаций с теорией самозарождения, эволюционисты пошли на хитрость. Они стали утверждать, что живое возникло из неживого медленно и давно, а, мол, адепты теории самозарождения утверждали, что самозарождение происходит быстро и повсеместно. Первые организмы медленно, медленно, миллиарды лет назад развивались из неживого, при этом условия среды тогда были совсем иными, настолько иными, что это было возможно тогда, но невозможно сейчас, потому что условия среды изменились.

Утверждается, что в далекие времена атмосфера планеты значительно отличалась от современной. В ней содержались вода, пар, водород, аммиак, метан. Совсем не было кислорода. В те далекие времена Земля была горячей. Вся вода на земле находилась в состоянии пара. Поднимаясь высоко над землей, пар остывал, соприкасаясь с холодом космоса. Образовывались тучи. Затем, в виде дождя вода выпадала на горячие скалы. И тут же снова испарялась, превращаясь в пар. Это должно было приводить к сильным ливням, сопровождавшимся непрерывными молниями. Испарение и конденсация – эти процессы продолжаются до сих пор, но раньше они шли постоянно. Вот такая рисуется умопомрачительная картина. Уникальное стечение обстоятельств – молнии, энергия, тепло, пар, ультрафиолетовое излучение и прочие факторы – разорвало химические связи между атомами простых газов в атмосфере планеты. Затем атомы эти рекомбинировали, образовав аминокислоты и другие органические молекулы. Далее, эти органические молекулы в океане собрались в большие группы – коацерваты. Эти объединения уже послужили отправной точкой для формирования протоклеток. Главное – собраться в кучу, тогда можно эволюционировать, то есть конкурировать друг с другом. Вот такая теория…

Как неживое стало живым… в океане эволюционных идей

Если теория Дарвина была буквально выстрадана ее создателем, дабы показать изменчивость органического мира, то теория предбиологической эволюции всего лишь на всего прагматически рисовала и рисует по сей день непротиворечивую картину, когда эволюция неживой материи плавно переходит к эволюции живой. Если Дарвином руководил живой интерес и желание найти объяснение фактов, которые он наблюдал, то создатели теории химической эволюции, вероятно, пытались логически выстроить непротиворечивую догму на все времена. И опыты американца С. Миллера, наблюдавшего в смеси аммиака, воды и метана под действием электричества синтез сложных органических соединений, вовсе не показывают нам путь эволюции материи. Еще никто не умудрился показать в опытах, как из свободно живущих органических веществ образуется живая клетка или хотя бы протоклетка.

Но, как говорится, на главный вопрос создатели химической теории эволюции забыли ответить. Этот вопрос состоит из одного слова – зачем? Спрашивать у неразумных веществ, зачем они стали эволюционировать в разумных существ, вроде бы бесполезно. Однако эта бесполезность переносится и на живые организмы. Зачем существуют люди, звери, весь мир? Какой глупый вопрос! Просто так, так случайно получилось… В контексте современного мира гламура на этот вопрос можно было бы ответить очень просто – чтобы получать удовольствие!

Таким образом, погружаясь все больше и больше в прошлое Земли, мы все больше переходим к построению умозрительных гипотез, которые должны подтвердить то, что мы якобы знаем из теории эволюции Дарвина. Мы даже имеет дело не с фактами, которые рассматривает теория биологической эволюции, а исключительно с предположениями. Причем предположения эти выстраиваются в единственно приемлемом для эволюционистов ключе. Априори предполагается, что сначала эволюционировали простые химические соединения, и этот свой импульс они передали органическим соединениям. Все эти умозрительные эволюционные построения базируются на том предположении, что в ранний период атмосфера Земли состояла из простых газов – водорода, метана, аммиака и водяного пара. А они, в свою очередь, уже содержали основные ингредиенты, необходимые для последующей эволюции. Вот что пишут авторы американского учебника биологии для средней школы:

«Если атмосфера земли в ранний период ее существования содержала огромное количество водяного пара и если непрерывно возникали вспышки молний, то можно предположить, что при этом должен был происходить электролиз воды… Электролиз можно рассматривать еще в одном аспекте – как действие электричества на вещество… При распаде молекул воды на молекулы водорода и кислорода электрическая энергия превращается в химическую… Возможно, что высокая температура атмосферы Земли в ранний период ее существования должна была привести к ускоренному движению молекул и, таким образом, к увеличению числа столкновений между ними… Вспомним, что электролиз воды является примером того, как электричество может вызывать распад молекул благодаря разрыву их связей и перестройке атомов. Электричество и кинетическая энергия – не единственные формы энергии, которые могут вызывать распад молекул и возникновение химических реакций. Показано, что видимый свет, ультрафиолетовые и рентгеновские лучи могут разрывать и восстанавливать связи в простых газах, поэтому можно с некоторой долей определенности предположить, что такие процессы когда-то проходили в атмосфере Земли. Таким образом, атомы простых газов могли превратиться в итоге во множество других видов молекул».

Согласно этому тексту видно, что все, сказанное по отношению к химической эволюции Земли, носит гипотетический характер. Далее, авторы учебника продолжают в том же духе:

«Давайте теперь рассмотрим различные формы энергии, которые вероятно, принимали участие в образовании газов атмосферы Земли в ранний период ее существования. Тепловая энергия, выделявшаяся из все еще горячей Земли, сообщала высокую кинетическую энергию молекулам газа (заставляя их двигаться быстрее), приводя к образованию новых комбинаций атомов. Электрическая энергия молний разрывала химические связи молекул газов, вызывая распад существующих молекул и образуя новые молекулы. Лучистая энергия Солнца в форме видимых и ультрафиолетовых лучей приводила к изменению уже имевшихся молекул».

Далее, авторы плавно переходят к эволюции органических соединений, поясняя попутно, что сегодня мы называем органическими молекулами все те молекулы, которые содержат углерод и водород. Эти молекулы названы органическими, потому что раньше считалось, что они могут синтезироваться только живыми организмами. Теперь же выяснилось, что это не так.

Еще в 1828 году химики научились синтезировать мочевину из неорганических веществ. Ранее считалось, что мочевина содержится только в моче животных. Авторы учебника предполагают, что условия лабораторий, в которых химикам удалось синтезировать органические соединения, в какой-то мере имитируют условия среды на Земле в ранний период ее существования. Попутно высказывается версия, что органические молекулы, образовавшиеся в газообразной атмосфере Земли, были перенесены из нее вместе с ливневыми дождями в океаны.

В мае 1953 г. Стенли Миллер опубликовал статью с интригующим названием «Образование аминокислот в условиях, близких к условиям, существовавшим на Земле в ранний период». В своей статье американец не преминул упомянуть имя нашего соотечественника А. И. Опарина, который впервые высказал идею, что основой эволюции жизни явились метан, вода, аммиак и водород, а вовсе не кислород, двуокись углерода, азот и вода, как полагали некоторые ученые, считавшие, что зеленые растения были первыми жителями земли. Чтобы подтвердить правоту Опарина, Миллер пропустил в специально созданном приборе через систему труб смесь газов: метана, водорода и аммиака. Водяной пар поступал из специального приспособления. В определенный момент создавался электрический разряд. В полученной таким образом смеси обнаружили содержание аминокислот. Пар, проходя через прибор, охлаждался и конденсировался в виде дождя. Таким образом, в лаборатории были в точности воспроизведены все условия, существовавшие, по мнению исследователей, в атмосфере первобытной Земли. К числу таких условий относятся тепло, дождь, кратковременные разряды «атмосферного» электричества и вспышки света.

Через неделю проведения таких экспериментов Миллер с удивлением обнаружил, что образовавшаяся ранее бесцветная жидкость стала красной. Химический анализ показал, что в ней появились органические молекулы аминокислот. Здесь надо сообщить, что аминокислоты состоят из атомов углерода, водорода, кислорода и азота. Этот опыт явился важной вехой, которая вывела создателей гетеротрофной теории эволюции в фавориты гонки теоретиков эволюции. По мысли этих ученых, органические молекулы аминокислот накапливались в океане. Многие из них, не желая оставаться в прежнем состоянии, под воздействием электричества, тепла и благодаря новым химическим реакциям эволюционировали в более сложные молекулы. Как тут не вспомнить роман С. Лема «Солярис» с его живым мыслящим океаном… Очевидно, фантасты не поспевали за открытиями науки.

Хорошо известно, что из аминокислот состоят белки… Вот мы и подошли к самому интересному и захватывающему. Помните, еще Фридрих Энгельс в работе «Анти-Дюринг» дал определение жизни – «Жизнь – есть способ существования белковых тел…» Вероятно, Энгельс говорил не просто так, а с учетом грядущих открытий науки.

Молекула белка – это гигантская молекула, содержащая 100–3000 аминокислот. В живом организме насчитывается 20 аминокислот. Это означает, что в одной белковой молекуле одна аминокислота должна встречаться множество раз.

Эстафетную палочку гонки идей подхватил другой американский ученый, В. Фокс из Флоридского университета. Он посчитал, что образование аминокислот в первичном океане Земли уже дело доказанное. Теперь надо показать, каким образом могло произойти соединение аминокислот в первичные молекулы белка. Фокс хорошо знал, что белки образуются благодаря биохимическим реакциям, протекающим в живых организмах. Однако этот путь образования белков Фокса не интересовал, поскольку ему было известно, что на древнейшей Земле никаких организмов не было. Фокс стал лихорадочно искать доказательства иного небиологического образования белка. Кто ищет, тот всегда найдет! И Фокс в 1957 году на конференции по происхождению жизни представил свой доклад, в котором высказал гипотезу, что пептиды – короткие белки – могли образоваться при повышенных температурах, когда происходило испарение лишней воды. В этом случае сухие аминокислоты могли соединяться друг с другом и образовывать пептидные связи. Фокс провел интересные опыты. Он нагревал сухую смесь аминокислот. Вода испарялась. При остывании аминокислот происходило связывание их в более крупные и сложные молекулы. Эти молекулы были очень похожи на белки. Опыт Фокса показал, что белки могли появиться на нашей планете еще до того момента, как их стали производить живые организмы. Дальше дело оставалось за малым – нужно было доказать, что на нашей Земле когда-то существовали именно такие условия, которые воспроизвел в своих опытах Фокс. Дальнейшее базируется уже на реконструкциях живого прошлого Земли, как это увидел ученый. Земля охлаждалась медленно. Ее поверхность еще долго оставалась горячей. Дожди, которые приносили аминокислоты из атмосферы, стали выпадать реже. В период между дождями вода могла испаряться, а аминокислоты оставались на горячей скалистой поверхности. В этих условиях аминокислоты могли соединяться друг с другом, причем вода, которая образовывалась при этом, тоже испарялась. Так, возникло множество различных новых органических соединений, которых ранее не видел мир. Эти новые органические соединения смывались в океан последующими дождями с теплых скал. Вода тогда была уже не горячей, но все еще теплой. Ее температура поддерживалась остывающей Землей. Теплый первичный океан буквально кишел разными формами органических соединений. Именно этот теплый океан А. И. Опарин и Д. Холдейн назвали «питательным бульоном». Начало долгой эволюции жизни было положено. Миллер доказал, что электричество и пар способны создавать из смеси газов аминокислоты, а Фокс доказал, что аминокислоты, «отдыхая» на жарких скалах, могут соединяться в пептидные цепи. Затем они смывались в теплый океан и преображались там, но это уже совсем иная история…

Как жалко, что американские учебники биологии (содержание одного из них я здесь пересказываю со своими комментариями) в свое время были запрещены в советских школах. Советские школьники наверняка прояснили бы для себя многие вопросы эволюции, если бы занимались по этим учебникам. Наверняка, многие бывшие школьники не стали бы искать себя сегодня в религии и не восставали против теории эволюции, если бы занимались по таким хорошим учебникам. Современные учебники по природоведению ничуть не лучше советских. В одном из них за 4 класс было написано, что предками людей и животных были «капельки» и «камешки»… Конечно, такое высказывание не патриотично, но, что поделаешь.

Все мы вышли из «питательного бульона»?

В 1924 году советский биохимик, впоследствии ставший академиком, А. И. Опарин сформулировал основные положения своей теории предбиологической эволюции. И, как сейчас считают многие, он был прав. Рассуждал будущий академик просто – если аминокислоты и белки образовались на Земле еще до появления жизни, то они могли находиться и в первичном океане. Там им самое место. Аминокислот и белков было много. А могло стать еще больше. Отвечая на вопрос, каким образом шло приращение белка на нашей Земле, которая тогда была безвидна и пуста, будущий академик предположил, что белки, попавшие в первичный океан, концентрировались. Так было высказано предположение, что белковые молекулы, очевидно, смытые с теплых скал, попав в воду, не просто плавали там, а объединялись в большие конгломераты, которые называют коацерватами. Само это слово происходит от латинского coacervare, что означает «образовать скопление». И в самом деле, способность белков образовывать скопления в жидкой среде была детально изучена голландским профессором Бунгенберг де Йонгом в 1920–1930-х годах. Исходя из этих опытов, было понято, что и в прошлом нашей Земли могли идти такие же процессы. Сложные органические молекулы группировались в воде в небольшие капли. Коацервация возможна потому, что, попав в воду, белковые молекулы ионизируются, т. е. приобретают положительный или отрицательный электрический заряд. азноименные заряды притягиваются, а одноименные отталкиваются. Благодаря ионизации, такие молекулы объединяются друг с другом и теряют часть воды, которая их окружает. Так и возникают коацерватные капли, которые являлись впоследствии основой для создания протоклеток. Предполагается, что в первичном океане количество органических соединений значительно превышало предел коацервации. Именно поэтому и стало возможно образование коацерватов. Как считал А. И. Опарин, в «первичном бульоне» имел место процесс концентрации высокомолекулярных соединений – гигантских молекул. В настоящее время известно около 200 коацерватных капелек, разнообразных по составу. Их размер и масса примерно такие же как у клеток живых организмов.

Авторы учебника биологии для средней американской школы дальнейшую эволюцию жизни рисуют так:

«Конечно, большая часть этих белковых капелек существовала короткое время. Однако возможно, что некоторые из них не распадались, а, наоборот, увеличивались и усложнялись благодаря процессу диффузии и синтезу новых соединений внутри капель и поглощению веществ из окружающей среды. Диффузия – это движение атомов и молекул из области, в которой имеется большое количество молекул, в область, в которой их меньше… Это движение является результатом их кинетической энергии, которая приводит к случайному непрерывному движению и соударению частиц… В результате диффузии, маленькие органические молекулы могли сталкиваться с коацерватами и прилипать к их внешней поверхности. Эти частицы, вероятно, в конце концов становились частью коацервата. С некоторой уверенностью можно сказать, что они скапливались, образуя крупные и очень сложные органические молекулы».

Последнее предположение основано на опытах химиков-органиков, выяснивших, что в лабораторных условиях большие органические молекулы при соударении слипаются и образуют скопления.

Далее авторы продолжают: «Возможно, что определенные комбинации молекул в пределах коацерватов оказались более устойчивы по сравнению с другими. Одни коацерваты выжили, а другие – нет».

Вот так исподволь нас подводят к основному положению дарвиновской теории эволюции – выживают наиболее приспособленные. Одни коацерваты выжили, а другие – нет. Очевидно, те из коацерватов, которые не выжили, были менее приспособлены. Те, которые выжили, приросли за счет прилипших частиц. При такой постановке вопроса грань между неживыми каплями и живыми существами, старающимися выжить, стирается.

Далее авторы подводят некий итог:

«В итоге определенные комбинации молекул могли привести к возникновению в коацерватной капле реакции с высвобождением энергии, что способствовало сохранению устойчивости этой капли. Однако эти реакции могли протекать очень медленно. На эволюцию простейших живых существ могло уйти много времени».

Понимая некоторую уязвимость своих логических построений, заставляющих нас поверить в теорию самозарождения в ее новом перелицованном наукообразном виде, авторы учебника пускаются в философские обобщения. Эти обобщения призваны укрепить в нас веру в то, что самозарождение и превращение неживого в живое – не такая уж невозможная вещь как кажется.

Авторы пишут:

«Биолог окажется до некоторой степени в затруднительном положении, если его попросят дать определение жизни. Конечно, легко сказать, что корова – это живое, а камень – неживое. То же самое различие можно сделать между амебой и коацерватом. Но когда биолог пытается установить систему классификации живых и неживых существ, он попадет в затруднительное положение».

Авторы упирают на то, что невозможно провести четкую границу между живым и неживым. Кое-что кажется живым с элементами неживого, а кое-что – неживым с элементами живого.

«В самом деле, существует „спектр“ по порядку усложнения – от атома до простой молекулы, а затем до сложных белков и, наконец, до живых организмов, популяций и сообществ. Интересны в этом отношении вирусы. Некоторые из них могут кристаллизоваться и находиться в таком состоянии неопределенно долгое время, не теряя своих свойств. По-видимому, вирусы не нуждаются в пище как в источнике энергии и в то же время они могут размножаться. Можно ли отнести вирус к живому?.. Разница между коровой и камнем, по-видимому, очевидна каждому. Разница между простейшим живым организмом и сложной неживой системой не так очевидна».

Основываясь на этих умозаключениях, нас пытаются уверить, что живое вырастает из неживого, потому, что граница между мелкими живыми и неживыми объектами не так отчетливо различима как между крупными, такими как корова и камень. Это просто словесная эквилибристика и ничего более. На самом деле, большая игра эволюционистов заключается в том, чтобы при помощи максимально возможной наукообразной терминологии и современных приборов убедить себя и других в том, что в определенных условиях возможно самозарождение жизни. Между тем, аргументация здесь слаба как никогда. И никакие ссылки на современные эксперименты, молекулярные исследования, сверхточные методы и прочее здесь не вносят ничего нового. Они лишь призваны уверить нас, что в отдаленное время при определенных условиях на Земле было возможно очень сложное и медленное самозарождение жизни, которая, в конце концов, привела к появлению человека. Процесс появления человека воспринимается в этом случае как триумфальное завершение всего долгого периода эволюции жизни на Земле.

О «высших» и «низших» дрожжах – предках людей

Когда мы говорим о различиях живого и неживого, надо понимать, что живые организмы являются системой молекул, организованных в определенные структуры. Так, человек, его тело, является примером чрезвычайно сложной, высокоорганизованной системы молекул. Чем лучше организована система, тем больше энергии в ней заложено, но тем больше энергии нужно для ее поддержания. Энергия эта берется из внешней среды. Если не будет постоянного источника энергии, поддерживающего жизнедеятельность, то система, какой бы совершенной она ни была, развалится на отдельные фрагменты. Молекулы, которые входили в состав этой системы, распадутся. Это мы и видим, когда умирает человек, и тело, ранее выполнявщее функцию жизнедеятельности, гниет и превращается в тлен.

Эволюционисты, выстраивая свою казуистическую по своей сути восходящую цепочку от первых коацерватов до человека, вынуждены были признать, что организмы по мере их усложнения все более и более организовывались и использовали для этой организации внешний источник энергии. Для поддержания коацерватов в стабильном состоянии требовался внешний источник энергии. Без постоянного притока энергии из внешней среды коацерваты очень нестабильны. Причем энергия эта, потребляемая будущими живыми организмами, должна была все более и более возрастать, иначе никакой эволюции жизни просто не было бы!

Современный писатель-эволюционист А. Хаксли, внук сподвижника Ч. Дарвина Т. Х. Хаксли утверждает, что сходство между камнем и живым существом состоит в том, что те и другие состоят из атомов и молекул. Однако отличие живых организмов от камня заключается в том, что в камне имеется лишь беспорядочный набор этих элементов, а в живых системах этот набор упорядочен. Именно наличие порядка позволяет живым системам комбинировать все элементы в новые более совершенные структуры. Эти комбинации мы и связываем с эволюцией. Исходя из этого, А. Хаксли указывает еще на одно свойство живого – оно является источником порядка. По мысли писателя, именно порядок способствует все большей и большей степени упорядочения структур. Как в Библии: «всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимущего – отнимется». Тот, кто имеет порядок тот получит еще больший порядок и эволюцию, а тот кто не имеет порядка – тот лишится и того, что имел.

В этом утверждении причина перепутана со следствием. (Конечно, имеется в виду не библейское высказывание, а утверждение Хаксли.) Если структура имеет упорядоченные элементы, то это не значит, что само существование упорядоченных элементов в этой структуре явится основой для дальнейшей эволюции материи.

Как предполагают эволюционисты, необходимым условием превращение неживых объектов, коацерватов, в живые организмы должен был явиться постоянный и контролируемый источник внешней энергии. Только это могло превратить коацерваты – аморфные соединения белковой природы – в мельчайшие живые структуры, самостоятельно поддерживающие свою жизнедеятельность. Эволюционисты обратились к своим излюбленным источникам энергии – молниям и ультрафиолетовому излучению – в надежде, что они дадут то, чего не хватало коацерватам на начальном этапе их возникновения. Однако жесткое ультрафиолетовое излучение и молнии скорее могли разрушить хрупкие аморфные белковые объединения, чем снабдить их энергией. Тут-то и пригодились досужие размышления эволюционистов об избыточном существовании в первичном океане органических молекул. Как предполагал ученый Опарин, их накопилось в океане столько, что в отношении первичного океана вполне оправданно звучит такое словосочетание как «первичный бульон». Это был даже не океан в привычном понимании этого слова, а огромный резервуар химической энергии. Пригодилось также и утверждение, что не все органические молекулы эволюционировали, некоторые из них, напротив, отброшенные отбором, исчезали в пучине. Некоторые аминокислоты разрушались и энергия их химических связей, накопленная целыми поколениями их предшественников, высвобождалась. Эта энергия не пропадала зря, а использовалась для связывания других аминокислот в уже более сложные молекулы. Таким образом, одни органические молекулы служили источником энергии, а другие – строительным материалом для новых молекул. В результате, образовывались гигантские и сложные молекулы, которые уже очень напоминали те самые молекулы, которые входят в состав современных организмов. Новые соединения представляли собой высшую стадию развития коацерватов.

Примером высвобождения энергии является реакция взрыва при взаимодействии водорода и кислорода. Реакция сопровождается образованием воды. При этом высвобождается тепловая и световая энергия. Однако, чтобы устроить взрыв, нужно поднести горячую спичку. Эволюционисты понимали, что излишние тепло и свет разрушат их коацерваты. Поэтому они предположили, что в реакциях разрушения прежних элементов присутствовали особые вещества, которые активизировали участвующие в них химические соединения без нагревания. Эти вещества называют катализаторами. Катализаторы могут сближать реагирующие молекулы настолько, что они начинают вступать в реакцию. К примеру, без катализаторов водород и кислород могут находиться в смеси, но не вступят в реакцию друг с другом. Органические соединения, которые являются катализаторами, называются ферментами. Вот так мы добрались и до брожения. Как выяснили ученые, простые сахара, такие как глюкоза, служат сырьем для реакций, в которых происходит высвобождение энергии. Благодаря этому, глюкоза может подвергаться химическим превращениям, которые без ферментов были бы невозможны. Эволюционисты предполагают, что примитивные гетеротрофы высвобождали энергию химических связей, необходимую для поддержания своей жизнедеятельности, посредством сбраживания глюкозы. Еще с пионерских работ Пастера и Бюхнера ученые с надеждой обратили свои взоры в сторону дрожжей. Они уже тогда понимали, что за дрожжами великое будущее… Однако, как оказалось, у дрожжей было великое прошлое. Все мы потомки не «камешков» и даже не «капелек», а дрожжеподобных коацерватов, которые научились сбраживать простые сахара, добывая тем самым источник энергии для своей жизнедеятельности. У человека и дрожжей есть что-то общее, вы не находите?

Таким образом, обстановка в «первичном бульоне» – земном океане – существенным образом поменялась. Часть гетеротрофных организмов стала «высшей» формой тамошней жизни. Они укрепились и научились получать пищу извне. Источником пищи для них стали «низшие» гетеротрофы, которые размякли, пустили сладкие слюни. Ихто и использовали «высшие» для своей дальнейшей эволюции. Молекулы питательных веществ, которые были когда-то «низшими» гетеротрофами, стали сами проникать в клетки «высших» благодаря процессу диффузии. Напомним здесь для тех, кто подзабыл, что диффузия – это движение атомов и молекул из области, в которой их много, в область, в которой их мало. Может быть «высшие» могли устраивать дело так, что формировали внутри себя области с разряженным количеством молекул и атомов? Туда через поры стремились глупые «низшие» или то, что от них осталось. Попав внутрь, «сладкие слюни» разрушались под воздействием ферментов, благодаря организованному «высшими» процессу брожения. Брожение – процесс, во время которого происходит высвобождение энергии съеденной пищи без доступа кислорода. При брожении высвобождалась энергия, которая использовалась для создания еще более сложных по своей структуре гетеротрофов.

Вернемся на несколько мгновений к стадии «бульона», который был на нашей Земле по уверению эволюционистов. На стадии «бульона» пища совершенно бесполезна, потому что все это богатство, обладающее питательными свойствами, находилось во внешней среде первичного океана. Точно также бесполезна для нас, людей, пища, когда она находится во внешней среде, а не внутри нашего желудка. Эволюционисты довольно подробно рассмотрели возможность формирования неких примитивных «желудков» у «высших» гетеротрофов. По их мнению, коацерваты были окружены слоем вещества, возможно белка. Этот слой позволял проникать внутрь одним веществам и задерживал другие. По мере того как «высшие» гетеротрофы развивались, вместе с ними развивался и защитный слой вокруг них. Такой слой постепенно превратился в то, что мы называем клеточной мембраной. Органические соединения проникали через примитивную клеточную мембрану, которая состояла не только из белков, но и из жиров – липидов. Однако, чтобы заставить молекулы вещества двигаться через мембрану нужна была энергия. Просто диффузией здесь не обойдешься. Надо заставить «сладкие слюни» двигаться как раз туда, куда они не желают. Исходя из этого, эволюционисты предположили, что «высшие» гетеротрофы стали затрачивать энергию, чтобы заставить куски своих собратьев – «низших» гетеротрофов – попасть внутрь своих тел. Вот так они и жили, постепенно эволюционируя в «питательном бульоне». То было счастливое время, время надежд. Люди еще не стали людьми, но они уже стали живыми, и это удивляло и радовало. У них еще все впереди, их ждут увлекательные превращения, которые позволят некоторым из их потомков превратиться в современного человека…

Как появилась ДНК?

У всех свои недостатки. Были они и у ранних гетеротрофов. Процесс поедания себе подобных, а также питательного бульона, состоящего из свободных аминокислот и белков, был хаотичен настолько, что трудно было понять, кто кого ест. Не успеет какой-то ранний гетеротроф позавтракать, вытереть рот салфеткой, как глядь, а его самого уже разбирают на части его же собратья. Имели шанс выжить и продержаться значительное время те, кто как-то мог контролировать процесс своей жизнедеятельности. Вот тут и понадобились гетеротрофам молекулы, которые осуществляли контроль основных процессов, идущих в клетке, не давая ей распасться раньше времени.

В конце XIX века швейцарский биохимик Фридрих Мишер, исследуя под микроскопом ядра клеток гноя и спермии – мужские половые клетки, обнаружил нуклеиновые кислоты. Как выяснилось позже, они осуществляют контроль деятельности клеток. Поскольку их обнаружили в клеточном ядре (ядро-нуклеус), они и получили название «нуклеиновые кислоты». Нуклеиновые кислоты были обнаружены у всех организмов – от вирусов, до зеленых растений. Открытие это пришлось как нельзя кстати. Эволюционисты предположили, что нуклеиновые кислоты играли важную роль и в жизни примитивных организмов.

Нуклеиновые кислоты, как выяснилось позже, оказались весьма похожи у столь разных организмов как человек, животное, растение и вирус. Оказалось также, что термин «нуклеиновые (ядерные) кислоты» тоже не совсем точен. Они были обнаружены в разных частях клетки, а не только в ее ядре. Дотошные химики стали разрушать гигантские нуклеиновые кислоты, пытаясь понять из чего те состоят. Выяснилось, что при гидролизе – использовании воды для отделения молекул друг от друга – нуклеиновые кислоты могут распадаться на более простые молекулярные блоки, которые состоят из ограниченного набора более мелких молекул. Их назвали нуклеотидами. Каждый нуклеотид, в свою очередь, состоит из трех компонентов: фосфорной кислоты, сахара и содержащего азот основания (пурина или пиримидина). Сходство нуклеотидов как раз в том и состоит, что все они построены из одинаковых составных частей.

Выяснилось также, что существует два важнейших типа нуклеиновых кислот – дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК) и рибонуклеиновая кислота (РНК). В клетках современных живых организмов мы находим ДНК в основном в ядре, а РНК – и в ядре, и в цитоплазме.

РНК как раз тем отличается от ДНК, что в ее состав входит другой тип сахара и пирамидиновое основание урацил вместо тимина.

Сахар и фосфатная группа одинаковы у всех нуклеотидов ДНК.

Тайны микромира весьма интересны и могут иметь разное философское толкование. Однако эволюционисты взяли контроль над ситуацией в мире науки в свои руки. Они предположили, что широкая распространенность нуклеиновых кислот во всех живых организмах может означать только одно – что молекулы ДНК и РНК появились уже у ранних гетеротрофов. Исходя из этих предположений, эволюционисты предположили, что нуклеиновые кислоты установили контроль над всеми процессами, идущими в протоклетках еще в далекие времена «первичного океана». Согласно этой версии, ранние гетеротрофы уже обзавелись неким командным центром, который указывал им что делать, что есть и куда плыть. Понятно, что корабль, который имеет капитана, имеет больший шанс выиграть сражение на море у кораблей, которые капитана не имеют и действуют хаотично. Кроме того, в процессе изучения ДНК и РНК выяснилось, что эти молекулы играют важнейшую роль при передаче наследственной информации. По версии эволюционистов, с возникновением ДНК и РНК у гетеротрофов появилась возможность накапливать как позитивную, так и негативную информацию и опыт и передавать все это новым поколениям гетеротрофов. Это увеличивало шансы первичных организмов в их нелегкой борьбе за право дожить до человеческой стадии своего развития. Первоначальная стадия становления организмов выглядит так – дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК) установила контроль над жизненными процессами и всевозможными проявлениями практически у всех типов клеток. При этом ДНК сделалась хранителем наследственной информации. Это был триумф! Однако у некоторых вирусов наследственная информация хранится не в ДНК, а в молекулах рибонуклеиновой кислоты. И это наводит на некоторые мысли о вторичности самых примитивных из современных организмов – вирусов. Напомним, что некоторые вирусы могут при неблагоприятных условиях превращаться в кристаллы и оставаться в таком состоянии сколь угодно долгое время.

Выстраивая свою систему ценностных ориентиров, эволюционисты рассуждают в духе «развитого» дарвинизма. Они часто указывают на то, что молекулы боролись друг с другом за существование. Молекулы ДНК и РНК захватили власть в протоклетках и навязали свою волю остальным молекулам. Кроме всего прочего, примитивные организмы боролись за существование с себе подобными. В этой схватке выживали наиболее приспособленные. Такое перенесение на мир гипотетических протоорганизмов законов, якобы существующих среди животных, вряд ли уместно. Эта экстраполяция и выстраивание многоходовых сценариев со многими неизвестными – прямой путь к фантасмагориям, предназначение которых только одно – быть идеологическим обеспечением эволюционизма.

Совершенно неизвестно, сколько будет жить организм, который находится в промежуточном положении между живым и неживым. Да и вообще будет ли такой организм жизнеспособным? Ссылки на вирусы вряд ли уместны. Считать, что вирусы наши предки – верх безумия. Многие вирусы представляют из себя нуклеиновые кислоты, упакованные в белковый чехол. Для размножения вирусов нужна клетка с отлаженным механизмом наследственности. Вирусная РНК или ДНК проникает в эту клетку и встраивается в наследственную программу, после чего уже сама клетка тиражирует копии вирусов, которые, в конечном счете, ее и губят, разрывая внешнюю оболочку клетки и вырываясь наружу. Таким образом, жизнь вирусов была вряд ли возможна без наличия живых клеток, имеющих сложную структуру и наследственный аппарат. Можно предполагать, что вирусы возникли в результате обособления части клеточного ДНК. В этом случае эти фрагменты разрушенных клеток пустились в свободное плавание, стали заражать живые клетки. Исходя из этого, можно предположить, что вначале были живые клетки, имевшие наследственный аппарат, а уже затем при их распаде часть нуклеиновых кислот перешла в состояние свободного плавания. С развитием генной инженерии появилась возможность создавать новые вирусы. Этим в свое время занимались военные, стремясь создать новейшее вирусное оружие. Все эти разработки засекречены, но можно предполагать, что некоторые вирусы, циркулирующие ныне в мире людей и животных, являются продуктом былых манипуляций.

Разговоры о конкуренции и естественном отборе среди протоорганизмов также никакого смысла не имеют, если нет возможности сохранять наследственные изменения и передавать его потокам. Даже если встать на точку зрения эволюционистов и принять, что могли существовать какие-то примитивные организмы, конкурирующие друг с другом и постоянно улучшающие свои свойства; то все эти улучшенные модели организмов могли сохраниться только в одном случае, если они сохранят свои преимущества в геноме и наделят потомков своими лучшими свойствами. Исходя из этого, можно предполагать, что у первичных организмов степень жизнедеятельности должна была быть под довольно жестким контролем нуклеиновых кислот. Именно эта высокая степень контроля жизнедеятельности позволяла удержать на высоком уровне обменные процессы и передавать лучшие качества потомкам. Если этого не было, то ни о какой стабильности и выживаемости речи не может быть. Многочисленные опыты, проводившиеся в лабораторных условиях, не позволили сформировать конкурирующие протоорганизмы, наделенные такой степенью контроля, который бы позволил им не только выживать, но и улучшать свои наследственные свойства. И в самом деле, эволюционисты хранят гробовое молчание по поводу результатов таких опытов.

Однако, как бы ни хитрили эволюционисты, вероятность самопроизвольного возникновения сложнейшего молекулярного устройства ДНК – РНК – белка или даже одной единственной молекулы ДНК, окажется невообразимо мала. Удивительное структурное сходство молекул ДНК, определяющих наследственные черты самых разных организмов от амебы до человека, внушает скорбные мысли даже некоторым эволюционистам. Почему генетический код одинаков у всех живых организмов? Неужели все живые существа, живущие и жившие на нашей планете, включая человека, являются потомками одной единственной молекулы ДНК? Вроде бы такая универсальность генетического кода всех земных организмов свидетельствует о единстве происхождения всех форм жизни на Земле. Однако полное соответствие генетического кода у разных земных организмов может возбуждать и странные подозрения. Не занесена ли жизнь на нашу планету извне? Может быть, это свойство не только земных организмов? Может быть, во всей Вселенной живые организмы имеют единый универсальный генетический код? Кроме всего прочего, этот факт сильно умаляет рассуждения эволюционистов о естественном отборе у примитивных организмов, переходящих из стадии неживого с стадию живого. Как в этом случае быть с конкуренцией и естественным отбором?

Как писал Дж. Бернал в своей книге «Происхождение жизни»:

«Картина одинокой молекулы ДНК на отмели первичного океана, производящей всю остальную жизнь, была еще менее правдоподобной, чем миф об Адаме и Еве в райском саду». И в самом деле, если была конкуренция среди гетеротрофов, если постоянно уничтожались менее приспособленные, а более приспособленные гетеротрофы изобретали всякий раз нечто новое, то можно было ожидать огромное генетическое разнообразие у живых организмов. Если ДНК и РНК появились в результате естественного отбора, то почему мы не имеем других форм генетического кода, хотя бы у самых примитивных организмов?

Но эволюционистов ничуть не смущает невероятность описываемых событий. Они готовы продолжать в том же духе, пока не дойдут до человека современного типа с его страстями, с его парадоксальным неуравновешенным поведением и мышлением. И это тоже они будут объяснять действием естественного отбора.

Впрочем, незначительные отличия генетического кода обнаружены в ДНК митохондрий некоторых видов. Эти отличия как раз могут свидетельствовать в пользу инволюции. И универсальный генетический код тоже слегка изменяется у примитивных земных организмов под воздействием энтропии и инволюционных процессов…

Очень может быть, что Земля заселялась многократно в разные времена. При этом разумные предки живых организмов могли пребывать из разных частей космической ойкумены. Однако создавались тела космических переселенцев искусственно, на основе имеющихся моделей универсального генетического кода. В этом случае универсальный генетический код может являться свойством всех живых организмов во Вселенной. Такая версия представляется невероятной нам, воспитанным на эволюционных моделях, но всякое может быть…

Как выглядели предки?

На первый взгляд, все рассуждения эволюционистов выглядят вполне здраво. Они согласуются с принципами формальной логики. «Что будет происходить с организмом, который научился кушать и все больше приспосабливается к условиям среды?» – спрашивают эволюционисты. «Такой организм начнет увеличиваться в размерах», – отвечают они сами себе. В результате, объем клетки станет так велик, что это приведет к заметному снижению эффективности всей системы. И в самом деле, нельзя же расти до бесконечности. По мере увеличения организма через клеточную мембрану внутрь должны будут поступать все большие количества питательных веществ. Отношение поверхности мембраны к объему клетки при этом будет все время уменьшаться. Как выйти из этого затруднительного положения? Правильно! Надо разделить одну большую раздувшуюся клетку на две маленькие. Сказать легко, да сделать трудно. Как поделить поровну все добытые питательные вещества, все ферменты и все внутренние структуры клетки, с таким трудом воссозданные и отвоеванные у конкурентов? Если делиться пополам, надо делиться точно. Иначе, если разделиться неправильно, уменьшившая свой жизненный потенциал дочерняя клетка может тот час явиться съедобной мишенью для конкурентов.

Дабы выяснить это важное положение, ученые долгое время экспериментировали с амебами. Как только амеба достигала размеров, при которых она обычно делилась, коварный экспериментатор отрезал кусочек от этой амебы. После этого амеба, как не в чем ни бывало, продолжала опять расти, не проявляя никакого стремления делиться. Так продолжалось много раз. В одном из подобных опытов амебу оперировали каждый день в течение долгих четырех месяцев, и ни разу оперированная амеба, уменьшившая свой размер, не выказывала желание делиться. За это же время контрольная амеба – соседка, плескавшаяся в соседней пробирке, выпущенная на свободу и активно откармливаемая, делилась 65 раз. Эти опыты показали эволюционистам, что время начала деления клетки зависит от ее размеров. Проводя подобные опыты, ученые установили, что руководит делением молекула ДНК. После того, как сигнал к делению, исходящий из этой молекулы, был дан, отрезание кусочков от амебы уже не влияло на ее дальнейшую судьбу. Она начинала делиться, несмотря на то, что обладала меньшим объемом. Таким образом, было установлено, что в живой клетке существует особая молекула, отвечающая за самоудвоение.

Исходя из этих опытов, эволюционисты предположили, что у примитивных гетеротрофов также была молекула ДНК, и они также делились как и современные амебы, в тот момент, когда дальнейшее увеличение их массы было невозможно. Чтобы разделиться пополам, надо в первую очередь разделить молекулу ДНК, заведующую жизненно важной информацией. У ДНК была открыта способность к самоудвоению и самокопированию. Способность к самоудвоению – характерная черта всех живых организмов. Перед тем как их клетки начинают делиться, в них происходит самоудвоение молекул ДНК. И только после этого они разделяются на новые клетки. В результате, увеличивается число клеток в таких разных многоклеточных организмах как дуб, омар, человек.

В 1953 году Джеймсу Д. Уотсону и Френсису Х. С. Крику из Кембриджского университета в Англии удалось, сведя воедино все знания о молекуле ДНК, построить ее модель. Обычно модели чего-либо (судов, самолетов, подлодок) намного меньше оригинала. Модель ДНК оказалась существенно больше той молекулы наследственности, которая запрятана внутри клеточного ядра.

Уотсон и Крик выяснили, что молекула ДНК состоит из двух цепей, закрученных друг вокруг друга и образующих двойную спираль. Чтобы понять как устроена ДНК, можно представить себе лестницу с гибкими перилами. Нижняя часть лестницы жестко закреплена и двигаться не может. Закручивается верхний край лестницы. «Перила» построены из фосфатов и дезоксирибозы нуклеотидов, а «перекладины» – из пуринов и пирамидинов.

Модель Уотсона-Крика оказалась исключительно полезной для дальнейшего изучения вопроса о том, как клетки передают наследственную информацию новым поколениям. Проведенные опыты позволили установить, что химическая природа и количественное содержание ДНК в однотипных клетках постоянны от поколения к поколению. Это означает только одно – потомки наследуют все качества предков. Ученым весьма интересно было узнать и как происходит процесс самоудвоения ДНК, предшествующий делению клеток. Оказалось, что ДНК чем-то напоминает застежку-молнию. Начиная с любого конца спиральной лестницы, мы можем последовательно отстегнуть пурин от соответствующего ему пиримидина.

Внутри клетки всегда есть значительный запас разных нуклеотидов. При «расстегивании» спирали к отдельным ее перекладинам—нуклеотидам начнут присоединяться новые нуклеотиды, которые точно соответствуют имевшимся участкам ДНК.

Именно так и происходит самоудвоение ДНК. По всей ее длине к гибким «перилам» и «обломкам перекладин» будут пристраиваться соответствующие нуклеотиды. В тот момент, когда этот процесс расплетения доходит до конца цепи, происходит разделение двух тяжей исходной молекулы ДНК. При этом «перила» и «обломки перекладин» успевают обзавестись точной копией утерянного. В результате, вместо одной молекулы ДНК появляется две. При делении клетки дочерняя клетка получает точную модель молекулы, содержащую наследственную информацию. Именно этим можно объяснить, почему при смене поколений качественные признаки оказываются практически неизменными.

Как полагают эволюционисты, выработка способности к точному делению была одним из важнейших эволюционных достижений примитивных гетеротрофов. Просто диву даешься, как эти примитивные гетеротрофы додумались до такого. Мало того, они еще реализовали намеченное. Ведь важную роль в процессе жизнедеятельности стали играть именно нуклеиновые кислоты. Они, по сути, стали руководителями клеток во всех их начинаниях, включая процесс самовоспроизведения.

Биологи-эволюционисты с увлечением погружаются в микромир и открывают для себя его тайны. Это хорошо. Плохо только то, что они бездумно переносят открытые ими механизмы на примитивных гетеротрофов, по их мнению, плескавшихся в «первичном бульоне» Земли. Эволюционисты полагают, что раз у современных клеток существуют ДНК и РНК, они могли появиться только у протоорганизмов-гетеротрофов. Иной сценарий появления молекул, кодирующих жизненные процессы клеток, не рассматривается. А ведь могли принимать участие в создании такого сложного механизма и чьи-то внеземные мозги и технологии? Конечно, предположение, что инопланетяне приложили руку к созданию земной жизни, кажется многим лишенным оснований. Но это как посмотреть. Мы имеем привычку думать так, а не иначе. А привычка свыше нам дана, замена счастию она, как писал поэт Пушкин. Хуже всего, что привычка стандартного мышления напрочь отсекает поиски истины.

Возникает вопрос – каким же образом организмы смогли изменяться, эволюционировать, если наследственная информации передавалась от одного организма к другому без искажений? Согласно модели структуры ДНК, разработанной Уотсоном и Криком, при каждом удвоении двойной спирали ДНК образуется ее точная копия. Можно было предположить, что в этой ситуации организмы просто обречены находиться в неизменном виде и передавать своим потомкам только то, что имеют сами. Тем не менее, выяснилось, что иногда молекулы наследственности претерпевают некоторые изменения. При этом происходит искажение наследственной информации – возникают мутации. Подобные нарушения структуры исходной молекулы способны вызываться самыми разными причинами. Это и случайная перегруппировка нуклеотидов, и выпадение какого-либо нуклеотида при удвоении цепи ДНК. Могут происходить изменения в наследственном аппарате, вызванные и внешними причинами, например рентгеновскими лучами. Если из ДНК выпадает какое-то малюсенькое звено, это незначительное событие, тем не менее может изменить весь смысл наследственной информации. Эволюционисты не рассматривают даже в качестве гипотезы вмешательство в наследственный механизм эмоционального фактора, потому что они исходят из того, что у примитивных гетеротрофов не было мозга, а сами они состояли из одной протоклетки. Однако, если мы предположим, что на Земле неоднократно происходила экспансия разумных существ, то это меняет всю картину до основания. Помимо факторов влияния внешней среды на молекулу наследственности, можно предположить, что в ней имели место не только спонтанные мутации, вызванные случайными причинами. ДНК могла изменяться под воздействием эмоционально-гормональной лимбической системы головного мозга. Сложные биохимические превращения в многоклеточных организмах первых переселенцев могли кардинально изменять их облик. Конечно, это происходило не сразу и не вдруг, но по меркам геологического времени очень быстро. Не было процесса относительно длительных изменений – эволюции или даже инволюции. Тела первооткрывателей Земли могли изменяться довольно быстро, передавая своим потомкам существенно измененные черты, уже в гораздо большей степени приспособленные к условиям земной биосферы. Гормоны и гормоноподобные вещества белковой природы выполняли в этих изменениях отнюдь не последнюю роль. Они влияли на обмен веществ и ДНК и РНК клеток. Мы можем также предположить, что очень широкий диапазон индивидуальной изменчивости, заключенной в наследственном аппарате человека, как раз и служит целям приспособления к земным условиям жизни. И в самом деле, нам известно множество реакций человеческого организма. Многие из этих реакций не находят внятного объяснения с позиций эволюционистики. Почему бы не предположить, что эти реакции являются встроенным механизмом, призванным обеспечить наилучшую приспособляемость к новым земным условиям жизни. Кроме всего прочего, существуют геномные аномалии, которые традиционно трактуются как наследие животных предков. Между тем, если мы посмотрим на человека как на вид, не развивавшийся долгое время в условиях земной биосферы, то эти аномалии могут получить иную трактовку.

Так, существует аномалия ихтиоз, когда кожа человека по непонятным причинам начинает подвергаться ороговению. По некоторым данным ихтиозом в разной степени выраженности болен каждый из шести человек. Однако большинство больных и не подозревает о своей болезни. При этом грубеет и становится толстой кожа на локтях, коленях, подошвах ног. Это беспокоит, но не очень. Куда страшней, когда все тело или отдельные участки кожи покрываются ороговевшим слоем в виде коросты. При этом ороговевшие чешуйки кожи могут иметь относительное сходство с чешуей рептилий. Замечено, что ихтиоз обостряется в холодном сухом климате. Поэтому больным не рекомендуют жить в местах с таким климатом. Такая аномалия наталкивает на некоторые ассоциации с рептилиями мезозоя, которые также жили, по некоторым данным, в сухом и прохладном климате. Ихтиоз может возникать от механического повреждении кожи. Именно поэтому лицам, склонным к проявлению ихтиоза, рекомендуют тщательно следить за кожей, избегать ссадин, царапин, потертостей и мозолей. Ихтиоз считали генетическим заболеванием. Однако уже довольно давно было показано, что некоторые виды ихтиоза поддаются лечению… гипнозом. Впервые это было сообщено в одном из самых авторитетных научных журналов «Бритиш Медикал Джорнел» за 23 августа 1952 года и 22 июня 1955 года. Так, было показано, что под воздействием гипноза в мозгу пациентов вырабатываются определенные нейромедиаторы, которые отменяют действие болезни. Вряд ли кто-то из эволюционистов ныне пытается утверждать, что ихтиоз у человека – это наследие рептильных предков. Тем не менее, ранее находились эволюционисты, которые усматривали некоторую связь между этим заболеванием и гипотетическими предками человека, одетыми в ороговевший «скафандр». В литературной форме ихтиоз получил отражение в рассказе Артура Конан Дойла «Человек с белым лицом». Мы же можем взглянуть на это заболевание совсем с иных позиций. Очень может быть, что во время ихтиоза реализуются скрытые адаптационные возможности организма. Например, утолщение кожи на стопах является защитной мерой, позволяющей ходить по земле босыми ногами, особо не заботясь, что можно наступить на камень или жесткую траву. Кожа современных жителей благодаря ношению обуви и одежды является нежной и ранимой. Любая длительная прогулка горожанина босиком может привести к неприятностям. Тем не менее, если горожанин станет ходить чаще босиком, чем в обуви, его стопы через какое-то время приспособятся к этому.

Таким образом, мы можем предполагать, что в организме человека заложен скрытый адаптационный резерв. Аналогичный резерв представляют из себя и волосяной покров. У жителей, не пользовавшихся одеждой и проживающих в умеренном климате, тело может покрыться достаточно густыми волосами, как у австралийских аборигенов. Аналогичное превращение еще в большей степени, по всей видимости, произошло и у снежного человека. Адаптационные ресурсы организма человека будут усиливаться от поколения к поколению и станут передаваться наследникам во все более совершенной форме. В этом случае мы будем иметь, конечно, не случайную мутацию ДНК, а перестройку генома, связанную с изменившейся средой обитания.

Загадка зеленого листа

Вернемся к молекуле ДНК. Как известно мутации случаются довольно редко. Однако за сотни миллионов лет отделяющих нас от гипотетического проторганизма таких мутаций накопилось не мало. Так или примерно так рассуждают эволюционисты, доказывая, что все мы потомки примитивных гетеротрофов. Дабы утвердить свою правоту, эволюционисты ссылаются на то, что мутации были открыты у всех типов живых организмов от вирусов до человека. И пусть это будет лишь единичная мутация, но она может сказаться на фенотипе клетки. Это повлечет отклонение в структуре белок-фермент. Это, в свою очередь, скажется на активности фермента и на эффективности катализируемой им реакции. В результате, способность данной клетки конкурировать с другими клетками либо понизится, либо повысится. Если повысится, клетка получит преимущества в борьбе за существование с другими такими же как она, у которых не было отмечено такой благоприятной мутации. Преимущества эти перейдут к наследникам; и уже эти наследники будут свысока поплевывать на конкурентов, сознавая, что именно в их роду произошла счастливая мутация. Если же мутация будет неблагоприятной, эти клетки будут съедены конкурентами и не оставят потомства. Вот такой дарвинизм на клеточном уровне мы встречаем у эволюционистов, борющихся за право утвердить свою теорию.

По версии эволюционистов, молекулы ДНК, захватившие некогда всю полноту власти над жизнедеятельностью примитивных гетеротрофов, эту власть так больше и не выпустили из своих цепких рук. И в самом деле, если бы распределение генов после самоудвоения ДНК было случайным или даже хаотичным, тогда в новых клетках могли бы отсутствовать очень важные гены и эти клетки бы оказались бы не конкурентноспособны. Безвозвратно пропала бы вместе с их гибелью вся цепочка наследственных изменений, которые так старательно накапливали гетеротрофы. Именно поэтому самоудвоение ДНК не было случайным процессом. Однако из этого можно сделать и совсем противоположный вывод. Процесс самоудвоения ДНК изначально находился под контролем того, кого мы вправе назвать создателем организмов. Кто это был – традиционный творец или мудрый инопланетянин – нам пока не известно. К тому же в живых клетках действовала и продолжает действовать не одна молекула ДНК. Существует целая система молекул ДНК, которые действуют заодно. Несколько разных генов вместе с определенными белками, окрашенные красителями, хорошо были видны на стекле светового микроскопа. Исследователи открыли эти структуры в клетках человека и животных. Отсюда возникло и их название – «окрашенные тела», хромосомы. Согласно научным данным, хромосомы содержатся и в низших организмах, таких как бактерии и дрожжи. Хромосомы открыты у сине-зеленых водорослей и вирусов. Во всех известных организмах хромосомы перед клеточным делением претерпевают самоудвоение. Таким образом, этот процесс не имеет случайного характера. Наследование происходит под четким контролем, именно это позволяет организмам сохранять свое лицо и передавать свои качества потомкам. Кто создал этот механизм? Понятное дело, что им пользуются все – и вирусы, и сине-зеленные водоросли, и бактерии, и дрожжи, и животные, и человек. Каждый использует механизм передачи наследственных качеств потомкам по своему разумению. Однако, чтобы пользоваться этим механизмом надо его иметь. Иначе очень легко будет сегодня превратиться в «питательный бульон». Само наличие упорядоченности в таком важном деле как кодирование организма потомков порождает некоторые мысли по поводу искусственности создания этого механизма.

Эволюционисты предполагают, что «питательный бульон» из органических веществ со временем становился все более и более разбавленным, так как примитивные гетеротрофы, снабженные механизмом наследственности, со страшной скоростью потребляли свободно плавающие аминокислоты, белки и сахара. Органические вещества, миллионы лет накапливающиеся на нашей Земле, не могли служить неисчерпаемым источником пищи для все возрастающей популяции гетеротрофов. Синтез органических соединений в присутствии света и ультрафиолетовой радиации не мог продолжаться с той же скоростью, что и раньше, чтобы удовлетворить все возрастающие аппетиты гетеротрофов. Эволюционисты даже предполагают, что органические вещества синтезируются и сегодня, но их, к сожалению, сразу пожирают ныне господствующие на Земле микроорганизмы.

Настал такой момент, когда гетеротрофам Земли стало трудно добывать пропитание в виде «съедобных молекул». Из них в результате естественного отбора выжили те, кто научился использовать свет в качестве дополнительного источника энергии. Так появились на свет аутотрофы – зеленые растения и некоторые бактерии, умеющие использовать для извлечения энергии солнечные лучи. Так, пурпурные бактерии изначально причислялись к гетеротрофам. Затем выяснилось, что они способны утилизировать энергию солнечных лучей. В темноте они живут как гетеротрофы, а на свету – как зеленые растения. Анализ современных аутотрофов показал, что у них развились группы соединений, которые могут функционировать наподобие электронных ламп в радиоприемнике. Благодаря электронным лампам, приемник может отфильтровать определенную радиоволну и преобразовать ее в звуковую энергию. Процесс фотосинтеза весьма сложен и некоторые его детали еще до конца не поняты, но это не мешает эволюционистам утверждать, что способность к фотосинтезу растения приобрели путем эволюции. Энергия света, поглощаемая зелеными растениями, расходуется на превращение углекислого газа и воды в углеводы и кислород. Не исключено, что зеленые растения были частью древнего биоценоза, задуманного и осуществленного на нашей планете неизвестными пришельцами из космоса. Человеку – и современному, и древнейшему – требуется питание, и надо было создать или привести на Землю такие организмы, которые могли бы стать для него пищей.

Эволюционисты полагают, что в результате эволюции из числа примитивных гетеротрофов выделились аутотрофные организмы, питающие с помощью фотосинтеза. При этом высказывается предположение, что ферментная система, сложившаяся у гетеротрофов, была постепенно приспособлена к фотосинтезу первыми аутотрофами. В результате дальнейшей эволюции в промежутке между 3,3 и 3,5 млрд. лет произошло разделение на бактерии, питающиеся готовыми органическими соединениями, и сине-зеленые водоросли, живущие за счет фотосинтеза. До этого самого момента во времена археозойской эры жизнь существовала в условиях бескислородной восстановительной атмосферы на глубине 10–50 метров. Толстый слой воды защищал протоорганизмы от губительного действия жесткого ультрафиолетового излучения Солнца. Ранний протерозой называют даже «веком сине-зеленых водорослей». И в самом деле, окаменевшие останки этих водорослей обнаружены в разных частях планеты и имеют возраст 1,3–0,9 млрд лет.

Вряд ли этот факт категорично свидетельствует в пользу эволюции жизни от примитивных гетеротрофов к древним сине-зеленым водорослям. Мы совершенно не знаем, что происходило в эти далекие времена на суше. Предполагается, что сине-зеленые водоросли, использующие фотосинтез в процессе своей жизнедеятельности, постепенно и создали в атмосфере планеты ту концентрацию кислорода, которая стала использоваться для дыхания высшими организмами. Наряду с сине-зелеными водорослями, находят останки примитивных одноклеточных зеленых, бурых, красных водорослей и грибов. Ископаемые останки многоклеточных организмов такой древности не известны. Благодаря этому, весь гигантский период существования Земли от 3,5 млрд. до 570 млн. лет до наших дней получил название криптозой, на древнегреческом – «скрытая жизнь». В противоположность этому, период, начиная с 570 млн. лет до наших дней, назвали фанерозой, на древнегреческом – «явная жизнь».

Существует предположение, что останки высокоразвитых организмов, обладающих скелетом, не обнаружены ранее 570 млн. лет только потому, что это связано с трудностями перехода в ископаемое состояние в те далекие времена. Эволюционисты предполагают, что в криптозое не было многоклеточных организмов, и их появление около 570 млн. лет назад в ископаемом состоянии связано с тем, что они эволюционировали из одноклеточных. Но с таким эволюционным предположением не вполне согласуется тот факт, что граница между протерозоем и палеозоем, отделяющая кембрийский период от докембрийского, около 570 млн. лет, отмечена «взрывным» появлением весьма сложно устроенных организмов. После «немых» пластов верхнего протерозоя неожиданно появляется обилие и разнообразие ископаемых останков. Среди достаточно примитивных многоклеточных организмов – кишечнополостных, губок – встречаются останки высокоорганизованных животных – плеченогих, моллюсков, членистоногих, хордовых, полухордовых и прочих. Как писал Н. Н. Иорданский в своей книге «Происхождение жизни»:

«Этот взрыв формообразования на границе протерозоя и палеозоя – одно из загадочных событий в истории жизни на Земле». Дабы примерить факт внезапного появления окаменевших останков сложных существ с представлениями о длительной эволюции жизни на земле, даже появляется специальный термин: «взрывная эволюция в начале кембрия».

Разумные членисторукие докембрия

Однако мы можем предполагать, что никакой эволюции вообще не было. Но что же тогда было? Может быть, было невероятное – внезапное появление сложно устроенных организмов на нашей Земле? Эволюционисты, как мы понимаем, такой сценарий не рассматривают принципиально. Крайняя редкость захоронений ископаемых представителей древних животных объясняется ими просто. У большинства докембрийских обитателей Земли не было твердого скелета. В раннем кембрии, около 570 млн. лет назад, такой скелет появился в результате эволюции. Удивительно в этом эволюционном сценарии то, что скелет и скелетная анатомия совершенно различны у разных групп животных. У членистоногих это гибкие хитиновые панцири. У моллюсков и плеченогих – монолитные и прочные известковые раковины. Некоторые эволюционисты высказывали предположение, что причиной большого количества останков в раннем кембрии было гидрохимическое изменение состава воды, в которой плескались ее обитатели. Опять привлекаются в качестве аргумента объясняющего сложное строение организма особые условия среды. Мол, усиленное отложение фосфоритов в морских осадках раннего кембрия способствовало скелетообразованию у древних обитателей морей. Это предположение встречает возражение у самих же эволюционистов. Так, Иорданский пишет:

«Как могло благоприятствовать повышение содержания фосфатов в воде образованию, например, кремневой раковины, или хитина, представляющего собой комплекс полисахаридов?»

Кроме того, надо иметь виду, что эволюционисты традиционно пытаются утверждать, что жизнь на Земле зародилась в воде. Это во многом связано с тем, что именно в водной среде сохраняются по преимуществу останки живых организмов. Если трупы или останки скелета быстро заносятся илом и в течение длительного времени находятся в таком состоянии без доступа кислорода они имею шанс подвергнутся минерализации или окаменеть. При этом минеральные соли проникают из окружающего субстрата и постепенно замещают ткани трупа или скелет. Со временем образуется та самая окаменелость, которая при дальнейшем благоприятном стечении обстоятельств может попасть в руки палеонтолога. Именно поэтому сохраняются по преимуществу водные и околоводные виды животных и растений. Те же организмы, которые обитали на суше в былые времена, подвергаются после своей смерти разрушающему действию гнилостных бактерий и ядов. Скелеты уничтожают грызуны, а также ветровая и водная эрозия. Агрессивные почвенные кислоты, находящиеся в подстилке леса и во влажной земле, уничтожают гниющие останки раньше, чем они сумеют образовать окаменелость. Именно поэтому палеонтологи не располагают окаменевшими останками организмов, живших на суше в весьма далекие времена. Но из этого вовсе не следует, что на суше в кембрии и даже докембрии никто не жил. Очень может быть, что как раз жили и даже достигали известного разнообразия популяции разумных существ. Об этом мы можем судить весьма косвенным образом, но это не значит, что этого никогда не было.

Традиционно считается, что предками членистоногих были древние кольчатые черви, жившие в воде. Полагают, что древние представители кольчатых червей в процессе эволюции превратились в моллюсков и членистоногих. И уже значительно позднее предки насекомых, похожие на многоножек, выбрались из воды на сушу. Но так ли это? На самом деле, мы можем предполагать, что был иной сценарий эволюции жизни, который правильнее было бы назвать инволюцией. На нашей планете около миллиарда лет назад появились довольно внушительные разумные существа. Однако это не были люди. Они имели совсем иную конструкцию тела. Хитиновые покровы служили у них внешним скафандром, защищавшим их от губительного ультрафиолетового излучения Солнца. К этому «скафандру» изнутри прикреплялись мышцы, благодаря которым странные многорукие существа могли двигать своими конечностями. Вместо крови у них имелась гемолимфа, которая циркулировала по сосудам тела, имеющим незамкнутое строение. Гемолимфа распределяла между клетками тела питательные вещества И была не красного, как у людей, цвета, а голубоватого. Это связано было с тем, что в ней имелся дыхательный пигмент гемоцианин, содержащий медь. Именно с этим был связан голубоватый цвет гемолимфы. Окисляясь в присутствии кислорода, эта бесцветная «кровь» приобретает голубоватый оттенок. У человека, как известно, кровь красная, потому что в ней другой дыхательный пигмент, содержащий железо. Он и придает крови человека и позвоночных животных красный цвет.

Трудно сказать наверняка, была ли у древних существ, впервые посетивших нашу Землю, линька, как у современных членистоногих. Очень может быть, что была. Тогда современные членистоногие унаследовали способность к линьке у своих предков. Современные виды стали линять, периодически сбрасывая старый «скафандр» – кутикулу. Перед самой линькой внутренние слои старой кутикулы-скафандра растворяются, и клетки тела секретируют особые дубильные вещества, которые затвердевают через некоторое время и превращаются в новый «скафандр». При этом животное резко увеличивается в размерах, напиваясь воды и надуваясь воздухом. По сути дела, оно растет в период линьки. После того как новые покровы затвердеют, рост тела прекращается. Это явление получило название периодический рост. Может быть, что периодический рост был несвойственен взрослым особям предков членистоногих. Они росли находясь только в яйце и в юном возрасте. Взрослые особи, достигнув половой зрелости, уже не линяли. У членистоногих нет внутреннего скелета. Они довольствуются внешним – экзоскелетом. И в этом есть свои преимущества. Экзоскелет выполняет помимо двигательной роли еще и защитную функцию. Очень может быть, что с его помощью предки членистоногих защищались от жесткого ультрафиолета солнца. В пользу этого предположения может свидетельствовать тот факт, что многие группы современных насекомых пытаются скрыться от губительных лучей солнца в влажные подземные дворцы, например, термиты.

У современных насекомых существуют симбиотические отношения с зелеными растениями. Многие из них поглощают растения, например, перерабатывают древесину как термиты, питаются нектаром как пчелы. Можно предполагать, что впервые попав на нашу планету, предки членистоногих использовали в качестве симбиотов доставленные вместе с ними саженцы зеленых растений. Это, конечно, весьма дерзкое предположение, но в нем нет и доли иронии. Ведь предки членистоногих могли быть разумны! Можно предположить также, что предки членистоногих имели нервную систему, отличную от нервной системы человека и позвоночных животных. Головному мозгу человека, разделенному на два полушария, левое и правое, у насекомых соответствуют головные ганглии, которые морфологически также могут быть разделены на два полушария, левое и правое. Вот что пишет о нервной системе насекомых С. В. Савельев в своей книге «Происхождение мозга»:

«Головные ганглии насекомых имеют довольно сложное строение. Обычно в них выделяют несколько отделов. Ростральнее всех расположены грибовидные тела, или corpora pedunculata. Они являются высшим „интеллектуальным“ центром беспозвоночных. По сути это функциональный аналог лобных долей большого мозга человека. В грибовидных телах принимаются решения об использовании той или иной программы поведения. Более того, они организованы по принципам, общим с корой головного мозга млекопитающих… Грибовидные тела не имеют прямых связей с анализаторами. Только сигналы, предварительно обработанные в зрительных, вкусовых, обонятельных или соматических центрах, попадают в грибовидные тела».

В этой связи надо сказать и о том, какую функцию выполняют лобные доли у человека. Они служат для выработки социализированного поведения и аналитических решений. Благодаря им человек легко встраивается в социум и находит контакт со своими соплеменниками. Благодаря аналогичной структуре – грибовидным телам – формируется общественное поведение и многих видов насекомых: термитов, муравьев, пчел. Мы можем подозревать, что грибовидные тела у разумных предков насекомых, паукообразных и ракообразных были намного больше, чем у их современных потомков. Гипотетически рассуждая, можно думать, что предки общественных насекомых строили города в качестве укрытия от палящих лучей солнца, подобно тому как строят сегодня термиты свои развитые колонии. У термитов, муравьев и пчел существует касты. Каждая социальная группа занимается возложенным на них делом на благо всего социума. Именно поэтому некоторые исследователи называют сообщество насекомых сверхорганизмом. Можно предполагать, что по принципу сверхорганизма строилось и общество древнейших предков насекомых, которых можно было бы условно назвать членисторукими…

У современных членистоногих иное строение глаза, нежели у позвоночных животных. Это предполагает, наряду с другими типовыми особенностями, что для создания их тел использовались иные принципы. Фасеточный глаз имеет сложное строение и состоит из сотен, а порой и тысяч фасеток-линз. Весьма любопытно, что никакой эволюции глаза членистоногих мы не наблюдаем. Напротив, у жившего около 535–520 млн. лет назад хищного аномалокариса, «аномальной креветки», достигающего в длину 2 метра, был сложный фасеточный глаз на стебельке, имеющий 16 тысяч фасеток. Для сравнения, у современных мух в глазу всего 4 000 фасеток, а у муравьев их 100. Аномалокарис, по всей видимости, охотился за трилобитами и жил в воде. Однако нельзя исключать, что животные типа аномалокариса представляют собой уже инволюционирующую линию потомков, вошедших некогда в воду. Вероятно, они ведут свое происхождение от сухопутных разумных членисторуких, обладающих еще более зорким зрением и развитыми конечностями.

Рис. 88. Загадочный аномалокарис

Среди других кембрийских жителей выделяются ракоскорпионы или эвриптериды. Самые большие из них достигали 2,5 метра в длину. Ракоскорпионы жили в промежутке 510–255 млн. лет назад в водной среде. Эволюционисты не знают, почему ракоскорпионы достигли таких больших размеров. Они предполагают, что их гигантизм связан был с высокой концентрацией кислорода в воде, но многие данные в эту теорию не вписываются. Самой большой клешней обладал ракоскорпион, обнаруженный недавно в Германии в карьере около города Прюм. Клешня оказалась длиной 46 см.

Вымершие трилобиты также достигали больших размеров – самые большие были около метра. На внешней стороне тела располагались сложные фасеточные глаза, на внутренней – ноги и рот. Многие трилобиты были хищниками. Строение тела трилобитов несет следы приспособления к придонному образу жизни. У них был мощный уплощенный панцирь. Раньше думали, что трилобиты эволюционировали от 3 см сприггины, обитавшей в позднем протерозое. Но сейчас от этой версии многие палеонтологи отказались. Совершенно не понятно, от кого произошли и аномалокарис и ракоскорпионы и трилобиты. Все они могли быть далекими потомками разумных сухопутных членисторуких, о которых мы ничего не знаем, так как они обитали на суше, и их тела не сохранились в ископаемом состоянии. На примере известных ископаемых мы видим как изначальный тип членистоногих (членисторуких) утрачивал свою универсальность. Представители разных видов членистоногих по-своему приспосабливались к разной среде обитания. Вероятно, у членисторуких наблюдалась точно такая же инволюция – упрощение организации тела, наряду с признаками адаптации к определенной среде обитания, которая наблюдалась значительно позже и у позвоночных, ведущих свой род от древнего человека.

Как строили свои «мегаполисы» членисторукие?

Возможно, что членисторукие прилетели на Землю из какой-то иной части космической ойкумены, нежели древние люди и задолго до них. Совершенно ясно, что разумные членисторукие были лишены той специализации, которую мы видим у вымерших кембрийских ископаемых форм, а также более поздних ракообразных, паукообразных и насекомых. Однако сходство всех трех групп современных членистоногих указывает на то, что у них был единый предок. Одним из морфологических критериев такого сходства является наличие наружных хитиновых покровов, а также наличие фасеточных глаз, особо устроенной нервной системы и пр. Мы не знаем точно, как могли выглядеть разумные членисторукие. Можно лишь предполагать, что передвигались они прямо. Головной конец их туловища располагался вертикально, а не горизонтально над землей, как у их потомков – членистоногих. Можно также предполагать, что членисторукие имели большие головные ганглии, аналогичные головному мозгу человека. Они строили жилища и укрытия, отдаленно напоминающие «колодцы» современных термитов. Возможно, что они как термиты сооружали крытые галереи, защищенные от солнечных лучей, разводили внутри своих городов-крепостей оранжереи и сады нужных им растений и грибов. Как мы знаем, термиты в этом деле большие умельцы. Они устраивают внутри термитников даже определенный микроклимат с благоприятной для их тела влажной средой. Однако можно предполагать, что их далекие предки – членисторукие совершали все это сознательно, а не инстинктивно, как термиты. Можно предполагать, по косвенным свидетельствам, что особого развития цивилизация разумных членисторуких на нашей земле так и не получила, в той мере, в какой она получила у современного человека. По крайней мере, нам не известно ничего об их искусственных сооружениях – подземных дворцах, если таковые действительно имелись. Очень может быть, что повлияло на деградацию членисторуких, ускорило ее, вмешательство древних людей, которые появились, судя по всему, на нашей Земле несколько позднее заселения ее разумными членисторукими.

По всей видимости, атмосфера Земли до прибытия сюда разумных членисторуких была разряжена. В ней не было такого количества кислорода. Очень может быть, что первые растения членисторукие привезли с собой на нашу планету и рассадили их здесь. Благодаря фотосинтезу и распространению зеленых растений, атмосфера древней Земли стала пригодна для свободного дыхания. Можно также предполагать, что у первых членисторуких не было легких, как и у их далеких потомков. К примеру, все тело насекомых пронизывают тонкие трубочки-трахеи, по которым к клеткам тела поступает кислород. Стремление общественных насекомых организовывать коллективные жилища с замкнутым циклом жизнеобеспечения может свидетельствовать о том, что эту особенность они восприняли у своих далеких предков. Таким образом, термитники, муравейники и ульи представляют из себя некую слабую копию былых «мегаполисов» членисторуких. Большая часть этих «мегаполисов» могла располагаться в земле или скалах, под надежной защитой, не позволяющей губительному ультрафиолету проникать в эти коллективные жилища. Вероятно, в таких «мегаполисах» была своя система вентиляционных каналов, отдаленно напоминавшая современные вентиляционные шахты термитников. В «мегаполисах» располагались сады с культивируемыми и быстро растущими растениями и полезные грибы. Термиты, постоянно срезая «шляпки» этих грибов, используют в пищу выделяемые ими энзимы. Растут грибы в специальных вентилируемых камерах на пережеванной древесине и отходах, которые, постепенно окисляясь и разлагаясь, дают тепло. Надо особо отметить, что желудочно-кишечный тракт термитов способен перерабатывать клетчатку, благодаря наличию в их кишечниках особых бактерий-симбиотов. Термиты нередко выгрызают своими крепкими челюстями внутри древесины систему ходов. Таким образом, они добывают нужную им пищу и выстраивают систему переходов, защищенную от внешнего воздействия. Вряд ли разумные членисторукие обладали такой способностью. Скорее всего, они использовали зеленные растения наподобие того, как их используют современные люди.

Следует особо отметить, что в момент гипотетического заселения Земли разумными членисторукими не было плодовых растений. Хотя растительный мир древний Земли изучен не в полной мере.

Мы точно не знаем, когда на Земле появились первые наземные растения. Более или менее достоверные ископаемые останки известны с силура и среднего ордовика. Возраст их составляет свыше 450 млн. лет. У псилофитов, которых многие эволюционисты считают предками наземных растений, не было настоящих корней и листьев. Они представляли собой невысокие кустарниковые или травянистые образования. В их древесине имелось два типа сосудов: ксилемы и флоэмы. По ксилемам транспортировалась вода с растворенными в ней солями, а по флоэмам – органические питательные вещества. Функцию фотосинтеза выполняют стебли. Как полагают некоторые палеоботаники, псилофиты вторично покинули сушу и перешли к водному или полуводному образу жизни. В результате, их строение значительно упростилось. О растениях, которые до этого обитали на суше, мы ничего не знаем в силу того, что на суше практически не сохраняются органические останки. Можно предполагать, что древние наземные членистоногие могли питаться спорами псилофитов. Не исключено, что в еще более далекие от нас времена разумные членисторукие специально разводили водоросли и грибы. У многих водорослей встречаются листья и другие органы, которыми могли питаться древние членисторукие. Ископаемые останки наземных грибов – аскомицетов или сумчатых грибов – обнаружены в силуре. Однако совершенно не исключено, что гораздо раньше этого членисторукие завезли на Землю предковые формы сумчатых грибов. Они размножаются специфическим образом – при помощи сумок (асков), которые содержат споры. Эти грибы разлагают органические остатки: опавшие листья, кору и древесину и утилизируют находящуюся в них целлюлозу. Ныне аскомицеты специально разводят некоторые виды муравьев и термитов. Среди современных видов этих грибов всем известные трюфели, сморчки, строчки и пармелия. Многие из этих грибов уже утратили половой способ размножения и перешли к бесполому; другие грибы этого отдела стали вторично одноклеточными, например, дрожжи. Аскомицетов великое множество. Сегодня известно 2000 их родов и 30 000 видов. Человек использует сумчатые грибы в пищу, для выпечки хлеба, для получения разных видов лекарственных препаратов, витаминов, алкалоидов, ферментов и антибиотиков. Неужели современные люди обязаны древним членисторуким тем, что именно они доставили на нашу планету предковые формы этих грибов?

Предполагают, что грибы принимали участие в формировании почвы. Очень может быть, что процесс почвообразования на Земле некоторое время в самом своем начале шел под контролем разумных членисторуких. Грибы с легкостью расщепляют органические остатки. Сумчатые грибы входят и в состав лишайников, которые могут расти, прикрепляясь к скалам и коре деревьев, и не нуждаются в почве как таковой. Лишайники – симбиотические организмы, в их состав входят гетеротрофы – сумчатые грибы и водоросли, которые питаются водой и светом. К примеру, сине-зеленые водоросли кормят гриб органическими веществами, которые сами синтезируют, а гриб обеспечивает защиту водоросли от высыхания переплетениями своих нитей – гифов. Не исключено, что на древней планете не было почвы. И первые космонавты еще во время длительного перелета в межзвездном пространстве использовали в качестве питания лишайники, которым для жизни нужны лишь свет и вода. Кроме всего прочего, лишайники поглощают много углекислого газа и выделяют кислород, который могли использовать для дыхания космонавты. Прибыв на Землю, членисторукие развели целые лишайниковые сады на голых скалах во влажных местах вблизи кромки воды. Современные лишайники растут довольно медленно. Однако не исключено, что членисторукие владели технологией их культивации и ускоряли многократно их рост. Современные лишайники выглядят как утратившие свои первоначальные свойства существа-растения. Сегодня некоторые виды лишайников используются в пищу человеку. Люди в этом отношении идут проторенным путем. Согласно палеонтологическим данным, останки лишайников обнаружены в пермском периоде в конце палеозоя. Их возраст сравнительно небольшой, около 250 млн. лет. Однако можно предполагать, что лишайники появились на Земле гораздо раньше. Они слишком хрупки, чтобы сохраняться в ископаемом состоянии.

Чтобы понять, чем могли питаться древние членисторукие, нужно рассмотреть способы питания современных членистоногих. В пищеварении термитов, тараканов и многих других насекомых важную роль играют обитающие в их кишечниках симбиоты. Это простейшие, жгутиковые и бактерии, которые способны перерабатывать растительные ткани. Эти микроорганизмы выделяют особые ферменты, расщепляющие растительную клетчатку – целлюлозу. Сами эти микроорганизмы являются дополнительным источником пищи. Трудно понять, как были устроены кишечники разумных членисторуких. Имелись ли у них также симбиоты, помогающие им перерабатывать грубую клетчатку? Чтобы ответить на этот вопрос надо знать, как выглядела Земля в далекую кембрийскую эпоху. Были ли на ней растения, служащие основой питания древних членисторуких, как и у современных членистоногих?

Очень может быть, что переход к питанию грубой клетчаткой – вторичное приобретение. Чего только не начнешь жевать с голодухи? Перешли же лошади и коровы на питание подножным кормом, при этом желудки и кишечники травоядных значительно перестроились и в них поселились бактерии-симбиоты, перерабатывающие растительную пищу. Почему бы не предположить, что аналогичные превращения произошли и с желудочно-кишечным трактом древних членисторуких, уже после того как они утратили разум. Бывшие членисторукие значительно помельчали. Самые крупные из них едва ли достигают несколько десятков сантиметров. Всем известны водные формы ракообразных – омары, достигающих порой 90 см в длину. Очевидно, водная среда обитания уберегла омаров от дальнейшего измельчания. Пальму первенства держит японский краб-паук. Он имеет тело около 45 см, а размах первой пары ног достигает у него подчас 3 метров. Пальмовый вор из надсемейства раков-отшельников имеет длину тела 40 см, а размах первой пары ног достигает у него 1 метра. Гигантская африканская многоножка может достигать 38 см в длину и 2,5 в ширину. Но в целом, надо думать, членистонеогие во многом утратили свои лидирующие позиции. Они сильно уменьшились в размерах по отношению к своим далеким прародителям. И это понятно – у маленьких животных появился шанс выжить в результате появления на Земле конкурентов – зверей и птиц, которые ведут свой род от древнего человека. Членистоногие «разбрелись» по экологическим нишам и сильно размножились в них. Многие из них перешли к паразитическому образу жизни и значительно упростили свою телесную организацию.

«Чужие» – враги рода человеческого?

Трудно точно определить время, когда на Земле появились первые люди. Очень может быть, что именно с их появлением на Земле около 600 млн. лет назад и связана так называемая «взрывная эволюция кембрия». Потомки новых уже антропоморфных космонавтов заселили нашу планету и вынудили членистоногих уйти в «свободное плавание». Очень может быть, что между вновь прибывшими на планету людьми и разумными членисторукими разразилась самая настоящая война. Можно себе представить, с каким неприятием глядели друг на друга древнейшие люди и разумные членисторукие. Ведь они были так друг на друга непохожи. Если до XX столетия включительно гремели войны между людьми, основанные на расовых отличиях, то отличие представителей разных типов жизни было колоссальным, и в еще большей степени оно могло провоцировать неприязнь. Вообще, у человека неприязнь к членистоногим заложена чуть ли не с самого раннего детства. Можно подозревать, что существует даже некая генетическая основа для такой неприязни, отвергающая другой тип жизни. Все эти мерзкие тараканы, блохи, клопы, комары, мухи и осы причиняют людям и позвоночным животным немало страданий. Люди платят членистоногим той же самой монетой. При этом вряд ли кого остановят призывы к милосердию и всепрощению. Даже католическая церковь в средние века полагала, что дьявол имеет свойство принимать обличие мух. Борьба с мухами и прочими тварями всегда была богоугодным делом.

Эту врожденную неприязнь людей к членистоногим умело эксплуатирует Голливуд. Если посмотреть ретроспективно, за последние десятилетия вышло уже чуть ли не сотня фильмов, в которых врагами человеческого рода объявляются гигантские членистоногие, появляющиеся на нашей планете в виде поработителей. Тут и гигантский богомол, пожирающий людей и гигантские пауки, плетущие свои ловчие сети между небоскребами, и громадные многоножки, обрызгивающие людей своим ядовитым секретом, прежде чем съесть. В голливудском фильме 60-х годов прошлого века «Смертельный богомол», чудовищный богомол, растаяв внезапно в снегах Арктики, летит на Вашингтон и Нью-Йорк. При этом его безуспешно пытаются сбивать истребители ВВС США. Монстр был загнан в автомобильный туннель в Нью-Йорке и там умерщвлен коллективными усилиями военных, полиции и простых американцев. Однако современные создатели блокбастеров на эти животрепещущие темы пришли к правильному выводу, что вряд ли космические переселенцы—членистоногие имеют адаптации к условиям земной жизни. В фильме «Чужой среди своих» 2011 г. выпуска мерзкие членистоногие выглядят как люди, принимая их личину, и обманывают доверчивых американцев. У них уже нет клешней ракоскорпионов, смертельной иглы скорпиона и жвал богомола. Членистоногие среднего роста. Они передвигаются прямо, имеют большую голову. Конечно, они выглядят мерзко и уродливо, имеют множество конечностей, но все же, у них не наблюдается та степень адаптации к земным условиям, которую мы видим у богомолов, сверчков, тараканов, пауков и раков.

Рис. 89. Разумное членисторукое. Гипотетический вид. Вольная реконструкция автора

Очевидно, все же сценаристы американских блокбастеров интуитивно улавливают нечто из коллективного бессознательного, что позволяет им делать правильные выводы. Мы можем также предполагать, рассуждая чисто гипотетически, что разумные членисторукие могут прилететь на нашу планету и в будущем. И на этом сюжете как раз построен ряд американских фильмов. В далеком прошлом на рубеже рифея и кембрия могла иметь место битва за Землю между двумя влиятельными космическими группировками разумных существ: людьми и членисторукими. Война кончилась поражением членисторуких, и они должны были уступить место под солнцем виду-гегемону, древнему человеку. Однако улететь с нашей планеты членисторукие вряд ли могли. Космические перелеты вещь особая, и передвижения в межзвездном пространстве, поиск планет пригодных для жизни – дело не одного дня и не одного тысячелетия. Проигравшим эпохальную битву членисторуким, чтобы не погибнуть, пришлось приспосабливаться к земным условиям, не вполне приемлемым, но все же позволяющим им выжить. Они заселили водную среду, отдаленные участки земли и прочее. Находясь в своеобразных экологических гетто, они сильно изменились за тысячи лет, помельчали, у них обнаружились признаки педоморфоза и неотении. Помимо этого, членисторукие могли найти укрытие в подземных пещерах. Очень может быть, что скученность, которая характерна для многих современных членистоногих, возникла в те далекие времена, когда их предки были вынуждены жить на ограниченном участке земли. И в самом деле, многие членистоногие живут колониями, и у них наблюдаются всевозможные отклонения в индивидуальном развитии (онтогенезе). Так, некоторые виды комаров вынуждены при неблагоприятном стечении обстоятельств размножаться на стадии личинок. У термитов основную массу термитника составляют рабочие особи, которые являются недоразвитыми в половом отношении самцами и самками. Они постоянно обитают внутри термитника, где поддерживается влажная атмосфера. Открытого воздуха термиты не выносят. Именно поэтому покровы у рабочих мягкие и тонкие, не пигментированные. Некоторые термиты имеют прозрачное тело, сквозь тонкие покровы видны внутренние органы. Глаза у них недоразвиты, а у некоторых и вовсе отсутствуют. Вряд ли такая специализация была присуща изначальным члениструким. Рабочие обслуживают и кормят отца и мать, срок жизни которых увеличен во много раз по сравнению с их потомками. Помимо роста числа термитов в термитнике появляются особи с гипертрофированными жвалами – солдаты. Из-за непомерного развития ротового аппарата они не могут питаться сами. И их кормят, как малых детей, рабочие, выделениями изо рта или экскрементами. У термитов коллективное пищеварение и в выделениях достаточно питательных веществ для выкармливания солдат. Солдаты пускают в ход свои разросшиеся верхние челюсти – жвалы, защищая термитник от набегов непрошенных гостей. Самка в термитнике превращается в настоящую машину по производству яиц. Она «отдувается» за всех своих неполовозрелых потомков. Рабочие постоянно слизывают с боков самки т. н. маточкино вещество, которые останавливают их собственное половое развитие и делает заложниками их общего дома. Когда самка уже становится не в силах выполнять возложенную на нее миссию, то выработка маточкиного вещества приостанавливается и в «общем доме» появляются половозрелые крылатые особи. В определенный день они устраивают «революцию» и вырываются наружу. От роящихся термитов буквально все кишит в воздухе. Этого события уже ждут разнообразные птицы и наземные позвоночные, которые не прочь позавтракать вырвавшейся на свободу массой термитов. Вряд ли такая искаженная картина индивидуального развития и коллективного времяпрепровождения имела места у предков членистоногих.

Трудно сказать, были ли они крылаты. Вероятно, нет. «Встали на крыло» лишь те насекомые, которые приобрели адаптации к полету. Можно предполагать, что у членисторуких был гораздо больше рост и больше масса тела. Перепончатые крылья не смогли бы поднять в воздух таких массивных существ. Очевидно, и насекомые, и ракообразные, и пауки происходят от единого предка, который вел наземный образ жизни и не мечтал о полете. В пользу этого предположения, например, свидетельствует то, что у насекомых и высших ракообразных совпадает общая конструкция тела и имеются фасеточные глаза. Как птицы являются потомками не летающих древних людей, точно также и насекомые являются потомками не летающих членисторуких. У зародышей насекомых закладки челюстей похожи на закладки ног на других сегментах тела. Это позволяет считать, что у предков членистоногих были дополнительные руки и на голове, при помощи которых они потребляли пищу.

Они хорошо приспособились…

Разнообразие насекомых поражает. Из общего числа видов животных, обитающих ныне на Земле, на их долю приходится более 70 %. Насекомые заселили самые разнообразные экологические ниши, при этом они приобрели особые приспособления, позволяющие им выживать и размножаться. Это указывает на то, что их предки обитали на Земле очень давно. Разнообразие форм насекомых указывает на тот факт, что они утратили былую универсальность, присущую их предкам, и приобрели узкую специализацию, позволяющую им выживать в конкретных условиях.

Гипотетические предки насекомых, ракообразных и паукообразных не имели такой специализации. Остатки универсального типа строения, присущего членисторуким, мы встречаем у самых разных членистоногих. Очевидно, специализация эта сопровождалась общим недоразвитием, а также приобретением анатомических особенностей, позволяющих адаптироваться к той или иной среде обитания. Очень может быть, что палеонтологи и откроют в ископаемом состоянии если не вид-предшественник членистоногих, то, по крайней мере, такой вид, который бы приближался по своему развитию к универсальному типу предков. Так, ископаемый аномалокарис, живший около 530 млн. лет назад, являет собой в некотором отношении большее и более развитое существо, чем многие виды современных членистоногих. По крайней мере, у него были, как говорят, очень зоркие глаза, насчитывающие 16 000 фасеток. У живших в палеозое трилобитов сложные глаза насчитывали 15 000 фасеток. Мечехвосты, обитающие на планете уже 425 млн. лет, также имеют сложные фасеточные глаза. Сложные глаза присутствуют у современных раков. Самым сложным зрением обладает, обитающая в тропических водах креветка-богомол. Она видит мир в поляризованном, ультрафиолетовом, оптическом и инфракрасном диапазоне.

Можно предположить, что наличие большего числа фасеток соответствует сохранению относительно большей универсализации. Однако, у некоторых видов стрекоз бывает 28 000 фасеток, у бабочек – 17 000, у комнатной мухи их 4000. У муравья-вора всего 6–9 фасеток. У некоторых видов рабочих муравьев в каждом глазу сохраняется всего лишь одна фасетка. У вшей и личинок щитовок на месте сложных глаз развиваются простые боковые глазки. У многих форм, перешедших к паразитизму, глаза и вовсе отсутствуют.

Самый «развитый» глаз среди насекомых сохранился у стрекоз. И в самом деле, ископаемае стрекоза-палеодиктиоптера, обитавшая в карбоне около 300 млн. лет назад, была весьма внушительных размеров. Длина ее тела составляла 30 см, а размах крыльев – около 80 см. У этой вымершей палеострекозы имелись крылья на всех трех сегментах груди. В то же время обитали крупные панцирные пауки, ракообразные и многоножки. Но все эти животные были отмечены чертами большей специализации. Если искать предков членистоногих, то в более ранних слоях земли. К сожалению, остатки такой древности плохо сохраняются в ископаемом состоянии, и это очевидно связано с тем, что они обитали на суше, а не в воде или около воды…

Рис. 90. Ископаемая гигантская стрекоза палеодиктиоптера. Размах крыльев 80 см. Из книги Н. Н. Иорданского «Эволюция жизни»

Конечно, порой трудно отделить приспособления, возникшие вторично, от универсального морфотипа, присущего далеким предкам членистоногих, но можно предполагать, что по мере расселения членистоногих на Земле специализация неизбежно нарастала. Большинство насекомых не умеет двигать головой во все стороны. Они лишь наклоняют ее сверху вниз или из стороны в сторону, и только богомолы могут поворачивать голову так как это делают люди. Спрашивается – приобрели ли богомолы способность двигать своей головой в результате приспособления к определенному образу жизни или они унаследовали это от своих умных предков? Однозначно на это вопрос сейчас трудно ответить. Вот если бы палеонтологи нашли в ископаемом состоянии остов разумного членисторукого, у которого были не специализированные признаки, а генерализированные; вот тогда бы можно было высказаться на этот счет более категорично.

Трудно сказать, как выглядел рот и челюсти у предковых членисторуких. Возможно, они были пропорционально меньше по отношению к остальным органам тела, чем у современных членистоногих. У последних челюсти сильно варьируют. Они зависят от того типа пищи, которым питается животное. Так, у современных насекомых, питающихся растительной пищей, вершины жвал зазубрены и приспособлены к отрыванию твердых тканей. Эта часть ротового аппарата напоминает резцы млекопитающих. Зато основания жвал имеют широкую бугорчатую поверхность. С ее помощью животные перетирают пищу, точно также как перетирают ее звери – владельцы коренных зубов. Очень может быть, что у предков членистоногих были настоящие зубы, а не выросты жвал, аналогичные зубам. В пользу такой версии говорит тот факт, что у ископаемого аномалокариса имелись настоящие острые хитиновые зубы, напоминающие зажим цангового карандаша. На голове аномалокариса находилось пара мощных бивнеобразных конечностей, отдаленно напоминающих антенны ракообразных. При этом вокруг рта, усаженного острыми зубами, не было челюстей, образованных при срастании трех пар изменившихся конечностей, как это имеет место у насекомых. И в самом деле, зачем аномалокарису переделывать свои ноги в челюсти, если у него еще сохранились зубы. Очевидно, предки современных членистоногих потеряли свои зубы еще в кембрии и вторично приспособились использовать вместо зубов и челюстей головные конечности.

По бокам длинного клиновидного тела аномалокариса располагались парные лопасти, отдаленно напоминающие конечности кольчатых червей. Очевидно, эти лопасти являлись недоразвитыми конечностями. Кроме всего прочего, палеонтологи открыли в последнее время еще несколько древних родственников аномалокариса, имевших десять конечностей по бокам тела. Можно предполагать, что у разумных членисторуких конечностей было с избытком. Точно не известно, как выглядели конечности членисторуких. Если верно наше предположение, что далекие предки членистоногих передвигались прямо и имели множество конечностей, то можно предполагать, что, даже имея клешнеобразные конечности, они без труда справлялись со всякой работой. По сути дела, люди тоже совершают тонкую работу, зажимая предметы между большим и остальными пальцами кисти. Разумные членисторукие могли использовать для точно такой же работы сразу несколько конечностей.

Как вы понимаете, вопрос о том, откуда прилетели разумные членисторукие и как они точно выглядели, остается открытым. Чисто гипотетически рассуждая, можно констатировать, что их тело в большей степени похоже на тело биороботов, созданное искусственным путем, чем на тело человека. Несомненно одно – многие морфологические признаки потомки разумных членисторуких приобрели в качестве адаптаций к определенному образу жизни. Это и очень изменчивый ротовой аппарат современных насекомых (хоботки бабочек, колющие щетинки комара, грызущие челюсти тараканов и термитов), и специализация конечностей и многое другое. Было бы весьма соблазнительно заявить, что свой хватательный аппарат богомолы унаследовали от древних членисторуких. Однако это не так. Передняя конечность хватательного типа у богомола гипетрофированной голенью, усаженной острыми шипами. Голень и бедро, складываясь вместе, образуют мощный хватательный аппарат, действующий по типу ножниц. При этом лапка «на руках» тонкая, состоит из 5 члеников и не отличается от лапок на остальных ногах. Это указывает на то, что морфология членистоногих, даже казалось бы самых «продвинутых», претерпела значительное упрощение. Богомолы, утратив хватательную функцию конечностей, характерную для своих разумных предков, совершенно неожиданно обрели ее вновь, перейдя к хищному образу жизни.

Личинки, которые сделали себя сами

Значительно изменился облик стрекоз. Особенно сильно изменилась личиночная стадия. Несмотря на то, что у личинки стрекозы имеются фасеточные глаза, у нее появилась так называемая маска – мощный вырост нижней губы, при помощи которого личинка добывает себе пищу. В былые времена развитие стрекозы не было связано с водой. Современная личинка стрекозы живет в воде и дышит в воде при помощи трахейных жабр. Кислород проникает через жабры в гемолимфу, а оттуда уже в газообразном состоянии выделяется в трахеи. Это со всей очевидностью показывает, что предки стрекоз – и древних, и современных – изначально обитали на суше и дышали кислородом воздуха. Личинка стрекозы приспособилась к водному образу жизни вторично. У крупных стрекоз, таких как коромысло, вообще не бывает наружных трахейных жабр. Дыхание осуществляется путем ритмичных «вдохов» и «выдохов» воды через анальное отверстие и заднюю кишку. С силой выталкивая воду из анального отверстия, личинка устремляется вперед, двигаясь по принципу реактивного двигателя. Такой тип движения наблюдается у головоногих моллюсков и медуз. Можно предположить, что в былые времена личинка стрекозы не столь разительно отличалась от взрослой особи. Сросшиеся конечности на голове образовали своеобразный ротовой аппарат, превративший личинку стрекозы в хищника, которая иногда нападет на мальков рыб и головастиков. Личиночная стадия подверглась изменениям в большей степени, чем взрослая особь. Ныне личинка стрекозы выбирается из воды и, обсохнув некоторое время, линяет. При этом она приобретает все признаки присущие взрослому насекомому, в том числе и крылья.

Весьма интересно, что крылатые формы у насекомых уже не линяют, за исключением поденок. У поденок существует крылатая неполовозрелая форма, которая линяет и сбрасывает все покровы тела. После этого поденка получает возможность размножаться. Очевидно, сдвигание линьки на такие поздние крылатые формы указывает на существенную регрессивную перестройку онтогенеза.

Для личинок саранчи характерны массовые передвижения в заданном направлении. Это повышает возбудимость нервной системы и позволяет личинкам проходить большие расстояния – до 30 км. Личинки находятся в условиях скученности. Это позволяет им перелинять и встать на крыло. Стая взрослой саранчи летит со скоростью 10–15 км в час и может пролетать за день до 120 км.

Почему-то считается, что личинки стрекоз и водных жуков перешли к водному образу вторично и их предками были полностью сухопутные виды, чего не говорят в отношении многоножек и низших насекомых – вилохвосток и протур. Эти животные быстро погибают, оказавшись в сухом воздухе. Однако низшие насекомые могли приспособиться к влажной среде вторично.

У многих членистоногих распространен педогенез, когда половое размножение происходит еще на стадии эмбриона или личинки. Это явление было впервые описано русским зоологом Н. П. Вагнером. Педогенез известен у жуков, бабочек-мешочниц, веерокрылых и галлиц, морских ветвистоухих рачков и паразитических плоских червей – трематод. Зародыши, находящиеся в теле материнской особи, начинают размножаться путем непорочного зачатия – партеногенетически. При этом они поглощают своих матерей, питаясь их организмом. В момент выхода зародышей из тела матери, она оказывается мертвой и наполовину съеденной. То же самое порой происходит и со следующим поколением. Таким образом, число потомков многократно увеличивается за короткое время. Наконец наступает такой момент, когда всеобщий педогенез прекращается и взрослые особи распространяются по всей округе.

Надо полагать, что такой «варварский» способ появления на свет не был изначально присущ разумным предкам членистоногих.

Многие виды насекомых во взрослом состоянии представляют из себя весьма неуклюжих животных, неспособных к долгому существованию. Так, блестящие черные и бурые комары из семейства аксимиид с трудом могут летать и имеют непослушные неуклюжие ноги. Эти комары не способны ни быстро нападать, ни защищаться от врагов. Эти комары неспособны и нормально питаться. Их ротовой аппарат редуцирован. Зато личинки этих комаров весьма хорошо приспособились к жизни в мокрой древесине. Они имеют крупную голову и сильные челюсти, с их помощью они протачивают короткие ходы. Вся взрослая стадия у этих комаров малоприспособленная к жизни представляет собой некий атавизм.

Все эти и многие другие факты указывают, что членистоногие весьма основательно вросли в биосферу земли, утратив многие черты, присущие их высокоорганизованным предкам. Число видов, перешедших к паразитизму, поистине огромно.

Можно также предполагать, что значительно упростилась организация и тип тела не только у самих членисторуких, но и у растений, завезенных ими на нашу Землю. Вероятно, некоторые из них в результате инволюции и упрощения превратились из многоклеточных организмов в одноклеточные, не имеющих ядра. Однако может существовать предположение, что одноклеточные организмы, синтезирующие кислород, были специально созданы для пополнения кислородного запаса биосферы земли. Их появление на Земле в этом случае никак нельзя называть эволюцией.

Трудно сейчас утверждать что-либо определенное по поводу происхождения сине-зеленых водорослей. По поводу этих водорослей у эволюционистов существует мнение, что земная атмосфера значительно пополнилась кислородом благодаря их жизнедеятельности. По крайне мере в осадочных породах, образовавшихся 1–2 млрд. лет назад, часто встречаются стромалитовые постройки. Некоторые из них достигают гигантских размеров в 1 000 метров. Само слово «стромалиты» образовано от двух древнегреческих слов – «подстилка» и «камень». Дословный перевод – «каменная подстилка». Стромалиты находят в большом числе на дне бывших мелководных водоемов. Поначалу стромалиты ассоциировались у палеонтологов с деятельностью губок, кораллов и мхов. Впоследствии были проведены микроскопические исследования, которые показали, что стромалиты образованы огромными колониями нитчатых цианобактерий или сине-зеленых водорослей. Они единственные были способны к фотосинтезу и производству большого количества кислорода. Первые отложения цианобактерий более или менее подтвержденные палеонтологическими данными относятся к первой половине протерозоя и имеют возраст 2,5–1,7 млн. лет. Ранее этого срока на нашей планете практически не встречаются микроокаменелости или их существование представляется крайне сомнительным.

Мы с вами можем предполагать, что цианобактерии были завезены на пустынную землю пришельцами из космоса специально, чтобы пополнить атмосферу Земли кислородом – газом пригодным для дыхания живых существ. Сине-зеленые водоросли представляют собой нитчатые формы, способные делиться только в одном направлении. В результате деления возникает длинная цепочка, состоящая из клеток, не имеющих ядра, которые связаны друг с другом только механически. Если случайно разорвать цепочку сине-зеленых водорослей, это никак не скажется на жизнедеятельности всей огромной колонии. Именно поэтому нитчатые формы цианобактерий не приравнивают к многоклеточному организму. Как известно, многоклеточных характеризует наличие разных частей тела, выполняющих разные функции.

Ранний протерозой иногда называют «веком сине-зеленых водорослей». В строматолиновых кремнистых породах встречаются ископаемые останки и других микроорганизмов. Как правило, это простые и ветвистые, разделенные на сегменты клетки-нитчатые образования. Клетки могут иметь разную форму – округлую и удлиненную. По мнению исследователя Е. Баргхоорна, большая часть ископаемых останков такого рода принадлежит древним сине-зеленым бактериям, остальные сходны по своему строению с железобактериями. Эти последние способны осаждать окислы железа и марганца на поверхности своих клеток. Очень может быть, что древние «засланцы», запуская на нашей планете процесс фотосинтеза, выравнивали газовый состав атмосферы, доводя его приемлемого уровня. При этом использовались не только сине-зеленые водоросли, пополняющие атмосферу кислородом, но и железобактерии, осаждающие железо и марганец на поверхности своих клеток. Все это может указывать на спланированность действий древних переселенцев. Наверняка были и другие микроорганизмы-участники процесса приведения нашей атмосферы в надлежащее состояние. Как бы мы не ни воспринимали живое прошлое планеты, приходится признать, что Землю нашу готовили для заселения. Очень может быть, что колонии сине-зеленых водорослей, расположенных в мелководных, прогреваемых водоемах протерозоя, поначалу пополняли кислородом некие искусственные резервуары, используемые для дыхания. И лишь впоследствии по мере увеличения числа древних переселенцев, стало увеличиваться и количество таких «кислородных батарей», которые стали работать на всю атмосферу в целом. Первоначально свободный кислород быстро использовался как окислитель в различных химических реакциях. С этим может быть связано осадочное отложение железных руд при участии ферробактерий. Очевидно, путем окисления атмосфера Земли очищалась от ненужных химических соединений, которые препятствовали свободному дыханию самых древних переселенцев. Основанная масса железорудных толщ образовалась на нашей планете 1,9–2,2 млрд. лет назад. Исходя из этого, можно предполагать, что Земля в период около 2 млрд. лет назад активно готовилась для последующей колонизации. Другая версия может выглядеть так: атмосфера Земли постепенно приготовлялась для «свободного дыхания» уже находящимися на ней разумными существами. Как выглядели эти разумные существа, занимающиеся благоустройством и приватизацией Земли, нам не известно. Можно лишь предполагать, что это были разумные членисторукие. С равной степенью вероятности можно говорить и о том, что это были существа, похожие по своей морфологии на современных людей. Как бы то ни было, деятельность сине-зеленых водорослей привела к значительному обогащению атмосферы Земли кислородом. Это сделало воздух пригодным для внешнего дыхания. Дыхание необходимо было и разумным членисторуким, и древнейшим людям в равной степени. Принципы окисления пищи в телах людей и позвоночных, а также в телах членистоногих примерно одинаковы. Единственное отличие состоит в том, что членистоногие используют в качестве дыхательного пигмента гемоцианин, содержащий медь, отчего их кровь при окислении приобретает голубоватый цвет. Кровь людей имеет красный цвет благодаря наличию гемоглобина, содержащего железо. Трудно сказать, в какой мере это обстоятельство позволяет нам решить дилемму: кто был первым на планете. Очень может быть, что на нашей планете еще в протерозое появлялись разумные формы, имеющие и иное происхождение. Так, крайней загадочно выглядит моллюски. Многие из них весьма умны и сообразительны, например осьминоги. Однако осьминоги живут недолго. Всего один-два года. Это обстоятельство мешает им накопить нужный опыт и передать потомкам в виде воспитательной концепции или опыта обучения. Если бы осьминоги жили подольше, они могли бы придумать нечто такое, типа скафандров и выбраться из воды на сушу. Однако своеобразная морфология осьминогов и моллюсков в целом заставляет нас думать, что они вторично приспособились к жизни в воде; приобрели особые адаптации к этой жизни. При этом моллюски значительно перестроили свой онтогенез и сократили жизненный цикл существования одной особи. Произошло это спонтанно в результате инволюции, т. е. сползания в пропасть деградации. В жизненном цикле моллюсков принимает участие по большей части какая-то ранняя личиночная форма, которая приобрела приспособления к водному образу жизни. При этом взрослая форма моллюсков стала не нужна и редуцировалась. Вряд ли моллюски имеют что-то общее с членистоногими и позвоночными. У них слишком много морфологических отличий от тех и других. Однако у моллюсков дыхательный пигмент гемоцианин, как у членистоногих. Он окрашивает гемолимфу в присутствии кислорода в голубоватый цвет. Вместе с тем у моллюсков удивительные глаза. Они очень похожи на глаза человека и млекопитающих, но формируются принципиально иначе. У человека глаза во время эмбрионального развития развиваются как часть мозга. У осьминога и кальмара глаза формируются в поверхностных слоях тела, а уже затем на поздней стадии развития приобретают нервную связь с мозгом. Как ни парадоксально, такая закладка глаза в большей степени помогает восприятию зрительных впечатлений. Потоки света сразу попадают на светочувствительный слой сетчатки. Фоторецепторы – палочки и колбочки – сразу улавливают нужную информацию. Затем она преобразуется в импульсы и движется по нервам в мозг. У человека все принципиально иначе. Потоки света проходят через шесть слоев сетчатки, укомплектованных нервами и нервными клетками. И только потом зрительная информация, в немалой степени рассеянная, попадает на светочувствительный слой. Но и здесь фоторецепторы – колбочки и палочки – оказываются повернутыми не в сторону света, а в противоположную сторону мозга. В результате теряется до 40 % зрительной информации. Ее приходится достраивать при помощи работы нервных клеток сетчатки и зрительных зон мозга. Такое «неразумное» устройство глаз у человека и позвоночных можно объяснить только одним. Нам важна не сама зрительная информация как таковая, а быстрая аналитическая ее обработка. Первичная обработка зрительной информации начинает проходить уже в сетчатке благодаря деятельности нервных клеток и волокон, на которые вначале падает свет. Отсюда заявления о «неразумном» устройстве глаза у человека и позвоночных, которые делают некоторые эволюционисты, кажутся крайне неприличными.

Странная жизнь бывших зародышей

Эволюционисты полагают, что членистоногие и моллюски произошли от животных, похожих на кольчатых червей. Наиболее знакомый всем пример таких червей из современных групп – это дождевой червь. Однако можно на эту привычную схему филогении взглянуть совсем с иной стороны. Совершенно нельзя исключать, что кольчатые черви – и древнейшие, и современные – произошли в результате общего недоразвития от членистоногих. И в самом деле, червеобразная личинка членистоногих подозрительно похожа на червей. Понятное дело, что в прямую отождествлять эту личинку с кольчатыми червями, давно обитающими в воде и земле, не стоит. Последние приспособились к такому типу обитания довольно хорошо. Они имеют массу адаптаций к тому образу жизни, который ведут. У типичных кольчатых червей тело состоит из повторяющихся однотипных сегментов. Каждый сегмент содержит полный набор органов, включая и конечности. Исключение составляют несколько первых сегментов, образующих голову. Трудно установить с достоверностью, ориентируясь на кольчатых червей, многоножек и пиявок, как выглядели их предки – многорукие членистоногие. Можно лишь предполагать, что у членисторуких было значительное количество рук и ног. Однако вряд ли число конечностей достигало такого количества, какое мы видим, например, у современных многоножек. Таким образом, можно предполагать, что число сегментов тела, закладываемых у потомков членисторуких, увеличилось в результате инволюции… Хотя самые невероятные сценарии тоже не должны отбрасываться в силу их невероятности. Очень может быть, что и исходный тип членисторуких также был снабжен изрядным количеством конечностей. Часть из них соответствовали рукам, а часть – ногам. Ноги использовались для передвижения по субстрату, а руки – для захватывания и перемещения предметов.

Нервная система тела у членистоногих устроена весьма примечательно. В каждом сегменте имеется нервный ганглий. Это своего рода небольшой мозг, ответственный за работу органов данного сегмента. От него идут нервы к различным органам, прежде всего к мышцам. Таким образом, функция движения конечностей у членистоногих во многом осуществляется в соответствующем сегменте тела. Однако истинный мозг, расположенный в голове, осуществляет контроль деятельности конечностей и всего тела в целом. Вероятно, по такому же принципу было устроено тело и у разумных членисторуких.

Надо особо отметить, что нервная система современных членистоногих, а также и моллюсков, в корне отличается от нервной системы человека и позвоночных животных. У членистоногих, кольчатых червей и моллюсков продольный нервный тяж расположен на брюшной поверхности тела. Если рассматривать в целом, он соответствует спинному мозгу позвоночных и человека. Однако у последних нервная система имеет трубчатое строение, а не сплошное, как у членистоногих и моллюсков. Расположена она на спине. У зародышей человека и позвоночных нервная система на ранней стадии развития закладывается вдоль спины и сворачивается в виде трубки. При дальнейшем развитии часть этой трубчатой нервной системы становится спинным мозгом, а часть – головным. Таковы глубокие и принципиальные отличия между членистоногими и моллюсками – с одной стороны и человеком и позвоночными – с другой. Это позволяет говорить о том, что моллюски могли также происходить от древнейшего типа разумных членистоногих. В результате инволюции и приспособлений к водному образу жизни они полностью утратили деление своего тела на сегменты, многие водные формы обзавелись при этом щупальцами. Однако головоногие моллюски сохранили достаточно развитый мозг, значительно перестроив его морфологию. Вероятно, разумные предки моллюсков были весьма подвижными существами с развитым мозгом, находящимся в голове. У улиток голова сохранилась до сих пор. Однако у устриц и других двустворчатых, которые перешли к сидячему образу жизни, голова редуцировалась за ненадобностью. У многих моллюсков, ведущих прикрепленный образ жизни, значительно упростилась нервная система. Можно предполагать, что у членистоногих и моллюсков был единый разумный предок. В строении тела, физиологии мы можем увидеть заметные следы сходства между двумя этими группами. В частности, обе группы используют дыхательный пигмент гемоцианин.

Впрочем, судить о происхождении членистоногих и моллюсков от единого разумного предка можно лишь косвенно. Нельзя исключать, что моллюски и в самом деле являются потомками третей волны космических переселенцев, тела которых не были похожи ни на тела членисторуких, ни на тела древнейших людей.

Однако возникает вопрос, если зачаточные формы членисторуких – кольчатые черви – перешли к свободному существованию, а потомки разумных предков моллюсков превратились в водных и сухопутных обитателей, то не произошло ли что-либо подобное и с древними людьми?

На роль деградировавших и значительно упростивших свою анатомию древнейших людей годятся… плоские черви. Они, пожалуй, упростили свою морфологию наиболее сильно.

Эволюционисты полагают, что какие-то древние черви, похожи на турбулярии, могли явиться предками всех многоклеточных животных, включая членистоногих, моллюсков и позвоночных. Первые следы червеобразных существ обнаружены в позднерифейских отложениях. Их возраст составляет около 900 млн. лет.

Плоские реснитчатые черви турбеллярии широко распространены и ныне. Они живут и в воде, и в почве, и на суше. Ученые насчитывают 3500 видов этих существ. Если встать на позицию инволюции – упрощения форм, то можно предположить, что ресничные черви являются недоразвитыми организмами, очень хорошо приспособленными к обитанию во внешней среде. Турбеллярии имеют уплощенное тело. Рот и органы чувств находятся на брюшной стороне. Основные отряды реснитчатых червей отличаются друг от друга, прежде всего, формой кишечника. У некоторых он вообще находится в зачаточном состоянии, у других имеет многочисленные выросты. Большинство турбеллярий являются хищниками. Обнаружив добычу, они накрывают ее своим телом, после чего заглатывают. Для этого у червей существует выдвижная глотка. Если не удается целиком проглотить добычу, турббелярий отрывает от добычи куски резкими засасывающими движениями глотки. И проглатывает добычу по частям. У мелких турббелярий имеется нервная диффузная сеть, которая позволяет существовать этим животным. У крупных – в переднем конце тела нейроны уплотняются, образуя зачатки мозга. Размеры этих червей сильно варьируют. Они могут быть микроскопические, а могут достигать 40 см в длину. Почти у всех турббелярий имеются инвертированные глаза. Свет сначала проходит через слой зрительных клеток, а уже затем попадает на светочувствительные структуры. Таким образом, глаз турббелярий оказывается как бы вывернут наизнанку – светочувствительная часть сетчатки повернута в сторону мозга.

Это сближает этих червей со строением глаза у человека и других позвоночных животных. И это же значительно отличает их от устройства глаза у моллюсков, у которых глаза также имеют хрусталик, но образуются из поверхностных слоев тела. Многие пресноводные плоские черви – планарии – имеют два глаза, снабженных хрусталиком. В принципе, такое строение сближает планарий с человеком. И это довольно странно, так как планарии не умеют управлять кривизной хрусталика глаза, фокусируя его на том или ином предмете. Мозг планарий находится в явно зачаточном состоянии, не позволяющем управлять кривизной хрусталика. Одно это заставляет нас посмотреть на реснитчатых червей как на утративших более совершенную морфологию животных и оказавшихся в какой-то момент без головного мозга. И в самом деле, среди плоских червей огромное число видов перешло к паразитизму, значительно упростив свое тело. Помимо свободно живущих реснитчатых червей турббелярий, существует еще 5 классов плоских червей, которые приспособились исключительно к паразитическому образу жизни. Среди них, например, такие известные паразиты человека и животных – сосальщики и ленточные черви. У многих из них глаза и вовсе отсутствуют, а тело значительно упростилось.

У планарий также отмечена удивительная особенность. Они могут регенерировать. Маленькие фрагменты пресноводных планарий, разрезанных ножом хирурга, могут восстанавливаться во взрослую особь. Такой способностью обладают даже сотая часть тела планарии. В этом смысле планарии напоминают зародыша человека и позвоночных на очень ранних стадиях своего развития. Зародыш также способен делиться под воздействием внешних и внутренних факторов и образовывать клон – точную копию своего организма. Таким образом, на свет появляются однояйцевые близнецы. На стадии раннего эмбриона первичный организм по каким-то причинам разделился на два и даже более фрагментов, и из каждого из этих фрагментов был сформирован полноценный самостоятельный эмбрион.

Кроме всего прочего, ресничные черви гермафродиты и в этом они также напоминают зародыш человека до 7 недель. У такого зародыша закладываются сразу зачатки мужской и женской половой системы. В ходе дальнейшего развития под воздействием генетического кода и специфических гормонов ненужная половая система подвергается регенерации. Во взрослом мужском организме в предстательной железе остается т. н. мужская маточка, которая является неразвившимся рудиментом матки, а также соски. В женском организме имеется клитор, который является рудиментом неразвитого мужского полового органа.

Можно предполагать, что ресничные черви стали гермафродитами не просто так. Они вернулись к самой ранней стадии развития зародыша человека. Эта стадия и отмечена инфантильным зародышевым гермафродитизмом. Кроме всего прочего, туббелярии могут размножаться и бесполым путем. При этом на их теле появляется поперечная перетяжка, которая постепенно разделяет организм на две равные части. Поскольку некоторые органы тела у них имеются в единственном числе, то образовавшаяся новая половинка достраивает недостающие органы самостоятельно. Это весьма напоминает нам процесс, который проходит у человека внутриутробно, когда зародыш неожиданно разделяется на две части. Такое разделение может быть спровоцировано сдвигом в биохимии организма, а также приемом некоторых сильнодействующих лекарств или даже механическим вмешательством в процесс развития эмбриона. У туббелярий отмечена также интересная особенность. Они при недостатке кислорода или при повышении температуры воды самопроизвольно распадаются на куски и находятся в таком состоянии до наступления лучших условий. Когда складывается благоприятная обстановка, эти куски самопроизвольно достраиваются каждый до взрослой особи. И в этом они также напоминают способность зародыша на ранней стадии останавливать ход своего дальнейшего развития при наступлении неблагоприятных условий.

Если мы взглянем на туббелярий с этих позиций, то без труда увидим в них приспособившееся к вольной жизни зародышевое существо. Чтобы дойти до такой стадии, живое существо должно было последовательно упрощать цикл своего развития во многих поколениях своих предков. Нет абсолютно никаких теоретических препятствий, не позволяющих нам взглянуть на происхождение плоских червей с этой стороны. Напомним, число их огромно и многие из них являются паразитами человека и животных. Они значительно упростили свою морфологию и в них с трудом можно увидеть существа, которые ведут свое происхождение от самого древнейшего человека.

Из всего сказанного мы можем сделать и общий вывод – зародыши не только человека, но и других существ, коренным образом отличающихся от человека, могут существовать на ранней стадии в природных условиях. Это связано с недоразвитием и с уникальной приспособляемостью зародыша, способного изменяться в гораздо большей степени, чем взрослый организм. В качестве иллюстрации этого зародышевого приспособления можно использовать пример все тех же реснитчатых червей. У большинства из них развитие прямое, т. е. вылупившаяся из яйца личинка похожа на взрослую особь. Однако у некоторых видов туббелярий из яйца вылупляется личинка с метаморфозом. На свет появляется мюллеровская личинка вся покрытая ресничками. За счет этих ресничек она свободно плавает вместе с планктоном. Однако впоследствии эта личинка утрачивает свои реснички и превращается в обычную взрослую форму. В этом случае изменилась уже ранняя личиночная стадия у самой личиночной формы – взрослой тубеллярии. Однако совершенно непросто поверить, что плоские черви – недоразвитые эмбрионы человека. Главным образом в это трудно поверить, потому что эти личиночные формы очень сильно изменились и приспособились к тому образу жизни, который они ведут. Однако при всем том, они не потеряли некоторых свойств и качеств, присущих только эмбриону человека и позвоночных на очень ранней стадии развития.

Съедобные медузы…

Впрочем, эволюционисты полагают, что плоские черви были предками всех многоклеточных животных. В предки же позвоночных и человека они определяют животное, похожее на современного ланцетника. Именно с него начинается систематический обзор всех позвоночных в любом учебнике по биологии. Недостатка в гипотезах о происхождении хордовых и позвоночных у эволюционистов нет. Как писал в учебнике для высшей школы «Сравнительная анатомия нервной системы позвоночных» за 2001 г. С. В. Савельев:

«Бытует несколько точек зрения на возникновение хордовых, которые имеют равные права на существование. Наиболее известны гипотезы возникновения хордовых от членистоногих, паукообразных, немертин, кольчатых червей, иглокожих, гребневиков и кишечнодышащих».

Сам Савельев излагает в этом учебнике собственную оригинальную гипотезу происхождения хордовых от гипотетического кишечнополостного животного. По его мнению, гипотетическое кишечнополостное животное с двумя боковыми нервными рядами встало на «ребро», и появилось… хордовое животное с трубчатой нервной системой.

Впрочем, смеяться над невежеством эволюционистов вряд ли уместно, они точно также могут посмеяться над невежеством автора, утверждающего, что плоские черви когда-то были людьми. Однако приверженность истине не определяется, к счастью, тем, кто громче смеется.

И в самом деле, кого угодно из современных людей может шокировать заявление, что предки плоских червей, ныне повсеместно распространенных и служащих частым объектом биологических исследований именно из-за своей широкой распространенности, имели некогда тело человека. Никто из биологов и не догадывается, что педоморфоз может достигать таких крайних форм выражения. Однако как мы говорили и плоские черви крайне неоднородны. Большая их часть является паразитами современного человека и животных. У этих паразитарных форм наблюдается редукция или полное отсутствие органов чувств, нервных клеток и органов движения. Многие из них, очевидно, перешли к паразитарному образу жизни, попав в желудочно-кишечный тракт человека вместе с пищей. Все эти сосальщики, цепни и солитеры утратили то последнее человеческое, что у них было: глаза и зачатки мозга. Очевидно, паразиты перепутали половые органы человека (ведь по определению они являются недоразвитыми эмбрионами) и желудочно-кишечный тракт. Они стали питаться исключительно за счет соков хозяина. По сути дела паразиты и свободноживущие черви превратились в один кожно-мускульный мешок, лишенный ануса. Остатки проглоченной пищи черви выплевывают через рот. И в этом заключается, как ни парадоксально, их сходство с очень ранними эмбрионами человека. У зародышей существует фаза, когда первичная кишка и рот уже сформировались, а анус еще не открылся. Конечно, сравнивать червей и зародыш человека не вполне правильно. Так как у последнего имеется масса отличий, которые утратили еще предки червей на длинном пути своей инволюции от древнейшего человека до червя.

Однако оставим червей в покое, особенно паразитов, пусть ими занимаются медики. Однако значительно упростили свое тело не только черви. Существуют множество видов живущих в толще воды. С ними знаком каждый человек. Это кишечнополостные – свободноплавающие медузы и полипы, ведущие прикрепленный образ жизни. В свое время еще Э. Геккель, формулируя положения своего биогенетического закона, вполне определенно сравнивал первых многоклеточных животных с бластулой – одной из ранних стадий эмбрионального развития у человека и животных. Как мы хорошо знаем, Геккель был эволюционистом. Именно поэтому ученый считал, что бластула похожа на гипотетическое многоклеточное животное, имеющее форму шара. Это животное, являющееся предком всех многоклеточных Геккель назвал «бластеей». Согласно Геккелю, «бластея», имеющая сферическую форму, состояла из колонии простейших микроорганизмов. Для удобства плавания, на переднем полюсе этой колонии произошло втягивание стенки вовнутрь. Моделью для такой трансформации Геккелю служил зародыш многоклеточных животных, называемый гаструлой. Это слово образовано от греческого слова «гастер» – желудок в уменьшительном смысле. В процессе онтогенеза происходит гаструляция, когда зародыш из однослойного становиться двухслойным или трехслойным, благодаря тому, что его стенка впячивается внутрь. Геккель нашел, что и древнее многоклеточное существо-предок всех многоклеточных также должно было развиваться сходным образом. Именно поэтому ученый назвал гипотетический многоклеточный организм «гастреей». По мысли ученого стенка «гастреи» должна была иметь первичный кишечник, открывающийся наружу единственным отверстием – первичным ртом. Более всего «гастрея» соответствовала строению кишечнополостных животных. Именно этих животных Геккель считал первыми многоклеточными, давшими жизнь другим многоклеточным, имеющим все более и более усложняющуюся форму.

И в самом деле, форма кишечнополостных животных напоминает чашу с полостью внутри. Со внешней средой эта «чаша» связана единственным отверстием, одновременно выполняющим функцию и рта, и ануса. У кишечнополостных существуют два клеточных слоя – внешний и внутренний. Между ними находится студенистая мезоглея. Само название «кишечнополостные» весьма неплохо передает представления об интересах и жизненном цикле этих животных. Сокращая свой «кишечник» (гастральную полость), они либо удирают от врага, выталкивая из себя струю воды, либо, напротив, набрасываются на добычу, стараясь затолкать ее в свой «кишечник». Прикрепленные формы типа полипов ведут малоподвижный образ жизни. Все эти формы крайней разнообразны, имеют разные размеры и окраску, могут жить поодиночке и большими колониями… Самая крупная медуза цианея имеет диаметр зонтика до 2 метров, щупальца у этой медузы растягиваются на 30 метров. По поводу щупалец надо сказать, что они подозрительно похожи на недоразвитые и гипертрофированные ворсинки кишечника, которыми эти кишечнополостные в совершенстве научились управлять. Однако, надо понимать, что такая трактовка является излишне упрощенной. Щупальца кишечнополостных могут являться и новоприобретениями, позволяющие им манипулировать добычей. Как бы то ни было, сходство с первичной кишкой эмбриона, открывающейся наружу единственным отверстием, существует вполне определенное. На четвертой неделе развития эмбриона человека ротовая ямка прорывается в сформированную ранее первичную кишку. Некоторое время рот является единственным отверстием, соединяющим кишечную полость с внешней средой, пока не прорвется анус. Можно предполагать, что стадия медузы и полипа как раз соответствует этой стадии эмбрионального развития. Дальнейшее развитие онтогенеза для кишечнополостных стало ненужным и редуцировалось. Однако и имеющие ранние стадии значительно перестроились под воздействием того образа жизни, который ведут эти животные. Нервная система у кишечнополостных диффузного типа. Лишь у наиболее «прогрессивных» гидромедуз по краям зонтика формируется двойное нервное кольцо, связанное с органами равновесия, хеморецепторами, сенсорными и тактильными клетками. Головного мозга у медуз нет, как, впрочем, и самой головы. Медузам и полипам вполне достаточно рефлекторного и значительно упрощенного поведения. Впрочем, чересчур глупыми медуз не назовешь. Многие медузы безошибочно определяют где находится источник света благодаря глазам-линзам. Все они расположены на краю «рта». Конечно, эти глаза весьма примитивные. Но среди медуз есть и такие, у которых глаза вполне соотносимы с глазами… человека. Так, у кубомедузы или морской осы имеется 24 глаза, расположенных возле рта. Эти глаза расположены группами. В каждую такую группу входит четыре простых глаза, представляющих из себя светочувствительные пятна, и два сложных. Сложные глаза снабжены сетчаткой, стекловидным телом, роговицей и хрусталиком. Это довольно странно. Потому что медуза не умеет изменять кривизну хрусталика, наводя его на резкость. Весь мир в глазах медузы выглядит весьма расплывчатым. Самое удивительное, что у этих медуз, как и всех прочих, отсутствует головной мозг, что не мешает медузам реагировать на свет фонарика, зажженного в полутора метрах над водой, и издали, замечая его, подплывать близко. Наличие сложных глаз у кубомедуз является настоящей проблемой для эволюционистов. Они не знают, как объяснить этот факт. Глаз есть, а мозга, при помощи которого живое существо видит и оценивает зрительную информацию, нет. Лишь сравнительно недавно биологи обнаружили у кубомедуз нервные клетки, объединенные в примитивные ганглии и тончайшие мышечные волокна, которые позволяют кубомедузам вращать глазами в разные стороны. Однако изменять кривизну хрусталика кубомедузы все же не могут и изображение проецируется на сетчатку глаза расплывчатое и неясное. Непонятно тогда зачем кубомедузам нужен хрусталик. Эту странную дилемму можно решить, если взглянуть на их происхождение с иных позиций. У предков кубомедуз редуцировался головной мозг, а глаза остались. На практике бывает и иначе – у обитающих в темноте рыб и животных редуцируются глаза, но сохраняется головной мозг. Глаз – довольно сложное образование, но у плода человека он начинает формироваться весьма рано, к середине третьей неделе развития. При этом сетчатка представляет из себя стенку головного мозга. Она в виде глазного бокала отпочковывается от мозга. Каким образом у кубомедузы формируются глаза неизвестно. Можно лишь предположить, что стадия развития глаза у предков кубомудузы значительно изменилась и сдвинулась на более ранний период по отношению к развитию других органов и головного мозга. Все остальные «человеческие» органы и головной мозг остаются в недоразвитом и редуцированном состоянии. Зато получили развитие специфические адаптации, делающих из медузы медузу. Все сказанное, очевидно, верно и по отношению ко всем кишечнополостным животным.

Все это показывает нам, насколько живучи и пластичны ранние эмбриональные формы. Вопрос об их происхождении остается за кадром. Мы можем предполагать, что в процессе инволюции значительно упростились не только тела членистоногих и кольчатых червей – далеких потомков гипотетических членисторуких, но и тела древнейших людей. Очевидно, что глобальным противостоянием членисторуких и древнейших людей этот феномен объяснить нельзя. Быть может, инволюция обеих групп связана с какими-то экспериментами и опытами, проводившимися в конце протерозоя? Слишком соблазнительно считать, что разумные существа, жившие в конце протерозоя, в рифее, проводили какие-то эксперименты или выводили животных, которые могли бы стать впоследствии источником пищи. В ископаемом состоянии обнаружены не имеющие твердого скелета медузообразные организмы. Наиболее известны месторождения позднепротерозойской фауны из Центральной Австралии. Эти животные, вероятно, «парили» в толще воды еще в вендское время – 650 млн. лет назад. Месторождения вендской фауны были обнаружены и на севере Якутии и в районе города Яренска Архангельской области, а также на реке Сюзьма на Онежском полуострове и на Зимнем берегу Белого моря. Размеры этих бесскелетных форм варьируют от нескольких миллиметров до 30 см. Н. Н. Иорданский в своей книге «Эволюция жизни» пишет:

Рис. 91. Многосоставный глаз кубомедузы

«Исследователь М. Ф. Федонкин обратил внимание на сходство ряда вендских организмов с личиночными стадиями некоторых современных животных, хотя вендские организмы имеют значительно более крупные размеры, чем соответствующие личинки».

Отсутствие скелета у этих форм может быть объяснено тем, что они являются крайне недоразвитыми организмами, приспособленными к жизни в сводной акватории. На ранних стадиях эмбриогенеза скелетные образования еще не сформированы. Остается открытым вопрос о происхождении этих организмов. Быть может, и в самом деле имела место направленная селекция по выведению пищевого блока, способного давать необходимые калории и питательные вещества тем, кто проводил эти эксперименты. Быть может, выведение недоразвитых «личинок» человека было поставлено на поток в специальных теплых прогреваемых морях. Конечно, питаться современными медузами – весьма опасное занятие. У современных медуз есть стрекающие и ядовитые клетки. Однако некоторые медузы, такие как аурелия и ропилема вполне съедобны и сегодня. Их употребляют в пищу в Китае и Японии под именем «хрустальное мясо». Очень может быть, что в былые рифейские времена на отмелях теплых морей выращивали целые сады съедобных медуз и полипов. У тамошних недоразвитых организмов, выведенных искусственным путем, не было еще ядовитых приспособлений, которые бы защищали их от врагов. Все это появилось значительно позднее, после того, как медузы и полипы перешли к свободному существованию в дикой природе. Самое, пожалуй, удивительное состоит в том, что такие личиночные формы способны размножаться половым путем. Медузы и полипы раздельнополы, но многие из них могут размножаться почкованием и делением. По сути, эти животные состоят из гастральной полости. Все съедобное, что в эту полость попадает, переваривается под воздействием пищеварительного сока, способствующего усвоению белков. Гастральные полости в колониях у многих современных полипов связаны друг с другом. При этом образуется единая пищеварительная полость колонии. То, что попадает в нее, делится поровну между всеми. Очень может быть, что древних полипов специально кормили «на убой». Свободно живущие медузы, обитающие в замкнутом пространстве, также могли использоваться в пищу. Их содержали как рыб в садке. Преимущество медузы заключается в том, что она может сама настигать пищу, выталкивая воду из полости зонтика. Ее не нужно специально кормить. Сокращая мускулатуру зонтика, медуза получает реактивный толчок и движется вперед. Каждое сокращение кольцевой мускулатуры вызывает колебание статоцистов, а те, в свою очередь, раздражают нервную систему и вызывают новое сокращение. Все в организме медузы приспособлено для плавания и питания – ничего лишнего. Глаза лишь рудименты, наследие… человеческого прошлого. Чем кормили медуз и полипов древние люди – загадка. Возможно, телами членисторуких, а может быть – телами таких же недоразвитых как они существ. Все разнообразие кишечнополостных, которое мы наблюдаем сегодня, является результатом последующей инволюции и врастания в определенные экологические ниши. Очевидно, такого удивительного многообразия раньше, на заре появления кишечнополостных, не наблюдалась.

Эмбрион в свободной жизни

Пальма первенства самых примитивных многоклеточных животных принадлежит не медузам и полипам, а губкам. Губки еще больше упростили свою организацию, нежели кишечнополостные. Жизнь их проста и однообразна. Губки, живущие в воде, питаются только тем, что в этой воде плавает и само заплывает в их дом. Выглядят губки как причудливые бокалы самой разнообразной формы и расцветки. Размеры их варьируют от нескольких миллиметров до одного метра и больше.

До середины XVIII века на губок ученые смотрели как на промежуточные формы между растениями и животными. Лишь в конце XIX века губок стали воспринимать в качестве многоклеточные животных. В отличие от колонии простейших, у губок имеются разные клетки ткани, выполняющие разные функции. Одни из них дышат, другие кушают, третьи занимаются выделением. И все вместе они образуют организм под названием губка. Долгое время губок относили к кишечнополостным. В 1892 году исследователь И. Деляж открыл у губок «извращение зародышевых пластов», и губок стали считать отдельным типом организмов. Оказалось, что у губок зародышевые пласты в процессе индивидуального развития способны меняться местами и это никоим образом не сказывается на облике взрослого организма. У всех остальных многоклеточных организмов, включая и человека разные части взрослого организма формируются из определенных зародышевых пластов.

До какой глубины деградации может дойти такое существо как человек!

Конечно, эту фразу надо воспринимать с оговоркой: деградация не относится к человеческой душе. По крайне мере, это тема отдельного изыскания. Под деградацией здесь понимается крайняя степень упрощения тела, переход его на уровень растения и даже ниже. Более того клетки, составляющие организм губок, обладают большой степенью свободы. Они выполняют возложенные на них функции независимо друг от друга, не соединяясь в какие-либо органы и ткани. Они могут свободно менять свою специализацию и выполнять иные, несвойственные до этого, функции. Клетки кроющего эпителия могут погружаться внутрь животного и превращаться в амебообразные клетки, занимающиеся исключительно питанием, и наоборот… Клетки человеческого тела так себя не могут вести. Их дальнейшая судьба определена той ролью, которую они играют в общем организме.

Таким образом, все четыре важные функции – дыхание, питание, выделение и размножение – осуществляются у губок за счет отдельных клеток. Губки не умеют избирательно захватывать только пищевые частицы, взвешенные в воде. Они поглощают все, что само плывет в их дом. Поэтому в телах губок постоянно присутствует много неорганических мелких частиц. Именно поэтому общий уровень физиологии губок не намного выше, чем уровень физиологии одноклеточных животных. Отсюда, способность к реакции у губок сильно снижена. Если долго мешать губкам жить, специально раздражая их, то наблюдается очень медленное сужение отверстий – устий и пор. Однако у губок есть одно замечательное свойство – способность к регенерации, восстановлению утраченных частей. Эта способность у губок выражена в еще большей степени, чем у кишечнополостных. Съеденный хищными рыбами бок своего тела губки достаточно быстро могут отстроить заново. Об этом свидетельствуют и классические опыты Г. Уильсона. Этот исследователь перетирал куски губок через мелкоячеистую ткань. В результате получался фильтрат, состоящий из отдельных клеток. Эти клетки проявляли признаки жизнедеятельности в течение нескольких дней. Они, как амебы, выпускали ложноножки и передвигались с их помощью. Собираясь на дне сосуда в группки, они, в конце концов, образовали бесформенные скопления. Через 6–7 дней эти скопления превращались маленькие губки. Весьма интересно также и то, что если через сито пропускать разные виды губок, то собираются вместе лишь те клетки, которые в прошлом принадлежали к одному виду губок. Образовывать единый организм с представителями не своего вида клетки отказывались. Самопроизвольное собирание клеток губок в многоклеточный организм свидетельствует о наличие некой программы, которая имеется в ядрах этих клеток.

Этими опытами была доказана и способность губок к бесполому размножению. Интересно отметить, что у высокоорганизованных многоклеточных животных и человека отдельные зародышевые клетки до стадии бластулы еще сохраняют способность развиваться в целый нормальный организм. Очень может быть, что губки являются своего рода недоразвитыми бластулами более сложно устроенных организмов. Они «скатились» к такой жизни не сразу и не вдруг. Их отделяет от зародышей древнейшего человека длинная череда превращений. В процессе своей инволюции (это слово означает буквально «свертывание») губки приобрели способность к существованию в дикой природе. Они упростились до такой степени, что потеряли всю первичную клеточную дифференцировку своих предшественников.

Понятно, что дробление или разделение оплодотворенной человеческой зиготы на дочерние клетки может проходить и вне материнского организма. При этом зародыш окружен лучистой оболочкой, под защитой который идет интенсивный процесс дробления. На седьмые сутки оплодотворенная яйцеклетка превращается в бластоцисту, в которой уже насчитывается сотня клеток. На этой стадии зародыш человека похож на губку. Внутри него есть полость – бластоцель, которая отчасти напоминает и внутреннюю полость свободноживущей губки. В таком состоянии бластоциста свободно плавает в полости матки. Она готова к имплантации в слизистую оболочку матки, но этого может и не случиться по независящим от нее обстоятельствам… например, при использовании средств контрацепции.

Можно констатировать, что оплодотворенная личинка губки, называемая амфибластулой, имеет некоторое сходство с бластоцистой человека. Она свободно плавает в воде и представляет собой пузырек, состоящий из клеток с полостью внутри. Перед прикреплением такой личинки к субстрату внешний слой клеток впячивается вовнутрь и зародыш становиться двухслойным. Однако есть и существенные различия. У человека бластула состоит из клеток разной величины. Из крупных клеток формируется эндодерма, а из мелких – экзодерма. Впоследствии у человека из экзодермы формируются кожные покровы, нервная система и органы чувств, а из эндодермы возникает выстилка кишечника. У амфибластулы губки мы видим как раз обратное отношение. Энтодерма – внутренний слой клеток личинки – почему-то оказывается на поверхности и из нее формируются внешние покровы тела взрослой губки. Такое свойство губок менять местами зародышевые листки у эмбриона и получило название «извращение зародышевых пластов».

Конечно, сходство между личинкой губки амфибластулой и бластоцистой современного человека весьма условное, но надо иметь в виду, что со времени древнего человека немало воды утекло и губки немало изменились со временем. Очень может быть, что общее недоразвитие губок сказалось и на их метаморфозе. Когда столь ранняя стадия эмбрионального развития более совершенных существ становится жизненной формой, то она может претерпеть значительные изменения.

Мы можем предполагать, что губка – пересаженная во внешнюю среду бластоциста. Она, вопреки ожиданиям, не погибла, а приспособилась и научилась давать жизнеспособное потомство, которое также похоже на бластоцисту. По этой версии развитие губки не идет дальше бластоцисты, а лишь уклоняется от магистрального развития других зародышей. Таким образом, размножение происходит на уровне очень раннего зародыша. Имеет место неотения – ранее половое созревание, которое сопровождается полным выпадением взрослых жизненных форм.

Среди губок встречаются как гермафродитные, так и раздельнополые особи. В последнем случае внешнего различия между мужским и женским организмом не наблюдается. Зрелые сперматозоиды выходят с током воды из пор губки наружу и попадают в жгутиковые камеры других губок, в которых уже содержатся зрелые яйца. Здесь сперматозоиды захватываются амебообразными клетками и транспортируются к яйцам. После этого происходит слияние сперматозоида и яйца. Оплодотворенное яйцо находится внутри материнского организма. У некоторых родов четырехлучевых губок оплодотворенные яйца выходят в свободное плавание. Личинка губки имеет овальную или округлую форму величиной 1 мм. Поверхность ее покрыта жгутиками, двигая ими, личинка энергично плавает в толще воды. Во время плавания внутри личинки делятся клетки; образуются крупные и мелкие. Таким образом, формируется двухслойная личинка, называемая паренхимулой. После нескольких дней свободного плавания личинка опускается на дно и прикрепляется к субстрату. Если повезет, со временем из нее вырастет взрослая губка.

В свое время еще сторонник эволюции И. И. Мечников обратил внимание на различия между паренхимулой – еще одной личинкой губок и примитивных кишечнополостных – и бластулой сложных форм. Ученый предположил, что впячивание одного полюса однослойного зародыша, бластулы, имеет вторичную природу. Первоначально обитал организм, имеющий округлую форму. Клетки поверхностного слоя захватывали пищу и погружались внутрь, чтобы спокойно переварить добытое. Пища распределялась между всеми членами колонии. Это гипотетическая фаза эволюции многоклеточных была названа Мечниковым фагоцителлой. Строение фагоцителлы соответствует строению личинки губок и кишечнополостных, паренхимуле. Иными словами, по мысли ученого, паренхимула губок является дожившим до нашего дня многоклеточным организмом – предком всех более сложно устроенных организмов. Мечников назвал именно губок и медуз флагманом эволюции. Впоследствии ученые эволюционисты отняли у губок почетное звание быть первыми и передали его плоским червям.

Конечно, надо понимать, что современные губки далеки от идеального зародышевого состояния. Они вовсе не так безобидны как кажутся. Большинство из них имеет неприятный и резкий запах. Еще Э. Геккель наблюдал, что микроорганизмы, приблизившиеся к губкам на опасное расстояние, погибают и после этого вовлекаются током воды в известковые поры губок. Впоследствии было выявлено, что многие губки вырабатывают сильный яд, который не разрушается даже в кипящей воде более 1 минуты. Таким образом, научились защищаться те, кто предельно упростил свою телесную организацию. Для человека яд губок не смертелен. Большинство губок совершенно безвредно для человека; и это радует. Но нередки случаи, когда даже мертвые губки служат источником больших неприятностей, вызывая покраснение и зуд кожи. Скелет губок состоит из мельчайших иголочек, которые соприкасаясь с кожей, вызывают механическое раздражение и зуд. Минеральный скелет губок, состоящий из множества игл, и при жизни играет существенную охранительную роль. Именно поэтому желающих полакомиться губками немного. Благодаря этому скелету палеонтологи обнаруживают остовы губок в древних отложениях.

Губки появились в начале кембрия. Среди эволюционистов бытует версия, согласно которой губки имеют независимое происхождение. Они не похожи на все другие многоклеточные организмы. Происходят они от одноклеточных, сбившихся в колонии, и промышлявших захватом пищевых частиц. Между тем, можно предполагать, что губки – предельно упростившиеся организмы и их «особость» измеряется только степенью деградации. Трудно предполагать, что губок кто-то выводил специально. Вероятно, они являются побочным продуктом инволюции. Свойство, характерное для губок, – свободная смена функций у клеток, входящих в их состав. Они без особого труда могут превратиться то в эпителий, то во внутренние питающие клетки. Нельзя исключать, что способность к смене функций они унаследовали от очень раннего эмбриона человека. Как известно, каждая клетка очень раннего зародыша человека – морулы – при благоприятном стечении обстоятельств может дать жизнь целому и независимому организму. Это доказывает, что клетки морулы относительно автономны. Однако, скорее всего способность к смене функций клетки губок приобрели в результате инволюции. И это был необходимый шаг, чтобы выжить, находясь в таком примитивном состоянии.

Вероятно, именно этим можно объяснить распространенное среди губок, наряду с половым, и бесполое размножение. У губок наблюдается почкование и отделение от материнского организма разных по величине участков, которые затем развиваются во взрослое животное. Иногда у губок наблюдается распад тела, и затем воссоздание новых организмов на базе небольших сохранившихся скоплений клеток. Все эти свойства губок также находят свои параллели в особенностях развития раннего зародыша человека.

Губки весьма мало изменились за сотни миллионов лет. Некоторые роды и даже виды губок, которые обнаруживают в меловых отложениях, дожили до нашего времени. Изменения «эволюционного» характера прошли мимо них. Губки даже не заметили «эволюцию» приматов и человека. Между тем, то обстоятельство, что губки не имеют настоящих тканей и органов и неспособны к сократительным движениям как актинии, указывает на то, что их зародышевый потенциал практически полностью исчерпан. Губки приспособились ничего не делать и, судя по всему, об этом нисколько не жалеют.

Чьи тела стали совсем маленькими?

Эволюционисты предполагают, что одноклеточные организмы соединились вместе и образовали колонию. Между тем, колониальные формы подозрительно похожи на очень ранний зародыш человека и животных. Внутри лучистой оболочки оплодотворенной клетки происходит дробление оплодотворенного яйца.

В свою очередь на зародыш растения похожи колонии одноклеточных растительных жгутиконосцев.

Свободноживущая хламидомонада встречается в природе повсеместно. Она неплохо приспособлена к жизни – имеет прочную оболочку, состоящую из целлюлозы. Из этого же вещества состоят и клетки растений. Хламидомонада имеет ярко зеленый свет из-за содержащегося в ее цитоплазме пигмента хлорофилла. На переднем конце расположены два жгутика одинаковой длины и простой глазок. Благодаря его наличию, хламидомонада плывет всегда в сторону источника света. Казалось бы, хламидомонада неплохо приспособлена к жизни, что ей недоставало? Для чего эти одноклеточные собрались в колонии? Эволюционисты указывают в виде причин тяготы окружающей действительности. Мол, вместе легче противостоять врагам, и питаться. И в самом деле, в пресных водах часто встречаются зеленые колонии гониумов, которые состоят из 16 клеток. Каждая клетка колонии полностью соответствует одинокоживущей хламидоманаде. Все клетки гониума связаны друг с другом студенистой массой и поэтому легко различимы. Этот многовесельный корабль, похожий еще на летающую тарелку, активно плавает в воде благодаря коллективному биению усиков. Каждая клетка колонии сохраняет способность к бесполому размножению, в процессе которого каждая клетка делится три раза. В результате внутри материнской колонии образуются новые дочерние колонии. Когда они созреют для свободного плавания, материнский чехол распадается, и дочерние колонии выходят в свободное плавание.

Значительно сложнее устроена колония вольвокса. В нее порой можно насчитать до 20 000 клеток. Они не изолированы друг от друга, а связаны посредством тончайших цитоплазмических мостиков. Вольвокс двигается в воде, благодаря совместному движению усиков. На передней части колонии расположены многочисленные глазки – это нос корабля. На корме находятся крупные клетки. Только они способны делиться. Они этим занимаются весьма активно, несмотря на то, что в колонии таких клеток немного – всего 4–6. Благодаря их деятельности, новая дочерняя колония зарождается в недрах строй. Наступает момент, когда «дочка» не может поместиться внутри «мамы» и, разрывая ее, выходит наружу. Вольвокс напоминает некоторые многоклеточные существа, а также эмбрион. Можно предполагать, что он таковым и является. В процессе инволюции вольвокс перешел к свободному плаванию, а весь последующий период онтогенеза редуцировался за ненадобностью.

О чем могут свидетельствовать все эти причуды? Вероятно, о том, что в природе в течение сотен миллионов лет шла планомерная инволюция самых разных живых существ от разумных до самых неразумных. Инволюция коснулась не только животных, но и растений. Кем были предки гониума, вольвокса и других примитивные многоклеточных организмов нам доподлинно неизвестно, но можно предполагать, что в их числе были какие-то ранние зародыши растений. Вместе с тем, у вольвокса и других примитивных многоклеточных организмов обнаружена способность не только к фотосинтезу, как это происходит у зеленых растений, но и к гетеротрофному питанию, как это имеет место, к примеру, у человека. Именно поэтому ботаники традиционно рассматривают вольвоксовые в составе зеленых растений, а зоологи в составе простейших животных. Конечно, сравнивать человека с колонией жгутиконосцев типа вольвокса вряд ли корректно, но способ питания указывает на некоторое сродство. В цветущих прудах много всякой мельчайшей живности, которую способны поглощать вольвокс и другие колониальные формы.

Если и в самом деле имела место инволюция, а в этом у автора этих строк остается все меньше сомнений, то надо признать, что довольно сложное устройство свободноживущих растительных и животных жгутиконосцев появилось у них в результате утраты способности к коллективному существованию. В общем-то, это неудивительно. Клетки приспособились к автономному существованию и приобрели массу адаптивных признаков, например, такие как жгутики, светочувствительный глазок и многое другое. Способность к размножению жгутиконосцы унаследовали от клеток, входящих в состав многоклеточного организма. Так, у хламидомонад стадии размножения напоминает аналогичную стадию у клеток многоклеточных существ. Жгутиконосец во время бесполого размножения теряет всякую активность, опускается на дно водоема, отбрасывает жгутики и делится на две, а затем на четыре части. Разорвав оболочку «матери», на свет выходят новые клетки-«дочки». Вскоре они приобретают усики и вместе с ними способность к активным передвижениям. Кроме всего прочего, у хламидомонад известен и половой способ размножения. Вегетативные клетки неожиданно превращаются в половые клетки – гаметы, которые попарно сливаются. Слияние этих клеток сопровождается и слиянием клеточных ядер. В результате оплодотворения образовывается зигота, которая теряет жгутики и покрывается прочной защитной оболочкой. Внутри нее происходит деление на четыре клетки. Через некоторое время они выходят из материнского организма. У них образуются жгутики, и они превращаются в четыре особи хламидомонады. Сам этот процесс удивительным образом напоминает процесс слияния ядер сперматозоида и яйцеклетки у человека с последующим образованием зиготы и делением клеток внутри прочной лучистой оболочки.

Мы с вами можем думать что угодно по поводу происхождения и эволюции клеток, имеющих ядра, от клеток, которые такого ядра не имеют. Однако открытие полового процесса у микробов наносит, на мой взгляд, весьма ощутимый удар по всей теории эволюции. В 1946 году исследователи Джошуа Ледерберг и Эдуард Тейтум из Йельского университета впервые попытались выяснить передаются ли гены между родственными линиями (штаммами) микроорганизмов. Попытались и выяснили. Действительно передаются. Впоследствии уже другие исследователи установили, что у некоторых бактерий существует механизм полового размножения. Они способны впрыскивать свои хромосомы в другие бактерии того же самого вида. Как показал электронный микроскоп, между бактериями устанавливается мостик, по которому наследственное вещество попадает в тело другой особи. Клетки, отдающие хромосомы, были названы мужскими, а принимающие их – женскими. Все как у людей! Так, было доподлинно установлено, что половое размножение хорошо известное и описанное у человека, животных и высших растений имеет место у некоторых бактерий. Очевидно, что половой процесс весьма важен. В результате, происходит обмен молекулами ДНК. Это позволяет получать самые разнообразные комбинации генов внутри вида. Такое свойство живых организмов значительно повышает уровень их адаптации и приспособления к среде обитания. Здесь уже не идет речь о случайных и ненаправленных мутациях, которые якобы повышают эволюционный уровень организмов. Вполне ясно было доказано в свое время, что практически все мутации вредны для организмов. Так, в 40-х годах XX столетия Джордж Бидл и Эдвард Тейтум из Стенфордского университета приступили к изучению мутаций у хлебной плесени нейроспоры. Они облучали споры рентгеновскими лучами и смотрели, не превратится ли нейроспора в нечто удивительное и эволюционное. Надо отметить, что эта плесень широко распространена в природе. Она часто покрывает хлеб и другие продукты. Оказалось, что в процессе мутаций повреждается наследственная информация, закодированная в ДНК, и плесень утрачивает способность синтезировать некоторые виды белков. Ошибки и случайные изменения в молекуле ДНК могут даже привести к гибели плесени.

В природе мутации случаются довольно редко, и они могут случайным образом затронуть любую молекулу ДНК в клетке. Понадобились бы миллиарды миллиардов клеточных поколений, чтобы мутации произошли в одной клетке, и они бы оказались для такой клетки выгодны и полезны. Эволюционисты как-то обходят этот вопрос. Чтобы сохранить основные теоретические воззрения эволюционной доктрины, эволюционисты стали говорить, что иногда случаются и благоприятные мутации. Они позволяют улучшить свойство организма. Именно эти мутации, накапливаясь, обеспечивали мутантам преимущества на заре существования примитивных гетеротрофов в их вечной борьбе за существование. Эти мутации и привели, в конце концов, к усложнению клеточной организации и возникновению такого необычного для организмов способа передачи информации друг другу как полового.

Между тем, мы можем думать совсем иначе. Ныне полагают, что дрожжеподобные микроскопические грибки, к которым относятся плесени, и у которых отмечены формы полового размножения, произошли от более совершенных многоклеточных организмов.

Сложные организмы уже имели способ комбинировать молекулы ДНК и передавать их другим особям. И этим целям как раз и служит половое размножение. Возникновение новых сочетаний генов у дочерних организмов имеет одну цель – улучшить приспособляемость организма к внешним условиям среды обитания. Очевидно, создатели человека – как древнейшего, так и современного – не желали пускать дело приспособления к изменившимся условиям среды обитания на самотек. Они изначально заложили в наши тела способность получать разнообразные сочетания генов внутри одной популяции. Именно это свойство, как я полагаю, и позволило человеку без труда адаптироваться к условиям земной жизни. То же самое проделывали люди до появления человека современного типа на Земле неоднократно. Мало того, помимо людей проторенным путем приспособления и передачи этих приспособлений потомкам, шли и разумные членисторукие и возможные другие «вселенцы» Земли. На протяжении сотен миллионов лет наша Земля являлась плацдармом для развития и размножения новых популяций разумных существ. Очевидно, за нашей планетой уже давно наблюдают и всякий раз, заселяя ее новыми разумными формами жизни, «вселенцы» преследуют некие цели по укреплению и развитию своего космического вида. Однако не все так просто на Земле. Наша планета находится вдалеке от центра галактики и центра Вселенной. Очевидно, сюда не часто заглядывают переселенцы из «космического далека». В отрыве от «своих», разумные существа начинают мало-помалу деградировать. Их тела все более и более «врастают» в биосферу Земли и изменяются отнюдь не лучшим образом. Люди и другие разумные существа с течением времени становятся заложниками той среды обитания, в которой они находятся длительное время. Если бы земляне не на столь долгое время покидались бы своими создателями, то, очевидно, можно было бы регулярно вносить в геном землян нужные коррективы, предохраняя его от деформаций. Можно было бы поддерживать на постоянном уровне телесные и физиологические свойства организмов, не позволяя им «съезжать» в сторону. Можно было бы, в конце концов, создать некую искусственную оптимальную среду обитания, которая бы предохраняла от деградации. Очевидно, в этом направлении и движется человеческая современная мысль. Людям трудно, так как им приходится заново изобретать велосипед; то, что знали их далекие прародители, утрачено со временем. Как бы то ни было, надо признать, что необходимо регулярно «ремонтировать» геном человека и животных. Возможности современного человека ограничены, а надежды на то, что в какой-то момент времени опять на Землю прилетят инопланетяне, иллюзорны. Земля находится в отдалении от космических путей. Сюда нечасто заглядывают, и очень может быть, что о Земле регулярно забывают те, кто появляется здесь лишь изредка и только по случаю. Огромные промежутки времени проходят со времени предыдущего визита. Именно поэтому деградация и упрощение отногенеза являются распространенными и частыми явлениями на Земле. Это касается и генераций людей, и генераций их разумных предшественников.

Литература

1. Белов А. И. Ошибка Дарвина, или Секретные записки антрополога / А. И. Белов. – М.: Центрполиграф, 2012.

2. Белов А. И. Легенды о Ману. Первые люди на Земле / А. И. Белов. – М.: Амрита, 2012.

3. Белов А. И. Тайна происхождения человека раскрыта! Теория эволюции и инволюции / А. И. Белов. – М.: Амрита-Русь, 2009.

4. Белов А. И. Секретный генетический код человека / А. И. Белов. – М.: Амрита, 2010.

5. Алексеев В. П. География человеческих рас / В. П. Алексеев. – М.: Мысль, 1974.

6. Алексеев В. П. Становление человечества / В. П. Алексеев. – М.: Изд-во политической литературы, 1984.

7. Алексеев В. П. Новые споры о старых проблемах: о популяционной концепции рас / В. П. Алексеев. – М.: Знание,1991.

8. Алексеев В. П., Першиц А. И. История первобытного общества: учебник для ВУЗов по спец. «История» / В. П. Алексеев, А. И. Першиц. – М.: Высш. шк.,1990.

9. Алексеев В. П., Першиц А. И., Монгайт А. Л. История первобытного общества / В. П. Алексеев, А. И. Першиц, А. Л. Монгайт. – М.: Высш. школа, 1982.

10. Зубов А. А. Палеоантропологическая родословная человека / А. А. Зубов. – М., 2004.

11. Зубов А. А. Становление и первоначальное расселение рода Homo / А. А. Зубов. – СПб.: Алетейя, 2011.

12. Зубов А. А. Колумбы каменного века. Как заселялась наша планета / А. А. Зубов. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2012.

13. Савельев С. В. Происхождение мозга / С. В. Савельев. – М.: ВЕДИ, 2005.

14. Савельев С. В. Возникновение мозга человека / С. В. Савельев. – М.: ВЕДИ, 2010.

15. Савельев С. В. Изменчивость и гениальность / С. В. Савельев. – М.: ВЕДИ, 2012.

16. Савельев С. В. Сравнительная анатомия нервной системы позвоночных / С. В. Савельев. – М.: ГЭО-ТАР-МЕД, 2001.

17. Неструх М. Ф. Происхождение человека / М. Ф. Неструх. – М.: Наука, 1970.

18. Герасимов М. М. Восстановление лица по черепу (современный и ископаемый человек) / М. М. Герасимов. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1955.

19. Хрисанфова Е. Н., Перевозчиков И. В. Антропология / Е. Н. Хрисанфова, И. В. Перевозчиков. – 2-е изд. – Изд-во МГУ, 1999.

20. «Биология» в 2 кн.: учеб. для медиц. спец. вузов [под редакцией В. Н. Ярыгина]. – 2-е изд. – М.: высш. шк., 1999.

21. Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор (в 2 кн.) / Ч. Дарвин. – М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2009.

22. Карлтон С. Кун Расы Европы [перевод М. Ю. Диунова]. – М.: АСТ: Астрель, 1939.

23. Рогинский Я. Я., Левин М. Г. Основы антропологии / Я. Я. Рогинский, М. Г. Левин. – М., 1978.

24. Ламберт Д. Доисторический человек: Кембриджский путеводитель / Д. Ламберт. – Л: Недра, 1991.

25. Иорданский Н. Н. Эволюция жизни / Н. Н. Иорданский. – М.: Академия, 2001.

26. Леруа А. М. Мутанты [пер. в англ. Е. Годиной] / А. М. Леруа. – М.: Астрель: CORPUS, 2010.

27. Поршнев Б. Ф. Загадка снежного человека: современное состояние вопроса о реликтовых гоминоидах / Б. Ф. Поршнев. – М.: Эксмо: Алгоритм. 2012.

28. Чебоксаров Н. Н., Чебоксарова И. А. Народы, расы, культуры / Н. Н. Чебоксаров, И. А. Чебоксарова. – М.: Наука, 1971.

29. Дробышевский С. В. Предшественники. Предки? Часть 4: Неоантропы верхнего палеолита (Африка, Ближний Восток, Азия) / С. В. Дробышевский. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010.

30. От молекул до человека [пер. с англ. К. С. Бурдина и И. М. Пархоменко]. – М.: Просвещение, 1973.

31. Жизнь животных [в 6 томах]. – М.: Просвещение, 1968.

32. Ичас М. О природе живого: механизмы и смысл [пер. с англ. А. С. Антонова, Е. З. Годиной] / М. Ичас. – М.: МИР, 1994.

33. М. Ф. Ивахненко, В. В, Корабельников «Живое прошлое земли», М.: «Просвещение», 1987.

34. Ратцель Ф. Народоведение [перевод с нем. Д. А. Коропчевского] / Ф. Ратцель. – С-Пб, Просвещение, 1902.

35. Борисковский П. И. Древнейшее прошлое человечества / П. И. Борисковский. – М.: Наука, 1980.

Content

Александр Белов
Расы космических пришельцев. Запрещенная антропология

Запрет на расу

Странные расы

Чем закончилось совещание экспертов?

Исчезающие расы

«Фестивальные дети»

Откуда пришли европейцы?

Чем завершился поход на восток

Поли– и моноцентристы борются за древнего человека

Кто первый открыл Америку?

Кто же был первым?

Страсти вокруг черепа UC 101

Загадка эскимосов

Странные монголоидные параллели

Пигмеи: средство для похудания

Предки-карлики?

Откуда взялись курчавые тасманийцы?

Маленькие люди на островах

Что с нами происходит?

«Деграданты» или питекантропы?

«Черная война»

Какие волосы и носы нынче в моде

Загадка происхождения австралийцев

Дикари и их родина

Почему исчез снежный человек

Там живут ужасные люди-дикари…

Почем человечья шкура?

Раса снежного человека

Эволюция или инволюция?

Печальная история человеческой деградации

Странные временные параллели

Игры, в которые играют антропологи

Как возникли современные расы?

Кроманьонцы в широком смысле слова

В какую сторону развивается человек?

Будьте как дети!

Гормоны и эволюция… а может быть, инволюция?

Болезнь акромегалия – благо или зло?

Аномалии в пределах нормы…

Низкие, высокие и… наивные

Четвероногие люди живут среди нас!

Жабры и панцири… у людей?

Какие хвосты нынче в моде

Тайна волосатых предков

Волосатые инопланетяне?

Страшная беззубая история…

Люди без костей и с избытком оных…

Лапша на уши

Детективная история появления рудиментов и атавизмов

Долгий путь от борозд и извилин к гладкому мозгу

«Малоголовые» наступают?

Изменчивость, но в какую сторону?

Обезьяна – потомок человека?

Как «упростились» тела обезьян…

Увлекательная история земной жизни

Как неживое стало живым… в океане эволюционных идей

Все мы вышли из «питательного бульона»?

О «высших» и «низших» дрожжах – предках людей

Как появилась ДНК?

Как выглядели предки?

Загадка зеленого листа

Разумные членисторукие докембрия

Как строили свои «мегаполисы» членисторукие?

«Чужие» – враги рода человеческого?

Они хорошо приспособились…

Личинки, которые сделали себя сами

Странная жизнь бывших зародышей

Съедобные медузы…

Эмбрион в свободной жизни

Чьи тела стали совсем маленькими?

Литература